Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Михаила Буракова » Незначительная фигура (фанфик по "Игре престолов")


Незначительная фигура (фанфик по "Игре престолов")

Сообщений 21 страница 30 из 64

21

Глава V

— Доброе утро, — сказал я, протаскивая в дверь большую корзину.

На аккуратно заправленной кровати сидел Лансель Ланнистер. Выглядел он как молодая копия Джейме — недаром Серсея затащила его в постель. Точнее, затащила бы, не вмешайся я.

Лансель посмотрел на меня с немым вопросом, и я качнул головой. Суд не сегодня.

— Итак, у нас сегодня хорошее вино, — я достал из корзины две бутылки, — мясо, еще теплое, сыр, лепешки и мед, все как вы просили.

— Арборское? — Лансель широко улыбнулся, понюхав вино. — Спасибо, лорд Слинт.

— А это я взял от себя, — на стол легла толстая рукопись. — «Путь к Семерым», написано во времена Бейелора Благословенного.

— Благодарю вас, лорд Слинт, — на лице Ланселя искренняя улыбка, он действительно мне благодарен.

Знал бы он, что оказался в камере по моей вине. Я помнил из книг — Роберту подливал вино его сквайр, кузен Серсеи, и сказал об этом при аресте королевы. Ренли вспомнил, какой из двух сквайров подавал меха, да и сама королева в гневе назвала имя Ланселя. Его задержали в городе в ночь переворота.

— Сир Лансель, все, что я узнаю о вас, внушает мне доверие, — сказал я, сев на табурет рядом с узником. — Я верю, вы человек чести. Если вы дадите мне слово, что не сбежите и не будете говорить никому о наших беседах, то завтра вас сопроводят в септу.

— Лорд Слинт, клянусь своей честью, что не сбегу, и единственное, что сорвется с моих уст, это молитвы и слова покаяния! — говоря это, он положил руку на «Семиконечную звезду», библию семибожия.

— Сир Лансель, я вам верю.

— Благодарю вас, лорд Слинт, — Лансель замялся, а потом задал вопрос: — Как она?

— Увы, Серсея по-прежнему далека от Семерых и по-прежнему возводит напраслину на вас…

Лансель нахмурился и на мгновение сжал кулаки, а затем зашептал молитву. Что ж, чем больше я общаюсь с ним, тем больше верю — он мог примкнуть к «воробьям», радикальному религиозному течению. В книге его сподвигло к вере ранение, сейчас арест.

— Я буду молиться, чтобы Семеро смилостивились над ней.

— Я уверен, ваши молитвы для Серсеи будут значить больше, чем любые другие.

— Я вспомнил еще некоторые её грехи, — Лансель дал мне несколько исписанных листов пергамента.

— Спасибо, сир.

Убедить сотрудничать Ланселя оказалось несложно. Для него грубый, жирный, шпыняющий его Роберт был Королем с большой буквы, ставленником высших сил, а верность ему — не пустой звук. Я напомнил юному романтику о долге, рассказал, что грозит ему как пособнику королевы и почти цареубийце…

Сыграл я и на другом — сказал, что Серсея обвиняет его во всем, якобы это он предложил подпоить короля крепленым вином. А потом подвел к камере Серсеи и дал постоять десяток секунд — она тут же излила на него свой богатый внутренний мир: поток ругани и обвинений.

Осталось только проявить каплю жалости и сострадание, заверить, что верю ему, а не Серсее, пообещать помочь, заступиться перед Старком и молить Семерых смягчить гнев короля и десницы…. И Лансель заговорил.

Он охотно давал показания, пообещал выступить в суде, запросил перо, бумагу и стал активно вспоминать все плохое, что помнил о Серсее. Лансель пылал пламенным гневом к «предавшей» его Серсее и очень хотел из обвиняемых в цареубийстве стать свидетелем. Я это обещал и собирался сдержать слово.

— Быть может, мне стоит еще раз поговорить с ней?

— Нет, сир, не стоит. Увидев вас, она снова даст волю гордыне, гневу и ненависти, и это только отдалит её от Семерых.

— Вы правы, милорд, — Лансель тяжело вздохнул. — Я буду молиться, чтобы Семеро вывели её душу из пучины греха.

— Будем надеяться, что они услышат эти молитвы. У вас будут какие-нибудь просьбы?

— Нет, сир.

— Я зайду вечером, дабы вместе вознести молитву Семерым.

— Я буду ждать вас, — сказал он абсолютно искренне, а потом, когда я уже был в дверях, спросил: — Лорд Слинт, у вас все в порядке?

— Почти. А почему вы спрашиваете?

— Вы плохо выглядите.

— За последние две недели с переворота я спал самое большее пять часов подряд, в другие ночи и того меньше. Работы невпроворот.

Заперев камеру Ласеля, я взял другую корзину и пошел дальше по коридору. Вниз, на следующий уровень, к тем преступникам, которые были по-настоящему опасны.

Я не соврал, я действительно вымотался и до смерти хотел спать, но, увы, некоторые вещи нельзя никому поручить. Например, особо важных преступников.

На двери Серсеи висело три замка, и я по очереди отпер их.

Если Лансель выглядел так, будто только-только попал в темницу, то королева сильно изменилась. Грязные, запутавшиеся волосы, лихорадочный взгляд, впавшие щеки… Сейчас она напоминала ободранную кошку.

И это сделал я. Серсея не шла на сотрудничество. Первые два дня я выводил её из себя провокационными вопросами, заставляя проговариваться. Так, например, после разговора о бастардах Роберта она выпалила, что велела родившихся от него близнецов утопить в колодце, а мать, простую служанку, продать.

Я применил даже своего рода пытки — днями и ночами у двери её камеры пели «Рейнов из Кастамере». Исполнителей я нашел в темнице, по очереди выводил заключенных и заставлял петь… пообещав тому, кто вставит в текст больше оскорблений Ланнистерам, бутылку вина. Музыкальным слухом обладали единицы, но заключенные искренне старались.

Потом, когда Серсея дошла до точки кипения, я подобрал к ней ключ. Мерзкий, плохой ключ, и мне было стыдно, что я его использую, но главное — на пятый день она стала говорить со мной обо всем. Что не сделаешь ради всеобщего блага!

— Что с моими детьми? — Серсея впилась в меня совершенно безумным взглядом.

— Живы, — я постарался сказать это как можно равнодушнее и отвернулся, выставляя на стол хлеб и вино. В первые дни я давал кипяченую воду, но после того, как королева чуть не загнулась от поноса, заменил на вино. Как выяснилось, слугам было лень кипятить воду, и они её разбавляли сырой. — Вы закончили?

Я взял со стола несколько листов пергамента и быстро просмотрел их. Неплохо, но мало, слишком мало. Любопытно — я совсем забыл про этот эпизод, хотя это как-то вспоминал Джейме, кажется в «Пире Стервятников».

Серсея уже настолько сдалась, что вспоминает те преступления, о которых я даже и не заикался…

— Вы недостаточно откровенны. Распишите подробнее инцидент в Дарри, как вы уговаривали Джейме отрубить руку Арье. Распишите, что бы вы сделали с Робертом, если бы он проснулся в этот момент. Вечером я зайду к вам, и если мне не понравится прочитанное, то письмо Мирцеллы отправится в огонь.

На мгновение в глазах Серсеи проскочил гнев, но лишь на миг…

— Я напишу, будьте вы прокляты!

