Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Третья бумажка.


Крымская война. Попутчики-3. Третья бумажка.

Сообщений 311 страница 320 из 494

311

III
Париж, квартал Сен-Дени
Но каков стервец! - возмущался Белых. - Меняем третью лежку, и всякий раз этот сопливый нинзя возникает на крыше, самое позднее, через сутки! Может, зря я не позволил Гринго его завалить?
- Не будьте таким букой! - улыбнулась Фро. Ее искренне забавляло, когда сher George сердился.  - Во-первых, твои янычары не настолько жестокосердны, чтобы обидеть это enfant crasseux à Paris , а во вторых, спрятаться в этом городе от таких, как малыш Мишо - дело немыслимое. Если, конечно, собираешься оставаться на поверхности, а не лезть в клоаку, которую описывает ваш мсье Гюго.
После боя в Сент-Антуанском предместье минуло шесть дней. Группа Белых успела сменить три конспиративные квартиры. Это было скорее перестраховкой, чем насущной необходимостью:  тайной полиции в Париже то ли не было вовсе, то ли ее агентам было сейчас не до подозрительных чужаков,  свои бы шкуры спасти! Единственным, кто проявлял интерес к группе, оставался маленький савояр. Он выходил на их след с завидной регулярностью и едва не поплатился за это жизнью: в отсутствие Белых и Фро (они отправились на бульвары, понаблюдать за ликующими толпами, празднующими le renversement du tyran détesté ), Гринго, отвечавший за безопасность базы, обнаружил незваного гостя на соседней крыше, взял на прицел - и к счастью для юного трубочиста, решил, прежде чем нажимать на спуск, доложиться командиру. Белых сразу понял, кто нанес им визит, так что малыш Мишо, избежал роковой пули. Более того, он так и не узнал, какой подвергался опасности и по-прежнему встречал новых друзей широченной улыбкой.
Впрочем, каплей лишь делал вид, что сердился. Ему нравился маленький савояр; к тому же мальчишка приносил группе вполне ощутимую пользу. В ночь восстания, после того, как волна мятежа, вырвавшись из парижских предместий, захлестнула центр города, кто, как не Малыш Мишо показал им, как забраться, в обход всех караулов, на крыши Елисейского Дворца? Только благодаря ему они стали свидетелями того, как национальные гвардейцы, примкнувшие к восставшим, вытряхнули Наполеона III из кареты  и торжественно препроводили в тюрьму Мазас. Белых, Змей и Карел и малыш Мишо, последовали за процессией в лучшем стиле фанатов паркура, - поверху, над мостовыми , заполненными вооруженными вооруженными толпами, прячась за трубы и мансарды. И успели увидеть, как за плененным императором захлопнулась кованая калитка
Дело, казалось, было сделано: можно покидать Париж и отправляться через Руан, в Нормандию, по заранее намеченному маршруту отхода. Но Белых ждал; на настойчивые вопросы Фро и Лютйоганна - что они, собственно, забыли в Париже и долго еще будут торчать в грязных кварталах по соседству со всякими мизераблями? - он хмурился и неизменно переводил разговор на другие темы.
Спецназовцы, народ дисциплинированный, ни о чем не спрашивали.  И так ясно, что у командира имеется некое задание, оглашать которое он пока не хочет. Или не может. А пока они раз в три дня меняли базы, да выбирались порой в город - посмотреть, послушать, вдохнуть воздух Парижа, в очередной раз скинувшего законную власть.
Но седьмой день на афишных тумбах запестрели листки с воззваниями «Июньского комитета» (так называли себя вожаки восстания). Листки сообщали о грядущем судебном процессе; парижанам предлагалось прийти на площадь Отель-де-Виль, дабы высказать свою волю. Прочтя воззвание, Фро нахмурилась, закусила губу: «mon cher ami, я не питаю особой любви к нынешнему императору Франции, но не забывай - эта площадь когда-то называлась Гревской. Здесь жгли, вешали и колесовали и до Революции, а в 1792-м впервые опробовали гильотину. Право, мне страшно за бедняжку Луи-Наполеона!»

