Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Орнейские хроники


Орнейские хроники

Сообщений 1 страница 10 из 748

1

Роман в процессе,  параллельная Земля, фентези, приключения
Некогда на Орней обрушились тяжелые испытания. Но пришел Странник, Посланец Звезд, и рассеялась Тьма. Однако сейчас над миром вновь сгущаются тучи.

https://forumupload.ru/uploads/0000/0a/bc/15308/t455838.jpg

Пролог

«Писано второго дня месяца Трав,  лета 988 Эры Странника
Таласса, принчипат Альби

Откуда пришел в наш мир Странник, доподлинно не ведомо. Одни летописи утверждают, что из Верхнего мира. А другие — что был он сыном одного из Старых Богов, взбунтовавшийся против воли отца. Сам он назвал себя Странником, иного же имени время не сохранило.
То была эра Тьмы и смерть грозила всему сущему. Ибо прогневались на людей Боги и скрыли лик Солнца, подателя жизни, за тучами. В знойном месяце Трав лютый холод сковал землю. Скорбь и ужас одолевали сердца самых стойких.
Взывали люди к Старым Богам, приносили им обильные и кровавые жертвы, но не отзывались Боги. Тогда и явился Странник, Посланец Звезд,  чтобы спасти всех. Летописи говорят, что могли его в один день видеть в разных местах, отделенных друг от друга многими лигами, и всегда там, где возникала самая отчаянная нужда. Помогал страждущим, нес надежду отчаявшимся. Одни говорят, что перелетал он в мгновении ока на черном драконе, другие — что ходил незримыми путями, неподвластными людям. Вот тогда то вспомнили Старые Боги про смертных. Не по нраву им пришлось своевольство Посланца Звезд, открыли они врата в Нижний мир и решили сжечь непокорного багровым огнем, а заодно и весь род людской. Но  тот поднял свой посох  и ответил Божественным противникам серебрянными молниями. И  дрожала земля, и трескались горы, испуская огненные реки...»

Гильем  Лора, придворный хронист принчепса Альби,  потянулся с баночке с белым песком, привезенным из самой пустыни Сах, и присыпал глянцево блестящие записи.  Придворная библиотека   тонула в полумраке, в свете стоящей на столике свечи тускло золотились корешки  тяжелых фолиантов, заполняющие полки  книжных шкафов. Лора вздохнул: ему пришлось провести немало часов в библиотеке, сверяя древние летописи.  И тому были причины:  в последние годы по Орнею стремительно распространялись варианты  Легенды,  один другого нелепее, что вызывало обеспокоенность  как принчепса, так и  Магистров орденов Пилигрима и Воина,  обеих ипостасей  Странника. Дошло до того, что в самой Талассе  нашелся полоумный, объявивший Посланца Звезд  демоном  из-за Предела, а себя Спасителем мира. Лора  покачал головой отложил  лист. У него еще много работы. 

«... одержал победу Странник, изгнал Богов за Звездный Предел, что серебряной чертой пересекает ночное небо. И рассеялись тучи, и солнце согрело истерзанную землю. Но был тяжко изранен и он, и его дракон. Грубая ткань бытия не могла больше удерживать его. Медленно поднялся он на драконе ввысь и исчез в небе.
После того, как покинул нас Странник, собрались  короли Орнея, сиречь нашего континента, и других земель: Хиддинк из Галеи, Бальдр из Ноорна, Жордин из Альби,   Амери из Ибера, Гвидо из вольных городов Этррури, Фелерих из Эрминаля . Был там и Аль-Дани из полуденного Сахрейна, и  Артур из Эйра, и вожди с восхода и полуночи, и даже из далекой страны Чин, ибо и их затронула лихая година.  И создали великий союз. И повелели возносить хвалу Посланцу Звезд и строить святилища, где жрецы славили бы его как Единого Бога.
И стали рождаться люди с даром, прозванные Искрами Странника, прозревающие грядущее, исцеляющие недужных. И снова нет единодушия в летописях — кто говорит, что эта божественная суть Странника растворилась в нашем мире; так даровал он  свою благодать. А кто-то — будто была у него супруга, земная женщина. И в Искрах течет его божественная кровь...»

Небо за окнами посветлело, а хронист продолжал писать, как будто и не чувствуя усталости. Перо, поскрипывая, выводило  ровные строчки, стопка исписанных листов росла.

