Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Михаила Буракова » Незначительная фигура (фанфик по "Игре престолов")


Незначительная фигура (фанфик по "Игре престолов")

Сообщений 101 страница 104 из 104

101

Фрерин написал(а):
Little написал(а):

Предупреждение: Товарищь под ником nod24 на фикбуке, использует в спорах что-то похожее на методички о которых я вычитал из "Горячих точек". Не уверен за что он топит...

А что за методичка-то?

Уже не помню подробности, но от применяемых им аргументов, чем-то "попахивало"... Начал он там с восхваления церкви, "без которой не было-бы прогресса". Долго мы там спорили, пока я его в логическую ловушку не загнал. А после этого "молчок" (что тоже мелькало в тех методичках).
Сам я про них читал еще на заре темы "Горячих точек", когда там еще "чистку" участников провели. И даже с одним пытался поспорить оперируя его-же прошлыми постами: В начале было "не знаю о чем вы", а когда я откопал его цитируемые посты, "молчок".

Если есть желание, опросите модераторов темы, они должны помнить что-бы не допущать.

0

102

Черная линия: Глава XXI

Наверное, мне есть чем гордиться. Вот, например, тюремная система. В старину узников нижнего яруса ждала абсолютно темная каменная комната, куча вонючей соломы да деревянная бадья для справления нужды, чтобы тюремщикам не отмывать пол.

Я же навел порядок. Поменяли бадьи, появились деревянные кровати, чтобы сберечь здоровье узников, солому на них стали часто менять. Отмыли стены и пол камер от грязи, наверное, впервые с постройки Красного замка. Напоследок я ввел дополнительные услуги. Богатые узники могли купить свечи и бесплатно получить «Семиконечную звезду». Я бы снабдил свечами и так, но уж больно они дорогие.

Только вот беда, на свои нововведения я опять смотрю не с той стороны.

После боя я очнулся в тюремной камере, один, в темноте.

Первая мысль — ослеп. Повредили глаза или удар пришелся в неудачную область головы. Страшная участь. Впрочем, болели у меня ребра, каждый вдох отдавался болью.

Но потом я понял — все еще хуже, чем кажется. Будь это госпиталь, здесь были бы крики других умирающих и запах крови. Будь это мои покои, здесь гораздо лучше бы пахло.

Через некоторое время дверь отворилась, и вошел незнакомый мейстер, осмотревший меня, сменивший повязку и давший маковое снадобье. Прежде чем ускользнуть в туман беспамятства, я успел подумать, что тюремщик в цветах городской стражи, а не Ланнистеров.

Чем-то мое пробуждение напоминало мне пробуждение Тириона после Черноводной. Тоже раненый после штурма, тоже всеми забытый… Теперь осталось дождаться женитьбы на дочери знатного лорда, уголовного дела и эмиграции.

Ко мне приходил мейстер, тюремщик заносил еду и воду и менял бадью на пустую. Не знаю, сколько прошло дней. Пробовал считать по приемам пищи, но сбился. Я все гадал, чем же закончился штурм, кто победил. Если враг — то почему я еще жив? Если мы… то когда Варис придет ко мне в гости? И успеет ли? И как идет осада?

Надо было изобрести гильотину. Уверен, и без уехавшего на Стену Илина Пейна полным-полно опытных специалистов, но при отсечении головы мечом случаются ошибки. Помнится, в одной книге был персонаж, которому отрубили голову почти с полсотни ударов. Впрочем, на что-что, а на смерть от меча можно не рассчитывать. Варис просто удавит в камере, как только решит, что нужда во мне отпала, а Ланнистеры… уж лучше бы это был Варис.

Тюремщики и мейстер молчали, они не реагировали даже на просьбу принести свечи.

Сидеть в одиночестве в темноте — ужасное испытание для разума, особенно для человека начала двадцать первого века. Мы привыкли к непрерывным потокам информации, к тому, что что-то происходит, и вынужденное безделье — сущая пытка. Иногда казалось, что я схожу с ума, и лишь надежда на лучшее и грандиозные планы, рождающиеся в голове, удерживали меня на краю.

Голова болела все меньше и меньше, скоро я уже свободно двигался по камере без головокружения и тошноты и начал готовить побег.

В очередной раз мейстер сменил повязки, осмотрел меня со всех сторон и ушел, но не успел я и двести раз спеть «Who wants to live forever» и «Show must go one», как тюремщики залязгали замками. Очевидно, ко мне пришла какая-то особо важная персона. Нет смысла лечить, а потом присылать убийцу.

Яркий свет ненадолго ослепил меня. Проморгавшись и привыкнув к свечам, я улыбнулся.

— Добрый день, лорд Варис!

— Пейте, лорд Слинт, — он самолично передал мне небольшой бурдюк.

— Благодарю, — я сделал крохотный глоток. Конечно, меня не собираются травить, но вот подпоить могут. Много ли надо на голодный желудок? Кормили меня последний раз еще до «Queen», «Машины времени» и революционных песен. — Бывало и лучше, лорд Варис, но сейчас даже подделка из Белой Гавани показалась бы арборским.

— Вы не удивлены моему визиту.

— Честно говоря, я ждал либо вас, либо сира Джейме.

— О, с сиром Джейме вы увидитесь очень нескоро, — произнес Варис и вздохнул. Потом, выдержав паузу и не дождавшись моего вопроса, продолжил: — Он отправился сопровождать фуражиров и попал в ловушку Робба Старка. Печальный конец столь выдающегося человека.

— Печальный, — я тоже вздохнул, стараясь подавить ликование. Королевская Гавань устояла! — Робб делает успехи.

— Необычайно талантливый юноша. Именно он спас город после вашей трагической гибели.

Несмотря на всю тяжесть ситуации, мне хотелось вскочить с кровати и плясать. Все было не зря, все усилия были не зря! Ланнистеры не вошли в город!

