Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.


Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.

Сообщений 311 страница 320 из 999

311

Пост 300

Ромей написал(а):

Минную стенку - причалы и пирсы, где раньше базировались миноносцы, а сейчас грузились корабли экспедиции, охранялась на совесть.

Или - Минная стенка, или - охраняли

0

312

III

Гидрокрейсер «Алмаз»
Реймонд фон Эссен

Мостик «Алмаза» производил на Эссена странное впечатление. С одной стороны, привычные аксессуары: антикварное штурвальное колесо, бронзовые поручни, полированное дерево. С другой - приборные стойки, мерцающие экраны, и совсем уж неуместные здесь вращающиеся стулья перед консолями операторов.
Этим новшествам соответствовали изменения во внешнем виде крейсера. Грот и бизань исчезли совсем; фок-мачта стала короче на треть и лишилась романтических вант. Их заменили трубчатые раскосины, соединявшиеся с мачтой на уровне прожекторной площадки - теперь на ее месте красовалось массивное сооружение, утыканное штырями, решетками, кожухами антенн и наблюдательных приборов. Новая мачта придавала «Алмазу» сходство с британскими крейсерами, традиционно несущими трехногие мачты.
«Вам ставят оборудование «на вырост», как шинель гимназисту-первоклашке. - говорил Андрей Митин. - Чтобы освоить его,  нужны годы, так что придется поднапрячься. Зато теперь электронная начинка «Алмаза» как бы не круче адамантовской».
Митин, разумеется, прав. Самые совершенные приборы - ничто без грамотных специалистов. Кроме того, до многого просто  просто не дошли руки: например, два вертолета-беспилотника «Радар-мм» до сих пор не извлекали из контейнеров с тех пор, как их опробовали еще в XXI-м веке. Впрочем, «Алмаз», заваленный невесть каким барахлом, все равно не способен проводить летные операции. По сути, крейсер превратился в транспорт - не приспособленный к этой роли и оттого крайне неудобный...
Так что новые возможности «Алмаза» пока используются хорошо, если  на четверть. Вот и сегодня кондуктор-радиометрист обнаружил угрозу лишь после того, как о ней сообщили с «Адаманта»...
***
В кают-кампании «»Алмаза» было тесно. Нет, очень тесно.  Зарин безжалостно прогнал с мостика всех посторонних,  и картинка с камеры вертолета транслировалась сюда, на большие плазменные экраны. Так что и авиаторы и «избранные» пассажиры вроде генерала Стогова, Глебовского, офицеров-константиновцев и особо шустрых юнкеров, имели возможность наблюдать за происходящим.
Эссену, как командиру авиагруппы, положение позволяло находиться в самом центре событий, а потому, он мог не только наслаждаться картинкой в режиме реального времени, но и слышать все радиопереговоры между кораблями.
Появившийся так не вовремя крейсер (с вертолета его опознали, как британский «Карадок»), на 17-ти узлах сокращал дистанцию до кораблей экспедиции.
Еще немного, и их увидят сигнальщики на боевых марсах, а наводчики Королевского Флота - лучшие в мире, как и все британское! - смогут поймать чужаков в перекрестья своей оптики. И тогда... Пять шестидюймовок, дальность стрельбы усиленным зарядом - до 21 000 метров, а значит корабли экспедиции  уже в пределах досягаемости. Правда, попасть в цель на такой дистанции - дело практически немыслимое, но кто захочет проверять?
Наперехват «Карадоку» ринулись оба сторожевика. Тридцать пять узлов и превосходная маневренность давали им неплохие козыри. На кораблях спешно готовились к бою: приводили в готовность артиллерийские автоматы, нагнетали давление в баллоны торпед «53-65К», замыкали цепи электропитания, проверяли установки глубины хода. «Химики» из Сл-Х возились возле мортирок системы «Зонт» и бочонков дымовых шашек МДШ-4. Когда придет время - сторожевики смогут мгновенно спрятаться за дымовой завесой, и что куда важнее, скрыть неспособный сдвинуться с места «Можайск».
На «Алмазе» тоже готовились к бою. Перегруженный, набитый сверх меры беженцами крейсер - неважная боевая единица, но кто знает, как повернется ситуация? Матросы, расшугивая подворачивающихся под ноги пассажиров разбегались по боевым постам; амбалы из палубной команды под матерки боцманов, передавали буксирный трос «Березани» на землечерпалку. Не прошло и десяти минут, как крейсер снова дал ход; в кильватере шел «Казарский». Зарин понимал что три его стадвадцатимиллиметровки, пусть и с ультрасовременными прицелами - слабый аргумент в схватке с новейшим крейсером Королевского Флота. Но выбора не было - позади скопились суда эвакуационного каравана, ползущие еле-ели, беспомощные,  способные двигаться, до отказа набитые беженцами.