Бейлиш содержался на самом нижнем этаже, прямо в пыточной камере. Мы разминулись в ночь переворота — он уже поговорил с Эддардом и поехал ко мне домой договариваться о мятеже. Вместо меня Бейлиш застал две сотни боеготовых стражников и сразу же повел их к Красному замку — участвовать в штурме, но опоздал. Его вызвал к себе поговорить лорд Ренли, и Петир Бейлиш очнулся в тюрьме.

У Бейлиша была устойчивая психика, сильная воля и недюжинный ум. С ним было труднее всего. Мне пришлось опуститься до физических пыток. У меня не было палача, которому можно довериться, поэтому пришлось фантазировать самому. Благодаря памяти Слинта я нашел в городе пару глухих, и они не давали Бейлишу спать и заставляли стоять по стойке смирно, а воду выдавали лишь через день.

Один прием я позаимствовал у Рамси Болтона.

Ночью в камеру к Бейлишу пришли несколько людей в плащах Ланнистеров, вывели его из камеры, сказали, что лорд Тайвин взял Королевскую гавань и хочет видеть его, потом швырнули меня в эту же камеру, содрали камзол… У всех был характерный говор Западных земель.

На выходе из тюрьмы Бейлишу, страдающему от жажды, дали напиться. Он жадно глотнул пересохшими губами из чаши и отбросил её — вода была соленая. Тут же опустилась решётка, отрезая такую близкую свободу, и Бейлиша, вопящего, потащили обратно в камеру.

Пять дней он терпел, но на шестой не выдержал и начал каяться в разных грехах…

Я был неопытным следователем, но знал простейшие приемы, как, например, снова и снова возвращаться к некоторой теме, ловя людей на нестыковках и обмане. Папки с «уголовными делами» росли и ширились.

— Добрый вечер, лорд Бейлиш, — я нарочно соврал про время, сбивая узника с толку. — У меня накопилось множество вопросов к вам.

Выглядел некогда гордый лорд ужасно. Спутанные волосы, измученный взгляд, постаревшее лицо, седина… Выбритая макушка мне напоминала фильм «Зеленая миля», как и кресло с ремнями рядом. Но это не электрический стул, а куда хуже.

Я подозвал слуг, ждущих за дверью.

— Не надо! Я все скажу!

— Надо, Петир, надо.

Мы потащили кричащего и брыкающегося Бейлиша к стулу, потом привязали его. Особое внимание я уделил двум ремням, фиксирующим его голову. Затем внесли ведро воды и поставили его перед Бейлишем. Его глаза расширилось от ужаса, он задрожал.

Что же я делаю…

— Вы мне снова солгали, лорд Бейлиш. Вы солгали о доходах сети борделей, солгали насчет связей в таможне… Сейчас вы снова подумаете, а потом поговорим.

— Я скажу! Да, я соврал, на самом деле…

— Подумайте хорошенько, что скажете, у вас будет время.

Он кричал и обещал быть откровенным, клялся Старыми и Новыми богами, сыпал цифрами и фактами. Но слуга по моей команде вылил ведро в бачок над головой Бейлиша. Затем я улыбнулся ему и приоткрыл кран. На выбритую макушку заключенного упала первая капля, и он завопил от ужаса.

На первый взгляд — ничего особенного, но когда капли равномерно падают на голову секунда за секундой, минута за минутой…

Слуги взяли факел и вынесли из камеры. Я запер лорда Бейлиша и прислонился к стене. Мои пальцы дрожали и с большим трудом справились с крышкой фляжки с вином. Скоро, очень скоро мой узник станет откровенным.

Постепенно, капля за каплей, я выдаивал с Бейлиша информацию, но иногда мне становилось страшно от моих действий. Не стану ли я чудовищем вроде Рамси Болтона? Я утешал себя тем, что допрашиваю и пытаю людей, виновных в тяжких преступлениях, и более того — развязавших гражданскую войну в другой реальности, и тем, что рано или поздно я принесу благо Вестеросу, в том числе и благодаря тому, что узнаю от узников.

Но все равно… допросы, пытки. Это слишком для меня. Но необходимо.

Лансель, Серсея и особенно Бейлиш отнимали у меня силы и время. Но кроме допросов были и иные занятия.

Например, текучка. От смены власти в городе не перестали происходить убийства, ограбления и тому подобное, а значит, у городской стражи оставалось много работы. Всегда много работы.

В прошлой жизни я полгода отработал в полиции, сразу после армии, но ушел, заново поступил в институт, из которого вылетел по юношеской дури, и доучился до конца. Не смог служить в полиции, не мое это было, не мой стиль жизни. Но судьба жестоко посмеялась надо мной, закинув на пост командующего городской стражи… который, по сути, самый главный полицейский в столице.

Но мне было мало этого, я еще занялся удвоением стражи. Причем не просто так — основной целью было сделать новую стражу менее коррумпированной, более боеспособной и преданной мне. Работы в этом направлении было столько, что хотелось изобрести порох и застрелиться.

Но я занимался не только стражей и узниками. В один из первых дней хорошенько подумал и начал перестройку темниц. Ни один узник не должен сбежать оттуда против моей воли, а еще нужно предусмотреть то, что я сам могу оказаться в любой камере.

Я старательно присваивал «наследство Бейлиша» — приходилось помнить и о друзьях Слинта, и тщательно продумывать все так, чтобы меня потом никто не мог ни в чем обвинить. Тут было над чем поломать голову.

На фоне стольких дел сущим отдыхом было фехтование — я нанял себе мастера, чтобы отточить навыки. Изначально планировал Сирио Фореля, но он уплыл в Винтерфелл вместе с Арьей и Сансой. К счастью, я успел повидаться с Форелем, и он мне дал адрес хорошего учителя, тоже браавосийца. Джейме Ланнистером мне никогда не стать, но фехтовальщиком «выше среднего» — почему бы и нет? Упражняясь с клинком я расслаблялся, отдыхал душой — воистину, лучший отдых это смена деятельности.

Дел было много. Я мотался по столице, решая тысячу и один вопрос одновременно, беседовал с заключёнными, пытаясь выудить из них ценную информацию, фехтовал, отчитывался перед мастером-над-законами…

Я исхудал, не видел жену, так и не познакомился с детьми и любовницами Слинта, ел и пил в случайных местах. Мне некогда даже было задуматься над дальнейшими планами, над интригами в семи королевствах, о Станнисе, Варисе, Белых ходоках и драконах, я падал и засыпал.

Бывшие друзья и знакомые Слинта думали, что я сошел с ума от страха за пост и от желания выслужиться, не понимали, что со мной происходит. Несколько раз заводили разговоры о прошлом, словно пытались убедиться, что я действительно Янос Слинт. Многие старались мне помочь. Аллар Дим, например, попытался меня напоить, а потом притащил проститутку. Я обнял её и заснул от усталости, и меня не беспокоили до полудня — Дим никого не пускал ко мне.

Разумеется, так не могло продолжаться вечно, но я надеялся, что после прибытия Станниса всем будет не до моих странностей.

Я пахал не только от желания все успеть — но и желая забыться, желая не думать о том, что никогда не увижу дом и родных, что застрял в средневековье… и о том, что делают здесь. Янос Слинт любил выпить, и доставшиеся от него привычки требовали, чтобы я утопил горечь потерь в вине. Но это кратчайший путь к смерти, и отнюдь не из-за алкоголизма. Играть пьяным в Игру престолов подобно смерти.

Поэтому я топил себя в работе.

И мне это удавалось.