Падения Королевской Гавани я опасался больше всего. Не только из-за своей незавидной участи и не из-за неприязни к Ланнистерам, которой не было, просто потому, что я представлял, как поступят солдаты и лорды с городом, оказавшим им яростное сопротивление.

— Большие потери?

— У Ланнистеров больше. Тайвин скомандовал отступать.

Я улыбнулся. Все как я и рассчитывал. Враг отступил, город уцелел. Я правильно сделал, когда решил оборонять столицу, а не сдать её врагу. И решение бороться с Ланнистерами было верным.

— Удержались с большим трудом и благодаря вашему ранению.

— Как?

— Тайвин решил перехитрить нас. Нанес удар в районе Старых ворот и изобразил атаку у реки.

— Это я помню.

— Тайвин рассчитывал — вы убедитесь, что у реки лишь демонстрация, чтобы оттянуть силы, и перебросите все резервы к Старым воротам. Позже он нанес удар у реки, и там прорвался в город. Но вы были ранены, и никто не отдал приказ резервам уйти к Старым воротам, и они отбросили Ланнистеров за стену.

— А ведь я хотел…

Варис кивнул и развёл руками. Другой бы сказал, что на все воля богов, и что ни делается, то к лучшему, но лорд Варис редко упоминал высшие силы.

— Потом я доставил Робба Старка на командный пункт, и он разобрался что к чему.

— Спасибо за новости, милорд. И как погиб лорд Слинт?

— Дикий огонь — опасная вещь. Тело опознали с огромным трудом.

— А на самом деле?

— Камень. Вас спас доспех и то, что он ударил не напрямую, а отскочив от стены. Как ваши ребра?

— Спасибо, хорошо, — я дотронулся рукой до ребер. Боль в них уже давно прошла, но я до сих пор помню, как она терзала меня — и с ужасом вспоминаю смену повязок. — Что же будет с остальными?

— Знаете, лорд Слинт, я не жесток. Верховный септон некогда говорил мне, что тот, кто грешит, должен и отвечать за свои проступки перед людьми и богами. Каждый отвечает сам за себя, в одиночестве, не в силах заслониться ничем и никем. В играх лордов страдают невинные, но я, как и вы, против этого, — Варис вздохнул. — Король явит милосердие. Томмен подрастет и выберет между Верой, Цитаделью и Стеной. Живой мальчик, которого можно показать, выгоднее борьбы с самозванцами. Мирцелла пойдет в Молчаливые Сестры, или же, чтобы оскорбить дом Ланнистеров, её выдадут за какого-нибудь межевого рыцаря или наемника.

— Или за того, кто сядет в Утесе Кастерли.

— Не узаконенный бастард от кровосмесительной связи значит немногое, — Варис снова вздохнул, а потом улыбнулся. — В Вестеросе найдет свое место и кузнец, и шлюха, и даже девочка с мечом… благо ей один погибший лорд завещал небольшую сумму. Кто еще интересует вас?

— Ренли, Эдрик и Ширен.

— Ширен выдадут замуж, её дети унаследуют Штормовой предел. Род Баратеонов должен быть продолжен. Увы, к моему великому сожалению, лорд Тайвин заплатил Безликим Браавоса, и наш возлюбленный король и его единственный наследник погибли, — Варис развел руками, и на лице его появилась вселенская скорбь.

— Лорд Тайвин знает об этом? — в других обстоятельствах я бы промолчал, но сейчас мне было нечего терять.

— Интересный вопрос, лорд Слинт, — мастер-над-шептунами очень внимательно посмотрел на меня. — Об этом я отправил послание Тиреллам, и скоро от них узнает весь Вестерос.

— Королем станет Джоффри?

— Вы никудышный актер, и вы знаете это, лорд Слинт, — взгляд Вариса, обычно мягкий, сейчас словно пронзал насквозь. — Назовите сами имя короля. Оно вам известно, не знаю откуда, но известно.

— Эйегон, потомок Эйегона Недостойного, — ответил я после долгой паузы. Что уж теперь… Скоро я расскажу все, что знаю и не знаю, и смысла держаться за такие тайны нет. Сейчас мне важно сотрудничать, чтобы как можно дальше оттянуть пытки.

— Какая верная и изящная формулировка, — Варис слегка улыбнулся. — Вы и вправду очень осведомлены.

— Не обо всем, — я демонстративно обвел рукой стены камеры. — Знаете, я до последнего думал, что вы дадите мне отбить штурм и уехать в свое имение.

— Где вы бы занялись образованием детей и изобретениями?

— Да. Но, как видите, неправильно просчитал ваши действия.

— Знаете… я думал об этом. Думал, что лучше — наблюдать за вами и смотреть, что вы делаете… Или же задать вопросы напрямую. Вашу судьбу решила эта монета, — Варис ловким жестом извлек из складок мантии монету и подбросил её.

В тусклом свете свечей я увидел, что на одной стороне изображен красный дракон на черном фоне, а на другой — черный на красном. Таргариены и Блэкфайеры. Две стороны одной монеты.

— Когда-то мне подарил её один старый друг… и меня восхитил её смысл.

— Интересно, на какую сторону вы меня поставили.

— О, я ставил совсем не вас, и выпал Черный дракон… — Варис подбросил монету, потом поймал, посмотрел и спрятал в складки мантии. Затем он присел на край кровати, в отдалении от меня, и спросил: — Знаете, зачем я пришел к вам, лорд Слинт?

— Прощупать почву. Снова познакомиться.

— Вот именно. У меня много вопросов, лорд Слинт. Вы получите писчие принадлежности и свет и ответите на них. Потом, когда поправитесь, ответите на вопросы в другой обстановке, — от этих слов, сказанных обыденным тоном, мне на мгновение стало дурно. Впрочем, я знал, что так может закончиться, сценарий «Варис решил меня расколоть» предусматривал именно это… как и многие другие сценарии.

