Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй.1941-2


Возвращение в строй.1941-2

Сообщений 61 страница 70 из 99

61

Глава 2.4 (начало)
Удар немцев был сильным, но Петровский был к нему готов. Известие о том, что линия обороны в районе Болхова прорвана он и Снегов восприняли совершенно спокойно. Пока все шло, как задумано. Немцы должны поверить в успех, в идеале, перебросить подкрепления для его развития. Противник пока не понял, что в действительности лишен свободы маневра и может двигаться только туда, куда ему дают.
Максимилиан Мария Йозеф Карл Габриэль Ламораль райхсфрайхерр фон унд цу Вайкс ан дер Глон, которого у нас звали просто Максимилиан фон Вейхс, имперский барон, наследственный и владетельный дворянин имения Вайхс на реке Глон, шнестидесятилетний генерал-полковник, кавалер Рыцарского Креста Железного Креста, кавалерист по прозвищу Зенитчик, был опытным и очень осторожным военачальником, но не все мог делать по своему усмотрению. Воля фюрера довлела над ним, принуждая к более активным действиям, чем те, на которые он решился бы сам. Впрочем, пока все складывалось очень хорошо – фронт русских прорван, прорыв расширяется в ширину, ударная группа продвигается вглубь позиций противника, невеликие их резервы вводятся в бой, затыкая дыры, а не массированно. Все-таки они мало чему научились за 1941 год, тупые славяне. Отдельные сообщения об использовании новой техники настораживали, но, похоже, русские обкатывали какие-то экспериментальные образцы, никаких сведений о массовом применении новой техники нет. Генерал Петровский безусловно неплох, достиг некоторого успеха в маленьких частных операциях, но в масштабах фронта… Не дорос!
В это время Леонид Григорьевич, тщательно создававший себе такой имидж, пил чай с лимоном вместе со своим заместителем Михаилом Федоровичем, начальником штаба Михаилом Георгиевичем и ЧВС Дмитрием Александровичем и пребывал в хорошем настроении, наблюдая за развитием событий. Надо сказать, что все четверо прекрасно сработались и отлично понимали друг друга. Никто из них ни разу не пожалел, что они работают вместе, а особое положение фронта как испытательного полигона для различных нововведений давало простор для творчества.
Противодиверсионная служба была поставлена хорошо. Удалось не только переловить и уничтожить большинство вражеских разведгрупп, но и дать некоторым увидеть то, что нужно, а потом уйти обратно. Нелегко пришлось, но контрразведка справилась. А воздушную разведку прикрыли основательно. Использование радаров позволило отслеживать вражеские самолеты-разведчики, а передислоцированный полк ПВО, вооруженный МиГами, доставал их на любой высоте. Вейхс медведем ломился в сторону Тулы, севернее перешла в наступление 4 армия, они полагали, что скоро соединятся и русские 3 и 61 армии окажутся в окружении. Между тем, наступление 4 армии наткнулось на стойкую оборону, немцы смогли продвинуться всего на десяток километров, после чего основательно увязли в заранее подготовленных оборонительных рубежах. Брянский фронт не располагал значительными резервами, но Петровский убедил Ставку, что с наступлением немцев они справятся собственными силами. Однако, на заманивание вглубь своей территории на двух направлениях сил явно не хватит. Командующий 4 армией вермахта генерал от пехоты пятидесяти пятилетний Готхард Хейнрици, тоже кавалер Рыцарского Креста Железного Креста, вступил в командование армией всего два месяца назад. Отношения с высшим руководством у него были не слишком хорошие, поэтому Петровский решил, что призывы Хейнрици к руководству об осторожности будут этим самым руководством игнорироваться. Так и случилось. По данным разведки, генерал получил втык от Гитлера за призывы к прекращению наступления и переход к обороне. Вот и получалось, что Вейхс и Хейнрици, генералы возрастнЫе, опытные и осторожные, были вынуждены подчинить чисто военную целесообразность политическим соображениям своего фюрера. Леонид Григорьевич их не жалел, просто пользовался обстоятельствами в свою пользу. А наказывать по полной программе именно Вейхса было решено из тех соображений, что его армия представляла бОльшую опасность для направления на нижнюю Волгу и Кавказ. Пока от врага удавалось скрыть концентрацию новой техники, да и было ее немного. Ставка была на более высокую эффективность и маневр. Пока Вейхс продирался сквозь оборонительные рубежи, войска Хейнрици с успехом перемалывались артиллерией и авиацией, они вязли на хорошо проработанных в инженерном отношении позициях, взаимодействие родов войск противника старательно нарушалось. Из этой цепочки старательно исключалась в первую очередь авиация. Да, резервов у Петровского было немного, но и резервы 2 и 4 армий противника тоже были ограничены, ведь их удары носили вспомогательный характер. Вейхс еще не понял, что дальнейшего расширения прорыва не будет, фланги атакующих войск уперлись в прочную оборону. Фронт вовсе не расползался, как промокашка, немцы вязли в системе опорных пунктов, которые ограничивали их маневр и продолжали устремляться вперед, еще не понимая, что обречены.
