Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Первым делом,первым делом минометы


Первым делом,первым делом минометы

Сообщений 751 страница 760 из 969

751

Глава 17. Возвращение.
  Очнулся я ближе к вечеру, вроде на этом свете, потому что серой не воняло, а вокруг разносились лесные запахи, и где-то куковала кукушка. Всё тело ломило, как будто меня пропустили через камнедробилку, было трудно дышать, а самое паршивое, это сильная боль в левой руке, которой я даже боялся пошевелить, так как после первой и последней попытки, застонал, и чуть не потерял сознание. Но видимо мой стон услышали, в губы мне ткнулось горлышко фляги, и я наконец-то напился, а передо мной нарисовалась улыбающаяся Мишкина физиономия, правда с чалмой из бинтов на голове.
- Ну что, проснулся? - говорит он, не переставая улыбаться.
- А я что, спал?
- Как мёртвый, причём на трупе, убитого тобой немца.
- Нехрена не помню. А что, вообще случилось? И как меня нашли?
- Ну нашли-то тебя по следам, а вот что с тобой случилось, вспоминай сам, потому что десяток дохлых гансов, вокруг тебя точно валялся.
- Помоги сесть, - прошу я Мишку. Он протягивает мне руку, и я ухватившись за него как за соломинку, принимаю сидячее положение, и прислоняюсь к растущему рядом стволу берёзы.
- Выпить есть? А то у меня такое ощущение, как будто руку отрубили.
- Нет, не отрубили, просто она у тебя распухла, скорее всего перелом. А насчёт выпить, я бы и сам не отказался, а то голова болит, и рану саднит.
- А вещи мои не нашли? И что с Гришей? - Мишаня перестал улыбаться, и отвёл глаза.
- Убили нашего танкиста, две пули в грудь. Может сразу умер, а может кровью истёк. Он там остался, а ранец мы забрали, я сразу понял что твой, он у тебя приметный. - Только после этих слов, в голове у меня стало немного проясняться, и я начал кое что вспоминать, но всё равно, для полного прояснения, картины, не хватало нескольких кусков мозаики, у меня как будто выбило из памяти, последние пять, или десять минут жизни до того, как я потерял сознание.
- Где это было? - Задаю я наводящий вопрос.
- Так в камышах мы тебя и нашли, там мы с немцев богато патронов собрали, а то у нас почти все кончились. - Как за маяк, пытаюсь ухватиться за слово камыши, но пока ничего не могу вспомнить. Видя мою усиленную работу мозга, Мишка сходил за ранцем, и поставил его возле меня.
- Ну что смотришь, открывай, там должно быть кое что, а то я с одной рабочей рукой не скоро управлюсь. - Достав пару трофейных фляжек, и понюхав их содержимое, он протянул одну мне, а вторую убрал на место. Задержав дыхание, и сделав пару хороших глотков, занюхиваю рукавом, и возвращаю флягу обратно.
- Ух и крепкий зараза! - Говорит Мишка после дегустации, запивая водой свою порцию. Самогон, оказавшаяся во фляге, был довольно ядрёным, но несмотря на свою вонючесть, по пищеводу прокатился легко, а вот в желудке, взорвался "радугой фруктовых ароматов", и меня как-то сразу пробило на хавчик, да и боль немного отступила.
- Миш, ты пошарь в ранце, там вроде еда кой какая была, а то с утра ведь не ели. - Вытащив сухарную сумку, сержант достаёт оттуда немецкий "железный паёк", и мы разделив всё по братски, с аппетитом его уплетаем. Насытившись, и запив всё водой, закуриваем, и я продолжаю свой "допрос".
- Наших, много уцелело?
- Если ты про разведку, то половина, а если про наш взвод, то с тобой пятеро. Правда часть поранена, но в основном легко, из тяжёлых вынесли только капитана, остальные кто мог, прикрывать остались, там все и полегли.
Дорого же обошлись нам эти пушки, но никто и не говорил, что будет легко, даже и не верится, что наша авантюра удалась, и кто-то вообще выжил, всё таки диверсанты из нас никакие, по сравнению с тем же "Бранденбургом", или ещё с кем. Так что можно сказать, нам в очередной раз повезло, по крайней мере задание мы выполнили, и ещё живы, как там у Розенбаума - "Пахнет сосновою смолой и скошенной травой, клин журавлей над головой - а значит мы живы!". Вот и попытаемся ещё побарахтаться как та лягушка.
- Из командиров, кто остался?
- Командует всеми наш лейтенант, ещё старший сержант Филатов, и нас с тобой двое. Капитан Алексеев ранен в живот, но он всё время в отключке.
- А мы где вообще?
- Да в роще, недалеко от той ложбины, где ты бойню устроил, тут на хуторе, какие-то тыловики были, ну мы их на ноль и помножили, правда их совсем немого и было, но хоть боеприпасами разжились, так что просто так, нас тут не взять.
- Ладно, с этим разобрались, а теперь надо что-то с рукой сделать, к туловищу хоть прижать, да и шину какую-нибудь наложить.
- Это мы мигом, я там кое что видел, ты посиди тут пока, я скоренько.
- А куда же я денусь, с такой клешнёй далеко не убежишь. Да, и ранец поставь поближе, посмотрю что можно там найти.
  Мишка уходит, а я занимаюсь ревизией, оставшегося у меня имущества. Правда недолго, потому что на смену одному другу, приходит другой, на этот раз, старший сержант Филатов. И если у меня, была покалечена левая рука, то он белел свежей повязкой на правой.
- Ну что ухабака, рассказывай, как ты сумел в одиночку целое отделение завалить? - вместо приветствия с ходу сказал мне Серёга
- Что и часовню тоже я развалил? - пробормотал я про себя.
- Какую часовню? - не понял Филатов.
- Не вникай, это я о своём, да и не знаю я толком ничего.
- Это как так?
- А вот так, тут помню, тут не помню. Вспоминаю только как с Гришей по камышам шли, а дальше как отрезало.
- Тебя случайно по голове не били?
- Может быть и били, говорю же у меня эта, как её - амнезия.
- А это что за хрень, она не заразная? - то ли прикалывается, то ли на полном серьёзе говорит Серёга.
- Для тех кто на бронепоезде объясняю, амнезия - это потеря памяти.
- А ты то откуда знаешь? И при чём тут бронепоезд?
- От верблюда, когда я с сотрясением лежал, Нина Павловна много умных слов говорила, вот я и взял на вооружение. А про бронепоезд, я тебе потом расскажу. Ты лучше поведай про свои подвиги, если время есть.
- Время-то пока есть, так что слушай.
- Пока вы нас прикрывали, мы удачно добрались до высотки, правда по пути пришлось разобраться с теми гансами, которые попались нам на прицел, что они там делали непонятно, но скорее всего, видимо хотели проверить свои тылы насчёт корректировщиков. Немцев и было-то не больше взвода, наши с высоты причесали их из пулемёта, удачно сократив численность, а потом и мы на бронетранспортёре подоспели, добив остальных. Если бы была пехота, то конечно пришлось бы повозиться, а тут были артиллеристы, и скорее всего из тыловой обслуги, так что обошлись без потерь. Но это были только цветочки, а вот ягодки, размером с арбуз, начались после.
  Окопаться мы немного успели, не совсем конечно, но одиночных ячеек нарыли, да и без арт.поддержки нас не оставили, хотя и выделили всего батарею трёхдюймовок, но майор был мастером своего дела, и виртуозно подавлял огневые точки противника огнём с закрытых позиций. Если бы авиация гансев не уничтожила батарею, мы бы до сих пор сидели на высоте.
- А что это за майор? Для корректировки могли бы прислать простого командира взвода управления. - Задаю я интересовавший меня вопрос.
- Насколько я понял, это был командир дивизионного артполка, и он сам вызвался на операцию, хотя мог послать любого из своих подчинённых. Мои разговорили радиста, вот он и сказал кое что.
- А почему был, его что убили.
- Скорее всего, потому что он мне приказал отступить, и ротного вынести, а сам, вместе с другими не ходячими ранеными, остался прикрывать, и по моему огонь на себя вызвал, потому что когда фашисты поднялись на высоту, её всю накрыло разрывами, поэтому мы и оторвались. - Серёга закуривает, и вытащив из чехла флягу, открутив крышку, подаёт её мне.
- Помянем!? Таких мужиков потеряли. - С заблестевшими глазами говорит он, и чуть погодя, продолжает.
- Но и мы этих гадов неплохо набили, когда они повалили на нас в атаку, особенно с правого фланга. С фронта на нас наступало не меньше роты артиллеристов, а вот с фланга, наверное роты две, причём пехотинцев, да и пулемётов у них было гораздо больше, плюс миномёты и пушки, а нас всего взвод, да и тот неполного состава. Так что если бы не майор, с его трёхдюймовками, нас бы прихлопнули как муху, и не заметили, несмотря на все наши пулемёты. Первую атаку мы отбили, причём потери противника были приличные. Вторую уже с трудом, потому что на самом интересном месте, наша артиллерия замолчала, так что пришлось отбиваться ружейно-пулемётным огнём. Вот тогда мы и понесли самые большие потери, да и с патронами было уже не густо. Но и немцы хорошо получили по зубам, и атаковать в третий раз, уже не спешили, а чего-то ждали, или перегруппировывались. Вот майор и приказал нам отходить на юго-запад прикрывшись высотой. БТР к тому времени немцы подбили, грузовики уничтожили арт.огнём вместе с хутором, где они были укрыты, так что мы отходили пешком, вынося на руках раненых. Отступали прямо по дороге к высотке, которую обороняли ваши артиллеристы, и ударив во фланг наступающим немцам, уничтожили их, ну а заодно проверили хутор. А пройдя по следам бронетранспортёра, на месте твоего крайнего боя, нашли тебя.
  Когда Серёга закончил, как раз подошёл Мишка, и приволок пару коротких досок, от какого-то ящика из под боеприпасов, и мы принялись мастырить шину на мою руку. Так как крови на рукаве не было, то и снимать гимнастёрку, и отрезать что-либо не стали, а примотали дощечки прямо через ткань, сначала портянкой, а потом и бинтами. Зато сухарную сумку, распотрошили, отрезав всё лишнее, и поместив в неё согнутую в локте конечность, повесили на шею. Теперь я уже мог встать, и нормально ходить, боль хоть и была, но уже не такая острая, как в не зафиксированной руке, да и "анестезия" видимо подействовала.
  Попрощавшись Серёга ушёл, а я решил озаботиться насчёт вооружения, так как обе мои кобуры были пустые, и никакого ствола поблизости не лежало.
- Миш, а когда вы меня нашли, у меня что, оружия не было?
- Кроме штыка от СВТ, которым ты заколол фрица, ничего.
- Интересно, и куда всё делось?
- Может разведчики, которые впереди шли, что-то и подобрали, а если честно, мы и тебя-то случайно обнаружили, ты же был в немецкой плащ-палатке и каске, и лежал на животе, как мёртвый. Можно было подумать, что гансы что-то не поделили, и один другого убил. Хорошо хоть Гриша лежал на спине, и сначала узнали его, а потом уже целенаправленно стали искать тебя.
- А кто из наших выжил конкретно?
- Ты, Ванька, Кузьмич, мой наводчик и я.
- А Федька?
- Не знаю, до того домика где он оборонялся мы не дошли, и оттуда к нам никто не вышел, но мёртвым я его не видел. Правда сама изба сгорела, а вот был ли он в ней, не известно.
- А у тебя лишнего пистолета не найдётся? - решаю я раскулачить Мишаню. - А то я как голый себя без оружия чувствую.
- Возьми мой, достаёт он из кармана парабеллум, и протягивает мне, вместе с запасной обоймой, я одним автоматом обойдусь.
- Спасибо друг, тогда уж помоги толком экипироваться, а то мне не с руки. - Всю сбрую с меня сняли, когда фиксировали перелом, так что на этот раз, Мишка подпоясывает меня ремнём, только лишь с одной кобурой на правом боку. Пробую взвести затвор, для этого приходится удерживать пистолет кистью левой руки, а вот передёргивать правой. Хоть и с трудом, но это у меня получается, конечно лучше бы для этого подошёл наган, но "на безнаганье, и парабеллум - револьвер", тем более запасных магазинов к нему, скопился излишек. Кроме двух штатных, у меня ещё столько же запасных, так что ложу их в левый карман гимнастёрки, и теперь я готов к бою.
  В ответку я отдаю Михаилу, все оставшиеся магазины, от пролюбленного где-то автомата, и прихватив с собой полупустой ранец с остатками моего имущества, топаем разыскивать нашего лейтенанта, чтобы до конца прояснить обстановку. Взводного мы нашли на хуторе, где он вместе со старшим сержантом Филатовым, проводил совет в "Филях", решая как поступить дальше, и в какую сторону идти на соединение со своими. Что на востоке, где-то в трёх километрах от нас, что на севере, шёл бой. И если со стороны реки, до которой было больше пяти вёрст, гремела артиллерийская канонада, то со стороны шоссе, доносилась в основном ружейно-пулемётная стрельба, и посланная туда разведка, обнаружила какую-то нашу часть, которая засела на перекрёстке, и не давала противнику отступать по шоссе.
  Позиция, занятая нашими, в районе населённых пунктов Рубеж и Крюк, была очень удачной. Справа их прикрывало болото, а на левом фланге, они заняли ключевую высоту, с которой простреливались все подступы к обороне, скорее всего батальона. Поэтому фрицы, или были вынуждены атаковать вдоль шоссе прямо в лоб, или отходить на несколько километров назад, и пробираясь просёлочными дорогами, через посёлок Полосы, отступать на юго-запад. С наступлением темноты, боевые действия не только не закончились, но наоборот продолжились с ещё большим напором, потому что немцы, лишились своего главного козыря - авиации. Да и большую часть артиллерии, у них выбили. Ну и своеобразной вишенкой на торте, был батальон, перекрывший пути отхода в тыл. Так что противник не выдержал и прикрываясь арьергардами, стал отступать, потому что канонада со стороны реки, стала приближаться к нам. А вот у нас оставалось не больше получаса времени, чтобы свалить, так как мы попадали под каток немецкого отступления.