«... прошло без малого девять веков. Постепенно иссякала благодать Странника, все реже рождались Одаренные, и за последнее столетие такого не случилось ни разу. А память человеческая оказалась и того короче. Давно уже распался великий союз. В Сахрейне разрушены святилища Странника. Сыны пустыни поклоняются демонам ночи. Они нападают на побережья и на корабли в Срединном море, а пленников обращают в свою веру. Тех, кто не примет ее, ждет страшная смерть. А иные, в Галее и Ибере, и даже в Альби желают призвать из-за Предела Старых Богов. Доходят слухи, и содрогается душа моя, что уже обагрены кровью жертвенники в неприступных горах Пиррея. Эрменаль давно замкнулся в своих обширных  пределах и уклоняется от любых союзов.
Гаспар Галейский восемь лет назад захватил Ноорн, а Лодо, его сын,  в прошлом году взойдя на трон, ныне собирает силы у самых границ Альби, и только мудрость принчепса Эрнана Монтего, по праву нареченного Справедливым…»

Хронист поднял голову. Солнечные лучи падали на мраморный подоконник, преломлялись в неровностях разноцветных стеклышек наборного окна, отбрасывая радужные пятна на пол. Он задул почти догоревшую свечу, затем вновь обмакнул перо в чернильницу. За спиной  послышались быстрые шаги, и его рука дрогнула; с кончика пера сорвалась капля чернил, растеклась на плотном желтоватом листе  жирной кляксой.

— Да чтобы тебе за Предел провалиться, негодный мальчишка! — недовольно воскликнул Гильем, оборачиваясь к тому, кто нарушил его сосредоточенность. И его досада тотчас сменилась смущением: в двух шагах от стола стоял принчепс альбийский.

— Сьер Эрнан…  — пробормотал  хронист. — Я думал, это Жеан вернулся с новыми перьями…

—Твой подмастерье завалился спать где-нибудь в закутке на кухне. Или на конюшне, — иронично сказал принчепс. — А ты опять всю ночь глаз не сомкнул?

— Как и вы, месьер.

Принчепс кивнул и потер висок:

— Этррури упрямы, как пиррейские мулы. Но Альби нужны союзники.

— Дук Джинеры? — спросил Гильем, догадываясь, что длившиеся всю ночь переговоры с правителем самого влиятельного города в этрурском Альянце проходили непросто.

— Дук Винченцо согласен предоставить займ и даже не под самый грабительский процент, — устало проговорил Эрнан. — И наши корабли смогут беспошлинно заходить в порт Джинеры…

— Но? — Гильем слишком хорошо знал своего господина.

— Всегда есть «но»... — Эрнан с любопытством заглянул в  записи лист и приподнял бровь: — Так значит, по праву — Справедливым?

— По праву, государь, —  твердо ответил Лора.

Принчепс хмыкнул и  продолжил:

— Дук хочет укрепить наш союз еще и брачным договором.

— Брачным?

— Именно. У него есть дочь от первого брака. Поскольку это был мезальянс, у сиятельного дука возникли сложности с устройством судьбы девушки. И поскольку я давно и, так скажем, счастливо женат, дук Винченцо великодушно согласился выдать дочь за одного из моих придворных,   не старше пятидесяти и не моложе восемнадцати лет, без физических уродств или тяжких пороков.

— И вы уже  выбрали… претендента? — позволил себе иронию Гильем.

— Сьер Раймон Оденар.

— Волк Ноорна? — хронист  удивленно взглянул на Эрнана.

— Уверен, что сьер Раймон отнесется к моему предложению с должным пониманием, — сухо ответил принчепс. Он отступил от стола и подошел к приоткрытому окну, из которого доносился гомон пробуждающейся Талассы, вдохнул воздух, наполненный ароматом разросшегося под окнами жасмина. — Что ты думаешь о Страннике? — задал он неожиданный вопрос: — Кем он был?

— Летописи говорят, что он был высшим… существом, — пробормотал хронист и, помолчав, осторожно спросил: — А что думаете вы?

— Он был человеком, — отрывисто ответил Эрнан, поворачиваясь к нему. — Пусть выдающимся, но человеком. А эти полеты на драконах и битвы на молниях… Неизвестно, что еще напишут про нас в грядущем.

Гильем осенил себя знаком рассеченного круга.

Принчепс усмехнулся и шагнул к дверям:

— Ложись спать, мой верный Гильем. Да не брани Жеана. А я еще должен объявить мою высочайшую волю сьеру Раймону.

