Приветствия)
Всем снова здравствуйте, особенно тем, кто помогал мне тут писать первую книгу. Перечислять всех не буду, всех вас помню.
Прошло чуть меньше десяти лет, как я последний раз писал на этом форуме. Была сложная работа, она занимала почти всё моё свободное время. Писать не хотелось и не моглось.
Сменил работодателя, уже как пару месяцев, и появилось желание писать. Сможется ли, пока под вопросом-очень большой перерыв. Так что критикуйте меня полностью!(с)
В общем, надеюсь, что с Вашей помощью у меня получится. Текста пока мало, так что выложу всё, что есть.

От автора.
Уже давно хотелось написать фэнтези о "водяном в наше время". Начинал, удалял, снова писал. Не получается у меня писать по плану. То одно вылезет, то другое. Сюжет, герои, обстановка - всё это, когда начинаю стучать по клавишам, начинает вилять из стороны в сторону, прокладывая свой путь в обход моих планов.
Итак. Знакомьтесь, Иван Владимирович Мао. Да, дедушка у него китаец. А так он чисто русский. Гидролог. Холост, родственников нет. Пусть будет 2036 год.
Аннотацию писать не буду, знаю, что вывернется всё равно по другому.

Хозяин Амура

Хозяин Амура
Пролог.
Я наклонился и нажал кнопку запуска лебедки, двигатель зашумел, тонкая леска начала наматываться на барабан.  На конце лески висел пробоотборник. Я выпрямился в лодке, чуть выгнулся назад, положив руки на поясницу. Спина в последнее время не давала долго находиться в согнутом положении. Оглянулся - берег Байкала, выглядевший отсюда тонкой линией, манил меня. Там, на гидрологической станции, меня ждал ужин и мягкая кровать. Солнце уже висело почти над горизонтом и готовилось упасть за него.
Лебёдка затихла и над бортом повис, качаясь, стальной цилиндр. Я отцепил его от карабина, стряхнул с него капли, и отправил в ящик, в своё отделение. Проба номер 15. Открыл ноут, что был в креплении на тумбе, занес в электронный журнал дату, время. Местоположение вставилось в графу автоматически, по спутнику. Пора на станцию. Сел в кресло, нажал кнопку стартера. Стосильный двигатель басовито заурчал на транце, я повернул руль сторону берега, и нажал на педаль газа.
Следующее утро.
- Мао, пройдите во вторую лабораторию! Время уже почти девять! – динамик на потолке прошелестел голосом Софии.
Я нехотя открыл глаза, потянулся. В моей комнате было темно.
-Алиса, открой шторы! Утро!
-Выполняю! –голос помощника мелодично прозвучал в комнате. Автоматические шторы открылись, зажужжал привод окна, открывая створку, пискнул, отключаясь, кондиционер. На столе зажужжала кофеварка.
Люблю автоматизацию. Коллеги постоянно подкалывали меня, что я ленивый. Но я не обижался. Улыбался, я ведь и на самом деле бытовой лентяй. И на каждую вахту привозил то кофеварку, то робот-пылесос, то ещё что-нибудь, превращая свою комнату в умный дом.
Почистил зубы, слушая новости, принял душ. Взял с кофеварки большую кружку и пошел в люди.
-Доброе утро, Китаец. Чего такой хмурый? –Серёга стоял в коридоре, поливал свои кактусы. –Опять Софи разбудила рано? Села тебе на шею. Она нач отдела, а ты зам станции. Пора уже поставить ее на место.
-И тебе не хворать. – Я подержал дверь открытой, удостоверился, что пылесос выполз из своей ниши, и прикрыл дверь. Бывает у него, глючит, и не выезжает. – Как зам нач станции, приказываю, тебе, главмехану, не называть меня китайцем. Тем более, что я русский.
-Иван Владимирович Мао! – Серёга шутовски поклонился. – Не китаец.
Я сам по себе очень флегматичен. Но иногда начинаю злиться, когда одно и тоже говоришь, а тебя не хотят понимать. Я не китаец. А вот прадед был чистокровным китайцем. Но, с тех пор прошло много времени, и его кровь во мне очень сильно разбавлена. Китайские корни во мне выдавали только чуть раскосые глаза. Ну и от фамилии никуда не денешься… Люди, только услышав мою фамилию, начинали искать во мне китайские черты. А так, Иван да Иван…
Я прошел по коридору, толкнул дверь на улицу. Станция раскинулась прямо на берегу Байкала десятком корпусов. С озера тянуло утренней прохладой, солнце ласково улыбалось с ясного неба.
Соседний корпус украшала скромная табличка: Вторая лаборатория.
-Доброе утро. Иван Владимирович. –ядовито поздоровалась со мной София. –Я же вчера попросила подойти вас к девяти.
Я гипертрофировано внимательно осмотрел её с ног до головы. Ей было тридцать пять. Стройна, красива, и ростом выше меня. Сантиметров на десять.
-Доброе. –решил не отвечать на колкости, отхлебнул кофе и поставил кружку на стол. –Как у нас дела, София?
Я сел в кресло, подтянул к себе папку, явно приготовленную для меня. Положил на неё ладонь и вопросительно посмотрел на Софию.
- Странные у нас дела, товарищ Мао. –она села за стол напротив. – у нас опять загрязнения в пятнадцатой точке. И опять формальдегиды. Концентрация такая же, ну в рамках погрешности. Химанализ в папке.
Я открыл папку, пробежался по столбцам с цифрами. За последние три года именно в этой точке уже девятый раз. Повышенная концентрация формальдегидов держалась около недели, потом пропадала.