+1

312

IV
Севастополь, Морской госпиталь
Озорной лучик проник через неплотно задвинутые занавески, скользнул по комнате и коснулся щеки. Юноша беспокойно заворочался, и простреленное плечо отозвалось болезненным толчком.
Петя Штакельберг охнул и проснулся. За окошком, во дворе морского госпиталя, перекликались веселые голоса, стучал топор. «Нестроевые, колют дрова для куховарни. Ну вот, еще один день начался...»
Сколько он уже здесь - девять дней, десять? Он осторожно, чтобы не потревожить раненое плечо, повернулся на спину и принялся вспоминать.
***
«Гарфорд» юнкера Штакельберга сопровождал драгунскую полуроту на рекогносцировке. Места впереди были неспокойные. Драгуны, обшаривая болгарские мазанки, то и дело находили страшные следы, оставленные арнаутами - албанскими конными иррегулярами, чьи отряды, подобно москитам, вились перед фронтом наступающей армии. Вот и последняя находка: старик с перерезанным от уха до уха горлом, две девчушки, не старше двенадцати лет, изнасилованные самым зверским образом. Их мать, нестарая еще женщина, привязана за ноги и за руки к кольям, вбитым в земляной пол, юбка задрана на голову, живот вспорот. Драгуны темнели лицами, кто вполголоса молился, кто цедил сквозь зубы черную брань, обещая припомнить извергам все, только бы бы дотянуться...
Арнаутов догнали у небольшой, но бурной речки - прижали к воде, а когда те кинулись вплавь, перестреляли, словно в тире. Отрядный баш-чауш (или как там у башибузуков зовутся унтера?) - заперся с десятком уцелевших, в деревенской церквушке, выставив в самом большом окне прибитого гвоздями к скрещенным доскам попа-болгарина. Увидав такое зверство, драгуны вконец осатанели, но стрелять по церкви все же не решались. Арнауты держали подступы к крыльцу под прицелом: трое драгун решившихся сунуться к двери топорами, так и остались в пыли, у ступенек.
Положение складывалось ужасающее. Из окон неслись истошные вопли - прежде чем запереться, арнауты согнали туда деревенских жителей и теперь готовились к неизбежной смерти, распаляя себя похотью, насилием, чужой болью. Болгары кидались к русским, валились в ноги, умоляли - «идите, спасайте!»
Петя хотел было плюнуть на все - «потом отмолю!» - и выбить дверь снарядом из трехдюймовки. Его удержали - «Грех это, Петр Леонидыч, да и нельзя, окромя нехристей внутре болгары, побьете!» Узкие ворота не позволяли массивному «Гарфорду» протиснуться во двор; пришлось, сгибаясь под выстрелами, разбивать ломами и киркой ограду, руками растаскивать обломки каменной кладки. Броневик подъехал вплотную к крыльцу, навел ствол «Максима» на окошко. Петя вывалился из кормового люка, на карачках взбежал по ступенькам и принялся прикручивать к дверным ручкам буксирный трос. В этот момент его и стукнула пуля - в правое плечо, ниже ключицы.
Потерявшего сознание юнкера уволокли под защиту «Гарфорда». Машина дала задний ход, створки вылетели, и осатаневшие драгуны бросились внутрь. Прикладами (нельзя проливать кровь в святых стенах!) вышибли арнаутов из храма и тут же, за оградой, перекололи.
По дороге назад Петя несколько раз терял сознание. Пуля из кремневого карамультука засела в ране и при каждом толчке броневика причиняла юнкеру адскую боль. В бригаде пулю извлекли; рану, успевшую воспалиться, присыпали порошком стрептоцида, после чего фельдшер сделал юнкеру укол антибиотика. Сутки спустя Петя Штакельберг на борту пакетбота «Молодец» уже плыл в Севастополь  уже в Морском госпитале он узнал о представлении к ордену святой Анны и производстве в прапорщики.
***
- Раненому герою привет!
Веселый голос Феди Красницкого вывел его из раздумий. Лейтенант посторонился, пропуская в палату милосердную сестру с подносом. Завтрак - овсяная каша, сдобренная коровьим маслом, чай, ломоть серого пшеничного хлеба. Петя вдруг понял, что зверски проголодался.
- Вот вы и поправляетесь, барин! - голос у сестры был глубокий, грудной. - А то худющий были, чисто кутенок!
- Что вы, Дарья Лавреньтевна, какой я барин... - смутился Петя.
- Дашенька никак не может запомнить ваш титул, барон. - ответил за нее Федя. - Вот и называет, как привычнее.
Медсестра улыбнулась и помогла Пете сесть в постели. Подложила под спину подушку, поставила на колени поднос и встала рядом, сложив руки по-бабьи, под грудью.
«Даша Севатопольская, напомнил себе он. Та самая. Ныне - законная супруга лейтенанта Красницкого. Петя взял стакан молока и осторожно отхлебнул - так и есть, еще теплое, парное! Зажмурясь от удовольствия, он единым духом выхлебал половину стакана.
- Ты, братец, не особо усердствуй! - посоветовал Красницкий. - А то сестричкам только волю, они тебя так будут потчевать, что в люк потом не влезешь!
Петя вытер рукавом молочные «усы». Действительно, девушки, состоявшие при госпитале добровольными сестрами милосердия, наперебой подкармливали симпатичного прапора. Работы у девушек было не так уж и много, раненых и больных из Дунайской армии отправляли обычно в Одессу и Кишинев.
- А мы с Дашенькой скоро уезжаем! - продолжал Красницкий. - Меня, братец ты мой, отправляют в командировку, и не куда-нибудь, а в самую Америку! А она, как и полагается супруге, следует за мужем. Ну что, Дарья Леонтьевна, хотите увидеть город Новый Йорк?
Петя подавился овсянкой.
- В Америку? З-зачем?
- Да вот, надо научить американцев снаряжать минные катера. Они готовятся воевать с Англией за канадскую провинцию Ванкувер, а чтобы те были посговорчивее - хотят прищучить их флот прямо в базах. Очень американцам понравилось, как у нас это в Варне получилось, вот и просят поделиться опытом!
- А за вами, барин... простите, Петр Леонидович, теперь другая сестра будет ходить. - добавила Даша. - Она у нас новенькая, но не сомневайтесь, будет стараться. Да ведь вы, кажется, знакомы?
Петя посмотрел на вошедшую девушку, вздрогнул и густо покраснел. В дверях, одетая в серенькое сестринское платье с косынкой до плеч и белым передником, стояла Сашенька Геллер.

Отредактировано Ромей (08-07-2017 14:51:28)

0

313

V
Париж, квартал Сен-Дени
Рация тихо пиликнула. Каплей потянулся к ней и замер, поймав недоуменный взгляд Змея. По очереди взглянул на каждого, из сидящих за столом.
Фро. Гринго. Лютйоганн. Карел. Вий. Змей.
Все здесь.
Коробочка настырно пищала.
- Никто на рации не сидит?
Белых отжал тангенту.
- Снарк в канале, прием.
- Капитан-лейтенант Белых? Говорит Фомченко. Вы в Париже?

«Нет, б..., в Кызыл-Орде! В городской застройке «потаскун» бьет на пять кэмэ максимум...»
- Так точно товарищ гене... простите, откуда вы..?
- Жду вас через тридцать минут на бульвар де Тампль, возле Театр-Лирик. Отбой.

