Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.


Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.

Сообщений 771 страница 780 из 1000

771

II
Из «Меморандума Велесова»
сб. «Труды участников Второй Экспедиции», т.3,
Санкт-Петербург, изд. «Академия».
1901 от Р.Х./46 Э.О.В.. /гг.

«...зависит от того, как смотреть на предстоящее. Точка зрения Груздева мне понятна: он намерен залезть в кладезь технологий будущего, а то, что будет здесь, интересует его лишь для того, понят  - на какой временной промежуток становить «Пробой», чтобы дорваться до вожделенного приза? Ведь  каждый лишний год по шкале времени означает  грандиозные энергозатраты, и не факт, что имеющихся мощностей хватит хотя бы на жалкие две сотни лет.
Точка зрения тех, кто решил связать жизнь с «текущей реальностью» принципиально иная. Мы тоже заинтересованы в прогрессе. Но ускоренное развитие науки и техники интересует нас лишь в той мере, в какой оно позволит отвести от России ожидающие ее грандиозные потрясения. И здесь мы оказываемся в непростом положении...
Очевидно, что уже предпринятого вмешательства довольно, чтобы обесценить историческое «предзнание». И если сведениям о событиях ближайших, двух-трех лет еще можно доверять,  то информация о том, что будет лет, скажем, через десять,  вообще лишена практической ценности. Ведь перемены эти рано или поздно затронут все области жизни.
А потому - полагаться на линейное прогнозирование, как делают это авторы «попаданческого» жанра, нельзя. Отменять те или иные события, переигрывать войны, внедрять технологические новинки - занятие, увлекательное с точки зрения литературного сюжета, но мы-то прекрасно понимаем: никакая изобретенная на двадцать лет раньше срока командирская башенка не в состоянии изменить глубинных тенденций в развитии общества. И уж, во всяком случае, для того, чтобы решить эту задачу, мало обеспечить победу русского оружия на всех фронтах.
Так вот, о фантастике. Есть произведение, автор которого рассматривает сравнимые по масштабу проблемы  и намечает  пути их решения. Я говорю об «Основании» Айзека Азимова. Мы, в отличие от его героя,  не владеем загадочной наукой «писхоистория», но нечто подобное собранию знаний всего человечества,  у нас  есть.
Мы не готовились к прогрессорству, а потому, не запаслись базами данных «обо всем на свете».  Надеюсь,  вторая экспедиция это исправит: если не сам Груздев, то ты, Андрюха не упустишь шанса запастись вожделенным «ноутбуком для Сталина».
А если серьезно, дело не в банках данных, а в том, кому они достанутся. На местных обитателей надежды никакой: они будут решать текущие  проблемы, оставляя «на потом» все остальное. Представь на секунду меня, пытающегося внушить Государю мысль о необходимости срочных политических реформ, куда покруче тех, что предпринял в нашей реальности его сынок...
Прости. Опять лезу в частности.
«Меморандум» рождался по ночам, в душной каюте «Морского быка». Два варианта один за другим отправились с фельдъегерем  в Севастополь, к Феде Красницкому, с  которого я взял страшную клятву отдать пакет тебе, в собственные руки.  Или сжечь, если тебя не будет в составе экспедиции. Впрочем, в это я не верю, не тот ты человек...  Первый вариант я отослал из Риги под Рождество; второй - месяцем позже, из Кронштадта, после того, как поделился мыслями с Великим князем и  встретил в нем горячее сочувствие.  Этот, третий по счету, отправлю из Санкт-Петербурга после встречи с Государем. Ну а дальше посмотрим, не так ли?
Я осознаю, какую гору практических дел придется своротить, прежде чем моя мечта начнет приобретать черты реальности. Будет все -  и корабли, и пушки, и война, и кровь, и железо... а когда, скажи мне, обходилось без этого? Я, конечно мечтатель, но не до такой же степени!
Если совсем вкратце: я намерен предложить Государю создать в Крыму своего рода анклав прогресса, место, куда мы соберем все, принесенное из будущего. Я имею в виду прежде всего, знания, информацию о развитии науки, техники, прогрессе в общественных дисциплинах - все, что будет наработано за последующие  полтора с лишним века.  И здесь, в Крыму основать новый Университет, главной задачей которого будет не только использование знаний, но и обучение тех кто будет с ними работать и дозировано, понемногу выпускать во внешний мир. Эдакий аналог Силиконовой Долины - если принять на веру утверждение иных конспирологов о том, что там уже полвека занимаются внедрением технологий со  сбитых «тарелочек».
Предвижу твою ироническую ухмылку:  «Калифориня в Крыму», мертворожденных проект Кобы,  только без Всемирного Еврейского Конгресса и американских инвестиций.   Нет. Не так. Цель проекта - приготовить общество (и не только российское) к тому, чтобы вступить в эту эпоху  «Великого Скачка».
Ну-ну, мы же с тобой марксисты. Во всяком случае, изучали научный коммунизм и политэкономию. А значит, куда деваться от развития производительных сил и производственных отношений? Нельзя просто так взять и перепрыгнуть из раннего капитализма, не испытавшего всех прелестей первой НТР, в постиндустриальный мир...
Но это пока далекая перспектива. Ближайшие задачи скромнее: мне предстоит уговорить Николая Первого одобрить эти затею,  тебе же - убедить своих спутников в том, что это - единственный приемлемый и для нас и для них путь...»