Что-то сидело в голове и не давало покоя. Формальдегид, девять раз… Я ушёл в себя, пытаясь поймать мысль. И поймал. Она была фантастична. Нереалистична. Но…
Амурский химзавод, очередная авария, три дня назад. Формальдегид.  Так сказала Алиса, читая новости.
Я взял в руки распечатки химанализов пятнадцатой точки. Уложил веером, чтоб были видны даты, взял телефон, вбил в новостной ИИ запрос по авариям и выбросам формальдегида за последние три года. Твою ж мать! Вслух сказал.
- Что? –София напряглась, подавшись вперед.
-Вот что. – я положил свой смартфон на распечатки и толкнул к ней. –Обрати внимания на даты.
София неверяще сверила даты.
-Этого не может быть! –тихо сказала и откинулась на спинку кресла.
Да, этого не может быть. Две тысячи километров. Или две с половиной. Байкал и Амур имеют подземное сообщение. И три дня. Я прикинул в уме- примерно двадцать семь метров в секунду. Это огромная скорость для подземной реки. Нереально огромная. Это по прямой. Подземная река должна быть большой и очень прямой.
-Но… -София чиркала ручкой цифры на обратной стороне химанализа ручкой. –Не может такого быть, не может. Там должно быть придонное течение огромной скорости, но его там нет. Куда уходит такой огромный объём воды?
Я пожал плечами. Я и правда не мог понять.
- В теории… -мы произнесли это слово одновременно.
-Река проходит мимо, оставляя лишь малую часть амурской воды в Байкале. – резюмировал я. Забрал свой смартфон, нашел в контактах Серёгу, набрал.
- Готовь «Анастасию» к выходу. И «Окуня».
-Завтра будет готово, к утру. –  главмех деловито уточнил. -Кто погружаться будет?
-Я. –отключил телефон. –София. Никому.
Она молча кивнула.
***
-Всё проверил? –я сунул голову в одноместный старенький батискаф. Там привычно пахло маслом и железом. Я погружался на нем раз десять, в принципе, неплохой аппарат.
-Да, «не китаец» товарищ Мао. Баллоны задуты, батареи заряжены, проверка всех узлов проведена. –Серёга улыбнулся. –Не переживай, всё в норме. Не первый раз.
Гидрологическое судно «Анастасия» стояло на якорях, прям над точкой номер пятнадцать. Почти километр до дна узкой, метров десять, расщелины. Именно в ней последний раз у дна и брал пробу Мао. Стрела крана подняла батискаф и опустила его на водную гладь Байкала. Зашумела вода в балластных цистернах и батискаф начал спуск.
***
Я висел в толще воды прям над узкой расщелиной. Десять метров ширины, это очень мало. Прямо очень тесно. Я наклонил джойстик вперед, и чуть маневрируя, стал опускаться ниже. Поползли вверх скальные стены, чуть расширяясь. Это хорошо, больше пространства для безопасных разворотов.
На тысяче с хвостиком метрах на экране гидролокатора появилось черное пятно, прямо в отвесной скале. Развернул «Окуня» лицом к пятну и не удержавшись, выматерился. Твою ж маму! Там было огромное, метров тридцать, отверстие, уходящее далеко в глубь. Так далеко, что не хватало света мощных прожекторов, чтоб увидеть насколько оно длинное. Грот! Подводный грот! Я вытер пот.
-Анастасия, вижу огромный грот. Он под скальным навесом.
А в ответ тишина. Связи не было.
Я тихонько постучал пальцем по джойстику. По регламенту погружений я не имел права без связи заходить в гроты. Нужно было подняться и спустить дрон. Проверить отверстие, убедиться, что батискаф пройдет, и так далее. Но, дрон у нас один, и тоже старый. Частенько барахлит.
Но меня прямо манило туда заплыть.
-К хренам регламент! –это я вслух произнес. – Анастасия. Захожу в грот.
Ровные, почти гладкие стены грота смыкались за спиной – я медленно плыл вперед, стараясь держать аппарат ровно по центру. Датчик течений чуть помаргивал –оттуда выходил слабенький поток. Ещё двадцать метров вперед и я увидел огромную пещеру. Сонар показывал, что она около девяноста метров в диаметре, и двести вниз.
Я переключил эхолот в режим верхнего обзора — и он показал границу сред. Уставившись на экран эхолота, я постучал по нему. Сначала тихо, а потом посильнее. Типа, надо мной воздух. Но эхолот не сдавал своей позиции. Воздух и всё. Я потянул джойстик и стал всплывать. Ну очень интересно, откуда там воздух! Воздушный карман на глубине в километр! Я не помню, чтоб где-то в мире такое было!
Я посмотрел на датчик давления. И удержался, чтоб не постучать и по нему. Десять атмосфер! Вместо ста! И надо мной сто метров воды! Это значит, что там давление как на поверхности! Этого просто не может быть!  Каждые десять метров давление уменьшалось на одну атмосферу!
Всплыл. Берег. Если так можно сказать. Или нельзя? А потом я… Мягко сказать, удивился. Это очень мягко. Интересно, галлюцинация? На ровном полу пещеры, что начинался на высоте двадцати сантиметрах от поверхности, находились предметы, которые никак нельзя представить в таком месте. Перечисляю.
Тапочки. Кожаные. Стоят (или лежат?) прямо у кромки воды. Чуть дальше, метрах в пятидесяти, стоит стол, стул, кресло. И кресло-качалка. На столе стоит керосиновая лампа. Огромный ковёр. И куча разной мелочи. Которую я не смог до конца идентифицировать. Но явно земного  происхождения.
