Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.


Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.

Сообщений 211 страница 220 из 999

211

Wild Cat
Поправил :-)

0

212

III
Севастополь.
Графская пристань
Подпольщики

- Это что за кораблики? Может, французские? - спросил Митяй. - Ни разу таких не видал, а ведь я в Севастополе с таких вот годков!
И показал рукой на аршин от земли, что должно было означать, что он проживал в Севастополе лет с пяти.
- Дурень ты, парень, прости Господи! - степенно отозвался дядя Жора, слесарь из портовых мастерских. Митяй состоял у него в подручных, и оба они входили в подпольную большевистскую ячейку. - Какие французы, ежели у них Андреевкие флаги ? Да и видели мы французские корабли, совсем они не такие...
Макарьев подумал, кивнул. Севастопольцы  насмотрелись на корабли Константинопольской эскадры адмирала Шарля Дюмениля. Всего недели две назад его флагман, броненосный крейсер «Вальдек-Руссо» дымил своими шестью трубами напротив Графской пристани, и стволы главного калибра - по одному в башне, вот дурость-то! - многозначительно смотрели на город. Французские корабли не так уж отличались от собратьев русской постройки. Инженер Ермолаев, начальник механического участка, на котором работали и Макарьев и дядя Жора и балабол Митяй, рассказывал, что русские броненосцы, потопшие при Цусиме, были построены по французским проектам. Нашли, что копировать! Представить себе что-то столь же нелепое, как шеститрубный «Вальдек-Руссо» - это надо еще суметь!
Но корабль, вошедший в Севастопольскую бухту, ничем не напоминает бронированные калоши Третьей Республики! Сильно наклоненный вперед, какой-то сплюснутый нос. Надстройка сдвинута к корме, впереди - круглая башня с двумя тонкими стволами. Еще одна  на корме; единственная труба, широкая и плоская, завалена назад. Да ведь она не дымит, сообразил Макарьев. Не считать же за дым эту легкую, едва заметную пелену, что угадывается над трубой? А ведь корабли вошли в бухту своим ходом, не на буксирах, а значит, котлы под парами...
Неизвестный корабль был поменьше «Кагула», но крупнее эсминцев, вроде «Фидосини» или героической «Керчи», команда которой, верная делу Революции, предпочла потопить свой корабль в Туапсе, а не сдать германским империалистам.
С эсминцами можно скорее, сравнить второго пришельца. Правда, его силуэт заметно выше черноморских «новиков», а палуба загромождена непонятными сооружениями. Высокий полуют, форштиевень - будто у гоночных яхт. На надстройке, позади носовой башни торчат непонятные штуковины, на манер барабанов, на которые по ободу нацеплены то ли трубы, то ли штыри. Шаровый цвет, гюйс трепещет на носовом флагштоке...
- Нет, не беляки это. - заявил дядя Жора. - Не было у них таких посудин! И у хранцузов не было, и у англичан. Они вообще ни на что не похожие!
Дядя Жора всю жизнь проработал в портах и на верфях по всей Российской Империи - и на Невском заводе, и на адмиралтейских эллингах, и даже на Тихом океане побывал, когда адмирал Макаров в 1904-м привез рабочих-ремонтников в Порт-Артур, для починки подорванных японцами кораблей. Потом Владивосток - дядя Жора работал на починке крейсера «Россия», ремонтировал севший на камни «Богатырь». В Севастополь он перебрался в 1908-м, и с тех пор состоял в ремонтных эллингах. Там и познакомился с большевиками.
- Можа, с Тихого Океану? - предположил Митька. - Гуторили  в мастерских, что из Владивостока Врангелю послали подкрепление. А пока они шли, наши Врангеля и прихлопнули!
Макарьев с сожалением покосился на паренька.
- Ты котелком своим подумай! Ежели они шли с самого Тихого Океану - значит, Босфор проходили, верно?
- Ну, верно... - согласился Митька. Он чуял подвох, но не понимал, какой.
- А ежели верно - то дружки ихние из Антанты должны были сказать, что Врангель уже салоп пятки смазал и драпает? Или они от Стамбула аж с девятого числа телепались?
Девятого ноября пали укрепленные позиции армии Юга России на Турецком валу и красные хлынули в Крым. Митька пошевелил губами, произвел в уме подсчеты и в досаде  надвинул картуз на нос.
- Ладно, Митяй, ты пока побудь тут, понаблюдай, а к вечеру чтоб был на Карантинной. - подвел итог Макарьев. - Пошли, дядь Жора, надо собирать ячейку. Похоже, беляки решили в Севастополе задержаться. Надо сообщить в штаб Южфронта; товарищи думают, что в Севастополе белых войск нет, войдут - и наскочут вот на этих!

