Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй. 1941


Возвращение в строй. 1941

Сообщений 561 страница 570 из 1000

561

Уважаемый Череп, не берусь утверждать категорично, но, по имеющейся у меня информации, многие нововведения внедрялись несколько позже. Видимо, в 1941-1942 годах основные усилия были сосредоточены на том, чтобы остановить врага, а также на эвакуации предприятий и имущества в тыл. Полагаю, что если формированием своего аварийного мешка экипаж занимался недолго и между полетами, то могли чего-то и упустить. В дальнейшем вполне возможно появление стандартных комплектов, разработанных с учетом последних достижений промышленноти и науки, в том числе медицинской.

+1

562

Глава 2.1
Подполковник Белов был в своем репертуаре, документы читал очень внимательно и по нескольку раз. Северов помнил об этой его привычке, поэтому просто спокойно ждал. Наконец Белов завершил чтение и принялся задавать вопросы, интересовался некоторыми подробностями, чтобы уточнить навыки полетов в сложных метеоустовиях, при недостаточной видимости, а также успехи в навигации. Видимо, услышал, что хотел, так как улыбнулся и сказал, что Северов будет направлен в формируемый 33-й истребительный авиационный полк КБФ. Конечно, сначала предстоит обучение в запасном авиаполке для восстановления навыков. И, видя недоумение собеседника, добавил, что собственно формированием авиаполка морской авиации он не занимается, но командующий ВВС РККА генерал-полковник Жигарев распорядился направить несколько летчиков для доукомплектования этого полка.
- Товарищ подполковник, я заканчивал летную школу не по профилю морской авиации.
- Это не имеет значения. Над морем еще нескоро предстоит летать. Ленинград в блокаде и в ближайшее время ее снять не удастся. Короче, принуждать не хочу. Если согласен, получай назначение, если нет, то все равно поедешь в запасной авиаполк, но там, сам понимаешь, куда и когда попадешь – неизвестно.
Северов предложение оценил. Белов имел полное право ничего не спрашивать, но он спросил и оставил выбор за младшим лейтенантом.
- Я согласен, товарищ подполковник. И спасибо Вам.
- Эх, парень! Не путевку в санаторий предлагаю. Все равно на фронт, а уж морская авиация или нет, какая разница.
В этом была правда, и Северов вдруг подумал, что у Белова наверняка есть сын, и он сейчас воюет или готовится убыть на фронт. Мысленно пожелав Белову-младшему удачи, Олег еще раз поблагодарил подполковника и отправился оформлять необходимые документы.
Запасной авиационный полк располагался в Кубинке, в знакомом по 101-му бомбардировочному полку месте. Добрался туда Северов к вечеру, благо, было совсем недалеко. На улаживание всяких формальностей с документами потребовалось некоторое время, после чего он был определен на ночлег. Разместился Северов в комнате вместе с пятью другими пилотами, которых тоже направили в 33-й иап КБФ. Два старших лейтенанта, три лейтенанта. Судя по виду, все воевали, зеленых новичков нет.
Антон Соколов, старший лейтенант, в прошлом командир звена в 526-м иап, летал на ЛаГГ-3. Пять сбитых. Орден Красной Звезды.
Роман Воронин, старший лейтенант, в прошлом командир звена в 41-м иап, летал на МиГ-3. Шесть сбитых. Орден Боевого Красного Знамени.
Иннокентий Журавлев, лейтенант, в прошлом командир звена в 129-м иап, летал на ЛаГГ-3. Попал в госпиталь 3 декабря, не дождался трех дней до переименования своего полка в 5 гиап. Три сбитых. Медаль «За отвагу».
Вадим Хомяков, лейтенант, в прошлом старший летчик в 415-м иап, летал на ЛаГГ-3. Четыре сбитых. Орден Красной Звезды.
Владлен Железнов, лейтенант, в прошлом старший летчик в 170-м иап, летал на МиГ-3. Два сбитых. Медаль «За боевые заслуги».
Вот такая компания. И младший лейтенант Северов. В прошлом старший летчик в 12-м иап, и.о. командира эскадрильи в 101-м отдельном ббап, второй пилот в отдельной транспортной эскадрилье ПВ НКВД.
С мужиками познакомился быстро, воевавшие практически с начала войны летчики быстро распознали своего. История у всех, кто воевал летом-осенью 41-го была богатая, но выходами из вражеского тыла очень заинтересовались. Железнов один раз выходил из вражеского тыла, ощущения свои помнил хорошо. Журавлева сбивали целых два раза, но над своей территорией. В общем, тема для разговоров была долгой, на несколько вечеров. А на следующий день началась учеба. Сначала всех посадили в класс, изучали матчасть – Як-1. Потом начались и полеты. Три недели интенсивной учебы, полеты каждый день. На востановление навыков пилотирования истребителя ушла целая неделя, потом стало получаться (помнят руки-то!). Сначала Олег летал в роли ведомого у Воронина, но через две недели руководство запасного полка, оценив его уровень, назначило Северова ведущим, а ведомым стал Железнов. Лейтенант отнесся к этому спокойно. Хлебнувший полной ложкой военного лиха, он прекрасно понимал, что Северов в качестве ведущего – его дополнительный шанс на выживание. Вообще, все летчики оказались очень неплохими пилотажниками и стрелками, Олег делился с ними всем, что знал и ребята воспринимали все на лету в прямом и переносном смысле слова. От них он тоже узнал много нового, все-таки довольно долго не летал на истребителе. Уже через день после знакомства все шестеро стали вместе бегать и заниматься гимнастикой. У командования запасного полка они были на отдельном счету, после обучения их должны были забрать, а командиру полка очень хотелось оставить хоть кого-нибудь из них инструктором. Впрочем, их инструктор – старший лейтенант Тяжелов, которому исключительно подходила его фамилия, тоже был очень хорошим летчиком. Объяснял он все неторопливо и доходчиво, никогда не повышал голос и не ругался. Ну, на шестерку опытных летчиком обижаться было не за что, а вот молодняк из военных училищ откалывал номера. Тяжелов учил еще восемь человек этих птенцов. Один сел на брюхо не выпустив шасси, его учили на И-15, он просто забыл это сделать. Другой дал на посадке такого козла, что подломилась стойка шасси. Третий потерял ориентировку и с трудом нашел аэродром, уже на последних каплях горючего. Летчику-инструктору надо иметь железные нервы! Тяжелов только вздыхал и продолжал терпеливо объяснять новичкам их ошибки. А однажды вечером, прогуливаясь перед сном, Северов и Железнов услышали голоса из окна комнаты, где располагался кабинет командира запасного полка. Тяжелов ревел медведем, скандалил так, что летчики просто не могли себе представить такой сцены с его участием. А требовал он от командира отправить его на фронт! Эти едва умеющие летать пацаны скоро будут на фронте, а он, Тяжелов, остается в тылу, прячется за их спинами! Потеряв терпение, командир полка тоже орал, что тогда все здесь, и он в том числе, тоже прячутся за чужими спинами. А кто будет учить их летать? Кто сделает из них летчиков? Успокоившись, командир полка сказал, что сам получил втык от начальства за бесконечные рапорты о переводе на фронт и Тяжелова прекрасно понимает. Будет возможность – отпустит. Олег и Владлен переглянулись, вот такая жизнь в тылу. Никто из них не хотел бы остаться здесь инструктором, так что Тяжелова, да и командира полка, они прекрасно понимали.