Так что причины для хорошего настроения командования Брянским фронтом были.

Помимо прикрытия своих бомбардировщиков и штурмовиков и перехвата вражеских самолетов, гвардейский полк приступил к новому для себя делу. Больше всех крови нашим авиаторам портили вражеские охотники. Подскочили, завалили зазевавшегося, ушли. Ходили парами или, реже, четверками. Командование ВВС фронта идею охотников на охотников приняло положительно, но, учитывая уровень вражеских летчиков, работать в таком режиме разрешили пока только третьей эскадрилье. Остальные поворчали немного, но Северов разрядил ситуацию, пообещав брать в четверки по паре из других эскадрилий. Кроме того, продолжал натаскивать двух младших лейтенантов из последнего пополнения. Ребята были обстрелянные, но без нужных навыков. Ничего, оба уже вполне подтянулись, полетают пока ведомыми, а Журавлев с Хомяковым до старших летчиков давно созрели. С Владленом Олег разговор составил, тот без обид согласился летать у него ведомым, тем более, что Северов его в плане сбитых не обижал, да и совершенствоваться давал. Пилотировал Железнов на загляденье, стрелять стал прекрасно. И как ведомому ему цены не было, что особенно важно.
Обычно Олег с ведомым забирался повыше, а на немецких охотников он наводил вторую пару. Сам помогал только при необходимости, даже если гансы пришли звеном. Количество сбитых при такой тактике не впечатляло, но у немцев выбивались бесценные кадры экспертов, заменить которых было трудно. Пока трудно, но еще возможно. А вот если дело пойдет и дальше, то будет невозможно. Впрочем, это дело еще довольно отдаленного будущего. Но вызвать у немецких пилотов воздухобоязнь получалось. А пока небо удавалось держать за счет большого количества вылетов, концентрирования сил и максимального использования новой авиационной техники. Авиаполков, имеющих на вооружении И-16 и И-153, на фронте почти не осталось. Да, новейших машин было немного, но истребители последнего предвоенного поколения составляли большинство.
Вечером 7 июня Бармин, вернувшись из штаба фронта, собрал комэсков и командира БАО и рассказал, что вражеское наступление на стыке с Западным фронтом выдыхается. Важная роль отведена авиации. Полки Ар-2, Пе-2, Су-2 и Ил-2 наносят такие мощные удары, что буквально перемешивают с землей вражескую артиллерию, пехоту и танки. Истребительная авиация завоевала господство в воздухе, противник пока не перебросил дополнительные силы с других участков фронта. Активность нашей авиации с целью воспрепятствовать такому маневру силами является первоочередной задачей. Но скоро придет и наш черед громить врага на земле. На аэродром перебрасывается гвардейский полк пикирующих бомбардировщиков. Под них сейчас орлы майора Булочкина вовсю готовят капониры. Также должен разместиться полк легких ночных бомбардировщиков. Аэродром большой, место позволяет это сделать без проблем. Места для размещения личного состава также имеются. Так что ждем гостей.