+4

772

III
Севастополь,
Морское собрание
Совещание

Интересно, кому пришло в голову  собирать совещания не в актовом зале Морского собрания, специально приспособленном для подобных целей, а в библиотеке?  Для этого пришлось слегка потеснить академические интерьеры: сдвинуть к стенам столы-конторки, расставить в непринужденном беспорядке разномастные стулья, кресла, скамейки и канапе, набранные по всему зданию.  Дубовый барьер, за которым обычно восседал смотритель читального зала  закрыла никелированная стойка  с проекционным экраном; рядом стояла грифельная доска,  доставленная их соседней гимназии.
Приглашенные, офицеры армии и флота, неуверенно озираясь, рассаживались по местам. Здоровались,  усаживались, стараясь не звякать саблями,  негромко переговаривались, разглядывали  карты театра военных действий, которые юнкера развешивали поверх книжных полок. А когда мичман с «Адаманта» принялся налаживать технику для презентации, все взгляды обратились к экранам, на которых замелькали невиданно четкие, цветные картинки. Андрей покосился на часы - до начала совещания оставалось чуть меньше десяти минут. Он устроился поудобнее в обитом фиолетовым бархатом полукресле и приготовился ждать.
***
-...Итак, господа, можно с уверенностью заявить: минные катера конструкции генерала Тизенгаузена, опробованные минной дивизией еще при Варне, прекрасно себя показали! В составе нашего отряда были пароходы  «Буг» и «Днестр», несшие по четыре таких катера. Для этого пароходы пришлось оборудовать специальными приспособлениями. Работы велись на Николаевской военной верфи. Прошу вас...
Федя Карасницкий помахал мичману, сидящему за ноутбуком, и на экране замелькали кадры: минный катер на стапеле, он же - на рострах парохода-матки. Отдельно, крупным планом, грузовая стрела, прикрепленная к мачте, и, крупно - схема подводки под киль корабля буксируемой катерной мины.
- Катера совершили две ночные вылазки на рейд Константинополя. Поскольку радиостанций на катерах не было, пришлось ориентироваться на сигналы щелевых фонарей, установленных на катере-лидере. Все три раза катера успешно выходили на цели. В первый раз буксируемыми и шестовыми минами были подорваны два парохода и большой парусник, предположительно - британский фрегат «Леандр». Наши потери - двое раненых .
Ко второму рейду противник приготовился и встретил катера стрельбой. Палили  по большей части, наугад, тем не менее, один катер был разбит попаданием ядра. Его бросили, сняв предварительно команду. Результат - взорванный турецкий военный пароход и три парусные шхуны. На разбитом катере погибло два человека, в том числе, командир, мичман Ильинский. Общие потери - семь раненых трое убитых.  Один катер потерян безвозвратно, еще два повреждены, но их можно отремонтировать. Турки запаниковали: фарватер был перегорожен фелюгами и барказами, соединенными канатом,  в устье пролива постоянно дежурили десятки лодок с факелами и масляными фонарями.
- Так вы больше не атаковали?  - спросил сидящий в дальнем углу капитан первого ранга с длинным, костлявым лицом и пышными усами. Андрей его узнал: командир линейного корабля «Селафиил», однофамилец командира «Алмаза», Апполинарий Анатольевич Зарин необычайно похожий на актера Басова.
- Ее было необходимости, господин капитан первого ранга. - вежливо ответил Федя. - Нашей задачей было подразнить турок и англичан, чтобы они решились выйти из пролива и предпринять поиски.
- И что же, решились?
- А то как же? Англичане не могли не понимать, что где-то поблизости должен находиться корабль-матка, без него маленькие катера не в состоянии дойти до Босфора и, тем паче, действовать две ночи подряд.
- Перед набегом катеров,  входящие в состав отряда минные заградители «Амур» и «Енисей» выставили у входа в пролив,  на траверзе Румели, три линии ударных якорных мин системы Нобеля. - заговорил Бутаков. - Постановки велись на ходу, а потому неприятель, не знавший, что такое возможно, их проморгал, хотя и наблюдал издали за нашими кораблями. Вероятно, он принял «Амур» и «Енисей» за матки минных катеров, производящие рекогносцировку перед ночной вылазкой.
Андрей улыбнулся. Федя Красницкий и его командир, лейтенант (теперь уже капитан второго ранга!) Краснопольский, командовавший минной дивизией, не забыли о минзагах Порт-Артурской эскадры и настояли на том, чтобы дать переделанным пароходам их имена.
- Неприятель предпринял вылазку наутро после второго нашего рейда. - продолжал Бутаков. - В ней участвовали два английских вооруженных парохода, предположительно, «Аргент» и «Антейлоп». Возглавлял отряд  пароходофрегат «Файербранд», он то и налетел первым на заграждение. К сожалению, пороховые заряды мин Нобеля силой не отличаются: англичанину всего лишь повредило правое колесо, возможно, он получил небольшую пробоину. Но паника сделала свое дело: идущие в кильватере турецкие парусники кинулись врассыпную и, один за другим, выскочили на мины.  Тут результат был получше - первый, ухитрившийся напороться сразу на два подводных снаряда,  сразу затонул, второй поднял сигнал «нуждаюсь в помощи» и принялся спускать шлюпки. Английские пароходы, тем временем, зацепили «Файербранд» на буксир и уволокли прочь. Мы не вмешивались, хотя дистанция позволяла их достать.
- Вы подошли так близко?  - удивился капитан первого ранга Кислинский.  - А не было опасений напороться, как «Заветный,»  на собственные мины?
Краснополький, сидящий возле мичмана с ноутбуком, поморщился. Его миноносец, поврежденный взрывом мины при тральных работах у Альмы, до сих пор отстаивался в сухом доке, ожидая, когда ремонтники Глебовского поставят новые винты.
- Вы забыли, Петр Иванович, что на «Владимире» с «Громобоем» стоят пушки «потомков». - пояснил Бутаков.  - Пароходофрегаты держались в двух милях за линией заграждений, для стадвацатимиллиметровых оруджий Канэ это не дистанция.
- Ну тога, конечно... - кивнул Кислинский.  - С такой артиллерией - отчего бы не постоять в сторонке? Завидую вам голубчик...
«Ягудиил», которым он командовал, в Альминском сражении пострадал сильнее других русских кораблей. Деревянный корпус линкора выгорел до самого квартердека и чудо еще, что пожар не добрался до крюйт-камеры. Обугленный остов притащили на буксире в Севастополь и теперь гадали - пустить на дрова, или наскоро отремонтировать и поставить на прикол в качестве блокшива?
- Дальнейшие события показали, что решение было верным. - заговорил Федя Красницкий. Андрей отметил, что юноша уже не краснеет и не сбивается. Неудивительно - на его счету два боевых похода, да каких!
- Ночью неприятель предпринял попытку протралить минное заграждение, и уж тут-то мы были начеку. Турецкие барказы, подходившие к минной банке, были вовремя обнаружены с дежурного катера. Подали сигнал ракетой, и на «Владимире» (он заранее подошел на двенадцать кабельтовых к заграждению) включили прожектор. Турки, увидев это, снова запаниковали, с «Владимира» дали несколько  выстрелов шрапнелями, после чего, перенесли  огонь на державшийся в пяти кабельтовых позади барказов пароход. После пяти попаданий он загорелся и стал спускать шлюпки. «Громобой» стоящий в полутора милях кабельтовых мористее, в бою не участвовал.
- Что же, англичане так и махнули рукой на ваши мины? - поинтересовался Зарин. - Неужто не пытались больше тралить?
- Пока отряд крейсировал возле Босфора - нет - ответил за Федю Бутаков. - Полагаю, джентльмены из Роял Нэви были изрядно напуганы. Потом они, конечно, сняли заграждение, но что проку? Мины системы Нобеля быстро отсыревают - неделя-две, и половина уже не сработает. Да и конструкция их не представляет никакого секрета.
Нахимов, до сих пор не участвовавший в беседе, громко откашлялся, и Бутаков немедленно замолк.
- Что ж, господа, надо признать -  новая тактика оказалась вполне успешной. - Владимир Иванович, жду от вас подробный письменный рапорт, со всем деталями. Особое внимание прошу уделить применению минных катеров - полагаю, они нам еще не раз понадобятся. А пока,  давайте обсудим, что предстоит сделать в ближайшие две недели...
***
Совещание окончилось. Офицеры, стуча саблями и громко переговариваясь, расходились. Служители Морского собрания, пожилые, выслужившие полный срок седоусые матросы, расставляли мебель, юнкера носились по залу, снимали карты, надоедали мичману, сворачивавшему оборудование. Андрей подошел к Феде Красницкому, помогавшему снимать с грифельной доски большой чертеж мины-крылатки.
-  Слышал, вас можно поздравить, Федор Григорьевич?
Федя Красницкий густо покраснел. И куда только делась давешняя уверенность в себе?
- Ну-ну, не смущайтесь. Говорят, прекрасная девушка, уверен, вы будете счастливы.
О предстоящей свадьбе новоиспеченного лейтенанта с милосердной сестрой пироговского госпиталя - самой Дашей Севастопольской! - на эскадре не судачил только ленивый.
- Я как раз собирался передать вам приглашение, господин майор... - минер наконец справился со смущением. - Будем рады видеть вас послезавтра. Венчание в церкви Архистратига Михаила, отец Исидор служить будет. А потом - здесь в Морском собрании. Вы уж не откажите!
Алмазовский батюшка, отец Исидор прошел с  крейсером все три Переноса и вместе со своей буйной «паствой» вдоволь насмотрелся на прелести и соблазны соблазны двадцать первого  века. В патриархальном 1855-м от отдыхал душой, хотя Андрей не без оснований подозревал - приобщение к тайнам Мироздания не прошло для священника бесследно.
- Конечно буду, лейтенант, даже и не сомневайтесь! А сейчас вынужден откланяться - дела-с...

