Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй. 1941


Возвращение в строй. 1941

Сообщений 221 страница 230 из 1000

221

Olle написал(а):

Им также оставили трофейное оружие.

А Вы не вспомните почему в фильме "Живые и мертвые" когда вышедший из окружения личный состав попал под удар немцев, оружия оказалось до неприличия мало? И кто-то там отстреливался из нагана, давая красноармейцам возможность уйти из под удара. А вот по этой причине, что личному составу оставлялось только то оружие, которое было для него штатным, а трофейное сдавалось, если на него не было подтверждающих документов или оно не было достаточно маленьким, чтобы хорошо спрятать от проверки.
Я бы не обратил на это внимание, но вспомнил, как даже в 1987 году шманали разведчиков, вернувшихся из "ходки". Они сделали нескольких духов и сдавали все трофейное оружие, (ха-ха-ха, трофейные "калашниковы"). Можно было оставить только ножички и то не все.
Так что, этот момент мне кажется очень сомнительным. Лейтенант-летчик, который сам вышел от немцев не сможет распоряжаться трофеями. Даже браунинг могут попытаться отобрать, если кое-кому оно понравится.

Отредактировано Osa Александр (15-06-2017 16:33:11)

0

222

Убрал излишнюю "вагонность". Еще раз сказал себе, что надо вычитывать "тщательнее".  http://read.amahrov.ru/smile/wall.gif 
"Живые и мертвые" помню хорошо, этот цикл (Живые и мертвые, Солдатами не рождаются, Последнее лето, Товарищи по оружию) является одним из моих любимых произведений. Судя по мемуарам Симонова, во многом он писал про себя (Живые и мертвые, конечно). Вместе с тем:
- часть, которая приняла бывших пленных, сама готовилась выходить из окружения. Отбирать у них оружие в такой ситуации явно неразумно, это можно сделать после выхода из окружения;
- специально этим вопросом не занимался, но не встречал ссылки на приказ, прямо указывающий на обязательность сдачи оружия. Вполне возможно, что это рекомендация и выполнение ее некоторые командиры могли игнорировать;
- позже точно игнорировали. Григорий Бакланов "Пядь земли" - "Мотовилов, у тебя какой пистолет, наш или трофейный. Мне для отчета надо". Как-то так. Но это уже не 1941 год, конечно.

0

223

Olle написал(а):

на станцию со стороны Жлобина подъехала дрезина с тремя немцами. Обер-ефрейтор и солдат, оба вооружены карабинами.

То ли их было всего двое, ефрейтор и солдат, то ли в тексте пропущено "обер-ефрейтор и двое солдат"

0

224

Да, в этом месте не скорректировал. Спасибо, исправляю.

0

225

Постановление Государственного Комитета Обороны № 662
12 сентября 1941

О нормах продовольственного снабжения Красной Армии

2. Установить на военное время 4 категории продовольственного пайка для летно-технического состава ВВС Красной Армии:
первая - для боевого расчета экипажей самолетов действующей армии;
вторая - для технического состава ВВС действующей армии;
третья - для боевых расчетов экипажей, не входящих в состав действующей армии, и летно-технического состава, находящегося на казарменном положении;
четвертая - для технического состава ВВС, не входящего в состав действующей армии

7. Установить на самолетах фронта на случай аварий и вынужденных посадок пищевой запас на 1 человека:
- молока сгущенного - 3 банки
- консервов мясных - 3 банки
- галет "Крекер" - 800 г
- шоколада - 300 г
- сахара - 400 г.

