Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Михаила Гвора » Высокие отношения


Высокие отношения

Сообщений 31 страница 40 из 40

31

Чудодейственный бальзам, который дала мне в дорогу моя матушка (с) помог моментально: и недели не прошло, а триста капель уже усвоились... :)
По #28. КМК.

Чекист написал(а):

Дюссак присел на колченогую табуретку, не выпуская короткий абордажный катласс из рук. Его помощник, высокий,[лучше без запятой] широкоплечий стражник, с длинным шрамом через левую щеку,[не выделять] закрыл дверь, накинув хитрый засовчик, подпер собою стену, закрыл глаза и будто в сон провалился.
Хото натянул штаны, накинул рубаху, провел ладонью по лицу, сгоняя остатки сна.
- А теперь рассказывай. Желательно,[лишняяЗПТможноТИРЕ] с подробностями.

Караван причалил, начал торговлю. Ну как,[КМКлучшеЗПТ не после, а перед "как"] начал – продолжил. Так-то,[лучше без запятой] они и не прекращали, сразу как в бухту вошли, сразу, с торгашами, кто на буксирах-помогалах в море вышел, половину раскидали. Хоть и запрещено, а всем насрать.[КМК, противоречит фразе из главы 9 про "потом на берегу от обиды"]
- Сиверцы. Вам всегда насрать на все, кроме денег, - хмуро протянул Высота, сплюнул. Плевок шлепнулся на пол, на четверть ногтя не достав сапог спящего подручного. Тот на миг приоткрыл глаза, посмотрел устало на на стенолаза, выдохнул, снова погрузился в дрему. – Вас даже если раком поставить,[лучше без запятой] да без мыла уестествлять, и то,[лучше без запятой] об одном барыше думать будете?[КМКлучшеТЧК]

- Островные разбрелись по порту и городу. Морячки, само - собой[РАЗДЕЛЬНОбезДЕФИСа], ну и обслуга, кто свободный.

Островные были на[в] каждом переулке, на каждом мало-мальски важном углу… Хитрые суки! Мало того, что часть команд у них была из переодетых наемников – островному моряком прикинуться не[лучшеСЛИТНОкмк]трудно, все на волнах начинают.

Конечно же[Близковат повтор. Можно первое убрать.], Хото отлично понимал, что Фуррет тоже человек. Но все же оставалось ощущение, что он бессмертен.

Соответственно, всех[м] друзьям покойного господина Фуррета,[ЗПТлишняя] в скором времени станет весьма грустно обитать в островной колонии. К тому же,[лучше без запятой] до меня дошли слухи, что на Островах очень не любят Ловчих.

Окрестным бономам[Неведомое слово. И не яндексируется. Не опечатка?] тоже плевать – они мордуют друг друга за лужки с лесками,[ЗПТлишняяКМК] и уж никак не полезут в драку за вольный город. Их предел – растащить мелочевку, которой побрезгуют Острова.
- Предпоследние времена настали, - Высота  подытожил[КМКлучше поменять местами] печальные выкладки Дюссака. – Прежний порядок скатился в глубочайшую жопу. Всем на все насрать и наплевать.
- Именно так. Но нам тут жить дальше. Думаю, теперь,[ЗПТлишняя] ты меня не будешь осуждать с прежним жаром.

А то, помнится, та рыжая красотуля с рожками,[ЗПТлишняя] нарубила ему плечо в котлетину.

- Можно и щелкнуть, - кивнул Дюссак,  - но в этом случае,[ЗПТлишняя] мы нарушим последнюю просьбу господина Фуррета.

Они тоже не местные, если что, в Сивере[Сиверу?] особо не будут стремиться. Будешь ребятам за мать и отца.

Вязко, словно в воде, бежали люди… А потом, словно кто-то дернул за веревочку[ЗПТ] и[КМК, избыточно] все ускорилось до невозможности.
Тяжелый клинок со свистом врубился в плоть. Кровь хлестанула из перерубленного одним ударом плеча. Жертва – местный рыбак – даже имя можно вспомнить, если в память зарыться, вечно пьяный, вечно грязный, упал на [к]олени, хватаясь за обрубок.

Мало кто решит заглянуть под телегу! А там,[лучшеМНГТЧможноТИРЕ] ткнуть мечом или копьем – дело нехитрое!

По его внутренностям, выпавшие[м] из вспоротого живота, топтались люди, а бедняга все никак не умирал.

Хотя,[лучше без запятой] к чему духам деньги? Пива-то им,[ЗПТлишняя] всяко не продадут…

Лукас ее узнал только по глазам, да по голубым косам,[лучше без запятой] с вплетенными серебряными безделушками и прочими колокольчиками.
Окончательное решение пришло мгновенно! Спасаться[ЗПТпросится] и как можно скорее! Благо, есть чем заткнуть беззубый рот  совести – не сам сбежал, а спасая девчонку! Не только о его шкуре речь идет, понимать надо! И нисколько не осуждать!
Он подполз поближе, с опаской поглядывая на[лучшеСЛИТНО]верх – голова неслабо гудела.
- Когда я скажу «бежим», то мы сразу бежим. Ясно?
Изморозь боялся, что девушку скует паника[КМКлучше "девушка оцепенеет"].

Не успели они выбраться из-под телеги, как на зады площади вывалился небольшой, человек в двадцать - двадцать пять[КМКлучше оставить одно числительное: или "двадцать", или "двадцать пять". Приблизительность уже задана порядком слов (ср. "двадцать человек" и "человек двадцать")], отряд стражников. Мейви узнала, похоже, предводителя, невысокого седоватого мужчину с абордажным тесаком. Потянулась было…
Но тут, навстречу страже,[лучше не выделять] вывернулся отряд островных, тоже небольшой, человек  в тридцать[КМК, избыточно, лучше численность не обозначать].

Лукас выругался – допрыгнуть до верху – тот еще фокус!
Изморозь[КМКлучше "Затем"], вспомнив, как не раз это видел, сцепил ладони в замок, подставил под ногу Мейви.

Как на[СЛИТНО]зло!
Зато соткалась из тени Марселин. Шагнула к обомлевшему Лукасу из темноты. Одета не так вызывающе – платье горожанки, кацавейка с росшивом цветными нитками, рыжина скрыта платком – не признать воительницу издалека.
- Как мы с тобой не[ни] встретимся, студент, а ты все со сладкой девкой. И каждый раз,[лишняяЗПТможноТИРЕ] с новой!

Но ни Хото, ни его новые подчиненные на угрозы беспомощного, хоть и весьма громкого и вздорного[ЗПТ][а лучше выделить двумя тире] старика,[ЗПТлишняя] внимания не обращали.

Сквернавца все же спустили со второго этажа без лишнего членовредительства. Отнесли на[лучше "Занесли в"] конюшню на задах гостиницы.

Ну или кирпичом заложить. Но это слишком долго. Так что,[вместоЗПТможноМНГТЧлучшеТИРЕ] терпи.

Хото снова завалил раненого мешками, прихлопнул, чтобы куча малость сбилась,[лучше без запятой] и не выглядела так искусственно.

Рош прицокнул, дернул вожжами. Телега тронулась, скрипя каждым сочленением[КМКлучше "немилосердно скрипя"].

------------------------
Пока всё.

Отредактировано ИнжеМех (19-05-2020 18:04:42)

+1

32

А я только начал радоваться...!)

