Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.


Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.

Сообщений 811 страница 820 из 1000

811

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Отступление
Из архива П.В. Анненкова
Изд. С-П, «Литературный фонд»,
сер. «Эпоха в лицах».
1881 от Р.Х./26Э.О.В.. /гг.

«Долгих Вам лет здравствования, мой драгоценный друг! Пишу под впечатлением краткого пребывания в Париже в мае сего, 1855-го от Рождества Христова, года. Будто ожили сцены, запечатленные в Ваших «Парижских письмах», с которыми мы имели удовольствие ознакомиться на страницах «Отечественных записок». Видимо, характер здешних обывателей, как и самый воздух города, который у нас не зря называют столицей свободы, не меняется - в Париже происходит почти то же, что и 7 лет назад. Увы, Господь не одарил меня литературным даром, а потому, позволю обратиться к Вашим строкам:
«Шествия эти начали сильно приобретать обыкновенный характер всех парижских движений: смесь грозы и карнавальной веселости. Красный свет, изливаемый факелами и бранная песня ночью странно вязались с выходками и дурачествами молодежи. (...)  Огни домов постепенно тухли по направлению к богатым, аристократическим бульварам. Начиная с улицы Монмартр, кроме обыкновенного освещения, не видно было ни плошки. Разница была слишком резка и тотчас же обратила на себя внимание работничьего населения, республиканцев и гамэнов. Составив огромные отдельные толпы, они начали останавливаться перед каждым темным или пустым домом, подымали ужасный шум, требуя шкаликов и плошек, и грозя перебить все окна в случае медленности или сопротивления...»
Поверьте,  дорогой друг, все так и было.  Разве что, кроме заядлых республиканцев, которые не могут простить Наполеону III-му предательства Второй Республики, на улицах немало поседевших ветеранов Великого Бонапарта. Они поносят нынешнего императора решительно за все, особо ставя ему в вину войну с Россией - он-де, пошел на поводу у извечного врага, Британии, и покрыл Францию несмываемым позором. Один из них, взгромоздившись, несмотря на почтенные года, на карниз бельэтажа, выкрикивал, что Napoléon le Grand разделял с армией тяготы и опасности Восточного похода, тогда как нынешний император... впрочем, вы и сами без труда представите, какой шквал площадной брани последовал за этим обвинением.
Неудивительно то, что подобные господа  возносят хвалу кузену императора, принцу  Наполеону, отличившемуся, как пишут оппозиционные правительству газеты, при Альме. «La Gazette» и лояльная власти  «Liberté» издателя Мило, наоборот клеймят его предателем, желающим взорвать Вторую Империю изнутри - разумеется, за argent sale reçu du tsar Nicolas . Но это лишь подогревает симпатии означенному деятелю и в парижских предместьях и среди студентов Сорбонны или завсегдатаев «политических» кафе, которые всегда числили себя в ненавистниках  официальной прессы.