— Я пока изучу ваши бумаги, лорд Слинт. Знаете, ваше приспособление с едкой жидкостью было остроумным, но мы вытащили весь пергамент из сундука без единой потерянной буквы. — Варис снова улыбнулся, а я постарался сохранить каменное выражение лица. Я не ошибся, Варис сумел открыть ловушку. — Потом… у вас много интересных идей, лорд Слинт, и ваша голова меня устраивает на вашем теле. Но остальные части тела мне без надобности, и их судьба зависит от вашей откровенности.

— Искреннее и щедрое предложение.

— Я не жесток, лорд Слинт, — произнес лицемер, вырывавший детям языки, устраивавший интриги и менявший династии. — Вы бы на моем месте действовали жестче, вы бы изводили человека неведением о судьбе его дела и близких. Вы не любите кровь, зато предпочитаете пытать разум.

— Знаете, я не собираюсь ничего скрывать, это просто бессмысленно, но вам будет трудно поверить в правду.

— Я видел многое в этой жизни, лорд Слинт. Вы же умный человек и сами допрашивали людей, и знаете, как это работает. Расспросить, получить рассказ. И снова и снова задавать вопросы, ловя нестыковки, не давая времени и возможности подумать и солгать... Посмотрим. Кстати, лорд Слинт, не ответите ли на один вопрос?

— Спрашивайте.

— Из Ночного Дозора прибыла галея... — Варис выдержал паузу, словно ожидая, что я продолжу. С чем же может быть галея? До вторжения Одичалых еще полным-полно времени, и о нем известил бы ворон, как и о убийстве Джона Сноу, до которого еще года два… Если только…

— С сиром Алистером Торне?

— Я его принял и показал, быть может, вы скажете, что у него с собой?

— Шевелящаяся рука мертвеца в банке, — я вспомнил этот не самый известный эпизод, в сериале его, кажется, вовсе исключили. Конец первой книги — Джон Сноу спасает лорда-командующего от оживших мертвецов. С рукой на юг направили сира Торне, как знатного лорда, имеющего при дворе друзей… Только вот пока он добрался до Королевской Гавани, десницей стал Тирион, с которым Алистер Торне успел поругаться на Стене. Тирион в отместку не давал ему аудиенции, и когда дозорные прорвались к королю, рука уже сгнила. Все хороши, и сир Торне, у которого хватило ума завести врагов на ровном месте, и Тирион… Интересно, предъяви Торне Джоффри и Серсее руку мертвеца, это изменило бы хоть что-нибудь в войне Пяти королей?

Вряд ли. Скорее всего, лорды Вестероса увлеченно делили бы власть, пока Король ночи не сел бы на Железный Трон. Вот это бы ему не простили и объединились бы единым фронтом… Кроме Тиреллов, те бы для начала попытались выдать за него Маргери.

Я рассказал Варису об Иных и оживших мертвецах, все, что знал и предполагал. Он слушал внимательно — и про угрозу с севера, и про валирийскую сталь и драконье стекло, и мои идеи по обращению с одичалыми… И про драконов, огненных и ледяных, гипотезы, что строились на форуме.

— Значит, только магия спасет мир? — спросил Варис, когда я окончил рассказ. — Новая Рассветная Битва и победа надо льдом?

— Да. Скорее всего.

— Вы не думали, лорд Слинт, если огонь спасет нас от льда… То кто спасет нас от огня?

— Не думал.

— Что ж, подумайте. Магия — дикая и злая сила, и у нас среди неё нет друзей. Я принял решение вас изолировать не просто так, — Варис вздохнул. — Я не жесток. Еще не знаю, каким силам вы служите, но они есть зло.

— Я понимаю, лорд Варис.

— Магия должна уйти из мира, и она уйдет. Скоро вам принесут хорошую еду, свечи и пергамент. Будьте откровенны… И не трудитесь, не царапайте стену.

Я с огромным трудом удержал бесстрастное выражение лица. Варис улыбнулся, встал с кровати, взял в руки подсвечник, подошел к стене и осветил кладку. Я замер от ужаса.

Вокруг нескольких камней был свежий раствор. Как раз там, где…

Варис улыбнулся и покачал головой.

— Вы очень остроумно оборудовали тайник. Только я подумал — если вы в первый раз приготовили тайник для побега, то вы наверняка озаботились на случай, если снова окажетесь в тюрьме. Бадьи для нечистот, кровати, двери, стены… есть ли в этой тюрьме место, где вы не припасли инструменты и оружие?

Надежда рухнула.

Я не скрывал своих чувств, а, напротив, специально сидел и накручивал себя. Последняя надежда рухнула, это конец. Впереди пытки и смерть, конец всем надеждам, это конец…

— Разумеется, я проверил ваши одежды. Знаете, идея с ядом в воротнике мне понравилась… Вы не сбежите, лорд Слинт. Ни на свободу, ни к Неведомому. Скоро для вас соорудят более уютную и надежную камеру, — Варис встал и похлопал меня по плечу. — Я уйду, а вы подумайте над своей судьбой. Откровенность в ваших же интересах.

Варис ушел, оставив свечи. Дверь закрылась, и я расслабился.

Надежда рухнула. Но не последняя. Осталась еще одна — тонкая-тонкая ниточка, на которой подвешена моя судьба. Тонкая-тонкая ниточка. Идея, прочитанная у Мориса Дрюона и у Джорджа Мартина.

Варис и Иллирио не успокоятся, пока не вытрясут из меня все сведения, всю подноготную. Самое сложное — вынести пытки, когда они будут выбивать из меня «более правдоподобную» версию событий... Останется утешать себя тем, что у меня не худшая участь — Теону Грейджою повезло в свое время куда меньше.