Коробочка замолкла
- Жорж, друг мой...- голосе Фро был полон яда. - Женераль Фомченко приглашает нас в театр? Если да, то это неучтиво - оставить даме полчаса на туалет!
***
Белых шагал вдоль бульвара, насвистывая на ходу веселенький мотивчик. Цилиндр, жилетка под распахнутым сюртуком, тонкая тросточка - рантье или мелкий торговец, из числа тех, кому доход не позволяет перебраться в квартал Марэ, а амбиции запрещают селиться на Монмартре. Змей в обычном прикиде (блуза мастерового, широкие штаны, потертое кепи) следует чуть позади, цепко оглядываясь по сторонам. Фро под ручку с Лютйоганном фланируют по другой стороне - парочка небогатых буржуа. Гринго, в облачении возчика, зажав под мышкой длинный, оплетенный кожей бич, отстает на двадцать шагов, контролируя обе группы.
От толпы у афиш отделилась приземистая фигура и двинулась навстречу. Мужчины остановились, когда их разделяло пять шагов, несколько секунд изучали друг друга, шагнули, протягивая ладони для рукопожатия.
- За углом ждет фиакр. - сказал генерал. - Дайте знак своим друзьям, пусть найдут экипажи и следуют за нами. Оружие при вас?
Белых похлопал себя по левому боку.
- Сейчас оно вам не понадобится. Едем ко мне на квартиру. В дороге молчите - сейчас в Париже только ленивый не стучит в этот их «Июньский комитет».
***
-...прошу выполнять распоряжения его превосходительства, как мои собственные.
Великий князь сделал паузу и добавил, слегка понизив голос:
- Прошу меня извинить, Игорь Иванович, но этого потребовали обстоятельства. Желаю вам и вашим друзьям удачи.
- Такие вот дела, товарищи. - Фомченко закрыл ноутбук. - До окончания операции поступаете в мое распоряжение.
Как бы Фро не взбрыкнула, встревожился спецназовец. Она к такому тону не привыкла, все больше лесть да уговоры...
«Товарищи», сидящие на двух канапе, дисциплинированно молчали.
- Прошу извинить за некоторую театральность с этой записью, но иначе вы не поверили бы,  что распоряжения на самом деле исходят от Великого князя. Ситуация сейчас такова, что план операции надо срочно менять.
- И что именно надо менять? - Если генерал рассчитывает держать их на коротком поводке, отдавая распоряжения в последний момент, то это он зря. - Я, как руководитель группы, должен представлять задачу хотя бы в общих чертах. Вы не подготовлены для силовых акций, и можете неправильно оценить...
- Ты так в этом уверен, каплей? - усмехнулся Фомченко.
«...вот оно что...»
- Ладно, не ершись. Я не из ГРУ, как ты только что подумал, но кое-какую подготовку прошел. После того, как меня списали с летной работы, пришлось побывать в роли военно-воздушного атташе. Здесь, в Париже.
«Только «засланного казачка» нам не хватало! - Белых едва сдержал матерную тираду. - Впрочем, тогда Фомич предъявил бы не видеозапись, а документик. Спецчернилами на особой ткани...»
- Поскольку о прослушке можно не беспокоиться, - продолжал Фомченко, - буду говорить открыто. Пункт первый: я здесь по личному распоряжению Государя. Он не желает, чтобы над свергнутым императором Франции была учинена расправа. Пункт второй: по моим сведениям, завтра на заседании «Июньского комитета» Наполеона Третьего приговорят к высшей мере. Приговор приведут в исполнение немедленно. Для этого на площади Отель-де Виль не позже, чем через... - он посмотрел на часы, - не позже, чем через три часа начнут сооружать помост под гильотину.
- Разрешите спросить, откуда такие точные данные? - не выдержал Белых. Происходящее напоминало ему скверный шпионский фильм, когда под самый финал появляется босс и раздает единственно верные указания. - У вас свои люди в комитете?
- Откуда? Мы покинули Питер месяц назад, а этот комитет всего неделю, как учрежден. Просто понятия не имеют о режиме секретности. Вчера мой помощник заглянул в ратушу: «хочу, говорит, увидеть стены, в которых вершится история!» За монету в один франк служитель провел его в зал, где заседают комитетчики. Дальше - дело техники: улучил момент и рассовал по углам кое-какие штучки.
Белых едва сдержал вздох облегчения. Действительно, элементарно.
- Вы упомянули о помощнике. К вас группа?
_Со мной из Питера приехали трое. Жандармы, или из Третьего отделения... короче, контора. Языки, манеры, знают местную обстановку... Ну и я им кое-что растолковал.
- Например, как правильно ставить жучки? Кстати, откуда у вас аппаратура? Вроде, на «Адаманте» такого не было?
Фомченко вместо ответа ухмыльнулся.
«...понятно, глупый вопрос...»
- Генерал, позвольте поинтересоваться, почему Государь поручил эту миссию именно вам?
Спецназовец чуть не подскочил от неожиданности. Ай да Фро!
- А потому, мадам, - Фомченко слегка наклонил голову, - что Император Всероссийский человек умный, и понимает, что не стоит класть все яйца в одну корзину. Он одобрил парижскую затею Великого князя и Велесова, но позаботился и о запасном варианте.
- То есть вы - это «план «Б»? - сощурился Белых.
Фомченко шутливо развел руками.
- Но тогда вы должны действовать независимо. Почему же Великий князь переподчинил вам нашу группу?
- Я же говорю - запасной вариант. У нас и свое задание есть, не зря же мы сидим здесь уже вторую неделю!
Вот, значит, кто переправил в Париж брошюрки Гюго... - с запозданием сообразил офицер. - Такие вещи без надежных связей не делаются; у русской разведки наверняка есть в Париже резидентура и Фомич с ней в контакте. Потому-то его и не стали светить, а спихнули распространение «нелегальшины» на них. Белых припомнил, как они выходили на связь с неведомым поставщиком: письмо до востребования в почтовом отделении крошечного городка близ Парижа. И все это время Фомченко о них знал, а в контакт вступил только кода приперло.
«...значит, вариант «Б»..?»
- А вы не боялись случайно сработать против нас? Мы же не знали ваших жандармов в лицо. Случись что - не церемонились бы.
- Это вряд ли, я же был в курсе вашего задания. Например, знал, что вытаскивать Наполеона вы не станете, а значит, не пересечетесь с моим человеком в ратуше. Разве что, зайдете от скуки, поглазеть. Кстати, пока не поздно, и в самом деле, загляните.
- Это еще зачем?
- А затем, что на утреннем заседании комитета решено перевести императора в ратушу и содержать там до суда. Если я верно разобрал, его держат на третьем этаже, в комнате под шпилем. Вот, держите флешку, тут фотки и аудиофайл. Есть, на чем открыть?
Белых кивнул.
- Наверх вас не пустят, там охрана. Зайдите в холл, осмотритесь, прикиньте варианты. Сработать надо ночью; в девять утра императора отведут в зал суда, там его не достать.
- Вы позволите, мон женераль?
- Уи, мадам..? - Фомченко был сама любезность.
- Видите ли, ваше превосходительство, - боевая подруга лукаво улыбнулась, - один из наших парижских знакомых, пожалуй, может нам помочь. Если, конечно, захочет.
И чуть заметным движением подбородка указала на массивный камин в углу комнаты.

