Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Возвращение в строй. 1941


Возвращение в строй. 1941

Сообщений 1 страница 10 из 390

1

Жанр - Альтернативная история, Попаданцы

Отставной офицер после гибели в 2004 году попадает в тело курсанта военной школы пилотов в 1941. Ему предстоит освоить разные типы самолетов, воевать на Центральном, Брянском, Юго-Западном фронтах, В Северной Африке, Заполярье и на Дальнем Востоке.

Возвращение в строй. 1941

Моим родителям, моим бабушке
и дедушке посвящается

Пролог
Стоял теплый солнечный весенний день 8 мая 2004 года. На лавочке в одном из скверов г. Санкт-Петербурга сидел молодой человек и, глядя на играющих неподалеку малышей, улыбался и щурился на Солнце. Проходящая мимо девушка, взглянув на его лицо, непроизвольно шагнула в сторону – лицо молодого человека покрывали ужасные шрамы, в черных волосах явно блестела седина.
Олег Андреевич Северов, тридцати лет от роду, майор спецназа военной разведки в отставке, пенсионер и инвалид, внутренне усмехнулся. Он уже привык к такой реакции на свою внешность. Вынужденная отставка случилась более года назад, после тяжелого ранения. Шрамы на лице не были для Олега основной проблемой. Хуже всего было то, что из-за повреждения позвоночника и суставов плохо слушались руки и ноги, «сдулись» мышцы. Теперь Олег прихрамывал, передвигался намного медленнее, чем привык. В общем, чувство физической неполноценности, особенно по сравнению с тем, что было до ранения, раздражало больше всего. А лицо… Неприятно конечно, да и Бог с ним. Пусть враги боятся.
Первое время отношение окружающих приносило чувство неловкости и какой-то досады. Мужики, в основном старшего возраста, отводили глаза, словно чувствовали свою вину, молодые смотрели с сочувствием. Женщины постарше жалели, молодые, как правило, демонстрировали смесь брезгливости и страха.
Человек с чуть более слабым характером, скорее всего, просто спился бы, а то и покончил жизнь самоубийством. Но Северова еще с детства не зря за глаза звали «стойкий оловянный солдатик».
Олег родился в семье, члены которой давно избрали своей профессией военную службу. Отец был офицером внутренних войск, мама – военным медиком. Дед, генерал-лейтенант в отставке, прошедший все войны и конфликты, начиная с Халхин-Гола, в воспитании единственного и горячо любимого внука принял живейшее участие, тем более, что родители маленького Олега часто мотались по командировкам Учеба в школе давалась легко – Олег и без того обладал быстрым и цепким умом, схватывал все на лету, очень быстро читал. Так что времени для занятий в спортивных секциях было достаточно, с подачи деда Олег посещал пулевую стрельбу и рукопашный бой. Бабушка, хорошо знавшая языки и в свое время работавшая переводчиком, с раннего детства занималась с ним немецким и английским. Мальчик имел фонематический слух, что позволило ему, в конечном счете, иметь очень хорошее произношение, соответствующее нижнепрусскому диалекту. Школу Олег мог закончить с медалью, хотя такую задачу перед собой не ставил. Учительница по литературе в 9-10 классах отчего-то его невзлюбила, ставила четверки за сочинения, ссылаясь на помарки в тексте – черновики Олег не любил, писал сразу в чистовик. Так что аттестат о среднем образовании получился очень неплохой, но на медаль не тянул, что его обладателя нисколько не расстроило.
По мере приближения последнего школьного звонка приходило время принятия решения – куда идти учиться. Изначально Олег собирался служить в военной разведке, но неожиданно увлекся полетами. Один из друзей деда, отставной военный летчик-истребитель, учил пилотировать самолет. Сам он начал летать уже в эпоху реактивной авиации, но на аэродром иногда приходил его старший товарищ, отставной военный летчик, начинавший еще на И-16. Дедку было уже за 70 и сам он уже давно не летал, но пообщаться с молодежью любил. Летчики-спортсмены народ молодой, азартный, тема воздушного боя возникла сама собой. Отставники тоже увлеклись, вспомнили молодость, рассказывали о воздушных боях, в которых принимали участие или были свидетелями. А молодые летчики горячо обсуждали услышанное, отрабатывали некоторые фигуры и маневры. Кое-кто даже мечтал сняться в фильме про летчиков-истребителей, тема возникла после очередного показа «В бой идут одни старики». Опыт у летчиков-спортсменов был, конечно, куда больше, чем у Олега, но и у него, по общему мнению, получалось неплохо. В общем, полеты на легком Як-52 понравились настолько, что Олег всерьез задумался о летном училище. Озадаченный дед поступил мудро – не стал давить, просто убедил не менять прежнее решение.
Поэтому после окончания школы вопрос о дальнейшей судьбе уже не стоял – Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище, рота курсантов специального назначения. И вот здесь случилась первая проблема. На момент поступления Олегу еще не исполнилось 17 лет, что являлось минимальным возрастом для поступления в военное училище. За многие годы службы дед, человек честный и принципиальный, нажил немало недоброжелателей. Некоторые из них занимали высокие посты, так что дед вышел в отставку несколько раньше, чем предполагал. И вот кто-то из давних недругов деда нажал на нужные рычаги, и дверь в Рязанское училище оказалась Северову-младшему закрыта по формальному признаку – возрасту. Но дед был не из тех, кто быстро сдается. Проведя «военный совет» с друзьями он направил внука поступать в Ленинградское высшее общевойсковое командное училище им. С.М. Кирова, где открылась подготовка по профилю морской пехоты. Вступительные экзамены Олег успешно сдал и на учебу был без проблем зачислен. Привыкшему к нагрузкам, учиться ему было нетрудно, но в 1991 году страна, которой он присягал, прекратила свое существование. Начался период, который позднее назовут «лихими девяностыми». Бардак, который воцарился на постсоветском пространстве, круто изменил жизнь многих людей, особенно связанных с армией и флотом, но Северов-младший в своей системе жизненных ценностей корректировать ничего не стал. И еще раз воздал хвалу прозорливости деда. Закончить летное училище он мог, а вот стать летчиком – вряд ли. Топлива не хватало, летали мало. Выпускнику летного училища – прямая дорога быть навечно прикованным к земле. Но увлечения полетами Олег не забыл, посещал аэроклуб в свободное от учебы время, с удовольствием летал, когда выдавалась такая возможность, и после окончания училища.
Дед, мечтавший вручить выпускнику лейтенантские погоны, до этого дня не дожил. В 1993 году его ГАЗ-24, на котором он с бабушкой ехал на дачу, протаранил пьяный новый русский на джипе. Они погибли на месте, и это была первая серьезная потеря.
По окончании училища в 1994 году молодой лейтенант Северов вскоре оказался на первой чеченской, которая принесла боевой опыт, первые ранения, горечь потерь боевых товарищей и разочарование в талантах и мудрости высоких руководителей армии и государства. Впрочем, Северов научился четко различать понятия Родины и государства. Государство – это люди у власти. Они могут продать и предать, не выполнить взятые ранее обязательства, они платят деньги за службу и считают, что имеют право превращать в бизнес все – службу Родине, науку, искусство, лечение и обучение людей. Северов решил для себя, что он служит Родине, преданность которой не может измеряться размерами зарплаты. И верил, что этот бардак закончится, и понятия Родины и государства будут гораздо ближе друг к другу.
Вскоре Олег потерял обоих родителей. Группа спецназа внутренних войск, которой командовал подполковник Андрей Северов, попала в засаду. Краповые береты в плен не сдаются, тяжело раненый отец подорвал себя гранатой вместе с кинувшимися к нему боевиками. А через год погибла мама, майор медицинской службы. Машина, в которой она ехала, была обстреляна боевиками.
Командир Олега опасался, что желание отомстить заставит его забыть об осторожности, будет мешать работать в группе. Но Северов остался таким как был, расчетливым, хладнокровным, внимательным к мелочам.
Первая чеченская закончилась в 1996, но командировки на Кавказ продолжались, Олег из них практически не вылезал. Поэтому начало второй чеченской не стало для него, уже капитана, неожиданностью. К этому времени Олег закончил академию, командовал своей группой. Подчиненные относились к нему с большим уважением – высокая эффективность выполнения заданий при минимуме потерь дорогого стоит. Возможные проблемы Северов словно чуял нутром, за что получил еще одно прозвище – Вещий Олег.
Но в тот апрельский день 2003 года чуйка не сработала, и только что получивший  майора Северов оказался на госпитальной койке. Сначала была надежда, что все образуется, не первый же раз – подлечусь и буду служить дальше! Действительность оказалась намного хуже, и 28-летний майор оказался инвалидом на пенсии, списанный вчистую без всякой надежды на возвращение в строй. Пенсия была небольшой, но концы с концами новоиспеченный отставник сводил – знание языков позволяло подрабатывать переводами. Конкуренция на этом поприще в Питере довольно значительная, поэтому больших денег Олег не зарабатывал, но вместе с пенсией хватало. Приличная часть денег уходила на лекарства, но тут уж ничего не поделаешь.
Осознание, что жизнь круто переменилась, заставило еще на госпитальной койке всерьез задуматься о том, как жить дальше. Сначала Олег решил доказать, что его рано списывать со счетов. Стал заниматься упражнениями, лечебной гимнастикой, разрабатывать суставы. Сначала даже наметился небольшой прогресс, подвижность суставов немного увеличилась, боль при выполнении упражнений стала меньше. Но вскоре Олегу стало понятно, что надеялся он зря. Через несколько месяцев после выписки, возвращаясь домой с вечерней прогулки, Олег увидел, что какие-то парни пристали к девушке и привычно ввязался в драку. Искалеченное тело подвело и четыре гопника, с которыми прежде он справился бы без особых усилий, так наваляли борцу за справедливость, что он едва дополз до дома. Это эпизод ясно показал Северову – все, он больше не боец, а обуза. С эфемерными надеждами когда-нибудь вернуться в строй надо прощаться.
По ночам, ворочаясь без сна на своей постели, Северов думал о том, что его нынешняя жизнь, воспринимаемая им не как жизнь, а как существование, все-таки может оцениваться по-разному. С одной стороны, он жив. Ребята, видевшие его ранение со стороны, говорили, что ему сказочно повезло. А вот сам Олег иногда думал, что если бы его убило на месте, то это было бы лучше, чем такая жизнь. Впрочем, недостойные мысли о самоубийстве в голову не лезли. Самоубийство – это проявление слабости, а слабым Олег себя считать не хотел.
Плохо было другое – одиночество. Подруги до ранения, конечно, были. Но ни одна из них не была ему по настоящему дорога, и ни одной из них не был дорог он. Иногда Олег думал о том, что успей он жениться, все могло быть еще хуже. Ведь раз женился, значит любил. А если бы она ушла от него, не выдержав жизни с уродом?
Детей Северов любил и хотел иметь их много, не меньше трех. Поэтому после одинокого празднования Нового 2004 года родилась мысль усыновить ребенка из детского дома. Ради этого Северов был готов даже использовать свой статус ветерана боевых действий, чего в обычной жизни никогда не делал. Олег осторожно изучил вопрос и понял, что и здесь ему надеяться не на что. Заработок от переводов шел, как правило, в конверте, так что условий для усыновления у него нет. Не говоря о том, что иметь приемного отца с такой внешностью никто не захочет.
Так что оставалось лишь сидеть на лавочке и наблюдать за играющими чужими детьми.
На следующий день будет 9 мая, День Победы, праздник, который в их семье всегда был самым главным. Дед и бабушка всю войну прошли во фронтовой разведке, бабушка демобилизовалась после Победы. На праздник к ним всегда приходили их сослуживцы, или они сами ходили к ним в гости и брали с собой Олега.
А теперь он сидел и думал, стоит ли завтра надеть на пиджак свои боевые награды. Наград было немного для восьми лет боевой службы – орден Мужества и медаль «За отвагу». Представляли к наградам неоднократно, и было за что. Но, начиная свою службу после училища, столкнулся Северов с одним пренеприятнейшим типом. Человек с простой фамилией Борисов был заместителем командира полка. С карьерой у него все обстояло неплохо, но была у майора Борисова беда – не любил он людей, а чаще просто ненавидел. Он свято верил в то, что если он сам чего-то не знает (а широтой кругозора не блистал), то остальные уж тем более не знают. Если он утруждать себя не любил, так другие и подавно – полные бездельники. И все только и мечтают от службы отлынивать, зарплату государственную ни за что получать, да карьеру быструю делать. И всех этих людишек мерзопакостных он должен в узде держать, не давать высовываться. В мирное время такой человек – просто пакостник. Захаживал, например, с проверкой в роту, замечал пыль на подоконнике или изучал документацию, удалялся, сказав офицерам, что все нормально, даже хвалил за что-нибудь, а потом на совещании устраивал целый спектакль в стиле «все пропало» – везде грязь, бардак, полное отсутствие дисциплины и порядка, великие упущения по службе. Далее служебные проверки, комиссии, собрания и писанина. Зато умел организовать баньку и прочие радости заезжему высокому руководству, умел доложить и вообще «показать работу». А в военное время от таких людей вреда больше бывает, чем от вражеских действий. Все это и в Великую отечественную, и в Афганистане уже проходили. К счастью, такие люди не так часто встречаются, но Северову «повезло». Чем Борисову не понравился молодой лейтенант, неизвестно, но наградные документы на Северова стали тормозиться «за отсутствием подвига» или просто теряться. Впрочем, относился к наградам Олег философски, не ради же них он воевал. А недавно узнал, что ставший уже полковником Борисов вроде бы умер, то ли от рака, то ли от какой-то болезни крови. Так что Бог ему судья.
Наблюдающий за беготней детей Северов увидел, что к лавочке на противоположной стороне аллеи подошел молодой человек со спортивной сумкой, но не сел, остался стоять, озираясь по сторонам. Выражение лица у него было откровенно глуповатое, и вообще он был похож на человека под воздействием наркотиков. Нарки не были, к сожалению, редкостью, и Олег уже отвернулся, когда услышал хлопок. Инстинктивно повернувшись на звук, он увидел, что по асфальту катится граната, а наркот смотрит на нее с идиотской ухмылкой. Отбросить? Не успеть, да и люди кругом. Значит, закрыть гранату собой! Никто еще не успел ничего понять, когда тело мужчины с обезображенным шрамами лицом неуклюже метнулось вперед и упало на катящуюся гранату. И за мгновение до того как боль вонзилась в тело, он успел подумать: Спасибо тебе, Господи!!!

