Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Третья бумажка.


Крымская война. Попутчики-3. Третья бумажка.

Сообщений 291 страница 300 из 524

291

II
Из мемуаров С. Велесова
«...долго хлопали друг друга по плечам. Вот что значит эффект расстояния! Дома мы порой не общались месяцами, ограничиваясь е-мейлами и редкими звонками. И ничего - разум знал, что при необходимости можно пересечься максимум,  через полтора часа. А значит, и нет никакой разлуки - так, обстоятельства.
Потом последовали расспросы.  Главная тема - впечатления от встреч  с Государем. Дрон немало читал о Николае Первом - и раньше,  и когда готовился к  экспедиции, - но, как и многие, смотрел на него через призму текстов Тарле. Помните? «Непроходимая, всесторонняя невежественность», «Подозрительное и более чем холодное отношение царя к науке, к печатному слову», книжный шкап в кабинете, демонстративно забитый большим гвоздем, «Нам умные не надобны, нам надобны верные...». Как легко навешивать ярлыки, особенно когда нет ни возможности, ни желания разбираться!
Я три десятка лет отдал гуманитарным занятиям - журналистике, истории, книгоиздательству. Но следы технического образования, полученные в одном из лучших ВУЗов СССР, еще не совсем выветрилось у меня из головы, да и увлечение военной историей давало о себе знать. Мне нашлось, о чем поговорить с военным инженером и увлеченным строителем, каковым, несомненно, был Николай Павлович.  А когда я признался в интересе к фортификации вообще и фортам Кронштадта в частности, он  засыпал меня вопросами о том, какими стали спустя сто шестьдесят лет возведенные им твердыни. Я, как мог, уклонялся от этой темы - не рассказывать же леденящие кровь истории о "Чумном форте" и Кронштадтском восстании?
На Балтику мы пришли в декабре. Перекомский совсем было скомандовал идти в Ригу, когда выяснилось, что в этом году льды не довольно слабые; «Морской бык», распихивая форштевнем льдины, дополз по Морскому Каналу до Кронштадта и встал на рейде под гром пушек фортов и  кораблей Балтийского флота. Государь принял нас через два дня; сначала, разумеется, он имел беседу Великим князем, и тот, как мог, подготовил его к новостям. Месяц незаметно промелькнул в беседах, заседаниях всяческих комиссий и советов, в осмотрах кораблей, фортов, верфей и заводов.
А в феврале государь занемог. Не зря, Груздев твердил об «упругости ткани Реальности»! Правда, парада, который он, согласно легенде, принимал в легком мундире, не было - Николай подхватил-таки пневмонию, демонстрируя нам паровозы, закупленные для Николаевской железной дороги. Антибиотики из моей аптечки без труда справились с осложнениями, к середине марта император вернулся к государственным делам.
К тому моменту обширная записка над которой мы с Николаем Николаевичем провели немало ночей,  была готова. Она состояла из трех разделов: "Соображения о текущей европейской политике", "Размышления о внутреннем переустройстве Российской Империи" и, наконец, "Перспективы развития наук и промышленности". Приложение к документу содержало проект создания в Крыму административно-хозяйственного образования, которое в наше время назвали бы "регион опережающего развития" - на базе знаний и технологий будущего. И к конца марта плоды наших усилий были представлены пред светлы очи Самодержца Всероссийского...»

Отредактировано Ромей (08-07-2017 09:51:47)

