Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.


Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.

Сообщений 761 страница 770 из 999

761

Я сужу по личному опыту. Всегда предпочтительнее привязать яхту к дереву или основанию куста, держит не хуже, чем вбитый в землю лом. Опять же, имущество не потеряешь, да и проще, в случае чего, сваливать.

0

762

Ivan70 написал(а):

А смысл? У него удерживающая способность 3,75, ну максимум 5 для песчаных грунтов на массу, а у плавучего до двенадцати, плюс он компактней в походном положении. Похоже мы друг друга не понимаем. Якорь конечно тоже анкер, но я имею в виду именно раздвижной металлический колышек (иногда с буравчиком) с кольцом под канат, который вбивается в грунт и поворотом кольца заякоривается (растопыривается) в нём.


Мы точно друг друга не понимаем. Какая удерживающая способность у плавучего якоря?
Это такая штука, которую вы выбрасываете с кормы на лине, чтобы она не давала при дрейфе  развернуться лагом к волне. При необходимости, сооружается из подручных средств, например, из пары весел, старого паруса и какого ни то груза. Случалось мне на Белом с таким дрейфовать...

А описанную вами раздвижную хрень в мокром песке или иле я применять бы не стал. Во избежание. Во всяком случае, когда есть к чему привязаться.

http://kaliningradfishing.ru/zhur-sr/2010-09/foto/009-3.jpg

http://www.vodnyimir.ru/images/obv/plavuchii-iakor-3.jpg

А вот, значицца, и выдержка из документика:

Каждый гидросамолет должен иметь на себе следующие предметы морского снаряжения:
1) донный якорь,
2) якорный трос,
3) пловучий якорь,
4) подъемное приспособление,
5) буксирное приспособление,
6) на самолете должен быть шпрюйт, оттяжка и амортизатор с вертлюгом,
7) средства индивидуального спасения,
8) запас продовольствия и воды.
Донный якорь служит для удержания самолета на месте. Якорь хранится на поплавковом самолете на левом поплавке принайтовленным к стойке; на лодочном—в носовом отсеке. Системы якорей, применяемых на самолетах: кошка или якорь Холла весом 7—10 кг. Пловучий якорь служит для замедления дрейфа или для удержания самолета на курсе при маневрировании на воде, буксировке и пр. (рис. 44). Маневренный пловучий якорь изготовляется из парусины в форме усеченного конуса с открытыми основаниями, чтобы скольжение якоря в воде происходило плавно, без толчков. Диаметры отверстий и высота якоря определяются опытным путем.

Н.Ю. АВРААМОВ, Б.В. ПОДВЫСОЦКИЙ, А.А. ИОССЕ
МОРСКАЯ ПРАКТИКА
ВОЕННО-МОРСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО НКВМФ СССР
Москва, Ленинград
1939

http://flot.com/publications/books/shelf/seamanship-4/images/73.jpg

Отредактировано Ромей (11-06-2017 21:00:29)