Отредактировано Olle (Вчера 20:30:03)

+11

2

Olle
Процитирую для Вас фрагмент из пункта 2.6.6 Правил форума:

...В первом посте топика необходимо разместить информация о своем произведении (жанр, форма и т.д), и опубликовать аннотацию к выкладываемому тексту.

Добавьте, пожалуйста, данную информацию в первый пост темы.

0

3

Olle написал(а):

...майор спецназа военной разведки в отставке...

Вероятно, стоило бы добавить сюда наименование должности, с которой он ушел на пенсию, и менее "книжно" указать название подразделения.

Olle написал(а):

...Отец был офицером внутренних войск, мама – военным медиком. Дед, генерал-лейтенант в отставке, прошедший все войны и конфликты, начиная с Халхин-Гола, воспитанием единственного и горячо любимого внука занялся сам. Тем более, что родители маленького Олега часто мотались по командировкам в Афганистан и всякие «горячие точки»...

Есть некоторый "сбой" по хронологии и по фактической стороне, так как достаточно мало офицеров внутренних войск выезжало в Афганистан, а "всякие" "горячие точки", в которых принимали участие ВВ, начали появляться лишь в конце восьмидесятых.

Olle написал(а):

...научить они могли многому. Физическое совершенствование, тренировки памяти, иностранные языки, вождение различных видов транспорта, стрельба, навыки маскировки, всего не перечислить. В детский сад Олег ходил эпизодически, а все свободное время с ним занимался дед или кто-то из его друзей. В школу Олег пошел, когда ему только-только исполнилось 7 лет, даже брать сначала не хотели. Но мальчик уже свободно читал и считал, причем свободно говорил на английском и немного на немецком...

Ну, допустим, такой вот он был вундеркинд... Смог в детсадовском возрасте научиться маскироваться-прятаться, физкультурой заниматься, иностранные языки начал изучать... Однако вождение "различных видов транспорта" и стрельба в исполнении ребенка-дошкольника, а также "свободное" говорение по-английски - это, скажем так, несколько неправдоподобно.
Советую "урезать осетра".
Применительно к "брать сначала не хотели" - тоже надо скорректировать, так как такое могло быть лишь с ребенком, не достигшим семилетнего возраста.

Olle написал(а):

...бабушка занималась с ним и этикетом, и иностранными языками. А была бабушка урожденной княжной одного древнего рода и, хотя попала маленькой девочкой в лихие годы гражданской войны в детский дом, манеры в ней были заложены, видимо, многими поколениями предков...

В этом случае, опять просматривается "осётр", подлежащий урезанию, а также проблемы с возрастом бабушки, и с возможностью получения ей устойчивых практических навыков, характерных для обозначенного "сословия".

Olle написал(а):

...обучаясь вождению различных транспортных средств, Олег увлекся полетами. Один из друзей деда, отставной военный летчик, занимался с ним не только прыжками с парашютом, но и учил пилотировать вертолет и самолет. Полеты на легком самолете Як-52 понравились настолько, что Олег всерьез задумался о летном училище...

М-да... Похоже, что проще бы было написать, чему его не научили...
Что стоит сделать с "осетром", я уже написал выше. :dontknow:

Отредактировано Иванов (06-06-2017 00:46:47)

+2

4

Извините, еще не освоился на форуме. И, простите мою серость, как добавить продолжение? Через ответ?

0

5

Возраст предполагался уже не детсадовский, а школьный. А насчет "брать не хотели" проходил сам. И насчет "урезать осетра" сам подумывал, спасибо.

Отредактировано Olle (06-06-2017 00:44:44)