Артиллерия кораблей, шедших на перехват посудины его Величества Георга V-го тоже не внушала оптимизма. Спарки АК-725 калибра 76 мм и шестиствольные артавтоматы АК-630, предназначенные для поражения воздушных целей и скоростных катеров - не самый сильный довод в споре с бронепалубным крейсером. На «Поморе» имелись два спаренных торпедных аппарата и две установки РБУ-6000. Но и это достаточно грозное оружие имело свои ограничения. Торпедные трубы смотрели вперед, так что для пуска торпед корабль должен был сперва развернуться в сторону цели. Что до реактивных бомбометов, то они вообще не предназначались для стрельбы по надводным целям. Их не сняли с «Помора» только потому, что рассчитывали использовать как своего рода РСЗО, для стрельбы по парусникам и деревянным пароходам, благо, реактивные глубинные бомбы можно выставить для подрыва ни контакте с поверхностью воды. Но сейчас им противостоял совсем другой враг - стремительный, защищенный броней и великолепно вооруженный.
- Попробуйте убедить британцев, что мы - караван с беженцами, идем в Константинополь. - внушал Зарин командиру «Помора». - Тем более, что так оно и есть... в каком-то смысле. Почем им знать, что тут творилось в течение этих дней?
Эссен осторожно кашлянул. Зарин опустил микрофон и обернулся.
- Что у вас, Реймонд Федорыч?
- Алексей Сергеич, ну хорошо, предположим, мы задурим просвещенным мореплавателям голову. Вряд ли они вот так просто развернутся и уйдут; наверняка останутся и будут наблюдать. А «Можайск» уже формирует Воронку: час, много полтора - возникнет «вихревая стена». Что, если англичанину придет в голову туда сунуться?
- Мы только что беседовали с «Можайском», Груздев считает, что это им не помешает. Если крейсер окажется  в момент Переноса в «вихревой стене», то, скорее всего, сгинет без следа. - Зарин ухмыльнулся. - Растворится, так сказать, во времени и пространстве. Ну, а если попадет внутрь - отправится в гости к «потомкам».
Эссен живо представил себе картину: внешний рейд балаклавской бухты, грозные корабли Черноморского флота двадцать первого столетия - и «Карадок», команда которого ошеломлена катаклизмом Переноса. Ему мучительно захотелось увидеть это своими глазами.
- И все же, не понимаю, с чего вы с ними миндальничаете? У торпед «Помора» дальность хода - двенадцать миль и головки самонаведения. Надо было сразу топить этот «тип «С» к японской матери, пока он не сблизился на дистанцию открытия огня! Это же англичане, мало Россия от них нахлебалась?!
Зарин укоризненно взглянул на лейтенанта.
- А вы не подумали, Реймонд Федорыч, чем это обернется для наших соотечественников?
Брови лейтенанта поползли вверх:
- Простите, не совсем понимаю, о ком это вы...
- О тех, кто сейчас в Константинополе, разумеется! Они ведь целиком во власти союзников. Сам знаете, что им предстоит - врагу таких мук не пожелаешь! Так зачем же нам еще и добавлять им напастей? Я бы и сам не прочь посмотреть, как этот англичашка пузыри пустит, особенно в свете того, что того "джентльмены " творили во время интервенции  и здесь, на Черном море, и в Закавказье и на Севере. Но если корабли под такими флагами, как у нас, утопят это британское корыто - кого будут за это виноватить?
- Но ведь англичане наверняка знают корабли Белого флота наперечет, а наши видят впервые! Так с чего им...
- А с того самого! Раз русские - значит, Андреевский флаг их, и за все, что сделано под этим флагом они в ответе!
Эссен пожал плечами. О таком повороте он не подумал.
- То-то, голубчик мой! Пока есть возможность, надо постараться разойтись миром, без пальбы. Даст Бог, как-нибудь отбрешемся...
Зарин помолчал немного и добавил:
- Хорошо, что командиры "Помора" и "Адаманта" это понимают. Настоящие русские моряки!
Динамик на переборке ожил:
- Говорит «Адамант». Крейсер разворачивает орудия в нашу сторону!

