Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй.1941-2


Возвращение в строй.1941-2

Сообщений 51 страница 60 из 643

51

Olle написал(а):

...Так что всю науку пластуна знал прекрасно, учен с детства, вся жизнь – практика...

Про "науку пластуна" я уже ранее скепсис обозначал, и сейчас повторю - носителем воинских традиций казачества, передаваемых от отца к сыну, тридцатипятилетний снайпер вполне мог являться, а вот про "науку пластуна" и "практику" стоило бы из текста убрать.

Olle написал(а):

...было 25 лет, другому, Василию, 27. Третий снайпер, Тимофей, был степенным 35-летним...

Надо бы заменить подчеркнутое словами: "двадцать пять лет", "двадцать семь", "тридцатипятилетним".

Olle написал(а):

...Сейчас они работают над созданием авиационной спасательтной службы, для этого им выделены два автожира и поставленный по ленд-лизу единичный экземпляр самолета Локхид Хадсон. Что касается нового Боевого Устава пехоты, то можно однозначно сказать – его требуется немедленно внедрять повсеместно. И максимально насыщать войска современными средствами связи! Связь – основа управления.
- Спасибо, товарищ Петровский...

Как-то совершенно непоследовательно доклад построен - неестественно выглядит. У руководителя такого уровня структура доклада должна быть более чёткой и разделенной на "тематические блоки".
Кроме того, не совсем естественно выглядит полное отсутствие уточняющих вопросов Сталина по этой части доклада.

+1

52

Спасибо, устраняю.

+1

53

Olle написал(а):

Я в Костроме Киттихауки, их туда в ящиках привозят и собирают

пропущено слово видел

0

54

Olle написал(а):

...Командующий Брянсмким фронтом...

Опечатка.

0

55

Выкладываю заново окончание главы 2.2. По поводу опечаток, из-за большого объема проверка орфографии в ворде приказала долго жить.