+1

33

Глава 11. Выбленочный узел, он же - стремя

Они потеряли слишком много времени, возясь с недобитком, который гирей повис на ногах. Пока добрались до гостиницы, пока снесли по узкой лестнице, пока протолкались сквозь узкие улочки… Без телеги и Бьярна вышло бы куда сподручнее! Могли уже сидеть под кустами, где-то за городской стеной и наблюдать, словно в цирке. Благо, стену и похмельный мяур переползет, буде возникнет у кого желание истратить на чудесную зверушку полкувшинчика красного пива, до коего пушистики весьма охочи.
Справедливости ради, в промедлении имелась и толика вины самого Хото. Не пил бы несколько дней подряд – знал бы что происходит, и куда быстрее действовал, без долгого мучительного похмелья и блевания на каждом углу. Впрочем, в огрехе Высота признался лишь сам себе, не торопясь озвучивать вслух. Командир прав и безгрешен по определению. Иначе он не воинский начальник, а обдрыстанное гиенье охвостье!
Острова готовились к захвату Сиверы не один день, и даже не неделю. Планирование выдавало долгую подготовку! Не успело еще эхо оттаскать по улочкам лязг схваток, как в центральных кварталах, на каждом перекрестке появились островные патрули. Притом, в сопровождении одного-двух портовских.
Патрули обыскивать проезжающих и проходящих пока не спешили, но смотрели внимательно, стреляя и рубя при первом подозрении. Тех, кто был одет в форму городской стражи, убивали на месте. Без разговоров.
Похмельный Хото опасений не вызвал – видно по лицу, что не боец, и уж тем более, не стражник, никоим образом. А вот Рошу с Бригом пришлось преодолевать опасный участок подворотнями и чердаками. Оттого ребята были живописно украшены лохмотьями паутины и голубиным пометом. И весьма этими фактом раздражены.
Хото с готовностью уступил вожжи Бриггу, зашагал рядом с телегой, готовый к неожиданной драке.
Восточные Ворота, через которые шел Восточный же тракт, были захвачены. Створки закрыть не удосужились – ну или не разобрались островные в полусломанном механизме, с выкрошенными зубами шестеренок и порванными ремнями, работающем только после обильных жертв духам Железа и воротным мастерам. Но поперек выстроились, перекрыв дорогу. Дюжина солдат, вооруженных до зубов. Восемь арбалетчиков с цаграми и павезами, четыре мечника. Несколько уродов Ратта, прячущих лица за повязанными тряпками.
Захват не обошелся без боя – площадь перед воротами, куда сходилось четыре улочки и три улицы, несла следы ожесточенной схватки – изрытая ногами земля, перевернутый воз, битая посуда, заколотая лошадь, разломанная лавка, с провисшим и порванным навесом, рассыпанные «головы» ярких, красно-желтых тыкв… Среди разгрома -  десяток трупов – двое были в островных бригантинах, что делало картину малость приятнее – все же не избиение, бой! Хоть и не честный.
Еще четверо – застреленных - лежало головами к воротам, шагах в двадцати от островных, образовывая неровную, но весьма четкую границу. Шагах в десяти от убитых понемногу собиралась толпа.
Островные при виде все прибывающих горожан, волновались, тыкали взведенными арбалетами, потрясали мечами. Раттовские волновались еще больше – понимали, что маски их не спасут, если что.
Волноваться было от чего! Многие спешили покинуть город поскорее, до того, как на шпиле ратуши, набегающий с моря пронизывающий ветер, начнет рвать тяжелое белое полотнище с двумя крылатыми золотыми медведями. И желающих становилось все больше – сквозь Восточные Ворота шла самая короткая дорога вглубь континента, куда Острова после кунштюка с Сиверой сунуться побоятся.
До времени желающих пересекать «черту мертвецов» не находилось – никто не горел желанием получить в грудь тяжелую арбалетную стрелу, которую и не каждый доспех удержит, и лечь пятым. Но толпа глупа как самый глупый в ней, и совсем уж скоро должно было что-то произойти. Ведь любой страх имеет предел – когда проще рвануться вперед, чем истекать потным липким ужасом…
Среди островных дураков не было, и они тоже понимали, что еще немного, и, если не подойдет помощь, что-то случится. И вряд ли им это понравится! Хреновый волнорез из двенадцати человек и пяти предателей против многосотенной толпы! Тут надо мол сооружать, из полусотни головорезов! И чтобы пики в два яруса! И чтобы полностью ворота перекрыть, чтобы даже мелкой мышке хода не было!
Высота, прищурившись, наблюдал.
Стражники рвались в бой – он отлично понимал настроение подчиненных – пока ехали, не раз натыкались на убитых сослуживцев.
- Не спешим, господа, не спешим!
Стенолаз даже поспорил сам с собой, кто из островных станет тем, из-за кого погибнут остальные. У Кто первым разрядит оружие в негодующих сиверцев… Тот, высокий, светловолосый с длинным крючковатым носом, украшенным старым кровоподтеком или же юнец, с дергающимся кадыком и пятнами прыщей на изъязвленной роже? Или кто-то другой?..
Толпа заревела вовсе уж яростно.
Хото добродушно улыбнулся, похлопал Роша по плечу:
- Совсем скоро начнется мясо. Будь готов, возница!
- Всегда готов! – не оборачивясь, ответил тот.
Мелькнула завистливая мысль, что Дюссак неплохо воспитал своих ребят. А вот сам Высота, схватился за чужое поручение, и сразу ноги в руки, позабыв о своих…
Но долго грызть себя не вышло.
Кто-то швырнул камень, со звоном врезавшийся в шлем одного из мечников. Тут же хлопнули арбалеты. Разнесся смертный вой человека, который понял, что сейчас он умрет…
А потом сиверцы пошли на приступ.

*****

По крыше колотил дождь. В такт ему, по красному дереву маленького столика, барабанили тонкие пальцы.
Ди боялась. Нет, не самих островных. Они ведь такие же мужчины как и все прочие существа, наделенные членом. У этих разве что больше денег и больше гонора. А так, мужчины как мужчины. Сверху, снизу, сзади, сбоку. Взять в рот, подмахнуть…
Ее тревожила неопределенность из-за прихода Островов.
В тех местах, куда заносила безжалостная судьба, власть нередко переходила из рук в руки. Зачастую, смена происходила не монетой, но мечом. Однако всегда было известно, чего ждать от того, кто пришел на смену невезучему предшественнику. Да и какие могут быть изменения в отношении к девочкам для удовольствий? Кто-то любил стройных, кто девушек в теле, кто-то брал двоих, кому-то одной было много… Кто-то предпочитал светленьких, кто-то был в восторге от девушек цвета Стефи… Вот и вся разница.
Но тут?.. Окажется еще монахом, яростно усмиряющем плоть. Как с таким жить?
На губах появилась улыбка – Ди вспомнила, как пару лет назад, бегал по пристани полуголый монах, укравший где-то штурвал. Бегал и кричал: «Шлюхи! Шлюхи!». Стража еле угомонила затейника. И с чего бы он так взволновался? Шлюхи и шлюхи, к чему столько радости?
- Идут! – шелестнул голос Хорхе.
- Спускайся и будь готов отворить после первого же стука! Начнем удивлять с порога.
- Как обычно.
Ди не видела привратника – его голос доносила переговорная труба, но готова была голову дать на отсечение, что тот на миг склонился в коротком поклоне, услыхав приказ хозяйки.
Женщина подошла к окну, выходящему на перекресток. Встала чуть в стороне, чтобы быть незаметной с улицы.
Ого! Серьезно! Кавалькада достойная! Пятеро спереди, дюжина сзади. И сам дож – или кого там поставили руководить городом вместо господина Фуррета, да будет его посмертие легким.
Нового хозяина описывали подробно – в «Русалку» сходилось много ручейков. И теперь, Ди, с легким волнением, выискивала сквозь затемненное стекло заочно знакомые черточки в лице.
Высок, крепок, чуть грузноват, в седле сидит уверенно. Прищур темных, почти черных глаз… Смотрит по-хозяйски, точнее, как полководец, прикидывающий как ему поступить с законной добычей, упавшей в руки словно перезрелый плод…
Ди почувствовала как теплеет внизу живота. Представилось, будто не Сивера – она упала в руки всаднику.
- Уже у самой двери! – голос Хорхе очень вовремя прервал наваждение.
- Бегу, бегу! – всполошилась женщина.
Ди спорхнула по лестнице вовремя – только успела привести в порядок дыхание, как раздался уверенный стук, оборвавшийся на пол-движении – Хорхе чуть поспешил с открыванием двери. Хитрая система рычагов!
Не успела она шагнуть навстречу, как женщину оттеснили ворвавшиеся в коридор телохранители. Следом шагнул и сам господин Сиверы.
Владелица «Русалки» улыбнулась своей самой обворожительной улыбки, многим мужчинам стоившей целых состояний.
- Мессир Юрг ди Шамли, полагаю?
Но островитянин в ответ не расплылся в сальной ухмылке, не зашарил липким взглядом по женскому телу, прикрытому тонким обтягивающем платьем, больше показывающем, чем скрывающим. О, нет!
Захватчик лишь искривил бровь, и, чуть наклонив голову вперед, отчего стал похож на атакующего быка, произнес:
- В каждом городе я стараюсь зайти в заведение подобного толка. В лучшее городское. В Сивере этим статусом обладает «Русалка». Об этом говорили все, кому я задавал вопрос. Такое единодушие редко, но многое говорит. И обязывает так же, ко многому.
Ди потупилась, прикидывая, кого бы из девочек отправить к дожу. Или лучше самой?.. Для надежности! Для надежности ли?..
- Нет, не для того, чтобы выслушивать стоны за свои деньги, - вернул ее к реальности голос Юрга, ставший мерзко-скрипучим и отвратительным, - отнюдь. Лучший бордель города, это, в какой-то мере, отражение самого города. Одна из скреп, удерживающую внутреннюю составляющую жителей от распада и погружения в хаос.
Внутри у Ди все оборвалось. Уж лучше бы монах со штурвалом…
- И что я вижу здесь?  - Юрг протянул руку в тонкой перчатке, пропустил прядь ярко-синих (только позавчера подкрашивала) волос меж пальцев. – Здесь я вижу один лишь обман и маскарад.
Женщина замерла испуганной мышкой, предчувствуя страшное.
- Не стоит падать в обморок, моя недешевая. Я не прикажу сжечь дело ваших рук и прочих частей тела. Все же вы старались. А обманутые, чаще всего, сами хотели стать таковыми. Я всего лишь сделал для себя еще один вывод о городе. И его жителях.
Уже выходя, Юрг обернулся. Внимательно посмотрел на Ди. Растерянная женщина так и стояла на месте.
- Не спешите бросать все и бежать. Я ведь могу изменить мнение о городе. Или хотя бы к вам. Да и начинать сначала, в вашем возрасте…

