Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Третья бумажка.


Крымская война. Попутчики-3. Третья бумажка.

Сообщений 301 страница 310 из 531

301

***
- Так вы послали их, чтобы устроить в Париже беспорядки?
Андрей сдержал улыбку. После варненской эпопеи все, похоже,  уверены, что ребятам Белых по плечу любая авантюра.
- Не стоит преувеличивать, господин контр-адмирал, - ответил Великий князь. - Они, конечно, знают свое дело, но взбунтовать вшестером столицу Франции - это слишком.
Зарин, услышав это обращение, непроизвольно вздрогнул - он все еще не привык к адмиральским орлам на погонах орлам.
-Позвольте, я объясню, Ваше Высочество? - спросил Велесов и, не дожидаясь ответа, продолжил: - Операция спецназа - это небольшая часть плана, как и памфлеты мсье Гюго. Главную роль сыграли наши эмиссары, из числа офицеров, присягнувших принцу Наполеону. Их переправили во Францию в декабре, через Пруссию и Данию. Их деятельность контролирует... впрочем, это отдельная тема. Да и сами парижане постарались - после крымского позора Наполеон III-й растерял остатки популярности, ведь многие так и не простили ему  предательство Второй Республики!
- А это тогда зачем? - Зарин ткнул пальцем в передовицу венской «Allgemeine Oesterreichische Zeitung». - Банкира какого то застрелили... Только не говорите, что это не они! «Невероятная дистанция», «бесшумный выстрел», - кому ж еще? Пристрелили бы уж самого Луи-Наполеона, чтобы не путался под ногами у вашего драгоценного принца!
Зарин не возражал против плана Великого князя - посадить на трон кузена нынешнего французского императора, - но и не скрывал откровенной к тому неприязни: «Если уж нынешнего ваш Гюго назвал «Наполеоном малым», то каким будет этот? «Малюсеньким»? «Крошечным»? Какая-то уродливая пародия на былое величие...»
- Рара... Государь и слышать об этом не желает! Говорит: «пусть Наполеон III-й и узурпатор, но все же не следует касаться головы венценосца!» И я с ним согласен - довольно было тому горестных примеров за последние полвека!
- Но как это можно предвидеть? - не сдавался Зарин. - Революция - стихия, со свергнутым императором могут просто-напросто расправиться. Соберут какое-нибудь особое совещание, наскоро подмахнут бумажку и пожалте на гильотину!
Уголки губ Великого князя тронула улыбка:
- Насколько я знаю моего венценосного отца, он не станет оставлять столь серьезный вопрос на волю случая. Не могу рассказать вам всего, но поверьте, о свергнутом правителе французов есть кому позаботиться!
В столовой повисло молчание. Велесов откровенно ухмылялся; Зарин удивленно переводил взгляд с него на Николая Николаевича, Эссен же старательно делал вид, что все это совершенно его не касается.
- Загадками изволите говорить, Ваше высочество? - осведомился после паузы долгой Андрей. - Вы уж простите за нарушение этикета, но давайте-ка начистоту. Что вы там затеяли с Сере... с господином Велесовым?
У молчавшего до сих пор Строганова (он, на правах хозяина дома, возглавлял застолье) челюсть отвисла от такой непочтительности.
«...а вы как думали, ваша светлость? Времена нынче не те...»

+2

302

Ромей написал(а):

он все еще не привык к адмиральским орлам на погонах орлам.

На своих погонах.

0

303

IV
Париж, предместье Сент-Антуан
- Снарк, я Змей, чисто!
- Змей, Гринго, внимательнее. Возможен обходной маневр по переулку!
- Хрен им, а не обходной маневр! Мы тут в подворотнях МОНок понатыкали, кровью умоются.
- Отставить пачкотню в эфире! Змей, Карел, выполнять приказ!
- Я Змей, понял.
- Снарк, я Гринго, понял...