+4

213

IV
В море у берегов Крыма
Подводная лодка
«имени тов. Троцкого»
А.Иконников, красвоенмор.

Подводной лодке АГ-23 (серия «Американский Холланд») не довелось принять участие в Мировой войне. Построенная в канадском Ванкувере для англичан, она была приобретена в конце 16-го года заводом «Ноблесснер» по заказу российского Морведа и через год, в августе 17-го, была зачислена в списки черноморского подплава. «Американку» в разобранном виде перевезли по морю во Владивосток, откуда на железнодорожных платформах, проделав посуху половину кругосветного маршрута, она попала на завод «Наваль» в Николаеве.
Российская империя к тому времени уже кончилась; в бурях разразившейся Гражданской войны стало не до достройки американской «гостьи». АГ-23 так и простояла на стапеле, пока в городе, как узоры из цветных стеклышек в калейдоскопе, менялась власть. 14-го февраля 1918-го года в Николаев пришли Советы, вслед за ними в город вползли стальные германские колонны. Эти тоже не задержались: в конце года немцев сменила Антанта. В марте 19-го вернулись красные, но лишь для того, чтобы в августе уступить город армии генерала Деникина. Но ненадолго: в январе 20-го года красные прогнали «добровольцев» прочь, и в эллингах закипела работа. Республике рабочих и крестьян требовался  был флот на Черном и Азовском морях.
Тут-то и вспомнили о недостроенной «американке»: осмотрев лодку, начмехчасти Упрподплава Морсил заключил, что ввод ее в строй не потребует чрезмерных затрат.
Уже 1-го июня лодка, получившая название «имени тов. Троцкого» была спущена на воду. Ее новый командир, Александр Алексеевич Иконников, бывший лейтенант Российского Императорского Флота, опробовал субмарину на мерной миле и сделал несколько учебных выходов в Днепро-Бугский лиман.
Но если с погружениями и навигацией экипаж еще справлялся, то стрелять было нечем - в Николаеве не нашлось торпед для американских аппаратов. Тем не менее, Иконников трижды ходил до Одессы и 21-го октября отрапортовал начвоенмору Юго-западного фронта товарищу Измайлову о том, что первая красная подводная лодка на Черном море готова драться с гидрой контрреволюции.
Сама гидра к тому времени уже издыхала, но еще огрызалась. В середине ноября субмарина «имени тов. Троцкого» вышла в боевой рейд. Целью были белый караваны судов, на которых гады и офицера бежали под защиту Антанты. Выход обещал стать непростым: врангелевские караваны сопровождали французские эсминцы, а с ними шутки плохи. Тем более, что в 45-ти сантиметровые аппараты были загружены, за неимением торпед нужного калибра, 38-ми сантиметровые. 14-го ноября лодка встретила караван и попыталась атаковать, но заместительные решетки, приспособленные под нестандартные торпеды, подвели. Кое-как разойдясь с эсминцем «Пылкий», субмарина отстала от конвоя. Связи с берегом не было - на лодку перед выходом в море прислали телеграфиста, мобилизованного на ближайшей железнодорожной станции, но даже приставленный к затылку маузер не помог бедняге разобраться в проводах и катушках «Телефункена».
А все же, отпускать гадов без последнего «прости» от Республики не хотелось. Иконников, посоветовавшись с комиссаром, принял решение: «Идем к Севастополю». Да, основной караван они упустили, но можно попробовать перехватить кого-то из припозднившихся. Те  пойдут без конвоя, и даже если торпеда снова не выйдет, можно пустить в ход артиллерию. Горючка в цистернах стояла на половинной марке, до Севастополя всего-то полсотни миль - так что авось и получиться поймать какую-нибудь калошу с беглыми кадетами, юнкерьем и штатской контрой. Нечего им из Европы гадить молодой Республике Советов!