Место для дополнительного размещения авиаполков было выбрано командованием не случайно. Во-первых, командование полка сумело убедить вышестоящее начальство в целесообразности увеличения штатов технического персонала. Это позволяло готовить технику и проводить ее ротацию при выработке ресурса гораздо быстрее. Олег в прошлой жизни с этим, естественно, не сталкивался, но где-то вычитал в свое время, а теперь вспомнил. Во-вторых, уже безо всякой подсказки со стороны Олег Петрович добился разрешения на увеличение штата роты охраны, она состояла из шести взводов, не считая взвода осназа. В-третьих, полку была в качестве еще одного эксперимента придана специальная рота радиоразведки, которая обслуживала «Пегматит» и станции радиоразведки. Командующий ВВС фронта генерал-майор Остряков Николай Алексеевич часто бывал у них в полку. Когда Северов увидел его в первый раз, он был очень сильно удивлен. Олег точно помнил, что Остряков погиб в Севастополе в 1942 году, находясь в должности командующего ВВС Черноморского флота. Он осторожно расспросил Бармина и выяснил, что генерал был отозван из Севастополя в начале года. Все обороняющие Севастополь испытывали колоссальные нервные перегрузки, что для летного состава чревато небоевыми потерями. Остряков предложил организовать дом отдыха, где летчики могли бы в течение небольшого времени немного отдохнуть. Идея была очень здравой, но оказался рядом очередной работник товарища Мехлиса, который, как водится, ничего не понял, кроме того, что кто-то решил в такой напряженный момент отдыхать вместо совершения героических подвигов. Доложил Мехлису, тот раздул кадило. Октябрьский защищать своего командующего ВВС почему-то не стал. Острякова выдернули в Москву, где начали мотать нервы, пока его себе не выпросил командующий Брянским фронтом. Желания Николая Алексеевича никто не спрашивал, но он был очень рад оказаться снова в строю, а не оправдывающимся неизвестно в чем. А когда увидел, как работает командование фронтом, какая техника поступает на вооружение, жалеть и вовсе перестал. Хотя признавался, что по морю скучает и волнуется за Севастополь. А Северов, услышав об Острякове, размышлял о превратностях судьбы. В его прошлой жизни: Петровский погиб, Лестев погиб, Снегов попал в плен, Лукин попал в плен, Остряков погиб. И все эти люди собрались вместе и руководят фронтом, и как руководят! Удивительно это все!
Между тем драка в воздухе становилась все более напряженной. Немцы подтягивали силы. С раздракониванием ударной группировки своей 4 армии они, похоже, смирились. Сделать там уже ничего было нельзя, поэтому авиация стала плотнее работать над районом наступления 2 армии барона Вейхса. Впрочем, можно было предположить, что силы у немцев на исходе. В частях, переброшенных с других участков или с Запада, встречались даже Эмили.
Как известно, самая лучшая ПВО – это наши танки на аэродромах противника. До этого было еще далеко, но бомбоштурмовые удары по аэродромам противника тоже неплохо. Командование полка было уверено, что с появлением новых бомбардировочных и штурмовых полков на их участке такие удары будут нанесены. А пока занимались привычной работой. И делали это очень хорошо. Немцы уже поняли, что наряду с обычными авиаполками здесь работает полк не только вооруженный новыми самолетами, но и имеющий летчиков, не уступающих по уровню их экспертам.
Личный счет Северова постепенно рос, но Олег больше внимания уделял обучению, предоставлял возможность увеличивать счет другим. Количество сбитых лично у него стало двадцать семь. Недостатка в воздушных боях не было, поэтому Ларионов имел пятнадцать сбитых лично, все «старички» уже перевалили за десяток, по три имели на счету и оба младших лейтенанта – новичка, Филипп Егоров и Савелий Касев.