Но есть шанс, маленький-маленький шанс, что скоро меня некому будет допрашивать. Утопающий цепляется за соломинку, но уж больно хрупка моя.

+5

103

Черная линия: Отступление девятое

Королевскую Гавань затопил гулкий перезвон колоколов. Не молчала ни одна септа, звонари старались изо всех сил. Чуждыми нотками в эту мелодию вливались сигнальные колокола с башен и ворот.

Тысячи горожан стояли вдоль улиц и приветствовали радостными криками возвращение истинной династии. Некоторые бросали цветы под ноги солдатам — Варис заранее нанял их. На площадях жарили угощение и готовили бочки с вином. Скоро столица погрузится в трехдневное празднование, как только король прошествует от септы Бейелора до Красного замка.

Процессию было уже видно без помощи мирийской трубы. Ради этого зрелища Варис даже переборол болезнь и вышел на стену Красного замка. Ему было не под силу присутствовать на коронации в септе Бейелора, но сюда он пришел, не мог не прийти.

Впереди шагали знаменосцы. И пусть у них в руках флаги ложных королей, но главное — истинный наследник с ними… и настоящие знамена они несут перед таргариеновскими — знамена Золотых Мечей компании, и первым по брусчатке Королевской гавани несут череп первого генерал-капитана, основателя отряда Эйгора Риверса, Злого Клинка. Великий долг исполнен. Мечта многих поколений, мечта всех предков Вариса, начиная с Деймона.

Горожане смотрят не на позолоченные черепа, им незнакомы эти святыни, и не на Золотых Мечей. Все их взоры прикованы к двадцати пяти отборным слонам, идущим в полном облачении. Они и вправду впечатляли — и Варис знал, что войско, незнакомое со слонами, не может оказать сопротивление. Увы, они не чудо-оружие, как говорит Янос Слинт, слоны слишком пугливы и уязвимы, если знать, как с ними бороться.

Даже отсюда Варис видел впереди, на самом большом слоне, покрытом черной попоной, невысокую светловолосую фигурку, машущую рукой горожанам и бросающую в толпу монеты. Эйегон, шестой этого имени, законный король Семи Королевств, ступал по своей столице под рев толпы. В мальчике в очередной раз слилась кровь Деймона Блэкфайера, Короля-Что-Носил-Меч, и его верного брата, Эйгора.

Позади Эйегона ехал Джон Коннингтон, Варису не было видно из-за большого расстояния, но на его шее висела цепь десницы. А еще Варис знал — он улыбается. Его мечта тоже исполнилась, он искренне желал переиграть Восстание Баратеона, реабилитировать себя за поражение при Каменной Септе..

Вслед за слонами шли успевшие присягнуть новому королю лорды, потом длинной лентой тянулись всадники и пехотинцы Золотых Мечей, а за ними и гарнизон столицы во главе с Джаселином Байуотером.

Процессия подошла к запертым воротам Красного замка и замерла. Никто не обратил внимание на поднявшиеся над башнями сигнальные флаги. У Лже-Яноса немало интересных идей, и сильный ум найдет им множество применений.

Сигналы дошли, и по всему городу затихли колокола. Толпа замерла в ожидании. Варис прекрасно представлял, что сейчас ощущают простолюдины. Они запомнят этот день навсегда.

Выждав паузу, Эйегон выхватил из ножен клинок своего предка и указал на замок, слоны дружно взревели — и ворота распахнулись. Толпа в восторге закричала, и тут же возобновился бой колоколов.

В Красный замок внесли череп Эйгора Риверса, и знаменосец наклонил копье, чтобы генерал-капитан вступил внутрь прежде него. Вошли знаменосцы, а потом и Эйегон. Свершилось. После многих лет изгнания истинные короли вернулись домой.

Варис вздохнул и медленно пошел по стене к своей башне, опираясь одной рукой на камень, а другой — на свою пташку.

Проклятая болезнь — из-за неё его не будет в тронном зале, он не увидит, как Эйегон воссядет на трон предков. Нельзя в таком виде показываться на люди.

Мейстеры сомневались и ставили разные диагнозы, но они всегда затруднялись ответить, чем болен их пациент. «Ну что, господа мейстеры, будете лечить или пусть живет», — так не раз шутил Янос Слинт. Один из мейстеров, совсем юнец, даже предположил отравление — что за глупости, Варис никогда не ел и не пил, не дав пищу дегустаторам, и все они отлично себя чувствуют, и не было у него в последнее время ран. Будь Слинт на свободе — можно было бы заподозрить его, но гость из другого мира под надежным присмотром.

Это не яд, это несомненно болезнь, не иначе как дух чернокнижника Бриндена решил испортить ему долгожданный триумф.

Варис кое-как добрел до своей комнатки и аккуратно запер дверь. Затем он подошел к сундуку, выложил на пол кипу листов пергамента, способную разрушить не один Великий дом, и мешочек с золотом, а потом закряхтел, приложил все силы и перевернул его набок. Нажав в определенном месте, Варис услышал щелчок и сдвинул в сторону одну из досок пола, открывая доступ в тайник. Любой другой, кто попробовал бы это сделать, наверняка оцарапался бы об выдвинувшиеся шипы и тут же умер.

Варис достал из тайника перевязанный бечевкой свиток и внимательно рассмотрел узелок. Заметив в узле крохотный волосок, он удовлетворенно кивнул — никто не развязывал веревочку. Мастер над шептунами не доверял никому, даже собственным тайникам — издержки профессии. Впрочем, если бы он не обзавелся такими полезными привычками, то вряд ли бы дожил до своих лет…

Варис разложил перед собой записки Яноса и погрузился в размышления. Последние недели его ум был занят увлекательной и любопытной задачей — попыткой понять, что же писал наедине с собой Янос Слинт. Это помогало скрашивать ожидание ответа от Иллирио, ожидание прибытия флота и вестей из лагеря лжекороля Ренли. Помогало и отвлечься от проклятой болезни.

