Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй. 1941


Возвращение в строй. 1941

Сообщений 161 страница 170 из 1000

161

Иванов написал(а):

Это да... На "самиздате", несомненно, много всякого разного насоветуют. 
Правда, тамошние советы, как показывает практика, чаще всего, имеют весьма сомнительное качество.

То же самое они о ВВВ пишут. Ревность - страшная штука...  http://read.amahrov.ru/smile/guffaw.gif

0

162

Osa Александр написал(а):

...вот только с цензурой послабее чем у нас...

Уважаемый коллега, "цензура" - это у нас запросто. :D

В качестве примера, приведу фрагментик из пункта 6.8 Правил форума:

6.8. Запрещено размещать на форуме явные или скрытые рекламные сообщения (в том числе в подписи и аватаре) без предварительного согласования с администрацией. Это относится к рекламе Интернет-сайтов...

  ;)

Дилетант, дело совсем не "ревности", а в Правилах форума. :rolleyes:

+1

163

Иванов
Уважаемый коллега, здравствуйте! Вы,  батенька, большой оптимист. Даже очень большой оптимист. Пираты, в основном, гоняются за произведениями, которые могут представлять определенный интерес. За моим, например, никто не гоняется.
А вот по поводу срача в комментах согласен. Некоторых комментаторов удавил бы, но бодливой корове...
И, кстати, уже давно убедился, что адекватная цензура идет только во благо.

Отредактировано Osa Александр (13-06-2017 16:35:36)

+2

164

Osa Александр написал(а):

...очень большой оптимист. Пираты, в основном, гоняются за произведениями, которые могут представлять определенный интерес...

Как я уже отмечал, данное произведение, пусть пока и чисто гипотетически, подходит под определенный "формат", причём, под "формат" вполне "ходовой", в связи с чем, сразу же вот так брать и отдавать возможную будущую книгу "на растерзание" "пиратам" - это категорически нецелесообразно.

+2

165

Выложил заново главу 1.4, поправил сцену с захватом юнкерса. Теперь должно выглядеть более правдоподобно. Действительно, немцы беспечностью особо не отличались.
Добавил главу 1.5. Больше ничего не выкладываю, пока не отработаю эти главы.

Отредактировано Olle (13-06-2017 20:36:50)