А под конец обучения им пришлось выступить в роли противников для девушек из 586-го истребительного авиаполка. Летали те неплохо, очень даже хорошо, но Олег вспомнил, читал еще в прошлой жизни, что их в истребительные части быстро перестали брать. Женский организм все-таки хуже переносит нагрузки. Видимо, это не лишено смысла, так как ребята их просто перелетали. К тому же за три недели ежедневных полетов по два-три раза в день они здорово натаскались не только в пилотировании, но и в тактике. Девушки были сильно разочарованы, но когда появился Северов, выглядевший моложе своих сослуживцев, их возмущению не было предела. Проиграть заслуженным боевым летчикам – это одно, но такому сосунку – совсем другое. Соколов и Воронин на правах старших товарищей стали их успокаивать, и вскоре девушки уже смеялись над своей горячностью. Вечером они предложили прийти к ним в гости, попить чаю, поговорить. Заодно отметить 23 февраля, День Красной Армии и Флота, сразу после торжественного собрания.
А ребят ждал еще один сюрприз. Командир полка объявил им, что завтра они будут получать новую технику. Что за самолеты, он точно не знает, но, вроде, не Яки. И вообще не наши, а иностранные. Северов подумал, что если это Харрикейны, то вот будет облом! Но вслух ничего не сказал. Он не знал, когда в СССР стали по ленд-лизу поступать Аэрокобры, Спитфайры и Киттихауки. Может, что-то из них?
Олег колебался, идти ли ему в гости к летчицам из 586-го иап, но Соколов сказал, что его пригласили персонально, одна из девушек очень хотела познакомиться с ним, летчицу впечатлила его техника пилотирования.
Северов слышал, что порядки в женских подразделениях очень строгие, но все оказалось намного проще. Командование полка с большей частью личного состава уехало в Москву, а шесть девушек остались ждать новые самолеты. Их обещали со дня на день. Так что, если не шуметь и не привлекать внимание, можно устроить нормальные вечерние посиделки и попить не только чаю, но и чего покрепче. Это самое «чего покрепче» истребители уже раздобыли – две бутылки чачи и три бутылки оджалеши. Все это богатство им предоставил троюродный брат Вадика Хомякова, который служил в Закавказском военном округе, в транспортной авиации. Вадик не жмотился и сразу сказал, что это для посиделок с девушками. А тут и случай представился. Тот же бесценный брат Вадика привез еще и целую сетку мандаринов и чай в бумажном кульке. Прикупили на рынке немного сала, Кеша Журавлев сделал салат из редьки с морковкой, нашлась и пара банок тушенки. У девушек был хлеб, хрустящие соленые огурчики, десяток вареных яиц, картошка в мундире. В общем, устроили настоящий пир.
Интересовавшаяся Северовым девушка оказалась младшим лейтенантом Викой, фамилия у нее была Галанина. У нее были роскошные черные волосы, карие миндалевидные глаза и грудь третьего размера. На вид ей было года 22-23, она была единственной девушкой в бриджах, все остальные были в юбках. Оказалось, что она получала обмундирование позже всех, и юбки ее размера не нашлось.
Все быстро разбились на пары, благо ребят и девушек было одинаковое количество, и принялись уничтожать съестное и спиртное под замысловатые тосты. Первый был, впрочем, простой – за Победу. Второй традиционно – за Сталина. А дальше дали волю фантазии. Олег угощал Вику мандаринами, подкладывал в тарелку еду посолиднее, сам съел вареное яйцо, пару картофелин, похрустел огурцом. Оставшись верен себе, спиртного в рот не брал, с удовольствием пил свежезаваренный чай. Хотя на оставшиеся 11 человек вина и чачи было немного, девушки немного захмелели. Все-таки чача была очень крепкая, хоть и пилась легко.
Ребята и девушки спели несколько песен, у некоторых были очень хорошие голоса. В прошлой жизни Олег имел хороший слух, но совершенно не имел голоса, поэтому подпевать даже не пытался. Потом потанцевали под негромко игравший патефон, снова сели за стол и допили-доели почти все, что еще оставалось.
- А ты никогда не пьешь? Совсем?
- Совсем. Не привык раньше, сейчас зачем привыкать?
- Без этого на войне свихнешься! – убежденно сказала Вика.
- Пока не свихнулся, обойдусь и дальше, - засмеялся Северов.
- Все равно ты странный, - задумчиво произнесла девушка. – Летаешь очень хорошо. Да чего там, у тебя боевых вылетов около сотни, ты воевал по-настоящему. У тебя даже взгляд другой, я такой у серьезных мужчин встречала, которым лет под 40. Жутко становится от твоего взгляда, как будто пулемет на тебя смотрит.
- Вика, ты чего? Какой пулемет? Что значит «воевал по-настоящему»? А как еще можно воевать?
- По-разному можно! Прекрасно понимаешь, о чем я говорю. И людей ты не только в воздухе убивал. Я это чувствую. Нет, я неправильно сказала. Врагов убивал, спокойно, хладнокровно.
- Вот черт! – подумал Северов. – И откуда что берется? Что за психоанализ? Что такое во мне некоторые женщины видят? Мистика какая-то. Все, надо с темы съезжать, а то неизвестно до чего договоримся!
Но девушка и сама поняла, что тему надо поменять и спросила:
- А ты не считаешь нашу встречу пиром во время чумы? Ну, в смысле, что вся страна воюет, а мы тут пьем, едим, танцуем…
- Не считаю! Мы за чужими спинами не прячемся, придет наше время, улетим обратно на фронт. Когда – решаем не мы. Сейчас в Ленинграде люди тысячами умирают от голода, но если мы тоже не будем есть, им лучше не станет. Мы ни у кого счастье не воруем, оно наше, все, сколько есть!
- Ты прав, извини, - девушка вышла из задумчивости и совсем тихо добавила, – пойдем со мной.
Три пары уже куда-то исчезли, барак, в котором жили девушки, был почти пустой. Вика привела Олега в небольшую комнату с двумя кроватями, в углу которой стояла длинная вешалка с летными комбинезонами. В комнате было жарко натоплено, довольно светло от фонаря за окном.
Вика стащила сапоги, стянула бриджи вместе с кальсонами.
- Я тоже хочу свой кусочек счастья! Я хочу, чтобы меня обнимал сильный и уверенный в себе мужчина! Потому что мне очень страшно одной! А рядом с тобой спокойно!
Девушка обняла Северова и ткнулась ему лицом в плечо.