Разумеется, можно спросить у Слинта, и он охотно ответит, он очень разговорчив и легко делится своими тайнами, и под любыми пытками подтверждает все, что говорит… но Варис начал разгадывать загадку еще до того, как решился и арестовал Яноса Слинта, и его очень захватил процесс распутывания тайны. Да и не мешает лишний раз проверить Слинта. Палач говорит, он не врет, но границы возможностей Слинта неизвестны. Быть может, он способен подделать реакции тела так же тщательно, как подделал само тело?

Вначале Варис думал, перед ним какой-то шифр, но потом пришел к выводу, что это записи на неизвестном языке неизвестными буквами. Пташки шептали — Слинт писал сам, не подглядывая ни в какие книги и свитки, да и в комнате его не было найдено ничего, похожего на ключ к шифру. Что больше похоже на правду: Янос Слинт изобрел шифр, который настолько прост, что можно писать страницы, не подглядывая в ключ? И настолько сложен, что его не удается расшифровать? Или что Слинт владеет неизвестным языком?

Первым делом Варис попытался сопоставить текст с известными ему письменами и потерпел неудачу. Никто ни в Вестеросе, ни в Эссосе не использовал похожих букв. Варис воспринял это как личный вызов и приложил все свои силы и разум, чтобы проникнуть в тайну шифра Яноса Слинта.

Написанное очень походило на текст, причем его писал человек, никогда не испытывавший недостатка в пергаменте. Между словами, если, разумеется, это слова — удивительно большие пробелы, широкое пространство между строками, часто значительные отступы с левого края.

Варис выписал все символы, что встречались в тексте, а потом — где и как они встречаются. Было непросто, Слинт писал отвратительным почерком, и трудно было понять, что это — разное начертания одной и той же буквы или разные символы? Но спустя две недели Варис уже привык. Букв нашлось семьдесят пять. Впрочем, значительная часть различалась размерами — по какой-то причине Янос Слинт часто писал в начале слов букву больше, чем обычно, или иногда другой формы.

Сразу же обнаружилась закономерность. Некоторые символы встречалось в любых позициях, и именно они часто писались больше остальных. Другие же встречались реже и только в определенных местах, например, точка, три точки, палочка с точкой, изогнутая палочка с точкой обычно писались в конце слов — и после них шли большие буквы. Закорючка и точка с закорючкой писались в конце слов, но после них Слинт ставил маленькие буквы.

Варис долго топтался на месте, не решаясь принять какую-нибудь смелую гипотезу и двинуться дальше. Он предположил, что, скорее всего, каждый символ означает отдельный звук, как вестеросский алфавит. Если бы, как в некоторых системах письма из Эссоса, символ занимал целый слог, то получались бы слишком длинные слова и слишком мало слогов.

Вариса занимали большие буквы. Зачем Слинт во многих словах пишет букву больше, чем обычно? Для чего это?

Варис подметил три закономерности. Слинт использовал большую букву, когда начинался абзац. Можно было подумать, что он подобно некоторым книжникам выделяет начало текста, но больших букв слишком много! После точки обязательно шла большая буква. И некоторые слова Слинт всегда писал с большой буквы.

После некоторых размышлений Варис предположил, что все новые фразы Слинт пишет, начиная с большой буквы, а точка и другие похожие символы — означают конец фразы. Но тогда оставалась неясна роль закорючки, после которой Слинт всегда ставил маленькую букву… И оставалось неясно, почему некоторые слова пишутся только с больших букв.

Может быть, это какие-то особенно важные слова? Варис выписал их все отдельно — и сами и словосочетания, и предположил, что это название каких-то мест или имена людей. Он долго подбирал имена и названия, долго пытался сопоставить отдельные буквы и звуки всеобщего алфавита и алфавита Слинта.

Варис сравнивал сам себя с взломщиком, который подбирает ключ к замку, пробуя одну связку за другой. На подбор ушло две недели — и Варис нашел комбинацию. Он сумел прочитать слово «Старк», «Ланнистер» и многие, многие другие. Вскоре он нашел, как читаются большинство букв из записок Яноса Слинта, и опознал большую часть имен и названий, несмотря на то, что Слинт писал их очень запутанно и искаженно, словно иностранец.

Язык Слинта оказался удивительно непохож на язык Вестероса. Там, где вестеросцы обходились одной буквой, он мог написать две или три, и при этом заменять целые сочетания букв одним своим символом. Некоторые большие буквы походили на маленькие, а другие полностью отличались, и это вносило большую путаницу.

Язык был сложен. Слова не были неизменными, их окончание менялось в зависимости от контекста, например, от числа объектов, причем по крайне запутанным правилам — например, «Ланнистеры» и «Старки» писались с разным окончанием во множественном числе. Это напоминало Варису язык Ибба, который он так и не сумел выучить.

Часть записок было ничем иным, как схемами родственных связей домов Вестероса. Слинт, судя по обилию вычеркнутого текста и примечаний, пытался что-то вспомнить.

Изучая схемы, Варис догадался о значении некоторых слов неизвестного языка — «родился», «умер», «сын», «дочь» и некоторые другие. Все он, разумеется, не расшифровал. Внимательно вглядываясь в текст, Варис постепенно понимал и некоторые другие слова, например, титулы — «лорд», «король», «мастер-над-шептунами» и тому подобное.

Много времени потребовалось Варису чтобы разобраться в цифрах Яноса Слинта, главным образом потому, что он не мог понять, что это цифры. Их было не двенадцать, как в Вестеросе и Эссосе, а всего десять! Слинт считал не дюжинами, а десятками!