Белых отпустил рацию.
- Ну вот, за тылы баррикады можно не беспокоиться. С первой попытки там точно никто не пройдет.
- Еще бы - такими плотными построениями! - хмыкнул Карел. - Фарш...
Они лежали на гребне черепичной крыши, за невысоким бордюром. Сам Белых, главстаршина Артеньев, он же «Карел», лучший пулеметчик группы, и малыш Мишо. Ученик трубочиста, ставший из добровольного соглядатая проводником,  притаился за кирпичной трубой и с восторгом наблюдал за происходящим.
С крыши баррикада была видна, как на ладони. Беспорядочная с виду груда домашней мебели, досок, перевернутых фиакров, тележек, омнибусов, фонарных столбов, наполненных землей корзин перегораживала улочку примерно на уровне окон второго этажа. С тыльной стороны баррикады были устроена своего рода галерея, поднявшись на которую защитники могли вести огонь по атакующим. Наружная сторона, сейчас невидимая, щетинилась осколками стекла - кто-то надоумил повстанцев бить стекла по всему переулку и втыкать крупные осколки по фасу укрепления. Белых не мог не отметить остроумности этого решения - карабкаясь на четвереньках на эту кручу, запросто изрежешь до костей и руки и ноги.
Первые два штурма защитники баррикады отбили сравнительно легко, не допустив ни одного солдата ближе, чем на двадцать шагов к заграждению. Третий вообще оказался каким-то идиотским: Белых не представлял, какому недоумку пришло в голову бросить на баррикаду роту драгун в конном строю, но искренне надеялся, что автор этой идеи сам лег под пулями. В противном случае, любой командир самолично пустил бы его в расход, не доводя дело до трибунала. За явное пособничество врагу.
Мостовая перед баррикадой была усеяна людскими и конскими телами. Стонали раненые; некоторые  пытались  ползти назад. Тогда из-за угла высовывался штык с насаженным на него солдатским кепи; двое смельчаков  на карачках, прячась за убитыми лошадьми, выбирались навстречу несчастным, подхватывали, волокли в укрытие. С баррикады по ним не стреляли - надо полагать, берегли боеприпасы. Хотя, прикинул Белых, может, кто-то из лидеров восставших сообразил, что раненый неприятельский солдат куда полезнее убитого - во-первых, надо отвлекать людей на эвакуацию, а во-вторых стоны и крики, полные мучительной боли отличнейше деморализуют личный состав.
От баррикады до Т-образного перекрестка, откуда наступали национальные гвардейцы, было шагов двести. В теории, пуля из гладкоствольного капсюльного ружья (у защитников были и кремневые мушкеты), могла поразить цель и на большем расстоянии. Но на практике, огонь защитников, редкий и неточный, представлял опасность шагов с полутораста. А потому, атакующие могли беспрепятственно выстраиваться в конце переулка.
Что-то на этот раз они не торопятся, подумал Белых. Может, командиру атакующих надоело, наконец, гробить  людей в лобовых штурмах, и он пустил пару взводов в обход? Тогда баррикаде конец - с тыла ее прикрывает едва полдюжины стрелков, засевших за перевернутым омнибусом. Это не считая Гринго со Змеем, о которых защитники, ясное дело, не знают...
До сих пор спецназовцы не сделали ни единого выстрела. Повстанцы и сами справлялись - три атаки, включая фанфаронский наскок кавалерии, отбиты одна за другой; правительственные войска положили понапрасну не менее полусотни человек. Потерь у мятежников Белых не заметил - разве что десяток раненых, из которых половина осталась в строю. Между защитниками сновали девицы с кувшинами, бутылками, мотками бинтов - их заготавливали рядом, прямо на мостовой, за афишной тумбой, отдирая от штуки полотна узкие полосы. "Трехсотых" сносили в кабачок, вывеска которого виднелась в десяти шагах за завалом. Судя по всему, там располагался штаб повстанцев, предместья Сент-Антуан. Дверь кабачка то и дело пропускала людей в студенческих шарфах, рабочих блузах, девиц, до самых глаз укутанных в накидки - похоже, с координацией действий у лидеров восстания все было в порядке.
За спиной затрещала черепица, Белых перекатился на бок, поднял автомат, и с досадой выругался.
- Япона ж мать, кому было сказано - сиди за трубой и не высовывайся!
Малыш Мишо залопотал, тыкая пальцем то в замызганную листовку, то вниз, в худощавого человека в широкополой шляпе, отдававшего распоряжения у входа в «штаб».
- Значит это и есть тот самый Боске? - понял Белых. - Юный трубочист утвердительно закивал и снова затрещал по французски. - Та понял я, понял, спасибо...
Он отполз за трубу. Там, в кирпичном парапете, ограждающем крышу, был проделан проем для стока дождевой воды. Через него можно было рассматривать тылы баррикады, не рискуя быть обнаруженным.
Спецназовец поднял автомат и поймал фигуру в оптику. Малыш Мишо тревожно дернулся, но Белых успокоительно потрепал его по плечу - «ничего не сделается с вашим драгоценным Боске!» Командир повстанцев, бледный молодой человек лет двадцати пяти, с длинными, до плеч волосами, вооруженный коротким кавалерийским ружьем, энергично размахивал руками. Защитники баррикады, подчиняясь его командам, разбегались по своим местам.
Пискнула рация.
- Снарк, я Карел. Глянь, что они приволокли!
Белых ужом отполз на прежнее место, откуда переулок просматривался до самого перекрестка. Все ясно - кажется, среди неприятельских офицеров нашелся некто, возомнивший себя Бонапартом. Это ведь он додумался применить в уличных боях артиллерию? На перекресток одну за другой, выкатили три пушки на высоких, по плечо человеку, колесах. С баррикады вразнобой захлопали выстрелы, но артиллеристы, казалось, их не замечали. Ясно, слишком далеко... Номера ворочали хоботы лафетов, подносили заряды и  ловко орудовали прибойниками.
«Начинается концерт по заявкам радиослушателей. Полчаса пушечной пальбы в упор, хоть ядрами, хоть гранатами - и от баррикады останутся одни воспоминания. Нет, ребята, мы так не договаривались..."
- Карел, видишь их?
- Обижаешь, командир! Как на ладони.
- Работай!

Пулемет загрохотал - длинно, страшно, выкашивая расчеты одной сплошной струей свинца. Перекресток вмиг опустел, только возле высоких колес бились раненые, да свисало с казенника подергивающееся тело. Пулемет смолк; защитники баррикады ошалело озирались в поисках источника грохота, и тут Боске (он, как командир, первым сообразил, что случилось), выскочил на гребень баррикады и вскинул над головой тромблон. Мгновение - и переулок затопила волна атакующих. Белых, не скрываясь, приподнялся над парапетом и смотрел, как повстанцы разворачивают захваченные пушки; как спешно растаскивают баррикаду, давая проход неизвестно откуда взявшимся отрядам под трехцветными, красными, черными знаменами. Над толпой колыхались ружейные стволы, кое-где виднелись пики с насаженными на них, как , как во времена 1789-го года, красными фригийскими колпаками.
Рация ожила:
- Снарк, я Змей. С тыла по переулкам подходят подкрепления. Студенты, рабочие, гопота, все со стволами. Валят, как лемминги! Есть солдаты, и одиночки и группами, похоже, перешли на сторону мятежников. Что делать?
- Я Снарк, не трогайте, пусть идут. Потом снимайте МОНки и к нам. Похоже, ночка предстоит веселая...

+2

304

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

I
« События 1855 года в мировой прессе».
Труды каф. Современной истории З.И.У. 1897/42

«Die Presse», Вена:
«...сбываются пророчества Апокалипсиса? Железные всадники войны, стрелы с небес, поражающие бегущих - какие еще бедствия ждут наши войска  в Дунайских княжествах? Ужасные военные изобретения русских - самодвижущиеся бронированные экипажи на колесах и бесконечных рельсовых лентах, летучие машины, орудия, способные разрушить любое укрепление с расстояния в несколько миль. Их действие мы наблюдали при Силистрии, где аскеры Абду́л-Меджи́да I-го не выдержали смертельного вихря, обрушившегося на них с небес и сложили оружие. Пока еще не пролилась кровь наших героев, русские ограничиваются демонстрацией этих средств истребления. Но неужели надо дождаться, когда они пустят их в ход, упорствовать в неуемной гордыне и не желая признать очевидного?
Вчера официальная Вена сообщила, что русский канцлер Горчаков передал нашему посланнику в Санкт Петербурге ноту с требованием незамедлительно вывести австрийские войска за пределы Дунайских княжеств. С утра в столице обсуждают заявление, сделанное в Ольмюнце многоопытным фельдмаршалом князем Ви́ндишгрецем : «Надо уступить царю Николаю. С таким противником воевать немыслимо!»