Кстати, я имел удовольствие познакомиться в Париже с весьма занимательной компанией. Сравнительно молодой немец, судя по всему, военный моряк (что само по себе, согласитесь удивительно) и... кто бы Вы думали? Наша общая знакомая, петербургская «веселая вдовушка», Ефросинья Георгиевна Казанкова, племянница бессарабского набоба, графа Строганова. Как эта дама оказалась в Париже, да еще и во время войны (сам я пребывал там инкогнито, под личиной эльзасского дворянина) - мне неведомо. Впрочем, очаровательная Фро (ах, незабвенные вечера в Санкт-Петербурге, когда мы...   опущу иные пикантные подробности), тоже путешествует под личиной итальянки, уроженки Венеции. В свиту ее (сия особа обзавелась свитой, словно странствующая виконтесса времен Медичи) кроме упомянутого уже немца входят три типа весьма зловещей наружности. По французски все трое понимают с пятого на десятое,  говорят на очень скверном английском языке; госпожа Казанкова представила всех троих, как уроженцев острова Барбадос. По-моему, это где-то  в Вест-Индии. Однако, одна-две случайные обмолвки заставили вселили в меня уверенность, что все трое выросли не под пальмами, а под родными осинами.
Но вернемся к страстям, раздирающим столицу Второй Империи. Утренние газеты перепечатали сообщение: два блиндированных военных судна новейшей отправлены для бомбардировки русского порта Одесса. Вокруг этих кораблей, одетых в непробиваемую для бомб и ядер броню, шумихи не меньше, чем при строительстве пирамид (ежели во времена фараонов были газеты). А потому, особенное негодование парижан вызывает то, что эти корабли, так дорого стоившие казне и на которые возлагается столько надежд, отданы под начало командира британской эскадры! О крымском предательстве англичан здесь кричат из каждого раскрытого окна, на любом тротуаре, со страниц всех печатных изданий.
На третий день пребывания во французской столице, я увидел на улицах солдат Национальной гвардии и батареи полевых орудий. Похоже, не зря  злые языки болтают, что барон Осман второй год перекраивает парижские улицы в широкие бульвары вовсе не ради нарядных перспектив, а единственно для того, чтобы облегчить артиллеристам расстрел очередного мятежа. Пока до баррикад не дошло, но судя по тому, как множатся возмущенные толпы, ждать осталось недолго. Все мои здешние знакомые в один голос говорят, что повеяло сорок восьмым годом, и кому, как не Вам, мой драгоценный друг, понимать, что это означает...»
От составителей: Автор письма не установлен. Возможно оно принадлежит перу  Е. И. Ламарского, состоявшего, как и Анненков, в комитете Литературного фонда. Как раз в это время г. Ламарский, служа по министерству финансов,  посещал Пруссию для изучения европейских кредитных учреждений и, по слухам, под чужим именем побывал во Франции.

