– И на Равнину ни под каким видом? – вдруг спросил Большое Крыло.
– А с какого бодуна? – ответил вопросом Эркин. – Чего я там забыл?
– А Родина? – по-прежнему глядя в свою чашку спросил Громовой Камень
– Моя Родина здесь, – твёрдо ответил Эркин.
– Не Алабама? Ты же там родился, – Большое Крыло поднял голову и так же твёрдо смотрел в глаза Эркина. – Или где сытно, там и Родина?
– Сытно? – переспросил Эркин. – Нет, дело не в сытости.
– Ну, где хорошо, там и Родина, так?
– Где Родина, там и хорошо, – убеждённо ответил Эркин. – Алабама никогда не была мне Родиной.
По удивлённому взгляду Андрея Громовой Камень и Большое Крыло поняли, что об этом раньше не говорили, и для Андрея это тоже... новое.
– Именно здесь или просто Россия?
– Здесь. Ижорский Пояс. Или по-простому Ижорье, – улыбнулся Эркин. – Я в Царьград прошлой зимой ездил, в Комитет, с Председателем говорил, всё хорошо, а вот когда обратно ехал, в Ижорске вышел на вокзал, огляделся... А я дома! А уж когда до Загорья ехал... – И снова чуть смущённая улыбка. – До печёнок прочувствовал.
Эркин отхлебнул чая, покачал головой, улыбнулся и тут же нахмурился, явно споря с кем-то, и очень серьёзно и твёрдо.
– Это моя земля. И если что, я за неё зубами рвать буду.
Большое Крыло кивнул. Да, с Эркином всё ясно. Настоящий – он мысленно усмехнулся – индеец решает один раз и на всю жизнь. Жаль, но для Равнины парень потерян навсегда. При том, что учится языку, учит дочь, и называет себя индейцем. Никакое племя – будем честными – его не примет. И не из-за его бледнолицей «родни», а потому что парень и сам не хочет входить в какое-либо племя. А если... ну, всё-таки попробуем. Разговор стал предельно, даже запредельно откровенным.
– И племя тебе не нужно?
– А оно у меня есть, – засмеялся Эркин.
– Ага! – заржал Андрей. – Мы асфальтовые. Это даже дети знают. 
Большое Крыло и Громовой Камень переглянулись. Этого они не ждали и не предполагали. Сделать оскорбление, почти ругательство названием своего племени...
–А что, – веселился Андрей. – Разве не так? Вот в горах горные племена, – он начал смешивать два языка, – в лесах... лесные, читал об озёрных и морских индейцах. Были такие? Были. А мы живём в городах, ходим по асфальту, так мы какие? – и по-русски: – асфальтовые! Звучит?
– Звучит! – согласился Эркин. – И красиво, и не стыдно, и по делу. Так что теперь, когда меня будут о моём племени спрашивать, так и буду отвечать. Раньше я говорил, что не знаю своего племени, – и по-английски: – что питомничный, что раб по рождению. А теперь: – и твёрдо по-русски и на шауни: – Я асфальтовый!
А ведь если подумать... но не сейчас. Большое Крыло посмотрел на круглые настенные часы. Ого! Через пятнадцать минут его уже не пустят в гостиницу.
– Хорошо посидели, – он решительно допил свой чай и перевернул чашку. – Правильно по вашим обычаям?
– Правильно, – кивнул, принимая игру Эркин.
Четыре перевёрнутые чашки и общий подъём из-за стола.
– Я не прощаюсь, – Большое Крыло заправлял под фуражку волосы. – Ты же в отпуске сейчас?
– Да, – кивнул Эркин. – А что?
– Надо поговорить.
– А теперь о чём? – насмешливо удивился Эркин.
– О рабстве и отработках. Сам же сказал, что не знаем мы ни хрена. Вот и расскажи мне, что, как и почему тогда было.
– Зачем? – помрачнел Эркин.
Большое Крыло вздохнул.
– Ошибок много наделали. Вот чтобы кое-что подправить. А главное, новых не наделать.
– Ладно, – пожал плечами Эркин. – Завтра...
– Завтра в полдень вы будете пить чай с пирогами, а я буду, – Большое Крыло усмехнулся, – с местным, ну, посмотрим, как он мне назовётся, беседовать.  На день-два я здесь задержусь, – и новая усмешка. – Уж очень у вас тут интересно. Так что, найдём где и когда сесть без лишних глаз и ушей.
Андрей насмешливо хмыкнул. Большое Крыло сделал вид, что не заметил, и стал прощаться.
Эркин сдёрнул с вешалки куртку.
– Провожу вас.
– Боишься, что заблудимся? – усмехнулся Громовой Камень.
– Долг вежливости, – улыбнулся Эркин, – да и мне домой пора.
Когда за гостями закрылась дверь, Андрей выключил в кухне свет и вышел на лоджию. Мало ли что, а вдруг...
Стоя на лоджии Андрей молча следил, как трое вышли из подъезда и практически сразу из беседки появилось ещё пятеро. Надо же, как они – Андрей усмехнулся – за свою власть беспокоятся. Он негромко свистнул усвоенным в Джексонвилл сигналом, не предупреждая об опасности, а оповещая о своём присутствии. Эркин, а за ним и остальные подняли головы. Убедившись, что его видят, Андрей помахал им прощальным жестом, дождался ответных взмахов и ушёл в кухню.
– Все по домам, – строго сказал на шауни Большое крыло. – Все разговоры завтра.
– До полудня или после? – спросил Одинокий Волк.
– С тобой отдельно утром, – пообещал Большое Крыло и повторил: – Сейчас все по домам.
Ему подчинились. Молча. Все. Без исключения.

*   *   *