0

56

Глава 2.2 (окончание)
Перелет прошел спокойно, гансы, по словам представителя штаба ВВС фронта, почти не летали. Похоже, что копили силы перед активными действиями, которых было не так и долго ждать. По прогнозам командования, в последней декаде мая противник должен активизироваться и попытаться переломить ход войны.
Севший одним из первых Бармин с удовлетворением увидел внушительное зенитное прикрытие аэродрома. Шесть 37 мм, а также четыре 85 мм орудия. А на небольшом возвышении у границы аэродрома стоял радиолокатор РУС-2с «Пегматит»! Для размещения штаба и основных служб были подготовлены полуземлянки, сухие и просторные. Летный и технический состав разместились в бараках, для самолетов были готовы капониры. Все это было хорошо замаскировано, кружившие перед посадкой над аэродромом летчики объектов не видели и с удивлением обнаруживали всю инфраструктуру уже после посадки. А Северов отметил очень грамотно организованную охрану, а ведь много чего он, естественно, и не увидел. Булочкин был как всегда на высоте, за что и получил благодарность от командира полка. А за обедом все смогли оценить новую организацию питания. Кормить стали намного лучше и вкуснее. Окончательно добил Бармина старшина Тарасюк. Он пришел после обеда в сопровождении высокого солдата лет тридцати пяти и принес новые английские меховые сапоги вместо старых унтов.
- Ваши унты, товарищ майор, того и гляди каши запросят. А тут союзнички нам помощь оказали. Размер ваш, я проверял. И еще, рядовой Сакс теперь ваш ординарец. Зовут Бруно, эстонец он, хотя всю жизнь под Ленинградом прожил. Как у Христа за пазухой будете!
К такой заботе майор не привык, но возражать не стал. Ему вообще очень нравилось то, что происходило в последнее время в полку. Уровень выучки личного состава заметно вырос, с приходом Булочкина и Кузнецова вспомогательные службы стали работать заметно эффективнее, появились интереснейшие нововведения – РЛС для управления и АСС. В штабе уже стоял планшет для отражения воздушной обстановки, штабные работники под чутким руководством Леши Бабочкина осваивали новое дело. Да, Алексей свое увлечение не забыл и много думал над этим вопросом, так что оказался готов разбираться уже на практике. А Игорь Ларионов оказал большую помощь Северову в организации АСС, тоже обдумывал это дело с тех пор.
Полк подчинялся непосредственно командующему ВВС фронта, поэтому Бармин сразу поехал представляться генерал-майору Острякову. Вернулся он на следующий день, но не один, а с двумя автожирами ЦАГИ-А7.
- Вот какая история, - рассказал он своим подчиненным. – Увидел я у них эти штуки, заинтересовался, что за зверь такой, их летчики рассказали. Меня сразу осенило, вот бы нам в спасательную службу такие! Автожир ведь сядет туда, где даже У-2 не рискнет, проверено! В общем, убедил командование их мне отдать.
- Вот так запросто и отдали? – по поводу доброты начальства Трегубов был настроен очень скептически.
- Ну, нет, конечно, - махнул рукой Бармин. – С ними инженеры из КБ прибыли, отчеты писать будут, а мы должны все оформить как фронтовые испытания. Но это ерудна все, подумаешь, бумажки. Главное, для нашего дела они очень полезны могут оказаться!
С этим согласились все.
Кот Валера проделал путь до нового места с Михалычем. Он уже основательно отъелся и даже обзавелся приятелем. У Георгия Георгиевича Трегубова тоже был кот. Васисуалий Михайлович был небольшим кругленьким черно-белым котишкой, спокойным и ласковым. Трегубов боялся, что если Валера до него доберется, то просто разорвет на части, настолько тот был огромным по сравнению с Васисуалием. Но коты неожиданно подружились, охотно вместе играли и совсем не дрались. А по приезду на новое место Валера спас Васисуалия от посягательства аборигенов. К аэродрому заявилась пара местных котов, наглых и опытных в драке. Небольшому Васисуалию пришлось бы совсем плохо, но Валера подоспел вовремя. От ударов его лап коты разлетелись в разные стороны, после чего Валера стал уничтожать их поодиночке. С трудом вырвавшись, неприятель позорно бежал с поля боя, несмотря на численное преимущество.
Днями было тепло, снег растаял и аэродром раскис. Но грамотный Булочкин подобную ситуацию предвидел, поэтому бойцы прокопали под его руководством канавки, которые и отводили лишнюю воду в ближайший овраг. По ночам изредка подмораживало, а на случай полного раскисания у Петровича был приготовлен импортный металлический настил, который он углядел еще в Костроме и выбил для полка. Его и использовали.
В течение трех дней освоили район, сдали зачеты штурману полка, более-менее разобрались с использованием «Пегматита».
Первым заданием было прикрытие двух девяток Ар-2, летевших на бомбежку разведанного места сосредоточения танкового подразделения противника. От линии фронта было недалеко, километров тридцать, так что «Пегматит» видел вражеские самолеты задолго до их появления перед формацией наших пикировщиков. Первая эскадрилья шла в непосредственном прикрытии, а третья по наведению с земли перехватила две четверки мессеров задолго до того, как те увидели объект атаки. Третья изначально шла с превышением, поэтому немцы, не имеющие локатора, о них просто не знали. И заметили, когда две последние пары в каждой четверке разлетелись огненными брызгами. Оставшиеся две пары попытались вывернуться, но напоролись на Киттихауков. Шесть крупнокалиберных пулеметов для мессера вполне достаточно, еще два ганса отправились к земле. Оставшиеся два мессера имели, в принципе, шанс уйти, если бы просто попытались оторваться без всякого маневрирования. А они полезли вверх. От Киттихаука они бы ушли без проблем, но на высоте их уже ждали. Итого – оба в землю. Нападать на отходе немцы не решились, так как Бармин поднял в воздух всю вторую эскадрилью для прикрытия. Вылет признали удачным. Северов и Железнов записали по два мессера, Бабочкин, Баградзе, Соколов и Воронин – по одному.
Активность немецкой авиации была невелика, они придерживали силы для летнего наступления, когда поддержка люфтваффе будет определять успех действий наземных войск, это было понятно. Но совсем не реагировать на действия советских авиаподразделений немцы не могли, поэтому воздушных боев хватало. В ходе этих боев определились их главные для летчиков 33 полка особенности. Основной самолет, Харрикейн, очень сильно уступал Мессершмитту по характеристикам. Проигрывал в скорости, проигрывал в маневре. Залп из двенадцати пулеметов накрывал противника как из душа, но сбить вражеский самолет было делом непростым. Особенно Юнкерс-88 или Хейнкель-111. Явно требовались крупнокалиберные пулеметы и пушки. Поврежденных было много, но сбивать удавалось гораздо реже. Основная доля сбитых летчиками первой и второй эскадрильи приходилась на «штуки», Ю-87.
Киттихауки также были недостаточно маневренны, но более живучи и лучше вооружены. Северов был категорическим противником увлечения маневренными боями. В условиях, когда противник обладает подавляющим техническим преимуществом, он сам будет выбирать, когда заканчивать бой, да и когда начинать, чаще всего тоже. В таких условиях ничего, кроме лишних потерь, такая тактика не приведет. Наличие радара позволяло быстро наращивать силы в нужном квадрате либо избегать встречи с вражескими самолетами. Летчики полка рвались в бой и командованию полка, которое прекрасно все понимало, стоило определенных усилий убедить своих подчиненных в том, что важнее не сбить как можно больше вражеских самолетов и геройски погибнуть самим. Важнее выполнить задание, сохранить прикрываемые бомбардировщики и штурмовики, сохраниться самим, чтобы воевать дальше. А сбить лишний самолет и сгинуть – это никакая не помощь Родине, это переложение тяжести дальнейшей борьбы на других. Гораздо хуже обученных, кстати. Другое дело, что иногда приходилось делать так, как не надо. Втягиваться в маневренные бои с превосходящими силами противника, пилотировать до потемнения в глазах, выстреливать все до последней железки, сжигать все топливо до последней капли. В таких делах полностью выкладывалась именно третья эскадрилья, умение ее пилотов и качество самолетов давали гораздо бОльший шанс на успех, чем у других эскадрилий. Вторая гусарская забава стала своеобразным кредо третьей эскадрильи. Надо сказать, что все это понимали, уважение со стороны других летчиков и наземного персонала было совершенно искренним. И никто из летчиков третьей ни разу не позволил себе снисходительного или высокомерного отношения к другим. Кому больше дано, с тех и спрос больше.