***

Переговоры с дуком Винченцо Конти изрядно утомили  принчепса Эрнана. А когда тот внезапно предложил руку своей дочери «в знак серьезности намерений и для большего укрепления союза», принчепс не сразу справился с изумлением. Конти пояснил:

«Я женился рано и против воли отца, не взирая на незнатность Ревати, и то, что она была из далекой страны полудня, где люди чтят не Странника, а своих богов. Лара унаследовала ее красоту, а моя вторая жена позаботилась о том, чтобы воспитать ее в наших традициях. Но в Этррури, учитывая обстоятельства, я вряд ли найду ей достойного мужа…»

Поколебавшись, Эрнан согласился, выторговав в добавок снижение процента по займу. Он распрощался с Конти, когда уже светало, затем вышел во внутренний дворик, который примыкал к кабинету, и в котором он любил предаваться размышлениям. Кто бы мог знать, что дука, отца пяти сыновей, настолько  беспокоит судьба старшей дочери от иноземки, что он поставил брак условием для заключения договора? Или хитроумный политик видел в этом для себя дополнительные гарантии? Если, конечно, дона Лара сама не являлась скопищем пороков. Впрочем, принчепс был уверен, что девица хороша собой и способна произвести на свет дюжину здоровых отпрысков. Прогуливаясь меж растущих в огромных вазонах апельсиновых и лимонных деревьев, Эрнан перебирал в уме возможных женихов для дочери дука. Однако… Одни были женаты или обручены, другие стары или отличались дурным нравом…

Имя полковника Оденара сперва лишь скользнуло по краю сознания, а затем завладело им. Вот кто уж точно не был замечен ни в кутежах, ни в каких-либо сердечных привязанностях. Злые языки говорили, что у него и вовсе сердца нет.  Однако  принчепс  ценил сдержанного северянина за верность, военный опыт и храбрость. Именно от Оденара исходило предложение уделить особое внимание полевой артиллерии, и часть полученных от этррури денег пойдет на отлив новых пушек. Эранан окинул взглядом громаду дворца. Первые лучи солнца окрасили в розовый цвет черепицу, резные башни по углам, но в дворике еще лежала тень. Он заметил колеблющийся свет в окнах библиотеки: Лора тоже провел бессонную ночь. Принчепс решил заглянуть к нему и узнать, насколько хронист продвинулся в своих изысканиях.

После разговора  с Гильемом  Эрнан направился по длинной сводчатой галерее, ведущей к малому кабинету, который использовался для наиболее доверительных или деликатных бесед, тем более, что разговор предстоял не самый простой. Должно быть,  Раймон уже получил его записку.

И действительно, когда принчепс завернул за угол, он увидел возле дверей кабинета высокую широкоплечую фигуру  полковника, одетого, вопреки пышной моде альбийского двора, в темно-коричневый колет и заправленные в ботфорты кюлоты. Разве что сорочка из тончайшего батиста, манжеты и отложной воротник которой были украшены этррурскими кружевами, и превосходная выделка кожи колета и сапог, а так же расшитая перевязь, к которой крепилась иберская скьявона* с золоченным эфесом отличали   его от какого-нибудь безземельного дворянина.

Оденар склонил голову в коротком военном приветствии.

— Месьер.

— Рад тебя видеть — достав из кармана камзола ключ, Эрнан отпер кабинет. — Входи.

— Какие новости из Карды? — спросил он, едва они оказались внутри и приглашающе махнул рукой Оденару на одно из двух стоящих возле столика из черного дерева кресел.

— На рассвете прискакал гонец. Два дня назад со стороны Ветанга была вылазка. На этот раз пирры добрались до копей Аржуана.

— До сих пор их больше интересовал грабеж деревень, — задумчиво проговорил Эрнан. Известие его встревожило: в Аржуане добывалась большая часть селитры для производства пороха. — Какой из кланов?

Одернар покачал головой:

— На них не было знаков рода. Но, — он дернул себя за светлый ус и продолжил: — Говорят, в шайке были и галейцы, а значит, налет не случаен. Мои люди отбросили их за пределы Альби, но я хотел бы на месте разобраться, что там затевается.

— Не случаен, — согласился Эрнан. — Молодой Лев пробует клыки и когти. Надо усилить гарнизон в Карде и других приграничных крепостях. Сегодня я созову совет. Но я позвал тебя не для этого. Дук Конти согласен на союз с Альби, но в придачу к договору предлагает руку своей дочери.

— В самом деле? — с вежливым вниманием спросил Оденар. — И кто же счастливый жених?

Монтего вздохнул. Ноорнцы не любят витиеватость юга.

—  Я считаю, что наиболее  подходящий кандидат — это ты.

Оденар ошарашенно уставился на него:

—  Что?!

- Поверь, это не было легким решением.  Разумеется, дук дает богатое приданное...