+3

812

I
В море близ Одессы
Минный крейсер «Казарский»
Лейтенант Иконников

Из трубы клубами валил жирный угольный дым.  Пелена его разрывалась, дымные клочья уносило за корму, и было видно, как они низко стелились по волнам.  Минный крейсер, накренившись на правый борт, описывал циркуляцию на «полном вперед». Иконников оглянулся. Минеры возились у аппарата; дальше, у кормового орудия,  стоял с биноклем в руках лейтенант Климов. Форштевень с глухим шипеньем резал воду, ритм винтов отдавался в  подошвы  биением великанского сердца.
«Почему французы не стреляют? Дистанция всего ничего, миля с четвертью. Тьфу, пропасть,  все время вылетает из головы, что здесь за пушки...»
Что ж, тем лучше. Иконников развернул дальномер, припал к кожаным наглазникам. В круге скачками понеслась тусклая вода, мелькнул и пропал низкий борт броненосной батареи. Удержать ее в поле зрения было нелегко, мешала тряска. Иконников оторвался от дальномера, вскинул «Цейсс». Далеко за линией чужих кораблей проступал в рассветной мгле высокий берег, на его фоне чернели бесчисленные мачты в Практической гавани.
На Черном море все обожают Одессу, подумал Иконников. Молиться готовы на нелепую лестницу, каштаны, бронзового идола в дурацкой тоге. Он терпеть не мог этот городишко, с его вечной вонью жареной рыбы, пылю, суетой, кофейнями, греками, лапсердачными евреями, бессарабскими селянами в постолах и соломенных шляпах. Один сплошной привоз: жулье, ворье, потаскухи, гешефтмахеры в потных манишках, с черными от грязи ногтями, липкий местечковый говорок, которого век бы не слышать. А уж шуточки - за каждую так и заехал бы по зубам...
Но сейчас это дела не меняет. Никак.
«Близко, мать их так! Четверть часа такого хода - и англичане начнут бомбардировку...»
- Машинное, держать обороты! Салотопов, на дальномер!
- Господин лейтенант! - раздался мальчишеский голос. Юнкер Штакельберг.
- С «Котки» передают - пустили торпеду, видели попадание, взрыва нет. Запрашивают указаний.
Иконников в сердцах выматерился. Как же, попадание! Влупили в белый свет, как в копеечку!
Хотя, может и правда? У них толком не было времени проверить торпеды. Черт знает, сколько они пролежали на минных скдладах в Севастополе? Вполне могло и не сработать...
Теперь гадать поздно. Из двух торпед осталась одна, та, что лежит в аппарате «Казарского». Малокалиберками эскадру не задержать, особенно это броненосное корыто.  Древность, конечно, похлеще североамериканской «Виргинии», но на дистанции в полторы мили, пожалуй, выдержит...
И в этот момент плавучая батарея окуталась клубами дыма. Мгновением позже до мостика долетел низкий рык, вода вокруг минного крейсера вскипела от падающего чугуна.
«Хорошо  стреляют, черти! С первого залпа, считай, накрытие. Сколько у них время перезарядки - минута, полминуты? А, черт, не помню...»
- Правая на реверс!
Иконников отпихнул плечом рулевого и сам стал к штурвалу.
- Обе полный вперед!
Он бросал корабль  из стороны в сторону; батарея снова ударила залпом, прямо по носу выросли низкие всплески. Отвратительно взвизгнуло над головой, сзади послышался мокрый шлепок, будто кусок сырого мяса с размаху бросили на железный стол. Лейтенант обернулся: рулевой, с которым они поменялись местами,  валялся в луже крови, конечности мелко  подергивались. Головы у него не было.
Можно было пустить торпеду и с полутора миль, не подставляясь под огонь. Но и вероятность промаха вырастет многократно - Иконников не обольщался насчет выучки своих минеров.
А торпеда всего одна. Промахнуться никак нельзя, вот и приходится подставляться под французский залп.
- У аппарата, товсь!
Минер завертел штурвальчик, вскинул руку - «готово».
- Салотопов, руби дистанцию до броненосца!
- Четырнадцать кабельтовых, вашбродие!
-Пли!
Длинное масляно-стальное тело выскочило из трубы, облачко дыма от вышибного заряда унесло к корме потоком воздуха. А торпеда уже шла, волоча за собой пенную дорожку, точно в бок броненосной махине.
«...девять... восемь... семь...»
На счете «три» грохнуло. У низкого борта выметнулся выше мачт столб воды с гнойно-желтым дымом. Стрельба сразу прекратилась, только из головы британского ордера неслись сочные «бабахи» пексановских орудий.
Штакельберг!
- Я, Александр Лексеич!