Вечером 7 июня Олег пришел в штаб для уточнения задач на следующий день. Командование полка встретило его дружным смехом.
- Я чего-то не знаю?
- Не знаешь! – Бармин переглянулся с остальными. – Комиссар, расскажи, у тебя лучше получится.
Арсений Арсеньевич кивнул:
- Сегодня зашел я на главный планшет уточнить обстановку. Смотрю, разбираюсь, тут один из слухачей меня зовет и наушники мне протягивает. И слышу я: Achtung! Achtung! Severoff ist in der Luft!!
«Вот это да! – подумал Олег. – Раньше Покрышкина сподобился! Становлюсь популярен, а это, пожалуй, лишнее.»
А вслух сказал:
- У меня самолет только по номеру от остальных отличается, никаких опознавательных знаков типа гвардейского значка, звезды Героя, рядов звездочек нет. Отсюда вывод: слушает нас вражина, знает, что это я полетел, а не Ларионов, например. Надо в эфире аккуратее болтать!
Веселье у командования полка сразу убавилось, Волк только крякнул:
- Вот человек! Тебе разве не приятно, что противник так высоко ценит?
- Мне приятно будет, если нами они детей своих после войны еще сто лет пугать станут! И зарекутся к нам войной ходить, сволочи!
Все замолчали, через некоторое время Каменев сказал:
- Я у тебя эту мысль украду, не возражаешь?
Северов засмеялся:
- Не возражаю и на авторство не претендую, сам где-то услышал.
Вычитал Олег это в одной книге еще в прошлой жизни, но говорить об этом бывший майор спецназа военной разведки, естественно, не стал.
На следующий день Северова ждал большой сюрприз. Перед обедом, когда после вылета парой он сидел в тенечке на скамейке у штаба, послышался гул авиационных моторов. По звуку это были наши и точно, показались одномоторные самолеты, в которых Олег без труда опознал Су-2. Построив коробочку, они стали по одному заходить на посадку. Булочкин распоряжался своими людьми, которые шустро распределяли прибывших по капонирам. Трегубов был со звеном из первой эскадрильи в воздухе на случай внезапного появления вражеских охотников. Немцам удавалось иногда обманывать радар, подходя на сверхмалой высоте и прячась в складках местности. К тому же работа аппаратуры зависела от многих факторов, в том числе метеоусловий. Так что лучше было подстраховаться. Бармин и Волк вышли из штаба встречать новых соседей.
Один из подошедных новичков представился:
- Командир 41 гвардейского бомбардировочного авиаполка гвардии майор Агеев Иван Петрович.
Тут он обнаружил стоящего неподалеку Северова.
- Живой, чертушка!
За обедом немного поговорили. Бомбардировщики были приятно удивлены качеством пищи, сначала решили даже, что это приготовлено специально по случаю их прилета. Ужин был не менее хорош.
- Это что же, вы каждый день так питаетесь? – Агеевв был искренне удивлен.
- А что такого? – не понял Бармин. – Обычная еда.
- Обычная!? На прежнем месте нам грех жаловаться было, но у вас тут просто великолепно!
- У Булочкина не забалуешь! Они с Тарасюком, это старшина его, поваров быстро приструнили. Кто не понял, а были и такие, те сейчас в пехоте, с винтовкой вместо черпака. К тому же главного повара он сам нашел. Давид грузин, был шеф-поваром в одном из ресторанов Тбилиси. На передовую с пополнением пришел, не успели по ротам распределить – вражеская атака. А им еще оружие не выдали. В общем, кто в живых остался, отошли назад. А тут НКВД налетело. Расстреляли бы за трусость, да наш Олег Петрович вмешался, он своих снайперов на практику вез. У лейтенанта-энкавэдэшника револьвер отобрал, черенок от лопаты вручил и приказал позиции вернуть, а не то расстреляет за трусость. Тот сначала орать пытался, потом понял. Там в основном пацаны молодые были, Давид один в возрасте. Петрович с ним поговорил, да и забрал к нам.