*****

- Не, ну ты видел того, с кинжалом?! – в который раз вопросил Бригг, тряся головой от восторга, смешанного с отвращением. – Как мы его! Раз, и только в стороны все полетело… Мне на ногу еще кусок налип! Волосы такие длинные…
- В гробу я его видел! – огрызнулся Рош. – И тебя туда отправлю, если еще раз ту гадость вспомнишь! Нашел, что вспоминать, мать твою!
- Господа, господа, - миролюбиво оборвал зарождающуюся свару Хото, - а ну-ка, позаваливали ебла, будьте любезны. Нашли занятье по душе – в кишкам чужих копаться! О своих подумайте!
Подчиненные благоразумно грызню прекратили, переглянулись неодобрительно. При чем тут кишки, право-слово? Тому, с кинжалом, телега голову колесом раздавила – так и хрупнуло яичной скорлупкой. О мозгах же разговор, не о внутренностях! Нет, командир у них, хоть и орел, но все странноватый. Очень невнимательный! По сторонам не смотрит! Надо же, брюхо с башкой перепутал. Совсем ведь разное!
Хото, уловив мысли бойцов, только покачал головой. Простые люди, дети деревень и сел… Ладно, надо играть теми картами, какие на руках, а не выпрашивать лучший расклад.
Из Сиверы, чуть не ставшей захлопнувшейся крысоловкой, они вырвались. Вырвались, впрочем, слово громкое, с перебором. Выехали тихо и чинно. Никто из них даже оружия не обнажил, хоть Бьярн и возился под мешками, искал свою любимую ковырялку. Ругался, разумеется.
Разорванные в клочья наемники даже не хрустнули под телегой – после того, как по ним пробежалось человек триста, целых костей в телах не осталось. Ну кроме головы того, с кинжалом
Первую лигу по Восточному тракту преодолевали долго – выехав за ворота, почти сразу уперлись в беженцев. И увязли. Сиверцы запрудили дорогу плотно – не объехать, по обочине не протолкаться, как грози, как не рви глотку и не размахивай кнутом.
Но Хото и сам не спешил, и бойцам не дал всласть поорать. Никчемушное баловство, так, глотку размять.
- Вы, друзья мои, вроде и умные, а всяко дураки!
«Друзья» переглянулись, но обижаться не стали до поры – пусть объяснит сперва, может, и вправду, где-то недопоняли мелочушку какую важную, все с ног на голову ставящую.
- На себя поглядите. Потом на меня. Мы с вами хоть немного похожи на важных персон, в честь которых надо погоню устраивать? С конями, криками, ловчими соколами?
Бригг заржал. Рош тоже не удержался от хмыканья.
- Вот, сами прекрасно понимаете. Не будет погони за нами, как и за прочими. Попались бы в городе, могли до утра и не дожить. А так, кому мы нужны. Сбежали и сбежали. О другом думать надо. К прежней жизни возврата не будет. Так что, едем не спеша и думаем, куда, собственно, мы едем. Заодно прикиньте, есть ли места, где вашему появлению будут искренне рады, и на плаху не потащат, а выставят стаканчик-другой.
Бойцы тут же погрузились в раздумья. Командир же, в который раз проявивший подлинно нечеловеческую мудрость, завалился на мешки, рядом с погребенными под ними Бьярном, закрыл глаза.
До ближайшей развилки трястись еще долго, в лучшем случае, в темноте проезжать будем. Хватит времени и подумать, и подремать.
А то последствия долгой пьянки хоть и слегка вышли из тела за счет беготни и треволнений, но все же не бесследно.
Снова заблажил Бьярн, почуял паскудник, что возле него свободные уши обнаружились. Волей-неволей, Хото прислушался – благо, бредил рыцарь завлекательно, рассказывая неведомому другу-сортанику некоторые перипетии трудной солдатской жизни.
- Помнишь, Мартин, как ты хвастался, что среди трупов ночевать пришлось? Ну ладно, не хвастался, рассказывал. Прости старика, совсем из ума выжил, вот и путаю кто что говорил. Но помню же, помню! Шарм брали. Долго брали! Кучу ребят под стенами положили. Но все же одолели! И что? Что-то! Тридцать семь человек пленными! Ну и крестьян с сотню, но тех кто считал? Ну да, с крысами земляными все просто – порубили, да в ров. А с наемниками так просто не вышло. Их всех, на одном дереве! Тридцать семь человек! И висят, понимаешь, как раз над тем павильончиком, где моему копью жить выпало. А больше негде! Мы же все спалили, пока осада, пока штурм… Сам же знаешь, Мартин, зачем переспрашиваешь…  По ногам у них течет, вороны глаза жрут… Уж я как привычен, да и то неуютно спать. Вышел среди ночи – луна яркая, звезды горят… И тут ветка ломается, и десяток трупов на крышу падает. Троих моих ребят до смерти привалило, а один с ума сошел… Так мы Вилвольта и не довезли до суда, к тому же дубу копьями приколотили…
Бьярн замолчал так же внезапно, как и начал говорить.
Хото привстал на телеге, потряс головой.
Обернулся Бригг, сменивший напарника на вожжах.
- Жуть-то какая!
- Неудивительно, что старик слегка не в себе. Я бы тоже е...я, упади на меня десяток висельников.
- А разве еще нет? – удивленно спросил Рош, идущий рядом с телегой. – Вся Сивера говорит, что Хото Высота, тот еще сумасшедший. Даже Дюссак предупреждал! Смотрите, мол, осторожнее! А то укусит!
- В лоб дам, и уши отрежу, - хихикнул Хото, - Сивера много чего говорила, и что с ней стало?

*****

К небу тяжелыми комьями поднимался дым от пожарищ, летела ввысь сажа. Вороны ткали черно-сизыми крыльями из дыма и облаков темные, наполненные дождем тучи. Сбивали в непроницаемое грозное полотно, готовое залить город водой, разразиться молниями. Смыть кровь, заглушить стоны и крики…
Мастер Дюссак, су-шеф городской стражи Сиверы умирал, лежа в грязи. Ткнули копьем в живот не сразу. Сперва скрутили, поставили на колени. И перебили на его глазах остатки стражи. Тех, кто поверил командиру, что с Островами можно договориться. Что не только Ратту это удалось.
А потом, когда пришло осознание, что чуда не произойдет, и все случится здесь и сейчас, его ударили.
И бросили умирать посреди площади, заваленной трупами. Боли не было. Одна лишь обида на самого себя. Не успел, не смог, не справился. И оттого умирать было еще тяжелее.
Но все же пришлось.

+4

34

Чекист написал(а):

не объехать, по обочине не протолкаться, как [не] грози, как не рви глотку

"не" пропущено

Отредактировано Алксей (20-05-2020 13:21:32)

+2

35

Алксей написал(а):

Чекист написал(а):
не объехать, по обочине не протолкаться, как [не] грози, как не рви глотку

"не" пропущено

Кто о чём, а я опять об этом...(с)
Алксей
Честное слово, в засаде не сидел; случайное совпадение: не "нЕ", а "нИ"

Чекист
И "как ни рви глотку и ни размахивай кнутом." — тоже. А остальные (не объехать, не протолкаться) правильно, отрицание.