  Нищему собраться, только подпоясаться, так что минут через десять, уходим на восток, на соединение с нашими. Впереди идут все боеспособные разведчики, а вот в арьергарде, плетётся наша инвалидная команда, "битый, хромой, да грабленный". И хоть мы и затрофеили немецкую пароконную повозку с боеприпасами, всё равно тяжело раненого капитана Алексеева, несём на руках, так как движемся в темноте, да ещё по бездорожью. И хотя луг, по которому мы идём, и пересекают дорожки, но они нам не по пути. Расстояние в километр, до ближайшего заболоченного леска, мы проходим примерно минут за двадцать, и заняв оборону по опушке, транспортируем неспособных воевать раненых поглубже в лес. Их не так и много, за исключением ротного, двое с простреленными ногами, один ранен в обе руки, ещё один сильно контужен. Тяжело-раненых и лежащих в отключке было больше, но кто-то как я, оклемался и пришёл в себя, а двое совсем отмучились, причём заметили это, только перед самым уходом, так что даже не успели бойцов похоронить, а просто закидали ветками.
  До высоты, на которой засели наши, нам нужно пройти ещё километр, и всё лесом, но там идёт бой, и соваться под дружественный огонь, дураков нет. Ночью все "кошки серы", так что решаем прикрыть обороняющим высотку бойцам, левый фланг. С тыла у них лесное озеро, а вот по лесу, можно подобраться практически к самым подступам, и не факт, что там сильно большое прикрытие. Поэтому четыре  пулемёта, и один ротный миномёт, с туевой хучей боеприпасов, послужат неплохим подспорьем в обороне опорного пункта. Мы бы конечно не отказались, занять позиции на самой высоте, но вышедшие на контакт ещё засветло разведчики, еле унесли ноги от бешеной махры, которой везде мерещились диверсанты, тем более во вражеском тылу. А вести переговоры с теми, кто сначала стреляет на голос, а потом на любой подозрительный шорох, как-то не комильфо. С моей покалеченной рукой, воевать в общей цепи не получится, поэтому встаю командиром расчёта к миномётчикам, для корректировки огня.
  Нам повезло, причём целых два раза. Сначала "горячие немецкие парни", решили попробовать сбить батальон с высоты, ударив в лоб, уже штурмовым пехотным подразделением, а когда это не вышло, то и обойдя его по лесу. Но нарвавшись на кинжальный огонь четырёх наших эмгачей, поддержанных миномётом и стрельбой из карабинов и автоматов, бросили это грязное дело. Тем более можно было приняв на пару километров вправо, спокойно, без лишних потерь отойти, на юго-запад, или на запад, вдоль берега реки. А потом, в прорыв мимо высоты пошли конники из 53-й кавалерийской. Один полк ударил вдоль шоссе на север, а два других на северо-запад, окружая противника, и отсекая ему, все пути отхода. Так что если большая часть, 26-й пехотной, успела выскочить из намечающегося котла, то вот 6-й пехотной не повезло, и её всё таки окружили в лесах и болотах, прижав к берегу реки Ельша, в треугольнике: село Крутой Ручей, деревни Дёгти, и Толкачи.
  Про окружение я узнал гораздо позже, а пока, отбив атаку противника, готовимся к очередному натиску, которого так и не дождались. Зато дождались "ходоков" из батальона, а потом и "ездюков" из кавполка. Что те, что другие, оказались нашими знакомыми. И если первые были из той самой части, которая пробивала нам дорожку в немецкий тыл, то вторыми были капитан Задорожный с компанией кавалеристов из своего эскадрона. Я не оговорился, просто человек подрос в звании, и вместо трёх квадратиков, в его петлицах, было по одной шпале. С капитаном мне удалось перекинуться парой фраз, уже после того, как все заинтересованные стороны, договорились о взаимодействии.
- Товарищ капитан, разрешите обратиться? - подхожу я к нему, когда он собирался вскочить на своего коня.
- Обращайтесь, товарищ... Сержант? Доможиров!? Артиллерист!
- Здрав будь, Задорожный. - Не изменяя традиции, негромко приветствую его я.
- И тебе не хворать, - сжимает он мою ладонь. - Ранен?
- Да. Поломали меня. А вы в какую сторону направляетесь? А то километрах в двух на запад отсюда, немцы отступают неслабой такой толпой.
- У меня приказ. Разведать дорогу на посёлок Полосы, и перекрыть противнику пути отхода.
- Ну разведать то вы разведаете, а вот насчёт перекрыть одним эскадроном, пупок развяжется. Да и уже до вас, всё разведано. Мы тут с утра воюем.
- Тогда показывай что тут, и где, а то пехота дальше своего бугра ничего не знает. - Достаёт Задорожный свою карту.
- Вот смотри. Если вы пойдёте даже вдоль дороги на северо-запад, то по любому нарвётесь либо на засаду, либо на заслон немцев, потому что хорошо получив по рогам, они скорее всего ждут нашего наступления с этой стороны. Тем более, здесь расположены узости между болотами. А вот если вы ударите на запад, то застанете гансов прямо на марше, со спущенными штанами. Так как никаких узких мест тут нет, а чтобы перекрыть пять километров дороги, это надо минимум полк посадить в оборону. И кто тогда отступать будет?
- Ну и мне ведь не обязательно бить в одно место, - развивает мою мысль капитан, - достаточно обстрелять противника из пулемётов и карабинов, а потом отскочить, и ударить в другом. А так как сейчас ночь, да и усилили меня...  - Начинает размышлять вслух комэск.
- Спасибо! Сержант. - Жмёт он мне руку, и вскочив в седло, с места в карьер мчится к своим.
  Минут через пять, меня находит мой взводный.
- Николай, я договорился с пехотой, скоро они отправляют в тыл своих раненых, ну и всех наших возьмут. Так что давай, организуй погрузку, и езжай с ними, ты же тоже ранен, заодно и присмотришь.
- Из нашего взвода там кто-нибудь есть?
- Нет, только разведчики.
- Так вот, пусть разведка и смотрит. - Артачусь я. - А у нас и тут дел за гланды.
- Какие это у тебя тут дела? - Переходит на повышенный тон лейтенант.
- Не у меня. Тебя как командира взвода, это касается в первую очередь. А во-вторых, нельзя оставлять наших не погребёнными, а тем более пропавшими без вести.
- И кто это у нас пропал?
- Фёдор Изотов, и Максим Латышев.
- Так они же погибли.
- А ты их мёртвыми видел? А может у тебя свидетели есть?
- Так дом же где они засели, сгорел.
- А откуда ты знаешь, что они в доме были.
- Ладно. - Сдаётся после приведённых мной аргументов, Ванька. - Что ты предлагаешь?
- Надо пройти по местам наших боёв, и похоронить павших. А то говорят, что война не может считаться законченной, пока не будет захоронен, последний, погибший на ней солдат. Нам нужно закончить этот бой Ваня, а то люди нас не поймут.
  Старший сержант Филатов, нашу идею одобрил, тем более он сам хотел предложить что-то подобное. Поэтому укладываем всех наших раненых на подводы, и отправляем в тыл, вместе с трёхсотыми пехотинцев, а сами готовимся к рейду. Сначала сработала моя домашняя заготовка, и в нужную нам сторону, двинулся эскадрон кавалеристов, поэтому переговорив с капитаном Задорожным, и отдав им излишки трофейных  боеприпасов, и миномёт, идём следом. Видимо командование полка прислушалось к доводам комэска, и отправило на запад один усиленный эскадрон, остальные же подразделения кав.полка, наступали вдоль дороги на северо-запад, правда рассредоточившись на широком фронте. Но и это тоже было нам на руку, так как потом мы выдвигались на север, к месту последнего боя Феди.
  После отправки в тыл всех небоеспособных, в строю осталось всего двадцать человек, ну и обоз, состоящий из одной пароконной повозки. Первая наша остановка в роще у хутора, где мы грузим умерших от ран, двоих красноармейцев. Ночь лунная, на небе не облачка, так что всё видно довольно хорошо, да и слышно неплохо. Следующая остановка на краю лощины, где и нашли меня, поэтому, пока искали и укладывали на повозку тело Гриши танкиста, я прошёлся по камышам, пытаясь "вспомнить всё". Но почему-то ничего не вспоминалось, в мозгу, как кадры при ускоренной съёмке, мелькали какие-то не связанные друг с другом картинки, зато чисто случайно, я нашёл свой трофейный "Вальтер П-38", который мне подарил Серёга Филатов. Пистолет был разряжен, точнее в магазине не было патронов, но из ствола несло сгоревшим порохом, так что из него кто-то недавно стрелял, а раз пистолет мой, то и стрелял естественно я. Но и этого я тоже не помнил.
  В лощине мы зависли походу надолго, так как впереди, и правее нас шёл бой. Как я и предполагал, немцы выставили заслоны, и проскочить по дороге, у наших конников сразу не вышло, и атака вступила в затяжную фазу. Чтобы зря не терять время, бойцы роют могилу, а я продолжаю нарезать круги осматривая "место происшествия" и подсвечивая себе фонариком, то там, то тут, натыкаюсь на трупы врага. От оружия и боеприпасов их кто-то избавил, а вот в одной из тушек, я нахожу штык от СВТ, который с трудом вытаскиваю из окоченевшего тела, и наконец-то отдельные пазлы в моей голове, формируются в картинку, от которой я просто ухи поел. Десяток мёртвых трупов, валяющихся на небольшом пятачке, это просто какой-то сюр. Хорошо, допустим двоих я срезал из автомата, ещё пару, мог подстрелить Гриша, пулемётчика, а может и кого-то ещё, я накрыл гранатой, но остаётся где-то четверо, или пятеро, с которыми я схлестнулся в рукопашке, ну не совсем конечно в рукопашной, всё таки я стрелял из двух пистолетов, но вот как мой штык-нож, оказался в пузе самого здорового фрица, вот этого я так и не смог вспомнить.
  Ладно, чёрт с ними, с воспоминаниями, пока я изображал из себя Шерлока из Холмса, и нарезал круги по кочкам и камышам, бойцы выкопали неглубокую братскую могилу, и проверив наличие смертных медальонов у павших, хороним их. Потом движемся в сторону, отдаляющегося от нас боя, где и выходим к развалинам "хижины дяди Феди". Но никого там не находим. Да и не мудрено, потому что сама хатёнка, представляла из себя саманнуху, когда-то крытую соломой. Я говорю когда-то, потому что сейчас солома сгорела, зато со сложенными из глины, и побеленными известью стенами, огонь не смог ничего сделать. Нет, все стены конечно закоптило, деревянная рухлядь которая была внутри тоже сгорела, а вот не земляной пол, не стены, не печка, не пострадали, а самое главное, смертью в домике не пахло. Горелым деревом, а также соломой конечно несло, а вот запаха горелого человеческого мяса, не ощущалось, да и трупов мы в саманнухе не нашли, хотя все стены были издырявлены отметинами от пуль.
  Федоса мы нашли в капусте. Нет, я не оговорился, на огороде, между грядок с капустой, он и лежал, скрытый, ещё не свернувшимися листьями кочанов. Скорее всего контуженный, так как каких-либо видимых повреждений, на нём не было, но когда мы обмыли водой, его закопчённую пороховыми газами и сажей, морду лица, он даже не очнулся. Трясти, и бить его по щекам мы не стали, так как усугублять положение стукнутого взрывной волной бойца, как-то не хотелось. Максим Латышев, когда мы его нашли был уже мёртв, но погиб он не сразу, скорее всего истёк кровью, из перебитых автоматной очередью ног, а может и умер от болевого шока. Десяток убитых фрицев, валялся неподалёку, причём большая их часть, лежала возле небольшой, сложенной из берёзовых стволов баньки. На улице начинало светать, так что нам удалось провести небольшое расследование, и найти наших. В доме у них была запасная позиция, и отстреляв оттуда одну ленту, бойцы смылись на свою основную, которую оборудовали в бане, единственное небольшое окошко которой, выходило в нужную сторону, и засели там как в дзоте.
  Эти ухари, заранее разобрали печную трубу, а открывающуюся наружу дверь, оторвав от неё дверную ручку, заблокировали изнутри. Ну и когда немцы всё таки обошли их, и собирались поджечь избушку "на курьих ножках", то с чердака закидали их гранатами, и рванули в огород, где до этого, поставили пару растяжек. Но гранаты плюс автоматы, были и у фрицев, так что далеко уйти ни Фёдор, ни Максим не смогли, и их подловили на перебежке. А вот добить наших, у гансов не вышло, последний, сунувшийся в огород покойник, подорвался на растяжке. Остальные, либо ушли не солоно хлебавши, либо их уже не было. Пока я, занимался "расследованием", а бойцы копали могилу, сержант Волохов с помощником, съездили за своим убитым напарником, и захоронив павших, забираем Фёдора, и идём на высоту, где остались прикрывающие отход разведчики, и майор Васильев.
  После того, как мы нашли Фёдора, мне как-то поплохело, как будто из меня вынули какой-то стержень, который заставлял меня держаться, закружилась голова, сильнее заболела покалеченная рука. Обезболивающего из фляги, уже не хотелось, потому что меня начинало мутить от одного запаха, этого лекарства, под названием "самогон", а больше у нас ничего и не было. Я шёл, точнее плёлся, держась здоровой рукой за борт повозки, на которой везли Федьку. Сержант Волохов, тоже был не в лучшем чем у меня состоянии, и плёлся с другой стороны телеги. Я шёл только потому, что боялся упасть на сломанную руку, и двигался, скрипя зубами от боли, поэтому, когда мы дошли до высоты и остановились, я сполз вдоль борта повозки на землю, и отрубился.