+5

313

IV
В открытом море,
траверз мыса Херсонес
HMS «Карадок»

- Сэр, русские выполнили распоряжение. Дистанция до головного 22 кабельтовых, курс 311, ход девятнадцать узлов. Мы удаляемся от берега.
Рагнар Колвин, командир крейсера Его Величества «Карадок» наклонил лобастую голову. Сейчас он напоминал призового девонширского быка, исподлобья разглядывающего стоящего перед ним терьера. Вахтенный офицер, лейтенант Парсонс слегка поежился - кептен славился крутым нравом. Впрочем, не чужд он и некоторой сентиментальности, вон, как опекает сопляка Корнби...
- Сэр, творится что-то странное. Радисты докладывают: поблизости работают исключительно мощные радиопередатчики, эфир наглухо забит помехами. Они пытаются отправить ваше донесение о встрече с русскими кораблями командующему флотом Восточного Средиземноморья, но сомневаются, что в Стамбуле смогут его принять.
- Корнби, что геликоптер?
Уоррент-офицер оторвал от глаз бинокль.
- Сэр, геликоптер сейчас позади русского ордера, примерно в двух милях. Высота - около тысячи футов, скорость сто двадцать узлов. Движется по дуге, собирается пересечь нам курс.
- Отлично, Корнби, хвалю!
Юнец расплылся в улыбке. Роберт Корнби, второй баронет Данбан, всего три месяца, как поступил в Королевский Флот. Отец юноши приятельствовал с кептеном по лондонскому клубу «White's», и Колвин забрал его отпрыска к себе на «Карадок».
- - Да, Парсонс, действительно, происходит нечто необычное. Помехи, геликоптер, и сами эти корабли... что они вообще тут делают? Им давно пора быть в Стамбуле, вместе с их Главнокомандующим, бароном Врангелем. Лягушатники уже четыре дня, как отрапортовали - Севастополь покинули последние суда белых!
Лейтенант не стал возражать. Глупо спорить с очевидным - он сам передавал кептену радиограмму с борта французского дестроера «Сингалез», сопровождавшего конвой. Но вот они, русские: высокие, до клюзов, буруны у форштевней, орудийные башенки, белые с косыми крестами флаги трепещут по ветру. Силуэты незнакомые - Парсонс несколько раз пролистал альбом,-определитель, изданный Адмиралтейством в дополнение к знаменитому «Jane’s All the World’s Fighting Ships», но не нашел ничего хотя бы отдаленно похожего.
Кептен будто угадал его мысли:
- Корнби, как бы вы определили их тип?
- Судя по всему, сэр, - зачастил мальчишка, польщенный тем, что кого-то интересует его мнением, - это либо шлюпы, вроде нашего «Флауэра», либо скоростные канонерки.
«Шлюпы, как же! Эскортные «цветочки», бегают на кардиффе и хорошо, если выжимают шестнадцать узлов. А эти чешут на девятнадцати, и над трубами - ни дымка. Значит, турбинные...»
Вахтенный лейтенант отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Забавно видеть, как «старик» опекает этого молокососа. Впрочем... он ведь тоже учился в Итоне? О нравах тамошних дортуаров рассказывают любопытные вещи...
- Канонерка - и с торпедным вооружением? - покачал головой Колвин. - Что ж, возможно. А что вы скажете об окраске?
- Сэр, несколько озадачивает то, что корабли окрашены по-разному. Особенно второй мателот.
- Опишите подробнее, Корнби. Позже вы занесете эти сведения в бортовой журнал.
- Спасибо за доверие, сэр!
Ну вот, сейчас обделается от энтузиазма, с раздражением подумал Парсонс. Неужели я угадал? Недаром болтают, будто Первый лорд Адмиралтейства в припадке мизантропии заявил: «Ром, плеть и содомия - вот единственные традиции Королевского Флота» *.

*# Приписывается Уинстону Черчиллю

- Сине-белый корпус, в районе надстройки три косые полосы цветов русского торгового флага. Должен отметить, столь яркая окраска несколько необычна для военного времени. - отбарабанил тем временем уоррент-офицер. - Надпись по-русски и по-английски: «Coast guard». Похоже, русские пытаются подражать янки, сэр! У них, кажется, есть служба с таким названием.
Кептен благосклонно наклонил голову и снова стал похож на девонширского бугая-медалиста. На этот раз - довольного тем, что под нос ему подсунули охапку клевера.
- Вы правы, Корнби. У русских была похожая служба до их революции. Их пограничная стража имела небольшие корабли, так называемые «таможенные крейсера». Кстати, как и у янки, они были в подчинении министерства финансов.
- Значит, сэр, я был прав, когда сказал, что это не боевой корабль?
- Я бы не спешил с выводами, юноша. Вам не случалось читать «Поэму о котиколовах» старины Реньярда? Поверьте, на таможенных крейсерах ходили отчаянные парни.
Он чуть прикрыл глаза, отчего бычья физиономия неожиданно сделалась мечтательной, и нараспев продекламировал:
Now this is the Law of the Muscovite, that he proves with shot and steel,
When ye come by his isles in the Smoky Sea ye must not take the seal...
**

#**  «Свинцом и сталью подтвержден, закон Сибири скор:
Не смейте котиков стрелять у русских Командор!»
Реньярд Киплинг, Пер. В. и М. Гаспаровых