0

166

Глава 1.5
Вскоре совсем стемнело, летчики, Булочкин с Авериным и Миша Ногтев собрались в довольно просторной избе неподалеку от аэродрома. Механики занимались с немногочисленными самолетами, но перед уходом с аэродрома Михалыч с чувством обнял Северова и сказал, что был убежден в его скором возвращении. Правда, он не ожидал, что тот обернется так быстро. Потом махнул рукой, шумно высморкался и пошел к капонирам с самолетами. Северов был очень тронут.
А сейчас он сидел за столом и рассказывал о своих действиях в тылу врага, одновременно анализируя их. Когда он рассказал, почему ввязался в бой с немецкими солдатами в деревне, у всех сжались кулаки. Эмоциональный Каха что-то пробормотал по-грузински, видимо ругался.
- В общем, так, - подытожил Северов. – Первая удача была в том, что я не был ранен. С дырками во вражеском тылу много не навоюешь. Вторая удача, что оказался в лесу. В поле бы они меня быстро обнаружили. В-третьих, гансы не ожидали, что я так быстро выйду из района приземления. Это уже не удача, а правильный анализ ситуации и тренировки. В-четвертых, понимаю, что в деревне сделал глупость, но иначе не мог. А то, что погранцы рядом оказались, вот это еще одна удача. В-пятых, опять удача, что не обычная пехтура попалась, а из наземной службы люфтваффе. Шли сменять взвод на аэродроме подскока, унтер мне довольно подробно все изложил. Дальше было делом техники, но наличие транспорта – опять удача. В общем и целом, везение при наличии умения!
- Тут ты прав! – сказал Булочкин. – Если бы ты соответствующей подготовки не имел, никакое везение бы не помогло. А что в деревню полез, сердцем понимаю, а умом не одобряю. С другой стороны, не пошел бы туда, и ребят бы не встретил, и про аэродром мог бы не узнать. Хотя, я уверен, вышел бы через линию фронта. Тебе бы в разведке служить, а лучше в кавалерии! Больно шустрый!
Все засмеялись, а Ларионов задумчиво проговорил:
- Надо бы учить летчиков, что и как делать, если тебя сбили над вражеской территорией. Это должно войти в курс обучения как отдельный предмет. А пока неплохо бы разработать что-то вроде пособия по выживанию на территории врага.
Северов подумал, что Игорь как всегда зрит в корень. Это потом, в его прошлой жизни, казалось, что идея вполне очевидная. А здесь об этом пока никто не думал. И еще надо попробовать создать что-то вроде аварийно-спасательной службы. На эту тему Олег решил поговорить попозже с Булочкиным и Авериным, когда сам обдумает некоторые вопросы.
Подошел особист и позвал Северова к себе. Миша успел доложить о пленных и занимался с пограничниками. Документы они при себе имели, служили вместе и знали друг друга, так что была надежда, что долго проверять их не будут. Из дивизии передали, что машина за ними и за пленными придет утром. А пока Ногтев подробно расспросил обо всем летчика, указал, какие моменты надо обязательно отразить в рапорте и заставил его сразу написать. Особо он заставил отметить, что транспортник ушел дальше и за ним никто не погнался. На стоны Северова, что устал, что хочет спать и может лучше завтра, придвинул бумагу и сформулировал что-то типа «раньше сядешь – раньше выйдешь». Олег вздохнул и сел писать, Миша перечитал написанное, нашел, что поправить и дал еще несколько листов бумаги. И так два раза. Когда Северов пообещал найти гранату и взорвать себя вместе с этой писаниной, Миша спокойно спрятал бумаги в сейф и пожелал Олегу спокойной ночи, а сам продолжил работу с погранцами.
На следующий день снова пришлось принимать «новую» машину. Им оказался довольно потрепанный И-16 тип 29 с двумя ШКАСами и одним УБСом. Михалыч пообещал поколдовать с мотором, все-таки М-63 особой надежностью не отличался, к тому же неизвестно, насколько квалифицированным был прежний механик. Все оказалось не так плохо. Двигатель был почти новый, видимо поменяли совсем недавно. Оружие тоже в приличном состоянии, Винтик и Шпунтик, не особенно доверяя оружейникам, сняли пулеметы, лично вычистили их и смазали. Северов этот шаг оценил, у парней забот выше крыши, сами с ног валятся, но для него сделали. Он их от души поблагодарил, ребята даже засмущались. Михалыч отполировал многочисленные заплатки, некоторые поставил заново, проверил приборы и работу механизма шасси, отрегулировал двигатель. С некоторым удивлением Олег увидел на самолете номер 11. И снова здравствуйте, Барабанные Палочки! Прошлый самолет с этим номером долго не прослужил, но Северов решил не переживать по этому поводу.
А еще Новоселов передал привет от Берга, тот отправил очередной пакет с предложениями по усовершенствованию. Когда Михалыч спросил куда, ответил, что куда надо, но Северов не сомневался, что его беседы с Яковом Карловичем даром не проходят. Тот, в своей обычной манере, сразу ничего не комментировал, некоторое время обдумывал. Иногда переспрашивал и уточнял кое-что, иногда к теме больше не возвращался. Но перед самым переводом третьей эскадрильи на полевой аэродром около Бородянки, подошел сам и рассказал Олегу о содержании своих посланий и над чем работает сейчас. Получалось очень солидно. Берга Северову сам Бог послал. Якову Карловичу достаточно было обозначить суть, детали он додумывал сам, а некоторые вещи, типа впрыска, уже зрели в его голове. Берг не стал мелочиться и все послания направлял товарищу Сталину, справедливо рассудив, что тот сам разберется, кому поручить проверку и исполнение. Да еще и отчета потребует, не залежатся бумаги. По крайней мере, можно надеяться, что появятся более мощные авиадвигатели, ШКАСы перестанут пихать везде и перейдут на УБ и пушки, уделят большее внимание радиосвязи. Да мало ли что еще.
Ненадолго проездом заскочил Забелин, подробно расспросил о судьбе транспортника, но ничего нового Олег сообщить не мог. Немцы его не заметили, он ушел дальше, а вот долетел или нет, Северов не знал, сбили раньше.
Прошло несколько дней. Когда проверку Северова наверху быстро утвердили и допустили к полетам, Олег оценил настойчивость Миши. Дело можно было затянуть, тогда до сих пор сидел бы на земле. А если бы проверка была проведена недостаточно тщательно, то доследование могло бы вылиться не только в потерю времени. Неизвестно кому бы его поручили. Так что Северов искренне поблагодарил особиста за качественно проведенную работу и возможность летать дальше.
А летали много, на сопровождение бомбардировщиков и штурмовиков, на разведку, на прикрытие своих войск. Отсутствие радиосвязи очень удручало Северова и катастрофически снижало эффективность действий авиации. В третьей эскадрилье осталось четыре летчика, пара Ларионов-Северов и пара Бабочкин-Баградзе. Иногда Северов летал с Кахой ведущим, на земле как мог учил его и объяснял ошибки. Каха такие вылеты очень любил, и вообще как летчик-истребитель здорово вырос. По мнению Северова, Ларионова можно было смело ставить на полк, а Бабочкина – на эскадрилью. Они очень нравились Олегу своей личной храбростью и рассудительностью, умением анализировать, стремлением бить врага не удалью, а умением. Но Северов помнил, что скоро немцы продавят нашу оборону, войска будут отступать за Днепр.
За две недели каждый в эскадрилье записал на свой счет одного-двух сбитых, начальство в лице командира дивизии эскадрилью хвалило. От Бородянки эскадрилью перевели за Десну, к лесному массиву за селом Летки. Настроение у всех было не очень. Опять отступление, наших самолетов мало, немцы давят и давят, прут и прут. Олег не помнил в подробностях оборону Киева, идет ли все как в его истории или есть какие-то отличия?