Отредактировано Ромей (08-07-2017 15:02:57)

+2

314

Ромей написал(а):

Он не желает, чтобы над свергнутым императором Франции была учинена расправа

великолепный способ подбросить дрожжей в европейский сортир :).

0

315

ГЛАВА ШЕСТАЯ

I
Еженедельный журнал «Нива»,
С-П-бург, XLVI г., № 17, 1915/60

«...в номере, посвященном событиям 60-летней давности. Пьеса вятского драматурга А.П. Вершинина опубликована в литературном приложении к газете «Вятские губернские ведомости» и была поставлена на сцене местного драматического театра. Средства на постановку собирались по подписке среди горожан и офицеров Вятского бронекавалерийского полка. Спектакль удостоился благожелательного отзыва в петербургском журнале «Столица и усадьба», а так же был отмечен ежегодной премией благотворительного фонда «Крымская слава». Фонд основан в 1885-м году вдовой адмирала Федора Красницкого, Дарьей Лаврентьевной Красницкой; ее роль в постановке сыграла любимца вятской публики Погоржельская-Ястребинова.»
***
«Адмирал»
Историческая драма в 3-х актах.
А.П. Вершинин

Акт первый, сцена 7

Комната в посольстве. На стене панно с гербом САСШ. У стола трое: Посол, Джексон и Красницкий (в молодости). На столе - бокалы, бутылка.
Посол (говорит с заметным акцентом): Сэр, позвольте мне, от имени президента Франклина Пирса выразить искреннюю признательность за то, что вы согласились отправиться в Соединенные Штаты и наладить там выпуск русских минных катеров. Наша страна страна в полушаге от войны с Британией, и  любая помощь будет принята с благодарностью.
Джексон берет в руки бутылку, рассматривает этикетку:
Джексон (говорит резко, с сильным акцентом): Оу, йесс! Рашн водка, экселлент! Мистер Красницки, хотите дринк... выпить?
Красницкий (сдержанно): Сначала, если позволите, о делах, мистер Джексон...
Посол: Да, разумеется. Мистер Красницкий, я уполномочен сделать вам предложение...
Джексон (перебивая посла): О’кей, парень, давай начистоту! Дядя Сэм предлагает тебе кучу долларов за то, что ты нацепишь его форму.
Посол кривится, пытается перебить, но Джексон властным жестом заставляет его замолкнуть.
Джексон: И не стесняйся - назови, сколько тебе приносит в клювике твой нынешний босс, и мы удвоим сумму!
Красницкий (холодно): Простите, но я русский офицер и за деньги не продаюсь.
Джексон наклоняется к Красницкому и со смехом похлопывает его по плечу; тот невольно отстраняется
Джексон: О’кей, я понял! Когда парень говорит, что не продается за деньги, это значит, что он продается за очень большие деньги! Я... как это по русски... бизнесмен, деловой человек. Тройная ставка и подписываем контракт!
Красницкий встает, одергивает китель.
Красницкий: Мне очень жаль, господа, но мы зря теряем время.
Посол: Позвольте, но вы же и так едете в Америку? Наше предложение - не более чем формальность, но она, поверьте, очень хорошо оплачивается.
Джексон (снова перебивает): Ты ведь недавно женился, верно? У нас в Арканзасе говорят: «Самая дорогая еда - свадебный торт». Любая девчонка, стоит только ей затащить парня в церковь, сразу начинает требовать меха, камешки, негра-дворецкого и прочую ерунду. О’кей, перебирайтесь в Нью-Йорк, там купишь ей все, что только пожелает!
Красницкий: Я не намерен обсуждать с вами свою личную жизнь. (послу) Меня вполне устраивает жалование, которое идет от русской казны. Что до остального, то прошу вас запомнить: я помогаю вам лишь потому, что этого требуют интересы Отечества.
Джексон (повышая голос): Придержи своего мустанга, парень! О‘кей, четыре доллара из жилетного кармана дяди Сэма против одного из кассы русского Адмиралтейства! У меня верный глаз - поверь, с такой хваткой ты станешь адмиралом еще до тридцати пяти...
Красницкий: Нет, господа. Не о чем говорить. (щелкает каблуками) Честь имею!
***
«...достойна быть представленной широкой публике. К сожалению, недавнее увлечение сомнительными формами театрального искусства почти вытеснило со столичных подмостков пьесы исторической направленности. Остается порадоваться, что вдали от пресыщенных столиц, в провинции, они находят путь к зрителям, и поблагодарить редакцию «Нивы» за то, она сочла возможным...»
Генерал-лейтенант В.В. Беля́ев,
главный редактор журнала «Военный сборник»
и газеты «Русский инвалид»