Отредактировано Фрерин (29-07-2017 16:45:58)

+5

22

Хорошо пишете! Логично и гладко. Долго искал, к чему бы придраться и нашел:

Фрерин написал(а):

На фоне стольких дел сущей разминкой было фехтование — я нанял себе мастера, чтобы отточить навыки. Изначально планировал Сирио Фореля, но он уплыл в Винтерфелл вместе с Арьей и Сансой. К счастью, я успел повидаться с Форелем, и он мне дал адрес хорошего учителя. Джейме Ланнистером мне никогда не стать, но фехтовальщиком «выше среднего» — почему бы и нет?


Вызывают сомнение эмоции главного героя. По жизни фехтование - физическая нагрузка, а все остальные занятия вашего героя - скорее умственные. Как минимум, нелогично назвать физические упражнения разминкой. Может, сказать, что де я отдыхал душой в фехтовальном зале? И ещё один нюанс - Сирио Форель скорее всего порекомендовал бы своего соотечественника...

+1

23

Фрерин написал(а):

Играть пьяным в Игру престолов подобно смерти.

Поэтому я топил себя в работе.

И мне это удавалось.

Хронический недосып и усталость делают человека подобным пьяному не только на лицо, но и в мыслях. Так что разница в риске небольшая.

+1

24

Игорь К. написал(а):

Хронический недосып и усталость делают человека подобным пьяному не только на лицо, но и в мыслях. Так что разница в риске небольшая.


Физическая усталость (фехтование) помогает справиться с интеллектуальной, а недосып - если автор не желает погубить своего героя в ближайших главах, то заставит его вспомнить о режиме сна.

+1

25

Благодарю за замечания! Внес небольшие изменения по фехтованию, и чуть-чуть уточнил момент с проституткой и сном, добавил что Слинт в тот день выспался.

0

26

Глава VI

Это случилось, наверное, на третьей неделе после переворота — я уже потерял счет дням, погрузившись в работу. Я торопился по каким-то своим делам, выезжал из Красного замка, и на подъемном мосту меня догнал всадник.

— Лорд Слинт, вас просит к себе лорд Эддард Старк, десница короля.

Я одернул поводья коня и повернулся. Передо мной был северянин, это же слышалось и в его речи. Благодаря навыкам Слинта я легко различал, из какого региона Вестероса родом человек, я мог даже узнать по говору, из какого вольного города Эссоса прибыл купец.

Судя по одежде — простой слуга, но с северянами не всегда угадаешь, многие носят небогатые наряды. Конь неплохой, значит, если слуга, то самого Старка.

— Веди.

Я поехал к башне десницы. Оцепенение и безразличие ко всему, довлевшее надо мной в последние дни, моментально слетело с меня. Интерес власть имущих не к добру.

Меня позвал десница короля, а значит, будет задавать неудобные вопросы, и я даже догадываюсь о ком. От того, как я отвечу, зависит дальнейшая моя судьба. Интересно, в Королевской гавани Эддард по-прежнему лично рубит головы? С простыми преступниками справляется палач Золотых плащей, а для особо важных раньше был сир Илен Пейн, и сейчас его место вакантно...

Старк сидел за столом и что-то выводил пером на пергаменте. Он совсем не похож на Шона Бина. Сейчас, впервые за все время, обращаю внимание, насколько он молод. Всего лет тридцать-тридцать пять, не больше. Практически мой ровесник. У меня есть знакомые, которые в этом возрасте только-только обзаводятся семьей и еще прожигают жизнь в ночных клубах, а он правитель целого государства и глава большого семейства, его старший сын может водить войска…

Были знакомые, Саша, были. Пора свыкнуться — теперь твой дом Вестерос, и здесь другой подход к возрасту. Робб Старк в четырнадцать командовал армией, Дейенерис захватывала города. Тридцать-тридцать пять это уже очень и очень много.

— Лорд Слинт, — Старк произнес мой титул так, что сразу ясно, насколько он меня презирает, и как он меня оценивает. — Я требую, чтобы вы немедленно освободили лорда Бейлиша.

Взгляд его холоден и тяжел. Эддард слабый политик, но он потомок Старков, которые восемь тысяч лет правили Севером, и сам он много лет был лордом Винтерфелла, самовластным хозяином огромного региона. И это чувствовалось, это пробирало до печенок!

— Лорд Старк, — сказал я как можно тверже, каких же усилий мне это стоило! — Вы десница короля и регент, ваше слово для меня — закон. Но прошу вас прежде выслушать, в чем обвиняют лорда Бейлиша.

Старк поиграл желваками, потом резко произнес:

— Говори!

— Я прочитаю вам только пару страниц, написанных мною со слов лорда Петира Бейлиша, и на каждой стоит его роспись — «с моих слов записано верно», — произнося это, я скинул со спины рюкзак и достал из него толстую папку с бумагами, потом несколько мучительно долгих секунд боролся под тяжелым взглядом Старка с завязками.

Я настолько боялся потерять ценные бумаги, что изобрел рюкзак и таскал их всегда с собой вместе с бутылкой вина, грамотой о помиловании и золотом в соседнем отделении. Я как-то показал другое отделение стражникам, и не зря, до моих ушей уже донесся шепот: Янос Слинт настолько любит вино, что постоянно таскает его с собой.

Не то, не то, не то… Вот.

Я кашлянул, а потом произнес:

— Лорд Старк, я писал со слов Бейлиша, ничего не меняя. Итак…

«Я знал, что лорд Старк, приехав в Королевскую гавань, начнет искать убийц Джона Аррена. Поэтому я решил направить его поиски по ложному следу и заодно поссорить его с Ланнистерами. Я убедил Лизу написать письмо Кейтилин особым, секретным шифром, который знали только…»

Лорд Старк переменился в лице, попытался встать, но не смог — подвела больная нога, еще не до конца зажившая рана, полученная от Джейме Ланнистера.

Я прекрасно понимал, что Эддард Старк не будет доверять показаниям Бейлиша — можно выдумать все, что угодно, выпытать любое признания… И поэтому первым делом выбил из Бейлиша информацию по делам вокруг Старков. Теперь я зачитывал то, что знал только ограниченный круг лиц, что не мог знать ни Слинт, ни даже Варис, только мой узник!

Многого не знал и я, например, способа доставки писем. Уверен, о некоторых деталях не писал сам Джордж Мартин.

Старк бледнел, краснел, стискивал кулаки и скрежетал зубами.

«Вопрос: Как вы убедили Лизу Аррен?

— Как обычно.

— Поясните.

— Страх и похоть. Я рассказал, что так будет лучше для Робина, что это скроет наше преступление, а потом хорошенько оттрахал. Чуть не задушил подушкой — она так кричала…»

— ЧТО?!

Эддард Старк все-таки встал, абсолютно бледный, требовательно протянул руку — и я вложил в неё лист из протокола допроса. Он поднес его к лицу и долго смотрел расфокусированным взглядом, читая, а потом рухнул на кресло, снова перечитал показания и отбросил их в сторону.

«…Желая углубить рознь между Ланнистерами и Старками, я солгал, что кинжал принадлежит Бесу. Я не знал, что Кейтилин похитит Тириона, я не рассчитывал…» — я зачитал другой лист, и Старк еще больше побледнел.

— Ложь, все ложь, на юге царит одна ложь, — пробормотал он, затем залпом выпил бокал вина. — О боги, милосердные боги, почему так! Он же клялся мне, ей… Одна ложь. Садитесь, лорд Слинт… Это он пытался убить Брана? Зачем?