0

763

III
Кача, школа
военных пилотов
Р. фон Эссен

- Недурно  вы тут устроились, Владимир! Будто и не уезжал никуда - старая добрая Кача!
- Как вы отбыли, мы все имущество авиаотряда сюда у перенесли - ответил мичман Энгельмейер. - От добра добра не ищут - в Каче мы уже немного приспособились, а в Севастопольской бухте тесно, суета.  Мы туда иногда летаем, а так - все больше здесь.
Севастопольская офицерская школа авиации, располагавшаяся в Каче, вела свою историю с 1911-го года. Почти все пилоты их авиаотряда прошли через ее классы; оказавшись в 1854-м году, авиаторы не долго думали и устроили базу в привычном месте. С тех пор строений здесь прибавилось - появились два барака для нижних чинов, аккуратные мазанки офицеров и ангары для техники.
- Все три аппарата тут. - пояснил Энгельмейер. - Сейчас, правда, только один, ваша «тридцать седьмая». Марченко и Качинский ушли на «Херсонесе» к Босфору, а я на хозяйстве остался.
Бывший фрегат,а  ныне авиатендер  «Херсонес» сопровождает отряд Бутакова в набеге к турецким проливам. С тех пор, как англичане увели прочь остатки своей эскадры, русский флот безраздельно хозяйничал в Черном море. Однако, ни Корнилов, ни Нахимов не испытывали иллюзий: рано или поздно Роял Нэви снова сунется через Босфор.
«Когда в ноябре Нейпир ушел с Балтики, - рассказывал  Краснопольский, командовавший при Варне минной дивизией, - Великий князь с Велесовым все уши прожужжали Государю, но добились, чтобы запас якорных мин,  предназначенных для Кронштадта и Свеаборга, отправили в Николаев. Железных дорог здесь еще нет,  и мины везли на баржах, по реке Нарве, через Псков, потом по Днепру, перегружали у порогов и лишь к концу марта они попали в Николаев. Мы к тому времени были готовы - на двух пароходах соорудили  минные рельсы, для постановки с ходу и даже наладили своими силами выпуск автоматов заглубления. Оснастили ими мины Нобеля (системы Якоби не годятся, для них нужна береговая гальваническая батарея), и как раз за три дня до вашего появления отряд в составе «Владимира», «Громобоя», "Вобана", «Херсонеса» и двух минзагов отправился к Босфору, на первую минную постановку...»
- Придется вам, Владимир поднапрячься. Мы, видите ли, привезли восемь аппаратов и уйму всякого полезного барахла. В ваши коробки их  не  запихнуть, да и сажать колесные машины негде, полосы-то нет. Завтра прибудет две роты стрелков и телеги с досками и шанцевым инструментом. Как хотите, а чтобы к концу недели и ангары и полоса были готовы!
- Восемь, да «тридцать седьмая,» да ваши «Финисты»...  - прикинул Энгельмейер. - Это выходит, дюжина? Где на них газойля  набрать? Мы, Реймонд Федорыч, последние крохи подбираем, скоро и того не останется. Рубахин ладит какой-то перегонный куб, обещается очищать нефть,  да только когда он  будет готов! И нефти, почитай, нету, две дюжины бочек доставили морем из Таганрога...
- Перегонный куб - это хорошо. - ответил Эссен. - Это нам непременно пригодится. А газойля у нас теперь хоть залейся. Завтра на буксире притащим из Севастополя две полные цистерны - летай, не хочу! И масло моторное есть и даже запасные «Гномы». Кстати, поменяйте сразу на «тридцать седьмой», ресурс-то, небось,  по третьему разу выработан?
Энгельмейер вместо ответа только махнул рукой.
- Здесь пока будут только наши аппараты - продолжал лейтенант. - Может, четвертый «Финист», разобранный, переставим на колеса. Только вот, кому на них летать? Нас четверо, Марченко,  Качинский да ты - вот и все пилоты.
- А Кобылина забыли? Он, как вы отбыли, уговаривал, чтобы его летать научили. Викториан Романович не возражал. Так что теперь у нас еще один пилот есть, а скоро будет  два  - наблюдатель марченковский, мичман из местных, тоже учится. Правда, налет у них -  воробей капнул, но ничего, раз  газойль есть, подучим!
Это  вы с Качинским молодцы! - искренне похвалил Эссен.  - И вообще, пора нам настоящую школу открывать. Для начала,  наблюдателей и мотористов, а там  и за пилотов возьмемся. Будем создавать в России боевую авиацию на полсотни лет раньше срока!
- Дяденька мичман! Вас к дальней хате дюже кличут! - раздался звонкий мальчишеский голос.
Эссен обернулся. К ним, сломя голову бежал мальчишка лет двенадцати. Подбежал, перевел дух и выпалил, лбрашаясь к Энгельмейеру:
- Дяденька Рубахин свой самовар запалил, говорит - непременно надо чтой-то вам показать. Оченно просил!
Где-то я его уже видел, подумал Эссен, и вроде бы, даже здесь...
- Это Васька, ученик рубахинский. - пояснил мичман. - Он с Александрово-Михайловского хутора,  напросился к нам со своим  брательником. Мы их поначалу турнули, а они, пострелята, упрямые - помогали  ангары строить, с мотористами задружились, молоко им с хутора таскали, возились при аппаратах - плоскости там от масла отдраивать, то-се... Так и прижились. Брат его, он постарше,  на «Херсонесе», учеником мотриста. Уарня божий дар по части механики: устройство «Гнома» знает назубок, «люську» с закрытыми глазами разбирает!  А этот пока здесь, при нашем великом химике. Все боюсь, как бы не взорвался...
- Значит, хочешь  в авиаторы? - спросил Эссен мальчишку. - А не боязно, по небу-то летать?
- Так ить ваш Петька не боялся! - весело отозвался тот.  - Мы с ним дружки были, купались вместе у скал. Он еще из ливорверта пулял, да так громко! Во, глядите!
На чумазой ладошке лежали две гильзы от «Браунинга».
- Это Петька подарил. - похвастался мальчуган. - И брательнику моему тоже!
Эссен кивнул. Воспоминание о юном ирландце болезненно царапнуло по сердцу.
- А я вас, дяденька, знаю - вы приходили, когда летунов хоронили! - продолжал бестактный Васятка.  - Вы будьте в надёже, за могилкой хуторские приглядывают...
Лейтенант  покопался в планшетке, извлек шоколадный батончик - из запасов, сделанных в двадцать первом столетии.
- На вот, держи.... авиатор!

