Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Величко » Точка бифуркации (Юрьев день - 3)


Точка бифуркации (Юрьев день - 3)

Сообщений 11 страница 20 из 62

11

Avel написал(а):

Неужели в нем дали о себе знать гены матери, в девичестве Марии Бланк?

У его матери 50%, и то не однозначный факт. А несведущего читателя французская фамилия Бланк только дезинформирует.

0

12

Avel написал(а):

Правда, меня в числе пассажиров того поезда не было, я ехал в обычном коротком технического состава, следующем первым, да и ущерб получился не очень серьезным, но все равно неприятно.

Наверное: "коротком техническом составе".

0

13

Извиняюсь, если уже об этом говорилось, но как организована охрана жены ГГ - Риты? А то прям напрашивается шаг с устранением Риты и "всучиванием" ГГ "правильной" жены с английским акцентом.

0

14

Avel написал(а):

сбираются слегка,

  собираются

0

15

Avel написал(а):

И второй – как вам, наверное, же донесли, недавно я имел беседу с господином Львом Нойманом, представителем французской ветви Ротшильдов. Так вот, он сообщил, что его поручители не пожалеют денег на улучшение положения своих соплеменников в России.

А мне "Журналисты" вспомнились... Там про евреев совсем недавно другие теории высказывались ("погромы как толчок для переселения на Землю Обетованную")...

0

16

Little написал(а):

погромы

Это тоже было. Но и люди другие, и деньги...

0

17

Продолжение:


                                                            Глава 3
   
  После нескольких ненастных дней наконец-то установилась хорошая погода, и почти вся Ярославская летная школа искренне этому радовалась. Почти – это потому, что предстояли экзаменационные полеты, и не все курсанты чувствовали себя полностью готовым к ним. А тут еще в помощь местным инструкторам прибыли два пилота – аж первого класса – из самой Гатчины!  Штабс-капитан и ротмистр. Ясное дело, многие волновались, и курсант Алексей Чеботарев был в их числе.
  Школа, хоть и называлась Ярославской, располагалась в восьми километрах восточнее городка Бежецка, а название такое имела, как объяснило начальство, из соображений поддержания секретности. И вот теперь курсанты, прошедшие в ней полуторагодовой курс обучения, должны были продемонстрировать, чему они за это время научились.
  Алексей не без оснований в глубине души считал себя невезучим, ибо в силу природной наблюдательности давно заметил, что, если с ним может приключиться какая-нибудь неприятность, но она не заставит себя долго ждать. Поэтому он не очень удивился, узнав, что контрольный полет у него будет принимать пилот из Гатчины. Ну что же, в очередной раз не повезло, мысленно вздохнул курсант. Говорили, эти приезжие летают как боги, а некоторые шепотом добавляли, что их учил сам император. Но как бы там оно ни было на самом деле, с высоты такого мастерства умения курсантов будут смотреться весьма бледно. Небось завалит, и хорошо, если придется всего лишь проучиться еще полгода дополнительно, но могут ведь и отчислить.
  Вообще-то молодой человек был не совсем прав в своем пессимизме. Гатчинские гости приехали за лучшими выпускниками и принимали экзамены у тех, кто, по мнению руководства школы, подавал определенные надежды.