- Радио на «Котку»: «Отойди на две мили к весту, занять место в ордере».
О плавбатарее можно забыть. Она еще держится на воде, но после торпеды в борт у французов нет ни единого шанса. Как, впрочем, и у любой здешней посудины.
«Эх, жаль на «Котке сплоховали...»
Иконников взглянул на часы. Четыре - двадцать восемь. Совсем рассветлелось, над  морем летел редкий туман, маслянистые волны прокатывались почти вровень с палубой. В такт их толчкам  справа, на крыле мостика что-то металлически скрежетало. Лейтенант покосился - так и есть, железные стойки, снесенные, видимо, тем же ядром, которое убило рулевого, повисли на  обрывках лееров и с размахами качки скребли по обшивке.
- Вахтенный, на мостик! Прибрать немедленно!
Убитого сволокут вниз, наскоро замотают парусиной и принайтовят на машинном люке, чтобы не мешался под ногами. Крошечный «Казарский» - это не броненосец, бани, куда во время боя стаскивают мертвые тела, здесь нет.
- Боцман, осмотреться, доложить о повреждениях! Машинное, держать три четверти!
Лейтенант Климов поднялся по короткому трапу и встал рядом с командиром. Иконников заметил, что севастополец старается не попасть ботинком в кровяную лужу на железе.
- Вахтенный, что за кабак? Окатить палубу, живо поворачивайся!
И чуть посторонился, давая место матросу с брезентовым рукавом брандспойта. Климов суетливо попятился от струи воды, смывшей красное за борт, в низкие волны.
- Михаил Михайлович, надо повторить атаку. Торпед у нас больше нет, снаряды - старые чугунные французские гранаты. В каждом по фунту пироксилина, взрыв пустяковый, осколков, почитай, нету вовсе.  В деревянном надводном борту дырок понавертим, но чтобы под ватерлинию угодить - это вряд ли, будут рикошеты от воды.  Что посоветуете? Я в этих посудинах не очень-то разбираюсь.
Мичман задумался.
- Можно попробовать разбить пароходам колесные кожуха, тогда они сразу лишатся хода.  А если снаряд не разорвется на каркасе и пойдет дальше, в борт - не страшно, за кожухом как раз машинное. Залетит туда - наделает бед. Потопить не потопит, а вот застопорить - это запросто. 
За кормой  дважды квакнул ревун.
- Вашбродие,  «Котка» пишет: «Следую за мателотом»! - заорал Солодовников.
- Передавай: «Держать дистанцию три кабельтовых». - крикнул в ответ  Иконников. - Так говорите, по кожухам? Комендоры у меня, Михаил Михайлович, неопытные. Они из этих пушечек ни разу в бою не стреляли. Половина сухопутные батарейцы, остальные и вовсе только-только к орудиям приставлены. Чтобы прицельно лупить по колесам, придется сближаться кабельтовых на семь, не больше. Иначе только снаряды зря разбросаем.
- Семь кабельтовых - это дальняя картечь, крупная. - тихо сказал Климов. -  У пароходофрегата десяток тяжелых орудий в бортовом залпе, плюс карронады на шканцах и полубаке. Солоно придется, Александр Алексеич, без прикрытия-то...
А ведь верно, подумал Иконников. да деревянных линкорах борта в полтора фута мореного дуба. такую преграду не то что картечь - не всякое ядро пробьет.
- Ничего, - улыбнулся он штурману, - бог не выдаст, свинья не съест.
Севастополец пожал плечами, Лицо у него было бледное, все в бисеринках пота.
«А вроде  и не жарко...»
- Сигналец, пиши на «Котку»: «Делай как я!»
- Слушаю, господин лейтенант!
- Радио на «Алдмаз»: - «Потопил торпедой броненосец, веду бой!»
- С «Котки» отвечают: «Ясно понял»
Лейтенант оглянулся на Солодовникова. Правая рука у него висела на груди, наскоро примотанная сигнальным флагом. На белой ткани расплывалось кровавое пятно.
- Эк тебя, братец... - пробормотал Иконников.
На мостик забрался боцман и скороговоркой стал перечислять повреждения, нанесенные французскими ядрами. Несколько вмятин в борту, разбило ялик, помяло раструб машинного вентилятора. Считай, пронесло.
- Всем надеть спасательные пояса.  Боцман пробегись, проверь!
- С «Алмаза» радируют, - крикнул из люка юнкер. -  «Готовимся поднимать гидропланы». Через час будут над вами.
До минного крейсера донесся приглушенный расстоянием хлопок. Потом еще один, и загрохотало по всей линии.
«Странно, почему не видно дымов по бортам?»
- Александр Лексеич! - отчаянно закричал Климов. - Неприятель открыли стрельбу по судам в гавани и берегу!
«Целый час! Плохо дело...»
- У орудий стоять! Солодовников, поднять сигнал: «Веду бой»!