«Prañké Posel», Прага:
«...тревожные известия от наших северных соседей - Пруссия готова начать мобилизацию. Первый корпус королевской гвардии покинул Берлин и идет маршем в сторону границы с Саксонией; туда же из Кёнигсберга перебрасываются 1-й гренадерский полк «Кронпринц» и 1-й драгунский полк «Принц Альбрехт Прусский» из Тильзита.
В Вене и Праге ходят упорные слухи о некоем тайном ультиматуме, неофициально переданном Вене через отставного министра иностранных дел Меттерниха...»

«Wiener Zeitung», Вена:
«Нам пишут из России: прусский посланник в Санкт-Петербурге, Отто фон Бисмарк заявил, что будущее за объединенным Вторым Рейхом германской нации. И если Австрия не желает навлечь на себя неисчислимые бедствия, должна прислушаться к неумолимой поступи истории.
Австрийский посланник в Берлине выразил надежду,  что эти высказывания фон Бисмарка  не отражают позицию прусского правительства. Министр иностранных дел короля Фридриха-Вильгельма IV лично заверил посланника, что...»

«Die Grenzboten», Лейпциг :
«В Венгрии снова неспокойно! Лайош Кошут формирует в Турине венгерский легион, призывая под свои знамена смутьянов со всей Европы. Ходят тревожные слухи о том, что помощь им оказывают эмиссары принца Наполеона. Он, будто бы стал посредником между венгерскими мятежниками и русским правительством; сам же Кошут заключил с посланником царя Николая соглашение, и теперь призывает соотечественников предать забвению участие русских войск в подавлении восстания 48-го года!»

«Ost-Deutsche Post», Вена:
"Лондонский еженедельный листок «People's Paper», близкий к партии чарстистов, напечатал статью известного социалиста Карл Маркса:
(Прим. ред: в мае 1849-го года решению прусского правительства этот господин был по выслан из страны и в настоящее время обретается за Ла-Маншем).
«Царь Николай виновен в очередном преступлении против народов Европы: он использует революционные выступления чтобы сокрушить неугодных ему правителей и распространить свое правление на весь континент. Увы, наш век таков, что самые нелепые слухи нередко оказываются правдивыми: так, подтвердилось, что венгерский патриот Лайош Кошут стал орудием в руках палача своего народа, подобно тому, как в 1848-м таковыми стали южные славяне, искоренявшие свободы в империи Габсбургов...
(...)
Можно проклинать Наполеона III-го за предательство Второй республики, но нельзя не признавать своевременность решения повернуть штыки на восток, ибо у Европы была только одна альтернатива: либо подчиниться варварскому игу славян, либо разрушить центр этой враждебной силы — Россию. Кронштадт и Петербург необходимо уничтожить.
И вот - Франция пала! Ее армия и флот пленены; столица охвачена мятежом, который, вне всякого сомнения, свершается, в интересах ставленника царя Николая. И лишь Англия по-прежнему противостоит...»