  Полет должен был проходить по треугольному маршруту Бежецк – озеро Великое – Кашин – Бежецк. Поначалу все шло штатно, но сразу после поворота над озером впереди, немного правее курса, показался грозовой фронт. И перед Алексеем встала дилемма – прямо отсюда возвращаться на аэродром, сильно сократив маршрут, или все-таки попытаться пройти по краю грозы?
  - Принимаю решение продолжать полет по маршруту, - сообщил курсант в переговорную трубу. Проверяющий молчал, и Алексей понял это как одобрение. Инструктор и не должен был вмешиваться без крайней необходимости, причем для получения курсантом отметок «хорошо» или «отлично» требовалось, чтобы такая необходимость в полете не возникала. Похоже, у меня пока все хорошо, подумал Алексей, но не успел даже мысленно сплюнуть через левое плечо, как понял, что радоваться рано. Как он вообще ухитрился прозевать второй облачный фронт, на сей раз справа? Наверное, потому, что смотрел в основном на тот, что был слева, а теперь приходилось лететь между двух постепенно смыкающихся облачных стен. И почему молчит проверяющий – неужели он, Алексей, все делает правильно? Наверное, он считает, что человек, претендующий на звание пилота, должен уметь летать в любую погоду. Хорошо, если так, но дальше-то что? Еще минута – и самолет залетит в облака. Правда, насколько курсант успел заметить, впереди они, похоже, снова разойдутся, но километра два точно придется лететь вслепую. Снижаться? Но неизвестно, какова высота нижней кромки облачности, а сейчас хоть есть запас, на альтиметре два километра, а это значит, что реально меньше тысячи восьмисот быть не может никак.
  Слепые полеты в программу обучения не входили, но Алексей как-то раз во время обычного учебного полета примерно на минуту закрыл глаза, и ничего особенного не случилось. Вот только курсант не учел, что полет в идеальных условиях, когда самолет летит практически сам, и вплотную к грозовому фронту – это разные вещи.
  Как только У-2 влетел в облака, началась свирепая болтанка, и уже через полминуты Алексей потерял всякое представление о своем положении в пространстве. Да что же молчит проверяющий, он там помер, что ли? Если так, то тогда и мне недолго осталось, мрачно подумал курсант и вдруг почувствовал, что он повис на ремнях. Отрицательная перегрузка или уже полет вверх колесами?
  Разумеется, таким режимам полета курсантов не учили. Да и вообще мотор в подобном положении работать не мог – карбюратор переставал подавать топливо. Что курсант почти сразу пронаблюдал в натуре – двигатель, чихнув пару раз, заглох. И тут Алексей вспомнил, что им говорил инструктор школы почти перед каждым полетом:
  - Ребята, наш У-2 – совершенно уникальная машина. В какое бы неестественное положение вы его не загнали, бросьте управление, и он сам выправит траекторию! Даже из штопора выйдет, лишь бы высоты хватило.
  Похоже, я именно в штопор и сорвался, подумал Алексей и – будь что будет – снял ноги с педалей и бросил ручку. И тут она вдруг – чудо! – сама пошла вперед, педали задвигались, а из переговорной трубы, подобно грому небесному, донесся рев инструктора:
  - Не лезь к управлению, дурень, я выведу! И верти ручное магнето, на одном моторном движок не заведется, хоть его и крутит встречным потоком!
  Не успев толком удивиться чудесному воскресению проверяющего, Алексей принялся изо всех сил крутить ручку магнето. И вскоре мотор завелся! А потом и самолет более или менее выправился и полетел почти прямо.
  Слепой полет продолжался минут десять, а потом в облаках начали появляться просветы, и вскоре Алексей увидел сразу и небо, и землю.
  - Курсант, не сидите истуканом, лучше определите, куда мы залетели! Если сможете, конечно, - снова донеслось и переговорной трубы.
  Алексей развернул планшет с картой и начал всматриваться вниз. Так, впереди река, а такая широкая тут может быть только одна – Волга. И городок. Калязин? Нет, не похож… тогда какие тут еще есть?
  - Впереди Кимры, господин штабс-капитан!
  - Молодец. А теперь рассчитайте курс для возвращения на аэродром.
  - Триста сорок градусов.
  - Вам мало было одного захода в грозу, что вы захотели туда вернуться?
  - Ой, не подумал… тогда вдоль Волги до Калязина, а от него курсом триста, там будет девяносто пять километров до аэродрома.
  - Согласен, - буркнул проверяющий и замолчал, не передавая управления курсанту.
  Самолет летел вдоль Волги, грозовые облака остались сзади, а впереди показалась хорошо заметная колокольня. Инструктор развернулся на курс триста градусов и спросил:
  - Курсант, отсюда довести машину до аэродрома сможете?
  - Так точно!
  - Тогда берите управление. Если от меня не поступит дополнительных указаний, сажать тоже будете сами.
  И обратный полет, и посадка прошла без замечаний. Инструктор, сдав машину техникам, сразу куда-то ушел, а Чеботарев остался в тягостном недоумении – сдал он все-таки экзамен по пилотированию или нет? И если сдал, то на какую оценку?