  Очнулся я, когда солнце уже припекало. Сколько я повалялся в отключке, точно не скажу, так как свои часы я где-то посеял, да и когда вырубился, тоже не помню. Знаю что было утро, а сейчас уже день, и хоть я и лежал в тени кустарника, но какой-то настырный солнечный лучик, пробившись сквозь листву, светил мне прямо в глаза. Хотелось пить, а так же наоборот, но жажда была сильней, и утвердившись на своей пятой точке, я начал оглядываться в поисках своего ранца, где должна была лежать фляжка с водой. Рюкзак я нашёл, так как он был у меня под головой, когда я лежал, так что утолив жажду, и сходив справить естественные потребности организма неподалёку, пошёл искать какого-нибудь не спящего человека, потому что рядом, вповалку храпели, измученные боями красноармейцы.
  Кустарник, в котором располагался наш бивуак, был небольшой, и представлял из себя неровный круг, диаметром метров двадцать, и с боков виднелись просветы, зато сверху, ветки смыкались, образуя сплошную зелёную поверхность. Рассудив, что где-то должны быть выставлены часовые, я и пошёл их разыскивать, идя по опушке нашего убежища. Укрылись наши скорее всего от самолётов, так как канонада раздавалась на северо-востоке, а также на юге от нас, зато самолёты, пролетали в разных направлениях, начиная от разведчиков, и заканчивая двухмоторными бомбардировщиками. Видимо немцы не на шутку встревожились, и сняли авиацию, с какого-то участка фронта, скорее всего из под Смоленска. Честно скажу, за всё время прибывания на фронте, я в первый раз видел столько самолётов в воздухе, не сказать, что их было черно, но то одиночные "костыли", то пары юрких мессеров, проскакивали неподалёку, раздавался также и гул моторов тяжёлых "бомбёров", идущих на приличной высоте.
  Караульщиков, я обнаружил случайно, пойдя уже на второй круг, и внимательно оглядывая окрестности, и то, если бы кто-то не стал махать из окопа стволом карабина, стараясь привлечь моё внимание, я может быть ничего и не заметил. Хорошо замаскированный парный пост, располагался метрах в пятидесяти от основного лагеря, и был он не один, а в "трёх экземплярах". Посты располагались равносторонним треугольником, имея по центру нашу "берлогу", поэтому сектор наблюдения, для каждого часового, был 120 градусов, да и взаимно контролировать, и видеть друг друга бойцы могли, очень хорошо. При надобности, можно было перекрыть огнём, и соседний сектор, а также сосредоточить в нужном направлении, стрельбу целых трёх пулемётов. Естественно про нашу систему обороны, я узнал, только когда поговорил с пулемётчиками, которые меня позвали.
- Здорово бойцы! - поприветствовал я караульных, когда подошёл ближе, и присел у края окопчика, чтобы не демаскировать позицию. Бежать я боялся, так как падать в моём положении было не с руки.
- Здравия желаем, товарищ сержант. - Негромко ответили мне красноармейцы.
- Хорошо вы замаскировались, - похвалил я их. - Сразу и не найдёшь.
- Ну у нашего командира не забалуешь, вмиг огребёшь по первое число. - Ответил один из них, видимо старший наряда.
- И кто у вас командир?
- Да вы его знаете, старший сержант Филатов.
- Ну если сам страшный сержант! Тогда конечно. - Пытаюсь я рассмешить бойцов.
- Товарищ сержант, а вы не знаете когда нас сменят, да и посты уже давно не проверяли.
- А как долго вы тут сидите?
- Да почитай часа четыре уж как. Мы только успели всех наших, погибших на высотке, прямо в их же окопах прикопать. А тут немецкие самолёты разлетались, ну мы ноги в руки, и сюда, хорошо хоть что сразу это место нашли, и всех сомлевших, в кустах обустроили, а то могло бы и нам перепасть. Бомбардировщики-то может быть и не позарились, а вот истребители - гады, могли и поиздеваться. Видели мы, как они наших конников, что по дороге ехали гоняли, чуть ли не винтами рубили, если бы те, в ближайшем леске не укрылись, всех бы положили.
- А вы что, так совсем и не спали? - смотрю я на помятые лица солдат.
- Да как можно, - говорит отводя глаза старшОй, - мы же на посту.
- Да ладно! Я же не страшный сержант Филатов, да и пост у вас парный, ну а насчёт смены я сейчас узнаю, только посты проверю. А вы хотя бы умойтесь, а то уснёте.
Бойцы показали мне точное месторасположение оставшихся двух постов, поэтому встав в полный рост, против часовой стрелки, иду к следующему. Таиться, или подкрадываться, ну его в баню, почудится какому-нибудь ухарю, спросонья что-либо, и нашинкуют меня в мелкий винегрет, или гранату кинут.
  На втором посту, тоже всё было в порядке, и оба часовых бодрствовали, правда у одного, морда лица была сильно помята, видимо второй бодрствующий его только что разбудил, но я сделал вид что не заметил. Всё таки бойцы вторые сутки на ногах, а я пару раз был в отрубе, и вроде как отдохнул. Перекинувшись парой фраз с караульными, и пообещав им скорую смену, иду на последний пост. Я хоть и не крадусь, но и не топаю как слон, или конь, так что по мягкой траве, иду почти неслышно. Вот тут-то в отличии от других, было сонное царство, оба караульщика дрыхли без задних ног, и если один спал с относительным комфортом, притулившись на дне своей ячейки, то второй прикорнул, стоя в окопе, уронив голову на приклад своего карабина. Косяк был конкретный, мы хоть и были в тылу своих войск, но буквально несколько часов назад, здесь ещё были немцы, и не факт что какое-либо из их подразделений, не шатается поблизости, да и разведка фрицев, может рыскать по всей округе. Ни о какой линии фронта, ещё не может быть и речи, потому что войск для этого, было очень мало, да и кроме внешнего, нужно было держать ещё и внутренний фронт. Красные стрелы нашего наступления, я видел на карте у Задорожного, поэтому немного представлял себе обстановку, которая должна была сложиться на данном этапе операции, да и артиллерийская канонада, раздававшаяся на юге и северо-востоке от нас, говорила сама за себя.
  Сдавать красноармейцев их командиру, как-то не хотелось, но и оставлять такой залёт безнаказанным, тоже было нельзя, поэтому забрав у одного пулемёт, и накрыв ячейку где он спал плащ палаткой, вытягиваю из под щеки другого карабин, и сложив оружие возле своих ног, усаживаюсь в пяти метрах от ячеек, и подобрав несколько камушков, кидаюсь ими в "карабинера", стараясь попасть в каску. После третьего или четвёртого звяка, болезный начинает шевелиться, а потом, видимо окончательно проснувшись, ищет свой карабин, и оглядывается по сторонам. Увидев меня, а главное направленный на него ствол пулемёта, окончательно выпадает в осадок, и замирает на месте с открытым ртом.
- Рот закрой, кишки простудишь. - Шёпотом говорю я.  - Ты кто?
- Гера. - Судорожно сглотнув ком в горле, так же шёпотом отвечает он.
- Что тут делаешь?
- В карауле стою.
- Давно служишь?
- Весной призвали. - Так, с этим всё ясно, молодой парень, в роте судя по всему недавно, был припахан более старшим товарищем, который завалился спать, а молодого заставил переносить все тяготы и лишения воинской службы. Проверим своё предположение.
- До этого где служил?
- В музыкальном взводе полка.
- Духопёром?
- Да, на трубе играл.
- А к разведчикам то как попал?
- Сам попросился, они воюют, а мы в тылу. - Как тебя только в рейд взяли-то, думаю я про себя, и решаю проверить свою версию.
- По немецки, хорошо разговариваешь?
- С четырёх лет, мама учила.
- А полное твоё имя?
- Герберт. - А вот теперь с тобой всё ясно. Белокурая бестия, да и кадык, выпирает определённым образом, вылитый фриц.
- А фамилия?
- Иванов. - Это как у Жирика, мама русская, а папа юрист, только тут скорее папа русский, а мама немка.
- За сон на посту, во время боевых действий, знаешь что бывает?
- Трибунал?
- Он самый. - И что теперь делать? Нет сдавать я точно никого, и никому не собираюсь, а то история может выйти припаршивенькая, часовых больше четырёх часов уже никто не то что не менял, а даже не проверял. Да и в лагере все спят, не дневальных, не караула. То ли все уснули, то ли ещё какая пакость приключилась? Ладно, разберёмся со вторым, потом пойду будить друзей-командиров.
  Положив карабин поперёк стрелковой ячейки видящего десятый, или какой там по счёту сон, пулемётчика, говорю громким голосом.
- Хенде хох. Русиш швайн. - Несколько секунд ничего не происходит, но потом из окопа резко поднимается тело, и стукнувшись бестолковкой о цевьё карабина, падает обратно. Сдёргиваю плащ-палатку с ячейки, и наблюдаю за результатом.
  Красноармеец щурится, и часто моргает от яркого света, но в правой руке, сжимает готовый к бою парабеллум, (хорошо хоть не гранату, а то было бы нам тут весело, если бы он её кинул). Ну их на хутор, эти воспитательные мероприятия, тем более когда у всех на руках, боевое оружие. Ну раз начал, надо заканчивать.
- Добро пожаловать в ад, солдат.
- Так я же живой.
- Был когда-то, пока на посту не уснул, и тебе как барану горло не перерезали, а потом и нас всех в окрошку из пулемётов покрошили.
- Так вот же он, мой окоп, - оглядывается кругом красноармеец, и пытается встать на ноги. Но затёкшие от неудобного сидения конечности, не дают ему этого сделать. Он и упал-то в первый раз, только потому, что ноги его не послушались.
- Вот видишь, тело тебя не слушается, да и горло перерезано от уха до уха.
- Да как же это? - Судорожно ощупывает он себя за шею, в районе подбородка и кадыка, но не найдя никаких повреждений успокаивается.
- Разыгрываете? Товарищ сержант. - Узнаёт он меня, и с облегчением вздыхает.
- Я что клоун!? Чтобы тебя разыгрывать. Ты разведка забыл, как сам часовых снимал, когда мы по немецким тылам шуровали? - Бойца я тоже узнал, потому что не в первый раз его видел.
- Виноват, товарищ сержант. - Опускает он голову, и отводит глаза.
- Раз виноват, накажем. А сейчас бдите, товарищи красноармейцы, а я пойду насчёт смены распоряжусь.
  Что-то не ладно в "Датском королевстве", размышлял я про себя, идя в лагерь. Ни тебе караула, ни тебе дневальных, вроде бы народ спал, потому что храп от некоторых, доносился богатырский, да и те мимо кого я проходил, дышали, значит все живы, хоть это радует. Первым пытаюсь растормошить Ваньку, хоть и с трудом, но это мне удаётся.
- Сколько время? - протирая глаза, спрашивает он.
- Два часа по полудню, начало третьего. - Отвечаю, посмотрев на его хронометр.
- А чего же тогда меня не разбудили?
- А мне-то откуда знать, я сам недавно очнулся.
- Пошли Серёгу искать, у него и спросим. - Филатова мы нашли, но спросить что-либо у него, не представлялось возможным, потому что сам он метался в бреду, и не хотел очухиваться.
- Ты дневальными-то помнишь, кого назначили?
- Конечно, пойдём искать, они где-то возле повозки должны дежурить. - Дневального мы нашли, правда одного, а вот второго, так и не обнаружили. Поэтому пришлось поднимать всех в ружьё, и организовывать поиски.
  Естественно всю толпу сразу, мы поднимать не стали, чтобы не затоптать следы. Разбудили только самых смышлёных, и определившись с направлением, в котором ушёл дезертир, направили по его следам, группу из трёх человек. Посты мы сменили, но отдохнуть караульным, так и не удалось, потому что пришлось их допрашивать с пристрастием, про пропавшего перебежчика. Начали естественно с его напарника, который и сказал, что сбежавший, предложил ему спать по очереди, и первым вызвался караулить. Удалось также выяснить, что старший сержант Филатов, предупредил, чтобы его через час растолкали, если он уснёт, так как нужно будет проверить посты. Видимо у Серёги началось воспаление, и он срубился, хотя как утверждал Ванька, держался он довольно бодро, в отличии от нас - инвалидов, как он назвал меня и Мишку.
- Не успели ещё дойти до места, а они уже сомлели как барыни, - ругался чувствуя за собой косяк, лейтенант.
Опросив остальных караульщиков, всё таки удалось выяснить, что кто-то проскочил в сторону ближайшего леса, но так как заметили его в последний момент, после чего он буквально как сквозь землю провалился, да и опасности никакой не представлял, то и докладывать про это не стали, да и некому было. Следопыты вернулись через час, и только развели руками.
- В лес он ушёл, - сказал Кузьмич, - а там человека искать, всё равно что иголку в стоге сена. Дальше хоть и река, но где он к ней выйдет, бабушка на двое сказала.
- Ладно, хрен с ним, с этим перебежчиком, многого он не знает, а то что знает, это и без него известно.
- Скажи ка лучше Кузьмич, как нам отсюда до наших добраться, и желательно лесами, а то чует моё сердце, и все другие органы, что недолго нам тут загорать осталось. - Пока мы решали свои проблемы, по дороге мимо нас, следовали обозы тыловиков, и санитарные повозки с ранеными. Немцы или опомнились, или подкрепление получили, и вместо того, чтобы отступать, перешли в контрнаступление.