— Лорд Старк, Бейлиш лишь солгал про кинжал, — произнес я, опустившись на указанное мне место. — Вашего сына выкинул в окно любовник Серсеи. Мальчик лазил по башне и застал их в неурочную минуту. Я, увы, пока не добился от неё имени мерзавца, но уверяю вас…

— Не стоит, — Старк повел рукой. — Это мне ведомо…

Прекрасно, что он не вдается в подробности. Я специально не расспрашивал Серсею об инцесте. Если я узнаю, что Джоффри и Томмен бастарды Джейме, то потом придётся объяснять лорду Ренли, почему не сказал ему, а если расскажу, то он организует новый переворот и возведет себя на трон вместо Станниса. Ренли возьмет власть и погибнет, благодаря Мелисандре.

— Милорд, кинжал принадлежал Роберту, но…

— Серсея могла его украсть, Роберт никогда не был внимателен к мелочам, — в глазах и голосе Эддарда появилась нескрываемая тоска.

Я кивнул. Не время сейчас открывать правду. Серсея клянется, что она не посылала убийцу с кинжалом — и я ей верю. Использовать приметное оружие мог только редкостный глупец, имеющий доступ ко всем сокровищам Роберта и испытывающего при этом неприязнь к детям Старков. В окружении Роберта Баратеона, кроме Серсеи, был только один такой человек…

— Зачем лорд Бейлиш, — Старк выплюнул это имя словно ругательство, — хотел поссорить меня и Ланнистеров?

— Он считал, что пока вы будете враждовать, он может обделывать свои темные дела за вашей спиной и наращивать свое влияние и могущество, помогая вам бороться с Ланнистерами… В перспективе он надеялся с вашей помощью утвердиться в Орлином гнезде, женившись на Лизе Аррен. Еще он считал, что скроет свое преступление.

Старк не стал спрашивать, что за преступление. Он снова наполнил бокал, выпил и замолчал надолго. Снова выпил. Этак он превратится во второго Роберта. Он помолчал еще немного, а потом задал другой вопрос:

— Кто убил Джона Аррена? — каждым словом Старка, наверное, можно было забивать гвозди.

— Петир Бейлиш уговорил свою любовницу Лизу Аррен подлить яд. Бейлишу стало известно, что лорд Аррен узнал о некоторых махинациях и хочет сослать его в Ночной дозор. Лиза Аррен рассчитывала выйти замуж за любовника.

— Позор… Кругом измена, ложь, и обман… — произнес Старк, а потом вздохнул и снова налил вина. — Отведите меня в тюрьму. Я хочу взглянуть в его глаза.

— Лорд Старк, Бейлиш искусно мешает ложь с правдой, и очень трудно отделить одно от другого. При вас он может пытаться оправдаться или, напротив, клеветать на честных людей. Прошу вас, дайте мне закончить дело. Дайте мне еще месяц, и Бейлиш расскажет обо всех преступлениях, и я передам его на ваш суд.

— У вас месяц, потом король решит его судьбу, — изрек твердым тоном Старк, и я не сразу понял, что он имеет в виду. Неужели Бейлиша будет судить Джоффри?

Нет. Законный король в глазах Старка только один. Станнис Баратеон.

Месяц. Я это запомню. Уверен, срок крайне завышен. Станнис, как только получит письмо от Старка, так немедленно поплывет в Королевскую гавань, нести возмездие во имя Рглора... Точнее возмездие во имя справедливости — он еще не сменил веру. Скоро его корабли появятся близ столицы. Мне следует подготовиться.

— Благодарю вас, лорд Слинт, за то, что вы раскрыли мне глаза на преступления этого человека. Прошу, оставьте меня, теперь мне следует о многом подумать.

— Раскрывать преступления — мой священный долг, как начальника городской стражи.

Придет время, и я обязательно поговорю с Эддардом Старком, но не сегодня. После обеда поеду к оружейникам и закажу для него подарок — кинжал из Драконьего стекла. Немного обсидиана найдется в столице. При вручении скажу, что по легенде именно такими оружием бились его предки в Долгую ночь, и вверну фразу про то, что Иных убивали либо им, либо валирийской сталью. Пусть Старк выбросит подарок, пусть повертит пальцем у виска — но он запомнит этот случай и когда придет время вспомнит.

Еще один кинжал следует отправить в Черный замок, лорду-командующему Ночного дозора.

У меня есть шанс сохранить голову при Станнисе, я могу неплохо устроиться при Ренли или Дейенерис, у меня были бы шансы при дворе Джоффри или Эйегона шестого — но единственный король, при котором мне абсолютно ничего не светит, это Король Ночи. И надо будет придумать что-то еще, не ограничиваться намеками. К счастью, у меня и всего Вестероса есть еще немного времени в запасе.

+7

27

Фрерин написал(а):

Я одернул поводья коня и повернулся. Передо


Обычно говорят "натянул поводья". Одергивают одежду, а при верховой езде "дёргают поводом только козопасы" (с) не мой.

Фрерин написал(а):

произнося это, я скинул со спины рюкзак и достал из него толстую папку с бумагами,


Рюкзак - сомнительно. Он хорош для пешехода, а всаднику неудобен. Если ваши герои пользуются уже листовой бумагой, а не свитками, может, напрогрессорствовать планшет, вешающийся, как ташка, на плечевой ремень? Был у меня когда-то такой, кожаный и портфельного покроя, в котором вполне помещалась бутылка "злодейки с наклейкой"

+1

28

Глава VII
Разумеется, никто не дал мне обещанного месяца. Корабли Станниса появились близ Королевской гавани через девятнадцать дней после переворота.

К этому моменту с запада уже шли тяжелые новости. Джейме Ланнистер еще до того, как узнал о перевороте, разбил войско Речных земель и сейчас терзал Речные земли. Эдмур Талли слал панические письма, жалуясь на разорение земель, и собирал новую армию у своей столицы. В книгах Роббу пришлось снимать осаду с Риверрана, значит, скоро новая битва, которую Эдмур проиграет и я не могу ничем помочь.

Варис докладывал — из Ланниспорта уже выступило другое войско, во главе с самим Тайвином, и скоро оно войдет в Речные земли. В Малом совете спорили, куда двинется Тайвин — напрямик к столице вдоль Черноводной или севернее, через Харренхолл, отрезая Королевскую гавань от армий Севера и Долины.

Меня трижды вызывали на Малый совет и расспрашивали об укреплениях столицы и боеспособности королевской стражи. Высокие лорды были не в состоянии что-то решить. Оборонять столицу от Тайвина не было сил, а бросить не давали престиж и честь. Вся надежда была на то, что подкрепления подойдут раньше, чем Ланнистеры.

В Хайгардене и Штормовом пределе собирали знамена, Робб Старк вышел из Винтерфелла и должен был уже быть рядом с перешейком. В столицу стягивались отряды войск из Королевских земель, прискакали первые рыцари Штормовых земель, чьи владения ближе всего к столице.

Мы — сильнее. У нас больше сил, но они разбросаны по большой территории, а противник мобилизован. У Ланнистеров одна надежда — на блицкриг, и я уверен, они это понимают.

У меня прибавилось работы, в город пришли первые беженцы, стремительно росла преступность, подскочили цены… Я подал идею заполнить склады столицы и начать приготовления к осаде — и забыл, что инициатива наказуема. Заняться этим пришлось мне.