- Но мы не не Тихиом океане, сэр! - заспорил сопляк. - И вообще, я ни разу не слышал о браконьерах на Черном море. Что здесь отстреливать - афалин?
- А вы что же, полагаете, что нрав у турецких контрабандистов мягче, чем у американских браконьеров?
Рагнар Колвин сделал паузу, давая дать сыну клубного приятеля возможность оценить шутку.
- Кстати,  русские таможенные крейсера ходили под торговым флагом - бело-сине-красным, как у сухопутных частей армии Юга России.
- Но, сэр, эти несут военные флаги. Кажется, русские их называют  «андреевские»?
- Точно, Корнби. Как и  весь Белый флот.  О потому, стоит задуматься, что за игру они тут затеяли? Парсонс, запросите русских куда они направляются? И пусть назовутся, это невежливо, в конце концов...
Парсонс кивнул, четко повернулся и вышел на крыло мостика. Сигнальщик, рыжеволосый, коренастый старшина вытащил из ячеек рундука несколько крышку рундука, повозился и потянул
Парсонс отдал команду. Сигнальщик, рыжеволосый, коренастый старшина вытащил из ячеек сигнального рундука свернутые флаги, повозился и взялся за фал. Вверх поползли флажки: красно-белый, в шахматную клетки, и второй, с вертикальными красно-бело-синими полосами. И, ниже, еще два: пять горизонтальных цветных полос и белое полотнище с синим квадратом. Сигналы Международного двухфлажного свода: «UT - Куда вы направляетесь?» и «CS - Какое название вашего судна?» Парсонс поднес к глазам бинокль.
- Русские отвечают, сэр! - крикнул рыжий «претти». - Пишут: «Корабли Белого Флота «Помор» и «Адамант». Сопровождаем караван с беженцами. Порт назначения - Стамбул.
- Запросите, нужна ли помощь.
- Уверен, они откажутся, сэр. - сказал вахтенный офицер.
- Нисколько не сомневаюсь, Парсонс. Но следует соблюдать вежливость, даже с моряками битого флота, не так ли?
- Ответили, сэр! «В помощи не нуждаемся, следуем своим курсом.»
- Вот, значит, как... - проворчал кептен. - Пишите: «Не можем опознать ваши корабли. Повторите названия и класс.» И продублируйте ратьером, Парсонс.
Старшина застучал шторками сигнального фонаря. В ответ на головном русском корабле засемаформла яркая точка.
- Пишут: «Малый противолодочный корабль «Помор». Патрульно-сторожевой корабль «Адамант».»
- Ну вот, Корнби, мой мальчик, вы оказались правы. - довольно прогудел кептен. - Это действительно шлюпы.
Парсонс удивленно поднял брови.
- Но, сэр, разве у русских были специальные корабли для охоты за субмаринами? Они же никогда не сталкивались с настоящей подводной угрозой!
- Да, в этом плане им повезло. Но и здесь, на Черном море, кайзеровские подводные силы порой демонстрировали некоторую активность. Помните историю с пропажей в шестнадцатом году русского гидроавианосца «Алмаз»?
- Его потопила подводная лодка, сэр?
- Точно не установлено. Кажется, одновременно с ним пропал один из русских дестроеров. Так что они могли переоборудовать какой-то из кораблей в охотники за субмаринами.
- Но, сэр, почему нам об этом ничего не известно?
Кептен сделал знак старшине.
- Сигнальщик!
- Yes, sir!
- Передавайте: «Немедленно остановить судно, принять досмотровую партию»
- Да, Парсонс, это еще одна загадка. Что-то их многовато вокруг этих двух русских корыт... Вызывайте наверх морских пехотинцев, и пусть боцман готовит к спуску барказ. Отправляйтесь к русским и выясните, что это еще за «противолодочные корабли» объявились!
- Сэр, русские ответили! - выкрикнул «претти». На этот раз голос его звучал несколько неуверенно. - Они отказываются подчиниться.
- В каком смысле? - нахмурился кептен.
- Пишут: «Не можем выполнить ваше указание. Находимся в российских территориальных водах, следуем своим курсом».
- Они там что, с ума посходили? -
- Может, их капитан пьян? - осторожно предположил вахтенный лейтенант. - Русские никогда не отличались дисциплиной, а уж теперь, когда они лишились своей страны и драпают в эмиграцию - не удивлюсь, что у них пол-команды под градусом! 
- Не похоже, Парсонс. Вы же видели, как они четко маневрировали. И отвечают почти мгновенно. Вот что...
Командир «Карадока» на секунду задумался.
- Орудиям главного калибра - наводить на цель! Башня «А», зарядить бронебойным. Приготовиться дать предупредительный выстрел по курсу русских. Надеюсь, это их слегка протрезвит.

Отредактировано Ромей (15-05-2017 15:46:27)