Приказ НКО СССР №312
22 сентября 1941г.
О введении новых норм продовольственного снабжения Красной Армии

Во исполнение решения Государственного Комитета Обороны от 12 сентября с. г. ввести с 20 сентября 1941 г. новые продовольственные нормы суточного довольствия личного состава Красной Армии по следующим категориям:

2. Для летно-технического состава ВВС Красной Армии:
Первая категория - нормы согласно приложению № 5. По этим нормам довольствовать боевой расчет экипажей самолетов действующей армии.
Вторая категория - нормы согласно приложению № 6. По этим нормам довольствовать летно-технический состав ВВС действующей армии по специально объявленному перечню должностей.
Третья категория - нормы согласно приложению № 7. По этим нормам довольствовать боевой расчет экипажей самолетов, не входящих в состав действующей армии, по специально объявленному перечню должностей, и летно-технический состав, находящийся на казарменном положении.
Четвертая категория - нормы согласно приложению № 8. По этим нормам довольствовать технический состав ВВС, не входящий в состав действующей армии, по специально объявленному перечню должностей.
3. Курсантов всех военных училищ сухопутных и воздушных сил Красной Армии, рядовой и младший начсостав авиадесантных войск довольствовать по нормам согласно приложению № 9. Курсантам летных училищ в дни учебных полетов отпускать дополнительное довольствие по нормам, указанным в приложении № 8.

9. Установить на самолетах фронта и на действующих самолетах тыла на случай аварий и вынужденных посадок пищевой запас на одного человека:
молока сгущенного ................ 3 банки
консервов мясных .................. 3 банки
галет ”Крекер” ...…................... 800 граммов
шоколада .....…….................... 300 -"-
сахара ......…………................. 400 -"-
или вместо шоколада печенья.. 800 -"-

+2

226

Череп написал(а):

- галет "Крекер" - 800 г

А-аа, какая подробность! Люблю такие. А ведь если в романе о войне один летчик скажет другому "Вась, тащи крекеры", то автора будут долго пинать за анахронизм:)

Отредактировано IvFox (15-06-2017 20:24:19)

+1

227

Уважаемый Череп, спасибо за информацию.
Это Вы о том, что ГГ был не против поесть у Оксаны?
Не скажу, что прочитал много мемуаров военных летчиков, но почти не встречал упоминаний о том, что у них была с собой еда в таком количестве. В основном речь шла о некотором количестве шоколада. Вполне возможно, что в период отступления обеспечить эти нормы реально не всегда была возможность.
Действие происходит в середине августа, но, скорее всего, действовали другие приказы и другие нормы. Или эти запасы были введены только 11 сентября?

+1

228

Olle написал(а):

Не скажу, что прочитал много мемуаров военных летчиков, но почти не встречал упоминаний о том, что у них была с собой еда в таком количестве.

У Маресьева три банки тушенки точно были.
Авторы мемуаров часто не считают нужным сообщать мелкие бытовые подробности, что сильно огорчает будущих историков и особенно авторов исторических романов. Но, насколько я помню из мемуаров, летчиков всегда обеспечивали на зависть другим.

Отредактировано IvFox (15-06-2017 20:29:45)

+1

229

Про снабжение на аэродроме, да, об этом многие упоминают. А вот при аварийные посадки пишут разное. В принципе, ничего не мешает добавить ГГ вещмешок с продуктами. Вот только про август все равно не понял. Было или не было?