0

6

Глава 1.1
Белое, перед глазами что-то белое. Белый потолок!?
Боль в груди, несильная, почти не беспокоит.
Слабость. Мысли путаются. Слышатся голоса, но слов не разобрать. Глаза закрываются. Сознание уходит.
Олег снова открыл глаза и посмотрел на потолок. Обыкновенный белый потолок.
- Значит я жив, - подумал он. – Ерунда, я не должен быть живым. Это невозможно! И боль почти совсем ушла…
Олег несколько раз отключался, то ли засыпал, то ли сознание уходило. Иногда он чувствовал присутствие рядом других людей, слышал их голоса. Кажется, ему делали уколы, давали пить.
Очередной раз Олег открыл глаза и снова увидел белый потолок. Он попробовал пошевелиться, и это ему удалось. Рука прошла по груди и животу, но никаких повязок или шрамов там не оказалось. Ощупав свое лицо, Олег с удивлением не нашел знакомых шрамов.
- Что это такое? Допустим, граната не взорвалась, я просто потерял сознание. Поэтому на груди и животе нет новых шрамов, а где старые? И шрамы на лице, они-то куда делись!?
Покрутив головой, Олег осмотрел помещение, в котором находился. Несомненно, это была больничная палата, но она была довольно странной. Мысли в голове еще не приобрели ясность, поэтому Олег не сразу сообразил, в чем она заключалась.
Деревянные оконные рамы, деревянные табуреты, черная тарелка репродуктора, какие обычно показывали в старых фильмах.
Раритет какой, как он только сохранился. Стоп. Вот что не так. Все выглядит как в старом кино. На тумбочке у кровати в белой металлической кювете лежат стеклянные шприцы. Давно нигде не используются многоразовые шприцы! Ретро-палата, ощутите себя пациентом во времена строительства социализма. Бред.
Дверь открылась, в палату тихо вошла небольшая сухонькая старушка в белом халате с завязками на спине и белой косынке. Увидев, что Олег смотрит на нее, всплеснула руками и выскочила обратно за дверь.
Через некоторое время дверь снова открылась, в палату зашел мужчина лет 50 в очках, с небольшой бородкой клинышком, в таком же халате и белой шапочке.
- Так, молодой человек, как ваше самочувствие? – не дождавшись ответа, доктор, а это был, несомненно, доктор, спросил еще раз. – Вы меня слышите?
Ошеломленный Северов кивнул и прошептал:
- Нормально. Со мной все нормально. Где я?
- В больнице, курсант, где же еще? – удивился в свою очередь доктор.
К Северову начал потихоньку возвращаться голос и он уже не прошептал, а прохрипел-просипел:
- Я вижу, что не в библиотеке! Что это за больница? Где она находится?
- Так-так! Очень любопытно!
Пока шла эта содержательная беседа, доктор проверил пульс, одел фонендоскоп и принялся прослушивать грудную клетку пациента.
- Прекрасно! Хрипов в легких почти нет, ты поправляешься!
- Что со мной? Как я здесь очутился?
Доктор озадаченно посмотрел на Северова.
- Любопытно! Значит, ты ничего не помнишь?
В мозгах наконец случилось очередное легкое прояснение и Северов решил не торопить события. Надо подумать, проанализировать ситуацию, присмотреться.
Тем временем доктор тоже, видимо, решил не торопиться с выводами и спросил:
- Есть хочешь? Тебе бы не помешало подкрепиться.
Олег и в самом деле ощутил зверский голод.
- Да, очень хочу!
Доктор дал знак рукой кому-то в дверях, наверное, той самой старушке. Через некоторое время она появилась с чашкой горячего куриного бульона. Какой чудесный запах!
Доктор, мурлыча под нос что-то веселое, удалился, а Олег принялся за еду.
Старушка жалостливо на него смотрела, время от времени протирая ему рот салфеткой. Осилив бульон, Северов, наряду с приятной тяжестью в животе (глазами готов был съесть ведро бульона, но насытился и чашкой), ощутил и сонливость. Если раньше это больше походило на беспамятство, то теперь это была именно сонливость.
- Поспи, милок. Сон для тебя сейчас – лучшее лекарство.
С этими словами старушка удалилась, а Северов провалился в сон.
Пробуждение произошло, судя по положению Солнца и пению птиц, утром следующего дня. Не успел Северов толком проснуться, как, словно по волшебству, появилась та же старушка с тазиком и полотенцем.
- Давай-ка умываться, милок! А потом будешь завтракать.
Протерев лицо и руки Олегу влажным полотенцем, она покормила его вкусной манной кашей на молоке. Манную кашу Олег не ел лет двадцать, не любил ее никогда, но эта оказалась очень даже ничего! Пока старушка уносила посуду, Северов принялся анализировать ситуацию.
Выглядело все откровенным бредом. В живых он не должен был остаться, граната не новогодняя петарда. Но он жив и, судя по состоянию тела, весьма здоров. В том смысле, что ни шрамов от старых ран, ни боли в суставах нет. Да и мышцы у него впечатляющие, примерно как были до того ранения. Это, во-первых. Обстановка-ретро. Это, во-вторых. И еще, он в разговоре назвал Северова курсантом! Это, в-третьих. Какой курсант?! Какого училища, вернее военного института?
Дверь открылась, снова вошла старушка и принялась протирать тряпкой тумбочки и подоконник. Начнем с простого, подумал Северов.
- Скажите, а какой сейчас день?
- Так пятница уже! Ты в беспамятстве пять дней лежал. Мы уж думали, не осилит организм твой, помрешь…
Так, была боль в груди, хоть и несильная. Голова побаливала, но не как при ударе или контузии. А сейчас вообще не болит, при травме головы так не бывает. Значит какая-то простуда с высокой температурой. Пневмония?
- А у меня что, воспаление легких было?
- Было милок, было. Доктор говорил, что очень сильно простудился ты, в ледяной воде долго был.
Видя недоумение на лице Северова, старушка подошла поближе и присела на краешек кровати.
- Ты что же, и правда ничего не помнишь? Ребятишки на плоту катались, да развалился плот-то у них. В воде они оказались, а вода-то ледяная! Потонули бы, верно, так ты в воду бросился и вытащил их. За одним нырял долго, но вытащил! А сам ты, как приятели твои сказали, совсем недавно от хвори оправился. Организм уже ослаблен был, вот и заболел ты так тяжело.
Ну и дела, изумленно слушал Северов этот рассказ. Значит, никакой гранаты не было, а была река, из которой я каких-то пацанов доставал! Я сошел с ума, сбрендил, крыша уехала! Так, вода холодная, вернее ледяная. Ну да, май, потеплело недавно. Вода, конечно, очень холодная. Вот только откуда она в парке взялась? Ладно, в парке я был в субботу. Бабушка сказала, что я был без сознания пять дней, значит должен быть четверг, а она сказала – пятница. Ну, могла напутать. Но почему курсант и где мои шрамы? И какие еще приятели?
Северов провел рукой по подбородку. Странно, щетина конечно есть, но не то чтобы очень длинная. За пять дней должен зарасти намного больше. Может в беспамятстве щетина растет медленнее? Блин, ерунда какая, причем здесь щетина! Тело, похоже, вообще не его!
- Бабушка, а как Вас зовут?
- Марья Петровна я, можешь просто баба Марья звать. Санитаркой я здесь работаю.
И тут в голову Северова пришла гениальная мысль.
- Марья Петровна, а газеты мне можно почитать? За пять дней много чего произошло, наверное.
- Хорошо, милок! – покладисто согласилась санитарка. – После обеда я тебе газет принесу.
На обед был куриный суп с клецками и пюре с вареным куриным мясом. И компот из сухофруктов!
После обеда снова потянуло в сон, и когда Олег проснулся, Марья Петровна принесла ему одежду – черные трусы и белую майку, а также небольшую пачку газет, и вышла. Северов неторопливо натянул трусы и не без внутреннего содрогания взял в руки газеты, уже примерно представляя, что он сейчас увидит.
Газета «Правда», пятница, 28 марта 1941 года.
Северов медленно встал и, преодолевая слабость, подошел к висящему у входной двери зеркалу. В зеркале перед ним предстал он сам, Северов Олег Андреевич, но на вид ему было лет 20. Естественно, никаких шрамов ни на лице, ни на теле не было. А вот тело было на загляденье. Мускулатура была даже внушительнее, чем была у Олега в таком же возрасте. Горой мышц он никогда не был, но силу имел приличную. По крайней мере, скрутить пальцами толстый гвоздь мог. На марш-бросках тащил свой груз, да еще помогал товарищам. В общем, долгие тренировки и правильные методики давали отличный результат. А это тело ощущалось, по крайней мере, не хуже!
Олег вернулся и опустился на кровать. Получается, что он каким-то образом оказался в прошлом. То ли в прошлом его мира, то ли параллельном. Историю Олег знал неплохо, но не настолько, чтобы по нескольким газетам определить, есть ли существенные отличия. Пока их не видно. Ломать голову над тем, как произошло его перемещение, смысла нет. Все равно ничего не придумаешь и не изменишь. Да и зачем менять? Он жив, скоро будет совсем здоров, моложе на добрый десяток лет! Правда, через три месяца начнется самая страшная в истории человечества война, но он офицер, он присягал государству, которое сейчас есть и которое будет бороться на свое существование. Он курсант какого-то военного училища, значит он снова на СВОЕМ месте! Ему дан шанс, дана новая жизнь. Да, могут убить, можно не дожить до Победы, но ведь он уже умер там, в мае 2004 года, и сделал это добровольно и осознанно, спасая жизнь других. Да какая разница, доживет по Победы или нет. «Делай, что должен, и будь, что будет!» А что должен, гвардии майора Северова учить не надо!
Сердце стучало. Северов разволновался, как не волновался в минуту смертельной опасности. Прошло несколько минут, прежде чем он успокоился. Счастлив ли он? Да, счастлив! И ни о чем не жалеет!
Снова зашла Марья Петровна.
- Уже ходишь! Смотри, аккуратнее, слаб еще. Скоро доктор придет, осмотрит тебя.
- Марья Петровна, а как доктора зовут?
- Аркадий Андреевич он.
Тем временем в палату зашел Аркадий Андреевич.
- Здравия желаю, товарищ доктор!
- Ну вот, начал в себя приходить!
Доктор снова прослушал и осмотрел Северова и остался доволен.
- Дело идет на поправку! Неделька больничного режима тебе, конечно, еще необходима. А потом можно будет потихоньку возвращаться к обычным нагрузкам. Но не усердствовать! Вы, батенька, у нас прекрасный гимнаст, но не рвитесь сразу нагружать себя на полную катушку. Понятно?
- Понятно, Аркадий Андреевич!
Все это время доктор держал в руках медицинскую карту, в которую иногда заглядывал, а Северов старался прочитать, что же на ней написано. Наконец ему это удалось, на карте значилось «Северов Олег Андреевич», а также «курсант Борисоглебской Краснознаменной военной авиационной школы имени В. П. Чкалова». Вот дела, зовут его так же, как и раньше. Уже легче!
А доктор, продолжая разглядывать пациента, говорил:
- Настраивайтесь, батенька, на прохождение медицинской комиссии, да-с! У Вас была высоченная температура, Вы без сознания лежали столько времени, а Вам ведь скоро выпускаться из военной школы пилотов, так что комиссию придется проходить по всей строгости! А то еще угробитесь на свое ишаке, а мы виноваты окажемся!
Вот это да! В прошлой жизни мечтал быть военным летчиком, да не сложилось, а здесь есть шанс им стать! Опыт пилотирования у Северова был приличный. По крайней мере, никак не хуже уровня выпускника летного училища 30-х годов. И налет довольно большой. Даже после окончания военного училища Северов периодически летал на легких самолетах типа Як-18 и Як-52, поддерживал форму. Конечно, собственно на И-16 Олег не летал. Машина, по воспоминаниям летчиков, непроста в управлении, к тому же стрелять из бортового оружия Олегу не доводилось. Однако, если верить воспоминаниям Джонни Джонсона, лучшего английского аса, снайперами-истребителями были люди, хорошо стреляющие из обычного стрелкового оружия по движущейся цели. А уж этот навык у Северова был доведен почти до совершенства! Да и выносливости, необходимой для того, чтобы переносить перегрузки, ему не занимать.
- Аркадий Андреевич, а мои однокурсники в госпиталь заходят?
- Конечно, вчера заходили. Спрашивали, не очнулся ли ты. Я велел им передать, чтобы они завтра зашли.
- А заниматься мне можно? В смысле учебники читать? Если мне здесь еще неделю лежать, так лучше я готовиться буду к выпуску.
- Давление у тебя нормальное, температура тоже, голова не болит. Занимайся.
- Тогда попрошу ребят мне книги принести.
Остаток дня Олег провел в размышлениях о своей дальнейшей жизни. Ведь он носитель информации, которая может спасти много жизней и даже существенно изменить ход истории. Вот только как ее подать и кому. Написать письмо Сталину? Вот он сразу поверит, и будут они на пару государством рулить! Анонимно написать? Если бы Олегу до попадания кто такую историю бы рассказал, он бы поверил? Нет. Почему Сталин должен верить? Да, изложенные факты в свое время найдут подтверждение, но пока это случится. К тому же после подтверждения предсказаний его будут искать, да еще как! А когда найдут, что делать будут? Да закроют где-нибудь на веки вечные, чтобы не сболтнул ничего и никому, а то и в расход пустят!
Кстати, теорий по поводу перемещений во времени Олег знал несколько, хотя специально этим, естественно, не интересовался. Ну, с той, которая отвергает саму возможность перемещений во времени, все понятно. А вот с остальными… Если считать, что главную линию изменить нельзя, то что бы он ни делал, все останется как в его истории. Сомнительно и странно. С другой стороны, если изменения возможны, то будущее будет меняться, и в нем, возможно, уже не будет Олега Северова. Или будет, но совсем другой человек. А может быть просто история пойдет по другой ветви.
Морочить себе голову размышлениями на эту тему Олег больше не стал. Все, что он читал, было в изложении писателей в их книгах, а не в работах серьезных ученых-физиков. Посмотрим, что будет. В любом случае, раз он здесь, то история уже как-то меняется. И даже если он «самоликвидируется» прямо сейчас, то неизвестно, к каким последствиям это приведет. Ведь тот человек, в теле которого он сейчас находится, тоже оказывает на историю свое влияние.
И вот еще что. Он по-прежнему Северов Олег Андреевич и даже очень похож на самого себя в таком же возрасте. Так кто он сейчас? Родной брат у деда был, но, во-первых, он точно не Северов, потому, что это дед по линии матери. Во-вторых, он был танкистом и погиб под Прохоровкой. Причем весной 1941 года он ни в каком военном училище не учился. Может, еще были какие родственники? Может и были. По линии отца родня была многочисленной, но малознакомой. То есть Олег знал, что у отца двоюродных и троюродных и прочих братьев и сестер много. У деда и бабушки по линии отца было по шесть-семь братьев и сестер только родных. А сколько двоюродных и троюродных неизвестно, просто много. И практически никого из них Олег не видел, даже на фотографиях. Отец после школы поступил в военное училище и связи с многочисленными родственниками почти не поддерживал. К тому же, Олег был очень похож именно на деда по линии матери, а на отцовскую линию совсем не похож. В общем, все эти размышления к результату опять не привели, поэтому Олег решил дальше голову не ломать, все равно ни к чему это не приведет.