  Уже ближе к вечеру Алексей с удивлением узнал, что получил «отлично». И, набравшись смелости, подошел к проверяющему.
  - Ваше благородие, разрешите обратиться?
  - Обращайтесь, курсант.
  - Извините, но я не могу ничего понять про тот полет…
  - Да все просто, парень. Я, хоть по сравнению с тобой и опытный, но все равно дурак, в ночь перед полетом не выспался, решил, что ничего страшного. А помнишь, какая была погода при взлете? Ни облачка, ни ветерка, даже турбулентности – и той не было. И пилотировал ты вполне прилично. Ну, я и задремал. Просыпаюсь – что за черт? Гром, молния, видимость ноль, самолет валится вниз, мотор стоит. Ну я и начал на тебя орать. А ты молодец, не запаниковал и не растерялся. В общем, не волнуйся, «отлично» тобой вполне заслужено. И, надеюсь, ты запомнил, что грозу всегда надо обходить по широкой дуге, а в случае невозможности – возвращаться?
  - Да, ваше благородие.
  - Вот и отлично. Всем четверым из вашей школы, получившим высокий балл, предлагается служба в первой боевой эскадрилье. Командир – я. Согласен послужить под моим началом?
  - Так точно, ваше благородие.
  - Тогда привыкай – у нас без чинов, по именам друг друга зовем. Я – Андрей Васильевич, фамилия Зайцев.
  - А… ваше… Андрей Васильевич, в этой вашей эскадрилье мы на чем летать будем – на самолетах или дельтапланах?
  - На самолетах, причем таких, коих ты еще не видел. На каких именно, пока не скажу – у тебя допуска нет. Пока ты гуляешь в отпуске, его как раз и оформят, тогда все узнаешь.
  - Далеко хоть служить-то придется?
  - Курсант, а точнее, уже почти прапорщик, тебе же ясно сказано – получишь допуск и все узнаешь. А пока ты с завтрашнего дня и по первое августа включительно в отпуске. Второго утром чтобы был здесь как штык! Иди в канцелярию, там твои документы и отпускные с подъемными уже готовы.

  Кроме проездных документов и денег, Алексей получил еще и памятку – что ему можно говорить о своей учебе в школе, чего не рекомендуется, а о чем нельзя упоминать даже вскользь. И хотя он все это давно знал, ибо курсантов инструктировали перед каждым увольнением в город, прочитал инструкцию еще раз.
  Итак, он учился и выучился на механика по обслуживанию дельтапланов. Самолеты видел, М-1 и М-2, то есть паровые системы господина Можайского одноместный и двухместный, но близко к ним не подходил. И, естественно, не летал на них. Зато пару раз поднимался пассажиром на дельтаплане. Кстати, все по большому счету являлось правдой. Чеботарев действительно только видел паровики – на очень качественно отпечатанных картинках. И за время учебы два раза поднимался в воздух на дельтаплане.
  Про У-2, да и вообще про самолеты с двигателем внутреннего сгорания, даже мельком упоминать категорически запрещалось. Зато можно было сколько угодно и с любыми подробностями рассказывать про дирижабль, три раза в год прилетавший на аэродром из Подольска.

  Отпуск пролетел быстро, и уже двадцать девятого июля (с запасом, чтобы не дай бог не опоздать) Чеботарев прибыл в расположение летной школы. После чего трое суток маялся в общежитии, ожидая прилета дирижабля. Кстати, это казался не старый знакомый «Пегас», а какой-то новый – большой, четырехмоторный, с алюминиевой обшивкой и с необычным названием «Z-4».
  - Совместное с Германией производство – объяснил словоохотливый бортмеханик воздушного корабля. – Корпус немецкий, моторы и вся начинка наши.           
       - А куда мы полетим, если не секрет?
  - Пока не взлетели, действительно секрет. Вот как наберем высоту и ляжем на курс, подходи ко мне, расскажу. 