0

230

Глава 1.6 (окончание)
Вооружение у окруженцев было, в основном, стрелковое. Остатки артиллерии были сосредоточены в месте прорыва обороны юго-восточнее Жлобина в районе станции Хальч. Танков Северов не видел, были лишь несколько бронированных тягачей «Комсомолец», вооруженных пулеметами. Но недалеко от позиций артиллерии Олег с удивлением обнаружил хорошо замаскированный танк Т-28, причем целехонький. Оказалось, что и бензина полные баки и боекомплект тоже полный, но гробина заводиться не хочет. Его даже с места нечем было сдвинуть, чтобы ближе к позициям подтащить. Перед уходом в прорыв завтра рано утром его решено взорвать.
- Взорвать всегда успеем! – сказал Булочкин и позвал Михалыча. – Бери Винтика и Шпунтика, посмотрите аппарат. Лучше на нем ехать, чем пешком топать.
Механики, дожевав картошку с мясом, которой с ними поделились копошащиеся рядом артиллеристы, полезли в танк. На Т-28 стоит модификация авиационного двигателя М-17Т (Т – танковый). Винтик и Шпунтик с ним непосредственно сталкивались только в процессе учебы, Новоселов дело имел, но давненько. Но ребята они талантливые, может и отремонтируют.
Северов с Булочкиным присели у танка и тоже немного перекусили.
- С самого начала мне вся эта возня с аэродромами не нравилась, - не спеша рассказывал капитан. – Кучи хлама какого-то, рыться в них в поисках полезного, когда по тебе уже полевая артиллерия работает, занятие бессмысленное. Нет, кое-что нашли и увезли. Оборудование, запчасти, немного боеприпасов и бензина. А вот для чего нужны были именно мы, непонятно. Бензин от воды любой отличит, станок от телеги тоже. А так, потери среди личного состава большие, а хорошего механика научить, это не пехотинца подготовить. Потом немцы в прорыв пошли, а нам даже винтовок не дали. Гаечным ключом немного навоюешь. Я из своего ТТ даже пострелять не успел. Взрыв рядом шарахнул, оглушило, землей присыпало. Пока выбирался, уже немцы кругом. А у меня даже пистолет куда-то улетел при взрыве, ремешок оборван. В ушах и голове гудит, шатает, немцев человек двадцать, штыками тычут. В общем, решил не погибать героически, а попытаться потом удрать. Тем более, что ноги до вечера хреново держали. Хорошо еще, что Михалыча и ребят не побило, не ранило. Вот такая история.
И Булочкин тяжело вздохнул.
- Не переживай, Олег Петрович. Ты все правильно сделал. А я как вернулся и узнал, что вы пропали, места себе не находил, чего только не передумал. Да еще на следующий день после вашего отъезда Игоря арестовали. Кольский, тварь, постарался. Обвиняют в больших потерях, преклонении перед немецкой техникой и тактикой.
Булочкин некоторое время молча сжимал кулаки, потом пробормотал:
- Только бы выбраться отсюда, да к своим попасть! Есть у меня кое-какие связи. Кольского, конечно, мне за вымя потрогать не дадут, а вот Игорю помочь постараюсь.
Капитан немного помолчал, потом погладил ладонью броню:
- Неплохой танк, это ведь не обычный Т-28. На те я в Финскую насмотрелся, слабовата у них броня оказалась. А этот с дополнительными экранами и пушкой помощнее. Даже если немецкие танки встретит, шанс есть.
Они еще некоторое время обсуждали завтрашний прорыв, несколько раз из моторного отсека вылезал Михалыч, матерился и залезал снова.
Наконец, уже после полуночи, старшина вылез из танка и устало сказал:
- Убил бы гада!
И погрозил кулаком куда-то в темноту. Как поняли Булочкин и Северов, это относилось к предыдущему ремонтнику. В это время зажужжал стартер и двигатель завелся. Его сразу заглушили.
- Работать будет. Горе-механики там такого наворотили, еще бы он у них заводился! Никакой квалификации. А Паша с Андрюшей молодцы, растут на глазах! – похвалил Новоселов Винтика и Шпунтика.
- Ладно, молодцы вы все! А теперь спать, - распорядился Булочкин.