- Какие снайперы? Какая практика?
- Ты же не знаешь ничего. У нас рота охраны усиленная, их Булочкин с Авериным, это их командир, натаскали как волкодавов. А для поддержания навыков снайперов, которые есть в каждом отделении, он периодически на передовую выводит.
- Чего еще я не знаю?
- Про авиационную спасательную службу слышал? Нет? Ну, тогда познакомишься, когда кого-нибудь собьют.
Уже через два дня, когда экипажи сушек освоились с районом и сдали зачет штурману полка, начались боевые вылеты. Бомбардировщики наносили точные бомбовые удары, гвоздили РСами танки и другую технику противника. Истребители вели охоту на самолеты противника. Только ночью немцы получали передышку, но и это должно было измениться с прилетом полка ночных бомбардировщиков. Познакомились экипажи бомбардировщиков и с работой АСС. Правда, сбитые были, в основном, от зенитного огня. После того, как спасатели вытащили с вражеской территории три экипажа, Агеев и его летчики стали горячими приверженцами АСС.
Ранним утром 10 июня Северов и Железнов вели охоту на своей территории. Олег тщательно изучал действия немецких летчиков, пытался спрогнозировать их районы охоты. Олег считал, что раз немцы любили орднунг, то система должна была быть, ее только нужно было понять. Северов заметил одинокий Як, который шел параллельно линии фронта. Это была машина не их полка и почему-то одна. Олег уже собирался запросить КП, когда увидел четверку мессеров, подошедших на фоне земли и устремившихся в атаку на кажущуюся такой легкой добычу. Легкость оказалась обманчивой, летчик Яка оказался пилотом высокого класса, сбить себя сразу не дал. Однако немцы тоже были экспертами, поэтому бой один против четырех имел все шансы закончиться победой немцев. К тому же, серийный Як-1 уступал Густаву по характеристикам. А вот охотников за охотниками немцы не ждали, увлеклись, за что и поплатились. Пара Северова упала с высоты со стороны солнца, коротко громыхнули пушки и пулеметы, два вражеских истребителя, кувыркаясь, ушли к земле. А Яки уже снова лезли на высоту, быстро уменьшаясь и растворяясь в бесконечной синеве. Воспользовавшись замешательством, летчик одинокого Яка всадил очередь в одного из оставшихся противников. Немец задымил и потянул в сторону линии фронта. Последний фриц элементарно сбежал.
Помотавшись еще немного вдоль ЛБС, Северов и Железнов ушли на свой аэродром. Приземлившись, они увидели одинокий Як, стоящий под маскировочной сетью на краю аэродрома. А зайдя на КП, Олег обнаружил там командующего ВВС фронта генерала Острякова. Николай Алексеевич крепко пожал руку Северову.
- Ну, здравствуй, Олег! На земле видеть приходилось, теперь и в небе встретились. Отлично воюешь! Знаешь, Алексей Викторович, - обратился он к Бармину, - никто и понять ничего не успел, а половины фрицев уже нет.
- Здравия желаю, товарищ генерал! Только зря вы один летаете, с ведомым надо!
- Смотри, уже генерала учит! – засмеялся Остряков. – Да прав ты сто раз.  Хотел посмотреть кое-что сверху. Посмотрел, ети мать! Спасибо тебе, Олежка!
Остряков обсудил с командованием полков дальнейшие действия и улетел уже под вечер, сопровождаемый парой из первой эскадрильи.

+11

62

Глава 2.4 (окончание)
А через день началось форменное светопреставление. Вернее, началось то все вполне обыденно.
Полк легких ночных бомбардировщиков прилетел после обеда. Самолеты заходили на посадку парами, но, поскольку капониров для них не подготовили, их закатывали под маскировочные сети. А когда летчики полка стали вылезать из своих машин, все с удивлением увидели, что это девушки. Но больше всех удивил Северова его кот.