Отредактировано ИнжеМех (21-05-2020 00:37:11)

+1

36

Глава 12. Перекрестки

Возвращаться на постоялый двор не хотелось. Но приходилось! Не ночевать же под кустами, в грязи – еще и трезвым?
Ноги отказывались слушаться. Заплетались, спотыкались и вообще вели себя самым предательским образом! Будто не носили до сегодняшней ночи сорок с лишним лет своего хозяина по земле и воде. А может, оттого и взбунтовались, что покоя хотели, до смерти устав? Кто знает…
Возможно, это и не ноги были во всем виноваты. А просто состояние было такое. Или напиться, или жениться, или сигануть в ближайший колодец, да там и утопнуть. И чтобы нашли не сразу, а как слегка подтухнет, загадив всю воду… Оставить напоследок добрую память!
Короткая улыбка пробежала по потрескавшимся губам, словно перерубленными давним, плохо зарубцевавшимся сабельным шрамом – отчего улыбка казалась оскалом медведя – шатуна, который посреди ледяной голодной зимы наткнулся на зазевавшихся охотников. И искренне радуется нежданной встрече.
Да и сам человек был на удивление похож на бурого хозяина северных лесов. В полумраке – вылитый! С перепугу и кучу навалить можно.
Только не бывает медведей, которые ходят по дорогам и тропинкам, в броне, с мечом и парой кинжалов на поясе. Медведи, они все больше на клыки и когти полагаются!
С другой стороны, людская природа хитроумна и горазда на всякие выдумки – и возможно, где-то или когда-то, подобный уникум существовал. Долго ли, побрить зверюгу, изрядно поморить голодом  - чтоб кольчуга не лопнула, приклеить черную густую бороду, да приучить ходить исключительно на задних лапах. С третьей – четвероногих людей на свете тоже хватает. Ночью, у каждого кабака по дюжине!
Одно, впрочем, не под силу даже самому искусному дрессировщику! Мохнатые-то, все больше рычат, урчат, фырчат и ревут. Человек же ругался. Во всю глотку, весьма затейливо, с выдумкой и знанием превеликого множества затейливых оборотов.
На улицах благословенной Ланексы, согласно принятому Ратушей закону, сквернословить запрещалось. Кроме вовсе уж редких случаев, когда иначе – ну вот совсем никак!
Именно об этом и хотел напомнить стражник, до чьего слуха донеслась отборная брань. Он даже высунулся из-под своего черно-белого навеса.
Стражника ждали дома жена, два сына и лапочка-дочка. Делать же замечание здоровенному «чумному дворянину» [“Чумные дворяне” - калька с событий в Англии 14-го столетия, когда после ухода Черной Смерти, в рыцари назначали всех, кто готов мочить лягушатников, и чей доход  в год - больше 15 фунтов. С аналогичных событий в этом мире прошло около 150 лет, и их заведомо считают фуфлыжниками - с бумагами на титул все нечисто – грамоты подделывают все, кому не лень. Впрочем, настоящая грамота или нет – не столь важно, когда меч настоящий], пребывающему в явном расстройстве, значило, что семью можно больше и не увидеть. Дети будут долго плакать, любимая супружница уйдет к кузнецу Вавилье, а могильщик Белый Пьюре, будет плевать в яму, думая, что никто не видит. А то еще и нассыт от расстройства – виданное ли дело, приличным людям в такую слякоть хоронить благочестивого дуралея – изгваздаешься аки свин из-за пары медяков!
Опять же, улица пуста. А значит, никого оскорбительные слова не оскорбляют. И вообще, особый случай!
Рассудив столь здравомысляще, стражник одобрительно кивнул своему же решению, и убрался под навес, словно черепаха в панцирь.
Схожим образом рассудили и парни из компании Старого Гайка, наблюдавшие за шествием вероятной жертвы из распахнутых дверей заброшенного амбара. Их, впрочем, остановила не широкая черная кайма вокруг герба на плаще – резали они дворян и поблагороднее! Сбивали стрелами с коней, вытаскивали за шиворот из карет, а то со спины били под лопатку коротким ножом!
Но очень уж велик прохожий, яростно шлепающий по лужам огромными сапожищами. И очень уж опасным казался меч, чертящий ножнами зигзаги за спиной. Такая длина пристала оружию кавалериста, но не пехотинца. Но оба они знали, как может быть страшно подобное оружие!
Ну его в пень! Махнет случайно – голова так и отлетит, будто сдуло. Пусть себе идет, куда шел.
Лучше уж постоять, подождать. Вдруг кто поменьше пойдет, хомячиной породы. Этакий-то хищный бобер, глотку перегрызет походя!
Человек же, не почувствовав на себе оценивающих взглядов, продолжил путь. Все так же костеря погоду, мелкий глупый город, лошадей, теряющих копыта, и людей, живущих всю жизнь без головы. Не забыл прохожий и себя, неоднократно поминая собственную глупость и неудачливость.
Но все кончается в этом мире. Кончилась и дорога, приведя к постоялому двору.
Хлопала на ветру облезшая вывеска, тускло светились окошки-бойницы…
Человек постоял несколько минут, словно собираясь с силами. Медленно поднялся, делая долгие паузы на каждой ступени…
- Как прошло? – поинтересовались из темноты. Голос звучал своеобразно – будто научился говорить старый горшок, весь покрытый трещинами.
- А сам как думаешь?
- Мартин, ты рычал, словно цирковой тигуар, которому не докладывают мяса, - произнес невидимка, - соответственно, не надо быть профессором, чтобы понять общую суть. Но мне хотелось бы подробностей. Что так огорчило нашего мудрого вождя, да удлинится его борода? Ты вписался в блу...як за мелкий прайс? Тогда в чем огорчение? Ты так всегда делаешь.
- За что я тебя люблю, Керф, так это за скромность запросов. Тебе не нужны деньги, а только лишь подробности. И да, ты снова прав. За это я тебя тоже люблю.
Невидимка, поименованный Керфом, шагнул из-за столба к командиру, остановившемуся напротив входа. Сделав два шага, тут же оперся на меч, столь же длинный, но выглядящий куда более пропорциональным – владелец был выше командира на голову, хоть и малость поуже в плечах. Ласково, будто на любимого ребенка, посмотрел на Мартина сверху.
- Деньги тоже нужны. Но сам посуди, на что их тратить в этой дыре? А подробности ласкают слух и будоражат разум. К тому же, когда я стану совсем старенький, и не смогу поднять меч, то поселюсь где-нибудь в подобном месте, и буду зарабатывать рассказами о прошлом. А какие рассказы без мелочей?
- Будто суп без перцу, - кивнул Мартин, подняв взгляд. – Однако если не возражаешь, то расскажу внутри. Не хочу по два раза окунаться в одно и тоже дерьмо.
- Ты командир, - легко согласился мечник, пожав плечами, - поступай, как знаешь. Все равно, тебе же потом отдуваться.
- Утешил! – выдохнул Мартин.
- Если хочешь описать Керфа одной фразой, скажи, что он отлично утешает.

