Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Вадима Мельнюшкина » Белый вальс Смерти. (Затерявшийся 2)


Белый вальс Смерти. (Затерявшийся 2)

Сообщений 11 страница 20 из 392

11

Пусть будет больничка.
Где-то ещё встречалась боляшка.

Отредактировано Spassk (30-04-2013 15:45:11)

0

12

- А где подождать можно?
- Только на улице, здесь не положено.
По фиг, на улице, так на улице.
Ждать пришлось не час, а значительно больше. Сколько не скажу – часов нет. Наконец знакомая санитарка вышла на крыльцо и махнула мне рукой. Перед дверью осмотровой она ещё раз окинула меня взглядом, затем заглянула в кабинет.
- Ольга Геннадиевна, привела.
- Проси, - от знакомого голоса по спине пробежали мурашки. До этого момента ещё были сомнения, что увижу её живую и здоровую, теперь окончательно рассеялись.
Ольга сидела у окна вытянув далеко вперёд ноги, но как только я вошёл, тут же подобралась, но заметно было что прошедшая операция неслабо вымотала её. Глянув на меня, она с явным трудом встала, подошла к столу и, тяжело опершись, наконец внимательно посмотрела на меня.
- Мочитесь с кровью? - видно сестра ввела её уже в курс дела.
- Есть немного.
- Насколько немного?
- Извините, а докторов мужчин здесь нет?
- Есть, но немцы вами заниматься не будут. Давайте рассказывайте, я сильно устала.
- Ну, чувствую себя как аленький цветочек.
Женщина, удивлённо посмотрела на меня, и вдруг зрачки её мгновенно расширились, будто вместо меня она увидела пресловутое чудовище. Быстро обогнув меня по широкой дуге, она подошла к двери, выглянула и плотно претворила створки.
- Вы от него?
- Как сказать? Вообще-то я это он и есть, то есть я, я и есть. Тьфу, Оля, это я!
- Не говорите ерунды. Кто вы?
- Оль, голос у меня не изменился, а внешность… Ты должна понимать, что когда так быстро зарастают шрамы, то и может ещё что происходить. Странное.
Она задумалась секунд на тридцать.
- Чашу с чем готов принять?
- Чего? Подожди, понял – с цикутой.
- Это правда ты?
- Не понравился?
- Нет что ты! Такой ты даже симпатичней, но как-то непривычно. Кто бы сказал, не поверила. Ты надолго?
- Вообще убедиться, что с тобой всё нормально.
- Да что со мной случиться может.
- После того как у вас здесь что-то взорвалось, ходили слухи об арестах, в том числе и в госпитале.
- А, это. Господи, каких только слухов здесь не ходило. Про тебя знаешь что рассказывают? Ты генерал, тебя и твою дивизию сюда лично товарищ Сталин прислал! А ещё ты немецкий шпион и, как только всех коммунистов и евреев у себя соберёшь, так всех и расстреляешь.
- Грандиозно.
- Верить слухам последнее дело.
- Понял, понял, но всё одно приехал не зря.
- А вот с этим я согласна. Ты когда обратно?
- Уже гонишь?
- Не дури. Так когда?
- Завтра наверно, если ты не предложишь другой культурной программы.
- Я здесь пробуду ещё часа два. Стемнеет через три. Живу на Коминтерна двенадцать. Как стемнеет, ужин будет. Жду.
- Такая программа мне нравится.
- Не смейся, будь осторожен, во время комендантского часа немцы стреляют во всё что движется. Но пройти можно просто. Не ходи по большим улицам, как свернёшь с Советской, сразу иди переулками.
- Названия у вас тут такие… как будто и оккупации нет.
- Говорят, вроде собираются переименовать, таблички давно сняли.
- Так как же я найду? Хотя, время пока есть – сейчас пройдусь по маршруту.
- Подожди, у тебя деньги есть?
- Да, рублей сто.
- Давай тридцать и держи вот эти таблетки. Это уротропин. Извини что так дорого. Сейчас я тебе ещё рецепт напишу. Не для аптеки – просто, какие травы нужны.
- Да не болит у меня ничего.
-  Не дура, по твоему цветущему виду и так заметно. Это если спросят: зачем приходил и чего назначили.
- Если ты такая предусмотрительная, то я не буду волноваться.
- Правильно. У тебя должно быть много других поводов для волнения, не хватало ещё из-за меня гипертонию зарабатывать.