Вестерос стремительно втягивался в большую войну. Мои действия не принесли мира, но полностью изменили расстановку фигур. Вместо пяти группировок — все против Ланнистеров.

Старки не в ссоре с троном, а, напротив, поддерживают династию. Ренли все еще в столице, он и не думает пока провозглашать себя королем. В книжной реальности, полагаю, он выступил просто потому, что у него не было иного выхода — Ланнистеры не дали бы ему ни капли власти. Сейчас столица его.

Пожалуй, мне будет, чем гордиться, когда рухнет блицкриг Ланнистеров. Да, Западные земли зальют кровью, погибнут тысячи и тысячи людей… Но лучше пусть страдает один Запад, чем весь Вестерос. Тем более что Ланнистеры виноваты в войне — они вторглись в Речные земли еще при жизни Роберта. Они сами ведут свои земли к краху.

На что они надеются? На то, что не дадут их врагам соединиться? Разобьют вначале армию Речных земель, потом возьмут столицу, потом расправятся с северянами и войском Тиреллов и Ренли? Слишком хрупки надежды. С другой стороны, на что-то надеялись в ставке Гитлера в сорок четвертом и даже в сорок пятом?

Корабли Станниса появились на девятнадцатый день. Значит, еще день-два, Станнис договорится со Старком, быть может, предъявит доказательства Ренли… И у нас будет новый король. Так я думал.

Я сетовал лишь, что не успел выжать всю информацию из Бейлиша, и надеялся, что у Станниса не дойдут руки, и у меня останется еще несколько дней на допросы.

Иногда, в редкую свободную минуту я размышлял, кого же поддержать, Ренли или Станниса, если они разругаются. И тот, и тот король были по-своему выгодны Вестеросу и мне. В Ренли меня пугала его молодость, малоопытность и самое главное, Мелисандра в противниках. В Станнисе — возможный конфликт с Тиреллами, его беспощадность и та же Мелисандра, но уже в союзниках. Я взвешивал все за и против и даже подкидывал монету, но не выбрал никого. Была надежда что сильные мира сего решат вопрос без меня, например Варис или Питцель тихо спровадят Станниса в лучший мир — или он отправит туда их, громко и публично, что тоже неплохо.

* * *
Прибытие Королевского флота — неординарное событие. Неудивительно, что встречать вышел весь город, даже король. Жизнь в средневековье скучная, мало новостей, мало событий, культурных мероприятий.

Мне пришлось немало потрудиться, обеспечивая правопорядок. Собрать стражу, продумать, где ее расставить, раздать инструкции, еще раз хорошенько обдумать, как и где будут стоять зрители и стража… Массовые мероприятия не терпят поверхностного отношения. Чуть ошибся — и все, здравствуй, Ходынка. Я не имел никакого опыта, но меня выручала память Слинта и его навыки.

Флагман Станниса, трехпалубная галера «Ярость» с тремя сотнями весел, причалила первой. Аккуратно и ровно галера подошла к пирсу, остановилась, и несколько человек тут же примотали свисающие с неё веревки к тумбам на берегу. Кажется, это называется «пришвартоваться», а обратный процесс — «отдать концы».

С «Ярости» спустили трап, и по нему сошел закованный в доспех лысый мужчина с квадратным подбородком. Лорд Станнис Баратеон.

На его груди был черный олень на золоченом фоне, и над кораблями реяло знамя Баратеонов, никакого огненного сердца Владыки Света. Это хороший знак…

Так и должно быть.

В книгах Станнис перешел в новую веру не сразу, он обратился к чужим богам, лишь когда растаяла надежда на помощь людей. И даже потом, когда Мелисандра доказала свою полезность, Станнис пытался обойтись без неё. Не взял красную жрицу к Черноводной, долго отказывался приносить в жертву Эдрика Шторма… Станнис никогда не был марионеткой Мелисандры. Я помню об этом, я спросил о характере Станниса на одном интернет-форуме. Интересно, в «Ветрах зимы» он сожжет Ширен или нет? Книги не сериал, в них море несовпадений.

Сейчас, когда власть у него почти в руках, нет нужды прибегать к потусторонним силам, к сомнительной помощи жрицы. Станнис-то, на самом деле, не верил ни в каких богов.

Вслед за Станнисом с корабля сошло полсотни человек, все в доспехах. Интересно, кто из них Луковый рыцарь? Ни один человек не похож на актеров из сериала, поэтому я мог узнать Давоса только по гербу или по руке. Интересный человек, было бы любопытно с ним познакомиться.

— Сиры, будьте готовы увести короля, — вдруг сказал Барристан другим белым гвардейцам. — Лорд Янос, я жду вашей…

— Сир Барристан! — перебил его Ренли. — Станнис последний человек, от которого можно ждать измены!

— У него слишком много воинов, — отрезал Барристан. — Лорды и сиры, я рассчитываю на вашу поддержку…

— Пусть только попробует, — хвастливо воскликнул Джоффри и положил руку на меч. — Я лично отрублю ему голову.

Я внимательно взглянул на Станниса. В отличие от Ренли я знал, что тот может выступить против Джоффри. Но сейчас у него всего пятьдесят воинов… У нас больше. Может, Станнис просто опасается нападения?

С корабля свели нескольких лошадей, специально для Станниса и самых знатных лордов. Взобравшись в седло, Станнис подъехал ближе. Больше всего в нем поражало лицо — казалось, он в принципе не способен смеяться.

— Остановитесь, сир, — попросил его Барристан. — Я не сомневаюсь в вашей чести и чистоте ваших замыслов, но прошу вас остановиться. Моя честь не дает мне позволить приблизиться к королю стольким воинам.

— Джоффри — не король, — произнес на всю Королевскую гавань Станнис.

«Он совсем дурак?» — подумал я. Станнис не договорился ни с кем, не переговорил, сразу с места в карьер…

Но тут я понял, что дурак здесь отнюдь не Станнис. Его войско тут, на пирсе и на причаливающих кораблях, а наше рассеяно по столице. Сейчас у Джоффри примерно три сотни человек, двести мои люди, остальные — Старка и других лордов, до остальных далеко. У Станниса всего пять-шесть десятков, но этого хватит, чтобы продержаться до подхода подкрепления или даже захватить короля…

Словно молния ударила меня. Люди Старка… Старка!

— Сир Барристан! Арестуете его! — приказал Джоффри и выхватил меч.

— Лорд Станнис, — голос Барристана оставался спокойным, но он положил руку на меч. — Возможно, вы не получили вести, но ваш брат, король Роберт Баратеон, первый своего имени, скончался, оставив трон своему сыну…

Многие расслабились, я обернулся и увидел, как Джоффри опустил вздернутый меч, как на губах Ренли всплыла насмешливая улыбка, он явно собирался отпустить шутку по поводу Станниса, пропустившего смену власти.

— Мой брат Роберт не оставил законного потомства. Джоффри, Мирцелла и Томмен — плоды кровосмесительной связи между Серсеей и её братом Джейме.

— Прекрасно! Прекрасная выдумка! — в повисшей тишине раздался голос Ренли, полный веселья. — Вот чем ты занимался почти год на Драконьем камне, сочинял небылицы. И что, теперь ты хочешь, чтобы мы склонились перед тобой?

— Я законный король андалов, ройнаров и первых людей.

— Сир Барристан! Арестуйте его! — проорал Джоффри.

— Лорд Станнис, прошу вас спешиться и отдать свое оружие, — Барристан собирался выполнить приказ своего короля.