Когда прилетел 41 бомбардировочный, Валера наблюдал за перемещением личного состава, но… Около штаба сидел кот-орел, кот-хозяин, кот-первый заместитель командира полка. Выглядывающий из-за его спины Васисуалий Михайлович был Санчо Панса при светлейшем владельце этих мест. А сейчас перед девушками сидел кот-бедолага, кот-беспризорник, кот-Гаврош. Его сиротский вид мог выжать скупую слезу даже из стального мужского сердца, что уж говорить о слабых, чувствительных женских натурах. Правда тут же выяснилось, что у девушек есть своя живность. Из самолета вытащили маленькую короткошерстную собачонку. В отличие от людей, собачку нисколько не обманул вид Валеры, поэтому она спряталась за ноги одной из летчиц и осторожно выглядывала оттуда, ожидая дальнейшего развития событий.
- Тася, ты котика не обижай. Видишь, какой он несчастный!
Полосатое «несчастье» убрало когти размером почти с палец новорожденного и разрешило Тасе проследовать мимо. К чести владетельного сеньора аэродрома и окрестностей, он не только не обижал Тасю, но и не дал ее в обиду крупной дворняге, забежавшей из соседней деревни. Тася опрометью кинулась к бараку, где разместились летчицы, а дворняга с воплями умчалась обратно. Но это случилось на следующий день, а пока девушки суетились около своих машин, а командование прибывшего полка знакомилось с хозяевами аэродрома.
- Майор Столярова, командир 589 полка легких ночных бомбардировщиков.
- Капитан Ожиганова, начальник штаба.
- Старший политрук Саакян, комиссар полка.
Тем временем к девушкам стали подходить свободные от полетов и дежурств летчики. Мария Антоновна Столярова, симпатичная тридцатилетняя шатенка, как и все ее девушки, опыта боевых действий не имела. Все они прибыли на фронт первый раз. Полк вообще был сформирован, что называется, в последний момент. Его создавать не предполагали, но потом руководство ВВС почему-то передумало. И теперь Мария Антоновна в некотором замешательстве смотрела на возникшую суету. Бармин все правильно понял и уже хотел подать знак Булочкину, чтобы тот навел порядок, но Петрович уже сам вмешался в процесс. Вместо того, чтобы просто прогнать лишних летчиков, он запряг их закатывать У-2 под маскировочные сети. Для проживания девушек уже был подготовлен стоящий с краю барак, Булочкин проводил туда новых жильцов, Тарасюк руководил размещением имущества по кладовкам. Винтик и Шпунтик, сияя начищенными медалями «За отвагу», в чистом, подогнанном по фигуре обмундировании с гвардейскими знаками (когда и успели переодеться!?), что-то с важностью объясняли девушкам из технического персонала. Впрочем, у всех были дела, поэтому все встретились уже на ужине, благо столовую Булочкин сделал просторную, словно знал, что людей питаться будет больше. Летчицы также были приятно удивлены качеством и разнообразием пищи, ели и нахваливали.
Командование полков сидело за отдельным столом, здесь же ужинали Булочкин и Аверин.
- Отлично тут у вас все поставлено! – Столярова с удовольствием пила свежезаваренный чай. – Питание прекрасное, аэродромные службы работают – загляденье. Сразу видно, чем гвардейские полки от обычных отличаются.
- Нет, Мария Антоновна, не этим, - улыбнулся Агеевв. – У меня тоже гвардейский полк и поверьте, немцев мы бьем хорошо. Но когда сюда прибыли, тоже были удивлены. И порядок такой здесь задолго до того был, как они гвардейцами стали. И творец этого порядка вот сидит, Олег Петрович его зовут.
И показал на Булочкина. Тот неожиданно смутился.
- Ладно тебе, у гвардейского полка снабжение хорошее.
- Не прибедняйся, Петрович. Мы гвардейцами когда стали?