+4

214

***
К вечеру 15-го погода испортилась. Пролетарской сознательности команде было не занимать, но это не очень-то помогало справиться с штормом. Приходилось жечь драгоценное топливо. Злая черноморская волна перехлестывала через низкую палубу, гнула леерные стойки, разбивалась о рубку. Возню с торпедными аппаратами пришлось прекратить, хотя механик Водяницкий клятвенно обещал  заставить чертовы трубы сработать, как положено. Пока же риходилось рассчитывать только на гочкисовскую соракасемимиллиметровую пукалку - поди, потопи такой что-нибудь крупнее рыбацкой шаланды...
Но возвращаться еще рано. Революционный приказ не выполнен, и виноват в этом он, краском Иконников. Что мешало опробовать аппараты во время пробных выходов в Днепро-Бугский лиман? Не захотел возиться, менять боевые разяды на практические, а потом ловить торпеды в мутно-желтой водице лимана. Даже в царские времена, когда учебные стрельбы торпедами проводились на специальных станциях, где были и сетевые боны и барказы-торпедоловы, терялась одна торпеда из пяти. А при нынешнем бардаке? На лодке четыре аппарата, опробовать надо каждый, и хорошо, если половину удастся вернуть. А кому отвечать за утраченное имущество? Ему, Иконникову! И бумажками тут не отделаться, могут и во вредительстве обвинить. У комиссара это быстро - вон, как косился, когда перед прошлым выходом два дня возились с исправлением аккумуляторных батарей! Бывший студент-филолог, Маркса наизусть шпарит, а вот отличить клинкет от комингса - это извините, не к нему. При том -  не трус: не всякому достанет мужества нырять воду в пропахшем соляровым маслом, потом, парами кислоты железном гробу, с командой, половина которой до сих пор ходила разве что на портовых буксирах...
- Право два! - отрывисто бросил Иконников. Рулевой был настоящий, из прежних - кондуктор Салотопов в германскую служил в балтийском подплаве. Он, да механик Водяницкий - вот и все настоящие подводники в экипаже АГ-23. .
- Идем к Каче, отстоимся в бухте, а как волнение уляжется - к Севастополю. Врангелевцы, небось, тоже пережидают, пароходы у них переполнены сверх меры, а им еще тащиться через все Черное море, до Босфора.
Иконников кривил душой. Ждать беляки не будут, выйдут в море при любой погоде. Травить с палуб, мотаться в духоте трюмов на семибалльной волне - удовольствие маленькое, но ведь наступающего Фрунзе непогода не остановит. Но нет худа без добра: можно будет зайти в опустевшую бухту, развернув на флагштоке красное знамя. Первый корабль Республики в освобожденном от гидры контрреволюции Севастополе! А беляков на наш век хватит, главные битвы с мировой буржуазией впереди.

+3

215

Lokki написал(а):

Белые? Тогда "реквизируем".

Отредактировано Lokki (Сегодня 10:02:43)

Сознательно сделано и обыграно.