+3

773

IV
Севастополь,
Флигель Морского госпиталя
Юнкера

Сашенька накрывала на стол: хрустальные вазочки с черешневым, абрикосовым, айвовым и еще Бог знает каким вареньем,  белые, хрустящие сайки, баранки; огромный двухведерный самовар, под тяжестью которого потрескивали ножки стола -  благодать! Девушка носилась туда-сюда с блюдечками, салфетками и ложечками, Коля  Михеев не отводил от ее завороженного взгляда, а Фаддей Симеонович благодушно наблюдал за этой радостной суетой и попыхивал пахитоской.
В гости к Геллерам юнкеров затащил Федя Красницкий. Они познакомились в Морском собрании, и лейтенант (который и сам  был старше своих спутников едва ли года на четыре) предложил новым прогуляться по городу. Константиновцы  согласились - им страсть, как хотелось посмотреть на этот, почти незнакомый Севастополь, пофорсить перед барышнями, насладиться теплым майским  утром и забытым в бурях Гражданской войны ощущением покоя и уверенности
Случайно, или нет они оказались перед госпиталем, где служила нареченная Красинцкого, Дарья Михайлова - об этом история умалчивает. Известно одно - ровно через четверть часа все трое оказались в флигельке, который вот уже второй день занимало семейство Геллеров.
Юнкера подоспели к чаепитию - в гостях у Федора Симеоновича оказался Андрей Митин, заглянувший в госпиталь но какой-то пустяковой надобности. И теперь все компания расположилась на веранде и с нетерпением ожидала, когда, наконец, закипит самовар.
- Как это вы, Александра Фаддеевна, успели обзавестись утварью? - недоумевал Митин. - Всего два дня как вселились, а уже такое хозяйство!
- Это дамы помогли, милосердные сестры из Крестовоздвиженской общины. - пустился в объяснения  Геллер. - Они, как узнали, что мы с «Алмаза» - сразу принялись таскать нам кто салфетки, что чашки, кто еще какую дребедень. Вот и варенья приволокли, банок с дюжину!
- А самовар мы вчера купили, на базаре! - гордо объявила Сашенька. - Коля помогал нести! Там же и ложечки нашли. Жаль, не серебряные, ну да это ничего, успеется...
- Верно,  - подтвердил Фаддей Симеонович. - Доктор Пирогов, как перетянул нас сюда, так сразу и выдал из хозяйственных госпитальных сумм двести рублей на первое обзаведение. Жалованье-то когда еще будут платить, не побираться же! Мы и прислугу еще не подыскали, Сашенька сама хлопочет!
Андрей понимающе кивнул. Узнав, что среди «гостей из будущего» есть профессор медицины, начальник госпиталя, Пирогов немедленно предложил Фаддею Симеоновичу поступить в госпиталь.  Зарин не возражал, и даже распорядился отобрать  книги по медицинской тематике из числа тех, что юнкера выгребали из библиотек. Увидав подшивки «Хирургического вестника», «Журнала микробиологии», «Больничной газеты» Боткина,»  и  полный, с 1867-го по 1917-й годы «Военно-медицинский журнал», Пирогов решил, что попал в рай. И сразу же завел разговор об особых курсах для врачей со всей России.  Андрей, узнав о восторгах великого хирурга, только посмеивался - тот еще не знает, какие сокровища скрываются  в базах данных «Адаманта». Кстати,  чем не первый росток велесовского Зурбагана? Не все же мины совершенствовать да ладить кустарные установки для очистки  сырой нефти, чем, по слухам, занимается в Каче неутомимый Левша-Рубахин? Надо, кстати, набросать для него схему чеченских «самоваров», а заодно - попросить Глебовского передать «самородку» сколько-нибудь труб, манометров с термометрами и запорной арматуры  с «Березани». Запасы горючки, взятые в 20-м году рано или поздно подойдут к концу, а в Чечне даже на таком кустарном оборудовании ухитрялись гнать из сырой грозненской  нефти вполне приличный 76-й...
- ...в Воронеже, она все уши мне прожужжала про Бестужевские курсы - втолковывал юнкерам Фаддей Симеонович. - Даже ехать собралась - а тут февраль, семнадцатого! Какой уж там Петроград! Так и осталась дома.
- Зато теперь папенька будет преподавать на женских курсах при госпитале! - похвасталась девушка. - Я тоже хочу заниматься, вместе с сестрами из Крестовоздвиженской общины! Даша как раз Даша там, потому и не пришла с нами чаевничать.  Николай Иваныч попросил меня подготовить к первому занятию доклад  о Флоренс Найтингейл. Здесь ведь этого не было, вот и надо закрыть пробел!
Геллер уже поведал гостям, что его новый начальник как губка, впитывает все, новое, что касается медицины. В Морском госпитале уже внедряли новые методы в области санитарии и гигиены, всерьез занялись стерилизацией медицинских инструментов, применяя для этого спирт и карболку. Пирогов ввел в употребление асептические повязки и даже распорядился изготовить примитивный автоклав, работающий  по принципу жара и сухого пара. Результат сказался сразу:  уровень смертности после хирургических операций резко снизился. Впрочем, у Пирогова было время на изыскания - раненых было мало, ведь война, в отличие от известной «гостям» реальности, гремит далеко от севастопольских бастионов. 
Фаддей Симеонович тем временем взялся за юнкеров:
- А вы-то чем заниматься собираетесь, молодые люди? Мы с Сашенькой решили пока при госпитале. А у вас какие планы?
- Наше дело военное!  - браво отозвался Адашев.  - Куда пошлют - туда и отправимся, хоть турок бить, хоть вам, Сашенька, самовары таскать. Кстати, еще один не нужен? А то наш барон может сбегать, только скажите! Вон он как преданно на вас смотрит, того гляди дырку провертит глазами!
- Все бы вам, граф, скоморошничать! - насупился Штакельберг. - Вас серьезно спрашивают...
- А серьезно - мы и сами не знаем. Генерал Стогов сегодня объявил, что решено сформировать  бронедивизион. Без Никола не обойдется - он у нас в училище первейший знаток авто, да и «Ланчестер» его здесь, с которого мы на Альме махновцев громили!
-А вы что будете делать, Алеша? - спросила девушка. - Пойдете, как Николенька, в самокатчики?
- Самокатчики - это которые на лисопетах или циклетках. - возмутился Коля Михеев. - А у нас  броневики и даже танки! Какие же мы самокатчики? Подтвердите, граф!
- Я пока числюсь ротным.  - ответил Адашев, не обращая внимания на гневную филиппику приятеля.  - Офицеров у нас нет,  прошлого  ротного, Рукавишникова на Альме убило, земля ему пухом...  Вот я его и замещаю.
- Почему же вы говорите, что и не знаете? - удивилась девушка. - Раз уж собираетесь служить, и даже ротным командиром?
Адашев внезапно посерьезнел.
- А потому, что до сих пор неясно, какого мы поля ягода. Я как рассуждаю - если ты военный человек, так изволь присягать!  Наша присяга Правителю Юга России барону Врангелю очевидно, потеряла силу, а новой мы пока еще не дали. И что-то начальство на эту тему не торопится.
Врач с интересом глянул на Адашева поверх очков.
- А вам это так сильно мешает?
- Да не то что бы мешает... - ответил Михеев.  - Мы-то готовы с милой душой, но все равно, непонятно! Да и с родственниками проблема. Вот, скажем, у нашего графа  дед с бабкой, в Первопрестольной - примут ли они внезапно объявившегося внучка? Их дети сейчас  под стол пешком ходят, а тут - цельный внук! 
- Зря  смеетесь, Никол. - насупился Адашев. - Препаршивое положение, хоть вовсе не показывайся им на глаза.
- Не вам одному, Алексис, такое предстоит, - заметил Штакельберг. -  Мой дед, насколько мне известно, служит сейчас на Балтике, на фрегате... убей бог, не припомню названия.
- Так он у вас из самотопов?  Что же  вы не поддержали семейной традиции?
- Да нет, это дедушка  ее нарушил. Раньше Штакельберги служили либо по министерству иностранных дел, либо в армию, а этому вздумалось понюхать соленой водички...
- Слышал, вам, юнкер, предложили заняться разбором библиотеки? - осведомился Фаддей Симеонович. - Интереснейшее, скажу я вам, будет занятие!  Как подумаю, сколько в этих книгах такого, о чем здесь еще не знают  - дух захватывает.  Сколько полезного можно сделать для людей!
Ну вот, усмехнулся про себя Андрей, еще один готов заболеть прогрессорской лихорадкой. Может,  «Янки при дворе Короля Артура» начитался? К началу  ХХ-го века России эту книгу уже издавали, и  не раз. 
- Было что-то такое, - нехотя подтвердил Штакельберг - Но я отказался - не хватало еще пыль глотать.
- А то на пеших маршах мало мы  ее глотали!  - ухмыльнулся Адашев. -. Он Сашенька, опасается, что ежели согласится, так вы его засмеете. Барон - и в библиотекари!
Андрей пристально посмотрел на юнкера.
- А наш уважаемый хозяин прав, молодой человек. От этих книг очень многое будет зависеть, как бы не побольше, чем от броневиков с  миноносками.  Так что вы  подумайте. И, знаете что? Загляните сегодня вечером к нам на «Адамант», я вахтенного офицера предупрежу. Мы с вами на эту тему основательно побеседуем...