*****

Марселин вела их переулками, настолько хитрыми и запутанными, что Лукас пытавшийся запоминать дорогу (мало ли!), через полчаса мог разве что указать примерное направление, а через час не был способен и его угадать.
Перед глазами мелькали стены, то кирпичные, то заштукатуренные, а то и настолько облезлые, что и не понять, из чего сложена та преграда, что проносится сбоку.
Заборы, то высокие, то низкие, то надежные – будто крепостная стена, то хлипкие, чуть живые, из неошкуреных горбылей, кое-как приколоченных или привязанных к направляющим. Такие раскачивались под их весом, словно мачты в штормы – с одного Лукас сверзился, чуть не сломав руку – отделался ушибом и разбитым лицом.
Но времени на переживания не было. Нужно вставать и бежать. И бежать…
Мейви с разбегу врезалась в Марселин, чуть не сбив ее с ног.
- Не терпится меня завалить? – воительница обернулась, погладила циркачку по щеке.  – Ты мне тоже понравилась с первого взгляда, сладкая девочка!
Та, зашипев, будто змея, отпрыгнула.
Марселин засмеялась. Громко, искренне, откинув голову… На шее виднелись белесые полоски старых шрамов – кто-то неумело, но старательно, пытался отрезать ей голову ножом с очень коротким клинком. Скальпелем, что ли?
- У тебя давние счеты с медикусами?  - не сдержал любопытства Изморозь.
Марселин хлопнула глазами, дернула подбородком…
- Проще сказать, с кем у меня нет долгих счетов. А теперь, дружочки, мы полезем наверх!
Лестница была чудовищно длинна и столь же чудовищно стара. Она провела под солнцем и дождем лет тридцать, не меньше! Древесина рассохлась, покрылась глубокими трещинами, пошла спиралью… Ступеньки держались на честном слове  - половины гвоздей не было, кое-где болтались обрывки веревок – хозяева, не мудрствуя, подвязывали. Конец лестницы упирался в облака… Конечно, немного пониже – опирался на карниз, а там, в паре локтей от края - приоткрытый лаз на чердак.
Лукас оглянулся. Надо же! Он в этой части Сиверы никогда и не был! Тут даже крыши были не плоскими, а скатными – по образцам, принятым в Империи – здесь-то серьезного снега не бывало отродясь, почти все зимы ограничивались дождями.
- Наверх?
- Можешь оставаться здесь.
Марселин полезла первой. Лестница чуть слышно поскрипывала. Лукас подпер ее плечом, ухватил плохо обструганное дерево руками, хотя и понимал, что удержать, в случае чего, он не сможет. Тут бы Рэйни на каждую тетиву [тетива – это одна из двух длинных хреновин, к которой приколочены ступени], тогда бы лестницу и тараном не пошевелить! Изморозь поднял взгляд. С одной стороны, прежний наряд был откровеннее, но и в нынешнем есть определенные плюсы…
Примерно на середине пути, одна из ступенек оторвалась под сапожком воительницы, закачалась на веревочной петле. Что-то за спиной увесисто упало – то ли шматок грязи, то ли кусок ступени.
- Давай, девочка! – крикнула сверху Марселин, добравшись до карниза.
Мейви чуть не наступила Лукасу на пальцы – еле успел отдернуть.
- Не захлебнись слюной!
Циркачка взлетела по скрипучей лестнице, словно белочка, не забывая при этом, придерживать юбку. Изморозь ощутил как у него пламенеют уши…
- Давай, студент, мы ждем! Она тебя выдержит, мы же залезли!
Лукас мысленно выругался – легко им кричать! В каждой весу – как половина его! Под ними-то, с чего ломаться! Преодолевая трусливую дрожь в руках, он взялся за выглаженную тысячами ног ступеньку, наступил на еще одну…
И полез, ощущая, как лестница трясется в такт его перепуганному сердцу. Одна ступенька, вторая, третья… Лукас так задирал голову, чтобы не посмотреть вниз даже случайно, что заболела шея…
Вдруг его ухватили за шиворот, потащили вверх. Изморозь взвыл от боли, приложившись коленом о порог чердака.
- Никогда бы не могла подумать, что такой горлохват как ты, может так сильно бояться высоты, - покачала головой Марселин. – Тебя же колотит, как старуху при смерти.
- Я… - прохрипел Изморозь, лежа на спине и пытаясь восстановить дыхание, - … я не высоты боюсь. Я свалиться опасаюсь. Видел раз, как стенолаза размазало, вот и запомнил на свою беду…
- Пока летишь, не страшно. А потом уже плевать, - рассудочно произнесла Мейви, присевшая перед беднягой на колени. – Нас специально на сетку падать заставляли, чтобы осознали, что и как.
- Никогда не пойду в циркачи, - выплюнул Лукас, перевернувшись на живот и встав на четвереньки.
- Ты и так смешной,  - похлопала его по плечу Марселин. – И раз все в сборе, побежали дальше. Потом поплачем, время найдется.
И снова перед глазами закрутилась блядская карусель. Только на этот раз, не стены и не заборы, а чердаки!
То чистые и просторные, с огромными окнами и дверцами на новеньких засов и с крепкими замками. То иные – заваленные хламом, пыльные или с лужами, но с неистребимой голубиной вонью, липкими лохмотьями паутины, кривыми занозистыми балками, ржавыми скобами, полуразложившимися крысиными и птичьими трупиками…
Одно было хорошо во вторых – запирались они на хлипкие засовчики, выбиваемые с полупинка и на такие же задвижки, болтающиеся на деревянных осях. А то и вовсе не закрывались – хозяева здраво рассуждали, кто ценностей там нет, красть нечего, а воры от злости еще и морду набьют!
Наконец, преодолев очередной чердак, замусоренный настолько, что путешествие по его недрам, начало рождать нехорошие ассоциации с кишечником, их «высокая дорога» кончилась.
Отодвинув в сторону полуразвалившийся старинный комод, оказались перед лазом, закрытым плотно натянутой парусиной. Марселин вытащила нож, в три движения распорола ткань. За ней оказались доски, трухлявые даже на вид.
- Твоя очередь, - кивнула девушка Лукасу. Изморозь примерился, изо всех сил врезал ногой. Доски с хрустом вылетели, обдав его запахом застарелой гнили…
Они оказались в низкой галерее, выложенной кирпичом. Со стороны, противоположной импровизированному входу имелось отверстие. Очень похожее на бойницу. Сквозь него в галерею врывался свежий воздух.
Чуть правее, в полу, имелось еще одно отверстие. Куда уже – Лукас бы протиснулся, кто потолще застрял бы намертво. Отверстие вело вниз и шло с хорошим уклоном.
- Ага, - ответила на невысказанный вопрос Марселин. - Мы в крепостной стене. Сюда ход один, - она махнула в сторону разломанных досок, - с тех сторон, он заложен лет сто назад.
- Мы тут переждем, так понимаю? – осторожно уточнил Лукас.
  - Неа, - покачала головой воительница. – Если мы тут будем пережидать, то подохнем от голода, жажды и скуки. – Она подмигнула Мейви, облизала губы, - одно хорошо, натрахаемся. Хоть тут и очень твердый пол.
Мейви фыркнула, отвернулась.
- Значит… - Лукас помедлил, - мы как-то выберемся из города, но путь лежит отсюда?
- Сразу видно образованного парня! В каждую точку попал!
- Но как? – Изморозь обвел руками окружающую пустоту. – Соорудим лестницу из трухлятины?!
- Не совсем, - улыбнулась Марселин. – Пусть будет сюрпризом. Одно могу сказать точно – путь тебе не понравится.
Воительница подмигнула насупленной Мейви:
- Девочка, тебе же знакомы ухватки стенолазов?
- Всякие, - разгневанным ежиком фыркнула циркачка, - и которыми они пользуются на стене тоже.
- Просто же чудесно!
Лукасу захотелось на площадь. Ведь мечом это быстро. Раз – и все.

*****

До перекрестка добрались, как Хото и прикидывал – в полной темноте. Ночные светила попрятались за тучи, так что ехали, чуть ли не на ощупь – хорошо, колеса попали в колею, и свалиться с обочины риска не было.
И даже почти проехали мимо. Если бы не Столб – здоровенная колонна из красноватого (Хото тут бывал засветло не один раз, помнил, как выглядит), а по темноте – черного гранита, старательно обтесанная, выведенная на четыре грани. На каждой грани большие, светящиеся даже в темноте литиры – названия городов. Старая магия! Она и нас переживет! А хорошо светит – в пяти шагах можно в кости играть.
- Стоять, Зорьки! – скомандовал Бригг.
Лошадки смиренно остановились, меланхолично помахивая забрызганными хвостами.
Компания неторопливо выбралась из телеги, разминая затекшие ноги и одеревеневшие задницы.
- Ну так что, - поинтересовался Хото, - у кого-то варианты появились или как?
- Или как, - пожал плечами Рош. – Мне вообще плевать, Панктократор не даст соврать, с самой высокой скалы. Все равно, куда ни сунься, везде все одинаково. Где-то жарче, где-то холоднее, а где-то один снег и все.
- И нигде не поперек, - понимающе кивнул Высота. – Смотрю, дорога сделала тебя философом.
- Еду рядом с умными людьми, пропитываюсь эманациями, - развел руками стражник, состроил физиономию поглупее. Затем, молча повернулся, и зашагал к Столбу. Пристроился у «сиверской» грани, зажурчал.
- Ну а ты, Бригг?
Второй стражник пожевал губами, посмотрел на него, на Столб…
- Я бы предпочел вообще никуда не ехать. Лучше уж стать лагерем где-то здесь. Завтра-послезавтра пойдут беженцы, которых мы обогнали. Будем их грабить. А потом, поедем дальше. Куда-нибудь туда, - Бригг махнул на восток. – Или туда, - рука указала на запад.
- И не стыдно предлагать такие вещи? – Высота склонил голову на бок, разглядывая стражника столь внимательно, будто видя его впервые. – Ты же не один год служил Сивере, хранил, так сказать, закон и порядок.
- Ну, мастер Хото, во-первых, своим неусыпным трудом я заслужил право на некоторую компенсацию. А во-вторых, - Бриг оглянулся на напарника, ковыряющегося в носу, затем взгляд стражника уперся в штаны командира, заляпанные высохшей кровью, - вы тут все такие возвышенные и блаародные, что даже срать рядом с вами опасно – бабочки с ног сшибают. Тут же остановите и пресечете.
Хото заржал так громко, что даже полусонные лошади оглянулись, и Бьярн заворочался, хватаясь слабыми пальцами за борт.
- Мне начинает нравиться твой подход к жизни, друг! Но вынужден, действительно, тебе отказать. Но! Вовсе не из преступного в наше время мягкосердия и слюнтяйства.
Высота тут же посерьезнел:
- С беглецов взять нечего. Воровать надо с прибылей, а не с убытков. А много ли унесет на себе перепуганный грузчик? Сам понимаешь, серьезные люди при любой власти выживут, - Хото дернул кадыком, - не только лишь каждый из серьезных, но про нас разговор иной. Да и хотелось бы крышу над головой. А рыть землянку… Я стенолаз, а не землекоп.
- Да и мы не особо-то, - кивнул Рош. – Предлагай, мастер.
- Раз мы обходимся без мнения безъязыких скотинок и приравненных к ним рыцарей…  - Высота залез в карман, с видом рыбака, вываживающего гигантского тунца, поболтал там рукой. Выудил монетку. В неестественном, мертвенно-желтушном свете, мелькнула серебряная грань.
- Герб – прямо, цифра – направо.
- А почему не налево?
- Вторую неделю дико болит рука. Левая. Склоняюсь, что это подсказка Пантократора. Возможно, он намекает, что налево, нам, неженатым, совершенно не надо.
- Ну так куда?
Хото погладил монетку. Подушечка большого пальца ощутила знакомый рельеф – стоящий на задних лапах медведь, с алебардой на плече.
- Едем прямо. Нас ждет Ревено. Рош, ты был там?
- Был. Там неплохо, но пиво кислое.
- Значит, будем пить только вино.