Подумать следовало о другом. Как его амнезия скажется на дальнейшей жизни. Был один человек, а стал другой, с другими привычками, навыками, знаниями. Можно забыть как преподавателя зовут, но если раньше любил одно, а теперь это терпеть не можешь, то это внятно объяснить уже сложнее.
Олег встал и подошел к зеркалу. Была у него в прошлой жизни особая примета – четыре родинки под левой лопаткой образовывали правильный ромб, пятая находилась точно на пересечении диагоналей. Рассматривать спину было не очень удобно, но сомневаться не приходилось, родинки на месте. И что это ему дает? Тут Северов подумал, что это просто здорово, что есть такая примета, воспроизвести которую нельзя. Ведь по ней его можно однозначно идентифицировать! Есть, правда, нюанс – наличие таких родинок у нынешнего Северова. Если они появились после «вселения», то это совсем плохо. Напрямую спрашивать нельзя, так что с этим придется разбираться позже. А пока надо осторожно расспрашивать у однокурсников про свои привычки и вообще прошлую жизнь.
Утро принесло новые ощущения. Олег, покопавшись в памяти, понял, что какие-то обрывки воспоминаний прежнего хозяина тела все-таки присутствуют. Видимо вчера он был слишком взволнован, чтобы это заметить. По крайней мере, как зовут начальника школы, преподавателей и некоторых курсантов он, вроде, вспомнил. А еще он вспомнил, что до поступления в школу жил в детском доме, не мог, правда, вспомнить в каком. Это тоже можно было записать себе в плюс, видеть чужих людей и считать их своими родителями непросто.
Следовало также озаботиться разными бытовыми мелочами, о которых человек обычно не очень-то задумывается. Чистить зубы не «Колгейтом», а зубным порошком не проблема, пользоваться, пардон, газетами вместо туалетной бумаги тоже придется привыкнуть. А вот с бритьем посложнее. Электробритв тут, наверное, нет, да и безопасную бритву тоже найти не так просто. Остается опасная бритва, а к ней еще привыкнуть надо. В прошлой жизни Олег как-то нашел у деда прекрасную опасную бритву «Кобар Золинген». Ей, конечно, давно никто не брился, но Северову захотелось попробовать. Изрезался, разумеется, довольно прилично, но правильно держать научился. Беспокоило его другое, после бриться Олег привык пользоваться кремом, кожа была чувствительной. Брызгать на щеки одеколоном он не мог, лицо сразу будет напоминать по цвету спелый помидор, да и ощущения не из приятных. Порывшись в тумбочке, Олег никаких мыльно-рыльных принадлежностей не обнаружил. Придется спрашивать у однокурсников.
Утром после завтрака в палату осторожно зашли три курсанта в наброшенных на плечи белых халатах.
- Привет, герой-спасатель!
- Здорово, орлы!
Ага, невысокого сероглазого крепыша зовут Тарас, похожий на жителя Средней Азии, а он таковым и является, Бахадур, но все зовут его Борисом. Третий Севастьян, Савоська.
- Тебе, Олежа, надо было не летчики, а в моряки идти, - сразу подначил Тарас. – Ты, говорят, такой класс плавания показал, что местные обзавидовались.
- Тогда уж прямо в подводники, я, вроде бы, еще и нырял!
Все засмеялись, а Севастьян серьезно сказал:
- А вообще, ты молодец! Знал ведь, что только после простуды, а все равно в ледяную воду полез.
- Давайте тему сменим, - попросил Олег. – Мне это купание и так боком выходит, еще медкомиссию проходить придется, так что хватит об этом.
Ребята рассказали, что к ним на днях заходил комиссар школы, Иван Пантелеевич, хвалил его, сказал, что курсант Северов поступил как настоящий комсомолец и военнослужащий РККА. А чужая память подсказала, что Ивана Пантелеевича сначала расстраивала некоторая политическая пассивность Олега. Он старательно конспектировал первоисточники – труды Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина, всегда правильно отвечал на вопросы по истории партии большевиков, но речи на собраниях говорить не любил, а от должности комсорга группы сумел вежливо отказаться.
Олег стал осторожно расспрашивать товарищей о последних события в школе, курсанты, иногда перебивая друг друга, рассказывали. Из их слов Северов понял, что является отличником учебы и одним из лучших в учебном заведении гимнастов. Хорошо это или плохо, Олег для себя пока не решил, так как однокурсники передали ему привет от их инструктора, капитана Евгения Алексеевича Курдаева. Друзья говорили о нем, как о требовательном, но справедливом человеке, хорошем, в общем, мужике.
Ребята принесли также целую кучу книг и брошюр по устройству самолета, его вооружению, тактике воздушного боя и т.д. Кроме того, принесли ему зубную щетку, порошок, мыло, помазок, бритву и одеколон. Когда они ушли, Северов отправился бриться. В умывальном помещении, к счастью, никого не было, так что его ужимки никто не видел. Порезался, естественно, но решил объяснить это нетвердостью руки после болезни, если спросят. А вот насчет чувствительности кожи переживал зря. У этого Северова она к такому обращению была привычной, так что просто смыл остатки мыла холодной водой и все. Жизнь налаживается!
Все следующие дни были посвящены, в основном, чтению принесенной литературы. Объем информации был не так уж и велик, тем более, что некоторые вещи Олег и так знал. А может быть, сыграло роль то, что предыдущий «владелец» тела не был чужеродной личностью и его знания и умения частично «встроились» в сознание Олега. Кроме того, Олегу не терпелось приступить к тренировкам и «испытать» новое тело. Тем более, что Аркадий Андреевич говорил, что Олег его удивил. Он очень быстро выздоравливал, восстановление организма шло просто рекордными темпами.
В течение недели друзья Олега заходили почти каждый день, хотя учебная нагрузка была приличной, учились ребята хорошо, все успевали. К тому же руководство школы было заинтересовано в том, чтобы один из лучших курсантов учебное заведение все-таки закончил. Из острожных расспросов Олег выяснил, что прежний владелец этого тела, если так можно сказать о почти самом себе, по привычкам и предпочтениям от него почти не отличался. Даже девушек предпочитал того же типа, хотя как раз на общение с противоположным полом у них времени оставалось мало. Но это даже хорошо, а то пришлось бы еще и с подругой объясняться. Попробуй, объясни своей девушке, которой сам не помнишь чего наговорил, почему не узнаешь и как будто видишь впервые!
С привычками Олег вроде бы разобрался, больших сюрпризов, по крайней мере, быть не должно, личности во многом совпадают. Сложнее со знаниями и умениями, но и тут есть лазейка. Прежний курсант Северов плотно занимался самообразованием, много читал. Немецкий, например, неплохо знал еще до поступления в школу, а здесь стал учить английский. Языки курсанту давались легко, так что некоторых успехов он достиг, а интерес свой объяснял расширением кругозора. Англичане то готовились бомбить СССР, то рассматривали как союзников, но знание их языка лишним руководство школы не посчитало. К тому же есть еще и американцы, на том же языке разговаривают. Северов также узнал, что к нему, из-за его довольно широкого кругозора, привычки много читать и успехов в учебе, в первый же месяц после поступления в школу приклеилась кличка Профессор. На занятиях случалось ему даже озадачивать преподавателей своими вопросами.
- Молодец! – сам себя похвалил Северов. – Как будто специально «вселение» облегчил. А то было бы странно, если бы учился посредственно, а потом вылез из реки и стал весь такой умный.
Также заходили инструктор капитан Курдаев и начальник школы подполковник Туренко Евгений Георгиевич. О начальнике школы следует сказать отдельно. У курсантов он пользовался огромным уважением – Герой Советского Союза, боевой летчик, участник советско-финляндской войны 1939-1940 годов. Отцы-командиры справлялись о здоровье и выражали надежду на скорую выписку и возобновление обучения.
За неделю Северова смотрели несколько врачей, проверяли рефлексы, зрение, слушали легкие, назначали анализы. Консультации устраивал Аркадий Андреевич, он по-прежнему удивлялся непривычно быстрому выздоровлению пациента. Тем не менее, все доктора текущим состоянием его здоровья были вполне удовлетворены.
А еще Олегу удалось незаметно посмотреть свою медицинскую карту. Вечером, когда дежурная сестра отвлеклась, а дежурного врача куда-то вызвали, Северов проник в ординаторскую и быстро пролистал документы. Сама начинка его не интересовала, только личные данные. Узнал свою дату рождения, действительно 20 лет, в этом году исполнится 21.
Наконец, в понедельник 7 апреля Северов был выписан. Марья Петровна принесла ему курсантскую форму. Не без волнения Олег облачился в гимнастерку и бриджи, намотал портянки и натянул яловые сапоги. Дополняли картину шинель с голубыми петлицами и зимний суконный шлем. Тепло попрощавшись с Марьей Петровной и Аркадием Андреевичем и пообещав им больше не болеть, Северов направился в сторону учебного заведения. Санитарка подробно объяснила ему дорогу, да и городок был невелик, заблудиться сложно. Стояла тихая солнечная весенняя погода, которая настроила молодого человека на философский лад. Он размышлял над своей дальнейшей судьбой – будущей службой, участием в войне, а также над более близкими делами – прохождением врачебно-летной комиссии, сдачей выпускных экзаменов. Грядущей проверки здоровья Северов не опасался – судя по отзывам Аркадия Андреевича и по разговорам с курсантами и командирами, здоровье у Олега было отменное, никаких осложнений не наблюдалось. С экзаменами было посложнее – все-таки Олег ни разу не летал на И-16 и не стрелял из бортового оружия. Конечно, ему дадут еще ряд тренировочных полетов, но в ходе самого экзамена нельзя откровенно напортачить. Впрочем, если вдруг все пойдет совсем плохо и из авиации его спишут, то можно пойти в военную разведку или осназ НКВД, уж там то он себя покажет!
За этими размышлениями путь от районной больницы до школы прошел незаметно и Олег не без некоторого волнения вступил под своды одного из самых знаменитых учебных заведений ВВС РККА – Борисоглебской Краснознаменной военной авиационной школы имени В. П. Чкалова.
Северова встретил Тарас, он проводил Олега в казарму, затем они отправились на обед в столовую. Курсанты в столовой радостно приветствовали его, хлопали по плечам и по спине. Их искреннее доброе отношение тронуло Северова, который в своей прошлой жизни уже привык к одиночеству, огрубел на войне душой. Внутреннее напряжение вдруг спало, что-то переключилось внутри, он почувствовал себя среди друзей, хотя и не помнил никого из них.
Дальше события пошли значительно быстрее.
Северов встречался с преподавателями, консультировался с ними по теоретическим вопросам и понял, что сдать экзамены он точно сможет. Олег также приступил к тренировкам. Упражнения на гимнастических снарядах дали неожиданный результат. В прошлой жизни Северов занимался на перекладине – подтягивание, подъем с переворотом, выход силы. Но это было одним из элементов силовой тренировки. В новой жизни Северов был, по рассказам однокурсников, очень неплохим гимнастом, одним из лучших в учебном заведении. Объяснял это тем, что занятия гимнастикой развивают вестибулярный аппарат, позволяют легче переносить перегрузки. Особое внимание уделял мышцам брюшного пресса, где-то вычитал, что это особенно помогает переносить перегрузки. Немалое внимание брюшному прессу уделял и прежний Севров, правда, по другим причинам – в рукопашном бою это тоже очень важно. Выполнение упражнений на брусьях и перекладине также получалось неплохо. Сначала Олег осторожничал, но дело шло быстро, тело словно само вспоминало прежние навыки.
Наложение личностей двух Северовых, пусть и с явным доминированием Северова из будущего, привело к тому, что Северов-курсант осваивал (или вспоминал?) навыки рукопашного боя с какой-то космической скоростью. Тело отзывалось на попытку воспроизведения движений так, словно Олег сделал не десять повторений, а тысячу. Гадать над этим феноменом он не стал, а решил через месяц предложить учебный поединок одному из командиров (только бы не ляпнуть «офицеров», здесь это до 1943 года будет не принято), который увлекался самбо и считался крутым рукопашником.
Для прохождения врачебно-летной комиссии пришлось ехать в Воронеж. К счастью, туда же по делам на У-2 летел один из инструкторов, который и взял Олега с собой. Как Северов и ожидал, комиссию он прошел без проблем. Доктора признали его годным без ограничений, здоровье у него действительно было отменное, а на то, что он не все помнит, Олег комиссии не жаловался. Теперь можно было приступать к полетам!
На обратном пути Олег попросил у инструктора разрешения взять управление. Инструктор, знавший, что комиссия пройдена и как тот летал ранее, разрешение дал. Ориентируясь по замеченным на пути в Воронеж ориентирам, Олег привел машину на свой аэродром и, с разрешения инструктора, посадил ее. На стандартный вопрос о замечаниях, инструктор похлопал Олега по плечу, сказал, что тот молодец и пожелал успеха на экзаменах.
Последующие дни были посвящены тренировочным полетам. Сначала Северов вылетел с капитаном Курдаевым на УТИ-4. Олег быстро разобрался с особенностями управления самолетом – сказался приличный налет на спортивных Яках в прошлой жизни. Он также вспомнил слова, вычитанные в мемуарах военного летчика, начинавшего именно на И-16. Тот написал, что летчик, уверенно освоивший ишачка, с легкостью справится с любым другим типом истребителя. Курдаев остался доволен навыками Северова и выпустил его в самостоятельный полет на одноместном самолете, а Олег еще раз убедился, что память прежнего хозяина частично присутствует. По крайней мере органы управления он находил быстро, руки сами находили нужные ручки и переключатели.
В первом полете Олег выполнил обязательный комплекс фигур и убедился в том, что самолет он чувствует. Когда Олег появился на аэродроме в следующий раз, то попросил инструктора разрешить ему свободный пилотаж. Зная Северова как уверенно летающего курсанта, тот разрешил летать самостоятельно. Теперь на аэродром Северов приходил каждый день. Несколько полетов Олег выполнил, постоянно усложняя программу, пока не убедился, что хорошо владеет самолетом.
В последнем полете после набора 3 тысяч метров, Олег устроил пилотаж с большими перегрузками, резкими маневрами, фигурами, переходившими друг в друга без аккуратных полочек между ними. Затем снизился на сверхмалую высоту и открутил комплекс фигур у самой земли, после чего с шиком посадил машину на три точки. Всю натуру Олега заполняла радость – самолет прекрасно его слушался. Высокая маневренность И-16, заложенная в его конструкцию, и уверенное владение машиной позволили ему раскрыть потенциал истребителя и наметить тактику поведения в будущих воздушных боях. Одно дело читать об этом в мемуарах военных летчиков, а другое – попробовать некоторые приемы самому.