Отредактировано Ромей (11-06-2017 20:47:14)

+7

764

Ромей написал(а):

Какая удерживающая способность у плавучего якоря?

Вот именно у изображенного на Вашем фото двенадцати кратная по отношению к его водоизмещению :), а та "хрень" которую я описываю как раз в песчаных грунтах работает просто великолепно и что характерно вгоняется в них крайне просто :).

+1

765

Ромей написал(а):

И, кстати, привязанный к дереву швартовый конец ничуть не менее надежен, чем распорный анкер, которого на "Финисте",с коре всего,  нет. А есть, как и в стандартном снабжении скажем, яла,  самый обычный шлюпочный якорь, к тому же облегченный. Такой, как на картинке ниже.

http://s8.uploads.ru/t/dUS14.jpg

http://sd.uploads.ru/t/WmzLs.jpg

Якорь Дэнфорта сварной. Якорь Дэнфорта прекрасно держит на песке и илистых грунтах при углах тяги (от горизонтали) не более 35-40 градусов, зарываясь, при этом, на глубину от нескольких дециметров до нескольких метров. Выламывается из грунта при углах тяги близких к вертикали. На работает на каменистых грунтах, на гальке может долго прыгать, прежде чем зароется (потом надумаешься выворачивать).

0

766

Так и я о чем? Длянахрена возиться с якорем, если есть куда привязать!?

0

767

Ivan70 написал(а):

Вот именно у изображенного на Вашем фото двенадцати кратная по отношению к его водоизмещению , а та "хрень" которую я описываю как раз в песчаных грунтах работает просто великолепно и что характерно вгоняется в них крайне просто .

Вот ведь....

Плавучий якорь ПРИНЦИПИАЛЬНО бесполезен на грунте или на дне!
Он отдается только и исключительно при дрейфе!