Олег не был ее первым мужчиной, но опыта у нее не было практически никакого. Так что вскоре она забыла обо всем на свете, о войне, о своем страхе, о холоде за окном. Ее руки обнимали Олега за шею, тело отзывалось на ласку, по нему проходили сладкие судороги. Через полчаса Вика обессилено вытянулась на кровати.  В комнате было очень тепло и Вика лежала на животе поверх одеяла, а Северов гладил ее по бедрам, ягодицам, спине.
- Мне кажется, городской девушке на войне тяжелее, чем деревенской.
- А ты деревенский? Не похож совсем. И как ты догадался, что я из города?
- С трудом себе представляю, что девушку из глухой деревни могут назвать Викторией. А я не городской и не деревенский. Я никакой.
- Как это? – удивилась Вика.
- Очень просто. Я не помню, где родился.
Девушка приподнялась на локтях, Олег невольно залюбовался ее грудью.
- Как не помнишь?
- Я детдомовский. А в марте 41-го болел, чуть не умер. Вот и не помню кое-чего из детства.
- А из какого детдома?
- Не знаю, да и какая разница. Почти год прошел, а я так и не вспомнил. Ну узнаю, что из Орла или Новосибирска, и что?
- Да, наверное, ты прав, - задумчиво сказала Вика. – А я из Смоленска. Папа у меня инженер, призвали в начале войны, где воюет, не знаю. А мама осталась в Смоленске. Их школу эвакуировали, но перед отправкой была бомбежка, не все пришли. А искать времени не было. Я так ничего про нее не узнала. В общем, вроде не сирота, а никого нет.
- Сирота, это когда маленький. А когда вырос – просто одинокий.
- Просто… Просто для тебя, потому что ты сильный.
Олег понял, что надо снова заставить ее забыть обо всем. И ему это удалось.
Проснулся Северов в 6 часов утра и, услышав поскрипывание половиц и осторожные шаги за дверью, встал и быстро оделся. Когда он одевал сапоги, дверь приоткрылась, в нее заглянула одна из летчиц, Катя. Танцевала она с Соколовым, с ним потом и ушла. Олегу сделала знак, чтобы шел за ней. Ребята уже сидели на кухне и пили чай. Катя в шинели, надетой как халат, прямо на голое тело, села рядом с Антоном и прижалась к его плечу. Летчики быстро допили свой чай, съели по куску черного хлеба и ушли в свое общежитие. На прощание Антон нежно поцеловал свою Катю, в глазах которой стояли слезы.
Командир запа огорошил их новостью, что самолеты пришли разобранными. Так что предстоит их сначала собрать, а уж потом осваивать. Вот только проблема в том, что инструкция написана на английском языке, теперь надо искать переводчика.
Северов ответил, что это как раз не проблема, английский он знает. А проблема – квалификация механиков. Однако, командир запа за своих механиков заступился, тем более, что работать они будут под руководством двух военинженеров, специально присланных ГУ ВВС. Проблема была только в переводчике.
Два средних лет военинженера 3-го ранга английский немного знали, по крайней мере, кое-как объясниться смогли бы, но для перевода инструкции по сборке этого было явно недостаточно. Однако, при помощи Северова дело пошло. Загвоздка оказалась в другом. В ящиках оказались два Spitfire-MkV и четыре Curtiss P-40E Kittyhawk, но все без вооружения. Пока представитель ГУ ВВ в звании майора чесал в затылке и думал, что делать, Северов переговорил с инженерами и механиками, вместе они изучили конструкцию, посчитали и предложили вооружить Спитфайры двумя Б-20 и двумя УБК, а Киттихауки – шестью УБК. С предложением майор из Москвы согласился, тем более, что самолеты нужны были на фронте, а не в тылу. Ожидать родного вооружения пришлось бы несколько месяцев. Оказалось, что из-за ошибки им прислали не те самолеты. Эти, вроде бы, предназначались для Великобритании, для каких-то испытаний. А для улучшения летных характеристик с них было снято вооружение. По крайней мере, такую версию озвучил представитель ГУ ВВС и похвалил Олега и инженеров за найденное удачное решение. Пушки и пулеметы имели большой боезапас, огневая мощь получалась очень приличной, да и зависимости от импортных боеприпасов не было. К тому же Б-20 была в 2 раза легче Hispano Mk.II и имела больший темп стрельбы, хотя ее снаряд имел меньшую массу. А УБК был несколько легче Browning AN/М2 0.50, при этом имел существенно больший темп стрельбы и более мощный патрон. Спиты имели недостаточную защиту летчика, поэтому пришлось поставить на них нашу броню.  С учетом экономии на вооружении, увеличения взлетного веса не было, центровка также изменилась незначительно. Северов провел занятия с остальными летчиками, чтобы они могли свободно оперировать милями, футами, галлонами и прочими буржуйскими единицами измерения. Наконец, самолеты были собраны, можно было начинать их осваивать. Наблюдая за работой механиков, Северов отметил, что они действительно неплохи, но с тоской вспомнил Михалыча, Винтика и Шпунтика. Даже взгрустнул. Правда, бонусом к иностранным самолетам оказались отличные кожаные летные куртки А-2 и пистолеты Кольт М1911А1 45-го калибра. Куртки были летние, но никто особо не расстроился, зимой в комбезе надо летать, а зимняя куртка, если штатов нет, только для форсу. Кольты в свободное время пристреляли, понравились машинки, хотя Олег Вальтер, а тем более Браунинг, на Кольт не поменял бы. Самолеты поделили просто, Олег взял себе и Владлену Спитфайры, остальным достались Киттихауки.
К полетам приступили 1 марта и напряженно занимались еще целую неделю. Все летчики были опытными, а самолеты – несложными в управлении, поэтому освоили их достаточно быстро. Решено было отправить пополнение на место дислокации 33-го иап КБФ 9 марта, на аэродром под Москвой около городка Бронницы. Накануне, 8 марта, летчики пришли попрощаться с подругами из 586-го полка. Из спиртного на этот раз были только три бутылки чачи (снова брат Вадика помог), да и с едой было похуже. Вареная картошка, сало, хлеб. Украшением стола была кастрюля ухи, сваренной летчиками, свежепойманую рыбу для нее дал один из механиков. Ароматная уха под чачу пошла великолепно, потом потанцевали и около десяти вечера разошлись по комнатам. Олег устроил Вике (а может и она ему) ночь настоящей страсти, угомонились они после полуночи, усталые и довольные друг другом.
Рано утром мужчины попрощались со своими подругами. Прощание получилось недолгим, но горячим, полным обещаний писать, не забывать и всего того, что говорят дорогим сердцу людям. С той поправкой, что и мужчины и женщины расстаются, чтобы через короткое время оказаться на фронте. Ребята со своим полком должны были улететь куда-то севернее, в район Ленинграда, девушки – вообще неизвестно куда, говорили про южной направление. Так что никаких адресов они друг другу дать не могли.