+5

314

V
Посыльное судно
«Казарский»
Лейтенант Иконников

Когда «Алмаз» дал ход и двинулся вдогонку сторожевикам, «Казарский» пристроился к нему в кильватер.
Командир бывшего минного крейсера, а ныне посыльного судна, недавний краском Иконников, стоял на низеньком, открытом всем ветрам мостике. Он сделал свой выбор. Он сделал его не тогда, когда всадил пулю в комиссара. И не после беседы с высокомерным, не скрывающим презрения, капитаном первого ранга. Тот предложил вчерашнему краскому паровой катер: не хочешь оставаться в Севастополе - плыви, куда душа пожелает, хоть в Поти, хоть в Констанцу, хоть в Стамбул!
Иконников попросился со вчерашними врагами после того, как узнал от инженера Глебовского что затевают странные беляки и откуда они на самом деле явились. Последним аргументом стал рассказ одного из гостей о том, чем должна завершиться для него служба у большевиков: арест, суд, смерть в лагере. Но Иконников не предавал своих товарищей! В конце концов, он отправляется не в белую эмиграцию и не на Дальний Восток, где недобитки еще дерутся с Советской властью! И даже в дезертирстве он не виноват: идти на расстрел из-за нелепого случая с комиссаром - спасибо, дураков нет!
Его приняли. И даже посоветовали нацепить на китель лейтенантские погоны. Новые сослуживцы не пытались обвинять лейтенанта в нарушении присяги; видимо, перипетии, связанные с путешествиями во времени сделали алмазовцев куда терпимее их бывших сослуживцев, ныне, офицеров белого флота. Даже командир крейсера, тот, что так холодно встретил Иконникова, в итоге смягчился и даже предложил принять «Казарского» - вместо подводной лодки, которую оставляли в Севастополе.
Иконников  с радостью согласился. Пусть кораблик и крошечный, зато полностью и безраздельно его. Только моряку дано понять, что значит «свой» корабль... К его удивлению, на «Казарский» решили набрать полноценную команду, включая артиллеристов и минеров. Людей для этого брали даже с «Живого» - миноносец, как и другие «угольщики», «Строгий» и «Свирепый», хоть и вооружены не в пример солиднее, но для боя не годятся по неисправности машин. А Зарину непременно хотелось, имея в виду «неизбежные на море случайности», включить в отряд еще хотя бы одну боеготовую единицу.
За те дни, что оставались до отбытия экспедиции, Алексей Алексеевич не вылезал из машинного отделения, приводя в порядок то, что можно было исправить. Салотопов, заново нацепивший нашивки кондуктора, вместе с механиком Водяницким рыскали по складам управления порта и тащили на «Казарского» все, что плохо лежит: жестянки с солидолом, графитовые щетки к динамо, ацетиленовую сварочную горелку с газовыми баллонами, прожектор, пять пулеметов, новенькие, в масле... Водяницкий где-то раздобыл десяток французских полевых телефонов и катушку провода в гуттаперчевой изоляции.
Механик оказался сущим сокровищем. Служивший на подлодках еще в девятом году, на Тихом океане, он ходил в боевые походы в германскую, в Гражданку воевал на Онежской флотилии, псоле чего попал в Николаев, механиком на канонерскую лодку. Там его разыскал Иконников и забрал на АГ-23.
Почему Водяницкий, убежденный большевик, решил уйти от красных, лейтенант не задумывался. О своем решении слесарь объявил после того, как сутки напролет вместе с Макарьевым из портовых мастерских менял прогоревшие трубки котла. Кстати, этот Макарьев тоже попросился с ними. Иконников порадовался - грамотные специалисты наперечет! - и тут же выклянчил Макарьева к себе в экипаж. Пусть временно, на один поход -  зато теперь , когда в нихзах хозяйничают эти двое, изношенная машина будут работать не хуже часов фирмы «Павел Буре».
***
С «Алмаза» отсемафорили: «иметь скорость 19 узлов. Иконников двинул ручку машинного телеграфа и проорал команду в амбушюр. Часто, громко, задребезжали колокола громкого боя - тревога, тревога, тревога!
Иконников не питал особых иллюзий насчет исхода предстоящего боя. «Казарский» с двумя малокалиберными пукалками и единственным торпедным аппаратом не протянет под огнем «Карадока» и четверти часа. Но отчаянный подплавовец не желал больше прятаться от врага. Бой так бой, а придется хлебать соленую водичку - на все воля Божья. На корме, как во времена его лейтенантской службы, трещит на ветру Андреевский флаг, угольный дым стелется над волнами, ходовой бурун захлестывает полубак до самого мостика. Наплевать! С идущего впереди «Алмаза» несется, усиленная мощными репродукторами, знакомая любому русскому моряку песня:
«Наверх все, товарищи, все по местам,
Последний парад наступает...»
В суете приготовлений «Казарский» не успели снабдить современными средствами связи. На нем была, разумеется, искровая станция - какое без этого посыльное судно! - но сейчас системы РЭБ старательно забивали эфир помехами. А потому, Иконников толком не знал, что происходит в десятке миль от его корабля. И лишь когда с зюйд-веста докатился глухой пушечный рык, стало ясно - бой начался.

+5

315

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

I
В открытом море,
траверз мыса Херсонес
«Флот ведет бой»