Впрочем, Олег, видимо, переборщил. Это стало понятно по каменным лицам других курсантов, ожидающих своей очереди на полеты. Северов подумал, что получит разнос от инструктора за воздушное хулиганство, но тот задумчиво посмотрел на курсанта, покачал головой и ничего не сказал.
Разговор состоялся перед вечерней поверкой, когда курсанты прогуливались перед сном.
- Северов! Подойдите, – капитан Курдаев стоял под березой, вертя в руках папиросу, но не закуривая.
- Товарищ капитан! Курсант Северов…
- Ладно, не тянись. Объясни-ка мне лучше, что ты днем устроил! Лавры Чкалова покою не дают?
Олег молчал, не зная, что ответить. Не скажешь же ему всю правду.
- Ты же был примерным курсантом, летал уверенно. Причем не просто выполнял фигуры, а с огоньком, легко и изящно. А вот сегодня…
- Подожди, Евгений Алексеевич – за разговором они не заметили, как подошел начальник школы. – Я все видел. Я тоже помню, как ты летал раньше. Это было похоже на твои гимнастические упражнения на брусьях или перекладине. Легко и изящно, приятно посмотреть. А сегодня что ты устроил? Решил в воздушный бой поиграть? Представил, что у тебя противник на хвосте?
- Вы правильно все поняли, товарищ подполковник!
- Самодеятельность эту прекращай! Аварийность в ВВС и так высокая, не хватало еще, чтобы и мы из-за тебя в сводках отметились. Выговор тебе объявлять не буду, чтобы характеристику перед выпуском не портить, на первый раз предупреждаю.
- Есть предупреждение, товарищ подполковник.
Северов ушел, а Туренко задумчиво посмотрел ему вслед.
- Как думаешь, Евгений Алексеевич, все ли мы правильно делаем?
- В каком смысле, товарищ подполковник?
- Да все в том же! Какой налет и какие навыки у немецких летчиков знаешь?
- Но ведь Германия…
- Да черт с ней, с Германией. Мы истребителей выпускаем, а чему и как учим? Сейчас вот Северова отругал, а ведь в чем-то он прав.
- Да ведь нельзя так, Евгений Георгиевич! Повезло ему, движок в воздухе не отказал, ничего с самолетом не случилось, не первой свежести машинки у нас. А потом за ним другие потянутся и точно кто-нибудь угробится.
- Все ты правильно говоришь, Евгений Алексеевич, только давай так. Ты с ним и с другими, кого считаешь наиболее подготовленными, программу усложни. Групповой пилотаж поработайте, элементы воздушного боя. Ну, ты понимаешь, о чем я говорю…
Через несколько дней Олегу пришлось стрелять по конусу. Сначала получилось не очень – не учел, что самолет движется относительно конуса по довольно сложной траектории, а наводить на цель самолет – не то же самое, что наводить пистолет или автомат. К тому же не сразу разобрался с упреждениями при стрельбе. Но вскоре дело пошло. В середине апреля Олег уверенно попадал 25-26 из 30 выстрелов.
Действуя по рекомендации начальника школы, Курдаев отобрал группу курсантов, с которыми несколько изменил программу летной подготовки. Поскольку таких курсантов набралось 6 человек, он сформировал из них два трехсамолетных звена и не без удовольствия для самого себя отрабатывал групповой пилотаж и воздушный бой.
Сначала он провел индивидуальные поединки с каждым из курсантов. Труднее всего ему пришлось с Северовым, но тот допустил несколько ошибок, поэтому бой проиграл. Сам Северов тщательно все проанализировал, подошел к инструктору и изложил свои мысли. Капитан хмыкнул «растешь!», поскольку добавить ему было особенно нечего. Потом сформированные звенья пытались «воевать» с самолетом инструктора. Сначала все шло нормально, тройка курсантов (Олег, Тарас и Севастьян) довольно успешно оборонялась. В итоге второй ведомый, Севастьян, был «сбит», а пара из Олег и Тараса довольно успешно гоняла Курдаева, но их атаки успехом не увенчались. Тарас недисциплинированно лез вперед, хотя был ведомым, и путал карты Северову. На разборе капитан дал Тарасу нагоняй и сказал, что в реальной боевой обстановке за такие художества можно и под трибунал загреметь, но потом смягчился и сдержанно похвалил всех трех, отметил, что летали они очень и очень неплохо. Тренировались еще несколько раз, Курдаев выпустил тройку Северова против другой тройки, бой завершился победой звена Олега. Но потом тренировки пришлось прекратить, в одном из воздушных боев курсанты чуть не столкнулись в воздухе, видевший это Туренко бои запретил. Тем не менее Олег имел с начальником школы разговор, пытался доказать, что пара эффективнее тройки. Туренко ответил, что в битве за Британию англичане тоже летали тройками, а немцы парами, и кто победил?
На праздновании 1 мая на самом ближнем к городу аэродроме было решено устроить небольшое воздушное шоу – пролет эскадрильи с красными лентами (как сказали бы в 21 веке – баннерами) с изображением вождей мирового пролетариата, построение воздушных фигур из самолетов, пилотаж. Вот в группу пилотажников Туренко и решил включить Северова, о чем и сообщил ему за 10 дней до праздника. Впрочем, по времени выступление Олега было довольно коротким и они с Туренко быстро пришли к соглашению, какую именно программу надо показать.
Все шло очень хорошо, но в конце апреля в школу неожиданно приехал генерал-лейтенант Павел Федорович Жигарев, первый заместитель начальника Главного управления ВВС РККА. Какие причины привели первого заместителя начальника ГУ ВВС РККА в тот день на аэродром, можно только гадать. Но вот пилотаж курсанта Северова он увидел и заинтересовался.
- Это кто у тебя, Евгений Георгиевич, такие фигуры крутит? – удивился генерал.
- Курсант Северов. Хороший парень, отличным летчиком станет.
- Курсант!? А ну-ка давай его после полета ко мне.
Когда довольный Северов зарулил на стоянку, ему было велено немедленно прибыть на КП. Увидев незнакомого генерала (в лицо Жигарева он не знал), Олег быстро сориентировался и доложил:
- Товарищ генерал-лейтенант, курсант Северов по вашему приказанию прибыл!
Жигарев с интересом рассматривал прибывшего курсанта.
- Скажи-ка, курсант Северов, что за пилотаж такой? Кто тебя так летать научил?
Не успел Олег сформулировать правдоподобный ответ, как вмешался начальник школы:
- Павел Федорович, он у нас сам большой выдумщик.
Туренко сказал, что Северов прекрасно стреляет по конусу и занимается гимнастикой с целью тренировки выносливости и вестибулярного аппарата, а также не только хорошо пилотирует, но и занимается теорией.
Какое-то время Жигарев раздумывал, а потом подозвал одного из приехавших с ним командиров:
- Иван Васильевич! Размяться не хочешь?
- Всегда хочу! - засмеялся высокий майор с двумя орденами Боевого Красного Знамени на гимнастерке.
- Тогда проведи с курсантом Северовым воздушный бой.
Два ишачка набрали 3 тысячи метров высоты и разошлись в разные стороны. Майор ожидал, что курсант сразу кинется в атаку, но Северов решил проявить осторожность и присмотреться к манере пилотирования своего противника. Наконец, майор сам решился на атаку. Он имел большой опыт: участвовал в боях в Испании, на реке Халхин-Гол, в конфликте с белофиннами, так что в победе над курсантом не сомневался. Однако Северов оказался трудной добычей. Оказаться сзади самолета Северова майор смог, но зайти в хвост на дистанцию открытия огня – нет. Ишачок Олега никак не хотел фиксироваться в прицеле, а когда майору удалось сблизиться и он уже считал, что победил, Северов выполнил размазанную бочку и сам оказался у него в хвосте. Противник к такому готов не был, не знали еще такого оборонительного маневра в 1941 году и пока Иван Васильевич сориентировался, куда подевался Северов, он был «условно сбит».
Олег вылез из самолета мокрый как мышь. Подошел майор и, стянув шлем, вытер потный лоб.
- Ну ты даешь! Что это было в конце? Как ты вывернулся!?
Не успел Северов ответить, как к ним подошел Жигарев.
- Удивил ты меня, курсант! По-хорошему удивил!
И тут же прищурился:
- Парень ты симпатичный, небось от девушек отбоя нет. Жениться не собираешься?
Руководство ВВС РККА убедило Сталина, что для повышения боеготовности авиации необходимо присваивать выпускникам летных школ не лейтенантские звания, а сержантские. Это давало возможность держать молодых летчиков на казарменном положении и повысить общий уровень дисциплины. Правда, сами выпускники отреагировали на нововведение нерадостно. По крайней мере, новые проблемы с дисциплиной это принесло, некоторые стали пить, нести службу спустя рукава. Так что вопрос Жигарева был не случаен.
- Никак нет, товарищ генерал-лейтенант! И в мыслях не было! Да и не до того мне, на общение с девушками времени не остается.
Жигарев одобрительно кивнул.
- Скажи-ка, Евгений Георгиевич, - обратился он к Туренко, - только честно, есть чему еще этому курсанту здесь учиться?
- Пожалуй, что нет, - засмеялся начальник школы. – Можно во взрослую жизнь выпускать.
И обратился к Северову:
- Школа сделала тебя пилотом. Полк сделает летчиком. Истребителем можешь стать только сам!
- Запомни эти слова, парень! Желаю тебе стать истребителем! - генерал крепко пожал Олегу руку, хлопнул по плечу и зашагал в сторону КДП.
В тот же день вечером Жигарев улетел обратно в Москву. О чем он разговаривал с руководством школы и касался ли этот разговор его, Северова, дальнейшей судьбы, Олег не знал.
В честь праздника 1 мая в городах, где стояли воинские части, проводился парад. Утром Северов с друзьями уехали на аэродром, а остальные курсанты в составе учебной эскадрильи промаршировал перед трибуной, на которой разместилось руководство города. Затем был воздушный праздник, Олег показал свою программу, а его друзья демонстрировали групповой пилотаж. По окончании праздника все четверо получили увольнительные до вечера.
Ребята прогуливались по городскому парку на берегу Вороны, обмениваясь впечатлениями о воздушном празднике, когда услышали за кустами какую-то возню.
- Отпусти руку! Пусти, говорю! Помогите! - девушка явно отбивалась от кого-то. В ответ послышался смех нескольких парней.
Продравшись сквозь кусты, курсанты увидели двух девушек в окружении восьми оболтусов лет 20-25.
В предвоенные годы авторитет человека в форме был очень высок, еще учась в школе Олег читал книгу про генерала Петрова, написанную товарищем его сына. Тот вспоминал как, поступив перед войной в военное училище, впервые вышел в увольнительную. В трамвае схватили парня, обвиняли его в том, что он пытался вытащить у женщины кошелек. Тот говорил, что ничего подобного не делал и что военный все видел. И курсант, 17-летний парень, почувствовал, что от его слова зависит судьба этого человека, что будет так, как он скажет. Тот курсант сказал, что не видел попытки вытащить кошелек и парня отпустили.
И вот сейчас появление сразу четырех курсантов явно спутало гопникам карты. Задираться с военнослужащими было опасно, даже при численном превосходстве. Тут сквозь кусты проломилось еще несколько человек, в том числе два милиционера. Один из них, пожилой старшина, оглядев открывшуюся картину, с усмешкой произнес:
- Значит, Гнутый, спокойно жить ты не можешь! Все твоя кодла приключений ищет.
- Да мы что, мы ничего! Извиняйте, гражданин начальник, пойдем мы.
Гопота, косясь на курсантов и милиционеров, удалилась, а будущие летчики наконец рассмотрели девушек. Они были примерно одного возраста с курсантами, может чуть моложе, и тоже с интересом рассматривали ребят. Одна из них, бойкая русоволосая девушка, вдруг рассмеялась:
- Что, так и будем друг друга молча разглядывать? Меня Зина зовут, а это Галя.
Курсанты тоже представились, после чего предложили проводить девушек к выходу из парка. Тарас, с явным интересом разглядывающий крупную Зину, предложил сходить в кино. Шла лента «Мужество» с актером Олегом Жаковым в главной роли, между прочим, про летчиков. Сверкающий белозубой улыбкой Борис подал руку миниатюрной Гале и компания направилась в сторону кинотеатра.
В расположение ребята вернулись вовремя, лица у Тараса и Бориса были мечтательные, Севастьян над ними беззлобно посмеивался.
После праздника жизнь в школе пошла своим чередом. Олег продолжил тренировки, бегал по утрам, качал пресс, занимался гимнастикой и т.д. Продолжались и тренировочные полеты. Удалось провести и поединок со старшим лейтенантом Задорожным, владевшим самбо на неплохом уровне. Северову приходилось осторожничать, чтобы не травмировать старлея – никаких средств защиты, естественно, не было. С Северовым-гимнастом Задорожный, безусловно, справился бы. Но с Северовым из 21 века, с его боевым опытом и многими годами тренировок, все оказалось намного сложнее. А Северову надо было оценить свои навыки в поединке с настоящим умелым противником, и он убедился, что при необходимости постоять за себя сумеет.
Полной неожиданностью для всех стал объявленный 12 мая на утреннем построении приказ нового начальника ГУВВС РККА генерал-лейтенанта Жигарева о досрочном окончании учебного заведения и присвоении звания «младший лейтенант» Северову Олегу Андреевичу. Выпускники военных школ пилотов должны были получать звания сержантов, а Северову присвоили сразу младшего лейтенанта. Туренко пожелал успехов и вручил Северову предписание прибыть после отпуска в распоряжение начальника ВВС Киевского особого военного округа генерал-лейтенанта Птухина.
Весь следующий день был потрачен на оформление необходимых документов, получение формы и прочую беготню.
На утро 14 мая Олег попрощался с друзьями, начальником школы и преподавателями и отправился на вокзал. Дело в том, что ему по окончании школы был положен отпуск. Сначала Северов хотел от него отказаться. Никаких родственников у него нет, куда ехать? Да и начало войны не за горами. Но Туренко убедил его в обратном.
- Отпуск положен, значит надо использовать. Служба начнется, не до отдыха будет. Опять же, неизвестно как сложится дальше обстановка, ты же к западной границе едешь. А куда в отпуске податься, могу подсказать. Ты в Крыму был?
В Крыму новый Северов не был.
- Вот и отлично! Я в прошлом году отдыхал в Алуште. Записывай адрес и поезжай, не пожалеешь! Сейчас, правда, вода еще не очень, не июль месяц, но зато все цветет и пахнет. Позагораешь, а, может, и покупаешься.
Северов подумал, что Туренко прав. Ну приедет он к месту службы раньше, и что? Придумает, как Германию победить? Самолеты станут лучше, летчики опытнее, командиры мудрее? Он не в состоянии ничего принципиально изменить, он может только вместе со своей страной биться с врагом, внести свой вклад в общую Победу. Так что адрес Северов взял.
На вокзале Олег еще раз посмотрел на себя в большое зеркало. Начищенные хромовые сапоги, темно-синие бриджи с голубым кантом и гимнастерка с голубыми петлицами, в которых расположены эмблемы-крылышки и по одному эмалевому кубарю. На левом рукаве также нарукавный знак с крылышками, на обоих рукавах – по одному узкому угольнику из золотого галуна на просвете из красного сукна. Портупея. Темно-синяя пилотка с голубым кантом. Кожаная полевая сумка-планшет. Красавец!
Подхватив чемодан со своими немногочисленными вещами, Олег в прекрасном настроении направился на посадку.