Отредактировано Ромей (12-06-2017 04:30:29)

+5

774

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Отступление
Из мемуаров Велесова
"... группу Белых высадили в Сицилии. Почему так далеко от Франции? Резонный вопрос, мы могли сделать это хоть возле Марселя, хоть на северном побережье, в Нормандии или Бретани. На итальянском варианте настояла неугомонная Фро - простите, мадам Казанкова Ефросинья Георгиевна, урожденная княжна Трубецкая. А с недавних пор - боевая подруга нашего лихого спецназовца.
История вышла романтическая: мадам Казанкова, вдова петербургского конногвардейца, уехавшая на юг Империи после скандальной связи с одной высокопоставленной особой, была спасена бравым каплеем из турецкого плена.  В благодарность за это Фро (так она требовала называть себя в непринужденных беседах) составила ему протекцию у своего дядюшки, одесского генерал-губернатора, а спустя несколько дней пустила спасителя к себе в постель. 
Затея Белых, рожденная на пару с контрабандистом Спиридоном Капитанаки , состояла в том, чтобы отправиться к турецким берегам в качестве каперов. И если дядей Спиро двигали меркантильные соображения, то планы Белыхбыли вполне стратегическими. Он рассчитывал захватить шхуну, или небольшой транспорт, из числа тех, что возят грузы для высадившихся в Крыму войск, и уже на нем нанести визит в Варну, откуда снабжалась   армия вторжения.
Строганов идею оценил. Но как он мог догадаться, что на  покинувшем Одессу вооруженном пароходе «Улисс», кроме спецназовцев  и  греческих волонтеров и небольшого отряда казаков, будет и его дражайшая племянница?
Фро, издавна склонная к авантюрам, не пожелала упускать такое приключение - настоящий каперский рейд,  да еще и вместе с любовником!  И надо признать:  ни сам каплей, ни его спутники, ни разу не пожалели о том, что позволили взбалмошной дамочке отправиться с ними.  Знавшая несколько европейских языков, Фро оказалась отличным переводчиком; позже, в Варне она справлялась и с ролью разведчика-нелегала, помогая обеспечить группу безопасной квартирой. На этом ее участие в боевых действиях закончилось: Белых не позволил своей пассии лезть под пули и картечь, так что налет на ванренскую гавань прошел без ее участия.
Не сомневаюсь, что Ефросинья Георгиевна сыграла далеко не последнюю роль в решении капитан-лейтенанта остаться в XIX веке. Вместе с ним в «невозвращенцы» подались еще трое спецназовцев, принимавших участие  в каперских похождениях. Командир «Адаманта», капитан второго ранга Кремненецкий, которому формально подчинялась группа Белых, не стал возражать, так что теперь и сам каплей и его «ухорезы» находились  в бессрочной командировке с указанием: «действовать в соответствии с обстановкой и по своему усмотрению».
Великий князь Николай Николаевич познакомился со спецназовцами в Севастополе - наблюдал на тем, как они готовятся к рейду в лагерь союзников. Операция прошла удачно: боевые пловцы захватили  адъютанта французского генерала Лумеля с важными докумнтами на руках.  Вторая группа, которой руководил Белых, отличилась при Варне - боевые пловцы захватили охраняющие гавань сторожевик и блокшив, обеспечив беспрепятственный проход наших минных катеров. Эти успехи произвели на Николая Николаевича настолько сильное впечатление, что он с тех пор полагал, что для спецназовцев вообще нет ничего невозможного - во всяком случае, по части  тайных операций. На обратном пути из Варны Великий князь не отходил от боевых пловцов, отпускал весьма смелые комплименты Фро (от чего та очаровательно краснела и одаривала царского отпрыска огненными взглядами), и даже решился на спарринг с самим Белых.
Смотреть на это сбежались все, свободные от вахт. Николай Николаевич и каплей (первый -  в сапогах, бриджах и полотняной рубахе, второй - голый по пояс, босой, в камуфляжных штанах) сошлись на полубаке крейсера. Николай Николаевич вооружился затупленным абордажным палашом, Белых предпочел полутораметровую палку. Я неплохо разбираюсь в историческом фехтовании, а потому смог оценить красоту поединка. Спецназовец сознательно избегал ударов ногами и подсечек, а потому бой получился в лучших традициях гонконгских боевиков: вихрь выпадов, блоков, прыжков, кувырков через голову. К концу схватки, торс и бицепсы  каплея украсился несколькими длинными, слегка кровоточащими рубцами, а  Николай Николаевич слегка прихрамывал на правую ногу и держался за бок. Противники обменялись рукопожатием  и с тех пор спарринги стали ежевечерней традицией. Иногда к ним присоединялся и Тюрморезов; Белых уважительно отзывался о пластунских ухватках подъесаула и, в свою очередь, брал у него уроки обращения с шашкой.
После отбытия «Алмаза» с «Адамантом», группа Белых оказалась, в определенном смысле, подвешенной в воздухе. Прямого начальства у них не было; ни Корнилов, ни Нахимов не имели ни малейшего понятия, как использовать столь ценный ресурс. Белых по собственной инициативе начал разрабатывать планы визита в гавань Константинополя - на верном «Саб Скиннере», с аквалангами и подрывными зарядами, - но Николай Николаевич сделал ему куда более интересное предложение. Не короткий диверсионный рейд со взрывами и стрельбой, а  хитроумная, рассчитанная на несколько месяцев спецоперация, целью которой станет ни кто иной, как французский император Наполеон III-й."

Отредактировано Ромей (12-06-2017 09:27:27)