Командир «Помора», увидав вспухшее на полубаке крейсера белое облачко, резко положил руль вправо и врубил машины враздрай: левая – полный вперед, правая – полный назад. То же проделал и идущий в кильватере «Адамант». Двумя секундами позже пристрелочный снаряд поднял столб брызг с желтым дымом саженях в полукабельтове по курсу, и тут события понеслись вскачь. По отсекам раскатились трели громкого боя; взвыли башенные привода, разворачивая стволы на цель. Корабли описывали циркуляцию, сильно кренясь на правый борт, и цель стремительно покатилась в сторону кормы, сбивая наводку. Но артустановки предназначенные для стрельбы по низколетящим целям в любую погоду, справлялись с креном и дифферентом не хуже, чем гиростабилизированные пушки справляются с тряской на полном ходу танка. Так что первые же очереди пошли в цель.
Одновременно со скорострелками на цель развернулась левая установка РБУ «Смерч-2». Ее глубинные бомбы были заранее установлены на подрыв при контакте с поверхностью воды. И вслед за пучками трассеров, в сторону «Карадока» одна за другой полетели огненные кометы.
Противолодочный бомбомет - не орудийная башня и не умеет компенсировать резкие маневры «платформы». Из двенадцатитрубного залпа, более-менее в цель пошли только первые две реактивные бомбы. Они и легли близкими накрытиями, вызывая сотрясения, от которых по отсекам лопались лампы накаливания, а обшивка кое-где шла гофром. Но британская конструкция выдержала, чего нельзя сказать о нервах иных «лайми». Зряжающий орудия «Е», потрясенный зрелищем летящих прямо в него дьявольских снарядов, в панике выпрыгнул за борт, став, таким образом,  первой жертвой этого боя.
Отстрелявшись, установка поднялась вертикально. Откинулся лючок загрузки, под палубой залязгала цепь подачи боекомплекта, серые сигары бомб одна за другой занимали места во вращающемся барабане.
Но цель уже была в мертвой зоне РБУ. Нос «Помора», подчиняясь повороту руля, быстро катился прочь от «Карадока», а кормой, вдобавок к расплывающемуся облаку аэрозоля, набухал густой шлейф дымовой завесы.
Рассчитанное на ослепление головок самонаведения противокорабельных ракет, облако аэрозоля не могло помешать шестидюймовым осколочно-фугасным снарядам, выпущенным из морского орудия со стволом длиной в 50 калибров. Но люди, приникшие к артиллерийской оптике и дальномерам, не видели ровным счетом ничего. «Адамант» и «Помор» маневрировали, сбрасывая в воду плавающие шашки, выпускавшие по ветру хвосты желтоватого, цвета топленого молока, дыма. Дымогенераторы тоже работали в полную мощность, так что между наводчикам Ройял Нэви и русскими кораблями выросла непроницаемая для глаз облачная стена.
Дымовая завеса создавала сложности не только англичанам. Аэрозоли, применяемые в системе «Зонт» содержали микрочастицы, затрудняющие прохождение радиолучей, а потому радиолокационные прицелы артавтоматов частично ослепли. Но это уже не играло особой роли: Ка-226, зависший на высоте триста метров, передаавал данные, которые в режиме реального времени обрабатывали баллистические вычислители.
Из клубов дыма в «Карадок» продолжали лететь очереди. Они дырявили надстройки, выкашивали расчеты дальномерных постов и орудий. Одна из очередей, словно цепной пилой, прошлась по мостику крейсера. Кептен Колвин погиб мгновенно, разорванный в клочья семидесятишестимиллиметровым снарядом. Были убиты рулевой, артиллерийский офицер, еще с полдюжины человек, находившихся в этот момент на мостике. Но рулевое управление не пострадало и крейсер, ослепленный, избиваемый, по-прежнему несся вперед на двадцати пяти узлах. Расчеты опомнились от неожиданности, и теперь все пять орудий BL Mk XII дружно гремели, посылая залп за залпом... в молоко. В данном случае - в буквальном смысле.
А вот головкам самонаведения торпед не могла помешать никакая дымовая завеса. Как только смертоносные рыбки выскочили из двухтрубного аппарата правого борта «Помора», их гидролокаторы заработали, наполняя море ультразвуковыми трелями. Несколько секунд - и обе торпеды "замкнулись» на цели. Дистанция была для них пустяковой, промахнуться на ней не могли даже устаревшие, советской еще конструкции, противокорабельные торпеды «53-65К», неуверенно работающие по кильватерной струе.
Обнаружить их визуально сигнальщики «Карадока» не могли даже теоретически. Современные газотурбинные «рыбки», работающие на перекиси водорода не оставляют следа из пузырьков, который так любят киношники. Но факт остается фактом: торпеды заметили. Возможно, помогла выучка - сигнальщики Королевского флота были вышколены на славу, и прекрасно помнили трагедию «Кресси», «Абукира» и «Хога»; возможно, сработала пресловутая чуйка.
Доклад принял юнец Корнби, единственный кто в этот момент оставался в сознаннии на мостике.  Зажав ладонями развороченный живот, путаясь в вываливающихся кишках, он сумел доползти до переговорных труб, кое-как приподнялся, зубами выдернул затычку из амбушюра и прохрипел: «Машинное, правый винт на реверс! Машинное, правый на реверс!» Последний шанс - пустить машины враздрай в отчаянной попытке уклониться от идущих на корабль торпед.
Предсмертное усилие уоррент-офицера Томаса Корнби пропало втуне, как и бдительность везучего сигнальца - несколькими ярдами ниже мостика переговорные трубы перебило осколками.  Но если бы в машинном и услышали - что это могло изменить? Послушные гидроаккустике, рыбки шевельнули плавниками рулей, корректируя курс, и на штатных 68-ми узлах догнали цель.