Около половины третьего бойцы стали занимать позиции для атаки, которая была назначена на три часа ровно. Винтик и Шпунтик расположились в пулеметных башнях, Михалыч встал за заряжающего. На место механика-водителя уселся Карпович, а Потапов занял место наводчика. Узнав, что танк на ходу, Петровский поблагодарил механиков и назначил командиром кряжистого подполковника-танкиста весьма мрачного вида. Подойдя к танку он какое-то время гладил его броню, потом вздохнул и молча полез внутрь.
- Эй, танкист, погоди! – Булочкин шагнул поближе и тихо продолжил. – Очень тебя прошу, не лезь на рожон, людей моих береги. Мне с ними еще воевать, а других таких нет. Сам видел, механики – золото. Ты уж постарайся.
- Не учи ученого, поешь… знаешь чего. Умные все.
- Ты не хами! – проникновенно сказал Булочкин. – А то я своих людей заберу. Понял меня?
- Не лезь, летун! – набычился подполковник. – Что делать я и без тебя знаю, я полком командовал. И если бы вы, паразиты, меня лучше с воздуха прикрывали, я бы сейчас… Эх!
Он махнул рукой, лицо его исказилось как от боли.
- Из всего полка я один остался! Один, понимаете! А все мои ребята там остались! – подполковник махнул рукой на запад. – Железо новое сделают, а где я таких орлов найду? Последних семь человек уже здесь потерял, как пехота воевали.
- Значит, понимаешь меня, - заключил Булочкин. – А вот этому лейтенанту тоже не в пехоту бы, а в воздух. Ладно, удачи тебе, танкист.
Они пожали друг другу руки, подполковник снова полез в танк, а Булочкин с Северовым пошли на пехотные позиции. Петрович еще вечером разжился малой пехотной лопаткой и хорошенько ее наточил. Для технарей где-то нашел три нагана, отдал им. Корпус в обороне сидел долго, по меркам лета 1941 года, конечно. Потери были большие, в том числе среди комсостава. Так что наганы и по горсти патронов для новоиспеченных танкистов выделили. Северов снарядил полные магазины для своих пистолетов, хотя парабеллумовские патроны у окруженцев были в дефиците.
Головного убора у Петровича не было, да и пооборвался он в плену изрядно, так что вид у него стал откровенно бандитский, пехотный лейтенант, командовавший ротой, сказал, что немцы, числом до батальона, от одного его вида разбегутся сами. На что Булочкин меланхолично ответил, что ему же, лейтенанту, работы меньше.
Неожиданно неподалеку авиаторы увидели знакомых лейтенантов, с которыми выходили из окружения. Петров и Сидоров получили под команду по полтора десятка бойцов каждый. Они находились в распоряжении одного из комбатов 510 стрелкового полка. Правда, никаких конкретных приказов они не получили, просто должны были действовать вместе со всеми. Булочкин внушительно посоветовал им держаться поближе к нему, на что лейтенанты с радостью согласились. Ночной бой штука сложная, они чувствовали себя не очень уверенно. Темно, местность совершенно незнакомая, командование и подчиненные тоже.
В предрассветной мгле плохо различимый командир сказал небольшую речь:
- Товарищи красноармейцы и командиры, твердо держите оружие. Каждой пулей, каждым штыком режьте, бейте немецких людоедов. Они вероломно ворвались в наш дом, убивают и старых, и малых. Храбро сражайтесь, и немцы побегут, а еще лучше, если они трупами лягут на нашей земле! 
Сколько людей собралось вокруг, Олег не различал, но, похоже, не очень много для тех полков и дивизий, к которым они принадлежали. Похоже, несколько сотен человек, а всего прорывалось, наверное, несколько тысяч. Все, что осталось от 63 стрелкового корпуса. Однако, своими героическими действиями он сковал значительные силы немцев и задержал их продвижение на восток. Действия корпуса сыграли заметную роль в Смоленском сражении.
Незадолго до наступления началась короткая артподготовка. Через некоторое время штаб двинулся вместе с бойцами 154 стрелковой дивизии в направлении деревни Рудня. В это время 61 стрелковая дивизия значительно продвинулась на юго-восток, основные силы 154 дивизии также ушли. Немцы, сначала отброшенные и решившие, что их атакуют танки, за которые они приняли тягачи «Комсомолец», опомнились и стали вновь смыкать кольцо окружения.