Третьей эскадрилье пока удавалось избежать потерь. Повреждения самолетов были, но техники их исправляли, и самолеты снова поднимались в воздух. Командование полка отдавало себе отчет в том, что только отсутствие концентрации немецкой авиации позволяет сохранять личный состав. Бармин вел бесконечные переговоры со штабом ВВС фронта, настаивал на перевооружении полка более современными истребителями. В штабе все и сами прекрасно понимали, но возможности пока не имели. Командование фронтом отдавало себе отчет в уникальности полка и обещало перевооружить в первую очередь. А пока воевали на том, что есть.
Очень выручала АСС. Взвод осназа был великолепен. Булочкин с Авериным умудрились найти двух якутов, теперь они были во взводе снайперами. Стреляли они просто фантастически, при этом были чертовски выносливы и терпеливы, прекрасно маскировались. Их учили рукопашному и ножевому бою, ребята схватывали быстро. Одному, Степану, было двадцать пять лет, другому, Василию, двадцать семь. Третий снайпер, Тимофей, был степенным тридцатипятилетним мужчиной, из забайкальских казаков. Учен с детства отцом и дедом, затем в армии. Пулеметчики тоже были далеко не рядовые. Гоняли их Петрович с Денисом от души. Зато если случался боевой выход, что не было редкостью, говорили потом, что на тренировках приходится тяжелее. А прикрывали Хадсоны с осназом летчики третьей эскадрильи. Дополнительным бонусом для ее летчиков стало увеличение количества сбитых ими вражеских самолетов. И если сбитые у первой и второй нередко были бомбардировщиками, в большинстве Ю-87, то на долю третьей чаще приходились истребители. И после каждого боя Северов тщательно проводил разбор. К этому уже все привыкли, проходили они быстро и эффективно.
В течение апреля бывало всякое. Три раза сбитых за линией фронта летчиков удалось вывезти на автожирах, местность позволяла. Четыре раза вывозили на Хадсонах. Отделение осназа десантировалось, находило сбитого летчика и, отбиваясь от ищущих летчика немцев, уходило в квадрат, где их забирал Хадсон. Удивительно, но потерь среди осназовцев не было. Раненые были, а вот убитых не было. И не в одном везении дело. Тут как у Суворова: раз везение, два везение, а где умение? Умение было, и воздушное прикрытие было. И был конкурс на замещение раненых осназовцев из роты охраны. Это считалось признанием умений и заслуг, попавшие в осназ из роты охраны гордились этим, словно медаль получили.
В последний день апреля случилась у третьей эскадрильи очередная вторая гусарская забава. Прикрывали отход штурмовиков, первая и вторая выложились полностью, израсходовали и так невеликий боезапас – немногим более трехсот патронов на ствол. А радар показывал, что на подходе новые вражеские истребители, по два звена подходили с разных сторон. Встретились прямо над линией фронта, десять против шестнадцати. И тут Северов удивился – одна из восьмерок была Focke-Wulf Fw-190! Насколько Олег помнил, появились они на Восточном фронте намного позже. К счастью, восьмерки фоккеров и мессеров подошли не одновременно, поэтому немцев удалось отсечь от уходящих штурмовиков и прикрывающих их Харрикейнов. Против фоккера у «Харитона» шансов минимум, каким бы опытным не был пилот, тем более, что немецкие летчики новичками не были. Когда подошли мессеры, третья уже вовсю хороводилась с Фокке-Вульфами. Гансы попались наглые, видимо, новички на нашем фронте. За это и поплатились. Полезли наверх, а там их встретила четверка Ларионова. Одни фоккер повалился к земле огненным клубком, другой потянул на свою территорию, его не преследовали, не до того – в свалку включились мессеры. Самое время было отрываться и уходить самим, но гансы такой возможности пока не давали. Хуже всего пришлось, естественно, нижнему звену. Самолеты Воронина и Хомякова вышли из схватки, они были сильно повреждены и держались в воздухе только благодаря упорству и мастерству пилотов. У Ромы в крыльях зияли огромные дыры, левый элерон практически оторван. У Вадима мало что осталось от хвоста. Ребята пошли на вынужденную на нашей территории, надеялись, что машины можно будет эвакуировать и отремонтировать. Но их отход и посадку надо было прикрыть. Ребята Ларионова парами пикировали сверху, наносили удар и уходили обратно на высоту. Ввязываться в маневренный бой Олег категорически запретил. Свалились, клюнули, ушли на высоту, только так. Иначе схарчат. Зато мешали гансам свободно маневрировать, выбирая удобный момент для атаки. Тем постоянно приходилось следить за ними и уклоняться от атак. Удалось не всем. Сбили одного мессера и повредили еще двоих. А отдувалась за всех пара Северов-Железнов. Соколов и Журавлев свою задачу выполнили, не сбили пока ни одного, но повредили троих, те тоже ушли обратно. Теперь против восьми машин третьей эскадрильи осталось восемь гансов. Северов приказал Соколову и Журавлеву отрываться, что они и сделали, завалив на прощанье мессер. Все-таки шесть крупнокалиберных пулеметов – это серьезно. Если попало хорошо, то повреждения будут очень серьезными. А Антоша всадил очередь прямо в кабину. Ларионов насел сверху, не давая оставшимся немцам преследовать звено Соколова, а пара Северова закрутила с оставшимися семью новый смертельный хоровод. У немцев стали заканчиваться боеприпасы, а у наших запас еще был! В результате приземлили троих, один из них пытался уйти, его даже не преследовали, но уже над своей территорией вдруг перевернулся через крыло и врезался в землю. Итог – 6:2, причем наши живы и машины повреждены, но есть шанс отремонтировать. К тому же у немцев еще шесть оказались повреждены, неизвестно, как долетели.
Все остальные машины третьей эскадрильи тоже оказались повреждены, хотя и дотянули до своего аэродрома. Пилоты тоже пострадали, хотя серьезных ранений удалось избежать. Журавлеву осколок пробил сапог и вонзился в икроножную мышцу. Олегу пуля скользнула по правому боку, царапина глубокая, до ребра, но это пустяки. Вскоре ребята из АСС привезли Воронина и Хомякова, выжатых как лимон, но живых и почти здоровых. Хомякову прострелили правую руку, он с трудом посадил машину, управляя в основном левой. Все живы, это главное.
Всех раненых перевязали, после чего Северов собрал эскадрилью на лавочках около медчасти для разбора последнего боя. Прикидывали и так и эдак, но сошлись на том, что грубых ошибок никто не совершил, потому и безвозвратных потерь нет. Обратили внимание на то, что самолеты у немцев значительно превосходили ранее встречавшиеся по своим характеристикам. Северов «предположил» (точнее знал наверняка), что это новая модификация Мессершмитта и не встречавшийся ранее на Восточном фронте Фокке-Вульф-190.
Командованию полка было сразу доложено о встрече с  новыми вражескими машинами, начальник штаба с отделением АСС отправился осматривать места падения немецких истребителей на нашей территории. Вечером, вернувшись с шильдиками, Волк доложил, что Северов не ошибся. Мессеры оказались новой модификацией, Me-109G (Густав), а другие самолеты – Fw-190 A-2. Подробный рапорт ушел наверх незамедлительно.
Следующий день ознаменовался появлением в полку представителя Главного политуправления РККА. Каково было удивление Северова, когда в этом представителе, важно вылезшем из ПС-84, он узнал старшего батальонного комиссара Кольского. Лева разъелся, стал объемист как бочонок, физиономию не каждой тарелкой накроешь. На роскошном кителе кроме медали сиял Большой Концертный Зал. Дополняла образ и делала его откровенно комическим маленькая кобура пистолета ТК, которая на объемистом чреве Левы смотрелась игрушечной. Любоваться Левой не было никакого желания, поэтому Олег на правах раненого удалился. Впрочем, Кольский его тоже заметил. Через некоторое время возникла какая-то суета, полковой врач Карен Барсегян рысью умчался в сопровождении медбрата Аристарха, вернулся примерно через час и рассказал, давясь от смеха, об очередном «подвиге» товарища Кольского. Оказалось, что Лева взгромоздился на крыло только что притащенного Киттихаука Вадика Хомякова, чтобы сфотографироваться. Фото на фоне побитого истребителя должно было выглядеть особенно героически. Накладочка вышла. Лева поскользнулся и навернулся с крыла, подвернув ногу, и был унесен в свой ПС-84 как древний спартанец на щите с поля битвы. Карен обладал несомненными артистическими задатками, живописал в лицах весь процесс, все хохотали до упада. 
Запланированный митинг не состоялся.
Раны у ребят заживали успешно. Карен диву давался, насколько быстро затягивается рана у Олега. Уже через три дня Северов вовсю летал. Вскоре доктор отпустил и Журавлева. Вадик пока остался под его наблюдением.