Отредактировано ДАН (04-02-2018 11:32:16)

+1

752

Глава 18. Медсанбат.
  В общем, благодаря нашему проводнику, свалить мы успели, да и "люфтвафли" на нас не позарились, ну а отступавшие наши части, прикрываясь арьергардами, заняли оборону в бывших же немецких траншеях, и всё таки остановили противника. Майор, передал Филатову планшет, со всеми документами, рапортом, и последним своим приказом, так что не за дезертиров, не за окруженцев, нас не приняли, и мы перебравшись через реку Межа, по сохранившемуся каким-то чудом мосту, смогли вернуться в часть, достаточно быстро, тем более во время своих скитаний, обнаружили небольшую колонну, брошенных фрицевских грузовиков. Часть машин конечно сгорела, некоторые не завелись, но парочку трофеев, мы всё таки приватизировали. Водители у нас остались живы, так что до станции Земцы, мы доехали с относительным комфортом, тем более в одной из машин, была военная форма и снаряжение, так что было куда присесть, и на что положить не приходящих в сознание раненых.
  Когда мы приехали в часть, лейтенант пошёл отписываться в штаб, а всех небоеспособных, принялись осматривать эскулапы, из местного санитарного взвода. Перевязав и почистив раны, понатыкав уколов, и заставив каждого, выпить по несколько порошков, ( Федя с Серёгой к тому времени очнулись), а так же наложив мне нормальные лубки, весь наш квартет, отправили в дивизионный медсанбат, где мы и попали, в "ласковые" руки, врачей и медсестёр. Так как дивизия находилась во втором эшелоне, и занималась строительством укрепрайона, то раненых было очень мало, в основном больные, так что нас оставили в медсанбате, тем более об этом очень сильно просил комдив Берёзин.
  Больше всех повезло дяде Фёдору, и Мишане, у них был постельный режим, и они просто лежали и балдели под капельницами. Наши же с Серёгой зады, трещали от болючих уколов, которых нам ставили, по несколько штук в день. У Серёги гноилась рана, а у меня пошло какое-то воспаление, и поднялась температура. Всё таки рукопашка для меня добром не кончилась, и я получил несколько ссадин и царапин, которые загнили, а ещё я натёр ноги. Во-первых, трофейные сапоги были на размер больше, а во-вторых, эти грёбаные носки, в которых я проходил и пробегал больше суток. Но несмотря на все наши страдания, у нас был большой плюс, мы были ходячие, и после всех процедур и обхода, могли заниматься своими делами и делишками. А вот Федьку с Мишкой, никуда дальше туалета не пускали, и заставляли соблюдать постельный режим. Правда через неделю мои мучения кончились, неудобство составлял только гипс, в который как в панцирь, заковали мою, согнутую в локте левую руку, от кисти, до самого плеча, причём часть этой монструозной, конструкции, заканчивалась где-то в районе левой лопатки. Как мне сказал хирург, который осматривал мою травму, у меня был вколоченный закрытый перелом, шейки левого плеча, и минимум два месяца в гипсе, мне гарантированы. Меня даже возили в город Ржев, где в армейском госпитале, сделали снимок, чтобы окончательно определиться с диагнозом. Сам госпиталь разместился в городской больнице, так что рентгеновский аппарат и плёнка, там были.
  Командовала госпитальным взводом, в одной из палаток которого отвисал наш "криминальный квартет", Лобановская Ольга Анатольевна - врач терапевт. Молодая, приятная во всех отношениях женщина, небольшого роста, с лучезарной улыбкой, и огромными голубыми глазами. Лучше чем сказал Сергей Есенин, в одном из своих стихотворений не скажешь, поэтому повторяться не буду, да и идеал красоты у каждого разный, так что навязывать своё мнение никому не хочу. Вся наша банда по уши втюрилась в молоденькую докторшу, но вида старались не показывать, тем более, что во взводе были и симпатичные медсестрички, а вот с ними, в отличии от врача, можно было и закрутить военно-полевой романчик. Дело молодое, гормоны играют, раны затягиваются, тем более на дворе лето, и укромное местечко можно было отыскать довольно легко. Ну и слухи о героях разведчиках, которые разгромили чуть ли не дивизию немцев, тоже играли свою роль. Так что выбрав для себя доступные объекты для атаки, мы начали осаду, которая была взаимообразной. Ну а ревнивая женщина со шприцем на изготовку, гораздо хуже, просто ревнивой женщины.
  Популярности нам добавило также и награждение, которое состоялось через две недели нашего тут пребывания. Пришли награды за бой у села Ильино, так что у каждого на гимнастёрке, (по такому случаю нам выдали форму), блестело по новенькой медали "За отвагу". А вот это дело, без вечерних посиделок за рюмкой чая, не обошлось. Так как на излечение нас отправляли не с поля боя, а из части, то и прибыли мы сюда не пустыми, а с трофеями в своих вещмешках. Естественно там были не гранаты и патроны, а гораздо более прозаичные вещи, которые можно было обменять в тылу на "лекарства" или продукты. У нас были иголки, нитки, спички, сигареты, мыло, шоколад, ну и другие всякие разные безделушки и не только. Конечно местный старшина, косился на наши вещмешки, и предлагал их сдать вместе с формой, но после пары ласковых, отстал "от этих контуженных на всю голову". Ну а после того, как мы с Серёгой подогнали ему кобуру от парабеллума, в обмен на бутылку водки, и распили её на троих, (контуженным тогда пить было нельзя), стал нашим лучшим другом, тем более мы пообещали ему достать и сам пистолет.
  Девчата накрыли стол, и обеспечили нас крепкими напитками двух видов, (спирт чистый, и спирт разбавленный), ну а мы, обеспечили десерт к чаю. Палатки медсанбата располагались в лесу, на берегу речки Осуга. Недалеко была небольшая деревушка Высокое, но пока на улице было тепло, решили не стеснять жителей, да и от фашистской авиации, лучше было укрываться в лесу. Но связи с местными были налажены, и дополнительное питание в виде молочной продукции и свежих овощей и яблок, было организовано, да и лесные дары тоже присутствовали. Ради такого дела, мы сходили в деревню и потрясли мошной, и хотя наши запасы значительно оскудели, но сало, солёные груздочки, мёд, яблоки и медовуха, на столе были, причём последней было несколько литров. Не сказать что стол ломился от деликатесов и был сервирован как в ресторане, но и посидеть за ним, и обмыть награды, было не стыдно.
  Поначалу народу было не очень много, пригласили мы только командира медицинской роты, ведущего хирурга, ну и естественно весь женский состав госпитального взвода. Небольшим, но дружным коллективом, обмыли наши медали, хорошо закусили, поговорили, ну а потом началось. Сначала где-то отыскали патефон, потом выяснилось, что Федя у нас, "первый парень на деревне, вся рубаха в петухах", нашли гармошку, и дядя Фёдор дал гари, ну а "продолжение банкета" было уже на большой поляне неподалёку. Естественно как спонсоры данного мероприятия мы уже не выступали, потому что народ повалил отовсюду, и было его очень много. Гармошка сменяла патефон, люди плясали, пели и танцевали. Кто-то был под мухой, кто-то под шилом, а кто-то под медовухой, но большинство бойцов и женского медперсонала были трезвыми, и просто веселились от души.
  Обмыв вместе со всеми награды, разбавленным ключевой водой спиртом, я переключился на медовуху, но сильно не увлекался, и старался по возможности пропускать некоторые тосты. Причина была прозаическая, просто рядом со мной сидела она - Оля. В ступор я не впал, наоборот, включил весь свой шарм и обаяние, чтобы обольстить эту женщину или девушку. Меня теперешнего она была немного постарше, зато на самом деле, раза в два моложе. Несмотря на разницу в званиях, всё таки Ольга была лейтенантом медицинской службы, а я простым сержантом, я понял, что всё таки заинтересовал эту девушку, тем более осаду я начал уже давно. Не сказать что очень, но как только её увидал, так сразу понял, что попал в омут, и добром это всё не кончится. Со всеми медсёстрами, я держался ровно, никого не выделял, но подшучивал, и в краску вгонял, правда не всех, а особо впечатлительных. Ольгу же Анатольевну я поедал глазами, и развешивал с умом комплименты, но не опускаясь до пошлых шуточек, и подколок. Как лечащий врач, она тоже разговаривала со всеми одинаково, и за рамки своих служебных обязанностей не выходила. Но всё таки, иногда, я ловил на себе её задумчивые взгляды.
  Зато за столом, она расслабилась. Не знаю что тому было причиной, то ли коварная медовуха, то ли что-то ещё, но мы даже выпили с ней на брудершафт, и поцеловались, правда слегка. А вот когда начались пляски с бубнами, тут я со своей сломанной клешнёй, ничем похвастаться не мог. Нет мы конечно покружились в вальсе, под звуки "Утомлённого солнца", и я прижимал к себе девушку одной рукой, но когда народу подвалило ещё больше, попросту сбежали от этого праздника жизни. В результате, мы до полуночи бродили по лесным тропинкам, я читал стихи: Пушкина, Есенина, Высоцкого, и некоторых других, уже не выбирая авторов, и из какого они времени, прошлого, настоящего, или будущего, а просто читал всё что помнил из лирики. Ольга тоже от меня не отставала, тем более, мне очень нравился её голос, а небольшой "фифект фикции", она мягко выговаривала букву "Р", придавал ей особый шарм. Ну а когда мы нашли укромное местечко, отойдя подальше от любопытных глаз и ушей, то до одури целовались, и я хоть и потерял при этом голову, и ощупал девушку в самых интимных местах, наслаждаясь податливостью её губ, и упругостью молодого тела, но всё же удержался на грани, и черту не перешёл. Может быть и зря, а может и нет, всё таки я не хотел начинать наши отношения с полного погружения, а мечтал испить эту чашу до дна, но не залпом, а небольшими глотками.
  Проводив Олю, вернулся я только под утро, счастливый, и с припухшими губами. Все мои "сокамерники" были уже на месте, но не спали, видимо сами пришли недавно. Выглядели эти поросята, как обожравшиеся  коты, так что отпустив пару дежурных шуточек с мою сторону, все дружно засопели. Мне же не спалось, и я думал, как уберечь дорогую для меня женщину, и вытащить из этой передряги, под названием война. Это сейчас, дивизия стоит во втором эшелоне, и кроме самолётов-разведчиков, старательно снимающих всю нашу систему обороны, ей пока ничего не угрожает. Основные бои, идут западнее, и южнее, а здесь пока затишье. А что будет через месяц, или полтора? Немцы соберут силы, и ударят танковыми клиньями, там, где не ждали, или ждали, но как обычно просрали. В первую очередь достанется тылам, и медсанбатам, если не разбомбят с воздуха, то намотают на гусеницы танков, или постреляют из пулемётов. По хорошему-то надо убрать отсюда всех девчонок, но кем их заменишь, и кто будет делать за них ту работу, которую они сейчас выполняют, а когда раненые пойдут потоком, будут выполнять, недоедая и недосыпая. Так ничего и не придумав я уснул.
  Утро началось как обычно, с подъёма и завтрака, потом был обход, после которого мы завалились спать до обеда. Воспаление что у меня, что у Серёги прошло, и теперь мы уже просто отдыхали, правда Серёга ещё ходил на перевязки, но рана у него постепенно затягивалась. Мне же вообще оставалось только ждать, когда срастётся кость, и придерживаться диеты, богатой кальцием. Мишке сняли швы, с касательной раны на голове, и освободили от постельного режима, так же сделали послабление и дяде Фёдору. Форму нам оставили, но всё равно весь день, мы ходили в больничных халатах, переодеваясь только к вечеру, так как с благословения местного замполита, по вечерам устраивались культмассовые мероприятия, правда только до девяти вечера, и без всяких возлияний. Наши отношения с Олей продолжались, и становились всё откровеннее, но до утра мы теперь не гуляли, а возвращались к полуночи. Мишку должны были скоро выписать, и я отдал ему его же парабеллум, правда присовокупив к нему, несколько лишних магазинов. В ответку этот жук, подогнал мне Вальтер ПП, правда с одной запасной обоймой, но как только я увидел этот ствол, в голове у меня как будто зажглась лампочка, и возникла идея.
  Ольга Анатольевна, приходила к нам на обход, в белом халате, одетом на военную форму, но как-то раз я увидел её без халата, с кобурой с наганом на боку. И когда я взял в руку семисотграммовый ствол, подаренный Мишкой, я понял, что наган, не лучшее оружие для женских ручек, и собрался это исправить, в ближайшее время. Не откладывая дело в долгий ящик, я разыскал нашего лепшего друга старшину, и узнал у него, насчёт стрельбища. У Серёги я разжился патронами, калибра 7,65 мм, и переодевшись в форму, пригласил докторшу на "романтическое" свидание в местный тир, и прихватить для этого, своё боевое оружие. Стрелять мы начали, сначала из нагана. Как я и предполагал, револьвер, если стрелять самовзводом, мало подходил для девушки, усилие на спуске, нужно было приложить не шуточное, поэтому почти весь барабан, выпущенных в мишень пуль, ушёл в молоко. Этот ствол, лучше подошёл бы однорукому "бандиту", типа меня, но никак не Ольге, хотя когда она отстреляла второй барабан, предварительно взводя курок, результат был намного лучше. А вот малыш Вальтер, удивил как меня так и даму, своей несильной отдачей, и хорошей точностью.
  Элементарные навыки стрельбы, у Ольги были, поэтому продемонстрировав как заряжается и стреляет трофей, и добившись от ученицы автоматических действий по подготовке оружия к бою, принимаю зачёт, из пяти пробных, и пяти зачётных. Что я могу сказать? Ученица оказалась способной, с двадцати шагов конечно яйца у комара не отстрелит, а вот в "сверхчеловека" попасть сможет, ну а большего и не надо, всё таки врачи, это не разведчики, у них несколько другие обязанности. Но лишним умение стрелять тоже не будет, мало ли кто захочет обидеть беззащитную девушку. А как говорил товарищ Аль Капоне, добрым словом и пистолетом, можно сделать гораздо больше, чем просто добрым словом. Так и тут, попробуй, обидь, добрую девушку с пистолетом. Да и тыл, при немецких танковых прорывах, понятие относительное, а воевать с безоружными, фрицы большие любители.
  Выполнив неполную разборку, и сборку оружия, заставляю подругу, несколько раз повторить показанное, а потом и почистить оружие.
- Любишь кататься, люби и саночки возить. - Сподвигаю я Ольгу на трудовой подвиг.
- Я вообще-то не люблю стрелять, и не особо хотела, - возмущается она.
- Ты в армии, крошка, не хочешь - заставим, не умеешь - научим.