Первую отбросило в сторону струей от винтов, и она взорвалась саженях в десяти от кормы крейсера. Взрыв трехсоткилограммовой БЧ, способной проламывать прочные корпуса атомных субмарин, сорвал перо и баллер руля, начисто снес правый винт, разворотил дейдвуд, скрутил в фигу лопасти левого винта. «Карадок» рыскнул влево, и тут его настигла вторая торпеда. Удар пришелся в левый борт, в районе дальномерного поста, впереди башни «D», на три метра ниже ватерлинии.
Результат был ужасен. Примерно треть корабля, отломилась и мгновенно пошла ко дну, унося с собой около ста двадцати моряков из четырехсот. Остальных ждала мучительная борьба за спасение жалкой руины, в которую превратился один из лучших легких крейсеров Его Величества.
Но напоследок «Карадок» успел отомстить обидчику. Один из шестидюймовых снарядов, выпущенных, как и остальные, почти наугад, нашел цель. Сработали законы статистики: кидая три игральные кости, вы можете рассчитывать на три шестерки в одном случае из 216-ти, но кто сказал, что заветное сочетание не выпадет, скажем, десятым? Безвестному наводчику с "Карадока" крупно повезло, но он об этом так и не не узнал - для него снаряд попросту канул в "топленом молоке" дымзавесы, как и все остальные, выпущенные за краткие минуты боя.
«Гостинец от Джона Буля» прилетел в носовую часть "Помора". К счастью, он оказался не осколочно-фугасным, а бронебойным - в спешке, а заряжающие подали из кранцев первых выстрелов не то, что было приказано. Наконечник из закаленной стали пронизал тонкий борт сторожевика, словно бумагу. Пройдя через подшкиперскую и превратив по дороге в пыль хозяйственные запасы боцмана, он ударил в шпангоут другого борта, разворотил и его, и только тогда - штатно, с положенным замедлением, - сработал донный взрыватель, воспламеняя заряд в три с половиной килограмма черного пороха
Взрыв шестидюймового снаряда проделал в правом, подбойном борту дыру в метра полтора в поперечнике. От страшного сотрясения сами собой отдались стопора, удерживающие якорь, и он рухнул в воду, увлекая за собой разматывающуюся с грохотом цепь. Корабль вздрогнул всем корпусом, как боксер, пропустивший прямой в челюсть. Носовая спарка замолкла - электрика не выдержала встряски; люди на мостике, полетели с ног, а сторожевик упрямо шел вперед, сотрясаемый якорной вибрацией от антенн до киля.
Пожар, вспыхнувший в разоренной подшкиперской был почти сразу ликвидирован штатно сработавшей системой пожаротушения и прибывшим на место расчетом пожарного дивизиона. Потери в личном составе ограничились тремя легкоранеными, и еще одним, получившим несильную контузию и перелом ключицы. Кроме того, попадание стоило «Помору» якоря, утопленного вместе с изрядным куском цепи и полусотни лампочек, полопавшихся по отсекам.
***
Лейтенанту Парсонсу чертовски повезло. За несколько секунд до того, как три семидесятишестимиллиметровых снаряда, прилетевших с «Помора», один за другим взорвались на мостике, он отошел в дальний угол, чтобы вернуть на место справочник «Джейн»
Шкаф его и спас, приняв на себя осколки, но не уберег от взрывной волны. От удара о переборку лейтенант вырубился, а когда очнулся, глазам его предстало страшное зрелище.
Повсюду куски человеческих тел, лужи крови. Стены, оборудование, иссечены осколками, перекручены слепой яростью взрыва. В центре, апогеем кошмара - растерзанное тело Корнби, валяющееся в собственных внутренностях. И над всем этим - тяжелый, сладковатый, густой запах скотобойни.
Парсонса вывернуло наизнанку.
Он перешагнул через смятый куль тряпья - труп Рагнара Колвина. Оскальзываясь в кровяных лужах, хватаясь за какие-то покореженные трубы, лейтенант выбрался на крыло мостика. Рыжего сигнальщика взрывом отбросило к леерам, и тело его свисало вниз, вздрагивая от орудийного грохота: баковое орудие «А» с регулярностью метронома изрыгало огонь, и снаряды, вереща сорванными медными поясками, летели в дымную пелену, за которой прятались русские корабли.
Надо вызвать на мостик старшего офицера, подумал Парсонс. Расплывающееся сознание подсказало, что в момент попадания того не было рядом. Кажется, отправился на запасной дальномерный посту, руководить стрельбой кормового плутонга? Переговорные трубы перебиты, коробка боевого телефона висит на одном проводе... Парсонс замахал руками, привлекая к себе внимание, и в этот момент за кормой взорвалась торпеда.
Толчок впечатал его в стену рубки. Он судорожно заскреб пальцами по железу, пытаясь встать, и тут крейсер получил нокаутирующий удар в левый борт. Голова Парсонса со сухим стуком, будто бильярдный шар, ударилась о комингс и лейтенант потерял сознание.
Его привел в себя матрос, посланный на поиски хоть кого-то, способного взять на себя командование тем, что осталось от крейсера Его Величества «Карадок». Очнувшись от непочтительных ударов по щекам, Парсонс с трудом разлепил веки для того, чтобы услышать: «Сэр, остальные офицеры мертвы. Принимайте корабль!»
Крейсер дрейфовал с сильным креном на левый борт. Орудия молчали, но и и противник прекратил огонь. На палубе царил бедлам - обломки шлюпок на рострах, изрешеченные кожуха палубных вентиляторов, пробоины в надстройках. С помощью матроса, Парсонс добрался до башни «С» и остановился, как громом пораженный.
Дальше палубы не было. Не меньше трети корпуса - корма, дальномерный пост, радиорубка, башни «D» и «E», торпедные аппараты, - все исчезло. Великолепный легкий крейсер, один из лучших в своем классе, в мгновение ока превратился в жалкую развалину.
Когда полчаса спустя, над полубаком «Карадока» завис вертолет, пилоты увидели, как на мачту рывками ползет белое, с косым красным крестом, полотнище. Этот флаг, «V», «Виктор», по Международному своду сигналов, означал: «Мне срочно нужна помощь».