+4

775

I
Кача, школа
военных пилотов
Р. фон Эссен

«Ньюпор», тарахтя новеньким движком, лег на крыло, выполняя правый поворот. Эссен, приставив руку козырьком к глазам, наблюдал, как Кобылин строит «коробочку» над летным полем.
- «Земля», я «шестой», упражнение закончил, прием!
Энгельмейер, выполнявший сегодня обязанности руководителя полетов, вопросительно взглянул на начальство. Лейтенант кивнул; мичман поднес к губам черную коробочку рации.
- «Шестой,набрать тысячу двести, выполнить горизонтальную восьмерку, потом ранверсман   вправо на сто двадцать градусов.
- Земля, я «шестой», понял, выполняю...
- Кобылину пора давать аппарат. - сказал Эссен, наблюдая, как уменьшившийся до размеров мошки «Ньюпор» выписывает фигуры пилотажа. - Как полагаете, Владимир Петрович?
Мичман наклонил голову в знак согласия.
- Только, Реймонд Федорыч, непременно колесный, лучше вот это самый «Ньюпор» На воду у него всего одна посадка, да и то чуть не угробился.
Вчера бывший эссеновский летнаб, а ныне, курсант качинской школы, ухитрился при посадке зарыть «М-9» носом в волну. Несколько страшных секунд аппарат стоял почти вертикально,  потом качнулся и нехотя хлопнулся на брюхо. Тем не менее, фанерный нос пошел трещинами. Кобылин рвался устранить повреждения самолично, но Эссен запретил: «Сейчас ваше дело учиться летать, Сергей Евгеньевич, а с ремонтом есть кому повозиться. Вот закончите обучение - тогда сколько угодно, а сейчас у нас каждый день на счету!»
Кобылин, который никак не мог привыкнуть к обращению по имени-отчеству, смутился и спорить не стал. И с тех пор донимал Эссена вопросами по технике пилотирования.
- Вот уж не думал, что Качинский согласится принять сухопутную эскадрилью! - заметил Энгельмейер. - Такого как он, энтузиаста гидроавиации поискать...
- Очень уж он хочет заполучить аппарат «потомков» - усмехнулся  Эссен.  - Алмазовскую группу готовили потомки, она слетана и разбивать ее не стоит. С авиатендера "Финист" летать   не сможет, великоват-с... Вот Викториан Романович и согласился перейти на сухой путь, когда я предложил переставить запасную машину на колеса и отдать в бригадную авиагруппу. Я, как пилот, отлично его понимаю: после «эмок» и «Ньюпоров» на этом аппарате - как на арабском скакуне после ишака.
Энгельмейер при этих словах вздохнул. С тех пор, как лейтенант устроил ему провозной полет на «Финисте»,  мичман буквально влюбился в эту прекрасную машину  и остро завидовал Качинскому.
Эссен  потрепал пилота  по плечу:
- Ничего, Владимир Петрович, «Де Хевиленд» тоже прекрасный аппарат. Останетесь довольны, помяните мое слово.
Кроме командирского «Финиста», в «сухопутной» эскадрильи числились четыре аппарата:  два «Сопвича» («Кэмел» и «полуторастоечный») «Спад» и «Ньюпор». Эссен все же пожадничал и напоследок уволок с собой раскуроченный «Фарман».  Благо, запасные движки имелись, а планер, если можно назвать так конструкцию, смахивающую на воздушный змей,  несложно привести в порядок. Пока же антикварный аэроплан стоит в эллинге; руки до него дойдут не скоро, тем более, что у них  и так недобор пилотов. Вместе с Кобылиным их только трое; еще один, мичман Серебренников, присланный в Качу с фрегата «Коварна», совершил первый самостоятельный полет всего три дня назад. 
- С «Таманью»-то как дела, Реймонд Федрорыч? - поинтересовался мичман. - Решили, или думают пока?
- Сегодня утром Корнилов лично отдал распоряжение. Так что надо вам поторопиться с подготовкой пилотов. Новый авиатендер быстро вступит в строй, аппараты для него есть, а вот летать пока  некому.
- Кроме Кобылина и Серебренникова у нас двое курсантов. Да, еще господин Митин сообщил давеча по рации: на «Адаманте» нашлось трое желающих, мичман и два матроса. Один до службы во флоте летал на аппарате под названием «мотодельтаплан». Два других   имеют опыт на этих, как их.... стимуляторах. Зарин не против. Вы как, одобряете?
Услыхав знакомое слово «стимулятор» Эссен припомнил энтузиаста-невозвращенца - тот тоже рассказывал об успехах в компьютерной игре «Ил-2».
- Отчего ж, голубчик, попробуйте. На «Сопвиче» двойное управление, устройте им провозные, все станет ясно. И по части техники проверьте, хотя тут, я думаю, все в порядке. «Потомки» кого попало на флот не берут, подготовка у них отличная. А как с местными рекрутами?
- Прислали пять человек; я их покатал по кругу, потом немножко  того-с, встряхнул. Ничего особенного - горки, иммельманы, петля Нестерова. Двое сами сбежали сразу после посадки, а еще одного еде-еле из кабины вытащили, до того ему томно сделалось. Тоже отправили, пусть служит в своей кавалерии...
Эссен кивнул. Два отобранных новичка, драгунский поручик и мичман с линейного корабля «Императрица Мария»,  сутками напролет зубрили матчасть под руководством Рубахина. Тот возгордился, заполучив  под команду офицеров, и теперь измывался над несчастными, стараясь ввернуть в каждую фразу как можно больше незнакомых слов. Будущие пилоты уже жаловались Эссену на зловредного инструктора, но лейтенант отделался хрестоматийным «тяжело в учении - легко в бою». Рубахина он дергать не хотел: моторист знает свое дело, пусть привыкают.