Отредактировано Olle (17-06-2017 18:41:31)

+13

7

Глава 1.2
Северову было положено путешествовать в купейном вагоне, так что переезд до Новороссийска прошел с комфортом. До Алушты Олег добрался небольшим теплоходом, завернувшим туда по пути в Севастополь. По адресу, данному Туренко, находился небольшой чистенький домик в паре минут ходьбы до моря. Хозяйку звали Ирина Павловна, это была небольшая сухонькая старушка, удивительно похожая на Марью Петровну – санитарку из Борисоглебской больницы. Северов даже поинтересовался, нет ли у нее в Борисоглебске родственников. Оказалось, что нет.
Хотя была всего лишь вторая половина мая, вода оказалась не очень холодной, градусов 16-18. Северов купался в охотку, немного, являя образец кондового северного мужика, которому и льдины нипочем. Затем с удовольствием грелся на Солнце. Для посещения пляжа Олег купил темно-синие плавки (ВВС!), но обнаружил, что на том участке берега, который он облюбовал для отдыха, людей практически нет. Довольно далеко, в нескольких сотнях метров можно было заметить таких же одиноких отдыхающим или небольшие 2-3 человека компании. То ли хватало других мест, то ли был еще не сезон. Впрочем, если бы народу на пляже было много, Олег поискал бы место потише. Толпу он не любил, толпа напрягала. Возможно, это была профессиональная деформация еще со службы в военной разведке. А в таком тихом месте можно было расслабиться.
Ближайшими соседками Северова были две молодые женщины, судя по белой коже, откуда-то с севера. Ближайшими – это сильно сказано, до них было не менее 100 метров, поэтому разнежившийся Северов не сразу сообразил, что соседки купальниками не заморачиваются. Специально заводить курортных романов он не собирался, хотя если случай представится…
Случай представился. Буквально на второй день своего пляжного отдыха, когда Солнце уже клонилось к закату, Олег заметил, что одна из девушек вдруг забарахталась в воде. Видимо, свело судорогой ногу. Летчик быстро подбежал по пляжу поближе к незадачливой пловчихе и, бросившись в воду, несколькими мощными гребками доплыл до нее. Поднырнув под девушку, он увидел, что у нее действительно свело левую ногу. Предусмотрительный Северов имел несколько булавок (вдруг одну уронишь или потеряешь), так что укол в икроножную мышцу было чем произвести. После этого он бесцеремонно подхватил потенциальную утопленницу под мышку и потащил к берегу, благо до него было совсем недалеко. А потом подхватил на руки и понес к ее вещам. Подругу спасенной девушки так разморило на Солнце, что она заметила Северова только тогда, когда он со своей ношей подошел прямо к их вещам. Олег усадил девушку на покрывало и спросил:
- С вами все в порядке?
Девушка энергично закивала.
- Точно? Моя помощь больше не нужна?
- Нет, нет. Большое спасибо!
- Если что, я буду вон там.
Он несколько мгновений разглядывал спасенную, затем повернулся и пошел к своим вещам. Девушка, а правильнее молодая женщина, была стройной, русоволосой, сероглазой, лет 25 на вид. Судя по состоянию живота, детей у нее еще не было.
Часа через полтора, когда Северов уже оделся, сбоку послышались легкие шаги.
- Я хотела еще раз поблагодарить за помощь.
Молодую женщину звали Анна, ей действительно 25 лет. Она работала на одном из ленинградских заводов после окончания техникума. Уже три года вдова – муж погиб на озере Хасан в 1938 году, детей они завести не успели. Снимала комнату она с подругой недалеко от домика, где остановился Олег, так что обратно с пляжа они шли вместе.
Вся следующая неделя пролетела в кружении чувств и страсти. Подруга Анны уходила на их прежнее место, а они уходили подальше, где люди почти не появлялись. Купались, загорали… Северов не был уверен, что Аня знает, кто такие нудисты, поэтому осторожно поинтересовался про отсутствие купальника. Аня ответила, что рядом все равно никого нет. Дома она тоже загорала и купалась, где людей мало, вот купальник и не нужен. Северов был не против такого здравого подхода. Весна, крымская чудесная погода, присутствие рядом красивой и ласковой молодой женщины привели его в приподнятое настроение. Ощущение, что все прекрасно мгновенно испортила мысль о том, что Аня из Ленинграда. Города, который уже через полгода узнает, что такое блокада. И шансов пережить ее у Ани не так много. И здесь, в Крыму, через год будут немцы, и выживет ли добрейшая Ирина Павловна, неизвестно. А он, военный летчик и обладатель всего этого знания, ничего с этим поделать не может. Аня уловила смену настроения Северова и подумала, что это из-за нее. Но Олег уже справился с собой и задумчиво произнес:
- Ты ведь понимаешь, что скоро может начаться большая война?
- Ты что-то знаешь?
- Аня, я младший лейтенант, а не маршал! Это просто здравый смысл. Ленинград находится очень близко от границ, поэтому бомбить его будут очень сильно. Если ваше предприятие будут эвакуировать, непременно уезжай! Обещай мне!
Аня смотрела с удивлением и страхом:
- Ты все-таки что-то знаешь!
- Ну да! В Кремль вызывали и специально рассказывали! Я, все-таки, военный человек, командир, меня учили анализировать ситуацию. Я говорю о том, что может быть, а не о том, что обязательно будет.
- Но ведь наша армия…
- Аня, я лучше знаю, что собой представляет наша армия. Товарищ Сталин специально всеми силами оттягивает начало войны, чтобы армия успела перевооружиться. А наши враги стремятся этого не допустить. Это же просто и понятно. Еще раз повторяю, если война начнется, уезжай в эвакуацию! Обещай мне!
- Хорошо-хорошо, обещаю!
Аня надела платье и обернулась к Олегу:
- Пойдем, мне еще собраться надо. Скоро уезжать.
Она не просила Северова писать, не стала давать ему свой адрес. Умная женщина, она понимала, что будущего у них нет и не может быть. Разница в возрасте, а он еще даже не знает, где именно придется служить. У них просто курортный роман, но она ни о чем не жалеет. Это была самая лучшая неделя в ее жизни. А может, и в моей, подумал Северов.
Перед расставанием Аня задумчиво сказала:
- Иногда мне кажется, что ты старше меня. С тобой так спокойно, ты так уверен в себе, что мне кажется, я у тебя далеко не первая, хотя ты точно не бабник.
Прижалась к нему и сказала:
- Прощай, провожать не надо.
Аня ушла, а Северов пошел собирать свои нехитрые вещи – завтра он тоже уезжал.
Рано утром, когда Северов прощался с Ириной Павловной, к ней постучался новый жилец – капитан-летчик бомбардировочной авиации с женой и маленьким сыном. Узнав, что Северов получил назначение в КОВО, посоветовал ехать в Севастополь:
- На аэродроме скажешь, что от капитана Каргина, тебя ребята на борт до Киева устроят. Самолеты туда часто летают, долго ждать не придется.
Капитан не обманул, Северов добрался до аэродрома около обеда и уже через пару часов вылетел в Киев на ПС-84. До Киева добрались уже вечером, поэтому Северов переночевал на аэродроме, на диване в пустом домике для дежурной смены несуществующего пока полка ПВО. А утром прибыл, как предписано в штаб округа за назначением.
На удивление, Олега принял сам Птухин, который почитал бумаги и принялся расспрашивать, как получилось, что его выпустили досрочно, да еще в звании младшего лейтенанта, а не сержанта, как должны были. Северов честно сказал, что ему ничего особо не объяснили, но, может быть, это потому, что он круглый отличник и выиграл воздушный бой у майора, фамилии которого он не знает, только имя-отчество – Иван Васильевич.
Птухин призадумался, может, знал этого майора. Потом хлопнул рукой по столу:
- В общем так! Служить будешь в 64-й авиадивизии, в 12-м истребительном авиаполку. Он базируется на аэродроме Боушев вблизи Станислава. Думаю, командир полка Герой Советского Союза майор Коробков Павел Терентьевич твои таланты оценит!
Машина на аэродром уходила через 2 часа, поэтому Северов решил немного прогуляться по Киеву, заодно пообедать. Оставив чемодан у дежурного, он вышел на улицу. Словоохотливый старший лейтенант объяснил ему, как добраться до столовой, в которой можно вкусно и недорого перекусить. Олег заказал украинский борщ с пампушками, тушеную картошку с мясом и квас. Обед удался – борщ был горячим, пампушки мягкими, квас холодным. Шагая не спеша в сторону штаба, Северов разглядывал немногочисленных прохожих. На противоположной стороне улицы милиционер проверял документы у женщины в модной шляпке, немного дальше второй милиционер остановил мужчину лет 35 и что-то от него требовал, наверное, документы. Движения этого мужика Северову не понравились, так двигаются люди, привыкшие иметь дело с оружием, умеющие убивать. Милиционер, молодой парень лет 23-25, опасности, похоже, не чувствовал. Наверное, надеялся на авторитет сотрудника. Видимо, на службу был принят недавно. А когда понял, с кем дело имеет, и зацарапал кобуру, пытаясь достать наган, получил нож в сердце. Его напарник, мужчина постарше и покрупнее, заорал положенное «стой, стрелять буду!» и кинулся к ним. Преступник бросился бежать в проход между домами в нескольких метрах от Северова, так что тот быстро перекрыл ему дорогу. Без разговоров этот тип попытался полоснуть Олега по горлу, причем сделал это вполне профессионально, сразу видно, его этому учили. Но тренированный Северов от удара ушел и удачно пнул по колену, так что тот заорал на всю улицу от боли. Подскочивший милиционер выбил нож, а Северов не без удовольствия и от души звезданул мужику между ног. Пока полностью деморализованный противник издавал воющие звуки, стоя на коленях, Олег быстро обыскал его и вытащил из внутреннего кармана пиджака револьвер.
Рядом какая-то женщина истошно вопила – увидела убитого милиционера, ее успокаивали. Начала собираться толпа. Вскоре рядом оказались еще два сотрудника милиции, сержант и лейтенант. Пока Северов объяснял им ситуацию, подошли еще несколько сотрудников милиции в штатском, пришлось ехать в отдел и давать показания. Олег волновался, что он может опоздать на аэродром, но милиционеры заверили, что много времени это не займет, и действительно, справились быстро, меньше чем за полчаса. Северов быстро прочитал протокол и поставил свою подпись, когда раздался шум подъехавшего автомобиля. Дверь в кабинет открылась, внутрь шагнул представительный мужчина в хорошо сидящем темно-синем костюме в сопровождении двух мужчин помоложе. Лейтенант милиции, записывавший показания Северова, подпрыгнул, будто уколотый в мягкое место.
- Товарищ капитан госбезопасности…
Мужчина в костюме нетерпеливо махнул рукой, разглядывая задержанного, потом расплылся в улыбке:
- Кого я вижу! Пан Сигизмунд!
Потом обратился к милиционеру:
- Ну, мы его забираем! А вас спасибо, большое дело сделали. Савченко, уладь формальности.
Сопровождающие капитана быстро скрутили Сигизмунда, тот не сопротивлялся, только продолжал подвывать. Капитан обернулся к милиционерам:
- Чья работа?
- Старшины Карповича и вот его! - лейтенант указал на Северова.- Когда мы подбежали, преступник был уже… В общем, обезврежен.
Капитан с интересом рассматривал летчика.
- Этот Сигизмунд Качинский – бывший офицер польской контрразведки, капитан. Профессиональный убийца. Когда мои ребята неделю назад пытались его взять, он одного убил и троих тяжело ранил. А это были не мальчики из церковного хора!
- Я тоже не мальчик из церковного хора! – Северов достал свои документы и предъявил капитану госбезопасности.
Тот некоторое время изучал их, затем вернул Олегу и покачал головой.
- Ну, видать тебе не зря звание присвоили! Ладно, поехали в управление, будешь рапорт писать.
- Товарищ капитан госбезопасности, у меня через час машина на аэродром, а там борт до Боушева. Ждать не будут. Разрешите, я рапорт в штабе округа напишу?
- У тебя там вещи? Тогда так, сержант Ногтев тебя проводит, вещи заберешь и к нам в Управление. Там он тебе поможет правильно рапорт написать, потом свободен. Все, спасибо тебе, летун! Я про тебя командующему округом сообщу, пусть отметит!
- Спасибо товарищ капитан госбезопасности! А револьвер у него любопытный, редко такие встречаются. Я бы вместо обычного нагана не отказался иметь.
- И то верно, оружия у тебя нет. Ну, ты силен! Без оружия с таким зверем не побоялся схватиться! А ты знаешь, что это за модель?
- Наган образца 1910 года, довольно редкая модель. И в отличном состоянии, я проверил.
- Еще и в оружии разбираешься! Ну, летай, орел! Удачи тебе. 
Довольный неожиданной поимкой опасного врага, капитан направился в свое Управление, а Северов с сержантом госбезопасности Ногтевым вернулись в штаб округа, забрали вещи Северова и поехали в Управление НКВД, где Олег подробно изложил в рапорте все обстоятельства задержания. Миша Ногтев оказался не очень разговорчив, но сказал, что назначен для дальнейшего прохождения службы особистом в 12-й иап, так что они будут служить вместе. Северову он понравился, чувствовалась в нем спокойная уверенность и солидность, что не очень характерно для молодого человека лет 22-23. Особист прочитал рапорт Северова, показал, где и что дополнить. Переписывать пришлось два раза, благо объем был не очень большой, а то все могло затянуться на полдня. Наконец Миша удовлетворился прочитанным, отнес документ и вернулся с вещами, он летел к новому месту службы вместе с Северовым.
Вскоре они были на аэродроме и забрались в старый ТБ-3, который кряхтя взлетел и неспешно направился в Станислав с грузом запчастей для базирующихся там истребителей.
Город Станислав был довольно крупным городом, областным центром, имел около 200 тыс. населения, примерно 60% населения составляли поляки, остальные, в основном, украинцы и евреи. Имелась также и довольно многочисленная армянская община.
Аэродром был расположен за южной окраиной города. На нем базировалось 66 истребителей И-16 и И-153 12 истребительного авиаполка. Пилотов было значительно меньше.
На аэродром ТБ-3 приземлился уже в сумерках, поэтому Северов переночевал в полупустой казарме, а Миша сразу уехал в местный отдел НКВД.
Наступило утро 30 мая, сияющий как медный пятак младший лейтенант Северов направился в штаб полка представляться майору Павлу Терентьевичу Коробкову. Герою Советского Союза, участнику боев против японских милитаристов на реке Халхин-Гол в 1939 году, похода советских войск в Западную Белоруссию 1939 года и советско-финской войны 1939-1940 годов.
Павел Терентьевич, серьезный черноволосый мужчина лет 30, внимательно изучив документы новоприбывшего летчика, небрежно бросил бумаги на стол и принялся разглядывать их обладателя.
- А скажи-ка мне, молодой да ранний, в школе тебе не предлагали остаться?
- Нет, - удивился Северов, - что мне там делать? И предложили бы, не остался.
- Как же так получилось, что тебе вместо сержанта дали аж младшего лейтенанта, а в школе не оставили, такого перспективного?
- За что мне звание дали, могу объяснить, - разозлился Северов, командир подозревает, что звание он получил по блату. – А могу и показать, если, конечно, посмотреть хотите!
- О как! Ну ты нахал! Но бить тебя я не буду.
И обратился к дежурному:
- Найди-ка мне командира первой эскадрильи!
- А бить меня вряд ли получится! – усмехнулся в свою очередь Северов.
В кабинет командира полка вошел крепкий светловолосый старший лейтенант:
- Вызывал, командир?
- Да, Вася! Вот прислали к нам целого младшего лейтенанта, грозу воздуха!
Северов хмыкнул, а комэск-1 удивленно спросил:
- После летных школ вроде сержантов дают?
- Вот-вот! Так что давай, проверь этого гения в воздухе.
Олега привели к новенькому зеленому ишачку без кока винта, в котором он определил тип 28 с двигателем М-63. Двигатель отличался большей, чем М-25 мощностью, но меньшей надежностью. А вот вооружение из двух 20-мм пушек ШВАК и двух 7.62-мм пулеметов ШКАС не могло не радовать.
- Принимай аппарат, - сказал комэск-1 и ушел к своему самолету, а к Северову подошел старшина лет под 40, с седеющим ежиком когда-то черных волос и шикарными буденновскими усами.
- Старшина Новоселов Алексей Михайлович, можно просто Михалыч. Механик этого самолета.
- Младший лейтенант Северов Олег Андреевич.
Механик Северову понравился. Спокойный, рассудительный мужик. Видно, что добродушный, но с хитринкой. Наверняка в меру куркулистый, знающий себе цену. А Михалыч тем временем рассказывал:
- Аппарат в порядке. Все проверено, его заместитель командира полка капитан Червоненко сам облетал, хотел себе взять, да передумал. Говорит, к своему прежнему привык, а у этого, вроде как, движок ненадежный. А что в нем ненадежного? Я его с этими двумя обалдуями, - старшина показал на двух подошедших младших сержантов, - отрегулировал, проверил. Работает как часы!
Сержанты смиренно стояли в стороне, разглядывая нового летчика, но вид у них был очень шкодливый. Парням было лет по 20 с небольшим, довольно высокие, жилистые, чем-то похожие друг на друга. Один из них открыл было рот, что бы что-то сказать, но второй ткнул его локтем в бок, а Михалыч показал кулак. Северов хмыкнул и полез осматривать аппарат. Самолет ему понравился. Технику Олег чувствовал, как опытный конник чувствует характер лошади. После стандартной проверки он обошел вокруг истребителя, погладил ишачка по обшивке, прошептал несколько приятных слов, улыбнулся чувству, что самолет тоже ему рад и хочет скорее подняться в небо. Краем глаза поймал одобрительный взгляд старшины, видимо Олег ему тоже понравился.
Наконец от самолета комэска-1 замахали руками, Северов одел поданный Михалычем новенький летный шлем и снова полез в кабину.
Олег взлетел легко, мотор тянул, самолет великолепно слушался рулей.
Заняв высоту 3500 метров, истребители разошлись в разные стороны и начали воздушный бой. Старший лейтенант был опытным пилотом, судя по ордену Красной Звезды, имел боевой опыт, но чтобы победить Северова, этого оказалось мало. На стороне Олега был не только немалый опыт пилотирования, но и известный на начало 21 века опыт воздушных боев, которого не имели пилоты 1941 года. А также великолепная выносливость и мощный мотор. Сесть себе на хвост Северов не дал. Видя, что противник использует виражи, стал работать на вертикалях, имея в виду также более мощный двигатель своего самолета. Олег его просто «перелетал», зашел, наконец, в хвост и не дал себя сбросить, хотя старший лейтенант очень старался.