0

768

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Отступление
Мемуары А. Велесова
Ночью прошли Босфор. Ждали грандиозной канонады, дождя ядер, вихри картечи...  Думали, что придется идти на прорыв, стреляя из всех орудий, слепя турецких наводчиком яростным светом прожекторов, поливая брустверы батарей пулеметным огнем - в замом узком месте ширина пролива всего-то семь сотен метров, и как раз эту узость стерегут тяжелые пушки с обоих берегов.
А как иначе?  Босфор - самый опасный участок маршрута, и единственная возможность просочиться в это игольное ушко - ночью, в туман, в условиях плохой погоды. Слава богу,  о том, что «Морской бык» имеет все шансы предпринять такую попытку не знают ни  турки, ни англичане, и  вообще никто - отсюда и до самого Гибралтара. 
Двое суток «Морской бык» отстаивался в открытом море, благо, радар и зоркое око «Горизонта» позволяли избегать нежелательных встреч. К вечеру третьих суток погода, наконец, испортилась. Низкая облачность, сплошной туман, снижающий видимость до нескольких саженей - ни здешний шкипер в пролив не полезет. Румелийского и Анатолийского маяков еще нет, и неизвестно, когда их построят, французам и англичанам ( они в нашей истории возвели эти сооружения как раз во время Крымской войны)  сейчас не до того.
На прорыв пошли в десять вечера, ориентируясь по локатору. Не видно было ни зги; в Босфор «Морской бык» крался на пяти узлах, без огней, беззвучно, на мягких лапах. Старший офицер сулил страшные кары тем, кто посмеет чиркнуть спичкой или хоть на долю секунды включит свет в каюте.
Когда линии берегов на экране радара сомкнулись почти вплотную, напряжение достигло предела. Расчеты замерли у орудий, команды отдавались даже не вполголоса - шепотом. Все помнили, что  ядро из тридцатидвухфунтовки, выпущенное с расстояния в три с небольшим сотни метров пронижет тонкий железный борт, как бумагу. Это, кончено, не осколочно-фугасный снаряд, начиненный тротилом, но все равно,  приятного мало...
Минуты томительно текли; сквозь туман просвечивали тусклые оранжевые пятна - факела на брустверах батарей. С близкого, рукой подать, берега до нашего слуха долетали разнообразные звуки: тявканье собак, дребезжание медного гонга,  чужая речь. А размеренное пыхтение машин и  плеск воды под форштевнем «Морского быка» казалось, оглушали.... В какой-то момент прямо по курсу мелькнул желтый огонек, раздались испуганные вопли, и под форштевнем хрустнула скорлупка турецкой фелюги. Мы замерли - вот, сейчас задребезжат колокола на батареях, забегают люди с фонарями и ударят тяжелые пушки. Минуты томительно текли, крики несчастных, погибавших под винтами "Морского быка" давно стихли и.... ничего! 
Тридцать с небольшим километров Босфора мы проползли за четыре с половиной часа, не смея перевести дыхание и сделать лишний шаг по палубе, казалось, превратившейся, в туго натянутую кожу на турецком барабане. И лишь когда  берега на терминале «Фуруны» раздвинулись, и в лицо ударил ветер Мраморного моря, стало ясно - мы прорвались!