+3

37

И еще по #33.

Чекист написал(а):

Без телеги и Бьярна вышло бы куда сподручнее! Могли уже сидеть под кустами, где-то за городской стеной[или не выделять, или выделить с двух сторон] и наблюдать, словно в цирке.

Не пил бы несколько дней подряд – знал бы[ЗПТпросится] что происходит, и куда быстрее действовал, без долгого мучительного похмелья и блевания на каждом углу.

Острова готовились к захвату Сиверы не один день, и даже не неделю. Планирование выдавало долгую подготовку![КМК, планирование и подготовка это действия, происходившие "задолго ДО", и в данный момент они выдавать ничего не могут. Лучше "Действия десанта(агрессора, захватчиков, напавших, островитян) выдавали долгую подготовку", "Десантная операция была тщательно спланирована", "Четкость действий выдавала долгую подготовку"... Как-то так.]

Не успело еще эхо оттаскать по улочкам лязг схваток, как в центральных кварталах, на каждом перекрестке[или не выделять, или выделить с двух сторон] появились островные патрули.

Оттого ребята были живописно украшены лохмотьями паутины и голубиным пометом. И весьма этими фактом[разнобой по числу] раздражены.

Створки закрыть не удосужились – ну или не разобрались островные в полусломанном механизме,[ЗПТлишняя] с выкрошенными зубами шестеренок и порванными ремнями, работающем только после обильных жертв духам Железа

Захват не обошелся без боя – площадь перед воротами, куда сходилось четыре улочки и три улицы, несла[хранила?, сохранила?] следы ожесточенной схватки – изрытая ногами земля, перевернутый воз, битая посуда, заколотая лошадь, разломанная лавка,[ЗПТлишняя] с провисшим и порванным навесом, рассыпанные «головы» ярких, красно-желтых тыкв…

Еще четверо – застреленных - лежало[можно и "лежали"] головами к воротам, шагах в двадцати от островных, образовывая[КМКлучше "образуя"] неровную, но весьма четкую границу. Шагах в десяти от убитых понемногу собиралась толпа.
Островные при виде все прибывающих горожан,[ЗПТлишняя] волновались, тыкали взведенными арбалетами, потрясали мечами. Раттовские волновались еще больше – понимали, что маски их не спасут, если что.
Волноваться было от[лучшеСЛИТНОкмк]чего!

Стенолаз даже поспорил сам с собой, кто из островных станет тем, из-за кого погибнут остальные. У Кто первым разрядит оружие в негодующих сиверцев…

А вот сам Высота,[лишняяЗПТможноМНГТЧможноТИРЕ] схватился за чужое поручение, и сразу ноги в руки, позабыв о своих…

По крыше колотил дождь. В такт ему, по красному дереву маленького столика,[КМКлучше не выделять] барабанили тонкие пальцы.

В тех местах, куда заносила[просится "ее"] безжалостная судьба, власть нередко переходила из рук в руки. Зачастую,[лучше без запятой] смена происходила не монетой, но мечом.

Но тут?.. Окажется еще монахом, яростно усмиряюще[и]м плоть. Как с таким жить?
На губах появилась улыбка – Ди вспомнила, как пару лет назад,[или не выделять, или выделить с двух сторон] бегал по пристани полуголый монах, укравший где-то штурвал.

Нового хозяина описывали подробно – в «Русалку[е]» сходилось[можно "стекалось"] много ручейков. И теперь,[ЗПТлишняя] Ди, с легким волнением,[КМКлучше не выделять] выискивала сквозь затемненное стекло заочно знакомые черточки в лице.

Смотрит по-хозяйски, точнее, как полководец, прикидывающий[ЗПТпросится] как ему поступить

Ди спорхнула по лестнице вовремя – только успела привести в порядок дыхание, как раздался уверенный стук, оборвавшийся на пол-движении[СЛИТНОбезДЕФИСа][КМКлучше "полУдвижении"] – Хорхе чуть поспешил с открыванием двери.

Такое единодушие редко, но многое говорит. И обязывает так[лучшеСЛИТНОкмк]же,[или не выделять, или выделить с двух сторон] ко многому.

Одна из скреп, удерживающую[их] внутреннюю составляющую жителей от распада и погружения в хаос.

Я ведь могу изменить мнение о городе. Или хотя бы к вам[о вас].

- Господа, господа, - миролюбиво оборвал зарождающуюся свару Хото, - а ну-ка, позаваливали

Эту фразу запикивать просто грешно. :) Но при необходимости можно "хлебала, хлебальники".

Нашли занятье по душе – в кишкам[х] чужих копаться! О своих подумайте!
Подчиненные благоразумно грызню прекратили, переглянулись[КМКлучше "переглянуВШись"] неодобрительно. При чем тут кишки, право-слово[РАЗДЕЛЬНОбезДЕФИСа]?

«Друзья» переглянулись, но обижаться не стали до поры – пусть объяснит сперва, может,[лучше без запятой] и вправду, где-то недопоняли мелочушку какую важную, все с ног на голову ставящую.

Попались бы в городе, могли до утра и не дожить. А так,[КМКлучшеТИРЕ] кому мы нужны. Сбежали и сбежали. О другом думать надо. К прежней жизни возврата не будет. Так что,[лучше без запятой] едем не спеша и думаем

А то последствия долгой пьянки хоть и слегка вышли из тела[Излишне "физиологично" :). КМКлучше "отступили" или "поутихли"] за счет беготни и треволнений, но все же не бесследно.

Снова заблажил Бьярн, почуял[ЗПТпросится] паскудник, что возле него свободные уши обнаружились. Волей-неволей,[ЗПТлишняя] Хото прислушался – благо, бредил рыцарь завлекательно, рассказывая неведомому другу-сортанику некоторые перипетии трудной солдатской жизни.
- Помнишь, Мартин, как ты хвастался, что среди трупов ночевать пришлось? Ну ладно, не хвастался, рассказывал. Прости старика, совсем из ума выжил, вот и путаю[ЗПТпросится] кто что говорил.

- Неудивительно, что старик слегка не в себе. Я бы тоже е...я, упади на меня десяток висельников.[ЗПТ — хмыкнул стенолаз.]

А то трудно понять, чья это фраза.

Вся Сивера говорит, что Хото Высота,[лучше не выделять, или выделить с двух сторон] тот еще сумасшедший. Даже Дюссак предупреждал! Смотрите, мол, осторожнее! А то укусит!
- В лоб дам,[ЗПТлишняя; или надо повторять "и": "И в лоб дам, и уши..."] и уши отрежу, - хихикнул Хото, - Сивера много чего говорила, и что с ней стало?