Леонид Григорьевич был спокоен, даже улыбчив, хотя было понятно, что улыбка эта предназначена для окружающих его бойцов и командиров. Сам же он пребывал в страшном внутреннем напряжении и прекрасно понимал всю тяжесть ситуации. Он считал себя ответственным за свой корпус, очень переживал из-за огромных потерь. Именно поэтому он решил не прорываться с основными силами дивизии, а идти с прикрывающими тыл подразделениями – батальоном связи и саперным батальоном.
Никто из наших командиров не знал, что перед наступлением один из жителей деревни Скепня, выказавший лояльность к немецкой армии, провел разведку и передал командованию  267 немецкой пехотной дивизии сведения о готовящемся прорыве. За это он получил награду в виде денег, продуктов и водки. Поэтому, хотя прорыв оказался для части сил 61 дивизии успешным, он привел к большим потерям среди красноармейцев и командного состава. Погибли начальник артиллерии корпуса генерал-майор Казаков, командир 61 дивизии генерал-майор Прищепа и многие другие командиры и политработники. Попали в плен начальник штаба корпуса полковник Фейгин и начхим подполковник Козенко. Последний в плену добровольно сотрудничал с немцами. Многие бойцы и командиры пропали без вести.
Но все это будет известно потом, а сейчас Булочкин, Северов и лейтенанты Петров и Сидоров со своими солдатами двигались вместе с резервными подразделениями, обеспечивающими тыл 154 дивизии. Сначала боестолкновений с противником почти не было. Впереди и по сторонам грохотала стрельба из стрелкового оружия, слышались взрывы орудийных снарядов. Уже совсем рассвело, когда подразделения вышли к деревне Скепня, где раньше располагался штаб 134 пехотной дивизии противника. Он уже был разгромлен наступавшими ранее частями, захвачено 6 портфелей с документами. Теперь немцы вновь заняли Скепню, ее надо было снова атаковать.
В атаку поднялись все, от рядового до генерала. Хорошо обученный русский солдат в рукопашной схватке страшен. Своим презрением к смерти, своей стойкостью и отвагой. А в 41, да и в 42 годах, когда ситуация становилась безнадежной, когда откуда-то из самой глубины души поднималось нечто, роднившее их с воинами Дмитрия Донского на Куликовом поле, гренадерами Суворова в его сражениях с турками, с солдатами Кутузова при Бородино, с пехотинцами 13-й роты 226-го Землянского полка при обороне крепости Осовец. Немцы имели возможность убедиться в правильности утверждений тех, кто эти качества имел неосторожность проверять. Немногочисленные уцелевшие после русских рукопашных атак немцы потом пытались объяснить остальным, что такое русский пи@дец, но им не очень верили. Пока не верили. Значит, предстоит доступно объяснять.
В атаку Северов и Булочкин пошли с остатками саперного батальона. В массе своей немолодые уже мужики, некоторые, наверное, еще в гражданскую воевали. Саперам положены карабины, штыков к ним нет. Но некоторые имели винтовки со штыками, пехота поделилась. А с патронами было совсем хреново. Зато у многих были топоры, у всех – малые пехотные лопатки. Рядом с Олегом кавказец, старший сержант лет тридцати восьми-сорока, оскалившись вытащил из ножен дагестанский кинжал-каму, подмигнул летчику. Наконец прозвучала команда и эта пестрая группа людей самых разных национальностей и вероисповеданий, которых всех вместе противники звали просто «русские», бросились объяснять супостату всю глубину своего огорчения.
Северов бежал вместе со всеми навстречу вражескому огню, орал, стрелял. Рядом огромными прыжками несся жилистый боец, в руке у него был топор, а лице такое зверское выражение, что могло вызвать приступ диареи у слабонервного человека. Можно себе представить, как это все выглядело со стороны немцев. Летчик внутренне усмехнулся, вот он, господа, русский пи@дец, извольте познакомиться. Ворвавшись в окоп, Олег вошел в раж – дострелял магазины и выхватил нож, времени менять магазин не было, да и свалка в окопе была такая, что существовала реальная опасность попасть в своих. Рядом шинковал новых завоевателей Петрович. Когда все было кончено, авиаторы обнаружили, что они вдвоем уничтожили десяток гансов, причем половину холодным оружием, а одного Булочкин, лишившись лопатки, просто задушил.