Утром 8 августа пришел приказ сопровождать бомбардировщики, цель – Белая Церковь. В этот раз командование не поскупилось и к четверке Ларионова присоединились еще семь «Чаек» и пятерка И-16. На две семерки СБ и пять ДБ-3 вроде и немало, но, как обычно, бестолково. Ларионову под угрозой расстрела было запрещено отрываться от бомберов. Все его доводы, что у истребителей не будет ни скорости, ни высоты были игнорированы. А новоиспеченный майор Кольский, сияя новеньким орденом, пообещал лично разобраться, не попахивает ли тут преклонением перед немцами и неверием в гений товарища Сталина и передовую советскую технику. Впрочем, командир дивизии, досадливо поморщившись, словесный понос Левы оборвал и дал команду на вылет. Настроение, и без того поганое, было окончательно испорчено. И результат не заставил долго ждать.
Когда три звена мессеров зашли со стороны солнца, Ларионов повел эскадрилью вверх, пытаясь занять более выгодную позицию, но там была еще четверка. Бой распался на фрагменты, единого управления не было. Защитить бомберы не удалось, немцы прорвались к ним практически сразу. Буквально через пару минут сверху свалились еще два звена мессеров, и стало совсем хреново. Три «Чайки» и два И-16 пылающими клубками падали на землю, три СБ и один ДБ-3 снижались, таща за собой дымные полосы от горящих двигателей. Три мессершмитта уходили к себе на аэродром, запарили – повреждение системы охлаждения. Вражеские истребители разошлись в стороны и ушли на высоту. Затем два звена связали боем прикрытие, остальные снова набросились на бомбардировщики. Четверка Ларионова потерь пока не понесла. Разбившись на пары и оставив другие истребители разбираться самостоятельно, третья эскадрилья бросилась на защиту своих бомберов. Своей перегруппировкой немцы дали возможность Ларионову занять более выгодную позицию. Задачей эскадрильи было не сбить как можно больше истребителей врага, а просто не дать им помешать работать бомбардировщикам. Все это обсуждалось ранее на разборах полетов, все летчики, включая темпераментного Каху, это четко понимали. В результате, эскадрилья не сбила ни одного самолета противника, повредила всего двух, зато бомберы успешно отработали по своим целям и развернулись на обратный курс. Зенитным огнем были сбиты еще два СБ и ДБ-3, но от вражеских истребителей новых потерь пока не было. Те ушли из зоны зенитного огня и теперь снова подбирались к нашим самолетам. Северов отметил, что бомберы действую гораздо более слаженно, чем обычно. Результаты бомбардировки не очень ясны, но отстающих не было. Все бомбардировщики шли плотным строем, поврежденные машины держались в центре. Прорывающихся к ним мессеров они отгоняли дружным огнем стрелков. Но вражеских самолетов было слишком много для двух пар третьей эскадрильи. Вот вышел из боя Баградзе, его «Ишачок» дымил и мог в любую секунду вспыхнуть. Почти сразу за ним ушел и Бабочкин, его истребитель выглядел как решето и с трудом управлялся. Гансы не бросились за ними в погоню, а продолжили атаковать бомбардировщики. Еще два СБ были сбиты и устремились горящими метеорами к земле. Стрелки зажгли один из мессеров, потом еще один. Оставшиеся бомбардировщики еще плотнее сомкнули строй. Ситуация становилась безнадежной. Если бы не бомберы, Северов с Ларионовым могли попытаться уйти. Получилось бы или нет, вопрос другой. Но бросить своих было нельзя. А скоро закончится боекомплект, да и топлива совсем немного осталось! Пулеметы Северова выплюнули последнюю очередь. Повезло, мессер, беспорядочно вращаясь, ушел к земле. Теперь только фиги из кабины показывать, таранить вряд ли удастся, не подпустят, это не бомбардировщики. На Ларионова заходит мессер, тот, похоже, его не видит. Сейчас бы очередь перед ним дать, да нечем. Олег сделал единственное, что оставалось в такой ситуации – закрыл машину командира своей.
Удар! Самолет сразу закувыркался в воздухе. Северов отстегнул ремни и вывалился из кабины, успев подумать, что будет очень хреново, если приложит плоскостью или хвостовым оперением. А вот им и не приложит – хвоста у самолета уже нет.
«И снова прощайте, Барабанные Палочки! У следующей машины номер будет другой, хватит на парашюте летать! Я летчик, а не десантник! Блин! – крутилось в голове у Северова пока он летел к земле. – Как в том анекдоте, пока летишь, такая хрень в голову лезет! Какая новая машина, ноги бы унести. Все, пора!»
Мастерство, как говориться, не пропьешь! Парашют раскрылся у самой земли, наполнился воздухом и вскоре Северов уже стоял на ногах, прижимая к груди скомканное средство спасения. В воздухе он успел осмотреться, поэтому быстро утопил парашют в небольшом заросшем пруду, завернув в него камень, и побежал на северо-запад. Местность здесь была не лесистая, поля да кустарник, травища вымахала. Но проверять навыки гансов по поиску человека в пампасах Северов не стал. Нарисовалась какая-то тропинка в нужном направлении, по ней Олег и двинул, не забывая, впрочем, время от времени останавливаться, осматриваться и прислушиваться.
Вскоре он обнаружил пару немецких солдат, стоящих на развилке дорог, куда выходила и облюбованная Северовым тропа.
«Так, чего они тут делают, непонятно. Может, к поискам летчиков отношения и не имеют. В любом случае, надо уходить за периметр оцепления, скоро солдат здесь будет намного больше».
Трава была густой и высокой, а навыки скрытного перемещения в прошлой жизни у него были неплохо отработаны. На летчике был, правда, не камуфляж, но и летный комбез на фоне травы ярким пятном не выделялся. На перемещение за спину солдатам ушло минут пятнадцать, после чего Олег пополз быстрее, временами замирая и прислушиваясь. Наконец ряд кустов скрыл его от вражеских солдат и летчик, пригибаясь, побежал дальше.
«Так, что делать дальше? Хорошо бы раздобыть немецкую форму. Комбез снимать нельзя, в нем хоть и жарко, но ненадолго и издалека за своего сойду, пока не присмотрятся. А в нашей форме ущучат сразу, - размышляя подобным образом, Олег осматривал в бинокль окрестности. – Движуха есть, но пока далеко. Что здесь произошло, обнаружат не сразу».
Северов продолжал осторожно двигаться в нужном направлении. Высокая и густая трава скрывала его от противника, но она же и затрудняла наблюдение за местностью. Впереди снова показался ряд кустов, Олег осторожно пробирался сквозь них, когда неожиданно столкнулся нос к носу с немецким офицером. Молодой лейтенант, немногим старше его самого, справлял малую нужду на краю дороги, если так можно назвать просто накатанную в поле колею. Рядом стоял его мотоцикл. Северов сориентировался быстрее и успел хорошенько врезать гансу в челюсть, пока тот пытался вытащить пистолет. Место было довольно открытое, долго задерживаться было нельзя. Летчик закинул немца в коляску, предварительно связав ему руки припасенным заранее куском парашютной стропы, и поехал к виднеющемуся километрах в полутора небольшому лесу. Водил мотоцикл Олег неплохо, но одиночку. Ехать на мотоцикле с коляской оказалось очень непросто, но он вскоре приноровился. Примерно в километре шла дорога, по ней иногда проезжали машины, но больших военных колонн видно не было. Сбитых летчиков должны искать, но, судя по всему, ищут их северо-восточнее. Туда уходили подбитые бомберы, туда тянули и наши истребители. К тому же Северов уже сместился северо-западнее точки своего приземления на пару километров. Подъехав к лесу, если конечно эту рощицу можно было так назвать, Олег осмотрелся, потом влез на сосну и осмотрелся еще раз.
- Ага, прочесывают местность! – в бинокль были видны фигурки солдат, цепью идущих в восточном направлении. – Я у них за спиной, этим надо пользоваться.