- Жениться? Мне? Но… зачем?

— Сколько тебе лет? Тридцать?

— Тридцать четыре.

 — Негоже оставить такую кровь без продолжения в потомках. А дона Лара, по словам дука, красива и умна.

— Вряд ли дочь дука будет счастлива с мужем, который большую часть времени проводит в приграничных крепостях, — криво усмехнулся Оденар.

Эрнан еще раз вздохнул, но ему неожиданно пришлось сделать над собой усилие, чтобы не отвести взгляд:

— Большую часть времени, — повторил он,  делая ударения на первом слове.

Сказать по правде,  принчепс  не рассчитывал, что Оденар с восторгом отнесется  к подобной затее, да и кто отнесся бы?  Однако брак по сугубо деловым причинам  был   обычным делом, тем более при дворах орнейских владык, и большинство молодых дворян  без особых затруднений  сочетали  наличии в своей жизни супруги и  любовницы, да еще и не одной. Эрнан  подготовил доводы, ожидая яростных возражений, но их не последовало.   Но и  ставшее замкнутым  лицо   ноорнца  с залегшей  возле  губ  глубокой складкой его удивило. 

— Раймон, послушай. Альби нужны пушки. Я не приказываю как сюзерен, но прошу. Как друг, коим надеюсь себя считать, — тихо проговорил он. — Но если…

— Я согласен, — хрипло и резко произнес Оденар.

Отредактировано Анна (21-08-2020 22:19:05)

+6

2

Анна Привет!   http://read.amahrov.ru/smile/Laie_99.gif  Я очень рада, что ты, наконец-то, решилась!
Жаль, что ты не дала жанр и аннотацию, т.к. тут в начале, насколько я помню, нельзя редактировать сообщения.

0

3

Анна, добро пожаловать на форум.
И с почином!

Анна написал(а):

Роман в процессе,  параллельная Земля, фентези, приключения

Аннотацию желательно побольше.

Анна написал(а):

принчипат Альби

Может - принципат, от слова принцепс?

Анна написал(а):

Гильем  Лора, придворный хронист принчепса Альби

Все таки "Ч". Воля автора священна, но по мне звучит не очень.

+2

4

Agnes написал(а):

Анна Привет!     Я очень рада, что ты, наконец-то, решилась!
Жаль, что ты не дала жанр и аннотацию, т.к. тут в начале, насколько я помню, нельзя редактировать сообщения.

спасибо! я вроде дала жанр? аннотацию  забыла, ну упс)
Дачник спасибо! уже поняла, что  блин комом с аннотацией)
ч было  попыткой  показать  что это не совсем тот римский принципат,  пытаюсь понять, насколько удачной

+3

5

Я, к сожалению, не сведущ в женской фэнтэзи :(
Но автора приветствую, ставлю авансом плюс :)
И решаюсь кинуть небольшой тапок: :)

Анна написал(а):

Хронист поднял голову. Солнечные лучи падали на мраморный подоконник, преломлялись в неровностях разноцветных стеклышек наборного окна, отбрасывая радужные пятна на пол. Он задул почти догоревшую свечу, затем вновь обмакнул перо в чернильницу.

ИМХО - тут что-то лишнее
Во всяком случае меня при чтении зацепило: сперва я увидел те самые ЖЕЛТЫЕ (ну, условно) солнечные лучи утреннего солнца на мраморном подоконнике... А потом внезапно они стали проходить через стекла витража и становиться цветными..
Вот если бы было сказано как-то типа "Утренний свет, проникая через цветные стекла витража, отбрасывал радужные пятна" - так было бы более однозначно
Ну, ИМХО

+2

6

П. Макаров
спасибо,  согласна, фраза получилась громоздкой, подумаю над ней) Сначала у меня в голове было наше обычное  оконное стекло, потом спохватилось что  окна были наборные и...
  возможно, вам будет интересно и дальше, хотя пишу я медленно

+2

7

Глава 1

980  ЭС,  месяц Летних костров, Западный Ноорн

Раймон Оденар встряхнул баклажку. Пусто. Он остановил коня и оглянулся на нестройную колонну людей,  бредущих по  Дуареннскому тракту. Поднятая солдатами пыль белесой взвесью колыхалась над головами, застилая бледное вечернее небо. Вдоль тракта тянулись  поля, перемежающиеся   дубовыми и березовыми рощами. Пахло прокаленной солнцем землей и   полынью, пахло поспевающими хлебами.   Жаркое лето до срока выжелтило  рожь. Вот только кто будет собирать урожай?