Кавказец умирал около вражеского окопа, он был прострелен четырьмя пулями.
- Подойди! – попросил он Северова. – Ты настоящий воин. Возьми кинжал. Бейте их за меня…
Он умер не успев закончить фразу. Олег закрыл сержанту глаза, взял кинжал и вытер его об убитого немца, снял ножны. Кинжал был сделан, похоже, из прекрасного булата и даже украшен серебром.
Морщась от боли подошел генерал, раненый в левую руку, Северову он  показался знакомым. Дошло до него быстро – это был Петровский! В свое время Олег смотрел фильм «Битва за Москву», где его роль играл Юрий Яковлев. Сходство было весьма приличным, правда настоящему Петровскому сейчас около сорока, а Яковлеву на съемках было уже за пятьдесят.
За первой линией обороны обнаружилась вторая, ее надо было срочно прорывать. Но Булочкин заметил, что Петровский поставил задачу атаковать командиру 154 дивизии генерал-майору Фоканову, а сам двинулся севернее, чтобы обеспечить фланг атакующей группы. Бойцов с ним шло немного, человек двадцать, поэтому Булочкин помахал Петрову и Сидорову рукой, чтобы двигались за ним, и пошел следом за Петровским.
Не успели они дойти до деревни Руденка, как попали под огонь вражеской пехоты. Генерал упал на землю, на боку у него расплывалось красное пятно. С Петровым и Сидоровым оставалось десять солдат при одном ручном пулемете, да и тот с последним диском.
- Вова, прикрывайте нас огнем! – крикнул Булочкин и мастерски пополз к генералу.
Немцы накрыли группу Петровского плотно, в живых осталось меньше половины солдат. Они, отстреливаясь, стали отползать с дороги, намереваясь уйти в лес. Ситуация складывалась архихреновая, но в это время с тыла раздался звук мотора. Звук быстро приближался, судя по лязгу по дороге шел танк. Это существенно добавило прыти отползающим солдатам, через несколько секунд они уже вломились в лес. Наш пулемет на какое-то время замолк, но потом заработал вновь. Северов и Булочкин быстро подползли к генералу и, подхватив под руки, тоже потащили к лесу.
В это время сзади выстрелила танковая пушка, на позиции немецкой пехоты вырос куст разрыва. Северов оглянулся, к ним подходил знакомый Т-28, авиаторы радостно заорали.
Нескольких выстрелов из пушки и пары очередей из пулеметов хватило, чтобы остатки вражеской пехоты рассеялись. Танк подошел к стоящим на обочине командирам и остановился. Открылся башенный люк, из него показалась мрачная физиономия подполковника-танкиста:
- Давай на броню, надо отсюда убираться.
Дважды приглашать никого не пришлось. Когда раздался грохот приближающего танка, солдаты, находившиеся с лейтенантами, тоже кинулись в лес. Задержка с пулеметом объяснялась тем, что первый номер убежал в лес, его сменил Вова Сидоров. С Петровым и Сидоровым осталось всего три человека из двенадцати, которые вышли из Скепни. Трое были убиты в перестрелке, остальные убежали в лес. Булочкин тоже время не терял, пока танк подъезжал, он успел перевязать Петровского. Подполковник вылез из танка, втроем они подняли генерала на башню и опустили его внутрь танка.
- Ну, куда поедем? – спросил Карпович, высовываясь из люка.
- А вот по этой дороге и поедем, - Булочкин показал на грунтовку, уходящую от Руденки на юг.
Подполковник согласно кивнул и закрыл за собой люк. Северов, Булочкин, Петров с Сидоровым и оставшимися тремя бойцами расположились на броне. Мотор зарычал, танк довольно быстро поехал по дороге. Дорога была довольно ровная, а Т-28 отличался плавным ходом, так что ехали довольно быстро, на взгляд Северов километров тридцать в час, а может и побольше.