+2

305

II
Где-то в Валахии.
- Черт ее разберет, эту Валахию! - выругался Михеев. - По карте до Браилова всего-то десяток верст, так уже два часа ползем - и где он?
- Одно слово - румыны. - поддакнул Адашев. Два михеевских «Остина» и танк «Рено» были приданы мотострелковому взводу его роты. Грузовики с юнкерами пылили по проселку вслед за головным броневиком за ними тяжко колыхался на ухабах мощный «Бенц» с «Рено», взгроможденным на открытую платформу. Следом тарахтел кургузый «Кроссби» с радиостанцией в высокой дощатой будке; замыкал колонную еще один «Остин» юнкера Овечкина.
То, чем рота занималась уже вторую неделю, вызвало бы у любого профессионального военного тяжкое недоумение. Для начала, им настрого запретили вступать в бой - разве что в ответ на нападение австрияков. Но те,  увидав вдали горбатые силуэты, бросали все и пускались в драп.  Юнкерам оставалось стаскивать к грузовикам брошенные ружья, палаши, уланские пики.
Тем, кто пытался сдаться, объясняли, что Россия пока - пока! - не воюет с империей Габсбургов. Австрийцы не верили, сами несли к «Фиатам» оружие и амуницию. И долго стояли на обочинах, глядя вслед концевому «Остину»...
Случались и упертые - эти преграждали дорогу, ощетинившись штыками. Колонна оттягивалась на полверсты, мотострелки спрыгивали с «Фиатов» и вытаскивали из-под гусениц «Рено» заранее запасенные бревна и доски. По ним маленький танк с железным коробом на месте башни сползал на землю, фыркал бензиновой гарью и неторопливо полз по направлению к австрийским храбрецам. Обычно те разбегались, когда до лязгающего гусеницами агрегата оставалось еще шагов с полста. А для особо непонятливых у юнкера Рыбайло, командира этого чуда инженерной мысли, имелся убедительный аргумент. «Рено» останавливался и из фронтальной амбразуры высовывался ствол огнемета. Плевок чадного пламени вылетал шагов на тридцать - так, чтобы упаси Бог, не задеть солдат! - после чего машина ползла дальше по опустевшей дороге, а юнкера принимались за привычную работу - собирали оружие и объясняли внезапно прозревшим храбрецам, что никто не собирается их жарить заживо, вешать или хотя бы брать в плен: по домам, цурюк, цурюк!
Этот рейд был уже третьим. Части особой Бригады - мотострелки, бронедивизион, кавалерия - следовали по левому берегу Дуная, параллельно движущимся по другому берегу дивизиям Горчакова. Прозрачный намек австриякам, которые в августе прошлого года сменили в Дунайских княжествах турок: и думать не могите о том, чтобы нам помешать! Поручик Лобанов-Ростовский, повадившийся навещать мотострелков (у тех не переводилось домашнее вино и сельские деликатесы из валашских сел) рассказывал, как авиаторы ловили австрияков на марше и изображали штурмовку с бреющего: забрасывали пехоту и кавалерию дымовыми шашками, пугали сигнальными ракетами. В результате, автоброневые группы и казачьи разъезды, усиленные "Остинами" и пулеметными тачанками, углублялись в занятую «неприятелем» территорию на два, порой три десятка верст - и находили одних перепуганных валашских крестьян. Войска последнего из Габсбургов кидались в драп, стоило заслышать тарахтенье аэропланного мотора или разглядеть в колышущемся от зноя степном мареве парные башенки броневиков.
Сейчас Адашев, вместе с танкистом Рыбайло ехал на броне головного «Остина». К возмущению Михеева, приятели раздобыли в одном из сел два соломенных матраца и теперь на крыше броневика образовалось комфортабельное лежбище - не то, что в кузове «Фиата» или в «Рено», где не продохнуть от газойля и машинного масла. К тому же, танк непрерывно ерзал туда-сюда в крепежных цепях, и Рыбайло скомандовал мехводу Солоницыну перебраться к мотострелкам, на грузовик. Не дай бог, крепления не выдержат, и семитонная, наполненная огнесмесью махина, свалится с полутораметровой высоты.
Этот «Рено», взятый при эвакуации из Севастополя, был лишен не только штатного вооружения, но и самой башни. Поначалу предполагалось использовать его, как артиллерийский тягач, но Михеев рассудил иначе: поверх броневого корпуса наварили высоченный короб, прикрытый сверху крышкой, откидывающейся назад на петлях. Через три амбразуры - по курсу и по обе стороны, - можно вести огонь из «Льюиса». Главным оружием стал тяжелый огнемет системы Винсента, найденный юнкерами при разграблении артиллерийских складов. Штакельберг (вернувшийся после своих морских приключений в дивизион) припомнил, что такие «фламменвелферы» имелись на Турецком валу. Огнемет оказался исправен; его установили на «Рено», приспособив на корме бак  с огнесмесью и батарею баллонов со сжатым возухом.
Адашев благодарил Бога за то, что им пока  не приходилось применять это страшное  орудие. Изжарить человека заживо... юношу передернуло. Варварское оружие, противное цивилизованному человеку... Хорошо, что австрияки разбегается от одного вида огненной струи.
Но долго это продолжаться не может.  Дивизии Горчакова уже подходят к крепости Силистрия и, хочешь-не хочешь, а скоро придется опробовать «фламменвелфер» в настоящем деле.

+2

306

Ромей написал(а):

. Я не забыл, как парад вашего Балтийского Флота - вот здесь, на этом самом месте.

Ромей здесь что то пропущено.

+1

307

IV
Черное Море, траверз Румели.
Гидрокрейсер «Алмаз»