Я опять вытер внезапно выступивший пот со лба. Могу ли сойти с ума так быстро? Двадцать минут на спуск, и десять до пещеры. Полчаса. И у меня галлюцинации.
Проверим! Я достал пульт управления от робо-руки, которой мы собираем образцы со дна. Запустил. Длины руки как раз хватило чтобы схватить тапок. Я подтянул его к шлюзовой камере для образцов и засунул внутрь. Закрыл наружный люк. На манометре шлюзовой камере была единица!  Два манометра не могут врать! Значит в этой пещере одна атмосфера и чисто теоретически, я могу выйти с батискафа. А я хочу выйти. Очень. Нужно снять видео, сделать фотографии, иначе мне никто не поверит!
Я взял небольшую экшен-камеру, включил. Повернул объективом к себе.
-Сегодня пятое июля 2036 года. –надиктовал начало и развернул камеру. Снял приборную панель, потом пещеру. Направил на люк шлюза.
-Внимание. В отсеке лежит тапочек, –нажал кнопку дренажа, слил воду, -открываем. Что мы имеем. Кожаный тапочек. Износ подошвы минимальный. Маркировка отсутствует. Чувствую запах мокрой кожи. Значит, это реально.
Я помолчал и продолжил.
-Принимаю решение выйти из батискафа. По показаниям приборов, тут одна атмосфера, хотя должно быть сто. Я не имею ни одной мысли, как это объяснить. Но, надеюсь, как только мы сюда вернемся, мы проясним этот феномен. Камеру не отключаю. Выхожу.
Я повесил камеру на нагрудный карман и полез отдраивать верхний люк. Штурвал легко провернулся, и я открыл люк. В лицо пахнуло запахом моря и мокрого камня. И всё.
Выглянул. Мощные лампы фонарей отлично освещали всю сухую часть пещеры. Я вылез из люка, спустился на пилон, пристегнул к нему швартовочный шнур карабином, прыгнул на берег.
-Воздух – не сказать, чтобы свежий. – произнес для камеры. –Но и затхлости нет. Содержание кислорода, вероятно, в норме. –закрепил шнур вокруг единственного в пещере сталагмита.
Подошёл к пестрому ковру, рядом с которым стояла вся немногочисленная мебель.
-Судя по виду, ковер новый, следов износа и загрязнений не имеет. Стол. Деревянный, на лаке столешницы присутствуют потёртости. На столе. Лампа керосиновая, -я взял её в руки. -Имеются следы ржавчины, и год изготовления – 1921. Внутри жидкость. Примус керосиновый. Год изготовления -1912. Также с жидкостью. Кружка алюминиевая, без маркировки, на вид литровая. Имеются следы нагрева.
- Дальше. Три жестяные коробки. – Я взял одну в руки и с трудом открыл. – Кофе. Порошок. Есть запах. Вторая –чай. Листовой. Запах приятный. Третья, сахар рафинад, колотый.
Я оглянулся – посуды никакой нет.
-Судя по всему, это чайная комната. – я подавил смешок. –Тут только пили.
Я посмотрел на стену, там была надпись. Снял камеру и поднес поближе.
«Азъ воду приялъ сталъ ея часть
Кровъ моя вода дыханье теченье
Память дно где кости лежат
Не уйду пока вода не пустит
Храню воду как жизнь свою
Жертвы приемлю имена помню
Согрешу вода возьмет
Предам вода уйдет
Азъ хозяинъ воды сея
И вода моя»
-Буквы выбиты на поверхности скалы, глубина около пяти миллиметров. Надпись выполнена, судя по всему, в старославянском стиле, с годом не угадаю. Она гласит, если я правильно понимаю, -я прокашлялся и произнёс вслух:
«Я принял воду — стал её частью.
Кровь моя — вода. Дыхание — течение.
Память — дно, где лежат кости.
Я не уйду, пока вода не отпустит.
Я храню воду, как жизнь свою.
Я принимаю жертвы и помню имена.
Если согрешу — вода заберёт меня.
Если предам — вода уйдёт из меня.
Я — Хозяин этой воды.
И вода — моя.»

И тут мне вдруг заплохело. Жар бросился в лицо, колени задрожали от слабости.
-Мне резко стало плохо! - пробормотал я. -Ухудшение состояния, возможно здесь есть ядовитый газ. Срочно ухожу на «Окуня», экстренный подъём.
***
На дне пещеры лежал осётр. Его пятнадцатиметровое тело слабо светилось в свете фонарей батискафа. 
Он с легким интересом смотрел с глубины, как человеческая фигурка прыгнула в подводную машину. Та загудела, наполнив воду грота шумом механизмов, резко опустилась под воду, до среза выхода и, рыская из стороны в сторону, попыталась выйти наружу. Но, человек, скорее всего уже потерял сознание, так как батискаф ударился об скалу. 
Баллон, выпущенный двадцать лет назад, держался из последних сил. Он пережил сотни погружений и перепадов давления, накапливая в своих стальных стенках усталость. Но глубина в тысячу метров и удар о скалу стал фатальным.
Вокруг микроскопической каверны, производственного брака при изготовлении баллона, создались сотни узлов напряжений, которые спустя доли секунды разорвались сетью микроскопических трещин. Баллон взорвался.
Взрывная волна и осколки баллона ударили по фермам крепления, пробили корпус батискафа. Огромное давление раздавило его в одно мгновение, выдавив то, что осталось от человека наружу.