Очередное заседание Ставки подошло к концу. После заседания остались Жуков, Василевский и Петровский. Был приглашен также Дмитрий Федорович Устинов. Сталин хотел знать, как зарекомендовали себя нововведения – новая тактика, по поводу которой писали свои докладные записки Петровский и Снегов, и новая техника, первые образцы которой стали поступать в войска Брянского фронта.
- По новой технике. На фронтовые испытания поступили всего несколько образцов, но даже их испытания еще не завершены, окончательные выводы делать рано. А предварительные таковы. На базе танка Т-70 товарищем Астровым разработана самоходная артиллерийская установка СУ-76. Масса 16 тонн, двигательная установка от базового танка, моторно-трансмиссионное отделение сзади. Лобовая плита толщиной 60 мм имеет наклон 60 градусов, что обеспечивает неплохую защиту от вражеских снарядов. Вооружена пушкой ЗиС-3. Первые впечатления самые положительные, но необходимо подождать окончания испытаний.
- Базовый танк весит в полтора раза меньше, - задумчиво сказал Сталин. – Маневренность машины вопросов не вызывает?
- Оценена как достаточная. Изделие имеет модернизационный потенциал, - ответил Устинов. – Товарищи с завода №75 все-таки довели до ума свой В-4, он рассматривается для установки на СУ-76. Также на нее можно будет поставить новую мощную 76 мм пушку, разработка которой на основе зенитки должна завершиться летом. На этом шасси будут создаваться и другие самоходки, в частности товарищ Астров планирует зенитные установки и противотанковую САУ с орудием еще большей мощности. Кстати, ему переданы все наработки по Т-50, к нему в КБ перешла и часть специалистов из бюро 174 завода. Задумки у них обширные, но это отдаленная перспектива. Товарищ Шапошников знаком с его докладной запиской и оценивает ее положительно.
Сталин кивнул, но вдруг сменил тему разговора и перевел взгляд на Василевского.
- Я надеюсь, что вы бережете здоровье Бориса Михайловича и не утруждаете его чрезмерно. Ему необходимо время, чтобы восстановить силы после операции.
Сразу после Нового года Верховный Главнокомандующий настоял на лечении маршала, после проведенного тщательного обследования ему была сделана операция. Сталину доложили, что вместо предполагаемой язвы желудка была обнаружена опухоль, но, похоже, болезнь была в начальной стадии. Сейчас Шапошников восстанавливался после тяжелой операции и Сталин следил, что его не перегружали работой. После кивка хозяина кабинета Петровский продолжил.
- Новая противотанковая пушка М-42 на базе 53-К очень хорошо себя показала, идет подготовка к ее серийному производству взамен предшественницы.
- Производство на 172 заводе планируется развернуть к июню, - сказал Устинов, заглянув в свои бумаги. – Также максимально ускорены работы над малокалиберными зенитными пушками. Предпринимаются попытки наладить серийное производство 72-К, подключился 88 завод, ведется работа над спаренным вариантом. После окончания работ по 30 мм авиационой пушке на ее основе будет создаваться зенитная установка. Еще по бронетехнике. На базе Т-34 разработан инженерный танк-мостоукладчик, испытания проводятся на Брянском фронте.
- Учтен опыт проектирования прежних машин этого класса, поэтому отзывы положительные, - кивнул Петровский.
- Да, проблема в налаживании выпуска, пока важнее боевые машины, - продолжил Устинов. – Работа над новым средним танком продолжается, но окончание ее примерно через полгода.
- По данным разведки, - добавил начальник Генштаба, - немцы усиливают броню своих троек и четверок, а также увеличивают мощность их орудий. Появление танков нового поколения ожидается примерно через год, но это, конечно, очень приблизительные сроки. В любом случае, завершить их разработку и наладить серийное производство они раньше начала 1943 года не смогут.
Сталин кивнул:
- Я знаком с докладной запиской по этому вопросу, а что у нас? Каковы перспективы по бронетанковой технике на сегодняшний день? Обрисуйте картину в целом, а не по отдельным моделям!
Присутствующие быстро переглянулись и отвечать стал Василевский.
- Работы ведутся в следующих направлениях. Первое, собственно танки. Через полгода в серийное производство пойдет модернизированный Т-34. Основное отличие от выпускающихся сейчас машин – новая башня с командирской башенкой и более мощная пушка С-54. Проводятся также работы по усовершенствованию двигателя и трансмиссии. Разработка нового среднего танка будет завершена в конце года. Отличие от Т-34 буквально во всем – поперечное расположение более мощного дизеля, торсионная подвеска, более толстая броня и мощная пушка. Рассматриваются 85 мм орудие на базе зенитки и 100 мм. Окончание работ по тяжелому танку – первое полугодие 1943 года, но, пока нет окончательного проекта, предполагать сроки постановки на конвейер очень трудно. Да, с очень интересным предложением выступили товарищи из КБ завода №9. Они в инициативном порядке работают над гладкоствольным противотанковым орудием большой мощности. В принципе, оно будет пригодно и для установки на танк, но это очень отдаленная перспектива, задел на будущее. Далее, самоходные артиллерийские установки. Чтобы определиться с их разработкой, необходима их четкая классификация. Помогли товарищи из Академии им. Ворошилова. Итак, штурмовые орудия. Проектируются САУ со 122 мм гаубицей М-30 на базе Т-34 и 122 мм пушка А-19 и 152 мм гаубица-пушка МЛ-20 на базе КВ. Последние могут использоваться и в качестве противотанковых. Противотанковые САУ. Разрабатываются с 85 мм и 100 мм орудиями на базе Т-34, к ним относится также уже упомянутая СУ-76. Окончание работ – четвертый квартал текущего года, кроме СУ-76. Зенитные САУ. На новом шасси СУ-76 проектируются 37 мм установки с 61-К, в том числе спаренные, и 25 мм спаренные и счетверенные с 72-К. И собственно самоходная артиллерия, те же А-19 и МЛ-20, а также М-10. Но это также отдаленная перспектива, для них пока не готово даже шасси. Таким образом, в этом году в войска поступят СУ-76 и модернизированный Т-34. Надеемся, что в конце года пойдут зенитные установки. В первом полугодии 1943 года должны появиться штурмовые орудия. По остальным образцам о сроках говорить рано даже приблизительно.
- А что, у нас не было четкой классификации САУ? – несколько удивленно спросил Сталин.
- Наибольшее внимание уделялось танкам. Ведь на начало войны у нас не было ни одной серийной самоходки, одни опытные образцы, - развел руками Василевский. – А классификация предполагает требования, так что работа проведена важная и нужная.
- Хорошо, продолжайте, товарищ Устинов.
- По авиации я также ориентируюсь на справки соответствующих наркоматов. Производство ШКАС сворачивается, переориенируемся на крупнокалиберные пулеметы. На базе УБ разработана пушка Б-20, которая легче ШВАК почти в два раза, запускаем в серию. Испытания ЛаГГ-5 с мотором М-82 проведены, устраняются выявленные недостатки, запуск в серию запланирован на июнь. Товарищ Климов завершил работу над своим новым мотором мощностью 1500 л.с. и налаживает его производство. КБ Яковлева представило новую модификацию своего истребителя с этим двигателем, называется Як-1Б. О крупносерийном выпуске речи пока нет, поэтому ими будет укомплектовано несколько авиаполков.
- Мы посчитали, что передавать такую технику россыпью в обычные авиачасти нерационально. Первыми их получат гвардейцы, причем на весь полк сразу, - подключился Василевский.
- Су-2 в варианте пикирующего бомбардировщика зарекомендовал себя очень хорошо, - продолжил нарком вооружений. – Мощное вооружение, броня, неплохая скорость и боевая живучесть. Ил-2 с двухместной компоновкой значительно превосходит свой одноместный вариант, потери от атак истребителей ощутимо снизились. Ту-2 также очень понравился, испытания завершены успешно. Летчики ждут эту машину. Испытания нового истребителя Поликарпова также завершаются. Пе-2 с новыми двигателями имеет превосходные характеристики, но есть нюансы. Все больше специалистов склоняется к мнению, что переделка тяжелого истребителя в пикирующий бомбардировщик не удалась. Имеет смысл вернуться к его истребительному прошлому, а роль пикировщика пока будут исполнять Су-2 и Ар-2. Последний является самолетом с очень неплохими данными, но это самолет прошлого поколения. Его использование считаем целесообразным до насыщения войск Ту-2, но, учитывая текущую ситуацию, произойдет это нескоро. Сейчас в серии только Су-2, ожидаем двухместный Ил-2 через пару месяцев. По остальным машинам очень многое зависит от двигателей, вернее от их запуска в серийное производство. По стрелковому оружию. Для автоматов ППШ разработан коробчатый магазин емкостью 35 патронов, фронтовикам он понравился, налаживаем выпуск. Товарищ Судаев завершает работу над своим пистолетом-пулеметом, который очень прост и технологичен в производстве. Испытания будут проводиться в войсках Ленинградского и Брянского фронтов. Товарищ Владимиров получил задание на 14,5 мм пулемет, он использует задел по проектированию авиапушки, планируемый срок изготовления опытного образца – декабрь этого года. Ведутся работы над единым пулеметом по типу немецкого МГ-34, но пока похвастаться нечем, конкурсные испытания запланированы на четвертый квартал текущего года. Также на фронтовые испытания поступил противотанковый гранатомет, разработанный в ракетном институте на основе РС-82, но он нуждается в значительной доработке, хотя оружие очень интересное и перспективное. И последнее. Хочу выразить удовлетворение работой Комиссии по техническому перевооружению армии, координация действий и обмен информации между наркоматами значительно улучшились.
Сталин ходил по кабинету молча. Обычно он задавал много вопросов, а новую технику обсудить вообще любил, но в этот раз только кивнул головой и взглянул на командующего Брянским фронтом.
- По новой тактике, – Леонид Григорьевич старался быть предельно кратким и конкретным. – Штурмовые инженерно-саперные подразделения зарекомендовали себя самым лучшим образом. Мы отработали их применение, когда проводили частные операции по выравниванию линии фронта и захвату выгодных позиций. В целом, удалось несколько сократить протяженность линии боевого соприкосновения и, что более важно, создать глубоко эшелонированную оборону на наиболее важных участках, подготовиться к летнему наступлению противника. Заслуживает внимания опыт 33 истребительного полка КБФ по применению радиолокатора для управления и отображения воздушной обстановки. Используя радиолокатор и современную истребительную тактику, полк показывает высокую боевую эффективность и низкий уровень собственных потерь. И это при том, что на вооружении у них состоят Харрикейны, по всем статьям уступающие современным немецким самолетам. Сейчас они работают над созданием авиационной спасательной службы, для этого им выделены два автожира и поставленный по ленд-лизу единичный экземпляр самолета Локхид Хадсон. Что касается нового Боевого Устава пехоты, то можно однозначно сказать – его требуется немедленно внедрять повсеместно. И максимально насыщать войска современными средствами связи! Связь – основа управления.
- Спасибо, товарищ Петровский. А что же вы не рассказываете, как товарищ Жуков гранатомет испытывал?
- Товарищ Сталин! Это случайность, от которой на войне никто не застрахован! – Жуков был несколько смущен. – Зато убедился, что подбить танк из гранатомета вполне реально.
- Танк из гранатомета подбить реально. Это и без вас понятно. А вот то, что мой заместитель вынужден из гранатомета по танкам стрелять и вражескую атаку отбивать как простой лейтенант, вот это никуда не годится!
- Товарищ Сталин! Кем бы я был, если бы при возникновении опасности от врага бегал! Я уж не говорю об авторитете как генерала, а как заместитель Верховного Главнокомандующего лучше бы я там в земле остался, чем побежал!
Сталин вздохнул:
- В вашей личной храбрости никто никогда не сомневался. Но в следующий раз при посещении переднего края учтите, что ваша жизнь намного более ценна, чем вражеский танк.
- Эффект получился неожиданным, - вмешался Василевский. – Мало того, что атакующий силами около батальона противник был уничтожен в рукопашной схватке. Командир полка быстро сориентировался и атаковал неприятеля, на его плечах ворвался в первую линию окопов и захватил ее с минимальными потерями. А товарищ Жуков своей властью отдал необходимые распоряжения, поддержал инициативного комполка, благодаря чему важный опорный пункт немцев был взят.
- Где представление?
Петровский подал лист бумаги, Сталин прочитал и кивнул:
- Ордена Красного Знамени достоин безусловно. И вообще, присмотритесь к этому майору, товарищ Петровский, возьмите на заметку. Если будет и дальше также успешно действовать, выдвигайте на дивизию. Не стесняйтесь выдвигать талантливых командиров, нам с ними эту войну заканчивать! И еще один момент. Учтите сами и передайте товарищу Лестеву, что линию по минимизации потерь, по бережному отношению к личному составу необходимо проводить с максимальной жесткостью. Если командир любого уровня не бережет своих подчиненных, если из-за его неправильных действий личный состав несет неоправданные потери, решительно освобождайте таких людей от командования. Если есть предпосылки, передавайте дело в трибунал. Только строго следите за тем, чтобы никто не переусердствовал, за соблюдением законности. А то тут Мехлис опять развернулся, военная прокуратура на него жалуется! Не перегибайте палку, досконально разбирайтесь с каждым случаем.
Иосиф Виссарионович любил время от времени устраивать рокировки командующих фронтами, но действиями Брянского фронта был очень доволен, поэтому, в своей манере, просто прирезал приличный участок с севера, передав в состав фронта 50-ю, 10-ю и 16-ю армии. Петровский понимал, что определенная логика в этом была. Сталин наперед готовил позиции для разгрома группы армий «Центр» и ликвидации бородавки Ржевского выступа.