Великий князь Николай Николаевич, сын императора Всероссийского Николая Павловича (именуемого недоброжелателями Николаем Палкиным), удобно устроился в парусиновом кресле. Временный КП был развернут прямо на полетной палубе «Алмаза», благо гидросамолеты уже второй день не поднимали на борт.
- Как-то уж слишком просто все получается!  Шутка сказать - тридцать верст сплошных узостей, берега утыканы орудиями, форты один на другом. В буквальном смысле - террасами, ярусами. А французы идут в будто на прогулку, и в ус не дуют!
- Между Франция с Османской империей состояния войны нет. - заметил Корнилов. Он расположился в соседнем кресле и потягивал поданный вестовым шипучий лимонад. Жаркое июльское солнце заставило сменить суконный форменный сюртук на легкомысленную полотняную пару. - Не так-то просто отдать приказ палить по союзникам. Да и не до того сейчас туркам, сами видите, что у них творится!
С батарей, стерегущих вход в Босфор, поднимались косматые черные столбы. Дальше, над турецкой столицей, дымы пожаров сливались в сплошную пелену.
- Да что турки! - вставил Зарин. - На их счет у меня особых сомнений не было. Флота после Синопа и Варны у Абду́л-Меджи́да считайте, нет. В Крыму он лишился своих дивизий, а уж когда сдалась Силистрия, из боеспособных остались только личная гвардия султана и части столичного гарнизона. Не считать же за серьезную силу албанских башибузуков, которые сейчас режутся с болгарами?
Помощи тоже ждать неоткуда: англичане только-только собирают новую эскадру на Мальте, Хасан-паша увел корабли египетского бея в Александрию. Ибрагиму-паше битые турецкие союзники ни к чему; англичан он в гробу видал, а вот с французами портить отношения не захочет, подождет, чем кончится нынешняя заварушка с двумя Наполеонами. Нет, господа, османы сейчас никакие не вояки. Меня больше удивляет уступчивость Вены - уж слишком легко мы напугали австрияков. Они, как ни крути, были последней надеждой султана, а теперь...
Зарин безнадежно махнул рукой.
- Качественный разрыв, ваше превосходительство. - ответил Андрей. Он устроился рядом на складном табурете. - Все дело именно в нем. Нынешние флоты и армии не так уж сильно отличаются от тех, что были при Наполеоне. Наша техника для них за гранью реальности. Словно уэллсовские марсианцы для персонажей Конана Дойля - «форс-мажор», «неодолимая сила». Противник заранее принимает мысль о неизбежности поражения, остается дать подходящий повод, чтобы сложить оружие и намекнуть, что в плену не будет ни жестокого обращения, ни ущерба воинской чести. Это я, заметьте, говорю о европейцах.
- Верно, - кивнул Великий князь. - Турки - те просто драпают. В Силистрии с трудом нашли младшего офицера, чтобы подписать бумагу о капитуляции, остальных перерезала ошалевшая солдатня.
- В Стамбуле... простите, в Константинополе ситуация ничуть не лучше. После ночного рейда спецназа и авианалета на улицах ад кромешный. Повсюду пожары; толпы горожан врываются на батареи, оттаскивают расчеты, - тех, кто еще не сбежал, - от орудий, умоляют не стрелять по кораблям гяуров, чтобы те не стерли город с лица земли. Султан заперся во дворце; с «Горизонта» засняли, как из-за ограды по толпе палили картечью.
Да, подумал Андрей, диверсанты ночью не церемонились. Вырезали часовых на батареях, заминировали пороховые погреба, а когда грохнуло - устроили второй акт марлезонского балета в казармах султанской гвардии. С первыми лучами солнца к делу подключились авиаторы. Все наличные машины, семь штук с «Алмаза», «Херсонеса» и недавно введенной в строй «Тамани». Реальный ущерб от налета был невелик, но разрывы бомб и ракет, на крыше дворца Повелителя Правоверных повергли стамбульцев в панику. Рушились опоры Мироздания, и сопротивляться этим крылатым шайтанам мог лишь тот, кто вознамерился бы погубить и город и его жителей.
Днем самолеты разбросали над городом листовки. В них доходчиво объяснялось: если хоть одна пушка выстрелит по идущим через Босфор и Дарданеллы кораблям, удар повторится удесятеренными силами. И тогда спасти стамбульцев не сможет ничто, кроме прямого вмешательства Пророка.
Результат не заставил себя ждать. Скоро к флагманскому «Наполеону», мрачно дымящему двумя своими трубами на траверзе Румели, подвалила богато украшенная гребная лодка. Великий визирь Мехмед Эмин Рауф-паша с униженными поклонами вручил принцу султанский фирман, дозволяющий беспрепятственно проследовать Проливами. «И да будет свидетелем тому Аллах, всемилостивый и милосердный!»
Сейчас великий визирь трясся от страха на палубе линкора - его отпустят, как только концевой корабль минует западное устье пролива Дарданеллы. Андрей подумал, что не завидует высокопоставленному турку: «великий визирь» - должность, конечно, солидная, но мало ли что придет в голову униженному и перепуганному султану? Обидно погибать от ядер своих соотечественников...
- Сейчас бы высадить прямо в городе пару дивизий! - мечтательно произнес Зарин, - Через два часа взденем православный крест над Святой Софией!
- А почему бы и нет? - оживился Николай Николаевич. - Казачки у нас есть, два полка егерей. Французы, если надо помогут,  и матросики с линкоров. Что мешает, а?
Андрей переглянулся с Корниловым. Вице-адмирал (новое звание вместе с орденом святого Андрея Первозванного он получил после Варны) слегка развел руками. Они с Митиным уже третий удерживали царственного отпрыска от необдуманных действий. Зарин, обычно рассудительный и сдержанный, на этот раз явно сочувствовал Великому князю.
- Не годится, господа. Если влезем сейчас в это болото - о планах, связанных с Францией и принцем Наполеоном можно забыть. Положим, выкинуть из Константинополя султана с его шакалами, у нас сил хватит - а дальше что? Надо зачищать берега Проливов; надо налаживать порядок в городе, выстраивать сухопутную оборону, высаживать десант на азиатский берег. И все это - нашими силами?
Корнилов кивнул:
- Нет уж, давайте действовать по плану. Силистрия две недели, как открыла ворота; Болгария охвачена восстанем, Милан Обренович ждет - не дождется, чтобы двинуть войска на Софию и Филиппополь, сербам уже мерещится Объединенное королевство южных славян. Самое большее, через полгода, если не вмешается Австрия, султану придется драпать на другой берег.
- Не вмешается. Они не могут прийти в себя после наших успехов в Валахии, да и действия Особой бригады вправили им мозги.  К тому же на Дунае, кроме «Прута», «Ординарца» и «Инкермана», действуют новые канонерки с мортирами и четырехдюймовками. До Белграда им рукой подать, а следом пароходы потянут баржи с десантом и воинским снаряжением для сербской армии. От Белграда до Будапешта всего ничего; ходят слухи, что венгры собираются устроить Габсбургам новый 48-й год, только  на этот раз Россия их спасать не будет.
- К тому же австрияки здорово напуганы прусским ультиматумом. - добавил Великий князь. - В Санкт-Петербурге посланником Берлина сидит Бисмарк; ему всего сорок, и он полон самых амбициозных планов. Сергей Борисович, спасибо ему, порассказал об этом господине... С согласия Государя с ним я встретился и в приватной беседе объяснил положение дел.
- А заодно, передали краткий конспектик его будущей биографии. - усмехнулся Андрей. - Знаю, Велесов успел просветить. И вдобавок, краткое изложение истории Германии, включая итоги Первой Мировой и отречение кайзера. А на следующий день пригласили с экскурсией на «Морской бык» и показали кинохронику. А уж когда намекнули на грядущие проблемы Британии с американцами и рассказали о сокровищах Родезии и Намибии, которые сейчас, считай, бесхозные - вы бы видели, что с ним сделалось! В-общем, Пруссию можно записывать в союзники России.
Зарин наклонился к монитору.
- «Наполеон» миновал западный вход в Босфор и выходит в Мраморное море. Хвост каравана отстает миль на десять. Сами понимаете - узости невозможные, приходится идти одной кильватерной колонной. Турки не препятствуют: батареи молчат, пролив словно метлой вымели, ни рыбачьих фелюг, ни паруса, ничего! И вдоль берегов, по всей протяженности - толпы турок, феллахов и горожан. Стоят, смотрят,  и все молча. Жуть!
Подошедший Эссен коротко кивнул, приветствуя сидящих.
- Считаю, пора, Алексей Сергеич. Волна вот-вот разойдется, еще немного, и побьем днища при взлете.
- Вот и все, господа! - Зарин князь встал, потер руки. - Пора отправлять гидропланы. Реймонд Федорыч, распорядитесь...
Все семь аппаратов - три «Финиста», два «М-9» с «Тамани» и две «пятерки» с «Херсонеса» - качались на невысокой волне возле гидрокрейсера. Авиатендеры шли сейчас с бутаковскими пароходофрегатами; когда они минуют Босфор, «эмки» перелетят туда в сопровождении «Финистов». Нелишне еще раз продемонстрировать туркам, что недреманное око русского царя наблюдает за ними из-под облаков.
Потом два из трех «Финистов» вернутся, и «Алмаз» вместе со старичком «Казарским», присоединятся к эскадре Нахимова, которая ожидает сейчас в полусотне миль от Варны. На линкорах, фрегатах и бесчисленных транспорта (евпаторийские трофеи!) погружены три пехотные и одна драгунская дивизии, плюс два казачьих полка - и вряд ли гарнизон крепости, обложенной с суши отрядами болгарских повстанцев, сможет помешать высадке. Город достанется русским, и когда болгар станут снабжать с огромных складов воинского имущества и огнеприпасов, накопленных для отправки в Крым - восстание полыхнет с новой силой. Да и нашему флоту не помешает передовая база у самого Босфора.
С французским караваном, кроме пароходофрегатов Бутакова и авиатендеров, пошли три миноносца: «Живой», «Заветный» и «Строгий». Если высадка во Франции пройдет благополучно, отряд под флагом адмирала Истомина обогнет Европу и к началу августа окажется на Балтике.
Вот так, подума Велесов, у всех полно дел - спешных, важных, неотложных. Есть они и у него. Через час в Севастополь уйдет с депешами пароход «Андия», вот на нем и отправлюсь. В Евпатории - будущем Зурбагане, - уже начались первые работы, да и сообщения Рогачева заставляют задуматься...
Он встал и заторопился к трапу.
- А вы куда теперь, Сергей Борисович? На «Алмазе», к Варне?
- Нет, Ваше Высочество, мне надо в Крым. С «Адаманта» сообщили - есть новости, и весьма важные. Андрей Митин тоже будет, он вчера отбыл из Инкермана на корвете «Андромаха».
- Вот как? - Николай Николаевич понимающе взглянул на собеседника. - Пожалуй, я к вам присоединюсь. Не стоит надолго оставлять Севастополь без присмотра, тем более, что все флотское начальство в отъезде. А по дороге расскажете, что за новости у наших гостей из грядущего?