Удивительно, но в воздухе висела абсолютная тишина. Слышно было, как переступают копытами кони людей Станниса.

— Постойте, сир, — Эддард Старк говорил твердо, без капли сомнения в голосе. — Клянусь своей честью, это правда.

— Лжец! Изменник! Отрубите ему голову! — провизжал Джоффри, указывая мечом на Эддарда. — Я ваш король!

Королевские гвардейцы дернулись, но Барристан остановил их жестом.

Вот и настал момент истины. Сейчас я мог поддержать Станниса или возразить. У меня были аргументы, уж очень зыбкие у него доказательства. Возразить, засыпать аргументами, предложить решить дело Большим королевским советом — на съезде всех знатных лордов королевства... Поклонник законности Станнис согласится и проиграет на совете, его не хотят видеть королем. Все это я не раз продумывал — и, возможно, при других обстоятельствах я бы принял иное решение.

Но сейчас передо мной не два пути, а, на самом деле, три. Я поддерживаю Станниса и помогаю ему стать королем. Я выступаю против, засыпаю аргументами и он соглашается на Большой совет, где проиграет... Или я выступлю против, а Станнис не захочет слушать или поймет свои шансы на совете и попробует решить дело силой — здесь и сейчас.

У меня сейчас больше войск под рукой — но, уверен, на "Ярости" сидит еще немало воинов и они поспешат на помощь Станнису. И все остальные корабли тоже наверняка не пусты. Станнис мог привезти несколько тысяч воинов. Мы проиграем. Но у Станниса недостаточно сил, чтобы не дать нам сбежать. В Красный замок? Тупик, возьмут штурмом или измором. В Штормовой предел или Хайгарден. Собрать войска, за нас Штормовые земли и Простор, за Станниса Север и Речные земли, Тайвин третья сторона. Шансы есть, но если вмешается Мелисандра, то будет худо. Но насколько?

— Дети королевы Серсеи совсем не похожи на Роберта Баратеона, — раздался скрипучий голос мейстера Питцеля. — Сам Роберт иногда выражал сомнение в своем отцовстве.

Что это, неужели старичок решил перебежать на другую сторону? Я-то считал, что он человек Ланнистеров… Наверное, Питцель решил, что Джоффри проиграл.

Да, такой человек Ланнистеров, что в каноне подсунул Эддарду книгу о родословных…

Бегство и война или поддержка Станниса? Слишком ненадежен первый путь, слишком опасен, легко можно погибнуть. И неправильно это, начинать войну. Второй — тоже полон опасностей и риска. Но...

Я уже подстраховался на случай ареста, не стоит бояться правосудия короля, главное чтобы он не казнил на месте, а отправил в тюрьму, хоть на одну ночь. И здесь нет Мелисандры. Правление Станниса будет недолгим... или нет? Он может и выкарабкаться.

Сейчас стоит выбор между кровавой гражданской войной с неизвестным итогом и новым переворотом со столь же неясным результатом. Не знаю, какой путь лучше для меня, но для Вестероса лучше если все решиться в стенах Красного замка.

— Я видел четырех бастардов Роберта, они все темноволосы и голубоглазы, — вид Станниса говорил о том, что его оскорбляет недоверие. — В книге мейстера Маллеона перечислены все браки Баратеонов и Ланнистеров, и все дети в них были темноволосы и голубоглазы.

Ренли стоял с ошарашенным видом и смотрел на Станниса будто видел его впервые. Жаль что я далеко от него, можно было бы перемолвиться словом. Лорас разглядывал галеру, словно прикидывал сколько там еще кроется воинов... Уверен, много — наверняка Станнис не стал выводить всех сразу, опасаясь что короля увезут в замок.

— Милорды, клянусь своей честью, все сказанное правда, — повторил Старк. Над ним могли иронизировать, его могли играть в темную — но в глазах Вестероса его слово ценилось.

— Милорды! — как только Старк умолк, я поспешил сказать свое слово. — В последние дни я допрашивал королеву Серсею. Она призналась, что убила мужа, опасаясь, что он узнает о её измене.

Серсея еще мне не признавалась в инцесте, поэтому я и обошел этот вопрос.

В тишине раздался смешок.

— Милорды, у меня отпали все сомнения, Джоффри не сын Роберта, — усмехнулся Ренли и снова издал смешок. — Надо же, мой брат обрюхатил половину Вестероса, а Джейме в это время заделал детей его жене… Какая ирония.

Он смеялся почти так же, как когда впервые услышал это от меня — после разговора со Старком я пересказал нашу беседу Ренли и, разумеется, упомянул про измену Серсеи. Но у него, похоже, не хватило фантазии вообразить, что дети Роберта рождены не от него. Или решил пока не торопиться?

— Сир Барристан, вложите свой меч в ножны, — приказал Станнис. — И принесите клятву своему законному королю.

— Вы… Вы… изменник! Вы все изменники! Убейте их всех, лорд Старк! Я приказываю вам! Слинт, Барристан, сир Трант, сир Окхарт, сиры… Убейте изменников! Я ваш король! Убейте, убейте! — Джоффри лихорадочно смотрел по сторонам и кричал, размахивая мечом, по его щекам текли слезы, он кричал и кричал, а потом вдруг побежал вперед, к Станнису.

Это было неожиданно… и многие еще в глубине души считали Джоффри королем, не успели принять мысль о его происхождении. Никто не посмел его задержать. Или ему просто позволили решить дело в поединке?

Он добежал и даже замахнулся мечом, Станнис выхватил свой меч, неожиданно ярко вспыхнувший, словно тысячи солнечных зайчиков отразились от него.

Джоффри не добежал, до Станниса было еще пять-десять шагов, их мечи не столкнулись, я это видел и был готов в этом поклясться. Но Джоффри вдруг споткнулся и упал на брусчатку. Упал, попытался встать и захрипел, дергаясь, словно по нему некто пропускал разряды тока…

Не было ничего — ни удара меча, ни свиста стрелы. Сам Станнис с изумлением смотрел на свой сияющий клинок и на Джоффри, затем убрал меч в ножны — и мучения мальчика прекратились. Он скрючился и застонал.

Я посмотрел на Станниса, посмотрел за него… Сердце мое пропустило удар. На палубе «Ярости» стояла женщина в алом.

Мелисандра.

Она здесь.

+5

29

Зануда написал(а):

Обычно говорят "натянул поводья". Одергивают одежду, а при верховой езде "дёргают поводом только козопасы" (с) не мой.

Зануда написал(а):

Рюкзак - сомнительно. Он хорош для пешехода, а всаднику неудобен. Если ваши герои пользуются уже листовой бумагой, а не свитками, может, напрогрессорствовать планшет, вешающийся, как ташка, на плечевой ремень? Был у меня когда-то такой, кожаный и портфельного покроя, в котором вполне помещалась бутылка "злодейки с наклейкой"

Поправлю! Спасибо!

0

30

Глава VIII

Немедленно, даже не заезжая в Красный замок, Станнис направился в Септу Бейелора на коронацию. Не делают так дела, надо хотя бы немного подготовиться. Но Станнис торопился, слишком торопился.

Я был на коронации. Септа Бейелора изумительно красива, но я заходил в храмы в прошлой жизни. Исаакиевский собор, Храм Спаса-на-Крови на голову превосходят главный храм Вестероса.