+9

57

Olle написал(а):

Софья Михайловна, раненому танкисту снова плохо!

У них там все раненные. Как мне кажется, лучше было бы другое уточняющее слово для танкиста или вообще просто танкистом оставить. Хотя на целый поезд танкистов может быть немало.

+1

58

Уважаемые коллеги. До 21 августа уезжаю в Санкт-Петербург. Заходить на форум возможность будет, но не регулярно. Выкладываю две главы, замечания буду отрабатывать после возвращения.

Уважаемый  Vai, Вы правы, вместо просто раненого танкиста теперь капитан-танкист.

+1

59

Глава 2.3 (начало)
День 10 мая начался как обычно. Первый вылет на перехват вражеских бомбардировщиков третья эскадрилья провела в полном составе, сбили немного, одного Хейнкеля-111, но еще двух повредили, как и двух мессеров из прикрытия. Главное, сорвали налет на станцию Горбачево, а с учетом того, что истребителей в прикрытиии было больше, чем нападающих, результат неплохой. Безвозвратно никого не потеряли, но три Киттихаука нуждались в ремонте. Действия противника показались Северову очень вялыми, вспомнился недавний разговор в штабе. Бармин недавно поделился услышанным в более высоких инстанциях, что противник сдулся, выучка упала и все такое. Олег так не считал, немецкий солдат весны-лета 1942 года был молод, умел и в свою победу верил. А вот вводить в заблуждение, демонстрировать слабость, чтобы потом вломить с полной силой, это вполне возможно. Для не обладающих, в отличие от него, послезнанием, версия о слабости протвника была очень приятна и желанна, но получивший недавно партбилет Северов усилия политорганов представить врага в дурацком свете не одобрял и не скрывал этого. Выдавать желаемое за действительное с последующим горьким разочарованием смысла не имело. А вот неудовольствие полкового комиссара из политуправления фронта он получил, пока в устной форме.
С учетом предыдущих боев, третья эскадрилья располагала теперь всего четырьмя самолетами, так что во второй вылет пошли всего две пары – Северов-Железнов и Соколов-Журавлев. Задание было, на первый взгляд, самым тривиальным, патрулирование в заданном квадрате. Такие задания Олег не любил, толку от них было мало, но делать нечего, РЛС не работала, обслуга, тихо матерясь, бегала как укушенная, но раньше следующего дня не обещали при самом лучшем раскладе. У немцев радара тоже не было, радиоразведка доложила о переговорах охотников, но определить их местоположение не удалось, проболтались в воздухе и, как в одном мультфильме про хомяка и суслика, никого не встретили. До конца работы оставалось всего четверть часа, когда поступил приказ на сопровождение семерки Илов для удара по скоплению вражеской бронетехники. Большой начальник с позывным «Ревень» обещал, что лететь недалеко и по топливу они уложатся. Не уложились. Ударные самолеты опоздали, подошли, когда бензина у истребителей оставалось только на обратный путь, да и то в обрез. Причем это были не Илы, а СБ.
Уже вечером мрачный Бармин сообщил, что высокое начальство очень недовольно. Из семерки бомбардировщиков вернулся только один самолет, да и тот упал, едва перелетев линию фронта. У командующего ВВС фронта вопросов к ним не было, а вот представитель ГУ ВВС требовал расследования, накатал рапорт прямо Жигареву, в общем, раздул кадило, демонстрируя активность и собственную значимость. На командире полка дело не остановилось, докопались до прямого виновника – командира третьей эскадрильи лейтенанта Северова. Полковник из главка ставил в вину повышенный расход топлива из-за ненужного маневрирования, больше расход – меньше время патрулирования, так что выводил на проявление трусости. Олег с трудом сдержался, чтобы не наговорить все, что думал по этому поводу, Бармин это понял. Как он добился, неизвестно, но Северова направили в Москву в управление ВВС ВМФ с какими-то бумагами по авиационной спасательной службе. Предполагалось, что он пробудет в столице некоторое время, пока страсти не улягутся. Философскому отношению к некоторым вещам Олег научился еще в прошлой жизни, так что оставил эскадрилью на Ларионова и спокойно убыл туда, куда послали.
В одной гимнастерке было еще холодно, в шинели ехать не хотелось, да и не подгонял ее Северов, поскольку в ней почти не ходил, в короткой летной куртке ходить по Москве – искать приключений до первого патруля. Запасливый Тарасюк выдал ему удлиненную кожаную куртку образца то ли 1934, то ли 1937 года, не такую громоздкую, как реглан, да и сидела она, как влитая. Пара смен белья, мыльно-рыльное, готов! Вечером 11 мая ПС-84 унес Олега на Центральный аэродром, откуда он довольно быстро добрался до гостиницы. То ли для командированных был не сезон, то ли на администратора, женщину за пятьдесят, произвел впечатление набор из двух орденов на груди молодого лейтенанта, но в четырехместном номере Олег оказался один.
Утром 12 мая Северова неожиданно принял сам Жаворонков. Семен Федорович внимательно выслушал короткий отчет о работе АСС, продемонстрировал знание докладной записки об организации этой службы, в составлении которой Олег принимал самое непосредственное участие. Дело было, конечно, важное и нужное, но личное участие командующего было непонятно, пока в кабинет не вошел молодой полковник с орденом Красного Знамени на гимнастерке. На вид он был примерно возраста Северова, из чего тот заключил, что перед ним сам начальник Инспекции ВВС Красной Армии Сталин Василий Иосифович. Кстати, на Сергея Безрукова, который исполнял его роль в каком-то фильме, он был совсем не похож. Олег встал и представился, в ответ Василий протянул ему руку. Пришлось повторить все, что только что рассказал Жаворонкову, да еще охарактеризовать достоинства и недостатки используемой техники. Энтузиазм, который демонстрировал сын Верховного Главнокомандующего, быстро прояснился, да он особо и не скрывал его причины. Василия не пускали на фронт, а использование АСС давало надежду на то, что полеты все-таки разрешат.
- У тебя дела еще какие-то здесь есть? – неожиданно спросил Сталин-младший.
Олег посмотрел на Жаворонкова, тот отрицательно покачал головой.
- Тогда поехали со мной, подробнее все расскажешь!
Когда Северов, попрощавшись с командующим, стал выходить из его кабинета, генерал задержал его за локоток. Василий уже вышел и услышать их не мог.
- Послушай меня! Расскажи ему все подробно и не стесняйся просить о помощи в делах. Он многое может выбить. Но будь осторожнее, он человек увлекающийся, на решения быстрый. Все, освободишься, доложишься!
На улице выяснилось, что полковник приехал на спортивном Мерседесе, видимо том самом, который подарил отцу Гитлер. Поехали куда-то за город, с большой дороги свернули направо. Василий увлеченно рассказывал о своей идее – создании особых истребительных полков, укомплектованных лучшими летчиками. Эти полки должны были перебрасываться в нужное место, где требуется завоевать господство в воздухе. В прошлой жизни Олег кое-что читал об этом, хотя большим знатоком истории авиации не являлся. Василий говорил искренне, было видно, что это дело кажется ему очень важным. Северов понял, что невозможность попасть на фронт очень его угнетала, он несколько раз упомянул погибшего Тимура Фрунзе, высказался в духе, что должен отомстить за него.
Наконец дорога привела их к высокому забору из красного кирпича, за которым находился двухэтажный дом и хозяйственные постройки. Толком осмотреться Василий не дал, потащил внутрь. Олег понял, что это так назывемая «дальняя дача», ближняя была в Кунцево. По меркам прошлой жизни Северова от Москвы было совсем недалеко, но дорога-то была не из 21 века!