Не успели проехать по дороге и километра, как навстречу выскочила легковая машина в сопровождении грузовика и двух мотоциклов с коляской. Увидеть перед собой советский танк они явно не ожидали, да и новоиспеченный экипаж танка показал себя с самой лучшей стороны. Пулеметчики Глазычев со Шведовым прошили очередями грузовик, а Карпович раздавил пытавшиеся развернуться мотоциклы и ударил, но не раздавил кюбельваген с сидевшими в нем офицерами. Булочкин с Северовым прямо с брони прыгнули в кюбельваген, убили водителя и сидевшего на переднем сидении унтера и обезоружили полковника и подполковника, сидевших сзади. Заодно треснули им пару раз по физиономиям, чтобы вели себя прилично. Подскочившие Петров и Сидоров выдернули немцев из машины и, с помощью оставшихся на броне пехотинцев, затащили их на танк. Тем временем Северов осмотрел машину, схватил полевые сумки офицеров и портфель и тоже полез на броню. Булочкин в это время страховал его, держа на прицеле прошитый пулеметными очередями грузовик, но никаких шевелений там не было. После этого капитан тоже заскочил на броню и танк поехал дальше по дороге, спихнув грузовик в канаву. Авиаторы кусками парашютных строп, имевшихся у Олега, связали пленников, уселись на них сверху и с комфортом продолжили свое опасное путешествие. Все заняло буквально полминуты.
Дорога проходила несколько в стороне от Скепни через небольшую деревушку. Если немцы там и были, у них хватило ума свое присутствие не обнаруживать. Проехали еще около пяти километров, когда слева показалось еще одно поселение. На этот раз недалеко от перекрестка обнаружилась пара Pkpfw II, которая своими 20-мм орудиями возжелала поковырять Т-28Э. В один из них Потапов мастерски влепил снаряд метров с 800 еще до того, как тот успел выстрелить. Второй успел сделать два выстрела, пятясь назад. Один прошел мимо, второй попал в башню, отрикошетил от нее и снес голову одному из сидевших на броне пехотинцев, забрызгав всех кровью. Потапов вторым выстрелом снес двойке переднее колесо. Встряхнуло гансов, видимо, серьезно, так как они больше не стреляли. Подъехав поближе, Потапов третьим снарядом метров с двухсот продырявил противника, после чего тот тоже загорелся.
Справа от дороги обнаружилась позиция артиллерийской батареи. Ее следовало уничтожить, иначе немцы расстреляли бы танк сзади как в тире. Потапов отлично стрелял из незнакомой ему пушки, ведь Л-10 устанавливалась только на танки. Он засыпал батарею осколочно-фугасными снарядами, пулеметные башни поливали мечущихся артиллеристов, а Карпович вел танк на батарею. Две пушки были основательно покорежены попаданиями, еще две Карпович раздавил, оставшиеся в живых артиллеристы разбежались. Но несколько винтовочных выстрелов по танку все же раздались. Одним из них был ранен в руку лейтенант Петров. Булочкин, все также сидя на немце, перевязал его. А танк поехал дальше.
Радиостанция на танке работала, поэтому удалось связаться со штабом нашей 232 стрелковой дивизии, которая держала оборону впереди, у деревни Губичи. Немцев впереди было немного, здесь уже проходили прорвавшиеся части 61 и 154 стрелковых дивизий.  Огонь вражеских пулеметов подавили совместными усилиями танковой пушки и дивизионной артиллерии. Но, в результате обстрела танка, вновь пострадал десант. Был убит еще один пехотинец, вторично ранило Петрова, пуля попала в икроножную мышцу навылет. Булочкин получил касательное ранение в левый бок и левую же руку. В общем, легко отделались.
Экипаж получил приказание по радио двигаться вглубь наших позиций мимо Губичей в сторону деревни Еленец. На броню забрался старший лейтенант и стал показывать дорогу. Когда танк приехал в Еленец, там уже находились командир 154 дивизии генерал-майор Фоканов и командир 232 дивизии генерал-майор Недвигин, а также врачи для осмотра раненого Петровского. Леонид Григорьевич был в сознании, но говорить не пытался, только показывал глазами, что понимает – Новоселов ему периодически комментировал происходящее.