Разобравшись в новой системе записи чисел, Варис понял, что подписано под именами — годы жизни. В самых первых черновиках Слинт просто вспоминал, сколько было разным людям на момент каких-то событий. Потом он явно пытался сопоставить это с хронологией Вестероса, исчисляя события в годах от воцарения Эейгона Завоевателя.

Результат был странным, нелепым. Во-первых, Слинт строил две разные хронологии, со сдвигом в несколько лет. Во-вторых, в обеих действие происходило в будущем!

Неужели Слинт на допросах говорил правду? Предсказание пророка Мартина и движущиеся картинки НБО действительно существуют? Или все эти записки — плод фантазий Слинта, фальшивка, созданная специально, чтобы убедить его, Вариса, в случае допроса?

Каждый называющий себя магом пытается предсказывать грядущее. Красные жрецы смотрят в огонь, Первые люди искали истину во снах, ройнары глядели в воду, колдуны Кварта пьют особое вино… Способы сородичей Яноса Слинта и вправду работают?

Значит, надо дождаться каких-то описанных событий, чтобы убедиться в истинности предсказаний. Или не дождаться. Слинт, по своим словам, здорово изменил судьбу мира, но вряд ли он повлиял на смерть кхала Дрого или на появление драконов.

Варис послюнявил пальцы, перелистнул первую страницу и снова стал вчитываться в буквы, начертанные рукой Слинта.

Варис узнал многое. Как читаются буквы, что значат некоторое слова, но до расшифровки было далеко. С каждым днем он проникал глубже в смысл текста. Он понял, что многие слова из одной-двух букв, встречающиеся перед названиями, означают направление движения. Научился отличать слова, обозначающие действия, от других по характерным буквам в конце, начинал разбираться со множественным числом и окончаниями слов, потихоньку угадывал отдельные фразы…

Янос Слинт бросил вызов его разуму — Варис принял вызов и победил. Он еще не понимал весь текст, но убедился: ему по силам прочитать написанное на незнакомом языке незнакомыми буквами.

«На этом стоит прекратить», — решил Варис и с легким сожалением отложил записки в сторону. Дальше Янос Слинт будет сам читать свое творчество — не стоит тратить время на развлечения, есть много иных дел.

Надо показать материалы Иллирио, пусть он тоже поломает голову. Его ум не так остер, но он тоже любит загадки. Интересно, как быстро он разберется в тексте?

«Надо все показать Иллирио», — сказал сам себе Варис. Болезнь прогрессировала, и следовало учитывать самый плохой вариант. Что ж, боги были милостивы к нему, он прожил долгую жизнь, он уцелел в изгнании, сумел привести свой дом из изгнания к Железному трону. Если боги настолько жестоки, что не дадут ему насладиться триумфом — так тому и быть. Главное в своей жизни он уже сделал. Черные драконы вернулись — пусть в иной шкуре…

+4

104

Черная линия: Эпилог I

Красный замок таил в себе много тайн, и Дейнерис любила в свободное время ходить по нему. Джон сопровождал её. То они забредали в огромный зал, где хранятся черепа драконов, то — в комнаты, где сложены истлевшие от времени вещи королей прошлого, то попадалась старинная мебель, иногда чьи-то скелеты…

В Красном замке можно было потеряться и никогда не найтись, особенно в потайных ходах. Но Джон и Дейнерис снова и снова пускались в путь, сбегая от государственных дел, от обязанностей десницы и регента, и предаваясь страсти в пустых комнатах и подземельях.

Здесь было интересно все, каждый уголок, каждый камень. Это был дом семьи Дейнерис, и она говорила, что любит его целиком, от черепицы крыш до подвалов. Она любила сидеть в богороще, слушать шепот ветра в деревьях, любила стоять на стене, любуясь морем и небом, любила бег по каменным коридорам наперегонки с Джоном…

Джон часто вспоминал Винтерфелл — он был для него тем же, что и Красный замок для Дейнерис. Но детство ушло безвозвратно.

В этой части замка они еще не были и шли, с интересом озираясь по сторонам и подсвечивая факелами темные ниши и комнаты. Здесь явно прибирались — полы замка были чистыми, на них не было ни пыли, ни паутины.

Новый поворот — и в конце длинного коридора они увидели стражника у одинокой двери. Самый обычный воин, которых полным-полно по Красному замку, в золотом плаще, недлинной кольчуге с короткими рукавами и с коротким мечом на поясе. Он сидел на стуле и, казалось, спал — но при их виде встрепенулся и вскочил.

— Что здесь? — спросила Дейнерис и Джон призадумался. В этой части замка не должно быть ничего. Может, они заблудились и вышли куда-то не туда?

Дейнерис поправила одежду на себе и на Джоне и решительно зашагала к стражнику. Он при их приближении положил руку на меч.

— Приказ десницы — никого не пропускать, — сказал он, сжимая оружие.

— Я Дейнерис Таргариен… — она стала произносить свои титулы, стражник застыл в изумлении, и где-то на середине перечня его взгляд остекленел. — Что здесь?

— Прошу простить меня, ваша милость, но господин десница не велел пускать никого, даже короля, — наконец выдавил из себя стражник, судя по виду, готовый вот-вот бухнуться на колени.

— Короля? — переспросил Джон, с изумлением взглянув на стражника. — Как зовут десницу?

— Магистр Иллирио Мопатис, ваша милость, — ответил он, и Джон и Дейнерис обменялись взглядами, полными удивления.

Если бы им кто-то сказал, что исполняет приказ уже четыре года покойного человека, они бы не поверили, но стражник стоял перед ними.

— Я законная правительница Семи Королевств, королева андалов, ройнаров и Первых Людей. Мопатис давно мертв. Я отменяю все его приказы. Что за дверью?