+1

216

ГЛАВА ВТОРАЯ

I
В море, недалеко
от Балаклавы.
ПСКР «Адамант»
Андрей Митин

Начинаю привыкать к путешествиям во времени, подумал Андрей. В первый раз это было потрясение: удар, лиловый вихрь, осознание новой реальности, полное мучительного непонимания и ожиданий неизвестно чего...
Во следующий раз, когда «Алмаз» с «Адамантом» скользнули по оси времени в двадцать первый век, им владело одно чувство - страх. Страх, что опять что-то пойдет не так, что магия Переноса снова сыграет с ними злую шутку: забросит куда-нибудь не туда или вовсе распылит на атомы, словно смерч, разносящий по соломинке попавшийся на пути стог. Хлоп - и сотни жизней растаяли в лиловом НИЧТО, НИГДЕ И НИКОГДА...
Нечто подобное испытывали и другие, а Эссен признался, что незадолго до «часа «Ч» опорожнил бутыль трофейного, взятого на «Фьюриесе» рома и в момент Переноса пребывал в блаженном беспамятсве. Вестовой выволок лейтенанта палубу, и глазам его предстала Балаклавская бухта, корабли с незнакомыми обводами, небо, то тут, то там прочерченное быстро тающими белесыми полосами. А когда над «Алмазом» повис вертолет, стало ясно, что самое страшное позади.
На этот раз все прошло вполне буднично. По трансляции начался обратный отсчет: «три, два, один...» Палубы опустели: броняшки задраены, оптика закрыта заслонками, электроника, на всякий случай, обесточена. Тряхануло, правда, изрядно, но и только. Никакой волны вселенского холода, лишь мгновенно возникшая и пропавшая лиловая пелена.
Секунд через двадцать на переборке ожил динамик внутрикорабельной связи. Андрей попробовал встать - тело отозвалось тупой болью, как в затекших конечностях. «Говорит Митин, - прохрипел он в никелированную сетку, - я цел, в отсеке видимых повреждений нет.» И услышал в ответ: «через пять минут явиться на мостик».
Через четверть минут командир БЧ-4, старлей, заменивший Никиту Бабенко, отрапортовал: связь с кораблями первой экспедиции установлена. Мостик наполнился аплодисментами. Груздев улыбался, раскланивался во все стороны - похоже, принял восторги на свой счет. Что ж, имеет право... Радист щелкнул тумблером, из динамика зазвучал голос капитана первого ранга Куроедова, начальника основной экспедиции.

+3

217

II
Из записок А. Митина.
сб. «Труды участников Второй Экспедиции», т.1,
Санкт-Петербург, изд. «Академия».

«...Удивительно, но для них прошло меньше двух суток! Всего тридцать семь часов назад оба корабля экспедиции, БДК проекта 775 «Можайск» и сторожевик проекта 1124К «Помор», вывалились из Воронки Переноса. И сразу стало ясно что «Пробой», огромная тороидальная установка, смонтированная на транспорте «Макеев» и прозванная остряками Проекта ЦЕРНом, сработала нештатно, забросив экспедицию куда-то не туда. Доказательства были налицо: в 1854-м году, куда  они направлялись, радиосвязи не было даже в проекте, телеграф - и тот оптический. А тут в эфире сплошная морзянка!
«Время пребывания», 14-е ноября 1920-го года, установили, как только поймали передачу «радиожурнала вестник РОСТА». А там и на Париж настроились - Эйфелева башня исправно вещала в эфир на половину мира.
Что ж, они были готовы и к этому. Надо только передать аварийный код, и умники с «Макеева»-ЦЕРНа вернут «потеряшек» домой. Но скоро специалисты, работавшие с хроноаппаратурой, отрапортовали: попытки наладить связь с «Пробоем» результата не дают, видимо, лиловая аномалия, сбила какие-то тонкие настройки. Маяки работают, уверяли ученые, но ответного сигнала ЦЕРНа нет. Их попросту не слышат.
Что делать дальше - идти в Севастополь? Сейчас он пуст: последние пароходы с беженцами вот-вот отойдут от пирсов, и завтра, самое позднее, послезавтра в город войдут красные. А от Балаклавы, на траверзе которой появились корабли экспедиции, до Графской пристани всего два с половиной часа ходу...»