+6

316

Ура! Удостоился собственного огородика!
Постараюсь соответствовать

+1

317

Пост 312

Ромей написал(а):

как этот англичашка пузыри пустит, особенно в свете того, что того "джентльмены " творили

лишнее

0

318

Пост 313

Ромей написал(а):

Сигнальщик, рыжеволосый, коренастый старшина вытащил из ячеек рундука несколько крышку рундука, повозился и потянул

Бессмыслица какая-то

+1

319

Cobra написал(а):

Пост 313

Бессмыслица какая-то


Да, спасибо, перезалью фрагмент

0

320

II

ПСКР «Адамант»
Андрей Митин

Андрей трижды присутствовал при Переносе и всякий раз наблюдал это явление изнутри. И ни разу не удосужился расспросить других - как это выглядит снаружи? Что ж, теперь он знал и это. Тучи, нависшие  над плоской «кастрюлей», образованной вихревыми стенами, извергли из себя титанический лиловый столб. Он извивался, наподобие торнадо; образующие его потоки восходили круто верх, по спирали и там разбегались извилистыми голубоватыми змейками на фоне лилового мрака. Потом «смерч» скачком увеличился в диаметре, поглотив оба корабля, и схлопнулся, втянулся сам в себя, наверх, в ослепительно сияющую в облаках точку. Эта точка стала шириться, расползаться идеальной формы кругом, дырой... в Мироздание. Да, именно так, потому что  в ней проступила чернота, усеянная звездами, сияющими газовыми туманностями и шаровыми скоплениями. Не хватало разве что галактической спирали, в лучших традициях киношной фантастики...
Пока мозг пытался переварить это великолепие, «окно в Космос» затянулось лиловой мембраной, сменившейся несколькими секундами спустя сереньким ноябрьским небом.
- - Ну, вот и все. - сказал Валентин Рогачев. Он стоял перед ноутбуком, на который в реальном времени шла телеметрия с «Пробоя».
- А вы боялись, Андрей Геннадьевич...
Андрей заглянул через его плечо в экран. Мельтешение разноцветных кривых, сбегающие водопадом, словно в «Матрице», струйки зеленоватых цифр и символов. Черт ногу сломит...
- Мы отслеживаем перемещение между «мировыми линиями». Вот, смотрите...
Клубок цветных линий в центре экрана запульсировал и расплелся в жгут параллельных полос. 
- Все. «Пробой» отключился, естественная структура хроноквантового поля восстановлена. Они дома.
Зашипела рация.
- Андрей Генннадьевич, это Кременецкий. С «Алмаза» сообщают: «Выслали «Казарского» для оказания помощи «Карадоку».
Андрей направил бинокль на беспомощно дрейфующий милях в двух британский крейсер. Над ним висела бело-синяя стрекоза - вертолет.
Валентин захлопнул крышку ноутбука и с наслаждением потянулся.
- Что ж, Андрей Геннадьевич, пора и нам. Полчаса на то, чтобы окончательно улеглись возмущения, а пока «Пробой-М» выйдет на рабочий режим. Распорядитесь, чтобы передали на караван - пусть подтягиваются к «Адаманту». Сейчас займем позицию и можно формировать Воронку.
Как изменился молодой инженер за эти полгода! Ни следа прежней застенчивости, неуверенности в себе. Отдает приказы капитанам кораблей, рулит силами вселенского масштаба, будто всю жизнь только этим и занимался. Вот уж действительно - растут люди!
- Простите, Валентин, это вы уж сами. А я, пожалуй, попрошу у нашего кэпа моторку. Хочу добраться до «Казарского», а то Иконников, чего доброго, наломает на «Карадоке» дров.
- Зачем вам это? - удивился Рогачев. - Пусть делает, что хочет. Мвроде, не собирались сюда возвращаться?
Андрей улыбнулся. Вот они, ученые: наука а первом месте,а все остальное побоку. Включая и людей.
- Вы правы, Валентин. Предполагается, что на эту «мировую линию» мы больше не вернемся. Но это же не повод, чтобы не прибрать за собой? Мы тут изрядно наследили, и простая порядочность требует позаботиться о том, чтобы не создавать обитателям этого мира ненужных проблем.
- Ну, как скажете, Андрей Геннадьевич. Только поторопитесь - на все про все у вас часа два, не больше.
Андрей на несколько секунд задумался.
- Пожалуй, я потом отправлюсь на «Алмаз». Меня беспокоит реакция наших друзей. Они ведь тоже никогда такого не видели, могли и запаниковать.
- Ну, хорошо. Только, раз уж собрались на «Карадок» -  попросите у Кременецкого пяток морпехов. А то, мало ли?
-Пожалуй, так и сделаю. - кивнул Митин. - Эти островитяне - еще те отморозки, когда речь идет о морских делах. Как бы не выкинули какой-нибудь номер, просвещенные, туды их в качель, мореплаватели...

+5


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.