Время было уже за полдень и Василий затеял обед. В разговоре с немногочисленной обслугой он упомянул какого-то Пупка, но речь шла скорее всего о человеке, а не о коте или собаке. Появились еще два молодых человека примерно одного с хозяином дачи возраста, Олег сообразил, что это, скорее всего, сыновья Анастаса Микояна. Как звали младшего Северов не помнил, а вот старший точно Степан. Когда Олег ушел из того мира, он был еще жив, хотя и стар, больше девяноста лет. Познакомиться с ними было интересно, тем более, что оба были летчиками, причем далеко не рядовыми по своему мастерству. На лице и руках Степана были следы заживших ожогов, но наград на гимнастерке ни у него, ни у брата не было. Северова они разглядывали с интересом, но говорили мало, больше слушали.
Обед был довольно простой, куриный суп и гречневая каша с мясом, а также соленые огурцы и помидоры, капуста. К чаю подали лимоны, Василий сказал, что очень их любит. На столе была водка, Василий потянулся, чтобы разлить ее, но Олег отказался, причем довольно демонстративно.
- Во-первых, сейчас обед, а не ужин. А во-вторых, я совсем не употребляю. Не тянет совершенно, да и реакция снижается.
На удивление Василий, повертев бутылку в руках, тоже наливать не стал, сказал только:
- Посмотрим завтра, какой ты летчик!
Молодые люди уже справились с первым блюдом, когда к столу вышла девушка, почти девочка, лет шестнадцати, похожая на Васю, из чего Олег заключил, что это Светлана. Он тут же встал и помог ей устроиться за столом, а она с интересом разглядывала человека, который отказался пить с ее братом. Из реплик Василия Северов понял, что Пупком он дразнил ее.
Во время учебы в Академии в прошлой жизни Олегу, обладающему аналитическим умом и склонному к научной работе, было предложено подумать о диссертации. В итоге он все-таки предпочел карьеру строевого летчика, а возможности продолжить обучение в связи с увольнением у него не было, но проблемами взаимодействия авиации с наземными войсками он занимался плотно и с интересом. Вот и сейчас с авиационной спасательной службы и общего положения на фронтах перескочили на эту тему. Северов тоже увлекся и, видимо, не особенно следил за словами. Молодые летчик слушали его, конечно, не с открытыми ртами, но очень впечатлились, задавали много вопросов, приводили известные им примеры, иногда даже спорили. В общем, не заметили, что уже стемнело.
Василий удивил Светлану и Микоянов тем, что пить не стал и за ужином, Олег уже вовсю раздумывал, что делать дальше, когда Сталина-младшего позвали к телефону. Через некоторое время он вернулся и объявил, что должен срочно выехать в Москву, так что Северов удачно вернулся в свою гостиницу еще до полуночи. При расставании договорились, что встретятся в десять утра на Центральном аэродроме, начальник Инспекции ВВС хотел оценить уровень Северова-летчика.
Василий проявил заботу и на аэродром Олега доставила черная эмка. Полковник нетерпеливо прохаживался возле пары Яков, братья Микояны стояли неподалеку. Чуть поодаль стояли еще с десяток летчиков в званиях до майора, многие с боевыми наградами. Северов поприветствовал присутствующих.
- С Яком знаком?
- Учился в запасном полку.
- Тогда давай, полезай в кабину!
К маю 1942 года полковник Василий Сталин имел налет более трех тысяч часов и был, безусловно, очень опытным летчиком, да еще и весьма талантливым. Но не хватало ему рассудительности, причем не только в воздухе. Перегрузки он переносил неплохо, но с Олегом сравниться не мог, с ним в этом вообще мало кто мог соперничать. Щадить самолюбие Василия и поддаваться ему Северов не стал, но поединок легким назвать было нельзя. Возможности молодого тела и опыта двух жизней свое дело сделали, но из кабины Олег выбрался мокрым от пота.
- Увлекаешься! – сказал он Василию, когда тот оказался на земле и тут же, не обращая внимания на гомон окружающих, разобрал его ошибки. Справедливости ради надо сказать, что летчиков такого уровня Северов встречал немного. Бринько, Синицкий, еще несколько человек, но была видна и проблема. Василий был хорош как рядовой пилот, но по поводу его возможности эффекивно управлять подразделением в воздухе Олега терзали сомнения. Впрочем, это были всего лишь подозрения.
В воздух пришлось подняться еще два раза, оппонентами Северова стали капитан и майор, но результат был тот же, хотя летчики они были сильные. Им Олег тоже объяснил ошибки, сделал это корректно, без всякого проявления превосходства, так что никто не обиделся, по крайней мере внешне.
Обедать пришлось ехать в ресторан, там Василий все-таки выпил, да и остальные не отставали, кроме Микоянов. Эти были, видимо, строго воспитаны, буками не сидели, но рюмки сразу отставили. За столом, впрочем, разговоры велись не о девушках, а на авиационные темы, так что Северов из разговора не выпадал. От поездки на дачу Олегу удалось отвертеться под предлогом работы в управлении ВВС флота, но расстался он с летчиками только вечером, когда предстояло уже думать об ужине. Василий захмелел, но соображал нормально, так что про управление с помощью РЛС, об оснащении ими истребителей и бомбардировщиков, а также о летающем радаре выслушал с большим интересом, много спрашивал и велел одному из подчиненных кое-что записать.
14 мая Северову пришлось ехать в управление ВВС РККА, Василий собрал десятка два командиров, среди которых было полдюжины полковников и никого в звании ниже майора. Работали целый день до глубокой ночи, Сталин-младший был неутомим. Снова расуждали про взаимодействие авиации с наземными войсками, о роли РЛС, ради этого вызвали несколько специалистов по радарам, Олег толковал с ними об определении высоты цели и использовании эффекта Доплера, радионавигации и системе «свой-чужой». Пришлось нелегко, с одной стороны нельзя показать несуществующие еще знания, с другой – нужно было попытаться навести на правильные мысли. Прикидываться человеком, который в порядке самообразования разбирался с некоторыми вопросами, было непросто, еще сложнее было наводить на нужные мысли, но так, чтобы оппоненты не догадались об истинном уровне знания. Трудно сказать, насколько все удалось, но радиотехники ушли очень довольные, о чем-то возбужденно переговариваясь, а Северов чувствовал себя выжатым, как лимон. Следующие два дня прошли в том же стиле и Олег стал задумываться о завершении командировки. Василий неоднократно предлагал ему разные варианты переводов, в инспекцию ВВС, в другие авиачасти, но Северов твердо оказывался от всего, тем более, что в 33 ИАП все и так складывалось неплохо. Рядом друзья, начальство ценит, нововведения получаются. А искать счастья поближе к высокому руководству он никогда не любил, да и чревато это.
Василий Сталин произвел на Северова двойственное впечатление. С одной стороны, он совсем не укладывался в образ дурака и пьяницы, активно культивируемый после распада Союза. Не был он и прожженным эгоистом, о других людях проявлял заботу искренне, без рисовки и показухи. Рассказывая о ранении, Олег между делом попечалился о потерянном Браунинге, но уже на следующий день Василий ему подарил такой же, с двумя запасными магазинами и небольшим запасом патронов, при этом улыбался и был счастлив не меньше нового хозяина пистолета.  С другой, и выпить любил, и неуравновешенность присутствовала, какая-то юношеская необходимость самоутверждаться, которая у Олега в прошлой жизни прошла совершенно годам к шестнадцати, если не раньше. Северов поймал себя на мысли, что по-человечески жалеет его, быть сыном Сталина – бремя тяжелое, для него, видимо, оказавшеся неподъемным.