***
«...такое почтенное издание, как «Нива» снизошло до пьески, достойной, разве что гимназической самодеятельности? Не касаясь ее художественных достоинств, обратим внимание на нелепицы, которыми изобилует почти каждая сцена. Так, беседа в американском посольстве - полнейший нонсенс с точки зрения историка. Единственное диппредставительство САСШ в России располагалось в Санкт-Петербурге, на Фруштадтской. А будущий адмирал, а тогда лейтенант Федор Григорьевич Красницкий, откомандированный в САСШ в 1855-м году распоряжением Морского Министерства, отбыл в Северную Америку из Севастополя через Марсель, минуя Санкт-Петербург. Предложение перейти на американскую службу он получил 2 года спустя, когда выступал с лекциями в военно-морской академии Аннаполиса. Что же касается Джексона, то послуживший для него прототипом...»
В.Р. Мединский, историк, литератор,
член Императорского Исторического общества.

***
«Что касается персонажей пьесы, то они способны вызвать у человека, не обделенного вкусом, лишь нервный смех. Американские дипломаты в то время старались вести себя не как "коровьи мальчики" из низкопробных вестернов, а как "европейцы в кубе", стремясь избавиться от ярлыка «деревенщины», налепленного на них прессой туманного Альбиона. Не будем забывать - янки еще не предприняли свою столь печально закончившуюся попытку переустройства североамериканских Штатов, и среди дипломатов было немало аристократов, истинных «Сынов Юга» - тип, знакомый российскому зрителю по...»
А.Хвостович, театральный обозреватель
газеты «Петербургский листок».

+2

316

II
Севастопольская бухта. Транспорт «Березань»
Помещение для беседы - или следует назвать ее допосом? - Велесов приглядел заранее. Это была то ли подсобка, то ли подшкиперская: серые стены с красно-бурыми подтеками, ряды заклепок. С подволока капает вода, лампочка свисает на голом проводе, трубы поросли рыжей ржавчиной.
Арестованные переминались с ноги на ногу. Все трое босы, в кальсонах со штрипками у лодыжек, и тельняшках. У того, что в центре, тельник разорван до пупа.
После разговора с Глебовским, за «подпольщиками» учредили негласное наблюдение. Двое, Макарьев и Водяницкий служили на «Казарском» и не вылезали из боевых походов; еще один поступил в тяжелый дивизион и, как говорили, отличился в Валахии. А неделю дней назад, ночью, в карауле, ему перерезал горло подкравшийся к русскому стану курд-башибузук.
Двое оставшихся числились в ремонтниках у Глебовского. Узнав об аресте, тот протестовал: «Без ножа режете, Сергей Борисыч! Лучшие слесаря!».
Но Велесов был непреклонен - вопрос слишком важен, чтобы оставлять «на потом». Впрочем, он не собирался устраивать большевикам «подвалы Мюллера» - брутальный антураж допросной был рассчитан больше на психологический эффект.
Арестованных пять дней продержали взаперти. На шестой вернулся из Варны «Казарский»; Макарьева с Водяницким взяли прямо у трапа, к немалому смущению Иконникова.
Велесов перебрал листки в папке, поправил веб-камеру и поднял глаза на полосатую шеренгу. Кто из них главный, Макарьев? Невозмутим, глядит прямо, глаза не отводит. Водяницкий  озирается, то и дело насвистывая что-то революционное. Слесаря - угрюмые, подавленные, стоят, уставясь в пол. У того, что постарше крупно вздрагивают плечи.
- Прямо стоять! В глаза смотреть, кому говорят!
Водяницкий вытянулся по стойке «смирно». Конвойные за спинами арестованных повторили движение, грохнув прикладами о железный пол. Слесаря дернулись, кое-как выпрямились и затравленно уставились на «дознавателя». Макарьев презрительно усмехнулся и сплюнул.
«Чекист, ясное дело. Такого дешевыми трюками не проймешь...»
- Слышал, вы книжечки почитываете? - вкрадчиво осведомился Велесов. - Историей интересуетесь, географией?
С тех пор как один из слесарей получил доступ к эвакуированным библиотекам, на него негласно завели формуляр. Изучив список книг, Велесов сделал вывод - подпольщики собирают сведения о Карле Марксе и Фридрихе Энгельсе, а так же изучают атласы Англии и севера Европы. А недавно слесарь потребовал учебник английского языка, и прямо из библиотеки отправился в казармы, к беженцам - искать репетитора.
- Что, нельзя рабочему человеку поучиться? - с вызовом спросил Водяницкий. - Или науки только для господ?
- Отчего же, учитесь. - усмехнулся Велесов. - Языки и география в жизни пригодятся. Только растолкуйте, если можно - как вы доберетесь до Лондона? Маркс ведь там сейчас,?
У Макарьева отвисла челюсть. Велесов в ответ изобразил нейтральную улыбку.
- Тебе-то что вашбродие? - буркнул чекист. - Как-нибудь доберемся. Мы не крепостные и не солдаты, куда хотим, туда и пойдем!
- Между Российской Империей и Великобританией состояние войны. И ваше путешествие, скорее всего, закончится в каталажке. А в какой - российской, британской или, прусской - неважно. Или поедете через Швецию?
Подпольщик вздрогнул, и Велесов понял, что угадал.
- Что ж, маршрут, проверенный. Им еще после пятого года пользовались, и во время германской. А сейчас - нет не выгорит, времена не те.
- Может ты нам поможешь, ежели такой грамотный? - огрызнулся Макарьев.
- Может, и помогу. И в Англию помогу попасть, и до господ Маркса с Энгельсом добраться. Даже деньжонок подкину на дорогу. Путешествия - дело накладное.
- Купить хочешь, вашбродие? - недобро сощурился Водяницкий. - Думаешь, мы к Марксу, а вы за нами и в расход его?
Сергей едва сдержал улыбку.
- Дурак ты, братец. В Европе действует наша группа особого назначения. Это такие звери - они хоть английскую королеву упакуют и приволокут, если будет приказ. Я не о том. Вот ты - видел в нашей библиотеке труды Маркса?
Слесарь неохотно кивнул.
- Ну так там далеко не все. У нас есть все книги, статьи, дневники - вообще все, что он написал за всю жизнь. Напомнить, откуда мы? Из 2017-го года, через сто лет после вашей заварушки в Питере! Про революцию мы знаем все: и что было, и чем это закончилось. А вы нас за контру держите! Какие мы беляки, мы - внуки вашей революции!
Подпольщики ошарашенно молчали. Первым совладал с собой Макарьев:
- Агитируешь, гад? Добиваешься, чтоб мы дело свое предали?
- Агитирую? Да ни в жисть! Наоборот, помочь хочу. Если хотите знать, главная борьба впереди. Вспомните, чему учил Ленин? «Теория - главное оружие революционного класса». Верно, что ли?
Водяницкий и Макарьев переглянулись. В глазах механика мелькнуло недоумение. В ответ чекист чуть заметно пожал плечами.
- Мы покажем Марксу и Энгельсу все их труды. А еще - книги по истории, экономике, политике - все, что было после них. Пусть изучат и придумают новую революционную теорию! Нам, товарищи, предстоит построить новый мир. Как в "Интернационале": «Мы наш, мы новый...» Так вот, это - про нас с вами!
Велесов не заметил, как встал и стал в запале расхаживать по допросной. Арестованные слушали, не дыша.
- А ты, товарищ говоришь - «агитация», предательство»... Ширше надо мыслить!
Макарьев, вывернул голову вправо, потом влево. В тишине громко хрустнули шейные позвонки.
- Ну, хорошо. Скажем, мы тебе поверим. А какие будут гарантии, что это не ловушка?
***
Монитор погас. Андрей покачал головой, не пытаясь скрыть улыбки
- Серег, ты это что, всерьез?
- Ну... как тебе сказать? Отчасти. Особенно насчет нового мира. Что же касается этой сладкой парочки - по моему, оставлять их в Лондоне не стоит, неизвестно что они там насочиняют на злобу дня. Сам знаешь, как отцы-основатели любят Россию.
- Еще бы, - согласился Андрей. - «Славяне — раковая опухоль Европы».
- Так и я о чем! Но с интеллектом все в порядке, раз такую теорию сочинили, что весь мир полтора века лихорадит. Напомни, Маркс в каком году должен помереть, в восьмидесятом?
- В восемьдесят третьем. От банального плеврита.
- Ну вот! Если вовремя подлечить, лишних четверть века научной деятельности гарантированно. Всегда хотелось узнать, что бы он сочинил, узнав про глобализацию, информационную экономику и виртуальные финансы. Решено - факультет экономики Зурбаганского Университета за стариной Карлом!
- А Фридриха куда? Ассистентом при кафедре?
- Зачем? Он отличный историк, пусть работает по специальности. Это не Фукуяма, «конец истории» выдумывать не станет. И вообще... - он доверительно понизил голос. - считай, что это моя маленькая месть. Мне госы по научному коммунизму три года в кошмарах снились!