- А вы не оборзели ли часом, товарищ сержант.
- В данный момент, я твой инструктор, так что будьте любезны, уважаемая Ольга Анатольевна, выполнять все мои распоряжения, пока я не сказал волшебное слово.
- И какое?
- Быстро!!! Десять минут, время пошло. - Командую я. Подруга разбирает пистолет, достаёт из кобуры с наганом шомпол, маслёнку, и чистит и смазывает сначала Вальтер, а потом и револьвер.
- Молодец. - Хвалю я девушку. - Пока я чего-нибудь не придумал, пистолет будешь носить в кармане халата, а то ходишь целыми днями без оружия, да и ночью держи под подушкой, а то мало ли что.
- Зачем это, мы же в тылу, да и красноармейцы нас охраняют.
- Сегодня в тылу, а завтра в аду. Видел я там, - машу рукой в западном направлении - и раздавленные повозки с красным крестом, и застреленных раненых, и изнасилованных а потом убитых медсестёр... Тоже наверное думали что в тылу. - На самом деле я ничего этого, кроме расстрелянных с воздуха санитарных повозок не видел, но слышал от ветеранов, и читал в своём времени. Ну а Ольгу напугал, чтобы прониклась, а то совсем они тут расслабились, ходят без оружия, светомаскировку почти не соблюдают, песни с танцами каждый вечер. Я понимаю конечно, что дивизия стоит во-втором эшелоне, и в настоящем бою никто, кроме нескольких подразделений не был, но на дворе 41-й, а не 45-й, и захватчики уже в Смоленске, того и гляди, на Москву ударят, а тут полная расслабуха. Некоторым ловеласам, и мне в том числе, это конечно выгодно, но элементарная дисциплина то должна соблюдаться. Ладно, не будем о грустном, пока идёт Смоленское сражение, время ещё есть, да и сам я тут похоже задержусь дольше, чем мои кореша, так что не буду осложнять своим мужикам оставшиеся до выписки считанные денёчки. Тем более с вооружением, как я успел заметить, в медсанбате было неплохо, не меньше сотни красноармейцев с винтовками и карабинами, а также парочку автоматчиков я видел, конечно не всех сразу, а в своих подразделениях.
- Ты что, правда всё это видел? - Видимо проникшись, задаёт мне вопрос Оля, через некоторое время.
- И не раз, - не моргнув глазом отвечаю я. - Хочешь подробностей?
- Нет.
- Ну тогда пошли, завтра продолжим, будешь у меня курс молодого бойца проходить.
- А зачем?
- Чтобы команду "Ложись" правильно понимать, и выполнять.
- Пошляк. - Зардевшись, говорит девушка.
- Не пошляк, а товарищ инструктор, почаще и с улыбочкой.
- Слушаюсь. Товарищ инструктор. Может вам и честь отдать?
- Можешь и отдать, или отдаться, это как тебе будет угодно. - Намекаю я насчет двусмысленности этого выражения. Поняв, что ляпнула что-то не то, Ольга окончательно залилась краской.
- И хватит уже размахивать пистолетом, убери ты его наконец в карман.
- В какой? - Тут я понял, что сморозил глупость, потому что милая, припёрлась на стрельбище в синей шерстяной юбке, и офицерской гимнастёрке, перепоясанной ремнём с портупеей, с висящей на боку кобурой с наганом. Пришлось засовывать ей пистолет за ремень, а запасной магазин, Оля убрала в левый карман гимнастёрки. Поцеловав девушку, и договорившись встретиться вечером, расходимся каждый в свою сторону.
  Я иду к ротному старшине, были у меня некоторые мысли, которые нуждались в материальном воплощении, а лучше чем местный старшина, с этим мне никто помочь не мог.
- Здоров був, Петрович! - Приветствую я местного "Плюшкина".
- И тебе не хворать Мыкола. - Протягивает он мне свою мозолистую руку. - С чем пожаловал?
- Да дело у меня к тебе на сто рублёв.
- Давай деньги, а сам завтра приходи, некогда мне.
- Нет, не пойдёт, сначала стулья.
- Какие, к чертям собачьим ещё стулья?
- У тебя что, Петрович, организм совсем "Нарзаном" измучило?
- Ты дело говори, а я пока подумаю.
- У тебя случайно, никакой лишней солдатской формы не завалялось? Можно даже б.у.
- А тебе зачем?
- Да не мне, а врачихе нашей, Ольге Анатольевне. А то хочу её стрелять научить, но не в белом же халате она будет это делать?
- А зачем ей стрелять? Разве только от вас, кобелей отстреливаться.
- В том числе и от кобелей. Много текста, Стёпа. Так ты поможешь или нет?
- Деньги давай. А сам иди за "Нарзаном". А я пока что-нибудь подберу. - Кладу ему на столик три красненьких.
- Червонец за мной. - Разворачиваюсь я и иду к себе. Вот же жук навозный, хохляцкая морда, никогда своего не упустит. Думаю я про себя. И как его в наши края занесло? Ну как говорится, украинец живёт на Украине, а хохол где лучше.
  Придя к себе в палатку, и захватив фляжку с местным самогоном, иду обратно, правда по дороге беру с собой Серёгу Филатова, если уж соображать, то на троих, да и земляки они со старшиной, жили в одном городе, в Сибири. Когда мы вошли в каптёрку, то там уже был накрыт стол, не сказать что сильно богатый, но сало, банка тушёнки, хлеб, и зелень с огорода, там присутствовали. Поздоровавшись, выпили по первой, и закусив, сразу по второй.
  Выйдя на улицу, покурив и перебросившись несколькими общими фразами, вернулись обратно и продолжили разговор, но теперь уже по делу. Начал его Петрович.
- Что же это вы, земляки, обещали трофейный ствол, а подарили только дырку от бублика, - кобуру.
- Да ты не журись, Петрович, усё будет, дай только срок. - Отвечает ему Серёга.
- Журись, не журись, а вы скоро тю-тю, к себе в часть, вон одного из ваших скоро выписывают. Где потом вас искать? Не по почте же вы потом мне парабеллум вышлете.
- А что, можем и по почте, тем более наш почтальон, на днях уезжает к себе, вот через него и закажем. - Это уже я.
- Да и зачем тебе трофейный пистолет в тылу, а патроны к нему где будешь брать? - Подливает масла в огонь Филатов.
- А шоб было. Обещал, задарь, а коли не можешь, то и нехрен обещать, а то барышням своим они, видите ли, дарят, а земляку шиш.
- А это ты видел? - достаёт из кармана "Люгер" и кладёт его на стол Серёга. - Держи, как и обещали.
- Це гарна штука, - хватает пистолет и рассматривает его со всех сторон Петрович. - А чем стрелять? - Теперь уже я протягиваю ему два полных магазина.
- Ты только смотри, не заряжай пока, а то отстрелишь себе что-нибудь.
- Ладно, пока не буду, вы только это, мужики, покажите что тут и как. - Старший сержант показал, как делается неполная разборка и сборка пистолета, а также как зарядить и разрядить оружие.
- А патроны, или больше нету?
- Насчёт патронов, рубль штучка, три рубля кучка, а в кучке три штучки. Вечером деньги, а утром патроны.
- Та забери ты свои грОши, пошутил я, - достаёт старшина мои тридцатки, и отдаёт мне. - Для Ольги Анатольевны я шо хошь достану, хорошая она дИвчина.
- Ладно, Петрович, уговорил, но с тебя поляна, да и вообще, завтра приходи на стрельбище, там я тебе кое что покажу, - продолжает окучивать его Серёга, - сразу после обеда.
- Ну, ежели покажешь, тогда приду. Так что там насчёт боезапасу?
- Будет вам и белка, будет и свисток. - Отвечаю я. - И это, Петрович, у тебя шорника знакомого на примете нету?
- А на кой?
- Да кобуру хитрую надо сделать, кожа у нас есть, а за работу заплатим, хошь деньгами, а хошь ещё чем полезным.
- Та кому они нужны, те гроши? А насчёт мастера, надо подумать.
- Ну так давай ещё по одной, чтобы лучше думалось. - Допив остатки, мы ещё поговорили, выкурили на дорожку по папироске, ну и собрались "откланяться".
- Ты это, Мыкола, вот возьми, - протягивает он мне свёрток с хэбэшкой, перевязанный бечёвкой, - размерчик должен подойти, а если не подойдёт, то поменяю.
- Спасибо, Стёпа, завтра увидимся, а насчёт мастера ты покумекай, может и тебе что спроворим.
  Была у меня задумка, сделать оперативную кобуру, для скрытого ношения оружия, под гимнастёркой конечно неудобно, но наступил сентябрь, а с ним и похолодание, так что переход на зимнюю форму одежды, был не за горами. Ну а к тому времени, как меня выпишут, и подавно только в шинели и придётся ходить. Ещё я подумывал соорудить разгрузку, а то вешать всё на ремень, хоть и со сбруей, тоже не айс, понимаю ещё в походе, а вот в бою, бегать, прыгать, и сходиться в рукопашной, очень неудобно, так что на досуге я вспоминал как это всё выглядит, и делал карандашные наброски выкроек. Для этого дела, у меня была припасена трофейная плащ-палатка, несколько плечевых ремней, ну и голенища от хромовых сапог.
  На свиданку, любимая пришла в шинели, всё таки вечером в лесу было прохладно, и под каждым кустом как в доме, уже было не спрятаться. Днём конечно воздух прогревался до плюс пятнадцати - двадцати градусов, а вот утренники были холодные. Кобуры у ней на ремне не было, зато в правом кармане лежало что-то увесистое. Я тоже пришёл в плащ палатке, с моей упакованной в гипс рукой, это была единственная вещь, которую было удобно одевать в моём положении. Весь вечер Ольга была какая-то задумчивая, и на все мои попытки её как-то растормошить и развеселить, отвечала лишь лёгкой улыбкой, и только в конце свидания, будто на что-то решившись, крепко меня поцеловала, и пожелав спокойной ночи, убежала к себе. Весь в непонятках, я вернулся в свою палатку, и приняв "успокоительного", завалился спать.
  Мишаня заявился только к подъёму, счастливый, но с грустинкой в глазах. Сегодня его выписывали, и он должен был убыть в расположение. Отдав Мишке, составленный мной список нужного нам имущества и боеприпасов, провожаем его до "попутки". По общему решению нашего небольшого коллектива, проводы решили не отмечать, так как вскоре надеялись встретиться, да и если честно, отмечать было просто нечем, да и радости по поводу отбытия боевого товарища не было никакой. Нет, конечно при желании можно было и найти кое что, небольшая заначка всё таки оставалась, но сам провожаемый проявил инициативу, и высказался против ещё накануне.
- Не обижайтесь мужики, - сказал Мишка, - но я, оставшиеся у меня несколько часов, с Леночкой проведу. Так что никаких проводов устраивать не надо, тем более с вами мы скоро увидимся, а вот с ней, даже и не знаю когда и встретимся.
- Да ладно брат, ты там только смотри, не опозорь артиллерию, - ответил ему я. - И разведку, - поддакнул Серёга. - Так как с такими вояками как вы мужики, я бы и к самому Гитлеру в ставку залез.
  Проводив сержанта Волохова, который уехал на попутной телеге, мы пообедали, а после обеда, чтобы развеять паршивое настроение, отправились на стрельбище. Небольшой запас патронов у нас был, да и старшина, кроме подаренного ему парабеллума, притащил и свой наган с неплохим боезапасом. Настрелялись мы от души, больше всего мне понравилось стрелять из своего 38-го вальтера, хоть и приходилось взводить затвор, держа пистолет в левой, а потом перекладывать его в правую руку. А вот из нагана, стрелять конечно было удобней, зато попадать не очень, так как стреляя самовзводом, приходилось очень сильно давить на спусковой крючок, а если взводить курок левой, то нужно было опускать револьвер, а потом опять его направлять в мишень. Так что как не крути, а полноценного бойца, из меня сейчас не получится, нужно дождаться пока хотя бы гипс снимут, а там посмотрим. Ещё и по этой причине, я не шёл до конца, в наших отношениях с Ольгой, хотя все предпосылки для этого были, а так как девушка была не искушена в искусстве "сплетения ног", то я ещё и боялся, обидеть её, так как с моей загипсованной клешнёй, не всякая позиция годилась, и нужно было принимать довольно замысловатые позы из "камы", которая с утра.
  Серёга стрелял с левой, но он хоть своей правой мог шевелить свободно, рана у него затянулась, но нагрузки были пока противопоказаны, так что стрельбу по-македонски, он нам не продемонстрировал, зато показал класс стрельбы из нагана, навскидку, и из разных положений. Вдоволь настрелявшись, разобрав и почистив, каждый своё оружие, разделили по братски оставшиеся патроны к трофейным стволам, примерно через час заканчиваем, и расходимся каждый по своим делам или делишкам. Это у кого как, но лично я, понёс на примерку Ольге Анатольевне новую форму. Как командир взвода, она пользовалась привилегиями, и занимала отдельную палатку, правда деля её ещё с одной врачихой.
  Постучавшись во входную дверь. Ну как постучишь в брезент? Я просто громко сказал.
- Тук, тук, тук. Есть кто дома?
- Это ты Коля? - Спросили из палатки.
- Ну да я. Разрешите войти?
- А что ты хотел? - Высунула голову из-за полога Оля.
- Да вот, обновку принёс примерить, для тренировок. - Протягиваю я ей свёрток.
- Хорошо, сейчас переоденусь, ты подожди здесь. - Она протянула руку, в обычной нательной солдатской рубахе, и забрала одёжку.
- Заходи, - минут через пять, или около того, пригласила она меня в свои "апартаменты".
  Ну что я могу сказать? Когда я увидел девушку в новом обличье, то челюсть у меня отвисла. С размером старшина конечно угадал, почти. По росту, "костюмчик" подходил вполне, а вот по размеру... Нет, если бы форму одел солдатик мужского пола, то она сидела бы нормально, но вся фишка в том, что солдатиком была очаровательная женщина, и некоторые части её фигуры, были не предусмотрены уставом. Спереди, гимнастёрку натягивала, грудь третьего размера, а вот сзади, вторые девяносто с трудом помещались в солдатском галифе. Я в первый раз, смог визуально изучить, достоинства моей подруги, на ощупь-то всё было понятно, и мне нравилась эта упругость, а вот на глаз, я оценил всё это впервые. Так-то Ольга ходила в форме для женского комсостава, или в белом халате, надетом на эту форму, естественно под довольно плотной и мешковатой юбкой, оценить точные размеры было нельзя, зато в тонкой хэбэшке, фигура смотрелась идеально. Загнав подальше, пришедшую мне в голову мысль, - поменять форму, и взять на пару размеров побольше. Я вернул отвисшую челюсть на место, и подняв вверх большой палец, только и смог вымолвить.
- Во! - Большого зеркала в палатке естественно не было, и Ольга только крутила головой, пытаясь посмотреть назад, и оценить свою попку в новой форме.
- Тебе не кажется, что форма мне маловата? - спросила она.
- А что, разве она тебе где-нибудь жмёт?
- Да нет.
- Ну тогда не бери в голову. Часиков в пять, я за тобой зайду. Будь готова.
- Всегда готова! - Вскидывает в пионерском приветствии руку Оля.
  Выйдя от подруги, я первым делом пошёл к старшине, надо было ковать железо пока горячо, а то этот хитрый хохол, забудет о моей просьбе. Петрович сидел на чурбаке, возле своей каптёрки, и смолил папироску.
- Как дела Стёпа? - Задаю я ему вопрос.