- Кстати, Владимир Петрович, вы австрийские газеты посмотрели, что я из города привез? Нам их греки доставляют из самой Вены. Почти свежие, недельнй давности. Вы ведь читаете по-немецки?
Вопрос был излишним. Спрашивать Энгельмейера, потомка остзейских немцев, владеет ли он языком фатерлянда, смысла не имело.
- Да, просмотрел наскоро. Похоже, в Париже назревает очередная революция? 
- Скорее, переворот. В конце концов, принц Наполеон приходится нынешнему императору племянником, дело, можно сказать, семейное.
Энгельмейер ухмыльнулся.
- И ради этого «семейного дела»  мы отправляем в Марсель цельную французскую армию.  Авиатендеры, небось, с ними отправятся, так Реймонд Федорыч?
- Так-то оно так, только сначала надо туркам хребет сломать. Уж очень крепко они сидят в проливах.  Потому я вас и тороплю: ударная бригада должна быть готова, самое позднее, к июлю.
- Что же, за Дунай, на Силистрию? - промедлив, спросил мичман. - А там, снова, в 77-м - Шипка, Плевна?
- Сперва да, на Силистрию. А там, глядишь, турки и станут посговорчивее, обойдемся как-нибудь без Шипки. Что до Парижа - вы сильно удивитесь, когда узнаете, кто приложил руку к тамошней заварушке...

Отредактировано Ромей (12-06-2017 09:28:22)

+3

776

II
Близ Евпатории
Военный лагерь
Юнкера

Готовясь к этой поездке, Адашев, теперь командир отдельной мотострелковой роты, припомнил многое из того, что юнкерам доводилось видеть в 17-м и 18-м - кому в Киеве, кому в Москве, а кому и в Петрограде. Процессия получилась на славу: впереди легковой «Рено», на крыльях которого лежали, выставив вперед штыки, суровые юнкера; за ним михеевский «Ланчестер» («Шошу» заменили выклянченным у «потомков» ПКМ-ом). Дальше  - два грузовика; над кузовами которых колыхались фуражки и штыки константиновцев, еще один «рено»  и  «Остин», грозно поводящий «Максимами».
Некоторую дискуссию вызвало предложение Штакельберга украсить машины «революционными лозунгами».  В конце концов идею приняли  - юнкера собирались ехать к французам, а те уже больше полувека, с самого 1789-го года, не вылезали из революций и мятежей. Борта грузовиков завесили кумачовыми транспарантами с надписями «Vive le prince Napoléon!» и  «A bas l'usurpateur!»  и, конечно, неизменным «Liberté, Égalité, Fraternité».  А над легковушкой, на двух длинных хворостинах, красовалось полотнище с призывом «Dieu, punir l'Angleterre!»** . Это последний вызывал нервный смех у тех, кому доводилось видеть германские или австрийские газеты 1914-го года.
Наглядную агитацию дополнили пачки листовок, вроде тех, что в октябре сбрасывали с гидропланов на лагерь союзников. Но на этиз  на одной стороне красовались карикатуры на нынешнего императора,  а на другой был напечатан призыв вступать в ряды «liberté Corps» . В этом не было особой необходимости  - те, кто остался в лагере, уже принесли присягу принцу Наполеону; те же, кто отказался, томились в казематах севастопольских фортов. Пленным англичанам и туркам такого выбора не предоставили - их небольшими партиями вывозили на пароходах в Таганрог, откуда отправляли в великороссийские губернии, в города Поволжья и дальше - за Урал, на каторгу. Николай Первый не собирался миндальничать с интервентами.
Сегодняшнее мероприятие имело целью поднять дух «волонтеров корпуса Свободы» - так напыщенно именовали себя новоиспеченные сторонники принца Наполеона. При виде бронемашин, французы разражались восхищенными криками, в воздух летели кепи, фуражные шапки. Колонна прокатилась сквозь лагерь под нескончаемые овации, после чего начался митинг - в лучших традициях 1917-го года. Для этого на «Адаманте» позаимствовали мощные громкоговорители, и их утробный рев произвел на французов неизгладимое впечатление. Кульминацией стало обращение принца Наполеона к соотечественникам, зачитанное под звуки "Марсельезы" прямо с броневика. Адашев с самого начала намеревался использовать «Остин» в качестве трибуны, и был удивлен, когда матрос с «Адаманта», обслуживавший акустическую аппаратуру, поперхнулся и заржал при виде офицерика в ярко-красных «зуавских» шароварах, толкающего речь с пулеметной башни.
В Севастополь возвращались затемно.  Севастопольцы устроились во втором «Рено».  Адашев пригласил в машину двух французов отправлявшихся  к спешно формируемому штабу «корпуса Свободы», и всю дорогу слушал трескучие тирады о том, что «истинные сыны belle France готовы умирать за принца Наполеона». А так же, бесконечные проклятия на головы островитян, поссоривших ради своих торгашеских планов, Россию и Францию, коим «самим Провидением назначено быть союзниками и совместно устанавливать разумный миропорядок».  Командир константиновцев думал о своем - утром Зарин распорядился  выделить дюжину самых крепких юнкеров для спешно создаваемой " команды особого назначения". Кроме юнкеров, ней приписали полтора десятка офицеров-кавалеристов из числа спасенных на "Живом" - все, как один, невысокие, крепкие, с отчаянным блеском в глазах. А куда без него?  Не каждому достанет духа прыгать во вражеские тылы с аэроплана на шелковых зонтиках..."