Осетр лениво взмахнул плавниками, освобождая место на дне для кусков искорёженного металла, и медленно стал всплывать.
Останки человека, перемолотого давлением в мелкий фарш, медленно подтягивались к друг другу. Возникшие вдруг вокруг них струи воды уплотнялись, собирая всю органику, вплоть до молекул, сплетались в новое тело. И оно не было человеческим.
Гидрологическое судно «Анастасия»
Василий Степанович, штатный гидроакустик «Анастасии» замер, услышав страшный, знакомый по службе во флоте на подводной лодке звук. Нажал клавишу включения интеркома и безжизненно произнёс:
-Рубка, докладываю: на глубине один километр зафиксирован акустический сигнал, характерный для взрывной декомпрессии прочного корпуса. Слышен звук разрушения металла и последующий обвал скальных пород. Источник - в районе точки пятнадцать.
-Степаныч, что это значит? –Серёга похолодел. – По-человечески скажи, а?
-Всё, Серег, Мао больше нет. Взрыв и сразу корпус смяло.

- Мао, ответь, долбаный ты китаец! – Серега уже охрип, рыча в микрофон гидроакустической связи. Но понимал, что Василий Степанович вряд ли ошибся. Он сморгнул влагу с глаз. Взял спутниковый телефон и набрал номер Софии.
-Софи. У нас авария. Мао на дне. Степаныч услышал, как взорвался «Окунь». Я сейчас спускаю дрон, посмотрю, что там. Извести руководство о ЧП.
Серёга побежал на корму, осмотрел лебёдку. Барабан с кабелем был готов - проверен ещё до выхода. Он подошел к пульту, нажал пару клавиш, и посмотрел в монитор, где начала транслироваться картинка с камеры ТНПА.
Аппарат качнулся на стреле крана, потом мягко коснулся воды и начал уходить вниз. На мониторе картинка быстро потемнела.
Серёга смотрел на экран - там медленно росли цифры: 10, 20, 50, 100 метров. Кабель уходил в воду ровно, без рывков.
Глубина росла. 300, 500, 700, 800 метров. На экране, в свете прожекторов появились очертания дна, и чернота расщелины, куда опустился «Окунь».
— Вот она, — Серёга всматривался в экран. Прожекторы выхватили из темноты стену и скальный обвал. Он кружил дроном вокруг камней, пытаясь найти хоть что-то похоже на части батискафа, но ничего не находил.
-Хватит, Серёг, не мучайся. – Степаныч стоял, оперевшись о стену кормовой надстройки и курил. -Под обвалом он. Тут, судя по предыдущей карте дна, и данным сонара, кубов сто скалы обрушилось. Куча, высотой с пятиэтажный дом. Даже на земле разбирать бы пришлось неделю.
Серёга сел на палубу, закрыл лицо руками. Его плечи вздрагивали.
Глава первая.
Открыл глаза- я лежал щекой на ковре. В той пещере, в гроте. Уперся руками в пол, стараясь подняться, и тут увидел под собой огромные черные лапы, с длинными загнутыми когтями. Рефлекторно дернулся. Я перевернулся на бок и сел. Вместо моих ног было черное длинное тело, заканчивающееся таким же длинным хвостом. Были и ноги. Вернее, лапы. Удивительно короткие для такого тела. Я поднял руку к глазам – вернее, лапу, и сжал ее в кулак –когти при этом сложились в пазухи пальцев. Я бездумно рассматривал свою конечность. Она была покрыта мелкой прозрачной чешуей, под которой выпирали мышцы и сухожилия глубокого черного цвета. Я отмахивался от всех мыслей, старался держать сознание пустым.
Лег на живот и легко встал на четыре конечности. Повернул голову, пытаясь рассмотреть себя со спины – это удивительно свободно получилось –моя голова крепилась к длинной шее, и похоже могла вертеться как у совы.
Я выгнул шею так, что голова горизонтально запрокинулась над спиной. Что ж, шея, украшенная мелким костяным гребнем, плавно переходила в узкое длинное тело, со сложенными вдоль позвоночника крыльями. Я дернул плечами -крылья, выглядевшие как у летучей мыши, распахнулись во всю ширь, заняв чуть не пол пещеры!
Я медленно лёг на ковер, закрывая глаза. Займемся анализом и систематизацией информации. Так, если принять, что ковер три метра в длину, то во мне пять с хвостом. Диаметр тела порядка сорока сантиметров. Размах крыльев… Я поднял голову и посмотрел на себя сверху – размах крыльев метров десять, может быть двенадцать.
-Итак, Мао, поздравляю. – Мой голос басовито рявкнул по пещере. – Ты дракон. Наверное.
Голос был не мой.
Я подтянул шею к передней лапе и принялся ощупывать ли.. Морду.
-Продолжим. Голова узкая, вытянутая, с лёгким изгибом, как у змеи, но массивнее. Челюсти длинные, сомкнутые. Верхние клыки далеко уходят за нижнюю губу. Сантиметров десять? –я открыл пасть и засунул пальцы внутрь. –Зубов много. Имеют треугольную форму, с небольшим наклоном внутрь. Нижние клыки в два раза меньше.  Глаза под надбровными дугами –большие. Дальше рога. Сантиметров тридцать длиной. Крепятся к голове через сустав. –я пошевелил рогами, с легкостью направив их вперед. Вернул на место. –Ниже ноздрей у меня усы, два штуки, тонкие, сантиметр в диаметре, с полметра каждый.
-Кстати! -Я изогнулся и заглянул себе под хвост. – Есть клоака. Половые органы отсутствуют. Что очень меня огорчает. Доклад закончил гидролог Мао Иван Владимирович.