Летчик слез с дерева и быстро обыскал немца. Нашлась карта, документы на имя лейтенанта Фридриха Кнюпфеля, тоже, как ни странно, летчика. Пистолет оказался Браунингом НР, прекрасно, замечательный ствол. Теперь Олег был «вооружен до зубов», целых три пистолета. ТТ, вальтер и браунинг. Разум подсказывал, что таскать такое их количество нет смысла, от чего-то надо избавиться. ТТ надо оставлять, браунинг тоже, хотя бы из-за магазина повышенной емкости, но жаба задушила, оставил пока и вальтер. Немец очнулся, завозился и с удивлением воззрился на Северова.
- Что это значит?
- Ты идиот? Ладно, время дорого. Сейчас ты мне рассказываешь все, что знаешь о текущей обстановке. Играть в героя не получится, я тебе для начала глаз выну! – и Северов, скорчив самую зверскую рожу, на которую был способен, достал нож и поднес к его правому глазу. – Про женевскую конвенцию и все такое даже не упоминай, вы напали без объявления войны, моих соотечественников уничтожаете тысячами. Все, я слушаю.
И Олег уколол Кнюпфеля чуть ниже глаза. Тот дернулся, и, с ужасом глядя на острие ножа, заговорил. Выслушал немецкого летчика, Северов заставил того снять с себя верхнюю одежду, не без некоторого внутреннего отвращения ударил его в сердце ножом (лучше было бы пристрелить, но выстрел могли услышать) и призадумался. Солдатская книжка Кнюпфеля была без фотографии, довольно новая. Но в ней, по всем правилам, содержались персональные данные. А цвет глаз у немца тоже синий, как у Северова! И про цвет волос ничего не сказано, а то у немца они русые, а у Северова черные. Правда возраст немецкого летчика – двадцать четыре года, а Северову только что двадцать один год исполнился, ну это не сорок и двадцать, мелочи. Так что можно воспользоваться. Кроме того, есть форма, по комплекции Кнюпфель чуть полнее, но рост, похоже, соответствует. А раздел его Северов для того, чтобы эту форму кровью не забрызгать.
Олег быстро переоделся. В целом, сойдет. В плечах узковато, в талии свободно. Хуже было бы наоборот. Аэродром у них в районе Кожанки, отсюда километров двадцать пять по прямой. Стоит ли туда соваться? Конечно нет, настоящего Кнюпфеля там прекрасно знают. Так что лучше будет изобразить офицера, посланного с поручением. До линии фронта километров сорок, на мотоцикле не так и много, но просто так кататься не дадут. Орднунг, мать его! Так что надо проехать поближе, а там, на мягких лапах, да под покровом ночи, как учили…Только надо по дуге объехать, подальше от того места, где сбитых летчиков ищут. Береженого бог бережет, а небереженого немецкий конвой стережет!
Северов мысленно перекрестился, завел мотоцикл и поехал к дороге. Выехав на нее, он не спеша покатил в сторону Фастова, проехал его по окраине и двинулся дальше на север. Пару раз остановили патрули фельджандармерии, но новоиспеченный Фридрих Кнюпфель без проблем показывал документы и немного подгазовывал, чтобы тарахтение мотоцикла не выдало его не совсем правильное произношение. Вообще-то, в прошлой жизни Олег на произношение не жаловался, да и в этой его учил настоящий этнический немец, но проверять как-то не хотелось, тем более, что при обучении задача изображать природного ганса не ставилась. С жандармами он был мрачно немногословен и изображал человека, который озабочен и очень торопится. Олег догадался забрать у настоящего Кнюпфеля наручные часы, на которые демонстративно поглядывал.
Когда стало темнеть, Олег проехал небольшую деревню и остановился у ее края, если судить по карте, вроде Ветровка. Кататься ночью – не вариант. Останавливаться на ночлег вместе с фрицами – рискованно. С другой стороны, очень хотелось есть. Среди полезных вещей в жилете у Олега оставалось немного сухарей, но, если повезет, здесь удастся подкрепиться поосновательнее. Летчик понаблюдал за деревней, немцы через нее практически не ездили, никого определившегося на постой также не было видно. Наконец, он решился. Подкатил мотоцикл к крайней хате, осторожно постучал в окно.
- Кого черти носят? – судя по голосу, спрашивал человек пожилой, но не очень старый.
- Тихо, отец. Свои.
- Какие еще свои? – уже тише спросил хозяин хаты и стал открывать дверь.
Увидев перед собой немецкого офицера, мужик лет шестидесяти пяти отшатнулся, но Северов не дал ему ничего сказать и сделать, а, зажав рот ладонью, быстро втолкнул внутрь и прикрыл за собой дверь.
- Говорю же свои, не шуми, - и, видя недоумение хозяина, добавил, - думаешь в нашей форме тут ходить удобнее будет?
- Эге! – сообразил хозяин. – В хату заходи!
А сам выглянул из дверей, понаблюдал немного и снова закрыл дверь.
Когда Северов зашел в хату, сидевшая за столом пожилая женщина испуганно вскочила, но хозяин шикнул на нее:
- Тихо, бабка! Человек по государственному делу!
И спросил у Олега:
- А тебя точно никто не видел?
- Вроде нет. Я специально с краю зашел.
- Ладно, хлопец. Меня Макаром зовут, бабку мою – Авдотьей. Да ты, небось, есть хочешь?
- Не откажусь, отец.
Макар махнул жене рукой и на столе появились миски с вареной картошкой, малосольными огурцами, хлеб и сало. Пока Олег подкреплялся, хозяин рассказал, что немцы в деревню не заезжали. Об этом можно было догадаться – собаки были целы. Правда, у Макара собака недавно умерла, а новую взять еще не успели – не до того. Вот в Бышеве немцы стоят, Макар сам видел издалека. Про другие деревни он не знает, сам не ходил, а селяне разное рассказывают, иной раз сомнение берет. Вот Микола говорил, что наших пленных гнали, много, очень много, не одну тысячу. Брешет, небось. Он советскую власть не больно любил, вот и брешет.
Несмотря на голод, опытный Северов до отвала наедаться не стал, только морнул червячка. На недоумение хозяев с улыбкой пояснил, что на голодный желудок реакция лучше и сердечно поблагодарил за еду.
Пока летчик слушал гостеприимных хозяев, раздался шум автомобильных моторов. В деревню со стороны Бышева въехала небольшая колонна машин – бронетранспортер Sd Kfz 251, грузовик и кюбельваген. Они заехали в деревню и остановились, тоже, видимо, решив переночевать. Из БТРа вылезли солдаты, из грузовика тоже выбралось несколько солдат, потом двое наших пленных вытащили еще одного. Пленных отвели в одну из хат, а солдаты стали прочесывать близлежащие дома. Офицеры остались стоять на улице, не спеша закурили.
В сгущающихся сумерках гансы не заметили мотоцикл, на котором приехал Северов. Его он предусмотрительно закатил за сарай. Всю деревню немцы прочесывать не стали, выставили два поста и разошлись по хатам. В двух разместились солдаты, еще в одной – офицеры, пленных под охраной двух солдат заперли в сарае. Солдаты поймали пяток кур, разжились у местного населения салом, молоком и яйцами, застрелили несколько собак и принялись готовить ужин. Олег удовлетворенно отметил большую бутыль самогона, принесенную одним из немцев.
- Так! Имеем двенадцать солдат в бронетранспортере, восемь в грузовике, солдата и двух офицеров в кюбельвагене. Итого двадцать один солдат и два офицера. Разместились они в трех хатах. В первой девять солдат, во второй тоже девять, в третьей два офицера, пленные в сарае под охраной солдата и еще два на посту на улице около техники. Это плюс! Самогон принесли, еще один плюс! Посмотрим, как у вас с дисциплинкой! – думал Северов, наблюдая за происходящим через дыру в плетне.
Окончательно стемнело, немцы поели и стали укладываться спать. В хлам никто не упился, но некоторые набрались прилично. Один из офицеров вышел их хаты, подозвал унтера и пенял ему на это. Но сам он был тоже подшофе, а унтер убеждал, что те, кто несет службу, сухи как лист. Олег расслышал не все, больше догадывался, но и так многое в их диалоге было ясно. Потом унтер заорал, позвал обер-ефрейтора и грозил ему пальцем, а тот убеждал начальство, что все несут службу как положено. Северов хмыкнул - расслабляйтесь, ребята.