Верховный Септон, волнуясь, второпях читал молитвы. Судя по шепоту людей, что-то на коронации было не так, Станнис вел себя не совсем верно, вроде бы оказывал мало уважения статуям Семерых… но я так и не понял, в чем дело. Ни я, ни Слинт в тонкостях обрядов семибожия не разбирались. Я не вслушивался в разговоры — все силы уходили на борьбу со сном. Как назло, веки словно налились свинцом, и я порой выпадал из реальности. Мне срочно следовало выспаться.

Королева Селисса в Септу не вошла. Я потом узнал, что она с некоторыми рыцарями и Мелисандрой разожгла большой костер в развалинах Драконьего логова и возносила там молитвы… что, разумеется, не вызвало симпатий простых людей и знати. Вера в Рглора была в Королевской гавани чуждой и непонятной. Это они еще не знают о некоторых «милых» традициях новой религии.

Многие горожане надеялись, что Станнис будет разбрасывать монеты, выйдя из Септы, но король оказался скуп — люди напрасно прождали его, и я слышал недовольный ропот и даже отдельные выкрики в пользу Ланнистеров, Джоффри и покойного Роберта.

После коронации был пир, на который меня никто не пригласил. Да и кто я? Выскочка, недавно ставший лордом, почти никто. Я не сильно расстроился и занялся делами — переписывая набело протоколы допроса, приводя в порядок дела. Возможно, завтра Станнис потребует у меня уголовные дела Серсеи и Бейлиша.

Вечером меня навестил Аллар Дим.

— Янос, тебе королева не говорила об инцесте? — спросил он с порога.

— Нет, — я отложил в сторону перо и очень внимательно посмотрел на него. Руки далеко от меча, одежда плотно облегает тело — никаких кольчуг внизу. Один, за дверью нет других капитанов. Меня не планируют убивать. — Она не настолько дура, чтобы признаваться в таких вещах.

— Вот мерзость! — воскликнул Дим и добавил с десяток непечатных слов в адрес Серсеи. — Все так хорошо начиналось! Лорд-пересмешник поет в клеточке, где его золото, столица наша, ни с кем не надо делиться… Живи и радуйся! И из-за одной бабы… Янос, у меня есть приятели, бывавшие на Драконьем камне, они говорили о тамошних порядках. Станнис не знает пощады, буквально молится на закон и на «справедливость». Редкий месяц обходится без того, что он вешает кого-то за кражу. Он вешает даже за медяки! А ты слышал про «Лукового рыцаря»? Контрабандиста, что спас его от голода…

— И Станнис отсек ему пальцы, — я перебил его и вздохнул. — Я слышал, Аллар, слышал.

— Почему ты ничего не делаешь?! — воскликнул Аллард, и я наконец понял, что с ним. Он боится, до смерти боится. — Думаешь, тебя защитит помилование? Оно подписано именем незаконного короля! И даже если защитит, то как жить под властью Станниса?!

— Скажи, ты видел, кто стоит на воротах замка?

— Люди с Драконьего камня, — ответил Аллард, пожав плечами. — Станнис нам не доверяет.

— И правильно делает. У него больше людей, чем у нас, и поэтому он еще король.

— Если прийти к лорду Ренли…

— То у Станниса будет по-прежнему больше людей. Ни лорд Ренли, ни сир Лорас, никто другой не заменят нам армию! Все люди короля за стенами замка, собраны в единый кулак. Он сделал выводы из падения Серсеи. Что мы сделаем с этой мощью?

Аллар Дим нахмурился, потом без спроса схватил со стола мою бутылку вина и отхлебнул из неё. Жаль, придётся теперь выливать неплохое вино.

— И что ты будешь делать?

— Ждать и надеяться, а что еще остается?

— Тогда купи веревку покрепче и намыль хорошенько.

— До этого не дойдет. Аллар, если меня потащат на виселицу, я заявлю, что готов принять черное. Король поборник законов, он не откажет.

— В последние дни я тебя не узнаю, Янос, ты сошел с ума.

— Что ж, тогда беги. Это разумный выход. Беги сегодняшней ночью, Аллар. Я буду играть по-крупному. Знаешь бордель на улице Роз?

— Причем тут это?

— В его подвале бочонки с золотом. Это вам наследство от лорда Бейлиша, его последний тайник. Только будь добр вывозить бочки в золотых плащах, и чтобы вас видели!

— Вынесем, — Аллар кивнул. — Прощай, лорд Слинт. Ты был хорошим человеком, с тобой можно было вести дела. Если сбежишь в Эссос, ищи нас в Пентосе или Браавосе.

* * *
На рассвете галлея «Шепот ветра» унесла с собой в Пентос всех капитанов городской стражи, кроме Байуотера и дюжину десятников. Они не захотели испытать на себе правосудие Станниса. Еще пять десятников и полсотни стражников ушли сушей, решив затеряться в Вестеросе.

Я ждал всего от Станниса. Боялся, что получу приказ идти на Стену или окажусь в тюрьме. Думал, что обо мне могут забыть, или что получу отставку. Ждал, что меня вызовет к себе Станнис и о чем-то расспросит, или вызова от Мелисандры…

Можно было бежать и направиться в Эссос. Я знал, где-то на востоке набирает силу Дейенерис Таргариен, и у неё крайне мало верных людей. Войти к ней в ближний круг было бы несложно. Но уйдя на восток, я лишусь возможности влиять на события в Вестеросе. Я прикинул все за и против и рискнул, надеясь на помилование, удачу и в крайнем случае — на Ночной дозор.

Станнис, резко захватив власть, нарушил все мои планы. Я рассчитывал, что он решит вначале разобраться что к чему в столице, переговорит со Старком и другими людьми, замыслит переворот… а там Варис не даст ему захватить власть, возможно с моей помощью. Или Станнис попытается опереться на стражу — и мы сделаем то же, что сделал в книгах Слинт со Старком.

Король переиграл меня, привел слишком много войск, действовал слишком быстро… Это будет уроком мне — надо тщательнее просчитывать ходы другой стороны. И теперь я мог лишь надеяться, что Станнис не станет меня арестовывать и что он окажется лучшим королем, чем я думал.

В прошлой жизни я встречал фанатов Станниса, но себя к ним не относил. Роберт и Ренли прекрасно умели находить друзей, а Станнис — увы, лишь врагов. Он мне не нравился своей негибкостью, не дипломатичностью. Жёсткий и непреклонный король это не то, что сейчас нужно Вестеросу. Не говоря уж о том, что непонятно, что взбредет ему в голову относительно меня.

С другой стороны, знай я о планах Станниса, что бы удалось изменить? Сказать Ренли о измене Серсеи? Он бы попытался сесть сам на трон и провозгласил себя королем. Итог известен — Тень и смена власти.

Разве что можно было притащить большее войско на причал и сразу на месте казнить Станниса именем Джоффри. Расстрелять из арбалетов, например. Пожалуй, я проиграл именно там, в порту Королевской гавани. Не предусмотрел, не догадался, расслабился…

Впрочем, вряд ли помогло бы. Мелисандра может предвидеть будущее и нашептала бы Станнису иной план. Вплоть до визита Тени уже ко мне.

В следующий полдень Станнис Баратеон устроил прием в тронном зале и я пошел туда, терзаемый сомнениями и страхом.

Я стоял вместе с сотнями знатных рыцарей и лордов, слышал речи короля и придворных… и шепотки о себе. Сын мясника — клеймо, от которого мне не отмыться. Вестерос — сословное общество, что уж тут поделаешь.