+2

292

III
ПСКР «Адамант».
Велесов сплюнул за борт. Вода возле корабля была голубая, прозрачная: ни мусора, ни нефтяных пятен, ни вездесущих пластиковых бутылок, которые в двадцать первом веке запросто можно встретить и посреди океана.
- Может, притащить складные стулья?  У боцмана в каптерке есть, я точно знаю. Ноги надо беречь, не казенные.
Они стояли под свесом вертолетной палубы палубы «Адаманта». Так уж повелось – когда надо обсудить что-то в узком кругу, Велесов и Андрей шли сюда, в особых случаях прихватывая Рогачева.
- А заодно – мини-бар с вискарем, пивом и апельсиновым соком.– лениво отозвался Андрей. - И табличку: «Не мешать! Идет мозговой штурм!»
Велесов прибыл из Таганрога три дня назад на пароходе «Грозный» и с тех пор почти не отлучался с «Адаманта». Только один раз нанес визит Зарину и проговорил с ним почти два часа. О содержании беседы не распространялся, а  Андрей с расспросами не лез - расскажет, если сочтет нужным.
- Так что с Фомченкой? Ты вчера обещал…
Велесов оживился:
- Нипочем не догадаетесь! Он еще здесь, в Крыму, рассказал Меньшикову о продаже Аляске и золотой лихорадке. Как прибыли в Питер – Меньшиков переговорил с цесаревичем, подергал кое-какие ниточки в Государственном совете и Сенате, а там и до государя дошло.
- Цесаревич – это будущий Александр Второй? – уточнил Рогачев. - Так он же, вроде, Аляску и продал?
- Теперь уже не продаст. Государь издал  указ о том, что Аляска отныне неотторжимая территория Российской Империи. Меньшикова назначают туда наместником, что-то вроде вице-короля Индии. Пост главного правителя Русско-Американской компании упраздняется - все, больше никаких игр в британском стиле. Аляска, русская земля, и управляться она будет так же, как сибирские и дальневосточные губернии. Там даже казачье войско хотят учредить, и название придумали - «Заморское!»
- О как! – хмыкнул Андрей. - Есаул Голопупенко versus Северо-западная конная полиция? Впрочем, ее кажется еще не создали… Но все равно, конфликт с англичанами неизбежен: золотоносные районы, Клондайк, Юкон и Невольничьи озера на сопредельной территории, и вряд ли Меньшиков уступит бриттам эти лакомые куски.
- Они с Фомченкой уже представили Государю план. – продолжал Велесов. – Там и приведение индейцев-тлинкитов и прочих самоединов в российское подданство, и планы по переселению крестьян из Великороссии, и развитие золотодобычи, и даже строительство базы флота.
- Значит, Меньшиков едет на Аляску? Прямо по «Смоку и Малышу»:
- «Как аргонавты в старину, родной покинув дом…»
- «Плывем вперед, турум-пум-пум, за золотым руном!» - подхватил Велесов. – Столичная публика сочла это назначение ссылкой - еще бы, такая глухомань! - но те, кто поумнее кое-что раскумекал. Наместнику, видите ли, даются особые полномочия по части дипломатии с сопредельными государствами. А кто там сопредельный, не припомните?
- Штаты? Выходит, Меньшиков должен...
- Втравить их в конфликт с Британией! Повод есть - американцы давно точат зуб на Ванкувер, Британскую Колумбию и Гавайи. Уверен, они не вступили в войну на стороне России только из-за неурядиц в правительстве президента Франклина Пирса. Ну а теперь, когда мы надавали англичанам, их чуть-чуть подтолкнуть - и готово дело! Тем более, военным министром в штатах сейчас - кто бы вы думали? Джефферсон Дэвис собственной персоной!
- Это который первый и последний президент конфедератов? - Он самый! Еще сенатором, Дэвис рвался  увеличить территорию Штатов, даже на Кубу облизывался - мол, сделаем Карибский залив нашим внутренним озером!
- Тогда все ясно. - покивал Андрей. – Если Меньшиков справится, то после такого успеха можно и в канцлеры. Так говоришь, все это с подачи Фомича? Сам-то он, тоже с Меньшиковым, на Аляску?
- Без понятия. В последний раз я видел его на приеме у государя, когда утверждали мой проект. С тех пор - ни слуху, ни духу.
- Ладно, Фомич, похоже, не пропадет. - кивнул Андрей. Некоторое время все трое стояли молча, разглядывая всплывающих у борта медуз. Потом Рогачев осведомился:
- Сергей Борисыч, вы упомянули о вашем проекте. Это насчет «Зурбагана»?
- Верно! - оживился Андрей. - С этого места, если можно, поподробнее. Что вы затеяли с Зариным?
- Я же все подробно расписал! - удивился Велесов. Ты что, не читал меморандум?
- Да все я читал! Ты мне практически растолкуй: вот переберемся мы в Евпаторию, а дальше что?
- Это, скорее, к вам вопрос. Что вы собираетесь делать, особенно, когда прибудет новая экспедиция?
Андрей оторвал взгляд от крупной медузы, лениво колышущейся возле якорной цепи, и пристально посмотрел на друга.
- «Вы»? А себя, значит, ты обделяешь?
- Еак тебе сказать... Если я правильно понял Груздева, цели у нас не вполне совпадают.
Андрей не отводил взгляд, и Велесов, не выдержав, опустил глаза. При этом он нервно сплетал и расплетал пальцы.
«Эк Серегу колбасит… а никуда не денешься, разговор назрел…»
- Так у «нас» - это у кого?
- У тех, кто останется здесь навсегда и не собирается работать на затею Груздева о хайтековской халяве! – не выдержал Велесов.
- Ну зачем вы так, Сергей Борисович? – Рогачев, не ожидавший такого поворота, растерялся. – Почему «халява»? Вам ли не знать, сколько мы сил приложили..
- А ради чего, Валентин? Освоить путешествия в прошлое? Прекрасно, это вы умеете. Освоить перемещение вперед по оси времени?  Пока не пробовали, но вот-вот. А дальше что? Идти привычным путем -  засылать агентов, тырить секреты новых  бомб, ракет и всяких бластеров-шмастеров? Или создавать очередное Сколково на предмет «догнать и перегнать»? Ладно политики, они по-другому не умеют, но вы-то ученый и должны видеть дальше собственного носа! Вам выпал уникальный шанс – объединить силы двух…
Он осекся на полуслове. Андрей с трудом сдержал улыбку: две ночи подряд они простояли здесь, споря до хрипоты. До согласия пока далеко, хотя, если пользоваться лексикой политических обозревателей, «наметились точки соприкосновения». А вот посвящать в это Рогачева Серега не спешит…
- Вы не правы, Сергей Борисович! – продолжал кипятиться Валентин. - Груздев не меньше вас заинтересован в прогрессе здешней России!
- О чем вы, Валентин? Ему надо,  чтобы цивилизация на этой «мировой линии» развивалась достаточно быстро, но при том, не пошла в точности по нашему пути. Вашему Груздеву безразлично, где через три сотни лет появится какая-нибудь сигма-деритринитация - в России или в Уругвае. Главное, чтобы ее можно было потом оттуда спереть!
- Простите, что появится?
- Сигма-деритринитация. – ответил за Велесова Андрей. - А так же тирьямпампация. Классику надо читать, Валя.
Рогачев не обратил внимания на подколку.
- То есть вы, господин Велесов, утверждаете, что нам плевать на конкретные проблемы здешней России?
Ого, удивился Андрей, крепко его пробрало! Уже «господин»…
- В общих чертах - именно так. И, предупреждаю - своими сомнениями я поделюсь и с Зариным. Мы конечно, соотечественники, друзья и все такое, а только интересы наши расходятся. Не скажу, что мы по разные стороны баррикады, но уж точно не на одной.
Андрей покачал головой. Он ожидал чего-то в этом роде.
- И на том спасибо. Что до соотечественников, то, по-моему, это ко всем относится – и к нам, и к беженцам из двадцатого, и к местным. Разве нет?
Велесов пожал плечами.
- Вот и я о чем. Так что вопрос не простой. Ладно, Валентин, что там у нас с «Пробоем»?
- Первый цикл замеров я произвел. – зачастил Рогачев, довольный тем, что Андрей уходит от скользкой темы. - Надо обработать данные, смонтировать кое-какое оборудование, а у меня забрали всех техников! Андрей Геннадьич, поговорите с Кременецким, а то  занимаются какой-то фигней: радиостанции паяют, обучают местных связистов, а у меня график горит!
Велесов в упор посмотрел на Рогачева.
- По-вашему, господин физик, это фигня? График у вас горит? А как насчет того, что от этих станций через пару месяцев будут зависеть жизни тысяч русских солдат и матросов?
- От моей работы зависит успех всего Проекта! Как вы не понимаете…
Велесов, не дослушав, повернулся к Андрею:
- Понял теперь, о чем я? А ты говоришь - на одной стороне...