Отредактировано Olle (01-07-2017 21:06:53)

+10

563

Olle написал(а):

Полагаю, что если формированием своего аварийного мешка экипаж занимался недолго и между полетами, то могли чего-то и упустить.

Совершенно верно! Не ошибается тот, кто ничего не делает.

0

564

Olle написал(а):

К тому же Б-20 была в 2 раза легче Hispano Mk.II и имела больший темп стрельбы, хотя ее снаряд был легче. А УБК был несколько легче Browning AN/М2 0.50, при этом имел существенно больший темп стрельбы и более мощный патрон.


Повторы. М.б. заменить на: "...ее снаряд был не такой массивный...".

0

565

Olle написал(а):

В ящиках оказались два Spitfire-MkV


А по времени совпадает?

Советские авиационные специалисты были информированы о "спитфайрах" еще перед войной по зарубежным изданиям и посещению выставок. Непосредственно с самим самолетом удалось познакомиться в августе 1941 года, когда встал вопрос об экстренной помощи СССР боевой техникой. Советским пилотам даже удалось полетать на ранних модификациях "Спитфайра".

В сентябре 1941 года, уже на официальном уровне, на переговорах в Москве, был поднят вопрос о поставках "спитфайров" в Советский Союз вместо "харрикейнов". Но тогда наши просьбы были отклонены англичанами. Формальная причина: "Спитфайр" на "секретном листе"; а реальная - этих первоклассных самолетов не хватало самой британской авиации, многие эскадрильи которой были оснащены еще старой техникой. Надо сказать, что мы были не одиноки в своих попытках получить "спитфайры"; еще до войны их хотели приобрести Греция, Португалия, Турция, Польша и Эстония, но дальше переговоров дело не пошло.

Первые "спитфайры" разведывательной модификации P.R. Mk.lV появились на аэродроме под Мурманском в сентябре 1942 года. Три машины, пилотируемые английскими летчиками, участвовали в обеспечении проводки союзного морского конвоя PQ-18. По окончании операции самолеты оставили в СССР и передали в 118-й отдельный разведполк авиации Северного флота. По оценкам наших летчиков, P.R. Mk.lV обладал высокой скоростью и хорошей маневренностью, был прост в пилотировании. По высоте полета он превосходил все истребители противника, что было весьма важным для... безоружной машины: единственным вооружением был автомат ППШ за бронеспинкой пилота. Эти самолеты у нас эксплуатировались в условиях отсутствия запчастей, так как "спитфайры" тогда в СССР не поставлялись. Наземный персонал проявлял чудеса изобретательности: чтобы продлить срок службы разведчиков, ставилось отечественное оборудование, подгонялись запчасти от советских самолетов. Экипажи P.R.Mk.lV подбирались из опытных летчиков, еще с довоенной подготовкой, что наряду с высокой живучестью самолета способствовало его длительной и успешной эксплуатации.

+2

566

Уважаемый Череп, Вы пишете о разведывательном самолете, а они к нам поставлялись в очень ограниченных количествах. Спиты-разведчики вообще отдельная тема. В моей версии пара Спитфайров Мк5 попала в СССР случайно, без вооружения. Американцы и англичане испытывали технику друг друга, чтобы выяснить реальные характеристики и возможность ее боевого применения на своих театрах боевых действий. Амеры любили испытывать технику без вооружения, так летные характеристики оказывались выше. Предполагается, что самолеты попали в СССР по ошибке, загрузили на корабль не те ящики. А летали Мк5 с 1941 года, "К декабрю 1941 года было произведено свыше 1700 новых "Спитфайров", которые практически вытеснили из боевых эскадрилий первой линии истребители устаревших модификаций" (С). Так что, в принципе, парочка могла оказаться и у нас.