Железный трон здесь совсем не такой как в сериале. Не большое кресло из мечей, а огромное возвышение в три или четыре человеческих роста, с высоты которого королю открывается вся зала. И мечи, мечи, множество мечей врагов Таргариенов. Трон в реальности впечатляет куда больше, чем он же в сериале, но, как ни странно, он менее практичен. Он слишком высокий и, полагаю, с него король слышит не всё, что говорят внизу.

Станнис восседал на троне в одеждах цвета Баратеонов без единого намека на Владыку Света, у подножия стояли его жена Селисса и дочь Ширен. Королева, на мой взгляд, весьма страшненькая, а Ширен очень не повезло. Хорошее, милое личико, пусть и с оттопыренными ушами, но щека обезображена Серой хворью… Увы, она выглядит куда страшнее себя в сериале.

Рядом с королевской семьей гвардейцы и Малый совет. Хороший признак — Мелисандра далеко от трона, она стоит в толпе среди людей Станниса.

У каждого лорда и рыцаря свой герб, яркие, раскрашенные одежды — в глазах порой рябит. Некоторые, видимо, худородные, одеты в цвета Баратеонов. Интересно, где здесь Давос Сиворт? У него на гербе, кажется, корабль и луковица. Я вглядывался в толпу, но так и не увидел Давоса.

Тем временем король с высоты Железного трона раздавал земли, карал и миловал, и от того, что он делал, у меня порой вставали дыбом волосы.

Призвали всех гвардейцев Ланнистеров. Им Станнис предложил выбор. Поклясться ему в верности, быть повешенными или надеть черное. Зря. Будь король чуть тоньше, чуть дипломатичнее, дождись он хотя бы суда над Серсеей — и многие бы присягнули ему. А так... Взыграла гордость, некоторые даже избрали смерть.

Отправился на Стену Илин Пейн, верный палач короля — он был из Западных Земель, отправились иные лорды и рыцари.

Станнис действовал с грацией и изяществом носорога. Он был пугающе прям и беспощаден.

Ренли остался на своем посту, как и Питцель. Вариса арестовали прямо посреди приема, но я был уверен, он скоро сбежит. Старк получил приказ выехать на Север сразу после суда над Серсеей, дабы возглавить войско и идти к Трезубцу. Десницей стал Алестер Флорент, какой-то родственник королевы, мастером-над-монетой — один из лордов Узкого моря. Мастер-над-кораблями — еще один ставленник Станниса.

Имя Давоса ни разу не прозвучало. Я читал немало фанфиков, и обычно Давос — ближайший советник Станниса чуть ли не с восстания Роберта. Но это не так, сейчас Давос — простой рыцарь. Он близок к королю, но далеко не на первом месте. В книге он стал десницей лишь после Черноводной, когда у Станниса осталось слишком мало верных людей. Кого-то даже сожгли за измену…

Настал и мой черед. Назвали мое имя.

Я подошел к подножью Железного трона. Какой же он высокий вблизи…

— Лорд Янос Слинт, — заговорил Станнис. — Вам следовало бы назначить тяжелейшую кару за предыдущие преступления. Но десница короля, лорд Эддард Старк, даровал вам прощение, а голос десницы — голос короля.

Я перевел дух. Кажется, усекновение разных частей тела откладывается.

— Я недоволен состоянием дел в Королевской гавани. Город погряз в грязи, в разврате, на улицах грабят и убивают даже знатных лордов. Вы оставите свой пост. Я назначаю вас мастером-над-темницей.

Вокруг раздались смешки, кто-то веселился, до меня донеслись разные реплики «поделом мяснику», «как раз по уму»…

Что ж, могло быть и хуже. Все равно я планировал уходить в отставку.

— Воля моего короля — закон для меня, — произнес я первую пришедшую на ум пафосную фразу и низко склонился.

— Лорд Слинт, через десять дней суд над Серсеей и её бастардами. Вы мне предоставите её признания и все доказательства, что успели добыть.

— Да, ваше величество.

— Сколько вам нужно времени, чтобы закончить допросы лорда Бейлиша?

— Четырнадцать дней, ваше величество, — сказал я, низко поклонившись. — Преступления его очень велики.

— У вас семь дней. Лорд Слинт, вы отвечаете головой за жизнь лорда Бейлиша, он должен предстать перед судом живым. Сир Давос Сиворт, — призвал король, и я с любопытством стал смотреть на протискивающегося через толпу человека. Невысокий, с короткой бородой, с простым лицом, в коричневом камзоле с вышитым на нем черным кораблем, на парусах которого белая луковица. Вот ты какой, Давос Сиворт.

— Сир Давос Сиворт, вы назначаетесь командующим городской стражей. Лорд Слинт передаст вам все дела. Идите, лорд Слинт.

Я ушел в толпу, слыша остроты знатных лордов. Их потешало, что сына мясника сменил бывший контрабандист, и многие шутили, как Давос станет бороться с контрабандой. Зря смеются, уверен, он будет честен и беспощаден.

— Сир Сиворт, вам поручается нанять и обучить еще три тысячи стражников. Закройте все бордели, вам дается три дня, чтобы выставить всех шлюх из города. Отныне и впредь в Королевской гавани не будет разврата. Здания возьмите под казармы для стражи, все найденные деньги отобрать в казну, имущество распродать.

— Слышал бы это король Роберт, — раздался чей-то шепоток.

Давос осторожно высказал мнение, что не стоит закрывать бордели, потом то же озвучили другие члены Малого совета, Ренли предложил их обложить тройным налогом, дабы поправить казну и «вернуть все, что было в них вложено нашим братом».

Но Станнис оказался непреклонен.

Можно поздравить короля, он выбрал прекрасного человека на роль командующего Золотыми плащами… И устроил большую глупость с борделями.

Прием продолжился. Король призвал бастардов Роберта. Барре и Джендри он назначил небольшое содержание за счет казны, как и Мие Стоун, что ныне пребывает в Орлином Гнезде. Эдрик Шторм, сын Роберта от знатной дамы, между прочим, кузины королевы Селиссы, получил какие-то земли на Мысе Гнева.

О других бастардах Роберта король, видимо, не знал… Их было шестнадцать, согласно пророчеству Серсеи. Четверых сегодня назвали, еще двоих Серсея в прошлом велела бросить в колодец в Ланниспорте, где еще десять? Видимо, Роберт развлекался не в столице.

Неожиданно я кое-что вспомнил и попытался донести до короля… И лишь потом сообразил, что слишком нагло и вызывающе себя веду, говорю в неурочный момент и без спроса. Передо мной все-таки король.

— Ваше величество, в Каменной септе живет девица Колла, по словам её матери, зачатая перед Колокольной битвой его милостью королем Робертом, — произнес я, смотря в недовольное лицо Станниса.

— Пусть её доставят ко мне, если в ней есть кровь Баратеонов, она получит деньги. И впредь, лорд Слинт, не испытывайте мое терпение и обращайтесь ко мне, когда подобает. Вас помиловали за прошлые деяния, но не за будущие!

Суров Станнис, суров — и в данном случае прав.

Король раздавал земли и должности и стремительно лишал их других, и шепот против него рос. Мало кому понравилось правосудие Станниса. То ли еще будет. Чем суровей Станнис, тем лучше — он своими действиями сам приближает развязку, вызывая недовольство людей.

Отредактировано Фрерин (01-09-2017 16:12:29)

+4


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Михаила Буракова » Незначительная фигура (фанфик по "Игре престолов")