После битвы при Кранне из двухсот сорока человек роты Оденара осталась  пять десятков мушкетеров, правда, в паре лиг от места сражения их нагнали кавалеристы из  легкоконного полка «Синие молнии»  сьера Делюка.  Кавалеристами командовал теньент, совсем еще мальчишка, явно выходец из южных провинций, со жгучими черными глазами, на которые должны западать трепетные девицы. «Сосунок», — презрительно подумал Оденар с высоты своих двадцати шести лет, четыре из которых пришлись на войну с Галеей. Эрвью ап Бенодет ап Понте… и прочая, и прочая. Оденар пропустил мимо ушей полный перечень славных родичей и, испытующе глядя на юного аристократа, предложил становиться в колонну. Тот  заколебался, но затем свел брови и кивнул, принимая командование пехотного капитана, заслужив ответный одобрительный кивок.
Сьер Делюк погиб героически,  личного возглавив  самоубийственную атаку на тяжелую конницу галейцев.   Эскадрон  ап Бенодета получил  другой приказ —   идти на артиллерийскую батарею противника.  И разъяренные   «Молнии»  устроили кровавый пир, отправив за Предел немало пушкарей принца Лодо. В живых же из эскадрона  осталось  восемнадцать человек.

Оденар приказал посадить в седла раненых, чем вызвал явное неудовольствие «Молний». Он вздохнул, прикидывая в уме доступные пути убеждения, но затем перехватил взгляды, которыми обменялся теньент ап Бенодет со своими людьми, после чего те сникли, а Оденар пришел к выводу, что мальчишка не зря носит офицерский шарф. Теперь, под слоем пыли, синие с серебром мундиры кавалеристов не особо отличались от коричневых курток мушкетеров.

Он посмотрел на багровый диск низко стоявшего солнца и поправил перевязь шпаги. До Дуаренна не меньше десятка лиг.  Им попалась деревня, однако  дно единственного  колодца покрывала жидкая грязь. Отпечатки множества копыт  вокруг установленной рядом поилки для скота говорили, что  недавно здесь прошел крупный отряд, тоже направляющийся в Дуаренн.  Двери  в  ближайших к колодцу домах были выбиты. Глиняные черепки,    обрывок кружевной накидки и раздуваемые ветром пестрые куриные перья свидетельствовали, что  отступающие не гнушались мародерства.  Деревня была пустой: люди успели покинуть дома.  По мнению Оденара,  ближайший лесок  никак не мог служить  надежным укрытием, однако испуганным крестьянам  выбирать не приходилось. Капитан задумался на миг,  из какого отряда могли бы быть кавалеристы,  и криво усмехнулся при мысли,  что, возможно,  галейцы их уже опередили.

Поражение при Кранне означало  поражение всего Ноорна. Наверняка, разрозненные отряды, подобно  его роте, будут прорываться на запад, к побережью — к Дуаренну или другому порту, надеясь на контрабандистские фелуки и близкий Эйрланд, лежащий по ту сторону Пролива.  Или рассеются по  Ноорну в попытке затеряться. А кто-то, может, и сдастся. Но не он, Раймон Оденар.  Эйрландцам приходится постоянно сдерживать диких горцев севера, так что ему и его людям найдется способ заработать на кружку эля и ломоть вепревины. Но до Дуаренна надо еще добраться.

Еще раз встряхнув пустую баклагу, Оденар сдвинул широкополую шляпу на затылок и оттер пот со лба. Придется свернуть к реке.
С ним поравнялся теньент ап Бенодет и протянул плоскую глиняную бутылку, оплетенную кожей.
— Оставьте себе, — хрипло ответил Раймон. — Повернем к северу. Онд в полулиге от нас. Сделаем привал.
— Онд? Но ведь там… — запинаясь, пробормотал теньент.
— Что — там?
— Армория… — краснея так, что это стало заметно под пороховой копотью и пылью, ответил Эрвью.
Ему с трудом удалось выдержать насмешливый взгляд  Оденара.
— Вряд ли Арморийский лес опаснее галейцев. Люди не смогут и дальше идти без воды и отдыха. И тем более не смогут сражаться, если нас настигнут.
Теньент кивнул, борясь со смущением:
— Конечно, сьер Оденар.
Узнав, что привал близок, солдаты приободрились, даже лошади зашагали быстрей.

Тускло поблескивающая в последних лучах солнца, извилистая лента реки Онд открылась с вершины очередного холма. Раймон, прищурившись, огляделся по сторонам, затем махнул рукой, и солдаты бросились к вожделенной воде. Пологий берег покрывали заросли ивняка, а на противоположном, более высоком, темно-зеленая, почти черная стена Арморийского леса подступала совсем близко к Онду. Зачарованный лес, овеянный зловещими легендами, которые старательно поддерживали  местные жители, от крестьянина до высокородного сьера.