Отредактировано Ромей (08-07-2017 13:21:59)

+2

308

ГЛАВА ПЯТАЯ

I
« События 1855 года в мировой прессе».
«The Baltimore Sun», США:
«...майор Монтодон, представитель принца Жозефа Наполеона в Петербурге заявил на приеме у греческого посланника:
«Соединенная эскадра миновала Проливы и вышла в Адриатику. Скоро принц Наполеон высадится в Марселе и во главе Легиона Свободы двинется на Париж! И первое, что он сделает, заняв место, предназначенное ему Господом и народом Франции, - это разорвет союз с Англией и поддержит справедливые требования королевства Сардиния и свободолюбивых итальянцев. Австрия должна уйти и из Италии и из области Венето...»
«Касаемо слухов о беспорядках в британских колониях Северной Америки - нет сомнений, что французские жители Квебека имеют право сами определять свою судьбу. И если они пожелают войти в состав Североамериканских Соединенных Штатов - никто не должен им в этом препятствовать. Прошли те времена, когда Англия с помощью своего флота диктовала свою волю всему миру! Ее боевые корабли лежат на дне, ее эскадры разгромлены, так что королеве Виктории следует вернуться к «реалполитик»: сидеть на своих островах и благодарить судьбу за то, что никто пока не пересек Канал с армией, как собирался сделать это Великий Бонапарт. Впрочем - как знать? Мы слишком долго терпели тиранию островных торгашей...»

«Daily Telegraph», Лондон:
«The Continental Telegraph» сообщает из Нью Йорка: 15-го июня сего года представитель президента Соединенных Американских Штатов посетил городок Нью-Йорк Алки  на севере территории Орегон. В роли представителя выступил военный министр Джефферсон Дэвис, ветеран войн с индейскими племенами, участник мексиканской кампании 46-го года.
Что привлекло столь энергичного государственного деятеля в эту глушь? В этом году исполнятся 11 лет со дня заключения т.н. «Орегонского договора», установившего границу по 49-й параллели и закрепившей независимый статус Компании Гудзонова залива. Событие важное, но не настолько, чтобы военный министр пускался в такой вояж, да еще и ради некруглой даты.
Недоумение рассеется, если открыть местный еженедельный листок. Оказывается, 14-го июня Нью-Йорк Алки посетил с деловым визитом наместник Русской Америки, князь Меньшиков. Искушенный читатель, несомненно, помнит: это тот самый Меньшиков, который командовал войсками, разгромившими Крымскую экспедицию в октябре прошлого года!
Итак, маски сброшены: за спиной нашей страны, ведущей изнурительную войну с восточными варварами, вызрел заговор! Нет сомнений, что алчные плантаторы и работорговцы Североамериканских Штатов нацеливаются на территории Соединенной Канады. Сомнения окончательно развеялись, когда на прошлой неделе в Вашингтоне объявили о соглашении между Морским Ведомством Российской Империи и соответствующим департаментом Соединенных Штатов. Согласно этой договоренности...»

«Algemeen Handelsblad», Амстердам:
Эскадра коммодора Перри у берегов Китая. Америка угрожает бывшей метрополии крейсерской войной?
«Ллойд» подняла страховые ставки для британских судовладельцев.
Паника на европейских биржах. Что будет с курсами британского фунта и французского франка? Голландские банкиры скупают русские ценные бумаги.
Караван принца Наполеона беспрепятственно миновал Мальту. Соххранит ли Англия корону «Владычицы Морей»?