+4

317

III
Где-то в Болгарии.
Коля единым духом опрокинул в себя стакан с  остатками ракии, скривился, закашлялся. Кашлял он долго, вытирая выступившие слезы, а другой рукой шаря вслепую по столу. Адашев пододвинул к нему миску с жареной курятиной.
- Спа... кхе! - спасибо!
- Ты помидорчиком закушай. - посоветовал Адашев. - Очень способствует. Болгары их так ловко маринуют... Давай, еще плесну, и помидорчик, а?
Коля поспешно замотал головой.
- Зря, между прочим. Когда баба бросает, выпить - первейшее дело!
- Сашенька - не баба! - Вскинулся Михеев. А вы, поручик, пошляк!
- От пошляка слышу. Это надо - высосать в одиночку бутылку казенки, наблевать в броневике а потом там же и уснуть?
Они пили уже второй день - с тех самых пор, как в бронедивизион доставили из Севастополя почту.
- Саашенька не баба! - упрямо повторил Коля. - А Штакельберг - сволочь, скотина! Это форменная подлость! А еще бла-а-родным прикидывается... Он неловкими пальцами вытащил из нагрудного кармана фреча
Вот, слушай!:
- "В память о нашей дружбе, и считаю делом чести лично уведомить о том, что Александра Фаддеевна Геллер оказала мне честь, дав согласие стать моей женой..." Бла-ародного из себя корчит. Мы тут головы под пули подставляем, а он в тылу... мою невесту...
И громко, по детски, зарыдал, уронив голову на скрещенные руки. При этом он попал локтем в большую глиняную миску с пресловутыми помидорами.
Адашев посмотрел, как растекается по столу лужа маринада и тяжко вздохнул. Позвать денщика? Нет, не стоит нижним чинам видеть героев-бронеходчиков в таком свинском состоянии. Он встал и принялся разыскивать подходящую тряпку. Коля приподнял голову. На щеку ему налипли кусочки жира и мелкие куриные косточки.
- Нет, ты скажи, почему Штакельберг такая скотина?
- Плюньте, мон шер, - устало посоветовал Адашев - Ни одна из les femmes не стоит таких страстей. К тому же, вы несправедливы - наш друг Петюня не на нижнем бюсте фурункул заработал! Честно словил пулю в плечо и отправился в Крым, на излечение. Ну а там - раненый герой, восторженная сестричка милосердия. Гумилевские стишки, опять же...
- Я его вызову! - Коля изо всех стукнул кулаком по столешнице. Крепкое сооружение, рассчитанное на буйные балканские застолья, жалобно скрипнуло, но устояло. - Как встретимся, сейчас же стреляться!
И зашарил по поясу в поисках кобуры.
Адашев наблюдал за этим без особого интереса. Он еще вчера спрятал Колин наган - просто так, на всякий случай.
- Стреляться! - с пьяным упрямством повторил Михеев. - через платок!
- Во-первых, - терпеливо объяснил Адашев, - мы сейчас в военной кампании, а значит, о дуэли и речи быть не может. Во-вторых, нынешний Государь , как вы, надеюсь, слыхали, слывет ярым ненавистником дуэлей. А во-третьих, вы, Никол, такими темпами, скоро получите штабс-капитана. А Штакельберг всего-то прапорщик, и вызов ваш принять не сможет. Вы же не собираетесь подавать в отставку?
Погоны поручика Коля Михеев получил вместе с анненской "клюквой» за дело месячной давности. Он и еще двое константиновцев сопровождали на грузовичке «Кросби» роту драгун - и в узком ущелье глупейшим образом угодили в засаду. Идти на прорыв сквозь тысячные толпы башибузуков было немыслимо; пришлось сжечь автомобиль, и, пристрелив лошадей, уходить горными кручами за болгарином-проводником.
Коля с юнкерами, десятком драгун и пулеметом «Кольт» остался прикрывать отход. Он расстреляли восемь лент; драгуны трижды схватывались в рукопашную и сумели вырваться из западни - вшестером, волоча на себе пулемет, треногу и ленту в которой осталось едва ли полсотни патронов.
Адашев потянулся, было с бутылью, чтобы плеснуть еще ракии, но замер, не донеся горлышка до кружки. Лицо его сделалось сосредоточенным.
- Послушайте, Никол... Я давеча был в штабе бригады. На фронте сейчас затишье, так может, нам сгонять в Севастополь? Ей-богу, завтра выпрошу командировку для нас обоих. В дивизионе Рыбайло справится, а мы и запчастями разживемся, и с Глебовским посоветуемся насчет ремонта. «Ланчестеру» распредвал надо менять, а я в этом не силен. Может, выделит слесаря потолковее? Нет, правда, поехали! то, сами знаете, скоро наступление. Нехорошо идти в бой с таким камнем на сердце... и без распредвала!
Коля поднял голову, и долго, не мигая, смотрел на собутыльника. Потом тяжело вздохнул и согласно мотнул головой.
Решено! - обрадовался Адашев. - Но уговор: никаких дуэлей!

Отредактировано Ромей (08-07-2017 15:31:11)

+2

318

IV
Крым, Евпатория
Велесов спрыгнул с лошади, попрыгал, разминая ноги и со вкусом, хрустнув суставами, потянулся. Охлопал себя по карманам, недоуменно хмыкнул и потянулся к седлу; рыжая, в белых чулках кобыла косила влажным, черным, как слива глазом, с интересом наблюдая за хозяйскими манипуляциями. Тот покопался в седельной сумке, и когда вытащил руку - на ладони лежали две большие, присыпанные маком, баранки. Рыжая мягкими губами подобрала лакомство с ладони, схрумкала и благодарно ткнулась носом Сергею в плечо.