Я лежал на боку и перебирал варианты. Имеем – я сейчас очень похож на черного водяного дракона из китайских легенд. Напряг память – вроде его звали Иньлун. или Инлун.  Как я им стал – вот тут вопрос открытый.
Захотелось пить. Я встал. Или поднялся? Человек стоит на двух ногах, я же теперь хожу на четырёх. Ладно, не важно. Подошёл к воде и посмотрел вниз. Отражения не было. Я оглянулся, повернув шею градусов на триста. Отлично. Освещения-то нет. Отражения, следовательно, тоже. Но я отлично всё вижу, как человек днём. Даже лучше. Осмотрел надпись, что была в двадцати метрах от меня, и прекрасно видел царапины от стального инструмента.
Я опустил нос к воде и вдохнул её запах. Пахло вкусно. Знаю я, что морскую воду пить нельзя. Но, я же теперь не человек, так что пробуем. Я опустил голову в воду, открыл пасть и проглотил с полведра воды. Тут меня тряхнуло- мои усы или вибриссы вдруг дернулись и я увидел, как в ста метрах подомной вяло протекает небольшое течение, как шевелится у дна маленькая рыбка. Я знаю только одну рыбу, которая может тут жить на такой глубине- малая голомянка! Я напрягся и неожиданно щёлкнул. Не знаю, чем! Но я увидел, как звуковая волна прокатилась по скальным стенам, отразилась от дна. На дне лежал мой «Окунь». Я нырнул и спустя несколько секунд был у дна, с ужасом рассматривая раздавленный давлением батискаф. Люк остался на месте в закрытом состоянии. Значит… Значит я был внутри! Я заметался взглядом по дну и неожиданно вдохнул носом воду. В голову ударили сотни запахов и я без труда унюхал ткань. В пяти метрах от батискафа лежали куски моего комбинезона.
Я лег на дно, собрал крупные куски, разложил на песке. Ещё раз оглянулся, ища своё тело. Хотя, при таких катастрофах человеческое тело наверняка разнесёт в пыль. Но и запаха крови я не ощущал. Где моё тело, твою мать?
Тут меня вдруг осенило – какого хрена я вообще тут? Поплыли на поверхность Байкала! Не знаю, что я там буду делать, но и сидеть в этой пещере смысла нет! Я метнулся к выходу из грота, по пути на автомате поймал головянку и сожрал. Вкусно!
Облом! Выход был обвален- огромные куски скальной породы завалили выход. Я попытался убрать их, чтоб расчистить выход, но сил не хватило. Хотя сквозь обломки скалы вода свободно проходила.
Я висел в толще воды перед завалом и рассматривал потолок. Продолжим анализ и систематизацию данных о себе.
У меня есть встроенный в голову эхолот и сонар. Как у дельфина или летучей мыши. Я двоякодышащий дракон. Амфибия. Раз я дышу, значит я живой. Раз я живу, значит мне нужно есть. А еды тут больше нет. Сколько протянет без еды дракон? Тут даже интернет не поможет, которого и так тут нет. Я такой единственный и неповторимый. Наверное.
Я всплыл в пещеру, свернулся клубком на ковре, и уснул.
Спустя пять дней
Я лежал на полу пещеры и раз за разом перечитывал текст, выбитый на стене. И каждый раз убеждался в том, что он и есть то звено, что связывала человека и дракона. Я уверен процентов на девяносто, что это магическое заклинание. Или соглашение.
-Я принял воду, стал её частью. –вслух, с выражением декламировал я. – Кровь моя – вода! –очередной раз чиркнул себя когтём правой лапы по запястью левой – потекла чистая, как слеза, вода. Разрез покровил, нет, поводянил? Я хохотнул. Короче, вода текла с пару секунд, потом разрез закрывался, а чешуйки, упавшие на пол, превратились в капли воды.
Жрать хотелось – быка бы съел. Кстати, сахар я съел. Кофе и чай не стал. Думаю, дней пятнадцать, а может двадцать, я протяну на воде. А потом второй раз сдохну. Я уже перекопал весь грунт у стен и на дне.  Нашёл кустистые зелёные водоросли — плотные, жёсткие, похожие на пучки травы. Содрал их с камней, отряхнул от ила и сожрал. Вкуса почти не было, но... Там же, на камнях, висели тонкие нитчатые водоросли - счистил их пальцами и проглотил как лапшу. В иле копошилась мелочь - мелкие рачки-бокоплавы и черви, мелкие, розовые. Зачерпнул пастью грунт, процедил сквозь зубы и проглотил всё что осталось. Даже бактериальную плёнку с камней слизал — она была слизистой и безвкусной, но я её проглотил. Но так и не насытился. Я перевернулся на брюхо и скользнул в воду, остался там нетронутый мной участок дна с большим камнем.
И тут я увидел её. Рыбу! Огромную! Рядом со мной весел гигантский осётр, в два раза больше меня, точно! Громадный, сука, мне на месяц хватит! В пасти собралась слюна, я ее сглотнул, и растопырив пасть и когти кинулся.
Осетр лениво изогнулся и вдарил мне хвостом так, что меня как пробку вышибло из воды, ударило об потолок, и я свалился на пол, хрустя сломанными костями.
-Не по зубам я тебе, малой. –надо мной склонился дед. Схватил меня за усы и дернул. –Понял?