+12

60

Глава 2.3 (окончание)
За этими размышлениями Олег добрался до своего номера в гостинице уже после полуночи. Наступило 17 мая, а он все еще был в Москве. Зашел к себе, снял куртку. Соседей по-прежнему не было, да и вообще, на этаже половина номеров пустовала. Но, судя по звукам из-за стенки, в соседнем кто-то поселился. Слов было не разобрать, но сочный мужской голос явно ругал кого-то, потом менял тональность и становился уговаривающим, потом снова переходил на брань, его обладатель был явно нетрезв. Олег завалился бы спать, звукоизоляция в гостинице была приличной, все эти пьяные бормотания спать не мешали, но он различил и женский голос, причем ей явно нужна была помощь.
«Ночные пьяные разборки, что может быть увлекательнее!» - Северов был сильно не в духе, когда постучался в дверь. Бахнуть кулаком пришлось еще несколько раз, прежде чем нарисовался плотный мужик весом под центнер, судя по эмблемам, майор ВОСО и обладатель ордена «Знак почета».
- Товарищ майор, ночь на дворе!
- Чего приперся, лейтенант?! Вали отсюда, без тебя разберемся!
- Пропустите меня! – за спиной майора появилась растрепанная молодая женщина лет двадцати пяти, младший лейтенант той же службы. – Пропустите, я жаловаться буду!
- На меня? Кому, дура? – восошник толкнул ее обратно в комнату, стало понятно, что он себя уже не контролирует.
- Товарищ майор, пропустите девушку и ложитесь спать. Утро вечера мудренее, - Олег не был настроен собирать народ, комендачей и фестивалить до утра.
- Да пропустите же меня! – потеряла терпение девушка и стала толкать майора в спину, его туша заполонила дверной проем и пройти было совершенно невозможно. Тот резвернулся, сгреб ее левой рукой за ворот гимнастерки и втолкнул обратно в комнату.
- Спелись тут без меня! Я все понял! Нашла себе помоложе! Дура! – дальше последовал бесподобный матерный монолог, короткий, но очень экспрессивный, в стиле «так не доставайся же ты никому». В его конце в правой руке майора возник наган, пришлось вывернуть оружие, а пошедшему в рукопашную тыловику врезать в челюсть. Но Северов не рассчитал, он не хотел устраивать эпическую битву, за рукоприкладство со старшим по званию по головке не погладят, поэтому удар получился недостаточно сильным, чтобы противника вырубить. Как раз наоборот, восошник рассвирепел, левой дал в нос девице, а потом вознамерился придушить летчика, пришлось действовать жестче. Результат понятен, майор в нокауте со сломанным носом, девушка тоже, привлеченная шумом дежурная по этажу позвонила в комендатуру. В общем, утро Олег встретил в камере.
А дальше начался форменный цирк. Северову предъявили обвинение в попытке изнасилования младшего лейтенанта Травниковой, неповиновении старшему по званию, целому майору Цесарскому, и нанесению ему телесных повреждений средней тяжести. Не надо быть юристом, чтобы понимать, тут не то что пахнет, а вовсю разит военным трибуналом и, в лучшем случае, разжалованием и попаданием в пехоту. Но могут и к стенке поставить, и доказать ничего не удасться, свидетелей-то нет! А есть слова этой Травниковой, сучки, что это он ее изнасиловать пытался! Вот это пердюмонокль! Понимая, что криком делу не поможешь, Олег спокойно отвечал на вопросы и категорически стоял на своем, раз за разом повторяя как все было. Сколько длятся такие расследования, Северов понятия не имел, но не ожидал, что уже 19-го в полдень он, лишенный наград, исключенный из партии и в звании сержанта будет направлен в родной полк. Вещи вернули все, даже Браунинг, а военюрист 2-го ранга на прощание буркнул что-то вроде «связи свои благодари». Впрочем, благодарить придется позже, проводили до самого борта и к вечеру Олег уже предстал перед командиром ИАПа.
Бармин суть дела уже знал, но Северова спросить было надо, не мог он так в человеке ошибаться! В штабе собралось все командование полка и Олег честно рассказал как было дело. Ему поверили все и сразу, нельзя было не поверить человеку с его репутацией. Когда Олег закончил свой недолгий рассказ Алексей Викторович дал волю чувствам. Для начала шандарахнул кулаком по столу так, что у того сломалась ножка, потом выдал такой матерный загиб, что у присутствующих вытянулись лица, очень уж свежо и замысловато вышло. Он бы еще чего-нибудь сделал, но Волк быстро сориентировался и сунул майору в руку полный стакан водки. Который тот и выпил залпом, думая, что это вода. Закашлялся, естественно, а потом приотпустило и Бармин обрел способность говорить нормально.
- Только от одних крючкотворов отбились, тут на тебе! Чего делать-то будем, комиссар?
- Сталину писать надо!
- Не надо, - устало вздохнул Северов. – Делать ему больше нечего, только за сержантом правду искать. К тому же мне и так сказали, что кто-то сверху вступился, а то и в пехоту могли отправить.
Трегубов и Волк переглянулись, а Каменев решительно сказал:
- Олег прав, к тому же, если я в наших реалиях понимаю, в полк скоро проверка приедет по моей части. Будут политико-воспитательную работу изучать. Но я этого так не оставлю, не сомневайтесь! Кое-какие связи у меня тоже имеются, я пока про этого Цесарского нужным людям шепну, будем выводить на чистую воду!
А Бармин заявил, что Северов его как комэск устраивает и менять он ничего не намерен. Так что Олег продолжал исполнять обязанности командира третьей эскадрильи. Сам новоиспеченный сержант чувствовал себя как помоями облитый, но  все в полку старательно делали вид, что ничего не произошло, с сочувствием, а тем более подколами не лезли.
Полк продолжал свою боевую работу, летчики полка делали в день по два-три вылета, но, в основном, шестерками или восьмерками, пару раз полными эскадрильями. В большинстве случаев сил для выполнения задачи хватало, но несколько раз пришлось наращивать в ходе боя. Очень помогал снова заработавший радиолокатор, Бармин уже не мог себе представить работу без планшета, это же каменный век! А 23-го пришлось поднимать весь полк, зато эффект каков! Не только сорвали налет на места сосредоточения наших войск, но и серьезно потрепали птенцов Геринга. Сбили двенадцать пикировщиков и семь истребителей! Сами потеряли пять машин, но летчика только одного. Могли потерять больше, по крайней мере еще троих, но сработала АСС. Двое были ранены и могли квалифицированной медицинской помощи просто не дождаться, но их вывезли с нашей территории и сразу передали докторам, выживут ребята, теперь точно выживут. А один приземлился на территории, контролируемой противником, к нему уже направились два вражеских вездехода, но автожир успел выдернуть летчика у них из-под носа, а прикрывающая пара из лейтенанта Бабочкина и старшего сержанта Баградзе сделала из этих консервных банок металлолом.
Арсений Арсеньевич оказался прав, проверка состояния работы с личным составом не заставила себя ждать. Пришло сообщение, что в полк едут сотрудники Главных политических управлений Красной Армии и ВМФ. Все прекрасно отдавали себе отчет в том, что это значит. Немного озадачивало, что проверяют сразу два главка, так что нервотрепка предстояла серьезная.
Около 11 часов 25 мая, когда почти весь полк был в воздухе, на аэродроме совершил посадку ПС-84 с десантом проверяющих.
- Полковой комиссар Штраль! – представился чернявый большеухий мужчина лет тридцати пяти с таким видом, будто подавал милостыню. Форма сидела на нем как на корове седло, но вид у него был чрезвычайно важный. – Для начала я должен поговорить с вашим комиссаром.
- Батальонный комиссар Каменев в воздухе.
- Где? – искренне удивился Штраль.
- В воздухе, - повторил Бармин. – У нас авиационный полк.
- Я понимаю, что не кавалерийский, - неожиданно разозлился полковой комиссар. – Я спрашиваю, что комиссар там делает?!
Летчики переглянулись.
- Он пилотирует самолет авиационной спасательной службы, товарищ полковой комиссар.
- Какой службы? Вы что, издеваетесь? Ну ладно! Я во всем разберусь! Немедленно мне документы полка по этому списку и личное дело сержанта Северова!
Крупнолицый мужчина постарше с широким галуном бригадного комиссара на морской форме смотрел на это представление с легкой усмешкой. Он представился, когда Штраль направился в землянку комиссара:
- Бригадный комиссар Заречный Тихон Ильич. Вы работайте, товарищи, я комиссара подожду. Если возникнут вопросы, спрошу, но попусту дергать не буду. У вас тут, я посмотрю, горячо!
Тем временем два шустрых младших политрука стали таскать к Штралю бумаги, а командование полка вернулось к своей работе – война ждать не будет. Заречный спокойно уселся на лавочку около штаба, его помощники, целых три политрука, расположились рядом, о чем-то негромко переговариваясь. Каменев вернулся через полчаса, привез сбитого сержанта Пахомова. Лешка сел на вынужденную километрах в тридцати за линией фронта, но ничего с двигателем сделать было нельзя, так что Харрикейн он поджог и побежал к лесу, преследуемый парой мотоциклистов и бронетранспортером. Пара Соколов-Журавлев обстреляла БТР, отделение осназа АСС разобралось с мотоциклистами, Каменев вывез всю компанию на своем Хадсоне.
Арсений Арсеньевич представился Заречному, они обстоятельно поговорили, наблюдая за возвращающимися истребителями. Общение продолжилось за обедом, присутствовало все командование полка. Штралю обед доставили в землянку. За едой Тихон Ильич объяснил присутствие представителя армейского главка. Заместитель начальника ГПУ армейский комиссар 2-го ранга Кузнецов на совещании у Сталина высказался о проблемах с контактами между представителями политорганов армии и флота. Речь, вообще-то, шла о Крымфронте, поговорили и забыли, делить нечего. Но в тот же день Василий Сталин просил отца за морского летчика, которого якобы несправедливо обвиняли в моральном разложении и драке со старшим по званию. При разговоре случайно присутствовали нарком флота Кузнецов и его однофамилец арком, Верховный буркнул, мол, разберитесь. Летчика понизили в звании, но в пехоту не направили, очень уж Василий был настойчив, но Федор Федотович решил на всякий случай поручение отработать и послал своего сотрудника вместе с представителем политуправления флота. Понятно, что флотские сами разберутся, но Штраль просто решил выслужиться, человек такой. Еще Заречный сказал, что делом заинтересовалось НКВД, но почему, он не знает.