+11

13

Четко. А тапки для других оставлю - пусть пылятся.

0

14

Spassk написал(а):

- Извините, а докторов мужчин здесь нет?

через дефис

Spassk написал(а):

она подошла к двери, выглянула и плотно претворила створки.

притворила

+1

15

Spassk написал(а):

...когда так быстро зарастают шрамы, то и может ещё что происходить...

Про "прИтворила" коллега Cobra уже отметил, поэтому хотел бы обратить внимание Автора на неудачное построение предложения в том месте, которое я подчеркнул.
Возможно стоит изложить чуть иначе...
Например:

...когда так быстро зарастают шрамы, то может и ещё что-нибудь происходить. Странное...

Отредактировано Иванов (30-04-2013 23:10:53)

+1

16

Был затык. Нужно было нечто вроде снов Веры Павловны. Оно сегодня приснилось. Конечно не совсем то, что я сейчас выкладываю, но общая концепция именно такая. Даже две стихотворные??? строки оттуда. Нужна критика этого фрагмента, потому как он сюжетообразующий.

------------------------------------

***

Город. Странный город – высокие здания, широкие улицы, незнакомые автомобили непривычных очертаний, люди… Людей рассмотреть не удаётся – точка, с которой вижу город, находится слишком высоко, но одежда на них ярких цветов и, также непривычных, фасонов. А ещё скорость – что автомобили, что люди движутся заметно быстрее. Нет, ни как при просмотре дореволюционной хроники на современной аппаратуре, просто значительно быстрее, ни как в Москве начала сороковых, но при этом естественно. Красивый город, который спешит жить. Ну что ж – его жизнь, пусть сам решает как её проживать. Вдруг картина меняется – всё становится каким-то резким, чётким и… чёрно-белым. Автомобилей становится больше, ещё больше… В этом стаде железных животных, представленных ранее всего несколькими видами, всё чаще попадаются другие особи – на вид холёные, с ещё более непривычными зализанными силуэтами. А это что? Люди. Огромная толпа людей, заполнившая всю ширину улицы, обтекая припаркованные вдоль тротуаров автомобили, похожая сверху на полчища серых муравьёв, движется вперёд, захватывая город. Над ней… непонятно, наверное, огромное полотнище… Флаг, вот что это. Они несут его над головами, и тот закрывает середину толпы – грандиозный флаг в сотни, а может тысячи квадратных метров. Трёхцветный, хотя самих цветов не различить. Толпа проходит, а автомобилей становится меньше. Нет, не так – их много, но они так и стоят вдоль тротуаров, то ли сами не желая двигаться, то ли люди не могут или не хотят их заставить. Вот их движение стало совсем редким, в основном это те – новые, недавно появившиеся… Снова толпа. Теперь она не несёт флагов – она мчится по улице, а за ней остаются выбитые витрины и чадящие, часто измятые и перевёрнутые туши машин. Чем им машины и витрины помешали?  Город замирает. Двигающихся машин почти нет, немногие люди, что показываются на улицах, спешат их как можно скорее покинуть, передвигаясь быстро и скрываясь за обгорелыми скелетами. То тут, то там вспыхивают пожары. Сначала их тушат люди, приезжающие на больших автомобилях, затем прекращают приезжать. День сменяется ночью, ночь днём. Всё меньше уличных фонарей и окон освещают город, пока тот не погружается в полный мрак.
И вот, наконец, в Город опять входят люди. Цвета так и не появились, но они уже не нужны – в мире осталось только два цвета, точнее только два состояния света – его наличие и отсутствие. Ну, и переходные оттенки серого. Один из таких оттенков и занимает сейчас город. Длинные, бесконечные колонны автомобилей и бронированных машин втягиваются на улицы Города. Армия. Своя или чужая? Почему-то казалось что своя. Чужие не входят так спокойно, не получая сопротивления, по крайней мере в живые города, а Город был жив. Наконец Армия заняла Город и встала, не зная,  что делать дальше. Армия это инструмент – скальпель или кувалда зависит от обстоятельств и умения того, в чьих руках находится этот инструмент. Но