Я понял одно. Что я сошёл с ума. Ну ладно, таких осетров не бывает. Да и пещера завалена.  Не был бы таким голодным, сообразил бы. Но человеческий дед, в зимних штанах и в ватнике, тут… Я помотал головой. Но, видать, не в ту сторону. Дед съездил мне по харе так, что осколки моих зубов ударились в стену, в метрах пятнадцати.
-И чего ты не понял?
-Всё я понял, дедушка! –в голове, не смотря на полное отсутствие боли, гудело как в печке. –Прости засранца.
-Хе, засранца, -улыбнулся дед и отпустил мои усы. –Пошли, засранец, чай пить. Сядем рядком, да поговорим ладком.
Я медленно перевернулся и хромая на все лапы пошёл за ним. От деда сильно пахло рыбой, тиной, и очень слабо мясом. Говядиной! Я нечаянно облизнулся, порезав язык о сломанные зубы –дед тут же обернулся и погрозил кулаком.
-Не-не, я в адеквате. –я убрал голову назад, насколько позволяла моя длинная шея, став похожим на морского конька.
-Да? Ну ладно. –дед отвернулся, откинул угол ковра и достал кусок ваты и два стержня. Ловко высек икру, раздул ее в вате и зажёг лампу, а следом и керосиновый примус. Зачерпнул кружкой морской воды и поставил на огонь. Сам уселся в кресло-качалку.
-Ну рассказывай, что ты понял за седмицу… -открыл банку из-под сахара и покачал головой.
Я выложил все свои мысли, рассуждения и ждал, пока дед, отхлёбывая чай, соизволит ответить.
-Ты главное не понял. – дет протянул мне кружку. –Ты теперь хранитель вод. В твоём случае, Хранитель Амура. Прежний, годков пять, как помер. И засрали вы реку, ироды. Так что, отправляйся на свою вотчину, и владей.
Я вылил в пасть горячий чай и блаженно зажмурился. Это было нечто! Поставил кружку на стол и сказал:
-Дед, у меня тысячи вопросов!
-У тебя три ответа. –он ухмыльнулся. –Постарайся задать правильные вопросы. Хотя, помогу тебе. Расскажу основное. А там решишь, нужны ли тебе ответы.
Дед поудобнее уселся в кресло:
- Я Хранитель Байкала. Ты не вернешься к своей жизни никогда. Оборачиваться человеком сможешь, но после первой жертвы, принесённой тебе. Ночью и ненадолго. Дорогу на Амур я тебе покажу.
Я утихомирил хоровод вопросов, вычленил главное:
-Кто принесёт мне жертву?
-Хе, молодец, в верховье Амура кочуют орочоны. Это эвенки. Там есть пацан, Бадма. Хотя, -дед задумался. –Не пацан уже, лет семьдесят ему. Он каждый год, да не по одному разу приносит жертвы Хозяину Амура. Услышишь, что зовёт, лети к нему. И благодарность свою, Хозяина Амура не забудь.
Я открыл пасть, чтоб спросить, что за благодарность, но тут же захлопнул.
-Хе, опять молодец, малой.- дед хитро улыбался. –Дальше?
- Я оставлю два вопроса на потом. –подумал, что жизненно важных вопросов нет.
-И снова молодец. –похвалил дед. –Разберешься. Ну пошли.
И мы пошли. Дед скрылся под водой и спустя мгновение уже осётром рванул на глубину. Я стартанул за ним. На дне он завис рядом с огромной каменной плитой и поддев её длинным носом, перевернул. Под ней оказалась дыра, метров в пять в диаметре, где закручивался клубок встречных течений.
-Смотри. –он указал носом на плиту. Там была выбита схема, как блин, метрополитена!  -Это места, куда ты сможешь попасть, оседлав нужное встречное течение.
Я смотрел на карту, и охреневал, пытаясь запомнить. Систематизирую потом.
- Сейчас нырнёшь. Амур пахнет железом сильнее, чем другие реки. Всё, давай. Лет через пять заглядывай.
Я и нырнул.  В одну огромную струю, в другую, третью. Меня не кидало из стороны в сторону, как я предполагал. Как горячий нож сквозь теплое масло проходил их насквозь, принюхиваясь. Нарезав пару кругов, нашёл нужный запах и поплыл навстречу. Подземная река была прямой, как хайвей, она плавно изгибалась из стороны в сторону, вверх и вниз, а я парил в десятиметровой трубе. Быстрее! Я рванул вперёд, против стремительного течения, с какой-то невероятной скоростью! Ещё быстрее! Чуть развел в стороны крылья, достал их кончиками стенки и убыстрился ещё. Через пару минут я вывалился из потока и замер. Похоже, станция конечная! Если не ошибся с выбором потока… тут закручивались всего две струи, одна входящая, другая исходящая. Есть выход снизу. Я поднял голову, сверху тоже был выход. Сначала наверх.
Очень похожая пещера, почти такая же как на Байкале. Только она располагалась выше уровня воды в Амуре. Метров на двести. Я уже не задавался вопросом, как так может быть. Объясняю всё магией. Или новыми физическими законами, никому не известными.
Так вот, всплыл я до среза воды, и вылез на берег пещеры, если так можно сказать. Похожее место. С одним но – пещера сообщалась с атмосферой –тут была широкая трещина в скале, через которую я могу запросто вылезти наружу. И тут же вылез- трещина заканчивалась большой горизонтальной площадкой, словно созданной для таких как я, крылатых и больших. Высунул голову за край своего балкона и осмотрелся. Я находился в отвесной скале. Амур в двухстах метрах подомной пробил себе дорогу сквозь горы, он тут был узкий, но очень бурный. Интересно, где я? Может, стырить у людей навигатор? Или смартфон? И поймал себя на мысли, что уже отделил их от себя.