------------------------
Пока всё.

Отредактировано ИнжеМех (24-05-2020 17:26:10)

+1

38

ИнжеМех написал(а):

А то трудно понять, чья это фраза.

А тут без разницы, чья - смысл не меняется)

Если что, книгу закончил. Мыло починили?)

0

39

Глава 13. Скользящий узел

- Не понравится? – переспросил Лукас.
Марселин расплылась в улыбке:
- Готова поспорить! На что угодно!
Изморозь потряс головой, оглянулся на Мейви. Девушка стояла у бойницы, гладила щербатый откос. Смотрела вдаль. По щеке тянулась влажная дорожка.
- Подождите меня пару минут, надо кое за чем сходить. Если, конечно, найду… Тут прямо таки проходной двор, знаете ли! Надо прятать всерьез.
Марселин залезла в пролом, сквозь который они попали в галерею. За стеной слышался скрип рассохшихся половиц и сдавленная ругань.
Лукас, помедлив немного, обнял циркачку. Ее колотило. В первую очередь, наверное, страх, но от него губы не синеют.
Мейви прижалась так, будто хотела стать с Лукасом одним целым - аж ребра затрещали.
- Успокойся,  - погладил Изморозь ее по грязно-голубым волосам, украшенным паутиной и лохмотьями пыли. – Все будет хорошо, честное слово! Все будет хорошо…
- Или нет… - всхлипнула девушка.
- Э-ге-гей! – раздался тошнотворно-радостный голос Марселин. – Вы, гляжу, времени зря не теряете!
Мейви тут же отстранилась, уставилась в сторону.
Воительница, похоже, нашла что искала – в руках она несла большущую сумку, в виде вытянутого толстого цилиндра, с парой плечевых лямок и еще двумя, которые застегивались на поясе. Изморозь видел такую  - Барка хранил в подобной, только маленькой, свои ножи. Называл то ли «руукзаг», то ли как-то похоже. Куда удобнее обычного солдатского ранца!
А еще такие сумки очень любили стенолазы… По спине, прямо в штаны, прокатилась обжигающе гадкая струйка испуганного пота, а в желудке стало звеняще-пусто.
- О, наша Марселин где-то рюкзак сперла! – Мейви обрадовалась новой вещи, как старому знакомому.
- Не сперла, а честно приобрела! – нахмурилась воительница.  – Каюсь, на деньги, добытые честным грабежом.
- У кого?
- Ему больше не понадобиться, так что, какая разница?
- Никакой… - тихо проговорил Лукас. – Нам нужнее. Наверное.
- Сразу видно образованного человека! – обрадовалась Марселин. – Сразу все понимает!
Воительница распутала узел, распустила горловину мешка. Вывалила часть содержимого на пол. Громко звякнула по кирпичам связка странных железок. Но основной груз застрял.
- Помогай! – Марселин развернула зев рюкзака к Лукасу, сама крепко ухватив сумку за бока. Изморозь запустил руки внутрь, нащупал какие-то ремни. Дернул изо всех сил, чуть не упав сам и не свалив Марселин.
На свет появился клубок кожаных полосок и тканных лент, прошитых суровыми нитками и перетянутых стальными кольцами.
- Распутывайте, - приказала воительница, кивнув на клубок. Сама же перевернула рюкзак вверх дном, и начала трясти. На железки вывалился моток толстой веревки, разметал кольца по полу. Лукаса передернуло – зрелище неприятно напомнило размазанного о скалу осьминога, коего коварная волна со всего размаху швырнула на утес.
- Распутывайте, - повторила Марселин. – А я пока с веревкой разберусь, тут с точками привязки сложности некоторые… Не хочется оказаться внизу, опережая собственный визг.
Изморозь повертел сверток. И как это распутывать? Тут же совершенно не понятно, где начало и где конец! Еще и руки дрожали и не слушались. А перед глазами все вставал раздавленный осьминог…
- Толку от тебя… - буркнула Мейви и отобрала клубок, - лучше уж сама!
Лукас промолчал. И сказать-то, нечего, и глотка пересохла. А уж кровь в ушах стучит – любой колокол заглушит.
Марселин закинула моток на шею. Покопавшись, нашла один из концов. Начала понемногу стравливать в то отверстие, что было в полу, скидывая виток за витком. Пропустив сквозь косую бойницу примерно половину веревки, воительница, не снимая похудевшую бухту, легла на пол, сунула голову в варницу, держась обеими руками за край. Лукас кинулся, придержал за ноги.
- Спасибо! – прозвучала гулкая благодарность. – Но теперь отпускай, мне бы вылезти.
Марселин высунулась из «колодца», потрясла разлохмаченной головой. Волосы укутали лицо рыжим облаком…
- Еще пару локтей бы, но, думаю, вытянется под весом. Там трава, не разглядишь, где конец болтается.
- Вытянется… - эхом повторил Изморозь.
Воительница встала на ноги.
- А ты как думал? Такой материал, дорогой мой студент! Это же просто пенька с легким усилением [пеньковый канат диаметром в 20 мм выдерживает вес в 265 кг. 30 мм – около тонны. Естественно, без учета перелома и узлов]! «Нетянучка» стоит раза в три дороже, и у похмельного стенолаза ее посреди площади не купишь. Да и вообще, хрен найдешь ее в вашей гребаной Сивере!
- Сивера такая же моя, как и твоя!
- Мы тут все неместные! – пискнула Мейви, поддержав оборону. Девушка закончила борьбу с обвязкой – та лежала у ног, аккуратно расправленная.
- Понаехали, - скрипуче произнесла Марселин, - нет, чтобы родные села обживать, так нет, тянет их в город, и тянет! А он не растягивается!
- Извините, но обвязка всего одна…
- Где две, там и бронированная кавалерия на медведях, а где три - там и гранд-ала Ловчих на белых конях, - непонятно ответила Марселин. Вышло убедительно. Лукасу, по крайней мере, переспрашивать не захотелось. Хотя, о Ловчих он что-то когда-то слышал. В основном, очень нехорошее.
- Но насчет обвязок я бы в последнюю очередь беспокоилась, правильно? – нахмурилась Мейви, уперев руки в бока, и ногой разбирая связку стенолазных железяк, мелодично звенящих при каждом движении. – Карабины вижу, а вот спусковых…
- Тоже одно, все правильно.
- И как? – промямлил Лукас.
- В моем детстве отвечали «каком кверху!». А в твоем?
- Да точно так же.
- Вот мы ответ и нашли. Сперва Мейви с тобой, потом я. Можем поменяться, разумеется. Ну или сам дюльферяй, если умеешь.
- Не умею, - поник Лукас. Он и слов-то, таких не знал.
- Как меняться? – деловито спросила Мейви, натягивая обвязку. Поясной ремень пришлось затягивать на последнюю дырочку, а юбку забивать в один из ножных обхватов.
Обвязка долго лежала без дела в совершенно неподходящих условиях, и задубевшие ремни потеряли всякую эластичность. Затягивать пряжки приходилось в четыре руки.
- Сперва я, потом вы. Но рисковать не стоит – студент может рискнуть, и остаться в городе. Так-то, другой разницы никакой.
- Понятно… - сквозь зубы прошипела циркачка.  – Так может, я одна, потом привяжу, поднимете, Лукаса спустите?
- Хочешь, чтобы парень убился? Он же к высоте непривычный.
Изморозь хотел было привычно соврать, что не раз ходил в море, и на мачты лазал… Но промолчал. Некоторой лжи лучше не звучать. Лукас в траурном молчании наблюдал, как девушка облачалась в стенолазные «доспехи».
- Готова?
Мейви кивнула.
- Ну давай. Главное, не волнуйся. Если все пойдет не так, то ты не виновата. Это все я.
- Умеете утешать!
- Это мое призвание, очередное из!
- Я так и поняла…
Циркачка, встав на колени, встегнула восьмерку в толстую веревку, как-то хитро переплетя кольца и витки. После, развернувшись ногами вперед, в отверстии, начала понемногу спускаться по жерлу варницы, держась за восьмерку…
- Перчатки бы… - с тоской произнесла Марселин.
Казалось, крепость понемногу заглатывает девушку, растворяя ее в своем чреве… Мейви остановилась где-то в глубине.
- Я на месте!
Воительница присела, потрогала натянутую как струна веревку.
- Была бы моя воля, я и сама бы не полезла… Но что поделать! Вперед, студент, не опозорь свой университет!
- Вниз? – зачем-то переспросил Лукас.
- Можешь наверх, - Марселин ткнула в закопченный свод, достав до потолка. – Но зачем нам наверх?
- Не за чем, и в самом-то деле…
- И зачем тогда спрашиваешь? Время тянуть не стоит. Все равно, все случится.
- Ага… - обреченно вздохнул Лукас.
- Не бзди. Разворачиваешься жопой вперед, лицом ко мне. И лезешь вниз. Доползаешь до Мейви, цепляешься за нее, как за единственную свою надежду. Она, в принципе, такова и есть.
- Пусть разуется! – донеся голос Мейви. – Он ходил непонятно где! Да и не люблю, когда ногами в лицо тычут.
- Когда острым и в глаз – еще хуже, имей ввиду! – Согласилась Марселин. – Давай, студент, скидывай сапоги.
Лукас плюхнулся на задницу, сдернул оба сапога, затолкал в голенища изношенные и давно не стиранные портянки. Встал, неловко переступил грязными босыми ногами с нестрижеными ногтями.
- Ну, чистый орел! – восхитилась Марселин. – Окажемся в лесу, отправлю по деревьям лазать! Запустим за яблоками. Любишь яблоки, Изморозь?
- А?
- Вот и я говорю, что лучше снизу потрясти. Ветки ломаться любят. Давай, студент, вперед. Окажешься за спиной у нашей сладенькой девочки, держись крепко. За ремни, не за сиськи.
- А тут… сколько? – сглотнул неожиданно горькую слюну Лукас.
- Здесь? Локтей пятнадцать-двадцать. Ну, может, тридцать - сорок. Немножко совсем, не переживай. Если что, внизу травы много, смягчит.
Лукас вдохнул, выдохнул, снова вдохнул, чувствуя, как голова становится пустой и легкой, как облачко созревшего одуванчика, готовое разлететься по миру от малейшего шевеления воздуха…
И полез в варницу.
Опустил ноги вниз, попробовал по примеру Мейви ухватиться за веревку, но ее прижало к кирпичам – и нож не подсунешь. Он вцепился в край отверстия, не зная, что дальше.
- Сейчас на руку наступлю, - пообещала Марселин. – Не провалишься, не бойся.
Лукас икнул, понемногу разжал сведенные ужасом пальцы. Начал катиться вниз. Медленно, медленно…
- Придурок! – ступня уперлась во что-то мягкое и орущее.
- Прости, прости! – запыхтел Изморозь.
- Граблю выше подними! И вторую!
Лукаса схватили за штаны и потащили вниз. Он заверещал, тут же получил подзатыльник и перестал когтиться в швы между кирпичами. Чуть съехав, уперся промежностью в голову Мейви.
- Жопу, жопу подними! – приглушенно выругалась девушка.
Изморозь напряг дрожащие руки, кое-как приподнялся. Мейви немного протащила его над собой.
Лукас поддался инерции, прополз по девушке, под ее злое шипение… И тут ноги потеряли опору. Тело само-собой дернулось наверх. Тут же прилетело от Марселин.
- Хватайся, мудень!
Лукас осел, изо всех сил обхватил Мейви, вцепился в ремни, чувствуя, как хрустят суставы.
- Задушишь…
- Давай, девочка, вниз! – рявкнула Марселин. – Давай!
Лукас как завороженный смотрел, как тонкие, белые от напряжения пальцы, скидывают оборот с маленького рога на боку восьмерки…
Они поползли вниз. Шурша о желоб.
Изморозь беззвучно завопил – страх сковал голосовые связки. В штанах стало мокро и горячо.
Рывок, чуть не стряхнувший Лукаса со спины циркачки!
Миг, и они закачались на самом краю, под выступом стены. Она рядом – только руку протяни, коснуться можно. Но руки сводило болью, они грозились разжаться. Вот-вот и все… Сердце провалилось куда-то ниже пяток, заныла печень, заволновался желудок…
Толстая веревка, чуть ли не в три пальца, под нагрузкой стала вровень с мизинец ребенка – еще чуть-чуть и лопнет, хлестанув разлохмаченными концами…
- Вниз! – раздалось из трубы.
Изморозь ощутил, как напряглась Мейви. Ее правая рука, держащая тот конец, что уходил вниз, немного ослабила хватку. Веревка поползла сквозь отполированные кольца. Ужасно медленно это происходило!
Лукас понял, что не может смотреть. Не в силах! Плотно, до рези, закрыл глаза. Но в темноте стало еще страшнее.
- Мама, мама, мама…
- Ну ты и трусливое дерьмо,  - прошипела Мейви, - как и любой бандит….
Ее кисти, управляющие спуском, стали белее снега…
Изморозь начал соскальзывать все сильнее – а сил не оставалось. Пальцы онемели.
Мейви еще немного отпустила веревку, спуск пошел быстрее.
- Не могу больше…
Циркачка не ответила.
Лукас разжал руки и полетел…
Тут же стукнувшись пятками о землю, кувыркнувшись назад. Изморозь ошалело всхлипнул, сел. Ноги Мейви болтались на уровне его глаз, сбивая верхушки сухих трав.
Циркачка скосила взгляд. Увидела обалдевшего Лукаса. Ее глаза расширились, девушка разжала руки. Вжихнула веревка, вылетев из восьмерки. Не удержавшись на ногах, Мейви рухнула в объятья Изморози. Он обнял девушку – тут же выпустив и заревев от боли – случайное прикосновение к раскаленной спусковухе оставило небольшой ожог.
- Живы?  - не дав прочувствовать твердость земли под ногами, заорала сверху Марселин.
- Да! – крикнул Лукас.
- Лови!
Тут же сверху полетели его сапоги. Один упал рядом, а второй стукнул Изморозь по лбу, оставив отпечаток стоптанного каблука. Изморозь выдохнул – успел устать от собственных воплей.
Мейви выпуталась из обвязки, привязала ее к концу веревки, пустила волну:
- Забирай! – обернулась к потрясенному Лукасу, растирающему голову, - отползи. Она прямо на тебя спускаться будет.
В другое время и в другом месте, Изморозь мог и обрадоваться. Но сейчас он молча откатился в сторону, и сел обуваться. Чувствовал он себя мешком дерьма. Ненужным и бесполезным. Еще и в обоссаных портках.
Марселин не стала поднимать предназначенный груз. Мелькнули стройные ноги, кое-как подоткнутая юбка…
Воительница закачалась под скосом, вся опутанная веревкой, будто колбаса. Глянула вниз оценивающе. Короткий свист, толчок, и она на земле, в траве по пояс. Улыбается.
- Веревку бросим с железом? – деловито уточнила Мейви.
- Можно предложить нашему рыцарю слазать, отвязать. Да боюсь, откажется! Не повезло нам с рыцарем!
Лукас поднялся, притопнул, проверяя, как сел сапог.
- Простите, но уж ровно такой, какого вы достойны.