- Хорошая конячка, славная!
Он потрепал кобылу по гриве, почесал лоб (та фыркнула и поддела хозяина носом под локоть, требуя продолжения) и принялся распускать подпруги. Нарядное кавказское, обитое серебряными гвоздиками седло досталось вместе с кобылой от драгунского ротмистра. «Надоело скитаться по чужим каютам! - ответил Велесов Кременецкому, когда тот предложил ему перебраться на «Адамант», и в тот же вечер уехал в Евпаторию. Лошадь как раз и была приобретена для этой поездки - пятилетка кабардинской породы, не испорченная привычкой мундштуком и строгим, военного образца, шпорам. Видимо, прежний хозяин держал ее для частных поездок и увеселительных прогулок.
Андрей Митин сидел под навесом, увитым диким виноградом, наблюдал, как Сергей возится со своим транспортным средством, и наслаждался бездельем. После возвращения в Крым, он вертелся, как белка в колесе; вот и сейчас приходилось помогать с размещением эвакуированных. Их доставляли из Севастополя - кого морем, кого по суше, в крытых парусиной обозных фургонах. Беженцам из XX-го века предстояло обосноваться в Евпатории, которую по указу Государя именовали теперь Зурбаганом.
Велесов передал повод конюху, отряхнул бриджи и уселся рядом.
- Всегда мечтал перебраться в Крым. После четырнадцатого, когда начали строить Керченский мост, решил - хватит с меня слякотной Москвы! Нашел покупателя на квартиру и выбрал через Интернет домик здесь, в Евпатории. Такой, в итальянском стиле: патио с печкой для пиццы, окна от пола, садик на крыше, посреди гостиной - огромный камин из дикого камня под медным кожухом. Собирался ехать, смотреть на месте, а тут ты со своим Проектом!
Андрей удивленно поднял брови: об этих планах друга он слышал впервые.
- За чем же дело стало? Вот тебе Крым, строй, пиши! Скажем, о том, что мы тут натворили. Правда, у нас это не издадут, секретность...
Сергей немного подумал.
- А если обставить под фантастику? Помнишь, ты как-то сказал, что документы Проекта могут сойти за материалы к роману?
- - Да запросто. Издашь под псевдонимом, сейчас на «попаданцев» спрос.
- Почему сразу «попаданцев»? - обиделся Велесов. - Это совсем другой жанр! Я бы назвал его «хроноопера»... чего ржешь, я серьезно!
- Ты вдумайся в ситуацию! - выдавил сквозь смех Андрей. - Двое попаданцев сидят в измененном прошлом и спорят, к какому жанру отнести их воспоминания! Нет, уж напиши солидную хронику. Его лет через сто еще и и в здешних институтах изучать будут!
- Кстати, об институтах: Глебовский говорит, что здешний народ насмотрелся на наши чудеса техники и сам кинулся изобретать. У него таких предложений скопилось на год вперед. Пришлось поставить их разбирать паренька, из юнкеров -  выздоравливает после госпиталя, и технике здорово сечет. Штакельберг его фамилия.
- Как же, помню! - кивнул Андрей. - Я на «Алмазе», во время переноса, был с юнкерами в одной каюте. Там и познакомились.
- Глебовский говорит, ему бы подучиться, будет отличный инженер. А пока возится с прожектами местных Кулибиных. В-основном бред, но случаются и дельные. Вот, скажем, лейтенант из крепостной артиллерии, принес чертеж торпеды с паровым приводом!
- Это как? - опешил Андрей. - Что-то вроде взрывающегося катера? Но его даже слабые волны с курса собьют! Нет, к такой шняге нужен либо камикадзе, либо дистанционное управление...
- Никаких катеров! Паровик стоит на берегу и тянет тросик, намотанный на катушку внутри торпеды. Катушка вращается, крутит вал с гребным винтом и торпеда плывет от берега.
Андрей удивленно поднял брови.
- Где-то я такое встречал... точно! Система Бренана. Их даже серийно выпускали, для береговой обороны. Только там катушек было две, чтобы управлять торпедой. Понимаешь, разностный механизм следит за...
- Стоп! Для меня это темный лес. Лучше набросай схемку, отдадим самородку, пусть работает. Если выйдет что-нибудь толковое - обратимся к Корнилову или Великому князю. Надо же поддерживать отечественные разработки! А пока создадим комиссию по изобретениям...
- Бюро патентов. - подсказал Андрей. - Осталась сущая малость: нанять на работу Эйнштейна.
А что, и наймем! Чем-чем, а талантами Россия не обделена. И со временем их этого бюро возникнет Зурбаганский технологический институт!
Андрей едва сдержал усмешку. Серегу опять несет. Впрочем, идея толковая, почему бы и нет?
- Дело хорошее. Только не забудьте о самом главном, иначе ничего у вас не выйдет.
- Это о чем?
- Да о табличке в приемной: «Заявки на патенты вечного двигателя не рассматриваются!»