Что делать дальше, вот в чем вопрос. А, впрочем, не вопрос! Сидеть дальше - хороший вариант, утром немцы, скорее всего, уедут. Вот только вполне могут найти мотоцикл Северова, его хорошо не спрячешь, да и таскать по темноте некуда. В сарай не закатить, дверь маловата, да и шум будет – наверняка дверь скрипит. А в светлое время его сразу увидят, он же просто за сараем стоит, достаточно во двор заглянуть. Уезжать сейчас – опять лишний шум. Надо невдалеке от часовых мотоцикл выкатывать. Так что некоторым гансам – прямая дорога в Вальхаллу, придется их убирать.
Олег вытащил из коляски мотоцикла свою одежду и переоделся, мазать кровью немецкую форму он не хотел, вдруг еще пригодится. В ходе наблюдения за часовыми и подслушивания их разговоров Северов понял, что их скоро сменят. Так и есть, ефрейтор вывел смену, стоять им, судя по разговорам, еще четыре часа. Подождав пока все опять угомоняться, летчик перемахнул через невысокий плетень и подкрался к часовому, стоящему возле транспорта. Выждав момент, когда второй часовой зайдет за угол хаты, Олег ударил немецкого солдата ножом в сердце. Навыки не подвели, шума не было. Северов быстро сместился к хате и, когда второй часовой показался из-за угла, снял и его. Теперь часовой около сарая. Жаль темно, можно было бы метательным ножом снять. А так риск слишком велик, если промах, ганс заорать успеет. Северов, пошатываясь и изображая пьяного, вышел из-за угла хаты и побрел к сараю, шумно сопя и бормоча заплетающимся языком:
- Эй, Клаус, Клаус! – он слышал, как звали одного из солдат, - это я! Где здесь этот чертов клозет?
- Гельмут? Ну ты набрался, приятель! – часовой засмеялись. – Вали отсюда, это сарай, а не клозет.
Прежде, чем немец успел заподозрить неладное, Северов поработал ножом. Оттащив труп за сарай, Олег осторожно снял замок с двери сарая. Он был не заперт, просто наброшен на скобу.
- Эй! Просыпайтесь!
- Кто здесь?
- Тихо! Не шуметь! Выбирайтесь побыстрее.
Из глубины сарая, пригибаясь, подобрался человек.
- Вас трое, я видел. Третий идти может?
- Нет, это генерал Снегов, командир 8-го стрелкового корпуса. Он ранен в ногу и контужен.
- А вы двое в порядке?
- Да.
- Тогда берите его. И тихо! Несите генерала к бронетранспортеру.
Мужчина скользнул в глубину сарая. После короткой возни два человека вывели третьего, висевшего у них на плечах. Пока все было тихо. Они быстро переместились к бронетранспортеру, Северов открыл задние дверцы десантного отделения, полез внутрь. Ударился обо что-то коленом, зашипел от боли, развернулся, принял генерала. Его спутники тоже залезли, потащили Снегова вглубь корпуса. Пошарив руками в темноте, Северов понял, что он ударился коленом о какой-то ящик. Открыв его, Олег нащупал ребристые тела гранат Ф-1. Вот это находка! Запалы лежали как положено, в двух запаянных банках. А вот и нож для их вскрытия. Шикарно! Северов быстро вскрыл банки с запалами.
- Подождите немного!
Олег выскользнул из бронетранспортера и поставил по растяжке на калитках у хат, где квартировали немцы. Потом быстро, насколько это возможно в темноте, пробрался к своему мотоциклу и выкатил его на руках поближе к немецкой технике, хотел сделать небольшой сюрприз в виде гранаты в коляске, но наглеть не стал, надо было уезжать и не медлить. Летчик забрался обратно внутрь бронетранспортера:
- Все, сейчас поедем! Один человек к пулемету. Кто знает МГ-34?
Один мужчина молча встал к пулемету.
- Подожди заряжать, сначала я движок заведу.
Северов достал фонарик, посветил по место механика-водителя, прочитал надписи на табличках.
- Так, понятно. Поехали.
Двигатель завелся быстро, зарокотал сотней лошадей. Бронетранспортер дернулся и мягко покатил из деревни. Они уже выехали на дорогу, когда сзади раздался взрыв гранаты, затем еще один. Спидометр показывал около 30 км/час, но гнать в темноте быстрее Северов не стал. Отъехав немного, свернул с дороги направо. Судя по карте, где-то здесь начинался ручей или речушка. Надо было ее объехать, а то обидно будет застрять сразу по выезду из деревни. А ехать по дороге дальше Северов не хотел, там населенные пункты, гансов, наверняка, много.
Проехав несколько километров, Олег остановил машину и заглушил двигатель.
- Скоро рассветет, осмотримся и поедем дальше. А сейчас пора представиться. Младший лейтенант Северов, 12-й иап. Сопровождал бомбардировщики во время налета на Белую Церковь.
- Майор Панин, Иван Ильич, начальник штаба 297-го стрелкового полка.
- Капитан Рудаков, Матвей Васильевич, командир второго батальона 297-го стрелкового полка.
- А генерала я знаю. Встречал на шоссе в районе Винницы 10 июля. Меня сбили тогда, я на вынужденную рядом с ним плюхнулся.
- Это когда немцы колонну с детьми штурмовали? – спросил майор.
- Ну да!
- Генерал про тебя рассказывал. Ладно, что делать будем?
Северов помолчал немного, обдумывая ситуацию:
- Рация у них на этой машине, другой я не видел, но это ничего не значит. Здесь немецких частей как говна на ферме, связь быстро отыщется. Так что транспорт наш засвечен. Одиночные бронетранспортеры будут останавливать и проверять. На этой консервной банке много не навоюем. Так что идея такова – быстро вылезаем на большую дорогу и пристраиваемся к какой-нибудь колонне, пока перезвон не пошел. Двигаемся вместе с ней к линии фронта. По-немецки кто-нибудь говорит?
Начальник штаба кивнул:
- За коренного немца не сойду, но шпрехаю неплохо.
Капитан развел руками:
- Зато я финский знаю. В разведке служить хотел, учился.
- Все, решено. Идем на дорогу, по возможности захватываем пару гансов, пусть формой поделятся!
Северов снова переоделся в немецкую форму, решив изображать авианаводчика, едущего на передовые позиции. После короткого объяснения Олега, капитан Рудаков сел за руль. Он быстро освоился с управлением и бронетранспортер бодро покатил по полю в сторону дороги. Судя по карте – из Коростышева на Киев. Перед дорогой был небольшой лесной массив, так что в начинающихся утренних сумерках удалось выбраться на дорогу. Через некоторое время они догнали медленно ползущую колонну – роту Pkpfw III и несколько бронетранспортеров. Удача!
Колонна ползла медленно, дорога была прямая, просматривалась хорошо. Поэтому, когда Северов заметил стоящий у обочины мотоцикл, около которого курили офицер и унтер, пришлось встать немного боком, чтобы закрыть от уходящей колонны дальнейшее действо. Сзади ближе пары километров никого видно не было. Немецкого обер-лейтенанта и унтер-офицера быстро втащили внутрь, оглушили, раздели, затем убили ударом ножа в сердце. Майор одел форму обер-лейтенанта, капитан – унтер-офицера. По комплекции, конечно, не очень подошло, но около дела. Двинулись догонять колонну. Трупы вбрасывать сразу не стали, если будут искать и рядом найдут раздетых, быстро сориентируются. Изучили документы немцев, полезли в планшет офицера – карты! С нанесенной на конец вчерашнего дня обстановкой. Отлично.
От трупов удалось избавиться при переезде какой-то речушки, вроде Бучи. Пока колонна неспешно переправлялась, спрятали в густые придорожные кусты. При переправе стоял пост, но шли в колонне, так что каждую машину не смотрели. Пронесло.