+4

813

II
Над морем, возле Одессы
«Финист», б\н 3
Р. фон Эссен

«Финист» подпрыгнул вверх, разом избавившись от половины груза. Стокилограммовая бомба, ударившись о воду на расстоянии полусотни метров от «Дюк оф Веллингтон», отскочила, будто пущенный блинчиком камешек, и влетела в орудийный порт опер-дека. Срезала, словно бритвой, голову наводчика 32-х фунтовой «длинной» пушки, и, чудом не задев других «джолли» (плутонг обслуживали морские пехотинцы) полетела дальше. Впрочем, они пережили сослуживца лишь на долю секунды - тупоносая болванка ОФАБ-100 ударила в толстенную колонну мачты, проходящий через все палубы до самого киля, и со страшным грохотом взорвалась.
Эссен свалил машину на левое крыло, закладывая вираж в сторону берега. Взрыв «сотки»  вспорол мидель-дек в районе грот-мачты; раскаленные газы и осколки воспламенили поданые к орудиям картузы, и все три батарейные  палубы поглотил огненный вихрь. Несколько секунд спустя пламя добралось до крюйт-камеры, и паровой линкор, гордость средиземноморской эскадры, превратился в гигантский погребальный костер, в  котором сгорали семь сотен жизней подданных Ее Величества королевы Виктории.
- Второй заход! - проорал Эссен в гарнитуру. - Работаем НУРСами. Цели разобрать от головы ордера в порядке номеров!
Атака на пологом пикировании. Эссен дождался, когда  силуэт пароходофрегата целиком заполнит прицельную сетку и надавил на гашетку. И не отпускал, пока все четырнадцать ракет не вышли из контейнеров и понеслись, волоча дымные хвосты, к цели. Результат на этот раз оказался не таким фатальным - в цель попало не более половины, остальные разорвались в снастях или прошли над палубой, нырнув в воду с подбойного борта.
- «Я «Казарский», - захрипело радио знакомым голосом. - «Третий», «Третий» я «Казарский». «Котка» подбита, тонет. К ней подходит корвет, не можем помешать. Отгоните его к свиньям! «Третий», я «Казарский", прошу помощи...
- Я «Третий», «Казарский», не вижу вас, обозначьте себя и «Котку» ракетами.
Три зеленых огонька один за другим взмыли по пологой дуге. Эссен пошалил взглядом по поверхности моря и увидел окутанный паром миноносец. Это и была многострадальная «Котка». Суденышко не двигалось;  между ним и растрепанным британским ордером несся, волоча шлейф дыма, кораблик  побольше - минный крейсер «Казарский». И не успевал - со стороны моря на «Кортку» накатывался изящный, как игрушка, парусник. За кормой у него полоскался громадное, хорошо различимое даже с такого расстояния, полотнище «Юнион Джека».
- Первый, второй, следуйте за мной! Бьем по корвету, по очереди!
Только бы у них остались ракеты, подумал Эссен, утапливая до упора рубчатый красный диск. Очереди хлестнули по палубе, по туго выгнутым марселям, и «Финист» пронесся над верхушками мачт. За спиной захлопало. Эссен на миг обернулся -  Митин торопливо опустошал в отодвинутую дверь барабан «Гнома». Отстрелявшись, клацнул защелкой, откинул вбок огромный барабан и потянулся к висящему на стене подсумку с гранатами.
- Реймонд Федорыч, если можно, пройдись по кругу, - попросил Андрей. Сейчас я по нему, гаду, пристреляюсь...
- Третий, я «Казарский», спасибо за помощь! - ожил наушник. - Корвет отворачивает. Иду к «Котке, снимаю команду.
- «Казарский», это «Алмаз».   - в канале появился новый голос, сухой, бесстрастный. - «Живой» на подходе, минут через сорок будет у вас.  Мы идем следом, держитесь.
- Ну вот и все, Андрей Геннадьич, - крикнул Эссен через плечо. - Давайте поищем, где бы нам сойти с небес на землю. В гавани от кораблей не протолкнуться, давайте-ка лучше садится на лимане.  А то бес его знает, что тут за камни у берега, ну их совсем...