Отредактировано Ромей (08-07-2017 10:00:14)

+2

293

Пост 291

Ромей написал(а):

идти в Ригу, когда выяснилось, что в этом году льды не довольно слабые

лишнее

Ромей написал(а):

И к конца марта плоды наших усилий были представлены

концу

Отредактировано Cobra (08-07-2017 09:59:52)

+1

294

IV
Кача, школа военных пилотов
«Сопвич» зарулил на стоянку. Мотор стрельнул, выбросил клуб сизого, воняющего касторкой дыма и умолк. Тяжеленный блок цилиндров, закрепленный на одной оси с пропеллером, продолжал вращаться, а пилот уже выбирался из кабины. Это был целый ритуал: - сначала на траву полетел шлем, за ним перчатки-краги, и лишь потом на бренную землю спустился сам авиатор. Физиономия его имела, как обычно, забавный вид –лицо покрыто копотью, лишь круги чистой кожи вокруг глаз. Тех, кто летает на аппаратах с  ротационными «Гномами» не зря прозвали «замарашками».
- Поручик Лобанов-Ростовский учебный полет закончил! – лихо отрапортовал он. - Машина в порядке, Викториан Романыч! Жду – не дождусь, когда в дело!
Морской воздушный наблюдатель, он  в перерывах между выходами в море, научился пилотированию. Эссен давно собирался усадить его на левое сиденье «эмки», но всякий раз что-то мешало. То не было свободного аппарата, то «кандидат» учинял очередное безобразие, то Марченко упирался, доказывая, что в предстоящим походе ему просто необходим именно его острый глаз. В любом случае, по возвращении из памятного набега на Зонгулдак, Эссен собирался окончательно переквалифицировать неугомонного прапора из воздушных наблюдателей в пилоты,  и тут судьба подкинула им сюрприз...
Лобанов-Ростовский, отрапортовав, стянул пилотскую куртку и небрежно бросил ее на крыло. Эссен покосился на, украшавшие ее новенькие погоны поручика– Великий Князь привел государевы указы о производстве всех участников октябрьских боев на один, а кого и на два чина вверх. Сам Эссен щеголял погонами капитана второго ранга; командир же «Алмаза» нежданно-негаданно стал контр-адмиралом. Теми же указами для «гостей» устанавливалось денежное содержание в полуторном, а для летного состава – в двукратном против обычного, флотского, размере.
Дозволялось ношение формы и знаков отличия прежнего для них образца, так что морякам пришлось гадать, где раздобыть новые погоны. В ход шли запасные комплекты; из чемоданов извлекали старые погоны, оставленные «на счастье». Об авиаторах позаботился Лобанов-Ростовский - привез из Петербурга два десятка разномастных комплектов. Их по совету Великого Князя изготовили под заказ в мастерских, снабжавших лейб-гвардию золотым шитьем, галунами и прочей мундирной бижутерией.
За нижними чинами «Алмаза» и «Заветного» закреплялся особый статус с производством в старшие унтер-офицерские чины и назначением пожизненного пенсиона. Им тоже оставили привычную форму; более того, Николай, увидев форменки, гюйсы и бескозырки с ленточками, распорядился как можно скорее ввести все это по всему флоту. Офицеры шутили, что они-де собирались произвести революцию в дамских модах, и особенно, в нижнем белье (насмотрелись в XXI-м веке), а вместо этого учинили переворот в нарядах флотских «ванек».
На кожанке Качинского красовались новенькие погоны капитана второго ранга, что немало того смущало – он всю осеннюю кампанию провел на госпитальной койке - при Переносе форштевень сорвавшегося с креплений гидроплана проломил ему грудную клетку.
Валериан Романович остро переживал свое положение. И, распрощавшись с врачами,  легко принял решение – не отправляться в загадочный XXI век с «Алмазом», а остаться здесь, вместе с Лобановым-Ростовским, Энгельмейером, Рубахиным и остальными.  Он возглавил авиагруппу «Херсонеса» в нескольких боевых походах, отличился в рейде к Босфору. А когда прибыла экспедиция -  изменил призванию морского летчика и принял сухопутную эскадрилью, приданную спешно создаваемой «особой бригаде». Эссен не без оснований подозревал, что главную роль в этом сыграла возможность получить новенький колесный «Финист» - аппарат совсем другого класса, нежели те, на которых Качинскому доводилось летать раньше.
- Что ж, поручик, отлично. – комэск благосклонно кивнул. – Теперь вы, князь, готовый пилотяга.
- Какой аппарат ему дадим, Валериан Романыч?   - осведомился Энгельмейер. На него Эссен с Качинским свалили заботы по обучению новых пилотов.
Качинский хитро сощурился:
- Напомните, князь, на чем вы начинали обучение? Часом, не на «Фармане»?
Перемазанное копотью лицо Лобанова-Ростовского вытянулось. Суток не прошло, как Рубахин, получивший вместе с должностью помпотеха эскадрильи, погоны инженера-прапорщика, отрапортовал об окончании ремонта старенького «Фармана», прихваченного Эссеном исключительно из жадности. Получив в помощь троих техников с «Адаманта», Рубахин неожиданно обнаружил в своем графике немного свободного времени и посвятил его восстановлению раритетной этажерки. К процессу он подошел творчески: заменил проволочные растяжки стальными тросиками, деревянные стойки - дюралевыми трубами. Все, потребное для переделок, были неправедно добыто на «Адаманте» через новых подчиненных. Кроме того, старичок-«Фарман» получил дополнительные топливные баки, новое электрооборудование, бомбодержатели и носовую турель под спарку «Льюисов». Но главное -место восьмидесятисильного «Гнома» занял трехсотшестидесятисильный М-14, из числа запасных, взятых для «Финистов». Для мощного движка понадобилась усиленная моторама, что в свою очередь, потребовало нового набега на ПСКР. Просто так, взять и спереть охапку хромоникелевых профилей и фасонного крепежа подчиненные Рубахина не решились; пришлось, скрепя сердце, произвести обмен: продукты высоких технологий XXI века на десять бутылок лучшего солодового виски, антикварный бронзовый секстан и пару отделанных серебром двуствольных капсюльных пистолетов в палисандровом ящичке (трофеи, взятые при разграблении злосчастного «Фьюриеса»).
Эти усилия не пропали даром. Эссен, поднимавший обновленный аппарат в воздух, клялся, что старичка теперь не узнать. Но Лобанов-Ростовский, и учившийся летать именно на «Фармане», не горел желанием заполучить раритет, хотя бы и прошедший через очумелые ручки эскадрильского Кулибина. Князю полюбился «Сопвич»; он надеялся, что Качинский оставит его за ним, и даже в «экзаменационный» полет попросился на этом аппарате.
Но - не спорить же с комэском? Авторитет Качинского огромен, половина пилотов отряда  его ученики. Раз дает «Фарман» - что ж, ему виднее, полетаем...
- Итак, господа авиаторы, - продолжал Качинский. - Два дня нам на сборы. В субботу утром вылетаем в Николаев и дальше, на Одессу. Вы, Владимир Петрович, - обратился он к Энгельмейеру, - проследите, чтобы имущество было погружено на пароход. Здешние матросики с деликатными грузами обращаться не умеют, им только ядра да запасной рангоут ворочать. Приставьте хоть Кобылина наблюдать за погрузкой, и сами приглядывайте в оба глаза.
Энгельмейер вытащил из нагрудного кармана френча ярко-красную гелевую ручку и сделал пометку в блокноте.
- Весь личный состав прошу к пяти пополудни быть при полном параде на плацу, за ангарами. – продолжал комэск. –Проследите, чтобы мотористы не выглядели вахлаками да армеутами. Машины за нами пришлют, и учтите: в авто поместятся только четверо. Кто не хочет трястись в грузовиках, могже нанять на хуторе пролетку.
В планшете у Качинского лежал приказ: к семи часам пополудни личному составу эскадрильи прибыть на площадь перед церковью архистратига Михаила. Там, в присутствии высшего командования флота и Великих князей, состоится церемония принесения «гостями из будущего» воинской присяги царствующему императору.