Отредактировано Ромей (12-06-2017 09:47:17)

+4

777

III
Гидрокрейсер «Алмаз»
А. Митин

- ...таким образом, бригаду мы укомплектуем примерно за месяц. В нее войдут: стрелковый полк двухбатальонного состава, кавэскадрон, мотострелковая рота, автоброневой дивизион, артдивизион, саперная рота, рота осназа. К бригаде придается авиаотряд. Личный состав на три четверти местный, офицеров наших примерно половина. Командир - генерал Стогов. Желающим ознакомиться подробнее - вот, прошу. С «Алмаза» не выносить - секретность, сами понимаете, господа...
Зарин положил на стол пачку листков, отпечатанных на принтере.
- Вы позволите, Алексей Сергеевич? - спросил генерал.
Командир «Алмаза» кивнул.
- Как вы помните, первая наша задача - поддержка Дунайской армии при форсировании Дуная и штурме Силистрии. Решено не дожидаться, когда бригада будет сформирована полностью. А пока поможем предкам артиллерией. В дивизионе пять шнейдеровских мортир; по оценкам инженера Тотлебена, больше двух суток под шестидюймовыми бомбами туркам не выдержать. Кстати, он тодже собирается к Дунайской армии, хочет посмотреть нашу технику в действии.
- А как их доставить к Силистрии? - спросил Андрей. - Мортиры, наверное, тоже немало весят?
- Конными запряжками, как и полевые орудия. На германской ничего, возили - небыстро, зато надежно. Мотострелки будут при них охраной,  а кавэскадрон присоединится к кавалерии Дунайской армии.
- С кавалеристами нам повезло, - добавил Зарин. - На «Живом», как вы знаете, было больше двух сотен казачьих и драгунских офицеров, нашлись и конные артиллеристы. Так что теперь, кроме трехсот сабель, у них десять «Максимов» на тачанках и конно-горная батарея.
- А где пролетки под тачанки взяли? - поинтересовался Кременецкий. Командир «Адаманта» присутствовал на военном совете, но обычно отмалчивался. С тех пор, как Зарин и Рогачев вскрыли «секретные пакеты», он занимался исключительно своим кораблем.
- Этот вид техники, Николай Иванович, за полсотни лет мало изменился.  - улыбнулся Зарин. - Корнилов велел учесть все рессорные коляски в Севастололе и окрестностях, так что теперь у нас два с половиной десятка тачанок.
- Осваиваете опыт махновцев?  Что ж, дело хорошее. Надо бы их и стрелкам передать «Максим» все же штука тяжелая, пуда четыре?
- Именно. - кивнул генерал.  - Кстати, мы формируем отдельную пулеметную команду, с местным личным составом. Командует ею тот мичман, что на Альме с Лобановым-Ростовским держал позицию. Туда решили передать все «Максимы» на старых станках. Эта рота будет в распоряжении князя Горчакова, командующего Дунайской армией.
- А что с австияками, Алексей Сергеевич? - спросил Эссен. - Турки передали им Дунайские княжества, и теперь австрийские войска нависают над армией Горчакова с Севера.
- В самую точку, Реймонд Федорович!  Горчаков потому и спешит заполучить нашу бригаду, что намерен хорошенько их пужнуть. Это, прежде всего, задача для вас,  авиаторов - полетайте там, чтобы господа из Вены в панталоны, простите, наклали. А если окажется мало - тогда уж мотострелки с броневиками а там, глядишь, и танки подтянем. У крепости им делать нечего, а вот попугать  старика Франца-Иосифа - самое милое дело!
- Ну, сейчас он далеко не старик, - заметил Андрей. -  Совсем молодой человек, едва 25 лет исполнилось.
- И верно... - в растерянности произнес Зарин. - А я, знаете ли, даже представить себе не могу...
Глава династии Габсбургов, правивший Австро-Венгрией в годы Первой Мировой войны, был  единственной крупной политической фигурой, находящейся  у власти в 1855-м году.
- В любом случае, к столкновению с австрияками следует подготовиться заранее. - продолжал капитан первого ранга. - Для этого, кроме перечисленных мер, в Николаеве сейчас оборудуют из пароходов Дунайской флотилии речные канонерки, на манер тех, что в восемнадцатом оперировали на Волге.  На «Ординарец» и «Инкерман» ставят по две полевые трехдюймовки и пулеметы, а на «Прут»  - еще и морскую четырехдюймовку Канэ.
- А что, недурственно! С такой артиллерией можно по Дунаю хоть до самой Вены подняться, кто их остановит?
- Эк вы, голубчик Реймонд Федорыч, хватили: «до Вены»! - покачал головой Зарин. - Но в целом, мысль верная: туркам и австиякам им противопоставить нечего, лишь бы снарядов хватило. А этого добра у нас полно, спасибо инженеру Глебовскому.
- Бесценный оказался человек - сказал Стогов. - если бы не он, мы бы и половины судов приволочь не смогли. А сейчас кто миноносцы ремонтирует? Тоже он!
- Да, по поводу миноносцев - припомнил Зарин.  - Надо бы сбегать к Варне и Констанце, осмотреться, что там и как. Думаю послать «Казарского» с «Коткой» - на «Живом» котлы перебирают, раньше, чем дня через три не закончат.  На «Строгом» с «Заветным» еще недели на три работы, Глебовский вчера докладывал.  И новых радиостанций на них нет, только искровые "Телефункены". Может, сбегаете ними, Николай Иванович? Уж вы-то все разглядите!
- Я категорически протестую, господин капитан первого ранга! - взвился из своего угла Рогачев. Валентин, как член руководства экспедиции, присутствовал на всех совщаниях советах, но когда речь шла о военных вопросах, отмалчивался, справедливо полагая стратегию не своим делом. - На «Адаманте» стоит «Пробой-М», и мы не имеем права подвергать его опасности!
Зарин не в первый раз пытался отослать «Адамант» из Севастополя для разведки и каждый раз встречал ожесточенное сопротивление.
- Поймите, господа! - продолжал кипятиться Рогачев. - Это оборудование - ключ к экспедиции, и я не позволю им рисковать!
- Согласен с Валентином Анатольевичем. - негромко сказал Кременецкий. - Полученные мной приказы недвусмысленны - ни при каких обстоятельства не рисковать "Пробоем". Так что уж простите, но "Адамант" останется в Севастополе. Что касается связи - Можем поставить на "Казарского" стационарный передатчик. А "Котке" придется пока обойтись переносной рацией.
На адамантовской БЧ-4 держалось все обеспечение радиосвязью. Расставаясь в 1920-м с «Можайском» и «Помором», Кременецкий выгреб  с кораблей  и у морпехов все переносные и малые стационарные радиостанции, какие только  нашлись, благо «секретный пакет» давал ему на это полномочия.
Зарин пожал плечами. После памятной беседы с Груздевым Андрей не уставал удивляться роли Зарина в этой истории.  И восхищался тем, насколько твердо и последовательно каперанг ведет свою линию. А может, он и не хочет, чтобы Рогачев добился успеха и установил «двухсторонний тоннель»? Вот отправится «Адамант» с миноносцами к Констанце, и однажды, на переходе, в открытом море, Иконников скомандует всадить ему в борт торпеду.  Не зря, ох, не зря Зарин приветил красного командира и доверил ему боевой корабль и может теперь рассчитывать на его личную преданность...
Андрей помотал головой. Отставить паранойю! Так можно далеко зайти, спасибо Сереге Велесову и его завиральными идеям. Надо же додуматься - Зурбаган!

