Небольшое дополнение, к 4 главе 3-й части книги, перед отправкой мальчиков в кругосветку. Так сказать, итоги "сехона 1887-88 годов в изложении Ивана.
Отдельное спасибо коллеге Вольноопределяющемуся, поделившемуся рецептом изониазида:
В-общем, недели и месяцы улетали незаметно. Я регулярно получал из Москвы Варенькины письма, в которых всё явственнее сквозило разочарование по случаю столь долгой разлуки; учебные дни нанизывались один на другой, как зёрна бесконечных бус. Мы давно стали своим в доме Никонова и по очереди играли с его сыном, перевалившим уже за год; Ольга раздобрела, округлилась и совершенно перестала напоминать прежнюю порывистую московскую студентку. Это, однако, не мешало ей делить домашние заботы с преподаванием на женских медицинских курсах - Каретников заявил, что не намерен разбрасываться такими кадрами, как хирургическая сестра с полным курсом московского первого меда. В итоге, в медицинской среде столицы Ольга Дмитриевна приобрела не меньшую известность, чем наш доктор: возглавляемая ею программа по внедрению антисептических средств и мер гигиены в родильных домах даёт отличные результаты, кое-где младенческая смертность упала на 50 процентов и более. Одна беда - Никонов всё чаще стал жаловаться, что совсем не видит супругу дома…
Тем не менее, Каретникову и Ольге уже есть чем похвастаться - к марту нового, 1888-го года получена первая партия изониазида. В нашей истории этот противотуберкулёзный препарат был синтезирован в первой половине двадцатого века и вошёл в широкое употребление только в начале пятидесятых. Довольно-таки простой в изготовлении он крайне эффективен при любых формах активного туберкулёза - и здесь это средство появилось почти на 70 лет раньше!
Припоминаю, как дядя Макар (простите, доктор Каретников) при мне излагал слушателям - светилам петербургской медицины! - способ «домашнего» получения этого чудодейственного лекарства:
«Засыпаем льдом тазик, потом берем стеклянную бутылку - ну в идеале трехгорлую колбу, но с бутылкой тоже пойдет, просто надо быть аккуратнее; наливаем никотиновой кислоты, которая вам, господа, должна быть хорошо известна. Добавляем спирт (чем чище тем лучше - но не меньше 80-ти градусов, самогон то же пойдет) добавляем серную кислоту потом высыпаем лед, наливаем в тазик горячую воду градусов 80 ждем… добавляем двадцатипятипроцентный водный раствор аммиака дихлорэтан. Как не слышали? Ну да, конечно, простите - у вас он известен под названием "голландская жидкость".
Потом ставим бутыль в тазик со льдом, доливаем гидразин-гидрат - он уже известен - правда, заказывать пока придётся в Европах. И - вуаля, получаем требуемое; спиртом же промываем жидкость от всяких лишних продуктов которые образуются если неточно соблюсти пропорции, или если ингредиенты не очень чистые.
Как, господа, вы не слышали о гидразине? Да, это неприятно… надо уточнить, может пока ещё и не синтезировали? Ну да не беда - берем мочевину и окисляем гипохлоритом который известен ещё с 18 века - и все!
Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается. На эксперименты с промышленным синтезом изониазида у доктора Каретникова ушел почти год - зато теперь есть шанс избавить человечество от туберкулёза. А если вспомнить, что ни родин чувствительный роман сейчас не обходится без туберкулёзной героини… Это мы что, Ремарку сюжет обломаем*, так выходит? Ну и ладно, напишет что-нибудь ещё; уж не знаю, что выйдет из технического прогресторства - но по моему скромному мнению, один этот препарат оправдывает все наши мытарства. На очереди, понятное дело, антибиотики, и тут быстрых побед ожидать не приходится. Однако дядя Макар уверяет, что лет через пять пенициллин будут продавать в каждой аптеке. Может, он и преувеличивает - но всё равно дело пошло!
В общем, год пролетел в трудах и заботах - да так быстро, что мы и охнуть не успели. Выпускные испытания прошли как бы между делом, кадеты нашей роты собрались снова - в последний раз! - разъехаться по домам. А нас снова ждала корабельная практика - только на этот раз маршрут будет, пожалуй, посерьёзнее, чем плавание до Транзунского рейда. И к началу следующего учебного года мы в Петербурга по любому вернуться не успеем.
В Москву отпроситься, что ли - дней на пять-семь? Нехорошо всё же подвергать терпение девушки такому испытанию…
И ещё совсем небольшая вставка - в 8 главу.
Качки почти нет. Небо бездонно-синее; хочется засунуть подальше осточертевший планшет - и смотреть бездумно в зенит, развалившись на решетке марса. Наверное, я никогда в жизни не читал столько, сколько сейчас - и это при том, что свободного времени нет совершенно. Мысли в голову лезут самые праздные - например о недавнем, перед самым отплытием, визитом в Москву. Но этот раз я отправился один, без Николки - и провёл с Варенькой два восхитительных дня. На прощание она, очаровательно зардевшись, сообщила, что уговорила матушку перевести её в петербургскую женскую гимназию. Я обрадовался: жить девушка теперь будет у Никоновых, под бдительным (три раза «ха!») присмотром его супруги. А значит, конец разлукам длиной в полгода - имею я, наконец, право на личное счастье, или где? Впрочем, не подумайте лишнего; Варенька - существо воздушное, и я отнюдь не спешу познакомить её со свободными нравами нашего века. Впрочем, это ещё кто кого и с чем познакомит - во всяком случае, целоваться учила меня она, и я по сей день краснею, вспоминая свои неловкость и смущение в этот восхитительный момент.
Кстати - горько ошибаются те, кто полагают нынешних девиц наивными простушками, уверенными что коровы какают бабочками, а мужчины созданы единственно для того, чтобы читать девушкам чувствительные стихи. Нет, эмансипация в 1888-м году идёт полным ходом, и если судить по тому, что рассказывали в Училище о столичных курсистках… впрочем, умолкаю. Варенька-то как раз далека от подобных новомодных веяний; да и нравы в столичной женской гимназии, известно, весьма строгие, это вам не женские медицинские курсы…
Отредактировано Ромей (18-01-2015 11:42:02)