+2

769

I
Севастополь и окрестности
А. Митин

За трое суток, что миновали прибытия экспедиции в Севастополь,  Андрей  в совокупности не поспал и восьми часов.  Восторженные толпы, заполнившие набережные, парадный кортеж подъезжает к зданию Морского собрания, где выстроились для парадной встречи роты матросов и стрелков гарнизона. И разговоры, разговоры: переходящие одно в другое совещания у Зарина, на «Алмазе», с инженером Глебовским и судовыми механиками, прием у адмирала Корнилова, посещение кораблей Нахимовым, миноносцы, снаряды, первый, собранный прямо на пирсе «Ньюпор»... 
К вечеру второго дня Андрей в компании двух десятков юнкеров и троих офицеров  выехал за город, на стрельбище. Демонстрировали военному и флотскому начальству сокровища, доставленные из 1920-го: броневики, трехдюймовки и кургузые мортиры системы Шнайдер. Здесь же, десятку стрелков, набранных из частей гарнизона за живой ум и сметливость, наскоро объясняли, как  пользоваться трехлинейкой. Ко всеобщему удивлению,  через полчаса они уже ловко загоняли на место обоймы и клацали затворами.
Венцом «показа» стал «Марк-V» с бортовым номером 9831 - один из двух наших исправных «ромбов». Еще с двумя предстояло повозиться - у танка №9186 была пробита броня в передней части корпуса,  поврежден мотор, а 9034-й щеголял пробоинами в пушечном спонсоне. Единственный наличный «Рено» был лишен башни, но бегал достаточно шустро.
«№ 9831» развернулся, обдав зрителей облаком сизой газолиновой гари и замер. Потрясенные офицеры неуверенно приблизились к  пышущему жаром чудищу. Скрежетнуло железо, откинулся люк и на свет божий вылез юнкер Михеев. Перемазанная копотью мальчишеская физиономия сломала ледок отчуждения: севастопольцы облепили танк, кто-то уже отстегивал саблю, чтобы залезть внутрь, а юнкер Штакельберг почтительно поддерживал под локоток самого Тотлебена, возжелавшего непременно забраться на крышу ползучего бронированного сарая.
Андрей знал, что будет дальше.  Присутствующие начнут взахлеб смаковать, как эта восхитительная техника задаст перцу османам;  потом кто-нибудь из юнкеров с важным видом вспомнит, что танки вообще-то надо сначала отремонтировать, а потом  как-то дотянуть  до Дуная, не запоров при этом капризные трансмиссии и не измочалив гусеничные ленты. Это повергнет слушателей в замешательство: здесь пока не умеют мыслить подобными категориями, для логистики 1854-го года, самый тяжелый из грузов - осадная мортира весом в несколько тонн. Потом кто-нибудь предложит перебрасывать  бронетехнику  по Дунаю, под прикрытием речных канонерок (которые, к  слову сказать, еще надо оснастить)  и дискуссия вспыхнет с новой силой.
Андрея уже тошнило от этой темы.  Они с Глебовским и генералом Стоговым последние двое суток только об этом и спорили.  Нет уж, пусть теперь юнкера отдуваются, тем более, что тем явно  льстит всеобщее внимание... 
Семь верст от стрельбища до Екатерининской пролетка, запряженная унылой клячей, преодолела за три четверти часа. Майское небо наливалось вечерней голубизной; Андрей спускался по белым, инкерманского камня, ступеням Графской пристани, когда с моря долетел приглушенный расстоянием звук пушечного выстрела  - это отряд Бутакова возвращался из набега к Босфору.  А еще через два часа, Федя Красницкий  вручил Андрею пакет из плотной желтовато-коричневой бумаги. На нем рукой Серегея Велесова было написано: «А. Митину в собственные руки. «Меморандум, вариант 3».

+3

770

II
Из «Меморандума Велесова»
сб. «Труды участников Второй Экспедиции», т.3,
Санкт-Петербург, изд. «Академия».
1901 от Р.Х./46 Э.О.В.. /гг.