Армия не может быть антибиотиком, и уж никаким образом ей не стать иммунной системой. Иммунная система общества это совесть каждой её клетки, это желание клетки служить пользе организма. Если иммунная система начинает деградировать, а клетки одна за другой превращаются в раковыми, есть шанс задействовать лекарства. Разные. Возможно и в этом Городе они были: милиция, специальные органы государственной безопасности, возможно они даже что-то делали… Но не срослось. Тогда кто-то, кому судьба Города была небезразлична, понял, что время терапии прошло, Город умирает, и он решился на хирургические методы. Армия занимала один район города за другим, вытягивая щупальца бронеколонн, выбрасывающих из своих недр муравьиные стайки бойцов, берущих под контроль какие-то, только им ведомые здания и сооружения. Город замер.
Вдруг, совершенно неожиданно, как будто изображение прыгнуло мне в лицо серой кошкой, перед глазами оказалась странная, явно бронированная, машина, увешанная непонятными приборами и механизмами, больше всего походившими на антенны, но больно уж фантастических, даже сюрреалистических, форм. Около машины находилось и несколько странных, наверно их можно было бы назвать мотоциклами, если бы не многоколёсность и опять же необычный вид, небольших механизмов. Люди же, что сидели на них или находились рядом, могли бы вогнать в ступор любого, готового к контактам с марсианами или любыми другими пришельцами. Было в них что-то от средневековых рыцарей, но только либо мутировавших, либо развившихся до такой степени, что даже у Жюля Верна не хватило бы фантазии придумать такое. Жаль, что изображение было только чёрно-белое, потому вероятно многие нюансы их экипировки ускользало от внимания, но даже заметное, говорило о том, что прогресс в оснащении этих воинов скользнул от знакомого мне невероятно далеко. Широкие фигуры, одетые в броню, а то что было на них вряд ли являлось чем-нибудь другим, не казались уродливыми или неуклюжими. Тяжёлые высокие сапоги и объёмные, увенчанные крагами, перчатки не создавали ощущения, что мешают бойцам, а огромные, на мой взгляд, сферические шлемы с тёмными, практически чёрными, забралами не вызывали ощущения, что внутри них находятся головы слепых кротов, настолько точны и отточены были движения. При всём этом взгляд будто не хотел задерживаться на бойцах, всё время пытаясь соскользнуть в сторону, на привычные уже детали Города.
Задняя широкая дверь машины откинулась в сторону, и из неё легко спрыгнул на асфальт одетый в такую же, может быть чуть более лёгкую, броню человек. Никаких знаков различия на его экипировке не было, если не считать трёх крупных звёзд нанесённые треугольником на правую сторону грудной пластины. Один из стоящих рядом командиров, судя по линии из четырёх маленьких звёздочек на груди это был командир, подскочил в вышедшему, отдал честь и, вероятно, что-то доложил. Вновь прибывший так же отдал честь, а затем, единым слитным движением, снял шлем. Он был уже далеко немолод, но крепок, морщины, избороздившие лицо, указывали на нелёгкую и явно насыщенную событиями жизнь. Коротко стриженые седые волосы, щётка седых усов и до боли знакомый прищур глаз. Жорка!
И снова резкая перемена – время побежало как в калейдоскопе. Взрывы, горящие бронемашины, танки, подавляющие своей красотой и совершенством, выбрасывают в небо фонтаны огня от сдетонировавшего боекомплекта, перевёрнутые и расстрелянные чудные мотоциклы. Частично разрушенные здания, лишённые где одного, а где и нескольких этажей, смотрят провалами выгоревших окон. Время от времени в одном из провалов появляется фигура человека, и тогда оттуда либо ударяет автоматная очередь, либо вылетает подобие ракеты. Низкая и длинная, метров пятнадцати, сочленённая из блоков, бронемашина ведёт огонь из десятка различных стволов по стенам и крышам домов, а маленькие фигурки бойцов вдоль улицы тоже стреляют куда-то, то ли прикрывая гусеницу, то ли сами прикрываясь её огнём. Вдалеке, не менее километра от места боя, на одном из последних этажей высотного, ранее белого, а теперь грязно-серого здания, вспыхивает едва заметная искра, а через секунду один из бойцов падает на асфальт, фонтанируя кровью из прострелянной шеи - явно слабого места доспехов.
