– Ну, всё обговорили? – Андрей потёр лицо ладонями. – Что-то я забыл. Так... А! Первое. Загорыши. Так и лежат в духовке?
– Я её давно выключила, – улыбнулась Мария Петровна. – Сейчас разожгу.
– Так, с этим ясно, – кивнул Андрей. – Теперь второе. Просьба. И от меня, и от всего нашего дома. Уймите говорунов. Ну о том, что кровь выше записи.
– Что, что?! – в один голос изумились Бурлаков и женщины.
– Ну, – начал объяснять Андрей, – статьи эти. Что, если родители кровные найдутся, то ребёнка от нынешних, что по записи, отберут и тем отдадут. У нас весь дом переполошился. А тут ещё, – он вздохнул, – я трепанул про отца. И гадать начали и прикидывать. Что если, дескать, ты, – он теперь смотрел только на Бурлакова, – меня в Царьград заберёшь, а Эркина оставишь, то, значит, кровь выше записи, и куды тогда всем бечь. Детей-то, кто на дороге, кто в воронке, а кто и на Горелом Поле подобрали, вот и... А тут ещё свадьба эта. Ну, мне-то она для другого нужна была, мне и в голову прийти не могло, что так колода сойдётся. А фотки-то, где Алиска с Джонни, Женька не скрывала. И полная паника, что за Алиской отец с той стороны приехал и вот-вот заберёт, он же отец, у него все права. Эркин из-за этого тогда, ну, в сентябре психанул, что ты меня заберёшь. Теперь Эркин к тебе съездил, на работе, когда отгул брал, сказал, что в Комитет поедет, вернулся весёлый. И все решили, что это он через Комитет Алиску отстоял, и теперь гадают. Ехать ли им с тем же или подождать, авось обойдётся, не найдутся кровные.
Андрей выдохнул и припал к чашке, в которую Мария Петровна успела налить свежего чая. 
Потрясённое молчание длилось несколько секунд. А потом все трое извлекли откуда-то блокноты с ручками и стали – каждый в своём – что-то быстро писать. Андрей удовлетворённо кивнул и занялся остатком печенья на столе. Главное сделано, и можно перекусить. А то он чего-то проголодался.
Мария Петровна отдала свой блокнот Валерии Леонтьевне, чтобы та вписала свои замечания, и побежала на кухню. К загорышам.
Михаил Аркадьевич просматривал свои рисунки, вычёркивая одни и дополняя другие.
Бурлаков, шёпотом чертыхаясь, листал свой блокнот, что-то отыскивая на предыдущих страницах.
Словом, как с удовлетворением отметил Андрей, все при деле. Сейчас ещё чаю с загорышами и айда искать ночлег. Не будет же он после всего сказанного подставлять Профессора, а у – ха-ха – Синички однушка, и в случае его ночлега, кому-то из них двоих придётся спать на полу, что нежелательно в любом варианте. Или Синичка к Профессору улетит, а его здесь оставят? Тоже... не фонтан.
Занятый этими рассуждениями, он как-то не заметил, когда у него на тарелке появился загорыш. Пухлый и умеренно горячий.
– Андрей, – ворвался в мозг голос Бурлакова.
– А?! – вскинул голову Андрей, торопливо дожёвывая загорыш. – Чего? Я всё сказал.
– Собирайся, пойдём ко мне.
– Зачем? – зло сощурился Андрей. – Ты чего, не слышал меня? Про подставы с засветкой?
– Я всё слышал. Сегодня ночуешь у меня. Тем более, это уже завтра.
– Да, – кивнул Михаил Аркадьевич, закрывая и пряча свой блокнот. – Это разумно. Успокойтесь, Андрей. Никого лишнего вы уже не засветите и не подставите. Вот совместной прогулки, Гошка, не надо.
Андрей весело хмыкнул – интересно, это прозвище такое у Профессора или кликуха – и кивнул.
– Понял. Мне как раз завтра в постпредство, книг хочу купить, а то букварь закончили, а читать совсем нечего, – и пояснил: – На шауни.
– Язык шеванезов? – уточнил Михаил Аркадьевич. – Да, это интересно. Передавайте привет, – и улыбка, – брату и его семье. Успокойтесь сами и успокойте всех остальных. Все проблемы решаемы, когда их решают. Заверяю и гарантирую, все дети и семьи в полной безопасности.
– Принято, – кивнул Андрей.
Все дружно встали из-за стола и после небольшой толкотни в прихожей и прощания разошлись. Мария Петровна в кухню, мыть посуду и наводить порядок. Валерия Леонтьевна, Бурлаков и Андрей на свои этажи, Михаил Аркадьевич вниз, где у подъезда его ждала машина.