— Узник, ваша милость, — стражник вытянулся по струнке.

— Кто?

— Не знаю, ваша милость. Ни я, ни Джордж никогда не заходили внутрь. Приказ десницы!

— Открывай! — повелела Дейнерис, и стражник, отцепив от пояса ключи, засуетился.

Дверь распахнулась, и за ней они увидели недлинный пустой коридор, в конце которого был… колодец, которых полно в деревнях. Только вместо журавля на нем лебедка с канатом.

— Что там?

— Не знаю, ваша милость. Дальше проходит только Марк.

— Кто это — Марк? Как часто ходит?

— Это слуга, ваша милость, в ливрее Красного замка. У него нет языка. Каждый день он несет туда в ведрах еду, обратно бадью с нечистотами. Раз в месяц несколько ведер с водой. Еще чернила и пергамент.

— На сколько человек еды?

— На одного, ваша милость.

Заинтригованные, Джон и Дейнерис прошли до конца коридора.

Колодец был прикрыт деревянным люком. Дейнерис кивнула, и Джон снял его и прислонил его к стене. Внизу не было воды, зато виднелась комната, освещенная солнечным светом. Снизу доносилось пение мужским голосом:

— Армия в белом, лорд в черном

Опять собирает трон королей

Но от леса до Дорнийского моря

Армия в красном самая могучая.

Стихи были совершенно безобразными — будто кто-то взял песню на другом языке и перевел её, совершенно не заботясь о рифме и размере. Джон слышал такое пение от теннов.

«Сторонник Тарагриенов», — подумал Джон. Дейнерис коснулась его плеча и указала на лежащую у стены деревянную лестницу. Джон не без труда развернулся с ней в коридоре и опустил её в колодец. Пение, уже про летящее к дому облако, оборвалось. Проверив, как выходит из ножен кинжал, Джон Сноу стал спускаться вниз.

Комната была довольно большой, достойна покоев лорда — разумеется, не великого лорда. Повсюду стояли столы, покрытые огромными кипами пергамента. Через узкие окна лился солнечный свет.

В кресле у окна сидел человек. Немолодой мужчина с седыми волосами, худой и жилистый. На лице несколько шрамов. Увидев гостя, он встал, опираясь на стол руками, и Джон увидел, что у него не хватает трех пальцев на левой руке, и что-то с ногами — слишком бережно он ступал.

Одежда была ветхой и не очень чистой, колени стерты и отчего-то запачканы землей, словно узник долго молился на улице.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель… Джон Сноу, — произнес он, почему-то ущипнув себя за руку, и продемонстрировал улыбку, в которой зияли провалы на месте некоторых зубов.

— Откуда вы меня знаете?

— Вы очень похожи лицом на лорда Эддарда Старка, — неизвестный снова улыбнулся, и вдруг его глаза расширились от изумления. Резкий вскрик, и Джон в последний момент подхватил поскользнувшуюся на лестнице Дейнерис.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель, — повторил узник, не сводя с неё взгляда и снова щипая свою руку. — Моя королева. Прошу простить за скромный прием…

— Кто вы? И за что вы здесь?

— Янос Слинт.

— Вы придумали телеграф? — вспомнила Дейнерис. — И защищали город от Ланнистеров?

— Вы на него не похожи, — быстро сказал Джон, вспомнив рассказы брата и Мии. Янос Слинт был куда моложе, толще и без таких ран и шрамов — и он сгорел четыре с половиной года назад, еще до воцарения Эйегона.

— Тюрьма и пытки редко прибавляют красоты, — узник развел руками и вздохнул. — Прошу вас, ваше величество, разрешите мне сесть в вашем присутствии. Старые травмы…

— Садитесь, — распорядилась Дейнерис, и Слинт с облегчением опустился в кресло. Она осмотрелась по сторонам. Она подошла к ближайшему столу, взяла лист пергамента, смешно наморщила лоб и положила его обратно. — За что вы здесь, лорд Слинт? И почему такая странная тюрьма?

— Лорд Варис решил, что я опасен для его планов. Ему захотелось кое-что узнать, — Слинт продемонстрировал искалеченную руку. — После Иллирио Мопатис решил, что в моей голове много ценных идей, и я получил комфортную камеру, исключающую возможность побега… Не расскажете, ваше величество, что с ними стало?

— Иллирио Мопатис умер от какой-то болезни… он пробыл десницей не больше трех месяцев.

— Понятно, почему ко мне никто не подходил, — Слинт снова улыбнулся. — Я так и думал — он умер и позабыл сказать преемникам обо мне. Если бы я был тогда таким умным, как потом… Даже в самом хорошем плане есть место ошибкам. Простите, ваше величество, вы давно у власти?

— Уже два года.

— Два года… Прошу снова простить меня за вопросы, ваше величество, но не расскажете, как вы воссели на трон своих предков? Простите, если недостаточно почтителен, за последние четыре года вы — первые люди, с которыми я беседую.

Четыре года — Джон представил себя на месте узника. Милостью сира Алистера Торне он провел несколько часов в карцере, показавшиеся сущей вечностью… Тут нет пронизывающего тело холода, можно свободно пройтись — но целых четыре года… как он еще в рассудке?

Дейнерис что-то заинтересовало в узнике, она прошлась по комнате и поведала про свое прибытие в Вестерос, встречу с потерянным племянником, свадьбу в септе Бейелора — и то, как они полетели на следующее утро на Стену, защищать королевство. Про новую Рассветную Битву, гибель Эйегона и то, как Джон поднял из снега выпавшее из его руки Черное пламя и нанес удар, и как она стала соправительницей юного Джейхейриса, сына Маргери.

Слинт слушал внимательно, не отводя взгляд от королевы.

— За что вы здесь, лорд Слинт? — спросила Дейнерис. — Говорите правду.