Я, вслед за взглядом, устремляюсь к месту, откуда произведён выстрел. Вот уже передо мной внутренности выгоревшей комнаты. У окна на одном колене человек. Невысокая женщина или девушка. На подоконнике странный агрегат с длинным толстым стволом, увенчанным массивным пламегасителем. Мощная оптическая система явно указывает, что это снайперское оружие огромной силы.. Короткое движение ствола и отдача сотрясает лёгкое тело. Ей, наверное, больно, вероятно даже каждый последующий выстрел причиняет ей ещё большую боль, чем предыдущий, но она продолжает стрелять. Её одежда необычна – темная камуфляжная куртка, тёмные высоки сапоги и белые рейтузы, одно колено которых, то на коем она стоит, тоже грязное. Тут она поворачивает голову, и я встречаюсь с взглядом желто-оранжевых глаз. Нет, показалось, ведь изображение чёрно-белое. Вид её страшен. На грязно-белом лице мима выделяются линии чёрных бровей, тёмные губы и провалы чёрных глазниц, в глубине которых сверкают огромные глаза с вертикальными зрачками. Вместо волос на голове что-то похожее на застывший волнами битум или пластик, слабо отблёскивающей на фоне оконного проёма. Мара? На левом ухе непонятная нашлёпка, от которой ко рту тянется нечто напоминающее стебель с расширением на конце, прямо около края рта. Губы открываются и закрываются – она что-то говорит, но я не слышу. Надо услышать, понимаю что надо. Важно. Внезапно я слышу какой-то гул и скрежет, как будто на полную мощность включились динамики огромного приёмника, на котором никак не удаётся поймать волну. Но вот неизвестный слушатель что-то нащупал и теперь пытается настроиться точнее. Треск сменяется музыкой, но что это за музыка - рваный ритм незнакомых по звучанию инструментов бьёт не только по ушам, но надрывом низких частот по всему телу. Губы снова открываются и я, наконец, слышу песню, точнее звучащие речитативом слова:
Словно в глаза смерти,
Смотришь в глаза Смерти…
Звук обрывается. Помещение вдруг оказывается не выжженной комнатой, а довольно большим залом заполненным людьми и массой осветительной и, вероятно, съёмочной аппаратуры, по крайней мере, я так её идентифицировал. Две девушки бросаются к актрисе или певице, продолжающей стоять на колене у макета окна, но та не дожидаясь помощи встаёт, сдирает нашлёпку с уха, сунув её в руки одной из ассистенток, и что-то грубо говорит другой. Так что, получается, они здесь кино снимают? Нет, клип. Я не понял этого слова, но откуда-то из глубины памяти всплыло, что клип, это короткое аудиовизуальное произведение, выполняющее основную цель развлечения зрителей. Ничего себе они развлекаются!
Тут я замечаю, что актриса или певица, оттолкнув одну из девушек, идёт ко мне – не в мою сторону, а именно ко мне. По мере приближения она начинает наливаться цветом: темные губы становятся всё краснее, пока не принимают цвета венозной крови, волосы, или то, что их заменяло, приобретают тёмно-фиолетовый, точнее фиолетово-чёрный оттенок, а глаза с узким зрачком наливаются оранжевым. Не дойдя полшага, так что всё пространство моего зрения занимает лицо с чёрными провалами глазниц на грязно-белом фоне, она улыбается, а улыбается ли, обнажив ровный ряд белоснежных зубов, только слегка нарушенный остриями небольших клыков.
- Потанцуем!?
Я сидел на кровати, со сбившемся до пояса одеялом. Рядом спокойно дышала Ольга. Ну не хрена ж себе, так и инфаркт недолго схлопотать. Постарался встать, не гремя пружинами.
- Ты куда? – раздался сонный голос.
- Подышать. Спи.
Схватил полотенце, что висело на спинке стула, и пошёл в сени – вытереть холодный пот и, на самом деле, отдышаться.