+1

567

Olle написал(а):

В моей версии пара Спитфайров Мк5 попала в СССР случайно, без вооружения.

Т.е. если я Вас правильно понял, это не реальный факт из реальной истории, а то, что происходит в уже меняющейся реальности?

0

568

Совершенно верно. В дальнейшем изменения будут более значительны. Надеюсь на Ваши советы и советы других коллег, чтобы все выглядело правдоподобно.
Кстати, читал, что одну из первых Аэрокобр вообще собрали из запчастей. По ошибке решили, что это самолет в разобранном виде и состряпали. Вооружения не было, поэтому прилично изменилась центровка, сместилась назад, из-за этого пилотировать самолет стало очень сложно (двигатель позади летчика). Решили, что машина не очень. :confused:

Отредактировано Olle (01-07-2017 21:48:33)

+1

569

Глава 2.1 (окончание)
Командир запасного полка коротко пожелал им удачи, штурман объяснил маршрут. Сначала предполагалось, что их будет лидировать Пе-2, но что-то сорвалось и они полетели самостоятельно, лидируемые Северовым, как имеющим опыт дальних полетов.
Лететь предстояло около 100 км, так что Олег особо не беспокоился, даже если придется немного покружить. Но с ориентировкой у него было все в порядке, аэродром нашли сразу и приземлились, имея на борту приличный запас топлива.
Командир полка майор Бармин встретил их неласково. Алексей Викторович был в отвратительном настроении. Из 32 лет жизни почти половина, 14 лет было отдано Балтийскому флоту. Командовал 10-м иап, спешно сформированным в начале войны и вооруженным И-16 и И-153. Он был практически уничтожен, сам Бармин попал в госпиталь. После выписки получил приказ сформировать новый иап под Москвой, чем и занимался уже более месяца. Сначала радовало то, что летчики подбирались с реальным боевым опытом, дало командование такую возможность. Потом несколько расстроило вооружение. Полк, имевший к тому времени две полные эскадрильи, получил Harricane Mk.2. Прост в управлении, но тяжел на маневр, вооружение из 12 пулеметов винтовочного калибра слабовато для борьбы с немецкими бомбардировщиками, бронезащита намного хуже И-16. Освоили их летчики, привыкшие к непростому в управлении И-16, легко и быстро, и теперь ожидали возвращения на фронт.
Майор всей душой рвался обратно, хотел поскорее вернуться под Ленинград и бить ненавистного врага там, на берегах любимой Балтики, а вместо этого получил приказ готовиться к перебазированию на Брянский фронт. К тому же вместо обещанной полновесной третьей эскадрильи прилетела ровно половина машин, всего шесть, да еще отличных от машин полка. И о дальнейшем пополнении руководство велело забыть, полноценной третьей эскадрильи не будет. А летчики оказались сухопутными, что резко снижало их ценность в глазах Бармина.
Поэтому он передал, не читая, их документы начальнику штаба майору Волку и отправил размещаться в общежитие для летного состава – мрачный барак на окраине городка на берегу реки Нищенки.
Внутри барак оказался намного лучше, чем снаружи. Все шестеро новичков разместились в большой комнате, где вполне хватало места не только шести кроватям с тумбочками, но и трем большим платяным шкафам, двум большим столам, десятку стульев и роскошному дивану. Морские летчики из первой и второй эскадрилий отнеслись к своим сухопутным коллегам с традиционным пренебрежением, которое, впрочем, существенно убавилось, когда оказалось, что пятеро имеют боевые награды. Самого молодого, Северова, пытались немного подколоть, но новички сразу показали, что они слетанный коллектив, а не просто зашли в гости. А когда выяснилось, что на шестерых у них сбитых, больше, чем у всего остального полка, отношения стали гораздо более уважительными.
Также новые летчики получили важнейший атрубиут моряка, тельняшку. Олег одел ее с некоторым душевным волнением, все-таки служба в прежней жизни начиналась с морской пехоты. Новые зимние комбинезоны были выданы еще в Кубинке, новички ходили в новеньких шинелях, а Северов еще в транспортной эскадрилье обзавелся роскошным кожаным регланом, еще довоенным и двумя парами кожаных перчаток, зимними, на меху, и обычными.
На проверку новичков и все остальные дела Бармин имел время максимум до конца марта, хотя подозревал, что меньше, недели две. Учебные бои устроили через день, после сдачи зачета по району полетов штурману полка. Рано утром 11 марта было малооблачно и тихо. На КП собрались Бармин, Волк и заместитель командира полка майор Трегубов. Вскоре должен был подойти комиссар полка, батальонный комиссар Каменев. Комэск-1 старший лейтенант Коля Бараев со своими ведомыми младшим лейтенантом Димой Окуневым и младшим лейтенантом Сергеем Сергеевым должен был проверить, чего стоят новички в воздухе (да, полк летал трехсамолетными звеньями).
Те стояли около своих машин, ожидая команд руководства. Майор Трегубов объявил о начале тренировки.
- Сначала ваше первое звено работает против звена Бараева, потом второе звено. Высота две тысячи, уходите в этот район, оттуда идете курсом 30, обнаруживаете противника и атакуете его. А он вас. Кстати, а как это вы звенья поделили? У вас четыре самолета одного типа и два другого!
- Мы работаем парами, товарищ майор. Звенья должны быть четырехсамолетными. У нас звено Киттихауков и пара Спитфайров, - доложил Рома Воронин.
Трегубов некоторое время размышлял, потом спросил:
- Ваши предложения?
- Работаем парой против звена, - Воронин покачал головой. – Только, товарищ майор, наши машины намного более скоростные, а Спитфайры еще и намного более маневренные.
- Ты нос-то не задирай! Здесь тоже не кружок начинающих планеристов. Давайте, первая пара по машинам!
Все было организовано так, что бой должен был проходить в районе аэродрома. Так и случилось. Вот только произошло все не так, как рассчитывало командование полка. Киттихауки маневрировали настолько энергично, насколько позволяли эти тяжеловатые машины. Третий самолет в звене Харрикейнов предсказуемо стал первой жертвой противника. А через пять минут Бармин скомандовал Воронину идти на посадку. Взлетела пара Соколова. Результат был тот же.