+4

814

III
Близ Одессы
Куяльник
А. Митин

- Раз-два, взяли! Еще раз - взяли! Подальше вытаскивай, а то первым же ветерком унесет, лови его потом! 
Поплавки «Финиста» нехотя выползли на отмель. «Бурлаки»  направились к следующему гидросамолету,  а Эссен привязал трос за стойку и побрел к берегу. Здоровенные, наглые, как московские голуби, чайки  тысячами облепившие прибрежную полосу, разлетались, давая дорогу командиру авиаотряда. Лениво, нехотя, словно понимали, что не станет ловить их человек, по колено проваливающийся черную, как смертный грех,  грязь.
Грязь, между прочим, не простая, а   чрезвычайно полезная для здоровья, ухмыльнулся Андрей. Недаром лет через тридцать здесь вырастет знаменитый «Куяльник» - первый в России грязелечебный курорт. И ростки грядущего великолепия уже пробиваются - недалеко от берега стоят какие-то домики дачного облика, рядом с ними то ли сарай, то ли барак. Это, надо полагать, и есть те самые «заведения», которые  по инициативе одесского градоначальства возвели здесь в 1833-м...
Эти полезные сведения сообщили Андрею двое малолетних рыбаков из соседнего хутора. Мальчишки собирались домой, когда  с неба в воду один за другим плюхнулись три «Финиста». Разумеется, рыбалка была тут же забыта. Мальцы сначала наблюдали за пришельцами из-за песчаного холмика,  но, услыхав русскую речь и разглядев Андреевские флаги на гидропланах, осмелели и подошли знакомиться. В ход пошли сначала сувениры (за них отлично сошли стреляные гильзы из брезентовых мешков-гильзосборников), а потом и шоколадки из бортовых НЗ.  Через несколько минут самый мелкий, побежал с известием «до хутора», а остальные полезли в прибрежный ил, помогать "летунам". 
Андрей, на правах старшего по возрасту и званию, был избавлен от оздоровительных грязевых процедур. Взамен этого ему было предложено нести боевое охранение, для чего они с Эссеном вытащили из кабины ПКМ бортстрелка. Вот он, стоит, растопырив сошки, в траве, словно диковинное насекомое.
Следует признать - на караульную службу майор ФСБ Митин откровенно забил. Вместо этого он подавал молодежи дурной пример - грелся на солнышке  и наблюдал, как  перемазанные с ног до головы авиаторы  вместе с голоштанными волонтерами вытаскивают на отмель свои  «Финисты». Да и чего, скажите на милось, опасаться  здесь, в бессарабской степи, где со времен суворовских походов не было замечено ни одного супостата? Англичане с французами - и не те сумели высадиться, а разбойников-крымчаков в этих краях отродясь не видали уже лет сто...
Эссен, привязал причальный конец к чахлому полынному кустику, подергал - держит надежно.  Покосился на манкирующего своими обязанностями Андрея, но смолчал, видимо, ему самому не слишком-то верилось в неведомого врага, который вот прямо сейчас появится из жаркого  марева на горизонте. Лейтенант забрался в кабину «тройки»,  и оттуда немедленно понеслись   треск, шипение и прочие эфирные звуки, сопровождающие обыкновенно настройку рации.
Андрей немного послушал, улегся на песок, закинул руки за голову. Когда он вот так лежал и бездумно смотрел в небо? Уж точно, не меньше года назад. Первый Перенос, возвращение, подготовка спасательной экспедиции - валяться на солнышке было решительно некогда.
Он сам не заметил, как уснул. Разбудил его смех, звонкий и, несомненно женский. Хуторянки - старшей было никак не больше двадцати, -  приехали на телеге, запряженной парой рыжих лошаденок, и принялись сгружать наземь корзины, глиняные, замотанные тряпицами, глечики, расстилать на траве вышитые то ли скатерти, то ли полотенца. Андрей с восхищением взирал на это изобилие, а девушки тем временем беззаботно щебетали с авиаторами - молодые, ладные, крепкие, так и хотелось назвать их «селянками». Вышитые малороссийские рубашки, платки, юбки, подоткнутые так высоко, что до самых колен открывают загорелые ноги.