+2

295

V
Севастополь, соборная площадь.
"…обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, пред Святым Его Евангелием, в том, что хочу и должен Его Императорскому Величеству, своему истинному и природному Всемилостивейшему Великому Государю Императору Николаю Павловичу, Самодержцу Всероссийскому, и Его Императорского Величества Всероссийского Престола Наследнику Цесаревичу Александру, верно и нелицемерно служить, не щадя живота своего, до последней капли крови…»
Цесаревич стоял на ступенях собора, по правую руку Владыки Иннокентия, митрополита Херсонского и Таврического. Наследник прибыл в Севастополь только вчера - на паровом шлюпе «Карадок», взятом у англичан при Альме и отремонтированном на верфи в Николаеве. Его, в отличие от французских трофеев, никто не собирался возвращать прежним владельцам; шлюп занял место «Одессы», погибшей в набеге на Варну.
Из юнкеров многим случалось и в «прошлой жизни» лицезреть царствующую особу. Адашев тринадцатилетним гимназистом ликовал в толпе жителей Костромы, приветствуя Николая Второго на торжествах по случаю 300-летия дома Романовых. И запомнил бледного мальчика в матроске, на руках здоровенного матроса. Цесаревича несли за спиной Государя, и Алеша Адашев все ждал, когда же того опустят на землю, чтобы он сделал хоть два шага?
Нынешний цесаревич не чета Алексею – высокий, стройный, в лейб-казачьем мундире. Кем он приходится тому мальчику, прадедом?
Николай Николаевич, стоявший рядом с братом, поймал взгляд Адашева и ободряюще улыбнулся. Три дня назад юнкер учил Великого князя водить броневик на полигоне близ Евпатории. Теперь велено именовать город Зурбаганом – и пришло кому-то в голову такое?
«…и все к Высокому Его Императорского Величества Самодержавству, силе и власти принадлежащие права и преимущества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности, исполнять...»
Николай Николаевич вместе с братом принимают у юнкера – теперь уже прапорщика! - Адашева и других константиновцев  присягу. Дальше ровные ряды моряков с «Заветного», аламазовцы, на правом фланге – авиаторы во главе с Эссеном и Качинским. Спасители Крыма!
Напротив  те, кто прибыл из охваченного гражданской войной Севастополя. Казачьи и морские офицеры, солдаты в защитных гимнастерках, матросы. «Потомки»» в своей странной форме стоят отдельно – на этой церемонии они лишь зрители.
За спинами военных - нестройная толпа гражданских «беженцев». Среди них доктор Геллер с дочкой; Сашенька радостно машет платком Михееву, отец ее одергивает – нельзя нарушать торжественность момента!
В стороне - Велесов, Митин, инженер Глебовский. Тоже присягают? Нет, с чего бы…
Солдаты, матросы, офицеры опускались на колени и повторяли за громогласным, до глаз заросшим бородой дьяком:
«…Императорского Величества государства и земель Его врагов, телом и кровью, в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление, и во всем стараться споспешествовать, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может…»
Юнкера  получали производство в прапорщики от инфантерии и причислялись к вновь созданной Особой Таврической бригаде. Начальствовать ею назначен генерал Стогов; полковым командиром Зурбаганского стрелкового полка стал подполковник де Жерве - участник альминского дела, он лучше других севастопольцев освоил оружие и тактику «потомков». Адашев подозревал, что назначение, (за него бились солидные полковники и даже генералы), Владимир Александрович получил до некоторой степени авансом – в книгах по истории Крымской войны, которые местное военное начальство зачитало до дыр, он упоминался, как герой обороны Севастополя, получивший Георгия 4-й степени «За особенное отличие при отбитии штурма французов на редут Шварца 27 августа 1855 года».
Ну вот, их очередь. Слова, мало изменившиеся за полвека, сами срываются с губ. Когда-то и Адашев и Коля Михеев, и мечтательный барон Штакельберг уже произносили их, клянясь правнуку нынешнего императора. Вся разница в отчестве: «Николай Павлович» вместо «Николай Александрович»…
«…Об ущербе же Его Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать потщуся и всякую вверенную тайность крепко хранить буду, а предпоставленным надо мной начальникам во всем, что к пользе и службе Государства касаться будет, надлежащим образом чинить послушание, и всё по совести своей исправлять, и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды против службы и присяги не поступать…»
В марте семнадцатого им объяснили, что прежняя присяга недействительна. Выстроили на плацу и продиктовали слова присяги Временному Правительству. Алеша Адашев стискивал зубы, когда звучало ненавистное «…обязуюсь повиноваться Временному Правительству, ныне возглавляющему Российское Государство…» и повторял про себя чеканные слова:
«… от команды и знамя, где принадлежу, хотя в поле, обозе или гарнизоне, никогда не отлучаться, но за оным, пока жив, следовать буду, и во всем так себя вести и поступать, как честному, верному, послушному, храброму и расторопному солдату надлежит...»
Главное ведь не изменилось – ни тогда, ни сейчас, верно?
«…в чем да поможет мне Господь Бог Всемогущий. В заключение же сей моей клятвы, целую слова и крест Спасителя моего. Аминь."

+2

296

Ромей написал(а):

Перекомский совсем было скомандовал идти в Ригу, когда выяснилось, что в этом году льды не довольно слабые; «Морской бык», распихивая форштевнем льдины, дополз по Морскому Каналу до Кронштадта и встал на рейде под гром пушек фортов и  кораблей Балтийского флота.


Как мне кажется не звучит. М.б. заменить на: "...лед не такой уж и слабый..."?

0

297

Ромей написал(а):

Это был целый ритуал: - сначала на траву полетел шлем, за ним перчатки-краги, и лишь потом на бренную землю спустился сам авиатор.


В литературе о Великой Отечественной Войне (мемуары летчиков) в подобной ситуации достаточно часто разбивались стекла очков, а тут?

0

298

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

I
«История Июньского Восстания
в материалах парижской прессы»
В.П. Загорулько
Труды кафедры современной
истории З.И.У. 1897/42

«La Gazette»:
«Инспектор парижского полицейского департамента делится с читателями соображениями об убийстве Ротшильда:
«Мы вправе предположить, что барон был застрелен из оружия, схожего с пневматическим штуцером Жирардони, который с 1790 по 1815 годы состоял на вооружении австрийской пограничной стражи. Это один из самых известных образчиков такого оружия. Было предпринято множество попыток усовершенствовать эту систему: так венский оружейник Контринер изготовил 20-зарядный охотничий штуцер и даже продавал свои изделия, но из-за высокой цены успеха не имел. Неудачей закончились и опыты другого венца, Шембера, в 1830-м, и француза Карбона, предложившего военному ведомству винтовку малого калибра с газовым баллоном на 800 выстрелов.»
Бесшумность выстрела на площади Бастилии ясно указывает на применение воздушной винтовки. Об этом говорит  и исключительная точность попадания, ведь большинство подобных  систем имеют нарезные каналы ствола и используют конические пули.
Воздушные винтовки дороги и весьма капризны, а потому не получили и, скорее всего, не получат широкого распространения. Но возможно, в некоей тайной мастерской умельцы, столь же талантливые, сколь и злонамеренные, наладили их выпуск для покушений на высокопоставленных особ Европы. Если это так - нас ждут ужасные времена. Страшно,  если последователи Пьера Лувеля и Джузеппе Фьечи  получат инструмент тихого убийства, оружие, за одно обладание которым Великий Бонапарт приказывал вешать без всякого суда...»