- Да какие у меня дела, одни заботы. - Со вздохом отвечает он. - Завтра вон в деревню будем передислоцироваться, это же сколько всего погрузить надо, хорошо хоть пока не все.
- Ты не забыл о моей просьбе? Насчёт кожевенных дел мастера.
- Вот завтра, в деревне, я тебя с ним и сведу. Вас-то, курортников, в первую очередь перевозить будут.
- А что так, разве в лесу места мало?
- Если ты заметил, осень уже на дворе, это ладно сейчас "бабье лето", а когда дожди пойдут, да морозы ударят, долго ты в своих палатках не проживёшь. Топишь их топишь, а тепла как не было так нет. Помнишь поди как на финской было?
- Склерозом ещё не страдаю. Мы тогда палатки снегом закидывали, и если сильный ветер его не сдувал, то до утра поспать удавалось, а вот если пурга, или метель, тогда приходилось в снег зарываться, а потом выкапываться. Хорошо хоть полушубки выдали, а то бы позамерзали насмерть.
- Это да, полушубки вещь хорошая. Как думаешь, Мыкола, к зиме немца одолеем?
- К зиме думаю вряд ли, но вот в холода он у нас попляшет.
- Вот и я о том же. Ну ладно, пойду я хозяйство своё паковать. - Поднимается с чурбака Петрович. - Одёжка то подошла? - Подмигивает он мне.
- Спасибо. - Жму я ему руку. - В самый раз.
- Если в самый раз, тогда пусть носит. - Посмеивается крутя ус он, и уходит в свои закрома.
  Свою "амазонку" я встретил на выходе из апартаментов, и одел на неё плащ-палатку, а то мало ли что, вдруг "простудится". Хотя и были мы при оружии, но на стрельбище не пошли, а забрались подальше вглубь леса, и найдя небольшую полянку, приступили к тренировкам. Начал я с того, что разрядив оружие, показал Ольге, как быстро выхватывать из кобуры ствол, и стрелять в сторону цели навскидку. С её наганом, это было просто, а вот "Вальтер", нужно было предварительно подготовить к стрельбе, но его можно было носить и с патроном в патроннике, так что скоростная стрельба из этого пистолета, тоже не была проблемой. Секундомера у меня не было, но мы тренировались вместе, наводя оружие друг на друга, и щёлкая курком, кто вперёд. Пока Ольга отрабатывала с наганом, шансов опередить меня, у неё не было, зато когда она поменяла револьвер, на подаренный ей Вальтер ПП, то после небольшой тренировки, стала работать, практически в одном ритме со мной.
  Наша "дуэль" продолжалась в течении часа, и немного передохнув, я решил проверить её навыки в переползании по-пластунски, также, объяснив кое что, показал что нужно делать по команде "Воздух". И если падала на землю, она более менее, то вот "ползуниха", из неё была никакая. Оля ползала, смешно поднимая свою упругую попку, которая выпирала у неё гораздо выше головы. Как правильно нужно ползать, я к сожалению показать не мог, поэтому закончив это безнадёжное дело, мы продолжили наши "игры на свежем воздухе". Один из нас прятался, а второй должен был его найти, выигрывал тот, кто успевал первым нажать на курок, наведя на "противника" своё оружие. Теперь, в случае выигрыша, я целовал подругу в губы, а в случае проигрыша в лобик.
  Набегавшись вдоволь по лесу, мы вышли на полевую дорогу, и пошли, но почему-то не в расположение, а в сторону деревни.
- Оль, нам же в другую сторону.
- Молчите больной, мне как вашему лечащему врачу, лучше знать, куда нам идти.
- Ну, раз врач сказал в морг, значит в морг. - Притворно ворчу я, и следую за ней. Ольга прыснула, и побежала ещё быстрее, так что через двадцать минут мы были уже в деревне. Войдя в ограду вокруг небольшого домика, милая сразу повела меня в баню, где и помогла мне раздеться, а потом разоблачилась сама. Солнце ещё не закатилось, так что света из небольшого окошка вполне хватало, и я залюбовался на эту наяду. Плеснув на каменку растворённого в воде пива или квасу, девушка взяла меня за руку, и усадила на скамью. Запах свежего хлеба витал в воздухе, а она мыла меня как маленького ребёнка. Я бы конечно мог помыться и сам, но с этим гипсовым панцирем, делать это было проблематично. Хорошенько оттерев меня мочалкой, и ополоснув из деревянной шайки, подруга стала мыться сама.
- Молодой человек, может вы потрёте даме спинку? - игриво виляя бёдрами, спросила она.
- С превеликим удовольствием, - отвечаю я. И легонько тру её спину, а потом намыливаю груди, и другие, не менее аппетитные части тела. Ополаскивались мы, с последними лучами заходящего солнца, а вытирались уже в потёмках. Одеваться не стали, а сложив всё наше имущество на плащ-палатку, и надев только сапоги, быстро идём в хату. Я перестал всему удивляться, уже после того, как Ольга разделась, приведя меня в баню. Поэтому накрытый на двоих стол, и большая кровать с пуховой периной, не вызвали у меня никаких эмоций кроме радости. Положив свёрток с одеждой на пол, и закрыв на щеколду входную дверь, подхватываю любимую одной рукой, и несу прямо на кровать...
  Дальше всё было как в тумане. Я не спал, но и на явь это не походило. Красавица оказалась не девушкой, а очень даже женщиной, тем более женщиной-врачом, хоть и не искушённой в искусстве любви, но готовой к экспериментам, поэтому, моя загипсованная клешня, нам почти не мешала, и мы наслаждались друг дружкой всю ночь, с небольшими перекурами, на попить, и слегка перекусить. До восхода солнца, мы так и не сомкнули глаз, поэтому часиков в восемь утра, быстренько бежим ополоснуться, в неостывшей с вечера бане, одеваемся и завтракаем.
  Первые машины с имуществом, Ольга встречает, в накинутой поверх формы плащ-палатке, потому что около девяти утра, зарядил мелкий осенний дождь. Я же иду обживаться, в выделенной для нас хате, поэтому, когда прибыли мои "сокамерники", в доме уже весело пылал очаг "нарисованный на старом холсте". Печку конечно можно было и не растапливать, но в доме видимо уже давно никто не жил, и хоть и было чисто, но пахло сыростью, вот я и подсуетился.
  Дождь, с небольшими перерывами, шёл целых два дня. За это время, весь медсанбат переместился в деревню, и обустраивался на новом месте. И хотя часть домов пустовала, но всё равно, местным жителям пришлось потесниться, пуская к себе на постой личный состав батальона. Да и сама деревушка, была не слишком велика, так что без палаток не обошлось. Ну а где ещё разместить двести пятьдесят человек, больше пятидесяти из которых, являются средним комсоставом, а половина медперсонала, женщины, деревня чай не резиновая. Со свиданиями, у нас тоже вышел облом, во-первых любимой было некогда, а во-вторых, негде. С тем домиком, нам просто повезло. Как командир госпитального взвода, Ольга выезжала вместе с квартирьерами, и в выделенных в распоряжение взвода домах, договорилась с хозяйкой одного из них. А вот сейчас, все избы были забиты под завязку. С относительным комфортом, разместились только мы, так как под раненых выделили отдельное помещение, а их - раненых, было всего трое.
  В первый день своего пребывания в "Простоквашино", от нечего делать я, вооружившись ножницами, иголкой с ниткой, и куском ткани, принялся выкраивать оперативную кобуру, чтобы потом, потренировавшись на кошках, воплотить её в другом материале. Манекеном и помощником, у меня выступал дядя Фёдор, Серёга же присутствовал в качестве критика. После нескольких неудачных попыток, всё таки удалось сотворить что-то подобное оригиналу, и я пошёл искать старшину, чтобы он свёл меня со специально обученным человеком. "Творить" я начал, только после обеда, потому что дождавшись своих "компаньонов", завалился спать, и продрых до двух часов дня. Пайку на меня получили, так что набив брюхо, и посмотрев в окно, я и занялся творчеством.
- Здоров був, Петрович. - Как обычно приветствую я старшину, каптёрку которого, я нашёл в сарае неподалёку.
- И тебе не хворать, Мыкола.
- Ты обещал меня с человеком свести. Не забыл ещё?
- Чай не склеротик, помню. Раз обещал сведу, только не сегодня, а то у меня дел полно. - Начинает юлить он.
- Стёпа, мне за твои дела с человеком, знать не интересно. Ты просто скажи, где мне его найти, а там уже я сам с ним по базарю.
- Ладно, пошли, - решается старшина, и мы вместе выходим на улицу.  - Видишь вон тот крайний домишко, на берегу речки. - Показывает он мне рукой направление. - Придёшь туда, и спросишь сапожника Лейбу, вот с ним и договоришься.
- Спасибо Петрович. Выручил. - Жму я ему руку, и иду в том направлении.
- И это, Николай, ты при знакомстве лучше на меня не ссылайся, кажешь, что люди сказали. - Уже мне в след говорит Степан.
- Понял, - машу я ему рукой. "Так вот оно чо! Михалыч". Тьфу ты, Петрович. Теперь понятно. Когда хохол родился, еврей заплакал. Видимо какой-то гешефт, старшина с этим сапожником замутил, отсюда и все кружева. Ну да это не моё дело, пусть сами разбираются.
- Мир вашему дому. - Постучавшись, и войдя в небольшую хату, приветствую я хозяев.
- Могу я увидеть, знаменитого сапожника Лейбу?
- Да какой уж тут мир, война кругом. - Отвечает мне, сидящий за небольшим столиком и что-то мастеривший, черноглазый дедок. - Только чем же это он знаменит?
- Говорят мастер он хороший, а у меня для него заказ.
- Ну, тогда старый больной сапожник Лейба, это я. А заказ это хорошо, мало сейчас заказов.
- Поэтому я к вам и пришёл. Мне нужно сделать вот такую вещь, только из кожи, ну и соответственно чтобы ремни регулировались по размеру. - Достаю я из кармана своё "изобретение", и показываю мастеру. - Кое какой материал, у меня есть, если ещё что-то понадобится, то вы скажите, или напишите список.
- Заказ конечно интересный, да и материалу на него пойдёт немного, но мы не договорились о главном. Чем платить будете?
- Есть деньги, мыло, соль, спички и иголки с нитками. - При слове деньги, Лейба отрицательно помотал головой, а вот после каждой озвученной мной вещи, кивал как китайский болванчик.
- Ну что же молодой человек, думаю мы с вами договоримся. Приходите завтра к обеду, и приносите материал, который у вас есть, и оплату, а я постараюсь к тому времени всё сделать.
- Хорошо, если изделие понравится, то возможно, я закажу ещё несколько штук. Да, товарищ Лейба, а у вас никакой знакомой швеи, на примете нет? - Вспоминаю я, ещё про одну свою задумку.
- Внучка моя шьёт. Но к сожалению её нет сейчас дома. Вы тогда вот что, молодой человек, приходите завтра утром, вместе со всем необходимым, там обо всём и договоритесь.
  Всё это, было ещё вчера, а сегодня, ближе к вечеру, мы дрессировали дядю Фёдора, проверяя удобство ношения, и выхватывания из кобуры под мышкой, пистолета. Я, как инициатор идеи, не мог одеть изделие из-за гипса, Серёга же, примерив кобуру, и заценив удобство скрытого ношения, не мог ещё хорошо работать правой рукой. Поэтому отдуваться пришлось "больному на голову" Федьке, правда недолго, потому что через полчаса, это всё нам надоело, и убрав вещь в свой практически опустевший вещевой мешок, я начал готовиться к вечернему променаду. Не отставали от меня, и мои друзья, надраивая сапоги, и пряжки ремней.
  Наслаждались отдыхом и бездельем, мы примерно до середины сентября. Моих друзей готовили к выписке, а с меня сняли гипс, правда я вынужден был носить руку на перевязи, но постепенно начинал разрабатывать, да и массаж конечности мне делали. Кость, судя по снимку срослась, но рука всё равно ещё болела, и поднимать её выше головы, я не мог. На уровне плеча ещё туда сюда, несмотря на боль, а вот выше, хоть и пытался, но, всё таки жалел себя. Тем более, что хирург, что мой лечащий врач, сказали сильно не торопиться, потому что два месяца ещё не прошло. Ольга Анатольевна, где-то нашла теннисный мячик, и теперь я практически не выпускал его из рук, точнее из левой руки. Мне конечно больше нравилось мять другие два мячика, но это только вечерком, а когда получалось, то и ночью. После переезда на новое место, жизнь постепенно налаживалась, тем более дождей больше не было, а золотая осень, радовала своими тёплыми деньками.
  Всё бы было хорошо, если бы бочку мёда, не портила ложка, а точнее ведро дёгтя. В один, далеко не прекрасный день, на лечение положили, какую-то падлу из политотдела дивизии. Этот "шакал", назвать его "офицером", язык не поворачивается, начал с того, что потребовал для себя, командирскую палату, и ему её выделили. Ну как выделили? Просто выселили нас троих из горницы, и разместили в кухне, того же домика, где мы и обитали. Потом этот гребень почему-то решил, что красноармеец Изотов, должен служить ему ординарцем, но был послан по эротическому маршруту, страшным сержантом Филатовым, после чего имел с ним продолжительную беседу, но всё таки написал докладную командиру медсанбата.
   Этот гад, лечился то ли от геморроя, то ли от застарелой гонореи, но лечился своеобразно, несмотря на запреты врачей, каждый вечер жрал ханку. Самое же поганое, было то, что этот ублюдок, запал на Ольгу, которая каждый день приходила с обходом, и вынуждена была заниматься лечением данной особи, и выслушивать его словоблудия. Но так как она была в командирском звании, то руки он с ней не распускал, тем более с утра был трезвым. Зато с санитарками и медсёстрами, этот гнус не церемонился, и за закрытой дверью своей отдельной палаты, щупал их "за все подробности". Девчата конечно жаловались по команде, а Ольга Анатольевна докладывала командиру медсанбата, но у шакала были высокие покровители, в штабе армии, и местное начальство предпочитало не связываться, и просило девчонок потерпеть. Серёга уже порывался набить морду этому ухарю, - всё равно дальше фронта не пошлют, - рассуждал он, но от этого поступка, отговорил его, уже я.
- Понимаешь друг, этих гадов много, а таких бойцов как ты, по пальцам пересчитать. Посадят тебя, или расстреляют. Кому от этого легче будет?
- Ну как же так, - горячился он. - Почему этому уроду всё позволено? Если у него фамилия Ананидзе, то и занимался бы своим фамильным делом, а не приставал к девчонкам.
- Успокойся брат, ты скоро на фронт уезжаешь, вот там на фрицах и оторвёшься.
- Я то уеду, но знать, что какая-то гнида в тылу жирует, а ты за неё кровь проливаешь... - После сочной матерной тирады, Филатов немного остыл.
- Ладно Серёга, не горячись. Найдётся управа, и на этого говнюка, дай только срок. - Когда я это говорил, я и сам не знал, что срок подойдёт так быстро.