«...зависит от того, как смотреть на предстоящее. Точка зрения Груздева мне понятна: он намерен залезть в кладезь технологий будущего, а то, что будет здесь, интересует его лишь для того, понят  - на какой временной промежуток становить «Пробой», чтобы дорваться до вожделенного приза? Ведь  каждый лишний год по шкале времени означает  грандиозные энергозатраты, и не факт, что имеющихся мощностей хватит хотя бы на жалкие две сотни лет.
Точка зрения тех, кто решил связать жизнь с «текущей реальностью» принципиально иная. Мы тоже заинтересованы в прогрессе. Но ускоренное развитие науки и техники интересует нас лишь в той мере, в какой оно позволит отвести от России ожидающие ее грандиозные потрясения. И здесь мы оказываемся в непростом положении...
Очевидно, что уже предпринятого вмешательства довольно, чтобы обесценить историческое «предзнание». И если сведениям о событиях ближайших, двух-трех лет еще можно доверять,  то информация о том, что будет лет, скажем, через десять,  вообще лишена практической ценности. Ведь перемены эти рано или поздно затронут все области жизни.
А потому - полагаться на линейное прогнозирование, как делают это авторы «попаданческого» жанра, нельзя. Отменять те или иные события, переигрывать войны, внедрять технологические новинки - занятие, увлекательное с точки зрения литературного сюжета, но мы-то прекрасно понимаем: никакая изобретенная на двадцать лет раньше срока командирская башенка не в состоянии изменить глубинных тенденций в развитии общества. И уж, во всяком случае, для того, чтобы решить эту задачу, мало обеспечить победу русского оружия на всех фронтах.
Так вот, о фантастике. Есть произведение, автор которого рассматривает сравнимые по масштабу проблемы  и намечает  пути их решения. Я говорю об «Основании» Айзека Азимова. Мы, в отличие от его героя,  не владеем загадочной наукой «писхоистория», но нечто подобное собранию знаний всего человечества,  у нас  есть.
Мы не готовились к прогрессорству, а потому, не запаслись базами данных «обо всем на свете».  Надеюсь,  вторая экспедиция это исправит: если не сам Груздев, то ты, Андрюха не упустишь шанса запастись вожделенным «ноутбуком для Сталина».
А если серьезно, дело не в банках данных, а в том, кому они достанутся. На местных обитателей надежды никакой: они будут решать текущие  проблемы, оставляя «на потом» все остальное. Представь на секунду меня, пытающегося внушить Государю мысль о необходимости срочных политических реформ, куда покруче тех, что предпринял в нашей реальности его сынок...
Прости. Опять лезу в частности.
«Меморандум» рождался по ночам, в душной каюте «Морского быка». Два варианта один за другим отправились с фельдъегерем  в Севастополь, к Феде Красницкому, с  которого я взял страшную клятву отдать пакет тебе, в собственные руки.  Или сжечь, если тебя не будет в составе экспедиции. Впрочем, в это я не верю, не тот ты человек...  Первый вариант я отослал из Риги под Рождество; второй - месяцем позже, из Кронштадта, после того, как поделился мыслями с Великим князем и  встретил в нем горячее сочувствие.  Этот, третий по счету, отправлю из Санкт-Петербурга после встречи с Государем. Ну а дальше посмотрим, не так ли?
Я осознаю, какую гору практических дел придется своротить, прежде чем моя мечта начнет приобретать черты реальности. Будет все -  и корабли, и пушки, и война, и кровь, и железо... а когда, скажи мне, обходилось без этого? Я, конечно мечтатель, но не до такой же степени!
Если совсем вкратце: я намерен предложить Государю создать в Крыму своего рода анклав прогресса, место, куда мы соберем все, принесенное из будущего. Я имею в виду прежде всего, знания, информацию о развитии науки, техники, прогрессе в общественных дисциплинах - все, что будет наработано за последующие  полтора с лишним века.  И здесь, в Крыму основать новый Университет, главной задачей которого будет не только использование знаний, но и обучение тех кто будет с ними работать и дозировано, понемногу выпускать во внешний мир. Эдакий аналог Силиконовой Долины - если принять на веру утверждение иных конспирологов о том, что там уже полвека занимаются внедрением технологий со  сбитых «тарелочек».
Предвижу твою ироническую ухмылку:  «Калифориня в Крыму», мертворожденных проект Кобы,  только без Всемирного Еврейского Конгресса и американских инвестиций.   Нет. Не так. Цель проекта - приготовить общество (и не только российское) к тому, чтобы вступить в эту эпоху  «Великого Скачка».
Ну-ну, мы же с тобой марксисты. Во всяком случае, изучали научный коммунизм и политэкономию. А значит, куда деваться от развития производительных сил и производственных отношений? Нельзя просто так взять и перепрыгнуть из раннего капитализма, не испытавшего всех прелестей первой НТР, в постиндустриальный мир...
Но это пока далекая перспектива. Ближайшие задачи скромнее: мне предстоит уговорить Николая Первого одобрить эти затею,  тебе же - убедить своих спутников в том, что это - единственный приемлемый и для нас и для них путь...»

+4


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.