Я осмотрел пещеру –кроме одинаковой надписи, такой же, как и на Байкале, ничего тут не было, ни ковра, ни стульев и кресел. Видимо, прежний Хозяин Амура не страдал ностальгией по домашнему уюту.
Что тут у нас? Я прошёл всю сухую часть пещеры, увидел ещё одну трещину и тут же сунул в нее голову. А тут у нас столовая, догадался я, увидев кучу костей и раздробленных рогатых черепов. Огромную кучу. И тут же вспомнил, что я невероятно голоден! Не отдавая отчета в своих действиях, я выскользнул из пещеры, и чуть приоткрыв крылья грохнулся в реку.
Опустился на дно и принюхался. Из-под ближайшей коряги вкусно пахло сомом. Я метнулся туда и увидел её, двухметровую рыбину –мгновение и рыба у меня в зубах! Я сжал челюсти и без всякого труда откусил ей голову, проглотил. Перехватил передними лапами рыбью тушу и с урчанием стал отрывать куски, глотая их не жуя. Ну нет у меня коренных зубов! Вокруг ходил огромный таймень, принюхиваясь, но не решаясь напасть. Попробуй, напади, и будет у меня завтрак…
Впервые налопавшись до отвала в этом теле, я понял, как  отяжелел. Думаю, этот сомёнок весил килограмм сорок, если не больше.
Полетели домой, птичка. Я разогнался под водой вертикально вверх, в брызгах вылетел из воды как зенитная ракета, в три взмаха поднялся до своего балкона, и на скорости влетел внутрь пещеры. Проскользил на пузе пару метров, остановился, свернулся в клубок и мгновенно уснул.
Глава вторая. Хозяйство.
Проснулся уже на закате, широко зевнул, почувствовал легкий голод. На этот раз вышел в Амур через нижний выход. В моей пещере у дна был проход, всего пара десятков метров до реки. Медленно выплыл, схватил пастью не успевшего удрать сазана, килограмм на десять. Придавил зубами, чтоб пустить кровь для вкуса, и целиком проглотил. Не, так не интересно. Ускорившись, догнал ещё одного, что пытался улизнуть. Но от меня не уйдёшь! Я быстр, я стремителен! Я дракон!
Этого съел медленно, откусывая небольшие кусочки, гонял их языком в пасти, и только потом проглатывал. Растягивал удовольствие.
Поднялся на поверхность реки, лёг на воду, раскрыв крылья, и уставился в стремительно темнеющее небо. Здорово, что на меня течение не действует. То ли обходит меня, то ли проходит насквозь. Хм, а на волне покачивает. Странно.
Интересно, а что на дне реки может быть? Я опустился под воду и врубив сонар поплыл по течению. О! Первая находка! На глубине в пятнадцать метров лежал старый военный катер, по борта вросший в ил. Почему военный – так у него пулемёт спереди. Я скользнул в рубку через окно, огляделся, кроме двух совершенно обглоданных скелетов, ничего не было. Если не считать двух винтовок, почти насквозь съеденных ржавчиной. А ещё на полу лежало золотое кольцо. Я подцепил его когтем – на внутренней поверхности кольца два выгравированных иероглифа.
-Цин. Джун. –Произнёс вслух. –Любовь и верность. –тут я замер с распахнутой пастью. Я не знаю китайского языка! Или не знал? Я отбросил кольцо и заметался взглядом по рубке, остались ли тут ещё где-нибудь иероглифы? Я порылся в нанесенном течением иле на дне рубки, и тут же обнаружил небольшой зелёный колокол. Протерев его лапой обнаружил литые крупные иероглифы и цифры.
利绥, 1921»
-Ли Суй, 1921 год.  — сказал я вслух. — Мирная выгода. Ну и названия у них… -я снова замер. Да, иероглифы я перевёл верно, но смысл их открылся мне только сейчас! -Острый клинок, несущий мир. Так правильно.
Я снова поднял кольцо. Цин. Джун. Смысл этих двух иероглифов меня поразил. Цин –любовь, сердечная связь. Джун -верность тому, кому ты служишь. Эти два иероглифа соединяли, дополняли друг друга. И давали совершенно иное значение. Доказательство того, что можно быть верным обоим. Что Чжун без Цин — это пустой долг. А Цин без Чжун — это слабость.
Но русским языком тяжело передать смысл китайских слов. Нужно думать на китайском языке. И тут у меня впервые в этом теле что-то заболело. Такое ощущение, что голова сейчас лопнет по швам!
-Твою мать, а? Я чего, китаец? –я выскользнул из рубки катера. – Ведь был же нормальным русским человеком. А сейчас драко-китаец? Всё, никаких больше иероглифов!
Я плыл на глубине, почти у самого дна. Чтоб отвлечься от всей этой китайщины, я осматривал каждый предмет, найденный в реке. 
Виртуальной добычей стали два лодочных мотора, куча разбитых кувшинов, и один велосипед. А потом я на скорости влетел в сеть. Нет, я видел сонаром что-то впереди, но не понял, что это сеть. Как будто какая-то тень была в толще реки.
Так вот значит, замотался я в неё по самое немогу. Ну всё, получите спелёнатого дракона, господа браконьеры. Представил, как они вытащат меня, и засмеялся. Я не переживал, вытащил когти и стал потихоньку резать ячейки. А вот если бы я дышать водой не мог, задохнулся бы, к хренам. Сто пудов.