Колонна свернула куда-то влево, когда уже вовсю слышалась стрельба, до линии фронта было рукой подать. Поехали немного дальше, но были остановлены постом. Кругом сновали солдаты, невдалеке стояло несколько танков с работающими двигателями, так что раскрывать себя и идти напролом было нельзя. Очень кстати в небе нарисовалась девятка «Лаптежников» под охраной четверки мессеров. Олег сделал знак Рудакову, чтобы погазовал, прибавляя шума, замахал руками, сказал, что ему надо скорее ехать дальше, пригрозил, что если бомбы упадут на свои позиции, он фельдфебеля – старшего поста – сдаст с потрохами, а это верный расстрел. Тот, видимо, половину слов из-за тарахтения двигателя бронетранспортера и работы танковых моторов не расслышал, но смысл понял, струхнул, быстро объяснил как лучше ехать и даже по телефону кому-то позвонил, чтобы не задерживали, а показали дорогу. Попылили дальше, на развилке регулировщик указал, где штаб полка. Пришлось свернуть, но Рудаков останавливаться, естественно, не стал, а поехал дальше по танковой колее.
Пока все шло неплохо, хотя Северова потряхивало от волнения. Средь бела дня, кругом гансов полно, а они едут самым нахальным образом, да еще и генерала из плена везут! Кино и немцы!
- Переодевайтесь обратно в нашу форму, а то на передовой сначала застрелят, а потом разбираться будут! – крикнул Олег, стаскивая с себя немецкий китель.
Впереди разворачивалась довольно вялая атака на наши позиции. Самолеты не стали обрабатывать передний край и ушли куда-то вглубь нашей обороны, около роты немецкой пехоты под прикрытием трех бронетранспортеров и минометного огня неспешно шли по полю на наши позиции. Оттуда заработала пара Максимов, несколько раз выстрелила противотанковая пушка, один из бронетранспортеров встал, остальные стали пятится назад, пехота залегла. Рудаков развернул бронетранспортер задом к нашим позициям, а Панин принялся расстреливать из пулемета пятящуюся пехоту.
Из наших окопов наблюдали за этим действом, видимо, с некоторым удивлением, но стрелять по ним не стали, даже прикрыли огнем. А вот гансы опомнились быстро и перенесли огонь на медленно ползущий бронетранспортер. Рудаков остановил машину, все шустро вылезли и вытащили генерала. Снегов чувствовал себя плохо, не отошел еще от контузии. Голова кружилась, в ушах стоял шум, его пришлось тащить. Матвей Васильевич включил передачу и бронетранспортер медленно пополз обратно к немецким позициям. Немцы сосредоточили свой огонь на нем и вскоре попали, но это дало возможность Северову и его товарищам подползти к нашим позициям поближе. Вскоре все четверо ввалились в окоп и оказались под настороженными взглядами пехотинцев.
- Кто такие? – требовательно спросил старший лейтенант, тыча наганом Панину в лицо.
- Железяку убери! Ты еще мне ее в рот засунь, чтобы говорить удобнее было!
Старлей ствол от его лица убрал.
- Вот так! Я майор Панин, начальник штаба 297-го стрелкового полка. Это капитан Рудаков, командир второго батальона моего полка. А это генерал-майор Снегов, командир 8-го стрелкового корпуса. Летун – младший лейтенант Северов, 12-й истребительный полк.
- Документы!
- К начальству веди!
- Сдайте оружие! Семченко, сообщи в штаб.
- Старлей, - обратился Панин, - врач нужен, генерал ранен, ему помощь необходима.
Тот кивнул и велел Семченко взывать на КП полка врача. Оружие сдали, после чего капитан и майор подхватили под руки Снегова и окруженцы под конвоем трех красноармейцев и старшего лейтенанта двинулись в сторону командного пункта полка. Траншея была неширокой, идти с генералом на плечах было неудобно, поэтому двигались медленно. Северов шел после Рудакова и Панина, вынужденный подстраиваться под их шаг. Идущий за спиной Олега солдат, недовольный медленным продвижением, толкнул его между лопаток прикладом. Летчик решил не реагировать, смотрели на них не очень дружелюбно, а затевать свару в их положении не самая лучшая идея. Солдат еще раз приложил Северова прикладом, на этот раз гораздо сильнее.
- Ручонки придержи! – сквозь зубы посоветовал разозленный летчик, идти быстрее он не имел возможности.
- Ах ты…
- Прекратить! – из бокового хода вышел высокий смуглый политрук. – Что происходит?
- Конвоирую задержанных на КП полка, комбат впереди идет.
- Ну так конвоируй. Бить задержанных команды не было!
Вскоре они подошли к командному пункту полка. Немцы тем временем угомонились, на этом участке фронта наступило небольшое затишье. Командный пункт располагался в обширном подвале какого-то каменного строения, принадлежность которого, ввиду больших разрушений, определить было сложно.
Старший лейтенант зашел в подвал и, через некоторое время, пригласил туда остальных. Коренастый полковник с седым ежиком волос и шрамом на щеке посмотрел на генерала и изменился в лице:
- Михаил Георгиевич! – и, видя, что Снегов не только не может стоять на ногах, но и с трудом воспринимает происходящее вокруг, скомандовал. – Положите его на топчан, и медиков сюда, быстро!
После этого, ни к кому конкретно не обращаясь, приказал:
- Докладывайте!
Прежде чем кто-либо успел открыть рот, Олег четко доложил:
- Младший лейтенант Северов, 12-й иап. 8 августа сопровождал бомбардировщики, в районе Белой Церкви был сбит. Выходя к линии боевого соприкосновения, оказался в деревне Ветровка, где остановился на ночлег. Туда же прибыл немецкий конвой, сопровождавший пленных командиров. Ночью пленных освободил, угнали бронетранспортер. Продолжили движение в направлении Киева. В ходе рейда захвачены документы офицера связи 55-го армейского корпуса.
Северов достал из планшета документы и карты, подал их полковнику.
- Хм, Северов, посмотри на карту. Где Белая церковь и где Ветровка? Что скажешь?
- Хорошо! Тогда подробно. После приземления совершил марш-бросок на северо-запад с целью выйти из зоны поиска. Обнаружил вражеского летчика, лейтенанта Кнюпфеля, допросил, уничтожил. Его документы вместе с остальными. Захватил мотоцикл, на нем поехал мимо Фастова на север, так и попал в Ветровку. Решил, что необходимо уйти подальше от района, где ищут сбитых летчиков, я там не один такой был. В деревне остановился в крайнем доме, хозяева Макар и Евдокия Самойленко. Примерно через час после моего приезда, около двадцати часов, в Ветровку въехал конвой – бронетранспортер, грузовик и кюбельваген. В грузовике везли пленных. Немцы разместились в трех хатах в центре деревни, пленных заперли в сарае, выставили охранение. Наблюдал, выявил график смены часовых. Оказалось три человека, возле техники, возле домов, где разместились на ночлег и у сарая с пленными. За это время пленных не допрашивали и не кормили. Часовых уничтожил, пленных вывел к бронетранспортеру, растяжки поставил.
- Какие растяжки?
- Граната Ф-1 с привязанной к чеке веревкой, у меня их хватает – из парашютных строп. БТР завели, уехали. Выехали на дорогу из Коростышева на Киев, встали в хвост механизированной колонне, с ними доехали по передовой. По пути, чтобы захватить немецкую форму, взяли обер-лейтенанта и унтера, стояли на дороге, перекур сделали. Документы в нагрузку пошли. А дальше бойцы должны были видеть. К передовой подъехали, а тут немецкая атака. Мы на нейтралку выехали, гансов из пулемета причесали, БТР бросили и в наши окопы приползли. Вот, собственно, и все.
- И все? – засмеялся полковник. – Ты что, лейтенант, нас совсем за дураков держишь? Немцев перебил, по их тылам как у себя дома ездил! Что за чушь?
- Это не чушь! Я начальник штаба 297-го стрелкового полка майор Панин. Был взят в плен вместе с генералом Снеговым и командиром второого батальона капитаном Рудаковым.
- Личность капитана Рудакова могу подтвердить, мы вместе учились на курсах в 1939 году, - вмешался один из находившихся на КП командиров.
Вид у полковника был довольно скептический, но тут вмешался смуглый политрук, оказавшийся местным особистом.
- Товарищ полковник, я разберусь, это по моей части.
Северова, Панина и Рудакова вывели с КП и отконвоировали дальше в тыл, в приземистый барак, где и располагалась вотчина полкового особиста.