+3

40

Вернулся из самоволки (офлайны свистели над головой).
Щас спою нагоню. И мыло допочиню, а то как же(ж)... :)
------------------------

Чекист написал(а):

ИнжеМех написал(а):
А то трудно понять, чья это фраза.

А тут без разницы, чья - смысл не меняется)

Смысл не меняется, но читательское восприятие начинает "вибрировать" между вариантами, отвлекаясь от текста. КМК, это лучше предотвратить. Хотя настаивать не стану, ограничусь советом. :)
------------------------
По #36.

отчего улыбка казалась оскалом медведя – шатуна[привычнееДЕФИС(без пробелов)], который

калька с событий в Англии 14-го столетия, когда после ухода Черной Смерти,[или не выделять, или выделить с двух сторон] в рыцари назначали всех, кто готов мочить лягушатников, и чей доход  в год - больше 15 фунтов. С аналогичных событий в этом мире прошло около 150 лет, и их заведомо считают фуфлыжниками -[Двоеточие просится. Можно точку с запятой. Тире — с натяжкой. Но точно НЕ дефис.] с бумагами на титул все нечисто

Вдруг кто поменьше пойдет, хомячиной породы. Этакий-то хищный бобер,[или не выделять, или выделить с двух сторон] глотку перегрызет походя!

Кончилась и дорога, приведя к постоялому двору.
Хлопала на ветру облезшая[КМКлучше "облупившаяся". Или "облезлая"] вывеска, тускло светились окошки-бойницы…

Это пока до момента "Марселин вела их переулками". Если сегодня еще получится, добавлю сюда же.

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Михаила Гвора » Высокие отношения