«Le Moniteur universel»:
«...убийство барона Ротшильда послужило факелом, брошенным в груду хвороста: то, что вчера выглядело как глухое недовольство низов парижских предместий, как отдельные возмутительные выходки студентов и сторонников Второй Республики, превращаются в мятеж. В предместье Сент-Антуан  замечены баррикады, на которых...»
«...тело банкира будет переправлено в Вену, куда соберутся для похорон все члены семейства Ротшильдов. Каноны иудаизма требуют хоронить умершего сразу;  отсрочка более чем на день допустима для того, чтобы отдать последний долг умершему, например, когда близкие родственники должны приехать издалека или если впереди суббота или праздник. Видимо, прусские, австрийские и британские Ротшильды полагают, что  визит в Париж связан со слишком большим риском.
Тело будет находиться в закрытом гробу - согласно иудейской традиции, выставлять умершего на всеобщее обозрение считается оскорбительным, ведь могут прийти враги и порадоваться его смерти.
Родственники барона Ротшильда готовы употребить свое влияние (надо отметить, весьма значительное) на то, чтобы не допустить вскрытия тела полицейскими медиками. Раввин синагоги на улице Нотр-Дам-де-Назарет заявил:  любое вскрытие есть акт, оскверняющий тело покойного...»

«Le Charivari»:
«...в окружении «короля банкиров» Луи-Филиппа особенно выделялись иудеи-банкиры, и прежде всего, Д. Я. Ротшильд. Недаром ученик социалиста Фурье, Туссенель, указал в своем труде «Евреи — короли эпохи», что этот малочисленный, по крайне предприимчивый народ виновен во всех бедах нашего государства. Можно не разделять точку зрения анонимного автора «Странной и поучительной история Ротшильда I, короля Франции», о том, что иудейские банкиры навлекли на наших сограждан новую язву в виде строительства железных дорог (эта брошюра увидела свет после железнодорожной катастрофы в Северной Франции), но трудно не согласиться с другими выводами автора: «критика не против Луи-Филиппа, а против Ротшильда, короля евреев». И недаром великий мечтатель Прудон определил революцию 1848 года как «смену власти одной группы еврейских эксплуататоров другой».
Итак, история готова повториться? Нынешняя власть давно погрязла в денежных обязательствах перед семейством Ротшильдов, и лишь решительные перемены, символом которых стал новый герой Франции, храбрый воин принц Наполеон, дают надежду на то...»

«Le Figaro»:
«...появилось множество экземпляров сатирического памфлета известного литератора Виктора Гюго, пребывающего в настоящее время в изгнании. Они доставлены в Париж тайно и быстро разошлись среди  студентов и сторонников Второй Республики, не скрывающих ненависти к нынешнему режиму. Попытки властей изъять тираж ни к чему не привели, поскольку не удалось отыскать тех , кто занимается его распространением.  Нередко студенты раздавали экземпляры этого памфлета бесплатно в кофейнях и на площадях. Один из добровольных распространителей был задержан патрулем национальных гвардейцев, оказал сопротивление, пустив в ход клинок, скрытый в трости. В схватке несчастный студент, виновный лишь в том, что поделился с согражданами своими политическими убеждениями, получил удар штыком в грудь и скончался на месте. Начальник патруля, капрал национальной гвардии был так же ранен и истек кровью, прежде чем...»

Уличная прокламация, июнь 1855 г:
«К оружью, граждане! Равняй военный строй!
Парижане! Граждане! Братья!
Доколе вы будете терпеть произвол властей, готовых залить улицы кровью разве своих темных делишек? Доколе вы будете сносить власть тирана, растоптавшего возвышенные идеалы Республики?
Парижане, просыпайтесь! Не время отсиживаться по домам! Долой императора-предателя! Да здравствует принц Наполеон, истинный гражданин и слуга Народа!
Liberté, Égalité, Fraternité!»
Всех, кто готов отстаивать идеалы свободы, равенства, братства на баррикадах, мы ждем в квартале Сент-Антуан. Спрашивать Перийрака, Боске или Ансельма Лидо из общества «Друзья Республики».