Оденар спешился и свел фыркающего Дрого вниз, к воде; ослабил подпруги, позволяя напиться. Он раздумывал, расседлывать коня или нет, но решил, что вряд ли Лодо вместо празднования победы будет гоняться за побежденными, и несколько часов отдыха у них есть.
— Сьер капитан?
К нему подошел сержант Стерен.
— Расставьте караулы, сержант. Костров не разжигать, — ответил Раймон, снимая  седельные сумки и седло.
— Есть, сьер.
— Раненые?
Стерен дернул щекой, заросшей рыжеватой щетиной:
— Те, что добрались досюда и дальше сдюжат.
— Хорошо. Выступаем за час до рассвета.

***

Храп и сонное бормотание солдат заглушали  плеск обмелевшей реки. Взошла полная луна, и темноты будто и не бывало. Раймон, лежа на походном одеяле, неодобрительно поглядывал на Ночью Гостью, заливающую ивняк серебристым светом.
Они могли бы победить в битве при Кранне. Наверное. И даже —  переломить ход войны.

…Король Дериен с основными силами ноорнской армии попал в окружение месяц назад. Гаспар Галейский предложил переговоры, и, поверив в честное слово галейского короля, Дериен с немногочисленным эскортом отправился в лагерь противника. Но едва он вошел в шатер Гаспара, его схватили, а эскорт перебили. Через неделю по Ноорну распространили якобы подписанное Дериеном отречение от престола и  призыв сложить оружие. Судьба самого короля была неизвестна.
Однако кузен короля, маршал Лоней не подчинился, и в  Западном Ноорне, у деревушки Кранн две недели собирались войска: не попавшие в окружение  отряды регулярной армии,  гарнизонные роты из близлежащих городов,  дворянское ополчение. Сьер Лоней намеревался дать генеральное сражение По  донесениям  шпионов, в этой битве  Гаспар  поручил  командовать армией своему сыну, принцу  Лодо.  Молодой принц был известен своей горячностью  и приверженностью к кавалерийским атакам, это еще больше воодушевило сьера Лонея,  Он отмахнулся от  того, что  у  галейцев  около трех десятков пушек против двенадцати ноорнских,  твердя о   выучке  ноорнской пехоты  и собственном  воинском  опыте.

Маршал разместил войска   на пустоши к югу от  деревни.  В центре стояли «старые волки» — пехота, набранная из ветеранов, костяк  армии Лонея.  Рота Оденара занимала позиции в первой линии. Слева располагался полк сьера Гверна, включавший в себя артиллерийскую роту, справа —  «Молнии» сьера Делюка и два эскадрона конных стрелков, набранных из добровольцев.
На рассвете, едва рассеялся  туман, со стороны галейского лагеря появился всадник под белым флагом.  Однако сьер Лоней отказался от переговоров. Не успел парламентер вернуться к своим, как с низким воющим звуком первые ядра  галейских пушек вспахали землю  перед позициями артиллеристов.  Грохнули  ноорнские орудия. Следующий залп  был  врага куда точнее и  пришелся по расположению батареи, затем еще один, и еще.  Часть ядер поразила  шеренги пехоты,  и Оденар, посматривающий на  левый фланг, с  неудовольствием отметил, что это вызвало замешательство среди  солдат Гверна,  в большинстве своем — новобранцев. Ноорнские пушки отвечали все реже.
До  него донесся отдаленный   рокот барабанов. Взглянув вперед, он увидел, что в их сторону выдвигается   ощетинившаяся пиками  пехота.
— Наш черед, —  ухмыльнулся он, оборачиваясь  к мушкетерам. —   Уж приветим честь по чести. Пусть отведают ноорнского свинца! 

В  тот же миг слева пропел горн, и в атаку пошла тяжелая конница Лодо. Ее удар был нацелен в левый фланг, и люди Гверна, видя, как на них катится одетая в броню лавина, не выдержали, заметались.
— Ублюдки, да чтоб вас Твари дрючили! Держите строй!  —  сквозь зубы процедил Оденар.