+4

778

ГЛАВА ПЯТАЯ

Отступление
Из «Меморандума Велесова»
  «...удивляешься, почему «Зурбаган»? Великий князь тоже задал этот вопрос. В названии придуманного Александром Грином города ему почудились татарские, восточные созвучия. Я честно ответил: «Всю свою сознательную жизнь мечтал об этом загадочном городе у моря. И теперь хочу начать создание нового мира именно с него.» Вот такое использование служебного положжения.
Николай Николаевич спорить не стал и пообещал употребить свое влияние на венценосного батюшку, чтобы продавить этот проект. И если все пойдет так, как задумано, я не позже конца мая вернусь в Севастополь. А оттуда мы вместе (надеюсь, ты все-таки приедешь!) отправимся в Евпаторию, которая теперь будет значиться на карте Таврической губернии под другим названием.
Зурбаган.»
Что, собственно, я задумал? Анклав, где властвуют ученые, пресловутый «знаниевый реактор», в котором достижения грядущих полутора веков перерабатываются и аккуратно используются на благо России. А там, глядишь, и всего человечества. А для этого мало одолеть всех  врагов. Надо еще и предложить людям нечто такое, чтобы они больше не захотели становиться врагами. Ни нашими, ни чьми бы то ни было еще...
Прожект? А как же. Утопия? Кто бы спорил. Можешь смело обвинять меня в прекраснодушии и маниловщине. Но, сдается мне, другого пути у нас нет. И единственным местом, где этот фокус может пройти - это Россия, Андрюха...
Не буду изводить тебя рассуждениями об «особой миссии» русского народа. Как сказал один австрийский поэт: «Все страны граничат друг с другом, а Россия граничит с Богом». Или с Мирозданием, что для нас, старых атеистов, одно и то же.
В отличие от Западной Европы, в николаевской России, наука и прогресс еще не успели стать инструментами наживы и власти. И что бы ни писал старина Тарле о неприязни Николая Павловича к ученым - это относится скорее к людям, а не к самой науке. «Нам умные ненадобны, нам надобны верные...» Что ж, Государя трудно винить за это, особенно если припомнить, чем обернулись для страны последующие полвека прогресса в области общественной жизни. А ведь мы хорошо знаем, что не бывает технического и естественнонаучного развития без сопутствующего рывка в гуманитарной сфере.
Еще одно соображение в пользу моего проекта. Одномоментное появление такой массы «опережающей» информации может надолго поставить крест на развитии и научной и общественной мысли. Целые поколения мыслителей и ученых превратятся на каталогизаторов и внедренцев; не возникнут исследовательские и теоретические школы, сотни, тысячи могучих умов, таких, как Эдисон и Тесла, Эйнштейн и Капица, Паули и Норберт Виннер, Жуковский и братья Райт в одночасье лишатся места в истории. Мы выхолостим науку много лет вперед, и где гарантия, что когда «привнесенные» знания будут освоены, она сможет двинуться дальше? Не найдет ли наш друг Груздев через две сотни лет отставшую по всем статьям копию нашей реальности?
Писателям, литераторам - тем будет легче.  Да, здесь не появятся «Севастопольские рассказы»; надеюсь, не будет и «На западном фронте без перемен», и «Хождений по мукам» и «Живых и мертвых». Раз уж история будет другой - то в ней будут написаны другие, тоже великие книги. А те, что читали мы, будут храниться в Зурбаганской библиотеке, удваивая сокровища литературной мысли.
Недурная перспективка?
Главнейшая задача «анклава Зурбаган» - строго дозировать знания, выходящие наружу. Здесь будет величайший на планете центр обучения, куда мы будем скрупулезно собирать лучшие умы человечества.
Мы ведь не забыли - «кадры решают все»? Я говорю сейчас не о местных жителях, которых сумеем увлечь   этой идеей здесь. Меня больше волнуют наши  земляки, а так же «попутчики», люди Зарина и Эссена. Те, кто согласится остаться здесь и создавать вместе с нами Зурбаган. Это люди должны осознавать, на каком  лезвии ножа им придется балансировать, какой вред они могут нанести неосторожно брошенным словом. А потому, их статус, их, если хочешь, сознательность - чуть ли не ключевые факторы успеха этого начинания...»

Отредактировано Ромей (12-06-2017 11:50:48)

+4

779

Пост 770

Ромей написал(а):

Нет уж, пусть теперь юнкера отдуваются, тем более, что тем явно  льстит всеобщее внимание...

вместо второго - им

0

780

Ромей написал(а):

Уарня божий дар по части механики:

У парня.

Ромей написал(а):

Это, кончено, не осколочно-фугасный снаряд

Конечно.

Ромей написал(а):

И лишь когда  берега на терминале «Фуруны» раздвинулись

Боюсь, далеко не все поймут, что такое "терминал «Фуруны»".

Отредактировано Игорь К. (12-06-2017 12:30:27)

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.