-----------------------------------------

Текст из сна должен идти курсивом, но почему-то не получается. Ну да ладно.

Отредактировано Spassk (20-05-2013 17:43:33)

+10

17

Spassk написал(а):

Если иммунная система начинает деградировать, а клетки одна за другой превращаются в раковыми,

раковые

+1

18

Spassk написал(а):

Нет, ни как при просмотре дореволюционной хроники на современной аппаратуре,

не

Spassk написал(а):

Жаль, что изображение было только чёрно-белое, потому вероятно многие нюансы их экипировки ускользало от внимания, но даже заметное, го

ускользали

Spassk написал(а):

если не считать трёх крупных звёзд нанесённые треугольником на правую сторону грудной пластины.

нанесенных

Spassk написал(а):

падает на асфальт, фонтанируя кровью из прострелянной шеи - явно слабого места доспехов.

простреленной

Spassk написал(а):

Её одежда необычна – темная камуфляжная куртка, тёмные высоки сапоги

высокие

+1

19

Доведут меня эти сны до желтого дома, как пить дать доведут. Ладно, раньше я видел своё возможное прошлое, откуда сюда и попал, а это что? Будущее? Вот уж вряд ли, будущего нет! Подсознание балует, а что сказать хочет? Да всё что угодно! Есть такой способ – если пытаешься решить какую-либо проблему, но ничего не получается, то отпусти ситуацию: есть большая доля вероятности что проблема решится, вот только как, это никогда не угадаешь. Надо пока отпустить.

Глава 2.