+2

299

II
Париж, Монмартр.
- А кто эти Перийрак, Боске и Лидо? - лениво поинтересовался Белых. Прокламацию, отпечатанную на скверной бумаге им всучил на улице молодой человек встрепанного вида, судя по всему, студент.
- Надо полагать, новые Робеспьеры. - ответила женщина. Она отложила газеты и теперь изучала журнал «Ля мод» с рекламой парижского модного дома. - Видимо, в квартале Сент-Антуан их всякая собака знает.
Спецназовец прислушался - в темноте за окном эхом раскатились далекие удары.
- Надо бы сходить, посмотреть. Уже из пушек палят!
Карел хищно оскалился.
- А что, я не против. Если верить Гюго - они там все конченные самоубийцы. Перекрыли улицу баррикадой и тупо сидят за ней. Дома  по обе стороны не заняли, стрелков на верхних этажах нет. Об отходе - и то не думают, а ведь куда проще: пробить бреши в задних стенах домов, и все дела!
- А национальная гвардия тупо перла в лоб.  - добавил Змей.  - Нет, чтобы по крышам...
Спецназовцы второй день обсуждали парижскую манеру вести уличные бои.
- Командир, у нас гости!
На монитор, за которым устроился Вий, шли картинки с камер внешнего обзора. Выбирая конспиративную квартиру, Белых настаивал на том, чтобы все подходы к зданию могли просматриваться, и пусть это и обойдется в лишних полсотни франков.
Но на этот раз вокруг дома посторонних не было.
- Он на крыше. - пояснил Вий и щелкнул тачпадом. - Там камеры нет, только датчик движения.
- Может, кошка? - предположил Змей.
- Хреношка! Датчик настроен на объект высотой от полуметра. Вот, смотри, снова!
В зеленоватом круге мелькнула яркая точка, побежали цифры.
- Три с половиной метра от датчика. Размер объекта... А ты, Змей, почти прав. Не кошка, конечно, но и не человек. Слишком маленький.
Белых подобрался.
- Змей, Карел, берите ПНВ, стволы с глушаками и наверх. И чтоб живым! Надо выяснить, кто это решил нас пропасти?
- А тело куда потом денете? - невинно улыбнулась Фро.
- Тело? - опешил Белых. - Ну, вы даете, мадам...
- С кем поведешься, от того и наберешься, Жорж. Предлагаю спустить в канализацию. Помнится, о ней писал ваш любимый Гюго? В переулке, в двух домах отсюда есть люк.
Спецназовцы переглянулись, с трудом сдерживая ухмылки. Белых беспомощно пожал плечами.
***
- Кусючий, гаденыш... - пожаловался Карел, баюкая пострадавшую руку. Еще немного - и до кости!
Малыш Мишо сидел в углу бледный, перепуганный, с руками, стянутыми тоним полупрозрачным ремешком. Когда Карел, удивленно присвиснув, сграбастал мальчишку за шиворот, тот вцепиться зубами в запястье спецназовца чуть выше края перчатки.
- Надо сделать прививку от столбняка. - посетовал Змей. - Может, он бешеный?
- Как вам не стыдно? - возмутилась Фро. - Вы звери, господа! Это же сущее дитя! Сами виноваты, кто просил вас так грубо хватать?
Белых с трудом сдержал успешку.
«...и эта женщина недавно советовала сбросить труп в канализацию...»
- А какого хрена ему надо на нашей крыше? - не сдавался Карел. - Мы, вроде, трубочистов не вызывали? Расспросите его, Ефросинья Георгиевна!
Фро склонилась к юному пленнику. Тот сжался в комочек и попытался слиться со спинкой стула. Женщина сделала успокаивающий жест и ласково заговорила по-французски.
- Дайте ему пахлавы, что ли... - посоветовал Змей, роясь в сумке. - Может, разговорится?
Спецназовцы давно прикончили последний шоколадный батончик. Пополнить запасы в здешних кондитерских лавочках не удалось (твердый молочный шоколад здесь еще не придумали), пришлось обходиться медовой пахлавой из лавочки на Рю де Тампль, где торговали восточными сладостями. Тягучее коричневое лакомство с кусочками грецкого ореха восполняло недостаток калорий не хуже «Сникерса».
Одолев кусочек приторной массы, пленник разговорился.
Фо выслушала, то и дело кивая, вручила мальчугану новую порцию пахлавы, погладила по чернявым волосам и повернулся к Белых.
- Его зовут малыш Мишо. Он подручный трубочиста, живет в Латинском квартале. Нас обнаружил после убийства Ротшильда - заметил вас, милостивые господа, на крыше и стал следить. Прошелся за вами до прошлого нашего убежища, а потом и сюда.
Карел замысловато выругался. Белых едва сдержал усмешку: кто бы мог подумать, что матерых спецназовцев, мастеров тайных операций, выследит мальчишка-трубочист?
- Не повезло... - сокрушенно развел руками Змей. Он работал в паре с Карелом и отвечал за подстраховку. Строго говоря, это был, прежде всего, его прокол. - Откуда было знать, что этот чумазоид с ночи торчал на крыше соседнего дома?
- Я вам говорилль... - наставительно заметил Лютйоганн. - Швоунн... как это по рюсский... трьюбочьистт, й-а-а. В Дойчлянд швоун есть старинный хандверк... ремесльё. Один знайт все другой ф-ф город. Как увиделль вас - сразу тревожиллься.
- А Ганс-то прав... -заметил Белых. - Зря мы его не послушались. По ходу, местные трубочисты - что-то вроде средневековой профессиональной гильдии. Все друг друга знают, если увидят чужака - немедленно встревожатся.
- Верно, - кивнула Фро. - Для обывателей они все на одно лицо, и дети и взрослые, а вот сами сразу узнают чужака, стоит только увидеть. Впрочем, не волнуйтесь господа - наш гость уверяет, что никому не успел о нас рассказать.
- А он умеет читать? - поинтересовался Белых.
Мальчишка кивнул в ответ на быстрый вопрос Фро.
- Тогда спросите, где баррикада, о которой здесь пишут?
Мальчишка вгляделся в прокламацию, обрадованно закивал и начал взахлеб тараторить.
- Знает. И баррикаду, и этих троих, о которых говорится в листовке. Говорит - один из них, Боске, живет в Латинском квартале. Очень храбрый и справедливый, все им восхищаются. Говорит - весь Латинский квартал пойдет за ним свергать императора!
- А что это он так легко нам все выкладывает? - с подозрением осведомился Змей. - А ежели мы сыщики и хотим этого Боске грохнуть?
Фро не успела перевести, как юный трубочист энергично замотал головой:
- Он не верит, что вы полицейские шпики, потому что убили того господина в карете. Говорит - это важный банкир, ездит во дворец Тюильри и его охраняют жандармы. А раз вы его убили - значит, вы за народ и против власти! Он сначала вас испугался, а теперь все понял и не боится. Говорит - он, как и все савояры, будет помогать людям на баррикадах против полиции и солдат!
- Тоже мне, Гаврош... - буркнул Змей. - Слышь, командир, а может он отведет нас туда по крышам? Осмотримся, прикинем что к чему? Ефросинья Георгиевна, переведите, что мы не шпики, а наоборот, хотим, помочь!
Белых уже принял решение:
- Ефросинья Георгиевна, объясните этому борцу с тиранией, что от него требуется. Вы с Гансом остаетесь на базе, Вий проследит. И даже слушать не желаю! - упредил он протестующий возглас Фро. - Переводите лучше статейки, я там пометил в газетах.  Вернусь - изучу. Остальным готовиться - гранаты, дымы, монки, все дела. Гринго - пулемет. Через тридцать минут выдвигаемся.