Олег сел следом и вылез из самолета. На стоящего неподалеку комэска-1 больно было смотреть, однако, Михалыч имел очень довольный вид, а сержантов прямо распирало от избытка чувств. К штабу начали подтягиваться летчики и прочий аэродромный люд. Подошел капитан лет 35, габаритами и лицом похожий на известного Олегу по прошлой жизни Владимира Турчинского по прозвищу Динамит. Он имел немного оттопыренные уши и волосами был не так богат – коротенький ежик. С ним пришел худощавый жилистый старший лейтенант лет 30. По их движениям Северов предположил, что они рукопашники весьма высокого класса, так что, скорее всего, не летчики.
Тем временем комэск-1 подошел к Коробкову и стал что-то ему говорить, время от времени размахивая руками. Северов подошел поближе и стал ждать, когда командир полка сам его позовет. При его приближении комэск-1 развернулся к нему лицом и прекратил свой монолог, молча стоял и злобно смотрел на Олега.
- Подойди, чего там встал! В первую эскадрилью ты теперь не пойдешь!
- А дайте его мне, - попросил капитан лет 30, стройный блондин весьма аристократического вида.
- Бери! Младший лейтенант Северов, вы назначаетесь в третью эскадрилью!
И, не дожидаясь ответа, Коробков ушел в штаб, видимо сильно переживал за Васю. Тот поплелся следом.
- Я комэск-3 капитан Ларионов Игорь Васильевич, - представился блондин. Его рукопожатие было крепким, а улыбка искренней.
- Северов Олег Андреевич.
- Завтракал?
Узнав, что Северов не завтракал и еще не разместился, Ларионов показал ему место в домике командного состава (летчики, имеющие выслугу менее 4 лет, согласно приказу НКО № 0362 от 22 декабря 1940 г., жили рядом в казарме) и повел Олега в столовую.
В эскадрилье должно было быть 5 трехсамолетных звеньев, но из-за недостатка летчиков звеньев было 3. Не успели они получить свой завтрак, состоящий из макарон по-флотски и какао с булочкой, как к ним за столик присели замеченные Северовым ранее капитан и старший лейтенант. Познакомились.
Здоровяка капитана звали Олегом Петровичем Булочкиным, он был командиром БАО. Старлей назвался Денисом Авериным, командиром роты охраны.
- Скажи-ка, лейтенант, что у тебя за история в Киеве произошла? - спросил Булочкин.
Пришлось еще раз рассказывать про задержание Сигизмунда. Булочкин и Аверин переглянулись.
- Вот так взяли его и скрутили? - подозрительно спросил Денис.
- Взяли и скрутили. Хотя дядька он подготовленный, капитан сказал, что тот трех его парней поранил при попытке задержания, а одного убил.
- И я об этом, ты же летчик, а не сотрудник органов!
- Занимался понемногу в школе, в свободное от полетов время…
- Мы тут тоже… хм… занимаемся понемногу. Подходи, если хочешь.
Третья эскадрилья уже позавтракала и ждала командира около стоянки самолетов. Ларионов представил подчиненным нового летчика и сказал, что тот назначается к нему вторым ведомым. После этого отправил всех в тактический класс на плановое политзанятие, а Северова послал на склад за летным обмундированием и прочим положенным пилоту имуществом.
Где находится склад, Северов еще не знал, но рядом оказались знакомые сержанты-техники. Они и вызвались его проводить, заодно помочь дотащить вещи обратно в его комнату. Ребята назвались Глазычевым Андреем и Шведовым Павлом. Паша оказался очень словоохотливым и поведал, что комэск-1 Вася мужик неплохой, но последнее время зазнался, считал себя самым крутым летчиком после комполка, а тут такой облом. И от кого – вчерашнего курсанта! Комэск-3 Ларионов – хороший летчик и справедливый командир и, хотя официально числится сиротой, поговаривают, что дворянского рода, родители его в гражданскую то ли погибли, то ли его потеряли в той кутерьме. Так что красноармейцы сдали маленького Игоря в детдом, где он и вырос. Капитан Булочкин и старший лейтенант Аверин раньше служили в НКВД, причем не на кабинетной работе. Но вышел у Булочкина конфликт с кем-то из большого начальства, отчего он оказался командиром БАО их полка в прежнем звании капитана, хотя должен был при переводе получить армейского подполковника. Вскоре к ним перешел и его бывший подчиненный Аверин, и так же с прежним званием. Петрович жутко хозяйственный мужик, у него всегда все есть, а интенданты его боятся как огня – за растрату или порчу имущества вывернет наизнанку. У обоих есть боевой опыт – Хасан, Халхин-Гол, финская. Имеют награды. У Петровича Красная Звезда и ХХ лет РККА, у Дениса – За отвагу, ну это Олег и сам видел. Роту охраны гоняют сами, теперь это настоящее противодиверсионное подразделение. В ней все старослужащие с реальным боевым опытом, их Петрович с Денисом сами собирали чуть ли не по отдельному человеку. Коробков этому не препятствовал, все-таки они стоят на территории, которая еще недавно была чужой. Националистов и прочих бандитов хватает. Инженер полка военинженер 3 ранга Берг Яков Карлович в авиационной технике царь и бог, раньше он работал в каком-то КБ, его даже Михалыч очень уважает.
За этими разговорами они подошли, наконец, к складам. Северов выложил свой вещевой аттестат и получил летний полетный комбинезон, перчатки и даже пальто-реглан. Олегу был положен ТТ, из нескольких новеньких пистолетов он, после придирчивого осмотра, выбрал пистолет образца 33 года, понравившийся тщательностью сборки. Старший сержант-сверхсрочник с большим одобрением следил за действиями летчика и уважительно заметил, что приличного человека видно сразу, по отношению к личному оружию. А многие молодые пилоты, получая оружие, его даже не смотрят, сунут не глядя в кобуру и все. Тем временем Олег освободил пистолет от заводской смазки и, поблагодарив хозяина склада, в сопровождении сержантов потащил полученное имущество в свою комнату.
Оружие предстояло пристрелять, патроны для этого он получил. Сержанты показали Олегу, где находится тир, там он и пристрелял ТТ. Сержанты попросили его пострелять из пистолета, поскольку из короткоствольного оружия стреляли всего несколько раз из нагана, обещав почистить оружие после стрельб. ТТ им понравился, а Олег дотошно проверил оружие после чистки и убедился, что его новые знакомые не халтурят.
Возвращаясь к домику, Олег встретил военинженера 3 ранга, худощавого черноволосого мужчину лет 35-40. Сержанты его представили как того самого Якова Карловича Берга, самого лучшего авиаинженера всех времен и народов.
Поскольку время наступило обеденное, все вместе направились в столовую. По пути Берг сказал, что командир БАО капитан Булочкин совершенно уникальный человек. В хозяйстве у него идеальный порядок, а питание личного состава налажено просто великолепно. С этим нельзя было не согласиться, кормили вкусно и разнообразно. Берг также рассказал Олегу, что поработал в КБ у Поликарпова и в Перми, у Швецова, а в войсках он недавно, с начала 41 года. Яков Карлович посетовал, что квалификация многих техников невысока, из-за чего моторы бывают неправильно отрегулированы и не выдают заявленной мощности, а то и выходят из строя. Сказал также, что Северову с механиком повезло, старшина Новоселов – замечательный специалист, а Глазычев со Шведовым, несмотря на несерьезное отношение ко многим вещам, ребята очень грамотные и даже талантливые. А рядом с Михалычем и с ним, Бергом, быстро и охотно учатся.
Словоохотливый Яков Карлович что-то еще рассказывал про свою работу в КБ, но Северов слушал вполуха, вспоминая гарнизоны, где ему приходилось служить в прошлой жизни. Вдруг он уловил промелькнувшее слово «впрыск».
- Простите, Яков Карлович, что Вы сказали?
- А, незнакомый термин услышал! Я говорю, что даже несправедливо получается. Принцип работы впрыска топлива известен довольно давно, причем первые опыты у нас в России еще перед революцией делали. И что имеем сейчас? Немцы его до ума довели, двигатели на Мессершмитте с впрыском идут, а у нас дело не ладится.
- Вот так поворот! – подумал Северов. – Не иначе придется в прогрессоры подаваться!
Каждое лето маленький Олег проводил у бабушки с дедушкой в небольшом городке, на окраине которого у них был куплен дом с участком. Неподалеку располагался аэродром ДОСААФ, молодые ребята и девушки учились летать на легких самолетах и прыгать с парашютом. Из машин побольше там имелись пара Ан-2 и старый Ил-14, который в воздух практически не поднимался. Компания ребят, среди которых был и Олег, любили приходить к аэродрому и смотреть, как крутят фигуры пилотажа летчики и тренируются парашютисты. Однажды они помогли пожилому мужику дотащить до стоянки самолетов какие-то коробки, за что тот разрешил им залезть в Ил и посидеть на местах пилотов. Мужчина спросил, не хотят ли они помочь ему в ремонте самолета. Трое отказались, возиться с техникой им было неинтересно, а вот Олег с приятелем согласились. Техник дядя Витя оказался не только хорошим специалистом, но и просто интересным человеком. Отставник, как и многие здесь, возиться с молодежью он любил и умел. Он занимался ремонтом двигателей Ила, а ведь на нем стояли АШ-82Т, дальнейшее развитие уже имеющихся сейчас М-82 именно с впрыском топлива. Дядя Витя, в рамках поднятия общей грамотности населения, рассказывал ребятам об устройстве этого самого впрыска и истории развития знаменитого двигателя. Еще одним колоритным персонажем, помогавшим дяде Вите, был дед Паша. Если дяде Вите было под 60, то деду Паше было около 70, если не больше. Руки он имел золотые, но отличался интересной особенностью, редким был матерщинником. Собственно этим на Руси удивить трудно, но дед Паша не был банальным сквернословом, вставляющим мат через слово в каждую фразу. Нет, он изобретал новые слова для обозначения самых разных вещей, основой для которых были матюги. Иногда со стороны создавалось впечатление, что дед уронил себе на ногу кувалду или приложился обо что-то, а он всего лишь объяснял дяде Вите как собирал тот или иной узел. Возились ребята все лето, почти полных три месяца, так что перебрали вместе с дядей Витей и дедом Пашей оба движка.
- Кстати, Яков Карлович! Общий принцип работы впрыска мне известен, но вот я думал на досуге…
В ходе беседы Олег изложил, как смог вспомнить, устройство впрыска на АШ-82, попутно расспрашивая Берга об известных ему проблемах с впрыском. В конце разговора Берг на секунду завис, потом хмыкнул, быстро допил компот, попрощался и чуть ли не бегом направился к себе.
- Придумал чего-то! - уважительно сказал Глазычев.- Он периодически в КБ письма шлет, всякие улучшения предлагает.
После обеда Северов сел за изучение района, надо будет сдать зачет штурману полка.
Время шло, Северов освоился в полку. Зачет у штурмана полка по знанию района он получил быстро – сказалась хорошая память. Топливо было, поэтому полеты проводились ежедневно, а Олег стал внушать Ларионову, что работа истребителей парами гораздо эффективнее трехсамолетного звена. Обратил внимание на то, что при многих совместных эволюциях третий самолет явно не поспевает за другими. Ларионов раздосадованно махнул рукой:
- Думаешь, один ты такой умный? Я Коробкову об этом давно талдычу. Он, может быть и сам все это не хуже нас с тобой понимает. Да тут случай был. Приезжал к нам в начале года какой-то чин из ГУВВС, полковник. Терентьич ему про пары самолетов и выложил, хотел как лучше, а получилось… В общем московский гость такой скандал учинил, что я думал все, будет у нас новый командир. Да еще базу идеологическую подо все подвел. Так что заикнись Коробков снова об этом, могут и под трибунал отдать. Вот так!
Тогда Северов зашел с другой стороны. В эскадрилье из 6 летчиков приличными навыками пилотирования и воздушного боя владели всего 3 человека: Ларионов, Северов и лейтенант Алексей Бабочкин – ведущий второго звена, с которым Олег делил комнату в домике командного состава. Алексей участвовал в войне с финнами, имел боевой опыт, сбитый финский Фоккер и вообще, понравился Олегу вдумчивым подходом к любому делу и хорошей эрудицией. Лейтенант много читал, был приверженцем использования радиосвязи, прекрасно ориентировался на местности и выдумывал более эффективные способы управления авиационными подразделениями в бою. Северов рассказал ему, в общих чертах, о радиолокации и нанесении тактической обстановки на планшет. Этого оказалось достаточно, чтобы Алексей засел за подбор и изучение литературы по этому вопросу.
Итак, 3 летчика из 6 имеют шанс потягаться с немцами, а остальные? Сержанты прошлогоднего осеннего выпуска. Минимальный налет часов, практически отсутствующие навыки стрельбы, неплохой моральный дух, но слабая дисциплина из-за перевода в состояние срочнослужащих. В полку с ними, конечно, занимались, но топливо появилось всего месяц назад, до этого экономили. Техника не новая, много времени тратится на ее ремонт и обслуживание, а, учитывая неважную подготовку технических специалистов, эти ремонты и обслуживание качество имеют соответствующее. Кроме того, со дня на день прибудут сержанты – выпускники летных школ 1941 года.
Северов предложил все-таки разбить эскадрилью на пары и отработать совместный пилотаж. Без докладов наверх, по-тихому. Комполка, конечно, все увидит сам, но, если Ларионов с ним поговорит, может сделать вид, что не заметил. А там, про себя добавил Северов, и война уже начнется, всего три недели осталось.
На такую авантюру комэск-3 неожиданно легко согласился, а Коробков обещал не замечать. Уважение к нему со стороны Северова возросло, он понимал, чем тот рискует, если что…
Еще одной новостью стало появление Берга с целой полуторкой какого-то оборудования. Оказалось, что он давно раздумывал над впрыском топлива и разговор с Северовым просто «сложил мозаику» в его голове. Он привез М-63 с впрыском! Мощность около 1200 л.с.! В Станиславе локомотиворемонтный завод имел очень приличный станочный парк, так что за две недели Берг сумел довести до рабочего состояния свою модель впрыска, над которой колдовал с самого прибытия в полк. А Глазычев и Шведов, прозванные Олегом Винтиком и Шпунтиком, установили на его самолет радиостанцию с экранированной проводкой. От нее отказался, что характерно, комэск-1 Вася, мотивируя тем, что работает плохо, больше шумит, лишний вес. Прозвища прижились, а сержанты теперь в свободное время активно занимались физподготовкой вместе с ротой охраны. Олег и сам по утрам с удовольствием бегал с ними, занимался гимнастикой, силовыми упражнениями, а также рукопашным боем с Петровичем и Денисом. По просьбе Олега Винтик и Шпунтик сделали ему пару прекрасных метательных ножей и нож по типу собровских Кобры и Акелы. Ножи были сделаны из прекрасной стали от швейцарского подшипника. Себе они сделали такие же ножи, но из стали попроще, и теперь учились их метанию и ножевому бою.
Свой ишачок с новым двигателем Олег облетал 12 июня и остался им очень доволен. Михалыч с ребятами поколдовал с его обшивкой, убрал, по возможности, все щели и неплотно прилегающие крышки. По замерам, скорость получилась около 500 км/ч, точнее сказать было трудно. По сравнению с Ме-109Е, а тем более F, не очень впечатляло, но все же намного лучше серийных машин, особенно с М-25.
Иногда на Северова накатывала тоска от того, что он ничего не может изменить, что погибнут миллионы людей, что почти никто из тех, кто его сейчас окружает, не доживет до Победы. Он думал, что намного больше пользы принес бы в военной разведке, а в авиации он разбирается поверхностно. Олег гнал эти мысли, занимал себя работой, но временами они вновь посещали его, особенно по ночам. И чем ближе к 22 июня, тем чаще.
14 июня, в субботу, командир полка дал личному составу выходной. Некоторые, собрав компанию любителей рыбалки, отправились во главе с комэском-1 Васей на какое-то его «особое» место. Часть, разбившись на 2 команды, устроила футбольный матч. А некоторые, в число которых входил и Северов, поехали в Станислав. Летчики разбрелись по городу, Северов решил посмотреть памятники архитектуры – единственную на Украине ратушу в стиле модерн, Коллегиальную церковь Пресвятой Девы Марии в стиле барокко и другие.
На следующей неделе начали прибывать выпускники летных школ, шесть из них пришли в третью эскадрилью. Теперь в ней было 12 летчиков – 4 трехсамолетных звена. К сожалению, отработать работу парами не удалось, совершили только пару вылетов. Еще несколько вылетов сделали в составе уставных трехсамолетных звеньев.
В четверг 19 июня Булочкин поехал в Станислав забрать прибывшее по железной дороге имущество БАО и дополнительное вооружение для роты охраны. Олег поехал с ним – Коробков хотел убедиться, что запасные приборы для истребителей именно те, которые были заказаны, накладки у снабженцев не были большой редкостью. Поэтому послал с ним первого попавшегося пилота – Северова.
В Станислав они приехали слишком рано, на складе их ждали только через пару часов, поэтому решили пообедать в соседнем ресторанчике. Полуторку, на которой они приехали, загнали в соседний переулок, чтобы не оставлять ее посреди улицы.
Когда Булочкин с Северовым подошли к машине после обеда, их внимание привлекло истошное карканье. Через двор, выписывая замысловатые пируэты, летела ворона. На ее спине, вцепившись когтями в шею, сидел маленький котенок. Ворона выделывала фигуры высшего пилотажа, которым позавидовал бы любой истребитель.
- Ну прямо Чкалов! – восхитился Петрович.
Тем временем ворона все-таки стряхнула маленького наездника, и тот свалился в куст смородины.
- Хорошо, что не в крыжовник! – прокомментировал Булочкин, а Олег полез в куст и вытащил оттуда брата-летчика. Котенок оказался короткошерстным с интересным серым волнистым окрасом. Его решили забрать с собой. Петрович предложил назвать котенка Валерой в честь Чкалова.
Приборы оказались нужными и вскоре друзья вернулись в расположение полка. Валера поселился в комнате Олега.
В пятницу 20 июня Северов подошел к Булочкину:
- Петрович, отмени увольнительные своим людям в эти выходные!
- Чего вдруг?
- Не вдруг! Разговоры про действия диверсантов последнее время идут, к тому же, нападение в выходной день дает больше шансов, что часть командиров будет отдыхать. Ведь никого из них на казарменное положение не перевели. Ну и самая короткая ночь.
Булочкин несколько секунд раздумывал, потом кивнул и ушел к себе, а Северов пошел к Коробкову и попытался набиться дежурить с субботы на воскресенье. Коробков отказал и, собрав комэсков, приказал выделить дежурное звено из 2 эскадрильи и держать его в 2-х минутной готовности. В воскресенье многие летчики хотели поехать в Станислав на стадион, а Олег решил остаться на аэродроме.