Тут меня внезапно осенила мысль… Дед, который осётр, как-то попал в свою пещеру, вход в которую завален. Нет, есть конечно вероятность, что из-под плиты выплыл. Но это вряд ли. Скорее всего «просочился» сквозь каменный завал. Я замер и представил, что я не связан. И со всей скоростью рванул вперед. И тут же остановился. За моей спиной висела сеть. Спутанная, но абсолютно целая. Если не брать в расчёт десяток порезанных мной ячеек.
-Йоху! –заорал я, всплыв. –Хрен вы меня поймаете, как того морского дьявола! –я запел. -Эй, моряк, ты слишком долго плавал, я тебя… - тут моей песне наступили на горло. Ну образно. Рядом была резиновая лодка. В которой находились три донельзя удивленных бородатых мужика средних лет.
- Экая неприятность. – произнёс я, посмотрев на небо – полная луна, облаков нет. С этими товарищами, которые мне совсем не товарищи, нужно было что-то делать. Либо убить, либо отпустить. Ни один из этих вариантов мне не нравился. –Я понимаешь, плыву, а тут ваша сеть.
- А вы кто? –отморозился один из браконьеров.
-Рыбинспекция, блин! – Я подплыл поближе к лодке. - Предъявите ваши личные документы и разрешение на вылов рыбы. И приготовьте лодку к осмотру. Или к досмотру. Вам лучше знать.
Нет, ну я знал, что браконьеры ребята резкие, но никак не думал, что настолько безбашенные. Один из них, прикрытый от меня своим товарищем, вышел из-за него и всадил мне в голову десять картечин из дробовика. От неожиданности я ушел под воду и проверил череп лапами – целый! Вот самки собаки! Как будто ты в каске, а тебе со всей дури по ней кувалдой. Аж зрение просело на время.
Сверху завелся двигатель, но это уже было неважно. Я проплыл под лодкой животом кверху и сделал когтями аккуратные разрезы. Вдоль. Так что ребята вывалились за борт и молча поплыли к берегу. Но, когда они наконец добрались до берега, там их ждал я и улыбался.
- Ну что, граждане браконьеры. – сказал я, когда мы наигрались в догонялки. Погоня, что может быть лучше? Один убегает, второй догоняет… Классика. – Позвольте представиться, я Хозяин Амура. –скромно так сказал, даже лапкой по песку провёл.
-Мне ваши имена без надобности. Я не рыбинспектор, наврал я. Но, как вы поняли, я гораздо хуже. На правах хозяина этой реки выношу вам приговор. Конфискация имущества и вспарывание одного живота. Даю слово адвокату.
Мужики молча лежали на спине, устали. У того, кто в меня стрелял, была сломана нога в трёх местах – это я его неудачно из-под корней дерева вытаскивал, куда он забился, пока я остальных ловил. У тех двоих только ссадины и синяки на теле – я решил узнать, могу ли я хвостом драться. Могу.
-Адвоката нет. Приговор вынесен и обжалованию не подлежит. – я подошёл и ударил когтями по груди стрелявшего так, что только осколки ребер с кровью по сторонам брызнули.
У остальных аж голос появился. Один просто взвыл, а второй прям заговорил.
-Не убивай! Хозяин.
-Хорошо, не убью. Где машина? – мягко сказал я.
- Метров в ста, в кустах стоит. Хозяин. – браконьер быстро приходил в себя, даже бледность прошла. Второй тоже вон, уже по сторонам зыркает.
- Подгони вон туда, на открытое место. –приказал я. – И помни, не бегай от снайпера, умрешь усталым. В нашем случае, я тебя за тридцать секунд догоню и сожгу вместе с машиной. Ты, -я указал когтём на обоссаного. – Столкни мёртвого друга в воду. Я его потом съем, как слегка протухнет.
В кустах завелся двигатель и буханка, подминая тонкие стебли вылезла на полянку.
-Пошли, зассанец, -я хвостом дал мужику подзатыльник, добавляя скорости передвижения. –Вытаскивайте всё из машины. Всё кладите вещи на траву.
Первым упало на землю ружьё и пояс с патронами.
-Ого, а чего из кустов по мне не выстрелил? – удивился я.
-Петруха вон выстрелил, Хозяин. –ответил тот. –А я жить хочу, Хозяин!
-Давай, не тормози, вещи к осмотру. – поторопил я.
Из ценного для меня тут нашлось немного. Спутниковый навигатор, дюймов на десять, три противоударных смартфона, один мощный повербанк, и, барабанная дробь, раскладная солнечная панель! Это я удачно в сеть попал.
Расковырял сумку с продуктами, попробовал котлеты, колбасу, и варёное мясо. Не сказать, чтоб гадость совсем, но невкусно. Походу, товарищ дракон, вы теперь хищник. Сыроед. Мясоед.
- По уму, конечно же вас притопить нужно, за такие дела. –я отодвинул выбранную электронику от кучи. – Но, так как вы попались первый отпущу вас.  Закидывай обратно весь хлам.
Они шустро закидали вещи в багажник.
-Ты, облей машину бензином. –обоссаный жалобно так на меня посмотрел, но принялся за дело. Молчаливый какой. –Унюхаю вас около реки, разговаривать не буду. Всё понятно? –мужики изобразили синхронный кивок.
- Поджигать? –это разговорчивый. Умный.
-Конечно, зря что ли обливал твой друг, мучился?
На берегу весело горела буханка, а вокруг неё мужики водили хоровод. Да вру я. Метались, пытались вытащить что-то из машины. Но, думаю, хрен что получилось. Пусть ещё спасибо скажут, что не раздел догола, а то была такая мысль.