+5

218

Ромей написал(а):

Сознательно сделано и обыграно.

:-)
ЗЫ я бы не стал двадцать раз повторять "пролетарская сознательность". Теряется смысл.

0

219

Ромей написал(а):

Суда, предназначенные для эвакуации сплошь корыта, лоханки, котлы изношены, холодильники текли, подшипники - слезы... Рабочие портовых мастерских разбежались, да и какие мастерские в убогом керченском порту? Пришлось наспех собирать ремонтные бригады, пока другие грузились на пароходы, Глебовский пропадал в мастерских - чинил, латал старые механизмы, чтобы они хоть на последнем издыхании, а доползли до Константинополя.


Смысловые повторы

Ромей написал(а):

И теперь он обязан сделать так, чтобы вся эта масса беженцев поднялась по трапам, набилась в трюмы, заполнила палубы. А потом смотрела на тающий вдали берег - и рыдать, биться в истерике, стреляться в шаге... от чего? От неясной, постылой жизни. От эмиграции. Россия для них уже потеряна.


Грамматически несогласовано с предыдущими глаголами. Логичней было бы " .. и рыдала, стрелялась ...". А "рыдать" и "биться в истерике" близки по смыслу - я бы оставил слово "рыдать".

Ромей написал(а):

. Еще одна  на корме; единственная труба, широкая и плоская, завалена назад. Да ведь она не дымит, сообразил Макарьев. Не считать же за дым эту легкую, едва заметную пелену, что угадывается над трубой? А ведь корабли вошли в бухту своим ходом, не на буксирах, а значит, котлы под парами...


Ваш герой должен был насмотреться на "новики" и вообще корабли с нефтяным отоплением котлов и подумать в первую очередь про них.

Ромей написал(а):

Высокий полуют, форштиевень - будто у гоночных яхт.


Во-первых, явная опечатка - должно быть  "форштевень". Во-вторых, моряки начала XX века вспомнили бы скорее быстроходные парусники, шхуны или самые характерные - клиппера.

Ромей написал(а):

При том -  не трус: не всякому достанет мужества нырять воду в пропахшем соляровым маслом, потом, парами кислоты железном гробу, с командой, половина которой до сих пор ходила разве что на портовых буксирах...


Явно пропущен предлог.

Отредактировано Зануда (13-05-2017 10:41:05)