Женщине, открывшей дверь, на первый взгляд можно было дать лет двадцать восемь, но приглядевшись, стоило скинуть минимум пять – фетровый берет и немного мешковатый жакет её значительно старили.
- Здравствуйте, Анна. Вы ведь Анна, я не перепутал?
- Нет. Но мне сейчас некогда. Я в комендатуре работают, а немцы не любят когда опаздывают. Можем поговорить по дороге?
- Не хотелось бы, чтобы нас видели вместе. Вам привет от Самуила Яковлевича.
- Не знаю такого.
- Ну как же, он ещё спрашивал вас, за что РКСМ получил первый орден. Вспомнили?
- Да. Вы кто?
- Да так, леший. В лесу живу, незваным гостям неприятности по жизни устраиваю.
- Я бы хотела с ним лично переговорить.
- Не получится, он сейчас в другом лесу, не имею даже права сказать в каком. Нам от него только ваш контакт передали, да и слова про первый орден, вроде как для опознания.
- И что вы хотите?
- Да ничего особенного. Просто понаблюдайте, как ночью немецкие патрули перемещаются.
- Ночью на улицу выходить нельзя.
- Нас интересует только, как и когда они мимо вашего дома проходят. Несколько человек в разных местах посмотрят, а мы будем знать все их маршруты.
Тут я немного лукавил, не было у меня нескольких человек, чтобы вскрыть всю систему патрулирования, но худо-бедно с чего-то начинать надо.
- Вы в комендатуре чем занимаетесь?
- Учётом сбора сельхозпродукции. Сейчас в основном мясом для мясного цеха в Больших Жарцах.
- И как дела с мясом?
- Плохо, но вчера комендант получил много денег, вроде как несколько миллионов, будут организовывать закупки.
- Марки?
- Нет, что вы, наши рубли, наверно во время последнего наступления захватили.
- Интересно, но не буду вас задерживать. Через некоторое время, точно не могу сказать когда, придёт человек, передаст вам привет от подруги. Кстати, как её зовут?
- Кого?
- Вашу подругу, уехавшую из города.
- Катя.
- Вот и отлично, значит привет от Кати. А сейчас извините, дела.
Пока шёл до гостиницы, где заночевали Кузьма с Германом, пару раз проверился на наличие «хвоста». Конечно в оперативных делах я полный лох, но и гестапо сюда вряд ли пришлёт корифеев сыскного дела. Так что, скорее всего всё хорошо.
Говоров запрягал свою флегматичную животинку, Фефер курил в стороне самокрутку
- Позавтракали уже?
- Не, так сухомятки своей с кипяточком похлебали. Цены тут зверские. Поселили по записке из комендатуры, но за еду гроши требуют немереные. Ну их. А сам?
- В норме. И нечего лыбиться. Поехали, что ли.
Дорога домой, она вдвое короче, чем из дома. Обедали в Жирносеках, откуда мы с Фефером уже и отправились дальше.
- Герман, у тебя девушка есть?
- Неа.
- Теперь есть.
- Не понял.
- Запоминай: Анна Вашкевич, живёт на улице Минской, дом шесть. Дня через три-четыре зайдёшь передашь привет от Кати, так её подругу зовут. Той в городе сейчас нет. Обрадуешь девушку, что у неё теперь такой гарный хлопец завёлся. Да, цветы можешь не приносить, а вот какую корзинку с провизией прихвати.
- А она гарбузом не угостит?
- А это как себя поведёшь. Я тебя спать с ней не заставляю – вам работать вместе, ну а дальше как сложится.
- Делать то чего надо?
- Пока только собирать сведения. Она живёт рядом с аптечным складом, а медикаменты нам дозарезу нужны, работает в комендатуре, вроде как курирует мясной цех в Жарцах.
- Чего делает?
- Заведует поставками мяса. Соображаешь?
- Ага. Здорово. А как на неё вышел?
- Через третьего секретаря горкома комсомола.
- Через Фишмана, так он вроде ещё до немцев усвистал.
- Вот и хорошо, что усвистал, меньше народа – легче дышать. Второе задание для вас: создание городского подполья, ну, или выход на существующее, если оно есть. Но только с чувством, с толком, с расстановкой – семь раз отмерь, потом подуй на воду и только после режь. Ясно?
- Леший, ну не маленький уже.
- Гера, сейчас ты практически сам по себе, а вот когда за твоей спиной будут десятки людей, то твоя ошибка это их смерть.
- Ты потому такой смурной всё время?
- И по этому тоже.

+7

20

Калиничев встречал меня уже около лесопилки, которая опять простаивала. Видно хорошо наладил разведку, по крайней мере, перемещения командира бдит.
- Так, Василий Львович, что у нас плохого?
- Всё нормально, товарищ командир. Я о чём хотел поговорить, если собираемся пленных освобождать, то надо срочно – немцы увеличили колонны человек до двухсот-трёхсот, но главное усилили охрану. Мы конечно и с десятком фрицев справимся, особенно из грамотной засады, но могут пленных много побить – теперь каждую колонну по два пулемёта сопровождают.
- Думаешь, были уже попытки нападения?
- Вряд ли, скорее побеги.
- Ясно. Завтра операцию сможем провести?
- Да, всё готово.
- Ну, тогда – с богом!