Отредактировано Ромей (08-07-2017 10:38:00)

+2

300

III
Одесса и окрестности.
- Здешняя волокита, господа - это нечто!  Уж на что у нас перед германской народ был неповоротливый, но тут... остается удивляться, как они успели приготовить хоть что-то к осаде?
Андрей кивнул. Проволочки начались, стоило только взяться за формирование бригады. Пока дело зависело от них самих - все шло хорошо; но стоило потребовать чего-то от севастопольцев...
Ни о какой злонамеренности речи не шло - похоже, предки просто не умеют работать быстро. Три кита российской манеры вести дела, шутил Эссен: «авось», «небось» и «накоси выкуси». Зарин, привыкший в XXI-м веке совсем к другим темпам, и закрепивший эту привычку во время эвакуации, то и дело выходил из себя. Не помогало даже содействие флотского начальства в лице Корнилова с Нахимовым - несколько раз Андрей думал, что Зарин попросту прикажет арестовать очередного интенданта. Спасибо, за плечами командира «Алмаза» не было безжалостной школы Гражданской войны - а то бы мог и к стенке поставить за головотяпство и проволочки...
Даже прибытие Великого Князя не заставило ржавые шестеренки тыловых служб вертеться быстрее. В итоге, Зарин в сопровождении Николая Николаевича явился к Корнилову и потребовал особых полномочий - иначе он не гарантирует готовность бригады в срок. Горчаков торопил, и вице-адмирал, скрепя сердце, согласился. Зарин немедленно собрал на «Алмазе» штаб, в который, кроме Митина, Велесова, Эссена и инженера Глебовского, вошли несколько молодых, энергичных офицеров. Константиновцев представлял свежеиспеченный прапорщик Адашев, чувствовавший себя в столь представительном обществе несколько скованно.
Дело пошло. Через три недели тяжелый дивизион, часть мотострелков и бронеавтомобили роты Михеева были готовы к погрузке, и еще через два дня транспорта, в сопровождении «Алмаза» и миноносцев взяли курс на Одессу. Отряд Бутакова остался в Севастополе - русско-французский караван готовился к переходу к Босфору и дальше, в Средиземное море.
Кроме броневиков и тяжелых гаубиц, морем решено было отправить и матчасть «сухопутной» эскадрильи. Качинский с Эссеном решили не жечь невосполнимый моторесурс - аппараты со снятыми плоскостями погрузили на корабли. По воздуху до Одессы добрались только две машины - комэск на своем «Финисте» и Кобылин, получивший вместе с погонами мичмана, «Де Хевиленд». Перелет закончили на импровизированной полосе, наскоро оборудованном на Куяльницком лимане, в двух шагах от места, где сели после налета на англо-французскую эскадру  гидросамолеты Эссена. Сейчас на берегу красовались новенькие слипы; чуть дальше, на месте дощатых купален, солдаты одесского гарнизона раскидывали огромные полотняные палатки - временные ангары.
Довольный Качинский потирал руки.
- К завтрашнему дню соберем аппараты, облетаем. Надо бы, Ваше Высочество, потревожить Горчакова: незачем гнать машины в Кишинев, пусть нам укажут место для площадки поближе к будущему театру.
- Ваша правда, Валериан Романович, - кивнул Великий князь. - Пока технику выгрузят с судов, пока доставят лошадей для артиллерии и обоза, пока подготовятся к маршу - я, пожалуй,  слетаю в горчаковский штаб. Заставлю их там пошевелиться!
- Может, на моем аппарате? - предложил Лобанов-Ростовский. - «Фарман» где угодно сядет, хоть на проселке, хоть на полковом плацу. Доставлю первым классом, как по Николаевской дороге!
- Если Валериан Романович, не против... Великий князь вопросительно взглянул на Качинского.
- Не против, Ваше Высочество. Но, уж простите, полетите вы со мной. Нет-нет, Константин Александрыч, я вполне вам доверяю, - поспешно добавил он, увидев, как вскинулся Лобанов-Ростовский, - но моя машина понадежнее, да и места в ней больше. Можно взять  еще двоих из свиты. Считая по два пуда поклажи на каждого - в самый раз. До Кишинева неблизко, да и на обратный путь надо запасти газойля...
Поручик насупился, но спорить не стал. Комэск прав - ни по надежности, ни по грузоподъемности «Фарман», хотя бы и с новым движком, в подметки не годится «Финисту». Девяносто лет прогресса в авиации - не шутка.
- Вот и славно, господа. - кивнул Великий князь. - И не забудьте, нас ждет к ужину генерал-губернатор граф Строганов. Кстати, доставили свежие газеты из Варшавы и Вены, есть важные новости.

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Третья бумажка.