  Как-то вечером, я собирался на очередное свидание, и пребывал в отличном настроении, тем более Ананидзе, высосав свою обычную дозу, стакан водки, куда-то свалил. Кореша тоже были в отлучке, прощались, со своими подругами. Вроде всё было хорошо, но где-то в глубине сознания, засела мысль, что всё время хорошо быть не может, и писец может подкрастся незаметно и в любой момент. Да и чуйка вещала о чём-то нехорошем. Поэтому на наше место встречи, я пришёл задолго до назначенного времени. Своих отношений мы не афишировали, но шила в мешке не утаишь, и как выражался папаша Мюллер - "что знают двое, знает свинья". Так что про наш роман, знали не только все наши хорошие знакомые, что мои кореша, что Олины сослуживцы и подруги, но практически все в батальоне, кто знал "докторшу". На свидания, любимая никогда не опаздывала, а приходила или вовремя, или чуть раньше, поэтому, немного подождав, я пошёл по знакомому маршруту, в сторону её места проживания. Наступили уже вечерние сумерки, никаких фонарей естественно не было и в помине, и дорогу мне подсвечивала только луна. Немного не доходя до хаты, я услышал сдавленный стон и пыхтение, раздававшееся из сарая, стоящего поблизости. Там точно кто-то находился, и отнюдь не корова, так как "они не летают". Ольги нигде не было видно, зато чуйка, звенела в груди, корабельной рындой. Фонарик я с собой взял, так что узнать того, кто сейчас в сарае я мог, и если там всё нормально, то я просто извинюсь, и скажу что хотел разыграть знакомых. Кайф конечно кому-то обломаю, но тут уж как говорится, перебдеть чем недобдеть, и пусть лучше я попаду в глупое положение, чем случится непоправимое.
  Я подкрался к дощатой двери, и легонько толкнул её. Видимо подпёртая изнутри дверь, подалась только на несколько сантиметров, и во что-то упёрлась. Но нет такой преграды, которую не преодолели бы большевики. Поэтому, определив по звукам доносившейся из сарая возни, где находится "нофелет", со всей "силушки богатырской", ударяю по хлипкой на вид двери ногой, и направляю луч включенного фонарика, на шевелящиеся на земляном полу, фигуры, крича при этом.
- Хенде хох!
- Нихт шиссен! - Почему-то слышу я ответ на немецком языке, и различаю в кажущемся ярким свете, лоснящуюся от пота, красную ряху Ананидзе, а вот под ним...
  Я ещё не успеваю додумать мысль, как моя нога, обутая в кирзовый сапог, уже летит в эту морду, и с хлюпающим звуком, встречается с ней. И откуда только взялось столько силы, потому что, хватаю за воротник, и как пушинку, сбрасываю с девушки, неслабую такую свиную тушу, а дальше планка у меня падает окончательно, и я практически ничего не помню. Очнулся я только от Ольгиного крика, сидя на теле урода, и втрамбовывая его голову в землю, нанося удары как с правой, так и с левой руки.
- Коля, Коленька, успокойся! - Кричала мне в самое ухо девушка, и трясла сзади за воротник гимнастёрки. Я поднял, валяющийся неподалёку фонарик, и встал на ноги, ещё толком, ничего не соображая.
- Быстро уходи отсюда, тебя здесь не было. - Твёрдым голосом, говорит мне она.
- А как же ты? - Её взгляду, позавидовал бы любой следак из НКВД, а стальная уверенность в голосе, заставила меня подчиниться без лишних слов.
- Я, сказала, быстро!!! - Прошипела она. Не теряя не секунды времени, выскальзываю из сараюшки, и огородом ухожу из деревни. Также, огородами, возвращаюсь к своей хате, и поднявшись на крыльцо, вхожу внутрь.
- Ну наконец-то, - поднимается из-за накрытого стола, улыбающийся Серёга, но увидев меня, так и замирает со стаканом в руке.
- Что случилось? Николай. - Сразу становится серьёзным он. За столом сидели все свои, поэтому без затей отвечаю.
- Я походу этого гада, на тот свет спровадил. - Практически сразу поняв, про кого идёт речь, Серёга только спросил.
- А на кой?
- Он Ольгу изнасиловал.
- Где?
- Там, в сарае. - Махнул я рукой, в нужном направлении.
- Ясно. - Мне сразу наливают полный стакан самогона, который я выпиваю, не чувствуя ни вкуса ни запаха. А старший сержант Филатов, начинает отдавать распоряжения.
- Петрович, ты форму на него найдёшь? Но не новую а б/у.
- Найду, не вопрос, - отвечает старшина.
- Тогда "героя" раздеть, напоить, и не куда не выпускать. Это на тебе Федя. А я пойду разведаю, что там и как. Мне помогают раздеться до исподнего, и забрав мою форму, предварительно выложив всё из карманов, Стёпа уходит, а за ним и Серёга. Федя же исполняя обязанности сиделки, наливает мне полстакана, и заставляет выпить. Но пока ничего непонятно, я отказываюсь, потому что для принятия нужного решения, голова должна быть трезвой и соображать. Прятаться за женской спиной, было как-то не по мужски, но и идти на заклание как баран, тоже не хотелось. Филатов вернулся минут через десять, и расставил всё по местам.
- Этот гад, оказался живучим, но морду ты ему начистил капитально, да и без сознания он, так что сотрясение тоже есть. Он точно тебя не узнает?
- Я сначала ослепил его светом фонарика, а потом кричал по немецки, ну а вырубил я его, практически сразу.
- Тогда уже лучше, потому что твоя утверждает, что её кто-то ударил сзади по голове, когда она шла по улице, а очнулась она, только в сарае, и сразу начала звать на помощь.
- Успокойся - предупреждает он мой вопрос, - с Ольгой Анатольевной вроде как ничего страшного не произошло, так парочка синяков, и шишка на голове, ну может быть небольшое сотрясение, вовремя ты успел.
- Основная версия, это нападение фашистских диверсантов, так что этому гаду, может и орден ещё дадут, так что про попытку изнасилования, он тоже будет молчать. Тем более поползли слухи, что кто-то слышал немецкую речь, и видел, уходящие в сторону леса тени. - Хитро улыбается Серёга. Ещё большую ясность, внёс старшина, который прибежал к нам при полном вооружении, с карабином на плече.
- Ну и шороху вы наделали, говорит он, кидая мне на кровать, свёрток с формой. Сейчас всех поднимают в ружьё, будем ближайший лесок прочёсывать, немецких парашютистов ловить, так что собирайтесь, и на площадь.
- Петрович, ну ты понял? Мы все вчетвером сидели в доме, и отмечали наш отъезд, а потом поднялась суматоха.
- Понял, чай не дитё. - Стёпа опрокидывает себе в рот, так и не выпитый мной самогон, и крякнув закусывает. - Это для антуражу, - с набитым ртом говорит он. Пока я одеваюсь, мужики "для антуражу", допивают вторую бутылку, и сначала уходит старшина, а потом и вся наша троица, прихватив свои пистолеты, идёт ловить неуловимых диверсантов.
  Командовал нашим сборным подразделением, начштаба батальона, и сначала мы окружили небольшой лесок, в котором должны были быть немецкие парши, а с наступлением утра, сводная рота приступила к прочёсыванию. Диверсантов мы не нашли, а вот следы от их пребывания в лесу, обнаружили. Нашёл их, наш разведчик, старший сержант Филатов, (ещё бы он их не нашёл, если он же их и оставил), причём на глазах у начальства. Сначала он обнаружил окурок от немецкой сигареты, потом прикопанную упаковку из под галет, ну и смятую, пустую пачку из под сигарет, нашёл уже на опушке. Улики-то мы нашли, а вот все следы, были успешно затоптаны стадом госпитальных "слонов", истоптавших лесок вдоль и поперёк. Поэтому приехавшие, специально обученные люди, опросив пару десятков человек, слышавших шум моторов самолёта, занесли их показания в протокол. Допросили также и единственную пострадавшую, (Ананидзе уже увезли в армейский госпиталь), сняли с неё показания, и убыли восвояси. В общем произошедшее, списали на немецких парашютистов, которых периодически видели в расположении дивизии, и пытались ловить, но до сих пор никого не поймали.
  Пока шло разбирательство, моих друзей оставили на месте, поэтому все вечера, я вынужден был болтаться в одиночестве, или проводя их в обществе Петровича, или старого Лейбы. Оля всё таки получила сотрясение, и лежала у себя в хате. Я конечно её навещал, но только днём, и ненадолго, потому что, теперь уже её, лечащий врач не разрешала долгих посиделок. Любимая рассказала мне, как всё было, и я кусал локти, потому что этот гад остался жив, правда нос и челюсть, я ему скорее всего сломал, да и в сознание он не приходил, так что будем надеяться, что не придёт. Как пишут в милицейских протоколах: "умер, не приходя в сознание".
  Ну а история была такая. Когда она шла ко мне, то недалеко от дома, кто-то ударил её сзади по голове, а очнулась она только в сарае, оттого, что кто-то стаскивал с неё штаны. Почему она одела в тот раз обычную солдатскую форму, подаренную ей Петровичем, она и сама не знала, но видимо это её и спасло. Если бы на ней была юбка, то насильнику было бы проще, задрал вверх, и практически всё, оставалось только расслабиться, и получать удовольствие. Но стянуть с упругой попы галифе, которые Оля сама с трудом натягивала, расстегнув все пуговицы на ширинке, был ещё тот квест. Поэтому пока Ананидзе боролся со штанами, пытаясь их сдёрнуть, его жертва пришла в себя. А когда он всё таки справился, то во-первых жертва начала сопротивляться, а во-вторых, видимо пропала эрекция. С первым он справился, залепив Ольге несколько оплеух, а вот со вторым, вопрос.
- Когда он начал бить меня по лицу, я поплыла, и перестала сопротивляться, желая собраться с силами - вспоминала любимая. - А потом, вспыхнул яркий свет, раздались крики на немецком языке, и мне стало легко.
- Ещё бы не легко, когда с тебя стаскивают стокилограммовую тушу. - Подумал я про себя.
- А потом. А потом я увидела зверя. Коля, ты что, всегда такой?
- Когда убиваю врага, видимо да.
- Я еле тебя успокоила, мой ласковый и нежный зверь. - Смотрит она на меня, заблестевшими глазами. - Спасибо тебе.
Оля отделалась относительно легко, пострадали у неё только голова, и другая часть тела, которой некоторые иногда думают. В общем исцарапанная попа, тоже болела, ну а в остальном, всё было в порядке, и даже депрессии никакой не случилось.
  Зато шороху этот переполох наделал, и показал все "успехи" боевой и политической подготовки. Тогда ночью, на место сбора мы подошли одними из первых. Остальные подразделения, собирались, в течении получаса. Потом выяснилось, что у половины из присутствующих, нет боеприпасов к их вооружению, и где их взять, толком никто не знает. Патроны, в конце концов нашлись, (Петрович подогнал пару цинков, как к винтовкам, так и к наганам, а заодно, выдал нам всем троим, шинели), и только через час, выставив усиленный караул в деревне, отправились на розыски парашютистов. Хорошо хоть сорвавший голос начштаба, прислушался к доводам старшего сержанта Филатова, и ночью прочёсывать лес не стали, а то без человеческих жертв бы не обошлось. Диверсанты тут были не причём, сами бы друг дружку постреляли, потому что курьёзов, с выставленными вокруг леса постами, и так хватало.
  Посты были парными, чтобы красноармейцам было не так страшно, и первых два часа, всё было нормально, народ бдил. А потом началось. То в одном месте, то в другом, проверяющие обнаруживали храпящих, считай мёртвых караульных, особенно после четырёх утра. Не скажу что все поголовно дрыхли, некоторые, например как мы с Федей, несли службу бодро, (ну как бодро, мы распределили дежурства по очереди, по два часа, и каждый из нас поспал, завернувшись в шинель), а так как приказ был на виду не маячить, то что мы лежим на посту, воспринималось само собой. Главное было, вовремя окликнуть проверяющих, - Стой кто идёт, пароль, - и услышав его, назвать отзыв. Были конечно и такие, кто не спал всю ночь, (а может и спал, но не спалился), но половина личного состава, чудаков на букву "М", по парочке нарядов вне очереди, себе заработала.
   Хорошо хоть женщин не взяли, оставив их в расположении, а то бы вообще разврат получился, а может быть и нет, потому что, когда мы строем вернулись в деревню, то там обнаружилась пара постов, на въезде, и выезде, а также патруль, проходящий туда сюда, по единственной улице. Организовал всё это старшина, нет не Васков, а Коваленко, короче Петрович, который остался на хозяйстве, и командовал личным составом, в основном госпитальной роты, ну и всем оставшимся женским медперсоналом. Естественно в карауле, состояли одни боевые подруги, за исключением начальника, и хоть из вооружения у них была одна винтовка на троих, и несколько наганов, но вид девчата имели грозный, и порядка у них наблюдалось не в пример больше.
- Вот полюбуйтесь расзвиздяи, как нужно службу нести. - Сказал начштаба, остановив нашу колонну, и показывая на амазонок.
- В общем так, раз у нас женщины несут караульную службу, то обязанности санитарок, сегодня будет исполнять комендантское отделение, а помогут им в этом, сегодняшние залётчики, уснувшие на посту.
- Старшина Коваленко!
- Я! - Откликнулся стоящий неподалёку Петрович.
- Займитесь личным составом, вижу у вас это хорошо получается, вот список спящих красавцев.
Старшина заставил всех, сначала почистить оружие, а потом занялся залётчиками, отпустив остальных, заниматься своими служебными обязанностями, так что узнав состояние здоровья своей подруги, я вернулся к себе, и завалился спать вместе со всеми.
  После проведения следственных мероприятий, моих друзей всё таки отправили в часть, а через несколько дней после их отъезда, до медсанбата дошли слухи, что Ананидзе отбросил копыта, и скоро должны будут нагрянуть "особняки" из штаба армии. Поэтому Ольгу, от греха подальше, отправили долечиваться на гражданку, написав какой-то там замудрёный диагноз, как говорил один доктор, - "Голова - предмет тёмный, и исследованию не подлежит". Так-то она уже вполне поправилась, но желая оградить как её, так и себя, от возможных неприятностей, местное начальство подсуетилось. Прощались мы с ней целую ночь, (моя хата как раз была свободна), и обменявшись адресами расстались. Я записал номер своей полевой почты, а она написала адрес своих родителей в Красноярске, потому что сама ещё не знала где будет. На прощание я подарил ей оперативную кобуру, показав как ей пользоваться, и пачку патронов к её "Вальтеру". Такие вот странные подарки, вместо цветов и брильянтов, если переиначить слова одной известной песни, "лучшие друзья девушек, это - патроны". Пока провожал Олю до машины, я ещё держался, ну а когда полуторка скрылась за поворотом, на меня навалилась такая тоска, что я чуть не завыл как волк, поняв, что расстаёмся мы скорее всего навсегда. Умом-то я понимал, что так будет лучше, в первую очередь для неё, а вот сердцем... Какая-то часть меня, уезжала вместе с любимой, ну и возможно ещё частичка.