Когда танк остановился, генерала Петровского осторожно вытащили из танка и быстро понесли в один из домов, где уже развернули операционную. Туда же, с помощью Вовы Сидорова, на одной ноге упрыгал Петров. Булочкин и Северов спустили с брони немецких офицеров и передали их штабным вместе с документами, после чего Петровича стала перевязывать статная молодая сероглазая фельдшерица. Она с таким откровенным восхищением смотрела на его покрытое тугими мускулами и старыми шрамами тело (для перевязки пришлось стянуть гимнастерку и нижнюю рубаху), что Олег Петрович даже застеснялся, что с ним случалось очень редко.
Из танка вылезли оставшиеся члены экипажа и подошли к Булочкину и Северову. Подполковник-танкист имел уже не такой мрачный вид. Еще бы, уничтожили два вражеских танка, артиллерийскую батарею, около взвода пехоты, взяли в плен двух старших офицеров вермахта и документы. Да и экипаж показал себя с самой лучшей стороны. Карпович действительно оказался хорошим мехводом, хоть и был до этого наводчиком. Потапов великолепно стрелял из пушки, Шведов и Глазычев оказались хорошими пулеметчиками. А вместе с Новоселовым они хорошо отрегулировали зажигание танкового двигателя, теперь он работал как часы. Но танкист понимал, что экипаж в таком виде ему не оставят – летун заберет своих людей, да и правильно сделает. Авиамеханики должны готовить к вылетам самолеты, а не под броней в атаку ходить. Для этого другие люди должны быть. А вот Карповича и Потапова надо попытаться оставить при танке. Подполковник решил поговорить с генералами на эту тему. А пока он улыбнулся и сказал:
- Меня Михаилом Тимофеевичем зовут. Спасибо вам, ребята. Давно так хорошо не воевал! Душа радуется так воевать. Что дальше делать думаете?
- Я в экипаже останусь, - сказал Карпович, - я же танкист.
- И я пока останусь, если разрешат, - сказал Потапов. – Артиллеристов у них, наверное, своих хватает. Мне пока ничего не предложили, так лучше я с вами, чем в окопе сидеть. С этой пушкой еще получше разберусь, а то стрелять то ладно, так ее еще и обслуживать надо.
- Вот и добро! – удовлетворенно сказал Михаил Тимофеевич. – У тебя, капитан, я твоих орлов не прошу, все понимаю. Я сам таких механиков никому бы не отдал ни за какие коврижки. Золото, а не люди, завидую белой завистью.
В это время к ним подошел генерал-майор Фоканов.
- Спасибо вам, ребята, за генерал-лейтенанта Петровского! Врачи говорят, что жить будет. Сейчас его самолетом эвакуировать будут. Сам товарищ Сталин им интересовался, так что буду вам представления на награды писать! Жаль только, немцев допросить пока не получается, переводчика нет. Да и батарею вы эту зловредную ликвидировали, тоже большое дело.
- Мы еще по пути два танка сожгли, Т-2! – похвастался Карпович.
- А немцев допросить мы поможем, - добавил Северов. – Я и Булочкин владеем немецким языком.
- Ладно, раз владеете, пойдем, допросим ваших языков.
Полковник оказался командиром 487 пехотного полка Гансом Куртом Хоэкером, а подполковник – начальником штаба 267 пехотной дивизии фон Тротом. Не генералы, конечно, но языки важные. Допрашивали их в разных комнатах, но и Северов и Булочкин методами допроса хорошо владели, да и немцы попались породистые, не фанатики, так что обошлись без членовредительства. Полученные сведения и перевод документов дали картину по данному участку фронта и планам немецкого командования на будущее, поэтому пленных и документы, а также протоколы допроса необходимо было немедленно направить в штаб фронта. Решено было это сделать на том же самолете, на котором повезут раненого Петровского. Всех авиаторов тем же бортом собирались доставить в Москву, а там уже разберутся, что с ними дальше делать. Похоже, что перемещать с одного фронта на другой не будут, дадут новое назначение.

Отредактировано Olle (09-07-2017 18:44:48)

+16


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй. 1941