* * *

Скорость колонны не превышала трёх километров в час. Видно, что люди были здорово измотаны – шли уже не первый день, а зная щедрость немцев, не мудрено было догадаться, насколько хреновым было питание пленных.
- Василий, сколько их?
- Наших двести одиннадцать насчитали. Полчаса было на двоих больше – расстреляли, сволочи. Ещё пятеро еле идут. Немцев девятнадцать человек при двух пулемётах, больше половины с автоматами.
- Командуй!
- Есть!
Командовать Калиничев не стал, просто переместился на пару метров левее и тронул за плечо пулемётчика. Тут же длинная, патронов на двадцать, очередь смахнула с замыкающей телеги сразу трёх немцев – возчика и пулемётный расчёт. В голове колонны ударил ещё один пулемёт – наш дегтярь, судя по тому, что ему не ответил немецкий, так же удачно. На всём протяжении колонны захлопали выстрелы.
Неприятность этой засады состояла в том, что огонь нам приходилось вести с обоих сторон, что само по себе уже опасно. А уж то, что каждый промах по врагу, это почти гарантированное поражение кого-либо из пленных, накладывало негативный отпечаток на нервную систему стрелков. Хоть мы и отобрали два десятка лучших, но нервы всё одно не железные – как минимум три-четыре промаха всё же допустили. Избежавшие пули, а может просто не сильно раненые враги, открыли ответный огонь. Преимущественно из положения лёжа. Наши же бойцы, следовавшие в колонне, замешкались – попадали на дорогу около половины, остальные либо встал столбом, либо пытались идти, натыкаясь на стоящих и лежащих товарищей. Но вот наконец до некоторых полностью дошло, что происходит – около трёх десятков пленных бросились в разные стороны. Вернее это, наверное, им показалось, что бросились, а, на мой взгляд, скорее заковыляли, тем самым перекрыв нашим стрелкам направления стрельбы.
По большей части им повезло, так как немцы вели огонь по нам и проигнорировали попытку побега, но, на моих глазах, трое упали почти сразу. Вот тут и произошло следующее событие, завершившее не слишком удачное начало операции – некоторые из пленных решили не бежать или тупо ждать дальнейшего развития событий, а активно вмешаться. Причём таких активных оказалось достаточно, чтобы буквально похоронить оставшихся в живых немцев – на каждого, в конце концов, набралось по пять-шесть человек навалившихся сверху. Конечно, сначала это были единицы, бросившиеся на спины отвернувшихся от них врагов. Кому-то из фрицев даже удалось вывернуться, но больше они сделать ничего не успели – их душили, били, топтали. Кому не досталось живых врагов, пинали трупы.
Как только началась свалка, тут же рванул на дорогу. Вместе со мной туда же побежал Калиничев и ещё несколько бойцов.
- Все направо! В лес! Быстрее!
На нас обратило внимания не больше четверти пленных, и только половина из них послушались приказов.
- Направо! По ходу движения направо! Помогите раненым и тем, кто плохо передвигается! Быстрее!
За, находящемся метрах в двухстах сзади, поворотом, ударил пулемёт, к которому присоединились несколько винтовок. Хорошо если засада остановила одиночный грузовик, но надежды на это мало, отучились фрицы ездить по одному, но будем надеяться что колонна не на десяток машин. Судя по тому, что немцы не отвечают, всё не так плохо. Ну вот, похоже, начали отстреливаться. Сколько сказать сложно – от пяти до десяти стволов. Ничего, наши справятся. Засаде надо только пугануть и отойти.
На дороге остались только самые упёртые, что-то ещё пытающиеся доказать трупам врагов. Одного, влепившего оплеуху партизану, что пытался оттащить того от убитого немца, даже слегка отоварили прикладом, что пошло на пользу. Пулемётчики сработали грамотно – лошади в обоих телегах не пострадали. На телеги сейчас складывали трупы немцев – этих далеко не повезут, разденут и бросят по дороге, точнее в стороне от нашего пути.
Вот заработал пулемёт передовой засады. Всё, уже не важно – в небо взлетела зелёная ракета. Общий отход!

+8


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Вадима Мельнюшкина » Белый вальс Смерти. (Затерявшийся 2)