Отредактировано ДАН (04-02-2018 13:24:03)

+2

753

ДАН написал(а):

и обменявшись адресами расстались


Леш, а какими адресами? Полевая почта и все? Я читал, что расставаясь люди иногда и давали свои довоенные адреса, т.с. "для надежности".

+1

754

Череп написал(а):

Леш, а какими адресами? Полевая почта и все? Я читал, что расставаясь люди иногда и давали свои довоенные адреса, т.с. "для надежности".

  Игорь спасибо. Уточню.

+1

755

Глава 19. В батальоне.
Развернувшись, не разбирая дороги, я куда-то пошёл. Но ноги сами, почему-то привели меня в хозяйство Петровича. Увидев моё состояние, хитрый хохол, выложив на стол немудрёную закуску, плеснул мне чего-то в кружку.
- На ка Микола, прими, это лекарство я сам на травках настаивал. - Когда я выпил ароматный и крепкий напиток, занюхав его по привычке горбушкой хлеба, меня немного отпустило. И комок, сжимавший мне горло, провалился куда-то в желудок.
- Стёпа, а сам?
- По утрам пьют только дегенераты, - ошарашил меня старшина знакомой фразой. - Так что я сам не буду, и тебе больше не налью, а если тебе нечего делать, то лучше мне помоги, чем дурью маяться, а то из-за этих ваших "парашютистов", сейчас половина личного состава боевой подготовкой занята, ни одного помощника не найти.
До обеда мы занимались тем, что считали и сортировали, перекладывая с места на место, бельё, портянки, и остальное вещевое имущество батальона, после обеда впрочем тоже, ну а вечером, всё таки нажрались, до степени поросячьего визга, точнее это я нажрался, а вот в каком состоянии ушёл Петрович, я естественно не в курсе. Я лежал на кровати, одетый, но без сапог, хорошо хоть не облёванный, и то хлеб. По здравому размышлению, мне надо было отсюда валить, не из хаты, а вообще из санбата. Рука со временем, отойдёт и в батальоне, а тут я от тоски загнусь, или сопьюсь. Тем более людей во взводе не хватает, и хоть его и вернули в свой батальон, но Иван пишет, что новое пополнение совсем дубовое, из бывших пастухов, так как для пополнения боевых частей, в дивизии подчищают тылы. Да уж, в последнем бою, людей потеряли бездарно, взяли бы хотя бы одну сорокапятку, может и результат был бы другой, хотя вряд ли. Ладно, сегодня закончу все свои дела, а завтра пойду к местному руководству, а то вид у меня не презентабельный. Прошлёпав босыми ногами на кухню, жадно пью воду, и обувшись выхожу во двор.
  На улице шёл дождь, а рота красноармейцев маршировала в сторону стрельбища, так что по быстрому сделав все свои дела, накидываю плащ-палатку и топаю к старшине. После вчерашнего, есть мне не хотелось, да и завтрак я проспал, но попить чайку, и расспросить про вечерние посиделки, мне бы не помешало.
- Здоров був! Петрович. - Не нарушая всегдашнего ритуала, здороваюсь я.
- И тебе не хворать. Как здоровьишко-то? Голова не болит?
- Не дождётесь.
- Чай будешь?
- Не откажусь.
- Ну пойдём, о делах твоих скорбных, покалякаем. А за одно и чайком побалуемся. - Интересное начало, посмотрим какое будет продолжение.
  Но оказалось, что ничего страшного вчера не случилось, я просто тупо выпивал всё, что мне подливали, и на все вопросы, только кивал головой, сидя на кровати, где и уснул с открытыми глазами. Попив травяного чайку, сходили вместе со старшиной на стрельбище, где я пострелял из пистолета, и револьвера, а вот из карабина увы. Приложить винтовку к плечу, и навести в сторону цели, я ещё мог, а вот плотно прижать, и поймать цель на мушку, уже никак, так что стрелок из меня был ещё никакой. Но вот командовать артиллерийским расчётом, мне было вполне по силам, да и выкопать окоп до пояса, я бы смог, так что обузой, ни для кого не буду. После обеда, я сходил к старому еврею, и забрал два жилета, сделанных из остатков трофейной плащ-палатки. К одному были пришиты карманы под магазины для СВТ, а также для гранат, а вот второй был вообще без карманов, и какие подсумки к нему присобачить, зависело от наличия оружия. Похваставшись перед Петровичем обновкой, и проверив удобно ли доставать боеприпасы, я пошёл паковать свои вещи, потому что твёрдо решил, если меня не отпустят, то сделать ноги самостоятельно. Вечером я нанёс визит хирургу, командиру госпитальной роты, и попросил его похлопотать, насчёт моей выписки, а потом, забурились со старшиной в баню, так как по плану в подразделении был парко-хозяйственный день, и весь личный состав, вымылся в течении дня. Ну а хитрый хохол, оставил это удовольствие себе на вечер, чтобы после трудов праведных, попариться от души. Благо баня в деревне, была практически в каждом дворе, вода в речке неподалёку, и хоть со временем никого особо не ограничивали, но всё равно, людей было не так уж и мало, да и постираться, надо было успеть, ну и служебных обязанностей никто не отменял. В общем попарились мы от души, можно даже сказать, до костей, у меня после всех этих мероприятий, даже рука стала лучше шевелиться.

Отредактировано ДАН (05-02-2018 09:50:47)

+3

756

ДАН написал(а):

Попив травяного чайку, сходили вместе со старшиной на стрельбище, где я пострелял из пистолета, и револьвера, а вот из карабина не смог. Приложить винтовку к плечу, и навести в сторону цели, я ещё мог, а вот плотно прижать, и поймать цель на мушку, уже никак, так что стрелок из меня был ещё никакой. Но вот командовать артиллерийским расчётом, мне было вполне по силам, да и выкопать окоп до пояса, я бы смог, так что обузой, ни для кого я не буду.

Леш, многовато повторов. М.б. один раз сделать так: "... а вот из карабина -увы..."?

+1

757

Череп написал(а):

Леш, многовато повторов. М.б. один раз сделать так: "... а вот из карабина -увы..."?

Игорь спасибо. Исправляю.

+1

758

Утром, я предстал перед врачебной комиссией, можно сказать "скрипящий" от чистоты, в отглаженной форме, и благоухающий одеколоном. Меня всё таки выписали, правда с ограничениями по службе, до полного выздоровления. Документы, должны были подготовить, только к завтрашнему дню, ну а на сегодня, я был свободен как ветер. Посылку с трофеями, нам всё таки передали, правда перед самой выпиской моих "собутыльников", поэтому кореша, выбрав подарки своим подружайкам, практически всё движимое имущество, оставили мне. Так что Ольга уехала в тыл, не только со своим невеликим имуществом, а ещё и с полным вещмешком, всяких дефицитных, по нынешним временам, казалось бы простых вещей. Правда для этого пришлось произвести обмен трофейных товаров на отечественные, задействовав как Петровича, так и старого Лейбу, но в результате внакладе никто не остался. И если со старшиной мы меняли, мыло на мыло, и шило на шило, то старому еврею, я втюхал всю ненужную мелочёвку, начиная от презервативов, и заканчивая порошком от вшей, в общем всё, что попадалось в солдатских трофейных ранцах. А так как я цену особо не ломил, так как для меня это была халява, но для приличия поторговался, доставив радость хитрому "жиду", то и разошлись мы краями, довольные друг другом. Мишаня не поскупился, и кроме нашей заявки насчёт пистолетных патронов, видимо добавил кое что ещё, да и Серёгины сослуживцы, тоже в меру своей фантазии, дополнили посылку так, что вещмешок чуть ли по швам не лопался, когда его нам привезли. Ну и Серёга с Фёдором, также почистили свои сидора, оставив всё лишнее, с собой увозили только домашнюю снедь, обмененную у местных жителей на кое что из вещей.
  Вот и сейчас, оставив себе только два полных магазина, все остальные найденные патроны, ссыпал в полотняный мешочек, и прихватив немецкий штык-нож, пошёл порадовать друга.
- Поздравь меня, Стёпа. Завтра уезжаю.
- А что у нас, не понравилось?
- Понравилось. Только кто же вместо меня воевать будет?
- Ну дак у тебя же вроде рука ещё толком не зажила?
- Заживёт. Тем более в нашем командирском деле рука не главное.
- А что главное?
- Главное это хвост. Ну и голова.
- Ну а причём тут хвост?
- Да это я так, для рифмы. Вот принёс тебе, наскрёб по сусекам. - Достаю я из кармана мешочек с патронами. - А это тебе консервы распечатывать. - Снимаю с ремня трофейный штык-нож.
- Вот спасибо Микола, так вы же уже мне боеприпасу отсыпали.
- Ты же сам знаешь, патронов много не бывает.
- Эт точно. Тогда это тебе. - Протягивает он мне новый наган, достав его из ящика, стоящего на одной из полок.
- Спасибо Петрович. Удружил. Только вот где ты его взял? Он же наверное за кем то числится?
- Ну тому, чей этот наган был, он уже не понадобится. А в нашем медсанбате, этот револьвер точно не числится. Тем более все уже в курсе, что его немецкие парашютисты забрали. А номерок я подправил, так что ты глазами-то на меня не сверкай. - Уже тише добавляет старшина. - Всё таки как не крути, это твой трофей получается.
- Тогда ладно. А я уж было подумал...
- Раньше надо было думать. Что это за диверсанты, которые оружие пленному оставляют? Ладно у докторши ничего с собой не было, так с неё и взятки гладки, а этот-то при всём параде был, видимо револьвером он её и оглушил. - Уже другим тоном добавляет Петрович. - Да и не её одну, как выясняется. Призналась тут одна санитарка, что тоже побывала в этом же сарае. Правда её он запугал. Сказал, что без свидетелей ей никто не поверит, а за клевету на командира красной армии, могут и расстрелять. Тем более сама дала если что. В общем Микола ты молодец. Я бы наверное не решился, всё таки свой, хоть и сволочь.
- А может выкинуть? И все концы в воду.
- Я те выкину! Ишь какой выкидывальщик нашёлся. Война идёт, а он годными стволами будет разбрасываться. Оружие-то тут при чём? Но раз ты отсюда уезжаешь, то и улику с собой прихвати, нам тут лишние проблемы тоже не нужны, тем более на днях особисты из армии приезжают.
- Ладно, повоюем. - Не глядя убираю я наган в карман галифе.
- Вот и повоюй, револьвертик-то новый совсем, сорокового года выпуска, ствол не стрелянный почти, ну а я его почистил и смазал. - Да, удивил меня сегодня Петрович. Но он вовремя подсуетился, умыкнул револьвер, да и не он один. Если бы не друзья, сидел бы я сейчас в кутузке, и ждал суда. Да и Ольге бы не поздоровилось. Кинулась бы меня выгораживать, и писец, могли бы припаять убийство по предварительному сговору, типа одна заманила, а второй убил командира Красной армии. Так что высшая мера социальной защиты, мне была гарантирована, а скорее всего и не только мне.
  До сегодняшнего дня, никаких рефлексий типа тварь я дрожащая, или право имею, я не испытывал. Ну убил и убил, одной сволочью меньше будет, не он первый, не он последний. Тем более у меня уже имелось личное кладбище врагов, но убивая фашистов, я выполнял свою работу, а если точнее долг и обязанность солдата, а тут свой, советский человек, хотя имея таких своих, и врагов не надо. Примерно так я и рассудил, постаравшись выкинуть это всё из головы. А вот сегодня я испугался. Нет, не за себя. Дожить до конца войны, в такой бойне, да ещё на передке, было не реально. А вот Ольга, если бы на неё надавили по настоящему, и стали бы колоть, могла и не выдержать. Хорошо хоть, что когда её допрашивали, этот гад был ещё жив, хоть и не совсем здоров, и отмазка у неё была железная, лежала без сознания, да и версию подгоняли под немецких парашютистов, так что тут пронесло. А вот...
- Ну что ты задумался, Микола? - Прерывает мои пошедшие по кругу размышления Петрович.
- Забудь всё. И из головы выкинь. То что этот злыдень пюсикатый копыта откинул, в том твоей вины нет. Может он от своёй болячки какой нехорошей загнулся. Ты же его убивать не хотел?
- Да вроде нет. Даже и в мыслях не было.
- Вот я и говорю. Ты поступил, как любой нормальный мужик на твоём месте, набил морду подонку. А то что этот гад старше тебя званием, так тут вы оба одного звания, больные. Короче наплюй и забудь. Тем более ты тут вообще не причём, это всё немецкие парашютисты. - Успокоил меня старшина. - Завтра до твоего полка машина пойдёт, так что можешь идти собираться, а получишь на руки документы, зайдёшь ко мне, я тебе всё обскажу.
- Ладно, пока, у меня ещё дел полно. - Выпроваживает меня из своей вотчины старшина.

Отредактировано ДАН (05-02-2018 19:31:23)

+2

759

Получив на руки документы, и попрощавшись со всеми знакомыми, уезжаю на попутной полуторке, в свою часть. В штабе полка, докладываю о прибытии, и меня ставят на все виды довольствия. До моего батальона, занимающего оборону в предполье, отсюда сорок километров с гаком, так что жду какой-либо транспорт, едущий в нужную мне сторону. Можно конечно и пешком, но лучше медленно ехать, чем быстро идти, так что скорешившись с местным писарчуком, который нашёл для себя свободные уши, мотаю на ус "служебную" информацию. Правда служебной, эту информацию не назовёшь, скорее уж сплетни из агенства ОБС, где, кто, с кем. В общем вскоре я знал про всех ППЖ командования полка, и про их взаимоотношения. Через час, моя реакция на словесный поток, была как у амбала Феди, на воспитательную беседу прораба.
- ... до лампочки! - Я закинул на плечи свой вещмешок, и пошёл подальше от здания штаба. Можно было конечно дойти до станции Оленино, и по железке добраться до Нелидово, где и был мой батальон, но чёрт их знает, как у них тут с бдительностью, начнёшь спрашивать про попутку, а тебя примут за шпиона, и посадят в кутузку, а потом доказывай, что ты не "Кэмел", и тебя не курят.
  Всё таки кое что полезное я узнал, поэтому иду в сторону продуктового склада, где должна была грузиться машина, чтобы отвезти продукты в наш батальон. Мне повезло, газончик с мешками крупы, отправлялся примерно через полчаса, так что поговорив со старшим машины, я забрался в кузов, и вольготно устроившись на мешках, пролежал практически всю дорогу, наблюдая за одиночным самолётом-разведчиком, который летал высоко в небе, и чувствовал здесь себя как дома, нарезая круги над нашим районом обороны. Хорошо хоть что этот гад, занимался аэрофотосъёмкой, а не корректировкой огня немецкой артиллерии, видимо немцы от нас были не очень близко. Но и от того что он тут летает, хорошего тоже было мало, заснимет всю нашу оборонительную фортификацию, и ударят фрицы своими танками там где их не ждут, или бомбовозы наведёт, и кому-то не поздоровится. Смоленское сражение уже кончилось, так что скоро немец на Москву попрёт, а значит и нам, достанется на орехи. И не факт, что он в укрепрайон полезет, ударит как обычно, по стыкам. И чего наши зенитчики не чешутся? Снаряды что ли экономят? Ну тогда потренировались бы пока на кошках, если не сбили, то хотя бы напугали, и то хлеб. Хотя злые языки утверждают, что зенитчикам, только свои самолёты удаётся сбивать, а вот фрицевские, не очень. Был бы "костыль", может его бы и попытались ссадить, а этот летает высоковато, для наших 76-мм зениток, да и в дивизии их всего батарея, так что даже напугать не смогут.

Отредактировано ДАН (06-02-2018 21:03:02)

+2

760

ДАН написал(а):

Хорошо хоть что это была "рама"

Какая "рама" летом 41-го? Не было их тогда на Восточном фронте, первые только в ноябре появились.
"...Однако, к моменту нападения Германии на СССР ни одной "рамы" в боевых эскадрильях еще не было. Они появились на фронте только осенью 1941 г...Первой - в ноябре 1941 г. - получила FW.189А-1 эскадрилья 2(F)/11."
http://airwar.ru/enc/spyww2/fw189.html

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Первым делом,первым делом минометы