+2

309

Сорри, пропустил в 4-й главе фрагмент:

III
Балканы, возле крепости Силистрия.
- Пониже, голубчик! - Тотлебен наклонился к поручику, стараясь перекричать рев двигателя и треск набегающего потока воздуха. - Пройдитесь вдоль всей куртины, надо бы рассмотреть . В заметках покойного Шильдера туту показана батарея и пороховой погреб. Вот бы его накрыть!
Лобанов-Ростовский несколько раз кивнул развернул «Фарман». Внизу, на бастионах, во двориках то и дело вспухали крошечные облачка белого дыма - турки из гарнизона Силистрии почем зря палили по «Фарману». Пока ущерб ограничился двумя дырками в плоскостях, привезенные из прошлого полета.
- Еще ниже, еще! - «пассажир» нетерпеливо семафорил рукой. На очередном проходе, он вцепился в борт и перегнулся через борт и так свесился из кабины, что поручик перепугался - как бы тот не вывалился из аппарата.
«Фарман» в очередной раз подтвердил свою репутацию превосходного аэроплана для разведки. Обзор из носовой кабины был превосходный, куда лучше, чем из боковой двери «Финиста», на котором Тотлебен поднялся в воздух в первый раз. Генерал-инженер хотел непременно осмотреть сверху укрепления Силистрии, прежде чем назначать цели для шнейдеровских мортир и прочей осадной артиллерии; узнав же, что можно корректировать огонь с воздуха, по радио, он заявил, что займется этим самолично, поскольку хорошо изучил планы крепости и может оценить ущерб от огня осадных орудий. Качинский спорить не стал и приписал поручика Лобанова-Ростовского с его «Фарманом» к Тотлебену: «вы, голубчик, у нас и сам летали наблюдателем, и аппарат ваш для этого прямо-таки создан, кому же, как не вам? «Финист» наша лучшая ударная машина, грешно отвлекать ее на разведку. Мортиры когда еще свое слово скажут, а османов надо сразу ошеломить, пока они еще не привыкли к виду аэропланов.
Качинский оказался прав. Эффект, производимый на турецкую пехоту атакой с бреющего полета далеко превосходил реальный ущерб. Стоило аппаратам пройтись, треща пулеметами, над траншеями, прикрывающими подходы к форту «Араб-Табия», (при штурме которого год назад погиб генерал Сельван), как два батальона редифа бежали, бросая в панике ружья. Форт достался русским целехоньким и почти без потерь: после авианалета и беглого обстрела шрапнелью, на гласис выползли, чадя газолиновым дымом, три «ромба». Защитники равелина не выдержали такого зрелища; стрелки Владимирского полка, наступавшие вслед за танками, находили исколотых штыками турецких офицеров, видимо, пытавшихся, остановить повальное бегство.
Жаль только, из крепостью этот номер не пройдет, подумал поручик. И драпать там некуда, и войска там, надо думать, более стойкие, и офицеров побольше. Турки не церемонятся с малодушными, чуть что - секим башка. Хотя - как знать? Лучшие дивизии Омер-паша забрал в Крым, где они и сгинули вместе с о своим сардарэкремом . Может статься, боевой дух защитников крепости вовсе не так высок, как в 1854-м...
Тотлебен скорчился на переднем сидении и что-то бормотал в микрофон. Время от времени он вытягивал шею и делал знаки Лобанову-Ростовскому - «ниже» и «вправо». Поручик послушно положил аппарат на крыло - и в этот самый момент над куртиной, за которой расположилась мортирная батарея, вырос столб дыма и каменного крошева. Он разрастался, опадал, расползался гигантской неопрятной амебой, и в этом пыльной мареве то и дело вспыхивали зарницы новых разрывов - мортирная батарея обрушила на головы защитников крепости град шестидюймовых конических бомб, способных пронизывать катаную броневую сталь и перекрытия из железобетона.
- Отлично, просто отлично! - проорал, обернувшись к пилоту, Тотлебен. - Со второго раза угодили прямехонько в погреб! Завтра подойдут канонерки с девятидюймовыми мортирами, три, много пять дней дней бомбардировки, и туркам аминь!
Тотлебен ошибся. О капитуляции гарнизона крепости им сообщили, как только «Фарман» зарулил на стоянку полевого аэродрома. Древний византийский Доростол, захваченный в конце десятого века князем Святославом; административный центр османского вилайета Силистра; крепость, которую осаждал Румянцев и Багратион, а в 1829-м взял на шпагу генерал Дибич; придунайская твердыня, укрепленная немецкими инженерами согласно советов самого Мольтке-старшего, не давшаяся в руки Паскевичу и храбрецу Шильдеру - Силистрия на этот раз не продержалась и трех суток.

+2

310

ПРодолжаем выкладывать пятую главу:

II
Средиземное море, пароходофрегат «Владимир».
Эссен стоял на своем любимом месте - на малом мостике, над правым колесом «Владимира». Под ногами глухо ухало и поскрипывало, широкие плицы размеренно колотились о воду, сообщая кораблю движение вперед. Нахальные чайки вились за кормой; волны катили от самого горизонта, яркое, по-курортному легкомысленное небо раскинулось гигантским шатром над изумрудной гладью моря, испятнанного то тут, то там крошечными мазками белил - паруса итальянских купеческих шхун, алжирских фелюг, лодок сицилийских рыбаков. Справа, в мареве угадывался изломанный контур Сицилии. Акварельный пейзаж слегка портил густой шлейф дыма - французов шли шли в трех милях к зюйду, немного отставая, и головной "Наполеон" ясно рисовался на фоне далекого берега.
Может, сгонять вестового за полотняным раскладным креслом? Развалиться, закинуть ноги на нижнюю нитку леера, потребовать запотевший графин с лимонадом, и со вкусом, не торопясь, вспоминать все перипетии этого похода...
***
На подходах к Архипелагу пришлось разделиться: французы ползли на вест, кляня безветрие и жару, а русский отряд, состоящий сплошь из паровых скороходов, оторвался и ушел к норду, в Киклады. Там и состоялась встреча с флотилией дяди Спиро: семь парусных шхун и винтовой бриг, уже полгода, свирепствующие на турецких торговых маршрутах. Двое суток русские корабли простояли возле крошечного островка, пиратской базы старика Капитанаки. Сколько было выпито сладкого критского вина, крепкой водки-узо, сколько съедено жареного на углях мяса и пресного овечьим сыра, сколько перецеловано чернооких, податливых гречанок...
Флагман каперской флотилии пришвартовался к борту «Владимира» и матросы споро перекидали на него два десятка легких медных карронад, обитые свинцовыми листами бочонки с порохом, ядра, гранаты, штуцера, связки абордажных тесаков - трофеи альминской победы. Суденышко осело в воду почти по привальный брус; Дядя Спиро улыбался, гладил заскорузлыми пальцами сталь и  бронзу, и повторял: «росики аделефио эфхаристо... »
К исходу третьего дня подошли французы. Буксирные пароходы, волокущие набитые войсками транспорта и парусные линкоры, выбивались из сил, едва-едва выжимая пять улов. Часть судов пришлось превратить в угольщики - топливо надо было взять до самого Марселя. Команды, измученные угольными погрузками, с завистью смотрели на проплывающие мимо игрушечные островки с оливковыми рощицами и овечьими стадами на крутых приморских склонах. Но принц Наполеон, чей флаг развивался над «Шарлеманем», был неумолим: «Вперед, вперед! Отдыхать будем во Франции!»
В Адриатике к эскадре пристроился австрийский парусный корвет, и все свободные от вахты сбежались посмотреть. Увы, бесплатный цирк (большинство русских впервые увидели всамделишний австрийский военный корабль.) продолжался недолго. На «Шарлемане» взвились цепочки разноцветных флажков; сигнальцы «Вобана, на котором держал флаг Истомин», отрепетовали команду, и «Заветный», выкатившись из строя, понесся навстречу калоше императора Франца-Иосифа. Австрияки оказались понятливы: корвет сделал поворот оверштаг, раскинул лиселя и растаял в туманной дымке Адриатического моря.
***
К Мальте подходили с опаской  было известно, что англичане стягивают сюда корабли со всего Средиземноморья. На «Шарлемане» собрался военный совет; самые осторожные предлагали обойти британскую твердыню с зюйда а потом подняться вдоль берегов Туниса, оставив по правому борту островок Пантеллерия. Но Истомин и соглашавшийся с каждым его словом принц Наполеон, и слушать об этом не хотели.
И все же, лезть, очертя голову, в пролив, отделяющий Мальту от южной оконечности Сицилии не стоило. По команде с «Вобана», на котором Истомин держал флаг, «Тамань» легла в дрейф и спустила на воду обе «девятки». И тут-то началось самое трудное для Эссена.
Его великолепный «Финист» разобранный на части, отдыхал на палубе «Владимира». Собирать, спускать на воду ради одного вылета было бы сущей дуростью, а потому, командир авиагруппы, отправился на авиатендер «Тамань» (он нес звено новеньких М-9, в отличие от потрепанных «пятерок» с «Херсонеса»), и самолично выдал полетное задание Энгельмейеру (его, как опытного морского летчика, перед самым походом  забрали из сухопутной эскадрильи.) «Девятки» лихо развернулись против ветра и пошли на взлет, и Эссен проводил аппараты тревожным взглядом.
На сердце у него было неспокойно. Он клял себя, что не стал обижать Семенова, переучившегося, как и Кобылин, переучился из наблюдателей, и не полетел сам. Не захотел лишать парня уверенности в себе! Вот и жди теперь, считай минуты, которые утекают вместе с газойлем через трубку топливной магистрали...
Как оказалось, беспокоился он не зря. Звено благополучно вышло на Валетту, покружило над цитаделью, сфотографировало набившиеся в гавань парусники (ни одного парохода, хотя бы и торгового! Видать, совсем плохи дела у Владычицы морей!) и легло на обратный курс. На семьдесят шестой минуте полета ведущий бодрым голосом сообщил, что его движок дает перебои, но это ничего, дотянет. Эссен встревожился всерьез - он хорошо знал этот нарочито-беззаботный тон, сам не раз докладывал точно так же, чувствуя, что вот-вот стрясется какая-нибудь неприятность. И как в воду глядел - через семь минут Энгельмейер доложил, что мотор заглох окончательно и придется садится на воду. Встревоженный Эссен скомандовал на «Херсонес» спускать на воду «пятерки» - он намеревался самолично лететь на поиски. Краснопольский отговорил: до приводнившихся аппаратов (Семенов не решился бросить товарища) оставалось не более пятнадцати миль, проще послать миноносец. И верно, не прошло и часа, как «Заветный» приволок на буксире аварийную «эмку».
Пока Энгельмейер рапортовал о результатах разведки, Эссен осмотрел «девятку». Гидроплан серьезно пострадал, причем не во время аварии и даже не при посадке, а позже, на буксировке. Треснувшие от ударов волн боковины фюзеляжа, две сломанные стойки, полу-оторванный левый поплавок, висящий клочьями перкаль нижних плоскостей - неделя, не меньше, возни, если позволит погода. Проштрафившийся пилот сник под тяжелым взглядом командира - неудачная буксировка была на его совести.
Пообещав напоследок устроить нерадивцу веселую жизнь, Эссен вернулся на «Владимир». На мачтах замелькали сигнальные флажки и соединенная эскадра медленно, на пяти узлах вползла в Мальтийский пролив.
Истомин поставил бутаковские пароходофрегаты на правом фланге французского ордера. Миноносцы во главе с «Заветным» оттянулись дальше, к зюйду, образовав боевое охранение. В эфир то и дело летели рапорта: «Горизонт чист! Неприятель не замечен!»
...Англичане так и не вышли из Валетты. На краткие мгновения показались вдали мачты корвета-разведчика и тут же утонули за линией горизонта. Мальта, главная твердыня Британской Империи в центральном Средиземноморье, осталась позади. Английский лев получил очередной болезненный щелчок по носу.

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Третья бумажка.