«Да, братцы, это вам не викторианская Англия с ее строгостями. Так бы и смотрел, не отрываясь...»
Хуторские мальчишки (теперь из было втрое  больше) облепили поплавки гидропланов.  Андрей даже с такого расстояния слышал, как они упрашивают «дяденьку летуна», чтобы тот позволил забраться в кабину. Пастораль. «Авиаторы на пикнике с селянками». Жаль, нет поблизости хоть самого завалящего живописца...
Однако, пора и о делах подумать.
Андрей встал, старательно закатал выше колен бриджи (с некоторых пор он предпочитал костюмы начала ХХ века), взвалил на плечо ПКМ и побрел к «Финисту». Эссен высунулся навстречу из открытой двери кабины:
- Андрей Геннадьич, с «Алмаза» передают: сдавшихся британцев зацепили на буксир и тянут в порт. Бутаков с «Херсонесом» на подходе,  через час могут прислать «эмку» с газойлем. Я ответил что не надо, у нас еще есть. Сейчас вот, пообедаем, да и полетим.
Андрей поправил пулемет на плече и расположившихся на пленэре авиаторов.
- Куда спешить-то, Реймонд Федорыч? У Зарина сейчас и без нас забот хватает. Вот разберутся с трофеями, встанут на рейд - тогда уж и мы. Кстати, что там на «Казарском», не в курсе? Все целы?
Эссен ответил не сразу.
- У Иконникова двое убитых и пять раненых. А с «Коткой» дело совсем худо: Иконников попытался дотянуть ее до мелкой воды, но не успел, потопла.  Им пексановская бомба пробила борт и разорвалась в  машинном. Разворотило котел, кочегаров, машинистов, обварило, на палубе тоже есть побитые. Охотин, слава богу, цел. Раненых забрали на «Алмаз», теперь вся надежда на вашу медицину.
Андрей ощутил мгновенный укол совести. Они тут принимают грязевые ванны, на солнышке греются, закусывают, любуются икрами селянок, а там... Ему доводилось видеть людей, обваренных перегретым паром. Давно, еще на срочной, у них в части взорвался отопительный котел,  пострадали три человека. Андрею еще являлись в кошмарах  уродливые белесые пузыри, покрывающие почти все тело, лоскуты кожи, слезающие с багрового мяса, вопли, не стихавшие, пока не прибежал, наконец, фельдшер со своим шприцем...
Веселье на берегу стихло. Авиаторы услышали слова командира - и теперь поднимались, отряхивали с галифе песок -  серьезные, враз посуровевшие.
- Сколько кораблей взяли? - спросил он, чтобы переменить тему. Война есть война, без потерь на ней не бывает, и кто  знает, чья теперь очередь?
- Буксирный пароходик, два колесных фрегата, один парусный. Еще два и уцелевший французский утюг пытались отстреливаться, но  «Живой» их быстро приголубил. Плавбатарею  торпедировал,  а фрегаты так исколотил гранатами, что  «Алмазу» даже пострелять не пришлось. Шли, понимаете, драться, а вместо этого «просвещенных мореплавателей» из воды вылавливают. Говорят, все море в головах! 
- И что, ни один корабль не ушел? 
- Вроде бы, парусный шлюп. Гнаться не стали, пусть катится. Узнают, как мы тут ихнего брата встречаем - глядишь, больше не сунутся!
Убитых, конечно жаль, подумал Андрей. Да и потопленный миноносец - безвозвратная потеря, здесь еще долго не смогут строить такие. А может, не так уж и долго?
- Андрей Геннадьич, сюда, скорее! - закричал вдруг Эссен. Севастополь на связи! Прибыл Великий князь, а с ним наш прапор, Лобанов-Ростовский, и господин Велесов. Он сейчас на "Адаманте",  хочет с вами поговорить!
Андрей торопился так, что поскользнулся и во весь рост шлепнулся вместе с пулеметом в черную прибрежную грязюку. Выматерился, попытался наскоро отмыть физиономию, а  заодно и  ПКМ, от целебной пакости. Набежавшие мальчишки помогли ему подняться, и вот он уже сидит на поплавке, отплевываясь от насыщенного соляного раствора, по недоразумению именуемого здесь водой.  Улыбающийся Эссен протягивает пилотский шлем на витом шнуре интеркома.
- Привет, Серега, рад тебя слышать!
- Здоровеньки булы, Андрюха! Вы там, говорят, снова англичан расколотили? Ну, давай, хвастай, джедай...