Последней взлетела пара Северов-Железнов. Воздушный бой с их участием даже боем назвать было нельзя, пара резких маневров и Спитфайры плотно сидят на хвосте у Харрикейнов. Бармин приказал всем идти на посадку.
Надо сказать, что новички никаких эмоций по поводу своей победы не проявили, а вот морские летчики выглядели смущенными. Люди опытные, они понимали, что дело не столько в превосходстве техники, сколько в летном мастерстве и тактике. Командир полка тоже сделал правильные выводы, поэтому после обеда пригласил летчиков новой третьей эскадрильи в штаб на беседу. Северов, уже расспросивший летчиков первой и второй эскадрильи об их тактике, к разговору был готов. Когда Бармин предложил высказаться по поводу учебного боя, он разложил по полочкам все, что думал по поводу используемой полком устаревшей тактики. И закончил словами:
- При таком раскладе, товарищ майор, у нас шансов нет. У немцев вовсю летает Фридрих – Messerschmitt Bf.109F и, я уверен, очень скоро появится следующая модификация. Но даже у Фридриха скорость на 100 км/ч выше, скороподъемность в полтора раза больше. Про маневренность я не говорю. К тому же на наших самолетах стоят только пулеметы винтовочного калибра, сбить двухмоторный бомбардировщик из них очень непросто. Противопоставить им мы может только тактику, слетанность и хорошую стрельбу! Если предельно коротко, то все.
На вопрос комполка, что думают другие, Воронин сказал, что им добавить нечего. Бармин отпустил их и задумался.
- А думать тут нечего, - сказал Волк. – Я его бумаги почитал, справки кое-какие навел. Он эскадрильей уже командовал. Восемь сбитых имеет. И про новую тактику не просто так говорил, он этим еще в 12-м полку занимался. Так что ставь его на эскадрилью, а там посмотрим.
И завертелось. Активным сторонником освоения новой тактики стал комэск-1 старший лейтенант Бараев. Коля сказал своим подчиненным:
- Я как представил, что это мессер мне в хвост зашел, сразу у меня в мозгу все на свои места и встало. Если жить хотим, надо учиться.
Занимались в классе, устроенном в большой комнате здания штаба полка. Занимались пешим по летному. Отрабатывали слетанность пар, звеньев, эскадрилий. Проводили воздушные бои и тщательно их разбирали. Летный состав серьезно занялся гимнастикой. Олег помнил про тренировки по стрельбе и, когда узнал, что у Волка есть целых два охотничьих ружья, изложил свою идею командованию. Командование идею одобрило, теперь каждый день на импровизированном полковом стрельбище звучали выстрелы. Не забывал Олег и о стрельбе из личного оружия. Все летчики тщательно пристреляли свои пистолеты и обслужили их. В мастерских были пошиты и укомплектованы разгрузочные жилеты. Комиссар полка с удовлетворением отмечал растущую сплоченность коллектива. А Бармин, Трегубов и Волк, принимающие активное участие в процессе боевой учебы, радовались, наблюдая, как на глазах растет мастерство их подчиненных. Многие не просто учились, а сами предлагали новые тактические приемы, помогали друг другу в учебе. Обратили внимание командования полка на недостаточную бронезащиту летчика на Харрикейнах, в мастерских было организована переделка бронеспинок, ставили от И-16.
Ровно через две недели после первого учебного боя Северов и Бармин на ПС-84 полетели в Кострому за запчастями для самолетов. Комполка взял Олега в качестве переводчика, часто случалось, что некоторые документы не успевали перевести, нужен был человек, который не только переведет какой-нибудь техпаспорт или инструкцию, но и понимает о чем речь. И вот тут лейтенанта ждал настоящий сюрприз. После того, как на складах отыскались нужные запчасти и все было проверено, комполка остался подписывать документы, а Северов вышел на улицу и обнаружил Шпунтика, весьма зачуханного и грязного, ругающегося с каким-то старшиной. Старшина, холеный и мордастый, одетый в прекрасный белый полушубок и валенки, грозно напирал на Пашу Шведова, тряс перед его носом внушительным кулаком и кричал, что ему надоели всякие дармоеды, которые норовят только пожрать побольше, а работают плохо. Паша кричал, что с такой еды не то что аэродром от снега чистить, а даже в моторе копаться сил не хватает. Увидев подошедшего Северова он замолк, какое-то время осмысливал увиденное, а потом радостно закричал:
- Товарищ командир, сержант Шведов в Ваше распоряжение прибыл!
Старшина поперхнулся очередной угрозой, но на Северова смотрел набычившись.
- Кто такой? – наконец сквозь зубы спросил он.
Это было явное хамство, Северов был в кожаном реглане, не увидеть в нем старшего по званию было невозможно. В свое время Северов научился удару в живот, от которого противник почти с гарантией валил в штаны. Опыт пригодился. Соответствующий запах появился намного раньше, чем старшина обрел способность нормально дышать и говорить.
- Пошел вон, засранец, крыса тыловая!
Держась за живот, старшина на полусогнутых удалился, а летчик от души обнял Шпунтика и принялся расспрашивать его об остальных. Оказалось, что здесь же находятся Булочкин, Аверин, Винтик, Михалыч, Тарасюк, а также четыре летчика – Ларионов, Бабочкин, Баградзе и неизвестный Олегу Брянцев. Полк понес большие потери, его отправили на переформирование. А несколько летчиков и техников оставили для передачи материальной части новому полку. А после этого их загнали в Кострому, видимо по ошибке. Никаких следов их полка здесь не было, местное командование вяло интересовалось у вышестоящего, что делать с несколькими приблудными летчиками и техниками и, в ожидании ответа, использовало их для затыкания дыр, которых всегда хватало. Кормили неважно, старшина, паскудник, воровал по-черному, но с кем надо делился, вот и обнаглел. За этим разговором они зашли за ангар и Северов увидел там остальных, отдыхающих после махания лопатами. После этого Олега чуть не задушили в объятиях. Внезапно к Северову бросился, отчаянно мяукая, здоровенный тощий серый котище. Валера! Олег подхватил кота и прижал к груди, тот ткнулся мордой ему в шею и завел что-то по-своему, по-кошачьи.