+1

319

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

I
« События 1855 года в мировой прессе».
The Philosophical Transactions
of the Royal Society», Лондон:

«Русские крадут у Европы ученых?
Это и мало кому известные молодые дарования, вроде датчанина Лоренца, получившего в прошлом году Золотую Медаль Копенгагенского университета; и маститые мэтры, такие как швед Андреас Ангстрем, прославившийся фундаментальным трудом «Исследования солнечного спектра».
«Я желаю заниматься наукой, а не ловлей блох! - высокомерно заявил герр Ангстрем. - Ознакомившись с письмом из Зурбаганского Университета, я сделал непреложный вывод: первенство на поприще наук переходит к России!»
Не обойдены вниманием и наши соотечественники. Джеймс Джоуль, удостоенный Королевской медали за работу о механическом эквиваленте тепла; кембриджский бакалавр Максвелл, известный исследованиями по теории цвета - вот далеко не полный список тех, к кому проявили интерес вербовщики от науки.
Кабинету тори и премьер-министру Палмерстону следует задуматься - что затеяли в Санкт-Петербурге? Не секрет, что Россия добилась поразительных успехов в области военных изобретений; чего же ждать, когда они переманят к себе на службу лучших ученых Европы и Великобритании?»
В заключение отметим, что аппетиты русских распространяются не только на физиков и астрономов. До нас дошли сведения, что аналогичные приглашения получил изгнанный из Пруссии экономист и деятель социалистического движения Карл Маркс, проживающий сейчас в Англии, а так же другой опальный немецкий социалист, историк Фридрих Энгельс. Впрочем, эти господа так часто позволяли себе гневные выпады против России и ее монарха, что...»

«Berliner Börsen-Courier», Берлин:
«Нам пишут из Парижа:
Император Наполеон III-й похищен из тюрьмы Мазас, где его содержали бунтовщики. Возможно, это лишь неуклюжая попытка скрыть то, о чем давно говорят во всех европейских столицах: несчастный император казнен по тайному приговору «Июньского комитета»!

«Wiener Zeitung», Вена:
Плененного мятежниками императора выкрали из застенка его сторонники!
Легион Свободы высадился в Марселе и вот-вот двинется на Париж!
Что ждет Францию - новые «Сто дней» или новая Вандея?
Вмешается ли Англия?

Отредактировано Ромей (08-07-2017 16:32:44)

+2

320

-- 287

А куром франка он вертит с сороковых годов, когда доставлял национальному банку золото для покрытия новых банкнот.

--
КУРСОМ

--
Сейчас главное - не дать лишить Ротшильдов влияния на императора Франции
--+
НЕ ДАТЬ явно лишнее

--+

288
--+
но капитан-лейтенант настоял на том, чтобы дождаться уберется петербургский знакомый Фро
--+
дождаться КОГДА уберется
--+
Но «объект» вдруг попал, а вечерние газеты
--+
Скорее всего - пРопал
--+
Из семнадцати кораблей в вернулись три - два вооруженных парохода и фрегат «Леандр», все британские
--+
Вернулись КУДА??

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Крымская война. Попутчики-3. Третья бумажка.