Майор Фогель пребывал в преотвратном состоянии духа. Как прекрасно все складывалось! Он смог убедить руководство дать ему возможность поработать с русским генералом и двумя командирами, которые постоянно находились при нем. Поэтому было решено перевести пленных не в лагерь, а в охраняемую резиденцию, где Фогель намеревался склонить их к сотрудничеству с непобедимым вермахтом. И все полетело к чертям!
Майора ночью разбудил звук работающего двигателя, хотя никто и никуда ехать не собирался. Не успел он перевернуться на другой бок, предоставив возможность разбираться лейтенанту Кребсу, как раздался взрыв. Идиот Кребс, бросившийся с пистолетом в дверь, был убит – осколок гранаты разнес ему череп. Сам Фогель не пострадал, был только слегка напуган от неожиданности. Через несколько секунд раздался еще один взрыв. Зашедший ефрейтор, заикаясь от волнения, доложил, что трое солдат ранены, трое убиты. Пленные исчезли, угнан бронетранспортер. Фогель осторожно выбрался наружу, какое-то время тупо смотрел в темноту, потом приказал перевязывать раненых и укладывать их в грузовик. Поскольку один из оставшихся в живых солдат умел водить машину, ему было приказано ехать в Бышев, доставить раненых и вызвать подкрепление.
Прибывший со взводом солдат обер-лейтенант быстро сориентировался в обстановке и организовал преследование. Информация об угнанном бронетранспортере ушла на все близлежащие посты фельджандармерии. Анализируя имеющуюся информацию, обер-лейтенант обратил внимание Фогеля на то, что никаких сведений о заброске в данный район диверсантов либо просачивании группы окруженцев не имеется. Однако, рядом с местом, где стоял бронетранспортер, был обнаружен мотоцикл с боковым прицепом, а это значит, что диверсантов было не более трех человек. Чтобы выяснить принадлежность мотоцикла необходимо некоторое время, но, даже если это прольет свет на то, откуда взялись диверсанты, ситуация не изменится. Генерал похищен, увезен и переправлен через линию фронта.
Фогелю оставаться в деревне не было никакого смысла, поэтому он поехал прямо в Фастов. Поиски результатов не дали, но пришла информация о попытке прорыва на бронетранспортере к русским позициям. Бронетранспортер был уничтожен, но, по докладу командира полка, недалеко от штаба которого и произошел инцидент, группе русских удалось добраться до своих позиций. Сколько их было и понесли ли они потери, неизвестно.
У Фогеля после пережитого голова не соображала совершенно. Единственное, что пришло ему в голову – от ответственности за побег пленных он должен отвертеться. Охрана была поручена покойному Кребсу, а работа майора должна была начаться позже, по приезду на место содержания этих пленных. Так что его недоработки здесь нет.