  Эскадрилья, где предстояло служить прапорщику Чеботареву, базировалась на южном Урале, неподалеку от городка Ишимбай. Полет туда продолжался семнадцать часов, то есть, взлетев с рассветом, дирижабль достиг места назначения поздним вечером.
  Бывших курсантов встречал сам командир эскадрильи Зайцев, который за время их отпуска лишился звездочек на погонах, то есть стал просто капитаном, без приставки «штабс».
  - Так, ребята, - сказал он, когда прибывшие представились, - видите вон те домики? Второй со стороны аэродрома ваш, комнаты сами поделите. Так что хватайте свое барахло и идите заселяться, а к восьми утра приходите в штаб, это вон то зеленое строение рядом с вышкой. С началом службы вас, орлята! 
  Алексею очень хотелось спросить «а где же самолеты?», но он сдержался, ибо знал, что ответ будет типа «не волнуйтесь, когда надо будет, вы их увидите». Хотя, конечно, интересно – где их ухитрились спрятать? Ангар еще не достроен, на летном поле и около ничего нет, неужели под землей? Правда, за штабом стоят две большие палатки, но самолеты там все равно не поместятся. Или они очень маленькие?
  Ответ на свой невысказанный вопрос Алексей получил следующим утром. Оказалось, что самолет все-таки стоит в палатках. Один сразу в двух. Крылья отдельно, фюзеляж отдельно. А моторы только что привез дирижабль, на котором прилетели бывшие курсанты. Так вот, значит, что было в тех четырех здоровых ящиках! Но неужели этот таинственный самолет четырехмоторный?
- Нет, всего двух, - ответил капитан. Два – запасные, ведь их ресурс существенно меньше, чем у планера. Вот общий вид, смотрите. Самолет называется «МО-Ш», то есть разработка конструкторского бюро имени Можайского, штурмовой. Неофициальное название – «мошка». Моторы очень похожи на те, что стоят на У-2, но их объем немного увеличен, и повышена степень сжатия, поэтому мощность каждого не сто, а сто тридцать пять сил. Схема самолета – подкосный высокоплан, а не биплан, что позволило снизить лобовое сопротивление. Максимальная грузоподъемность – полтонны, с полным запасом горючего – двести пятьдесят кило. Максимальная скорость двести десять, крейсерская – сто пятьдесят. Вооружение – два курсовых пулемета системы Мосина и бомбы. Отсек для них находится точно под лонжероном крыла. Кстати, парни, кто скажет, почему именно там? Ведь его люк создает немалые трудности для обеспечения должной прочности нижнего крепления подкосов и шасси.
  - Чтобы бомбы располагались точно по центру тяжести, и их наличие или отсутствие не влияло на центровку, - тут же ответил Алексей.
  - Правильно. И вот что я вам еще скажу, орлята. До сих пор российский военно-воздушный флот был чисто учебным, но наконец-то те, кто пришел в летное дело первыми, более или менее выучились. И конструкторы, и пилоты, и механики. Наша отдельная эскадрилья – первая по-настоящему боевая часть будущего могучего воздушного флота. Самолет пока только один, да и то вам же его придется сначала собрать под руководством заводской бригады. Он двухместный учебный, а первые три боевых будут готовы к ноябрю. В общем - вперед, орлы!  Вам есть чем гордиться, ведь вы – пионеры не только российской, но и мировой военной авиации.

+33

18

Avel написал(а):

а какой-то новый – большой, четырехмоторный, с алюминиевой обшивкой и с необычным названием «Z-4».

С алюминиевой обшивкой чего? Читатель может подумать, что это вообще цельнометаллический дирижабль.

+1

19

Игорь К. написал(а):

Читатель может подумать, что это вообще цельнометаллический дирижабль

Правильно подумает, ибо так оно, скорее всего, и есть. Ведь у цельнометаллического дирижабля, по определению, из металла сделаны и набор, и обшивка. Причем металлический набор, скорее всего, будет даже и у дирижабля с мягкой оболочкой, так как у деревянного набора при достаточно большом размере аппарата  не хватит прочности при приемлемой массе.

0

20

Вася написал(а):

Правильно подумает, ибо так оно, скорее всего, и есть. Ведь у цельнометаллического дирижабля, по определению, из металла сделаны и набор, и обшивка. Причем металлический набор, скорее всего, будет даже и у дирижабля с мягкой оболочкой, так как у деревянного набора при достаточно большом размере аппарата  не хватит прочности при приемлемой массе.

При чем тут вообще набор? Не заметили, что вопрос был про обшивку? А цельнометаллический дирижабль - слишком рояльно. Слишком технологично для того времени, и неоправданно дорого.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Андрея Величко » Точка бифуркации (Юрьев день - 3)