Пара уцелевших  пушек огрызнулась картечью, проредив  ряды  галейцев, но не  остановив их.  А те уже рубили  бегущих в панике пехотинцев. Галейские артиллеристы с поразительной  прыткостью  перенесли огонь   в центр. Вот тогда-то и состоялась  атака «Синих Молний». Они  проскочили по Краннскому полю  перед наступающими шеренгами вражеской пехоты и   ожесточенно врубились в  ряды кирасир, оттесняя их влево.  На какой-то момент  Оденару показалось, что  не ожидавшие подобного безрассудства враги растерялись и дрогнули.  А может? Но он  не позволил   себе загадывать,  потому что  пехота  наконец подошла на расстояние выстрела.

...Отчаянная храбрость  кавалеристов никак не могла повлиять на исход  сражения.   Полк Делюка был разбит, и даже внезапно замолчавшие пушки галейцев не изменили катастрофичной ситуации.  «Волки»  еще удерживали позиции,   но   кирасиры   перестроились и ударили  им во фланг.  Порядки   ноорнцев смешались;  попытка маршала Лонея сплотить  вокруг себя  остатки армии  была безуспешной... 

Он вздрогнул от голоса сержанта.

— Сьер капитан, лазутчика поймали.

Оденар рывком сел. Видимо, он не заметил, как  заснул: темноту сменили серые предутренние  сумерки. Перед ним стоял насупленный сержант, а чуть поодаль, меж двух дюжих караульных переминался с ноги на ногу щуплый старик в лохмотьях.

— Где поймали?

— Шнырял в кустах.

— Я не… лазутчик — неожиданно низким голосом проговорил старик. — Живу тут.

Раймон пристально посмотрел в его угрюмые глаза.

— Брешет, — уверенно вставил Стерен. — На  лигу  никаких деревень нет. Или полоумный.

Старик покосился на сержанта и вновь уставился на Оденара.

— Зачем — деревня? Ушел.

— Может и живешь, — согласился Оденар. — А что ночью в ивняке забыл?

— Скажу. Но только тебе.

— Вот пес, — сплюнул Стерен, замахиваясь. — Что удумал.

— Погоди, Бьерн, — остановил его Оденар. — Я выслушаю его.

Дождавшись, пока сержант и солдаты отойдут, Раймон спросил, пристально разглядывая «лазутчика»:

— Так что ты собирался мне сказать?

— Не ходи в Дуаренн. Галейцы уже там.

— Вот как? — приподнял бровь Раймон, — А откуда это известно такому отшельнику, как ты?
—  Старик не отвечал,  и он добавил: — Может ты и впрямь служишь врагу и решил заманить нас в ловушку?

— Страннику служу, — пробормотал тот. Распустив шнуровку ворота,  он оттянул ветхую ткань рубахи, обнажая левую сторону груди.

В свете заходящей луны Раймон увидел нанесенный на кожу синеватый рисунок: заключенный в круг посох, жреческий знак ордена Пилигрима, мирной ипостаси Странника.  У него самого под  рубахой на прочном шнурке висел обычный воинский оберег из бронзы,  знак Странника Карающего, где вместо посоха в круг был заключен меч. Однако ярым приверженцем веры он себя не считал, и  требовалось нечто большее, чем  жреческая татуировка, чтобы   он начал доверять оборванцу.

— Допустим. Но с чего ты решил помочь нам?

— Некогда болтать, даст Странник — узнаешь, — непочтительная усмешка растянула тонкие губы старика. Показав знак, он как будто бы обрел уверенность, если не сказать — неуместную дерзость, даже речь его изменилась, и Оденар собрался было поставить его на место, но жрец продолжил: — Иди в Брейтц.

— Да ты и впрямь ума лишился, жрец. Это же полсотни лиг к северу!

— Через лес будет вдвое меньше.

— Через Арморийский лес? — прищурился Оденар.

— Ты же не веришь в демонов Зачарованного леса?

— Шайка разбойников вполне может сыграть роль одного из них.

— Может и сыграет. А может — и нет. Поднимай людей. Лодо ближе, чем думаешь. Я знаю это так же хорошо, как и то, что скоро начнется дождь.

Разозленный капитан глянул на ясное небо, и махнул рукой Стерену. В этот миг с холма кубарем скатился один из часовых:

— Галейцы! Идут прямо сюда.

В подтверждении его слов Оденар уловил глухой, на грани слышимости, звук. Он вскочил на ноги, хорошо зная, что это:  поступь  конницы ни с чем не перепутаешь, и рявкнул:

— Тревога!

Стерен бросился к зашевелившимся солдатам, пинками вразумляя тех, кто не был достаточно расторопен:

— Становись, дети тьмы! Да чтоб вас за Предел унесло!

— Здесь брод. Покажу, — быстро проговорил жрец. — От брода идет дорога. Выведет на Брейтцкий тракт.