Отредактировано Olle (14-06-2017 22:26:30)

+12

8

Olle написал(а):

...как добавить продолжение?...

Если Вы собираетесь заниматься здесь не рекламой своего произведения, а получить комментарии и рекомендации по совершенствованию текста, то советую Вам приостановить выкладку новых фрагментов - дайте народу прочитать то, что уже выложено.

Дополняю:
Много навыкладывали.
Советую оставить, для начала, пару-тройку первых фрагментов, а остальные удалить.

Отредактировано Иванов (06-06-2017 00:59:26)

0

9

Спасибо. Сейчас так и сделаю.

+1

10

Olle написал(а):

Возраст предполагался уже не детсадовский, а школьный...

В тексте это выглядит так, как-будто всё перечисленное и "неперечисленное" он осваивал именно в детсадовском возрасте, т.е., Вам стоит перестроить это место в тексте, чтобы было понятно, о каком периоде идёт речь.

Olle написал(а):

...За многие годы службы дед, человек честный и принципиальный, нажил немало недоброжелателей. Некоторые из них занимали высокие посты, да еще по политической части...
...начиная свою службу после училища, столкнулся Северов с одним пренеприятнейшим типом. Человек с простой фамилией Борисов сначала был комсомольским вожаком, потом, естественно, замполитом. После крушения Союза стал замом по воспитательной работе. Внешность имел специфическую – был мордат, пузат и губаст, но ноги и руки были тонкие и кривоватые. Был Борисов не глуп, язык имел подвешенный, говорят, что приходился каким-то дальним родственником самому Мехлису, а женился на племяннице генерала из главного политического управления...

В данном случае, имеет место использование типового "сериально-литературного штапма" про "плохих замполитов".
Честно говоря, лично у меня, все эти демократически-перестроечные пропагандистские "художественные шаги" с использованием "негодяев-замполитов", "кровавой гэбни" и "злобных особистов", растиражированных в совершенно безумных количествах в фильмах, телесериалах и книгах, ничего, кроме раздражения, не вызывают.
Например, в нашем отдельном батальоне ВВ МВД СССР, замполит был человеком крайне жёстким, но очень принципиальным и совершенно замечательным. Начиная с конца восьмидесятых, наш бывший замполит прошел все "горячие точки", и в самом конце второй кампании в Чечне погиб при исполнении, будучи уже полковником и командиром полка...

Так что, уважаемый Olle, советую Вам подумать над целесообразностью включения подобных "штампов" "демпропаганды" в своё произведение... :dontknow:

Отредактировано Иванов (06-06-2017 01:59:27)

+3


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Возвращение в строй. 1941