+1

220

III
Гидрокрейсер «Алмаз»
Лейтенант
Реймонд фон Эссен
- «Алмаз» теперь не узнать, - восторженно повторил Жора Корнилович. - И снаружи и внутри - другой корабль! Одни устройства связи чего стоят, и эти, как их...
- Радиолокаторы. - подсказал Эссен. - Полезная штука. Теперь мы на море  кум королю, в любую погоду все видим...
Потомки основательно взялись за старый крейсер. Полностью сменили электрооборудование - проводку, генераторы, электромоторы. Установили систему пожаротушения, провели внутрикорабельную связь. У командира «Алмаза», капитана первого ранга Зарина ум за разум заходил, когда ему объясняли назначение очередного новшества.
Эссен две недели провел, словно в сказке, а точнее, в романе футуровидца мсье Жюля Верна. Да что там Жюль Верн! Многие из его выдумок, стали явью  еще тогда, в начале века. А здесь - истребители, летающие втрое быстрее звука! Снаряды, способные сами находить цель. Громадные геликоптеры, в брюхе которых умещаются боевые машины весом в десятки тонн. Ракеты, способные забросить на другой континент бомбы такой мощи, что воображение отказывает при попытке представить себе их взрывы! Вокруг планеты - пелена спутников, с которых можно разглядеть теннисный мяч; системы глобальной навигации, позволяющие хоть штурману авианосца, хоть мальчишке-гимназисту, с точностью до метра определить свое положение.
В какой-то момент Эссен осознал, что хватит с него чудес: мозг отказывался воспринимать новое, и лейтенант порой впадал в отупение. Андрей Митин, нередко сопровождавший его, назвал это явление «футуршоком». Пришлось прервать знакомство с XXI-м веком и немного отдохнуть.
Футуршок в той или иной степени затронул и остальных. Потомки это предвидели, и заранее приготовили для «попутчиков» резиденцию в лесу, на берегу озера, подальше от суеты и шума немыслимо огромных городов. Изысканная пища, спиртное в меру, музыка, прогулки, фильмы на громадных экранах - цветные, порой объемные, невероятного качества.  И - женщины! Доброжелательные молодые дамы, всегда готовые выслушать гостей и, ненавязчиво внушить им что спешить не стоит: будущее никуда от них не денется, а пока лучше успокоиться, расслабиться, и... Легкомысленные наряды дам, их стиль общения, весьма далекий от викторианской чопорности, вгоняли алмазовцев в оторопь. А они-то, наивные, считали, что перед германской войной Россия, особенно Петербург, страдали упадком нравственности!
Поначалу Эссен вздрагивал и отворачивался, при виде очередной блондинистой красотки с ногами, открытыми нескромным взорам до самой... высоко, в-общем, открытыми. Эссену, как и любому его сверстнику,  случалось рассматривать открытки из разряда «для мужчин», которыми из-под полы торговали в иных книжных лавках. Но по сравнению с картинками в журналах потомков...
Позже Эссен узнал, что доброжелательные дамы все до единой, были штатными психологами Министерства Обороны, специально отобранными для того, чтобы облегчить гостям адаптацию. И в методах «адаптации» они не ограничивали ни себя, ни подопечных. Недаром алмазовцы, те, что помоложе, офицеры за глаза подтрунивали над Зариным и старшим офицером - оба были давно и безнадежно женаты, и при том обожали своих избранниц...
Надо отдать «психологиням» должное: даже после самого близкого общения они представляли случившееся, как необременительную и взаимно приятную интрижку. Как им это удавалось - непонятно, ведь внешность всех без исключения, дам была такова, что дело вполне могло окончиться взрывом страстей.
Пребывание в «доме отдыха» не сводилось к вечеринкам, развлекательным фильмам и общению с военными психологами в ажурных чулках. Скоро постояльцам предложили курсы лекций, в первую очередь - по истории. Они сидели на занятиях с открытыми ртами, а кое-кто по вечерам напивался, пытаясь примириться с услышанным. Или привычно искал спасения в обществе упомянутых дам. Помогало не всем - мичман Корнилович, к примеру, не выдержал и впал в черную меланхолию. Его увезли на несколько ней, а когда вернули - от прежнего уныния не осталось и следа. А в ответ на расспросы отмалчивался и загадочно улыбался.
Кроме истории, «попутчикам» были предложены лекции и по другим темам. Авиаторов и моряков прежде всего интересовали достижения техники, особенно военной. Им показывали и объясняли все (с поправкой на уровень знаний), но Эссен замечал, что преподаватели охотнее говорят об общественных науках - о борьбе идей, а не войне машин.
А потом в «доме отдыха» появился Груздев. Он был тяжко травмирован по время Переноса, и пока остальные воевали с вторгшимися в Крым интервентами, валялся в беспамятстве на койке Морского госпиталя под присмотром самого Пирогова. Как знаменитый хирург сумел вернуть ученого к жизни, Эссен не знал. Но слышал (от того же Митина) что именно Груздев, на пару с Валентином Рогачевым, молодым ученым, сумели переправить их в XXI-й век. И когда эти двое появились в холле, Эссен понял - отдых окончен. Пора браться за дело.

+4


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.