Полковой комиссар рыл как крот, перелопачивал бумаги, исписал множество листов, несколько раз вызывал Каменева, комэсков и других людей из какого-то непонятного списка. Заречный вел себя гораздо более спокойно, беседовал с летчиками и техниками, Олега вызвал только через день, 27 мая. Никаких великих упущений в работе Арсения Арсеньевича он не нашел, невеликих, в общем, тоже. Сержанта, а в недавнем прошлом лейтенанта Северова все характеризовали очень положительно, никто не верил, что он мог совершить то, в чем его обвиняли. В общем, полк Заречному понравился, если бы не это досадное происшествие, то хвалить надо командование 33 ИАПа, а не наказывать. Так что решил бригадный комиссар доложить все как есть, а там пусть начальство разбирается.
Штрать в положительном мнении о Северове усмотрел проявление круговой поруки, о чем прямо заявил, потряс объемистой папкой макулатуры и отбыл восвояси. Кто все это будет читать и зачем, было непонятно.
К концу мая в полку сложилась непростая ситуация – катастрофически не хватало машин. Харрикейны оказались весьма пожароопасными, к тому же с запчастями к ним было неважно. В первой и второй эскадрильях осталось всего девять машин. И то, пришлось раздраконить все, что можно и даже несколько самолетов, которые, в принципе, можно было отремонтировать при наличии запчастей. Американцы третьей эскадрильи оказались гораздо более прочными, в строю было шесть Киттихауков, правда, проблемы с запчастями тоже были, хотя и не такие острые.
Откровенно радовало командование полка другое. За почти месяц боев потери полка в летчиках были невелики, трое погибли и двое тяжело ранены. Еще трое получили легкие ранения и долечивались на месте. Третья эскадрилья имела легко раненым Вадика Хомякова, да и то доктор обещал выписать его через несколько дней.
Дождались. Бармин получил сообщение, что 30 мая все истребители полка, которые способны держаться в воздухе, необходимо перегнать в Горький. Туда же на транспортном самолете надо доставить «безлошадных» летчиков. Там полку будет передана новая техника, новейшие истребители Як-1б, а также проведено пополнение летным составом.
Утром 30 мая на аэродроме из того, что могло летать, остались только автожиры. Хадсон тоже ушел на Горький, увозя командование полка.
Харрикейны и Киттихауки были сданы представителям запасного полка, вместо них летчикам было предложено выбирать из целого поля новеньких Яков понравившиеся машины. Северов заметил, что это были истребители не совсем похожие на Як-1б из его прошлой жизни. На них стояли гораздо более мощные моторы, развивавшие 1575 л.с., вооружение состояло из пушки ВЯ, которую удалось разместить в развале блока цилиндров нового двигателя, и пары УБСов. Машины имели каплевидный фонарь, были немного длиннее, в их конструкции было о больше металла. Но таких было немного, не больше сотни, остальные были обычными Як-1. Все летчики полка уже прошли обучение на Яках, поэтому предстояло пройти инструктаж, совершить пробный полет и можно будет возвращаться обратно на свой аэродром.
На все формальности ушло два дня. Истребитель Олегу понравился. По скороподъемности он не уступал мессеру последней модификации, был очень маневренным и легким. Вооружение можно считать достаточным, запас боеприпасов также приличный – двести к пушке и четыреста пятьдесят к каждому пулемету.
Перед отлетом было торжественное построение. Перед строем летчиков появилось командование полка и, вот сюрприз, командующий ВВС ВМФ генерал-лейтенант Жаворонков и майор госбезопасности Забелин! Жаворонков зачитал приказ о присвоении полку гвардейского звания. Теперь полк стал 7 гвардейским истребительным полком ВМФ СССР. Потом пошли награждения. Командира и заместителя командира наградили орденами Боевого Красного Знамени. Начальника штаба, комиссара и командиров первой и второй эскадрилий орденами Красной Звезды. Несколько наиболее результативных летчиков, в том числе Ларионова и Бабочкина также наградили орденами Красного Знамени. Ларионова восстановили в звании, Леше присвоили старшего лейтенанта. А затем:
- Сержант Северов, ко мне!
- Есть! – Олег строевым шагом подошел к командующему. – Товарищ генерал-лейтенант, сержант Северов по вашему приказанию прибыл!
Петровский и Орлов смотрели на него с улыбками.
- Товарищи летчики! Гвардейцы! Свое право носить это высокое звание вы заслужили в боях. Родина отметила ваш ратный труд своими наградами. Но есть среди вас человек, которого недавно незаслуженно наказали. Компетентные органы разобрались, справедливость восстановлена. Сержанту Северову присвоено звание «гвардии старший лейтенант», Указом Президиума Верховного Совета СССР за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецкими оккупантами, гвардии старшему лейтенанту Северову присвоено звание Героя Советского Союза с вручением медали «Золотая Звезда» и ордена Ленина. Ему также возвращены прежние награды, он восстановлен в партии. Гвардии старший лейтенант Северов назначается командиром третьей эскадрильи 7 гвардейского истребительного авиационного полка Краснознаменного Балтийского флота.
- Служу трудовому народу!
Жаворонков и Забелин шагнули к нему и по очереди обняли, затем завертелось. Дальнейшее Олег помнил смутно, как после контузии. Поздравления летчиков и командования полка, от хлопков на спине, наверное, образовался большой синяк. Подхватили, начали качать. В себя Северов пришел только в кабине истребителя. Пощупал коробочки с наградами за пазухой. На месте, не приснилось.
И все напряжение, не покидавшее его последнее время, с момента присвоения звания «сержант», наконец ушло. Он летел в сторону фронта в бесконечно синем небе, навстречу новым воздушным боям, рядом с ним летели его друзья, его эскадрилья. Лучшие в мире летчики, которых он не променял бы ни на кого на всем белом свете. А на земле, на родном аэродроме его ждали другие люди, которых он тоже называл своими друзьями, в которых тоже был уверен, как в самом себе. Самые лучшие специалисты, самый крепкий и надежный тыл. Впереди, на фронте длиной в несколько тысяч километров громыхала, пожирала людские жизни и калечила судьбы самая страшная война в истории человечества, но гвардии старший лейтенант Олег Северов был счастлив, как счастлив может быть воин, который твердо уверен в своей грядущей победе, в своем оружии, в своих товарищах. И ему стоило некоторых усилий вернуть себя в то чуткое и внимательное состояние, в котором должен пребывать летчик-истребитель в небе, если, конечно, он хочет в нем выжить.
Потом были поздравления от Булочкина, Новоселова, Винтика и Шпунтика, других технарей. Северова очень тронуло, что люди сейчас радовались искренне, а до этого также искренне ему сочувствовали. Вечером в полку был торжественный ужин, на котором обмыли гвардейское звание и новые награды. Кстати, Бармин выхлопотал награды и для осназовцев Аверина. Все получили медали «За отвагу». Так что полк наградами просто засыпали, было что обмывать. Впрочем, обмыли, это сильно сказано. Спиртного был минимум, только для символического замачивания наград. Олег был откровенно смущен вниманием к своей персоне – первый и пока единственный Герой Советского Союза в полку, самый орденоносный летчик. Очень уж все внезапно произошло. И Забелин, змей, не предупредил ни полсловом, хотя возможность наверняка имел. Он лишь коротко сказал после церемонии, что Травникова недавно сама пришла в особый отдел и призналась, что оговорила летчика, который ее защитил, боялась Цесарского. Так что сюрприз получился, еще как получился.
А вот у немцев сюрприз в полной мере не удался. С известной Олегу из прошлой жизни историей сейчас имелись несколько существенных отличий. Во-первых, не случилось гибельного наступления войск маршала Тимошенко, не было Барвенковского выступа, не было развала фронта. Решили придерживаться стратегической обороны и придерживались, не давая воли командующим фронтами затевать крупные операции. Во-вторых, угрозу вражеских ударов вовремя распознали и приняли меры, какие могли. Как оказалось, недостаточные, но на что хватило сил. В-третьих, началось активное внедрение нового Боевого Устава, новых тактических приемов и принципов ведения боя. Многое из того, что в той истории нарабатывалось и обобщалось еще долгое время, что стоило нашей армии и стране огромных жертв, теперь имелось и активно обкатывалось и внедрялось. В-четвертых, в войска начали, наконец, поступать первые образцы новой техники. Это стоило колоссального напряжения тыла, всей оборонной промышленности, но результат был очень неплох. Конечно, до полного обеспечения было еще очень далеко, но первые небольшие партии поступать начали. Те же Як-1б, которыми вооружили гвардейский полк, предназначались пока только для самых лучших частей. В остальные шли обычные Як-1 и ЛаГГ-3.
Немцы нанесли отвлекающие удары в зоне ответственности Брянского фронта 5 июня. Эти удары должны были продемонстрировать начало операции «Кремль» и привлечь к московскому направлению основные стратегические резервы, накопленные Ставкой за зиму. А этих резервов было не так много.
Локатор показывал несколько групп вражеских самолетов, приближающихся к линии фронта. Данные локатора, а также прослушивание и расшифровка радиопереговоров позволяли предположить, что основной удар наносится по участку фронта северо-западнее Мценска и по разведанным артиллерийским батареям и танковым подразделениям РККА. Эскадрильи гвардейского полка занимались истребительным прикрытием, против бомберов работали полки, вооруженные обычными Як-1 и ЛаГГ-3. Против десяти Яков третьей эскадрильи было шестнадцать мессеров, расклад знакомый. С первого захода сковырнули двоих, еще один ушел с дымом. Як-1б отличается от Як-1 отсутствием гаргрота, так что немцы сразу поняли, кто против них работает. Попытку четырех мессеров подняться выше звено Ларионова пресекло, скороподъемность у Як-1б выше, чем у любого мессера, даже Густава. Так что наши на пять тысяч забрались быстрее и не дали немцам подняться еще выше, где характеристики их машин будут лучше. Еще один худой отправился к земле. А внизу оставшиеся шесть Яков, разбившись на пары, хороводились с оставшимися девятью Мессершмиттами. Первой жертвой стал, естественно, одиночка. Не стал уходить, поплатился. По почерку видно, не эксперт, пилот средний. Оставшиеся три мессера, что пытались забраться на высоту, драпанули к своим. Звено Ларионова свалилось сверху и сбило еще одного и одного повредило. Оставшиеся повернули домой, их не преследовали, топлива было мало. Итог пять сбитых и два поврежденных.

+10


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй.1941-2