Конец второй части

+6

815

Ну вот. Теперь пауза небольшая и возьмусь за третью, заключительную часть.

Ключевые события - действия группы Белых во время парижского бунта, действия ударной бригады на суше, а под завязку -  окончательное разрешение "хронофизической" интриги.
Ну и Карла Маркса не забудем, а как же....

Отредактировано Ромей (13-06-2017 13:16:47)

+1

816

Ромей написал(а):

- сли успют... - покачал головой матрос.  - Если «Алмаз» их не нагонит  до Одессы, - придется вступать в бой одним.


?????????????????

+1

817

Ромей написал(а):

Слышал, вы без бортстрелка, а я могу к пулемету встать...


А что, бортстрелок в самолете стоит за пулеметом, или все же сидит? :dontknow: :playful:

Отредактировано Череп (13-06-2017 13:21:16)

+1

818

Ромей написал(а):

- Англичане хотят повторить то, что делали в апреле пятьдесят четвертого. - заметил Иконников. - Выстроятся двумя линиями и будут бить по городу и судам в Практической гавани. - Англичане хотят повторить то, что делали в апреле пятьдесят четвертого. - заметил Иконников. - Выстроятся двумя линиями и будут бить из корабельных пушек по городу и судам в Практической гавани. Вон их там сколько...


А зачем же два раза?

0

819

Ромей написал(а):

Можно было пустить торпеду и с полутора миль, не подставляясь под огонь. Но и вероятность промаха вырастет многократно
...
- Салотопов, руби дистанцию до броненосца!
- Четырнадцать кабельтовых, вашбродие!
-Пли!


Похоже, моё замечание утеряно из-за происков микрософтовских продуктов. Поэтому повторюсь: полторы мили это пятнадцать кабельтовых. Разница между 15 и 14 слишком мала, чтобы заметно повысить вероятность попадания. Потому в диалоге командира с дальномерщиком логично было бы её уменьшить. Или для драматизма добавить размышлений командира. А подумать ему есть о чём. Прикинуть в уме, например, что англичане заряжают пушки за сколько-то времени, а миноносцу для сближения нужно столько-то, а потом на отход... Много мыслей должно быть в голове командира миноносца, атакующего под обстрелом, и по делу и не очень...

Отредактировано Зануда (13-06-2017 13:30:45)

+1

820

Точно, спасибо.
Как раз такого я и боялся

Что до прикидок.
Если судить по всему, что я читал, то залп - это для салютации или начала боя.  Или, возможно, картечный залп перед абордажем, да и то лишь с верхней палубы. Да и эти залпы получались растянутыми, по причине того, что нереально одновременно отдать команду и канонирам на шканцах и плутонгам нижних палуб. Мы ведь имеем дело с временами, по организации огня ни чем не отличающимся от Трафальгара и Чесмы. Тогда в ходе баталии канониры просто стреляли стреляют по факту готовности, вразнобой. Так что в любой момент какое-нибудь из орудий почти наверняка палит.

Отредактировано Ромей (13-06-2017 14:06:22)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Вторая бумажка.