Брод оказался в десятке туазов от стоянки. Жрец уверено вошел в воду, за ним — Оденар, ведя в поводу Дрого. Сержант и ап Бенодет замыкали цепочку. Из-за засухи ширина Онда в этом месте не превышала и сотни шагов, вода доходила всего лишь до колен, однако течение оказалось настолько сильным, что солдаты, приглушенно бранясь, едва удерживались на ногах.

Выбравшись на берег, жрец застыл под раскидистым вязом, выросшим на границе леса, подняв лицо с закрытыми глазами к небу. Оденар остановился рядом с ним, отдав поводья коня сержанту. До них все явственней доносился  конский топот. Оденар оглянулся на густой подлесок, где растворились его солдаты. Неширокая, заросшая травой дорога была различима даже в сумраке и вела в глубь леса, но капитан приказал оставаться на опушке: если галейцы все-таки сунутся в реку, в чем он не был уверен, то лучше встретить их залпом на переправе. Ему бы тоже следовало присоединится к своим людям, но неподвижная фигура жреца
вызывала любопытство, а тень, отбрасываемая вязом, надежно укрывала их от вражеских глаз.

На холм вылетели первые всадники, и Оденар с изумлением узнал герб королевского дома Галеи на штандартах:  черный лев на золотом поле, терзающий лань. Такой же герб красовался на коротких серых плащах кавалеристов. Королевские гвардейцы!
 С протяжным кличем галейцы бросили коней вниз по склону. Или у них был проводник, или они заметили следы, оставленные на берегу, но напротив брода всадники закружились, сдерживая коней. С холма спускалась еще одна группа и среди них выделялся высокий человек в  шлеме с пышным плюмажем.  Заходящая луна  высветила золотую насечку кирасы, тускло блеснули наплечники, сработанные в виде когтей льва. Неужто сам принц пожаловал? Не велика ли честь для остатков разбитой роты?

— Стерен, — прошипел Раймон. — К бою!

— Не надо, — как будто из-под земли прозвучал глухой голос жреца.

— Что помешает галейцам переправиться вслед за нами? Неужто демоны?! — зло спросил капитан.

— Река.

На щеку капнуло, и он вскинул голову: с востока наползала огромная, клубящаяся туча. 
Тем временем, принц остановился у самой воды, а его гвардейцы начали переправу. Лодо навел подзорную труду на чащу леса, и Оденар инстинктивно подался назад, к стволу дерева.
Лиловая молния расколола небо, громыхнуло. Резкий порыв ветра поднял волны, и ливень упал стеной. Река забурлила, вспенилась. Ледяной после духоты ночи ветер рвал одежду, от хлещущего дождя не было укрытия даже под деревом. Придерживая шляпу рукой, Оденар напрягал зрение, пытаясь понять, что происходит на противоположном берегу. За завесой ливня метались смутные тени. Ржание лошадей и крики всадников тонули в реве вздувшегося Онда.

На плечо легла костистая рука:

— О них теперь позаботится Странник.

Лицо жреца с темными провалам глаз и рта могло принадлежать твари из-за Предела и Раймон едва удержался, чтобы не осенить себя знаком рассеченного круга.
Вода в Онде стремительно поднималась, и наверняка уже затопила ивняк, где они делали привал, так что галейцам теперь не сладко, и на какое-то время о преследователях можно будет забыть. 

— У меня есть немного серебряных  крон, — негромко сказал Оденар.

— Деньги тебе пригодятся, — ответил жрец. — Заплатить капитану  флейта «Аят». — Оденар открыл было рот, собираясь выяснить, кто такой этот капитан «Аята» и почему он должен платить именно ему, но жрец махнул  на лес: —  Сам все узнаешь. Иди, иди. И не  сворачивай с дороги.

+4

8

Анна написал(а):

возможно, вам будет интересно и дальше

Может быть

Анна написал(а):

хотя пишу я медленно

Это не самое страшное :)
Со своей колокольни могу сказать, что текст у вас вполне читаемый получается. То есть пишете  - как автор - грамотно

Ну вот небольшой еще тапочек:

Анна написал(а):

Лодо навел подзорную труду на чащу леса, и Оденар инстинктивно подался назад, к стволу дерева.

А так никаких замечаний сделать не могу   http://read.amahrov.ru/smile/smile.gif

0

9

П. Макаров
труду - ох, надо же))
спасибо
у меня могут  быть ляпы по военному делу еще,  я раньше  боевку практически не писала

0

10

Как вариант - не исключено произношение "принсипат".

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Орнейские хроники