Когда, наконец, основные страсти улеглись, практичный Северов спросил у Петровича насчет их дальнейшей службы.
- Ждем неизвестно чего, - погрустнел Булочкин. – Парни самолеты облетывают, мы тоже копаемся.
- Ждите здесь, сейчас все решу! Если кто будет права качать, говорите, что вы из 33-го иап КБФ! Понятно?
И Олег бегом побежал искать Бармина. Комполка он застал выходящим со склада.
- Товарищ майор! Требуется Ваше вмешательство!
- Что случилось? – удивился Бармин. – Чего бегаешь как сумасшедший? А кота куда потащил?
- Это мой кот, я его еще в 12-м полку потерял, а теперь нашел! Но я о другом. У нас ведь начальника БАО на новом аэродроме еще нет?
- Нет.
- А техников у третьей эскадрильи некомплект?
- Некомплект. Да что ты спрашиваешь? Сам же все знаешь!
- Алексей Викторович, я своих сослуживцев встретил. Командир БАО, старшина, командир роты охраны, три механика высшего класса, четыре летчика. Троих их них знаю, что надо летчики! А командир БАО просто золото, сто раз мне потом спасибо за него скажете!
- Ну пойдем, посмотрим на твоих сослуживцев.
Невзрачный вид людей Бармина не смутил, он задал несколько вопросов, удовлетворенно кивнул.
- Я тебе, Олег, верю. Так что сейчас пойду ваш вопрос решать с местным командованием, а вы собирайтесь в дорогу.
Бармин вернулся через полчаса, ему отдали всех нужных людей без вопросов. Прежний полк, уже не 12-й, а 486-й иап переформировали и направили куда-то далеко на юг, в нем сменилось руководство, его пополнили личным составом и этих нескольких человек получил тот, кто проявил инициативу – командир 33-го иап КБФ майор Бармин.
Из разговора с друзьями Северов узнал, что Ларионов теперь лейтенант. Не расстреляли, не послали черт знает куда. Просто понизили в звании и отправили обратно на фронт. Игорь считал, что повезло. У него теперь 11 сбитых лично и 7 в группе, у Бабочкина 7 личных и 5 в группе, у Баградзе 5 и 5, а у лейтенанта Севастьяна Брянцева 8 и 4. Серьезные ребята! За прорыв из окружения на танке и спасение генерала Петровского Булочкин получил орден Красной Звезды, а Новоселов, Глазычев и Шведов – медали «За отвагу». Аверин после госпиталя попал в пехоту, командиром разведки дивизии. Просто оказался на тот моент лучшей кандидатурой, учитывая навыки прежней службы. В составе сводной полковой группы в октябре прикрывал отход частей 50-й армии, принял командование остатками группы, стоял насмерть, вышел из окружения со взводом бойцов – всеми, кто остался в живых. Награжден орденом Боевого Красного Знамени. Своих встретил, как водится, случайно, ожидая нового назначения. Вернулся, так сказать, в родные пенаты. Тарасюк за оборону Киева также получил медаль «За отвагу». Да еще Булочкин стал майором, Аверин – капитаном, Каха Баградзе – старшим сержантом, а Винтик и Шпунтик – сержантами. Вот такой расклад.
Всю дорогу до Бронниц Валера не слезал с рук у Северова, сидел в самолете, прижимая уши, тесно прижавшись. По прилету вновь прибывшие хорошенько помылись в бане, как следует поели и улеглись спать. Комполка распорядился их до утра не трогать, пусть люди отдохнут немного. А довольный как слон Северов вымыл и накормил Валеру. Сразу кормить его до отвала Олег побоялся, но ничего, теперь отъестся на хозяйских харчах! Когда кот уснул на его кровати, лейтенант отправился к командиру полка. Надо было позаботиться о машинах для новых летчиков.
- И какие мысли? – Бармин внимательно посмотрел на своего комэска-3. – Вижу ведь, придумал что-то!
- Так точно, придумал. Я в Костроме видел ящики с самолетами. Bell P-39D  Airacobra.
- Что за зверь такой?
Северов кратко рассказал характеристики самолета и добавил:
- У них там как раз четыре таких истребителя стоят, а что делать с ними они не знают. Документы не переведены и, самое главное, опять вооружения нет!
- Так ты хочешь их как свои самолеты нашим оружием оснастить?
- Конечно! Поставим ВЯ и четыре УБК!
- А что! Это дело! Опять, правда, машины в эскадрилье разные, но я же вижу, ты и тут выгоду углядел.
- Не без этого. Внизу работают Киттихауки, средние высоты – Спитфайры, верхний эшелон – Кобры. Но это еще не все.
Кутить, так кутить!
- Я там еще кое-что нашел. Помните, я об АСС говорил, авиационной спасательной службе?
- Помню, и что?
- Я автожиры видел! Ну, машины такие, могут чуть ли не с места взлетать. То, что нужно! Скорость у него больше 200, а минималка около 50 км/ч. На любую полянку сядет и взлетит с нее. Там таких машинок четыре штучки. Но и это еще не все. Я там видел Lockheed A-28 Hudson. Тоже четыре штуки. Их туда же! У нас будет своя АСС, будем людей с любого места выдергивать и обратно привозить!
- Подожди! Как у тебя просто все! Кто нам их отдаст?
- Да отдадут, если попросить. Я узнавал. Техника еще не распределена, некоторые брать опасаются, предпочитают известные, проверенные модели. Да и обслуживание может проблемой оказаться. Автожиром можно, конечно, артиллерию корректировать и пакеты доставлять, так для этого и У-2 сгодится. А Хадсон вообще не пойми что. Не бомбардировщик, не транспортник в чистом виде, ПС-84 привычнее. А вот для наших целей очень даже подойдет. А командовать АСС будет Аверин. Он дело знает, бывший осназовец, как и Булочкин.
- Ты подожди, не части! Тут обдумать надо, - вмешался Трегубов.
- Надо самолеты себе заграбастать успеть, - поддержал Олега Волк. – Я в Костроме знаю кое-кого, давай, командир, я слетаю!
Бармин на несколько секунд задумался, а потом махнул рукой:
- Поезжай, Василий Иванович! Я, если честно, сам уже этой идеей загорелся. А с тебя, - повернулся он к Северову, - все основные документы по АСС! Ты говорил как-то, что вы с Ларионовым эту тему еще летом обдумывали, вот и работайте!
Олег был воодушевлен до крайности. Пошла удача, о которой он и не мечтал. Нашлись друзья, командование полка схватывает нововведения на лету. Ну, здесь ничего удивительного нет. Бармин, Волк, Трегубов, Каменев повоевали немало, до чего сами не догадались, оценивают правильно. Да и летчики в полку все тертые. Эх, времени бы побольше на учебу, но ведь его всегда не хватает…
Через три дня сразу за Волком прилетели два подполковника – из штаба ВВС Брянского фронта и авиатор из наркомата ВМФ. Скоро полк должен перебазироваться на фронт, они хотели оценить его готовность. Увиденное их удовлетворило. А настоящим сюрпризом для Северова стали изданные (!) наставления для командиров частей ВВС РККА с изложением новой тактики воздушных боев. Представитель наркомата ВМФ отметил, что командование полка уже внедрило новые разработки, что не может не радовать. Поэтому полк признается готовым к боевой работе и в ближайшее время будет перебазирован и передан в распоряжение Брянского фронта. Обнаглевший Северов пошептался с Барминым и тот обратился к подполковникам с просьбой придать полку РУС-2. Тема была новой, перспективной, Олег, с разрешения комполка, толково объяснил, что и как они собираются с ними делать. Подполковники обещали походатайствовать перед своим руководством, тем более, что полк оказался богат на нововведения не дожидаясь указаний сверху.
А еще через четыре дня прибыли Аэрокобры, а также автожиры ЦАГИ А-7, Хадсоны и пилоты к ним. За это время Аверин с Булочкиным порыскали по запасным полкам, близлежащим госпиталям и сформировали не только роту охраны, но и взвод АСС из солдат, служивших раньше в разведке, пограничников, даже трех осназовцев нашли. Получили и соответствующее вооружение – автоматы, ручные пулеметы, снайперские винтовки. Примечательно, что автоматы были модификацией ППШ со складным металлическим прикладом и коробчатым магазином на 35 патронов, ручные пулеметы – разработкой на базе ДП, вместо диска у них была коробка с лентой на 150 патронов!
На Кобры, как и планировалось, установили ВЯ-23 и по четыре УБК. С установкой УБСов над двигателем возиться не стали, и так получалось неплохо. Командование полка в полной мере оценило Новоселова, Шведова и Глазычева, Бармин был ими очень доволен. А потом Ларионов со своим звеном облетали новые самолеты, успешно их осваивали.
Булочкин и Тарасюк убыли на новое место базирования, аэродром восточнее Мценска, километрах в 30 от линии фронта, с ними уехала рота охраны. А в полку появился новый инженер. Штатного не было, работал временный человек, который откровенно тяготился возможным назначением и последующей за этим отправкой на фронт. Его, наконец, отозвали обратно в свой запасной полк, вместо него прибыл немолодой уже военинженер 3-го ранга, небольшого роста, с внушительной лысиной, усиками и, что характерно, редкой русской фамилией Кузнецов. Петр Иванович человеком был тихим и вежливым, каким-то совсем невоенным, но дело свое знал превосходно. Он тут же взял в оборот весь технический состав. Сам очень аккуратный, он не просто требовал аккуратности от подчиненных, но и создавал для этого условия. Всегда была теплая вода, чтобы технари могли нормально помыться, вовремя проводились уборки, запчасти, крепеж и прочие железки больше не валялись где угодно, а складывались в нужных местах. Кроме того, он оказался хорошим педагогом и наладил обучение технического состава, деятельное участие в котором принимали Новоселов, ставший правой рукой инженера и, как ни странно, Винтик и Шпунтик. Ребята здорово выросли как технические специалисты под неусыпным присмотром Михалыча и теперь могли многому научить других, что и делали. Кузнецов всех троих очень хвалил. Командование полка было своим инженером чрезвычайно довольно, а Северов подумал, что эти двое с Булочкиным друг другу очень подходят.
Наконец, 12 апреля полк начал перебазирование. Бармин, в свое время, как только узнал о решении передать полк Брянскому фронту, сразу поставил вопрос о хорошем зенитном прикрытии неизвестного пока нового аэродрома. К его некоторому удивлению, его просьба никакого неудовольствия у командования ВВС фронта не вызвала. Более того, в штабе с удивлением выслушали его просьбу и ответили, что иначе и быть не может.
Лететь было не очень далеко, менее 300 км. Вылетали поэскадрильно, последними ушли Хадсоны и автожиры. Автоколонна с техникой уехала еще два дня назад под командой Кузнецова, с ними отправился и комиссар полка Арсений Арсеньевич Каменев. Он немало удивил Бармина, да и всех в полку, когда объявил, что будет летать в качестве пилота на Хадсоне. Пилотировал он хорошо, опыт полетов на ПС-84 имел огромный, так что в его способностях никто и не сомневался. Он не был истребителем и, в силу возраста и имевшихся привычек к пилотированию транспортных самолетов, стать им уже не мог. Но нашел себя в другом! И это только повысило его и так немалый авторитет.

Отредактировано Olle (01-07-2017 22:23:07)

+9

570

Olle написал(а):

Командир полка майор Бармин встретил их неласково. Алексей Викторович был в отвратительном настроении. Из 32 лет жизни почти половина, 14 лет было отдано Балтийскому флоту. Командовал 10-м иап, спешно сформированным в начале войны и вооруженным И-16 и И-153. Полк был практически уничтожен, сам Бармин попал в госпиталь. После выписки получил приказ сформировать новый полк под Москвой, чем и занимался уже более месяца. Сначала радовало то, что летчики в полк подбирались с реальным боевым опытом, дало командование такую возможность. Потом несколько расстроило вооружение. Полк, имевший к тому времени две полные эскадрильи, получил Harricane Mk.2.

ПОВТОРЫ!

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй. 1941