— У меня были сны, ваше величество. Я видел будущее — то, что может быть. Видел идущих с севера Иных и как их можно убить. Видел, как вы после покушения на вашу жизнь кладете яйца в огонь… и как вы стоите в прогоревшем костре, без волос и с драконами. Лорд Варис решил, что опасно оставлять такого человека без контроля. Мой дар давно иссяк, но я все еще тут.

— Робб высоко отзывался о лорде Слинте, мне кажется, он не заслуживает такой участи…

— О чем вы пишете? — спросила Дейнерис, снова подойдя к столу с пергаментом. Она взяла один лист, посмотрела, положила обратно, потом другой и третий.

— Проекты, мечты, ваше величество. Там, где вы стоите — все посвящено образованию. Учебные планы, учебники, детские сказки…

— У вас есть дети? — быстро спросила Дейнерис, обернувшись к нему.

— Их убили перед осадой столицы, ваше величество, — Слинт вздохнул. — Я хотел учредить в своих землях приют для сирот и дал денег одному столичному смотрителю приюта, но не знаю, что из этого вышло. Магистр Иллирио хотел проверить мои педагогические идеи на практике… хотел бы я знать, как идут дела в приюте.

— Вы узнаете, лорд Слинт, — пообещала Дейнерис торжественным и величественным тоном. — Обещаю.

— Прошу вас ознакомиться с моими идеями, ваше величество, — лорд Слинт посмотрел на свои записи, и в его глазах словно зажегся огонек. — Я много времени провел, мечтая, как сделать мир лучше… и думал обо всем, от законов и обычаев, до записи арифметических выражений и бухгалтерской отчетности. Быть может, вы найдете для себя полезные идеи. Вот на том столе, — он протянул руку, — мой труд — Абсолютизм. Я много размышлял о таких банальных вещах, откуда в государстве берется богатство и почему люди живут плохо… и о том, как мудрому государю улучшить жизнь в своей стране. Возможно, вам мои идеи покажутся не совсем нелепыми…

Джон увидел, как загорелись глаза Дейнерис,и как она шагнула к столу.

— У нас как раз освободился пост мастера над монетой, — пришла ему в голову мысль.

— Свое место не предлагай, я тебя ни на кого не променяю, — Дейнерис рассмеялась и взяла в руки первые листы книги.

— Какой вы занимаете пост, сир Джон?

— Десница королевы, — ответил он и мысленно помянул нехорошим словом Тириона, предложившего его кандидатуру на смертном одре. Казалось, это должность проклята. Джон Коннингтон погиб, Иллирио Мопатис и Тирион умерли от загадочной болезни…

— При Ренли Баратеоне я был на заседаниях Малого совета и понял — эта роль не по мне. Все, о чем я мечтаю, ваше величество, это удалиться в свои земли. Я прожил долгую жизнь и большую её часть растратил впустую. Надеюсь, в оставшиеся мне годы я сумею искупить грехи прошлого, воспитывая сирот.

— Ваше желание благородное, — кивнула Дейнерис и улыбнулась ему. — Вы получите свои земли обратно, лорд Слинт. Через год приходите ко мне и назовите сумму, и я помогу вам деньгами.

— Спасибо, ваше величество, ваша щедрость не знает границ.

— Хм, — вступил в разговор Джон. Ему не хотелось поднимать эту тему, но надо было. — Ваше величество, вы недавно разделили земли лорда Слинта. Вы вручили их за доблесть в Рассветной Битве Джендри Уотерсу и…

— Лорд Слинт получит свои земли! — Джон увидел, как на лице Дейнерис проступила неприязнь, и как Янос Слинт смерил её удивленным взглядом.

— Ваше величество, сир Джон, нет нужды спорить из-за таких пустяков, — Слинт вдруг печально улыбнулся. — Я даже не успел побывать в своем замке. Меня устроят любые другие земли… Но если вашему величеству будет угодно наградить меня теми же землями, то я стар, и у меня вряд ли будут наследники. Я могу завещать свои земли Джедри Уотерсу и его сестре.

— Вы благородны, лорд Слинт, — сказала Дейнерис и вернулась к книге. Она перелистала её, вчиталась на пробу в разные страницы и вдруг замерла.

Джон подошел ближе к ней, заглянул через плечо и пробежался взглядом по строкам. Слинт писал про колесо насилия и зла, которое нужно остановить.

— Я прочитаю все, лорд Слинт, — Дейнерис с трудом оторвалась от книги и посмотрела на Слинта. — Что вы хотите в награду?

— То, что вы это прочитаете, ваше величество, уже само по себе награда. Все годы здесь я жил мечтами, что мои труды однажды кто-то прочитает и, быть может, они породят в нем идеи и намерения. Когда собственная жизнь кажется конченой, а месть — недоступной, только и остается, что мечтать о новом, лучшем мире…

Взгляд Слинта остекленел, он, казалось, смотрел куда-то сквозь королеву.

— Только и остается, что мечтать и мечтать, писать трактаты, работать день и ночь, пока позволяет здоровье… Я себя чувствовал аббатом Фариа и гадал, встречу ли я Эдмона Дантеса… Пока жив человек — жива и надежда… первый шаг на пути разочарований.

— Лорд Слинт? — переспросила Дейнерис. Он резко встрепенулся, снова ущипнул себя и посмотрел совершенно круглыми глазами, словно видел их в первый раз. Затем зажмурился и снова открыл глаза.

— Прошу простить меня, ваше величество, за годы я отвык от общения с людьми… И у меня сейчас такое чувство, будто это сон…

Дейнерис улыбнулась ему — спокойно и нежно.

— Все закончилось, лорд Слинт. Сегодня вы выйдете отсюда.

Он заплакал.

+6


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Михаила Буракова » Незначительная фигура (фанфик по "Игре престолов")