Снегова увезли в госпиталь, сказали – в Москву, а Северова, Рудакова и Панина перевезли в Бровары, где и допрашивали неспешно, видимо пытались поймать на мелочах. Содержали их отдельно, чтобы не сговаривались. Все это было логично и правильно, но очень раздражало деятельного Северова. Он очень переживал за своих друзей. Добрались ли до своих Ларионов, Бабочкин и Баградзе? Как дела на аэродроме, живы ли Михалыч и Винтик со Шпунтиком? Живы ли Миша Ногтев, Петрович и Денис? Уже на следующий день Олега из «кутузки» выпустили, но оружие обещали вернуть позже. Если бы не регулярные вызовы к следователю, Олег от беспокойства за друзей уже на стенку бы полез. А так его методично проверяли, впрочем, без попыток силового воздействия. К тому же, вопросы касались, в основном, Панина и Рудакова, их реакции на освобождение, их действий, разговоров и т.д. Про Снегова спрашивали мало, он всю дорогу лежал пластом и почти ничего не говорил, был в забытьи.
Как бы там ни было, с утра до вечера Олег давал показания, уточнял детали, писал объяснительные. Теперь с ним занимался старший лейтенант госбезопасности лет тридцати пяти, с блестящей лысиной и небольшими черными усами, вежливый и спокойный. Северов вспомнил, что читал про зверства особистов в постсоветские времена, и мысленно усмехнулся. По крайней мере, пока обращаются нормально, посмотрим, что дальше будет.
13 августа, когда Северов очередной раз пришел к следователю, в кабинете он увидел Забелина. Капитан госбезопасности сразу пожал Олегу руку:
- Живой! Везучий же ты!
Владимир Викторович был в хорошем настроении. Ему понравился Северов, он жалел, что тот не является его сотрудником, но переходить в НКВД не предлагал – понимал увлеченность небом. Когда ему доложили о появлении генерала Снегова, в рапорте промелькнула фамилия Северова. Согласно этому рапорту особых вопросов к лейтенанту не было, но капитан, направляясь по своим делам, решил сделать небольшую остановку в Броварах. Когда 23 июля из штаба 12 полка доложили, что Северов не вернулся, все напряженно ждали дальнейших событий, было неизвестно, долетел ли до места транспортный самолет, он тоже пропал. Группа осназа на связь не выходила, но потом поступила информация, что задание они все-таки выполнили. И вот теперь летчик вышел, живой и невредимый, хотя сбивали его уже второй раз. Забелин уже успел посмотреть документы, никаких несоответствий выявлено не было.
- Во-первых, огромная тебе благодарность за тот транспортник! Все у нас получилось, хотя осназовцев погибших жаль. Золотые ребята были! Но работу свою они сделали, штаб 48-го корпуса немцев уничтожили.
Позже Олег узнал, что, оставшись без управления, противник не смог адекватно отреагировать на наше контрнаступление, наши части сумели отбросить противника и выйти на очень выгодные позиции, которые были ранее оставлены из-за ошибочных действий. Исправили ошибку, дали возможность лучше подготовить внешний обвод укреплений и нанесли немцам ощутимые потери, очень ощутимые. Из группы осназа в живых осталась больше половины, десять человек, но они не имели связи и вышли намного позже, чем предусматривалось планом, поэтому их сначала тоже записали в погибшие.
А капитан продолжал:
- Во-вторых, летчики, которых ты доставил, дали очень ценные сведения, мы сами не ожидали. Допросили их для порядку, а тут такое повылазило. Весьма осведомленные ребята оказались, много мотались по различным аэродромам, видели и слышали. Это дало нам возможность крайне ограниченными силами нашей авиации нанести серьезные удары по складам и скоплениям живой силы и техники. В общем, притормозили мы их серьезно. Я ходатайствовал перед твоим начальством, наградной лист на тебя оформили на орден Красного Знамени. Заслужил! Кстати, документы, которые вы с немца сняли, тоже ценности немалой. Но за Снегова тебе отдельное спасибо! Он очень талантливый генерал. В первые же дни войны отличился, дал немцам прикурить у Перемышля! Теперь подлечится и снова в строй. Думаю, ему теперь не корпус, а армию дадут. А что может армия при способном командующем, объяснять тебе не надо.
- А что с командирами будет, которые со мной вышли?
- Они в плену были. Сам понимаешь, проверяют их. Но дело к завершению, если и дальше все подтвердится, получат новые назначения. Вакансий хватает, черт возьми. Потери немаленькие. К тому же, сам понимаешь, есть разница – рядового из винтовки научить стрелять или командира батальона или полка обучить, грамотного да инициативного. Ладно, возвращайся в полк, летай дальше. Проверка закончена. Поеду, дел невпроворот, я же сюда мимоходом заскочил.
Перед уходом Забелина летчик попросил его сказать местным, чтобы вернули трофейное оружие. Отдавать Браунинг было жалко, а Вальтер пусть забирают. Без особого удовольствия НР отдали и Северов отправился в родной полк.

Отредактировано Olle (09-07-2017 18:37:58)

+15

167

Olle написал(а):

немного-численными

Olle написал(а):

одновре-менно

Это переносы руками? Не надо. Ворд умный, он сам утрамбует буковки в строках, как положено.

0

168

Нет, это не руками. Скорее всего, переносы автоматом, но здесь что-то не сработало.
Проверил, точно, перенос автоматический, убираю.

Отредактировано Olle (13-06-2017 21:40:35)

0

169

Olle написал(а):

документы на имя лейтенанта Фридриха Кнюпфеля

Olle написал(а):

Солдатская книжка Кнюпфеля была без фотографии, довольно новая


А что, у офицера была солдатская книжка?

+1

170

Иванов написал(а):

Дилетант, дело совсем не "ревности", а в Правилах форума.

А какие Правила форума на Самиздате? Если они и есть, то не очень-то соблюдаются. И маты с личными оскорблениями там, увы, не редкость.
Просто Ваши претензии к качеству советов на Самиздате - зеркальное отображение того, что мне пришлось не однажды прочесть в тамошних комментах относительно ВВВ. И чем прикажете это объяснить, кроме как ревностью?.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй. 1941