И Бармин рассказал женщинам, как в полку появились Булочкин, Аверин и другие. А также об аварийной спасательной службе, использовании радара, отображении обстановки на планшете и многом другом.
Аревик Саакян, жгучая кареглазая брюнетка небольшого роста, говорила с небольшим акцентом:
- Меня беспокоит наше соседство с вашими летчиками. Они ребята молодые, у нас девушки тоже совсем молоденькие, начнут любовь крутить.
Каменев хмыкнул:
- Наверняка! Но ваши девушки могут быть уверены, никто их не обидит. И другим не дадим.
- Да я не в этом смысле, - смутилась Аревик. – Вашим ребятам ничего, а наши девушки беременеть начнут. А это потеря боеготовности.
- Вот и хорошо, - пробурчал Булочкин. – Нечего им тут делать, сами разберемся.
- Что? – удивилась Столярова. – Что вы такое говорите!?
- Похоронки на девчонок писать еще не приходилось? – жестко спросил Олег Петрович. – Вижу, не приходилось. Когда умрет у вас на руках хоть одна, да с криком «Мамочки, я жить хочу!», когда похоронку ее родственникам напишете, поймете, о чем я!
- Зачем вы так, - тихо сказала капитан Ожиганова, сероглазая, с толстой русой косой молодая женщина лет двадцати семи. – Да, мы не воевали, но будем воевать не хуже других.
- Я никого обижать не собирался. Это я обижен, черт знает как обижен! Тем, что девчонок на войну, на передний край шлют, как будто нас здесь мало. Посмотрел я на них, большинство же соплячки совсем! А эти гады в них из пулеметов стрелять будут! Когда самолет в воздухе горит, не видели, какие ожоги у летчиков бывают?
- Все, Олег Петрович, хватит! – Бармин тяжело вздохнул. – Не мы придумали, не нам отменять. На пацанов наших похоронки писать не легче. Но должен сказать, что главным нашим достижением считаю не то, что немцев много сбиваем, а то, что потери при этом очень даже невелики.
Все синхронно постучали по столу.
- Извините! – опять буркнул Булочкин. – В последнем выходе видел, как девчонку-санинструктора ранило. Снайпер вражеский солдата подстрелил, специально не насмерть, а чтобы ранить. Мальчишка молодой, восемнадцать лет, несколько дней назад с пополнением пришел. Лежит, кричит. Эта дуреха и поползла. Такая же, как он, в том же возрасте. Я орал, чтобы не пускали, но далеко был. Снайпер ей в грудь и закатал, не промахнулся, сволочь. Лежат рядом, мальчишка кричит, девчонка серьезнее ранена, стонет.
Петрович рассказывал, сжимая свои пудовые кулаки, глядя в стол перед собой, заново переживая. К столу подошел Тарасюк:
- Разрешите, товарищи командиры.
Тихо сказал что-то Булочкину, тот кивнул и, извинившись, ушел со старшиной. За столом повисла тягостная пауза, которую прервал Денис.
- Петрович с ребятами быстро сориентировались, снайпера засекли и уничтожили. Он свой второй выстрел всего на несколько секунд пережил. Тимофей его из своей Матрены и сработал.
- Из чего? – не поняла Саакян.
- Из Матрены. Это он свою винтовку так зовет. Была, говорит, у него подруга, ласку его очень любила. Сейчас вместо той Матрены у него эта, и тоже ласки требует. А раненых мы сразу вытащили, живы были, когда в медсанбат отправляли.
- А что вы на передовой-то делали? – не поняла Аревик. – И что за снайперы в авиаполке?
- Так АСС – это не просто самолеты, которые сбитых летчиков вывозят, это еще и взвод осназа, который операции прикрывает. Да и рота охраны у нас особенная.
Денис рассказал об АСС подробнее, о том, как служба создавалась. Женщины с интересом слушали, даже не заметили, что начало темнеть.
Работать женский полк начал через два дня, также освоившись с районом боевых действий. Летали, конечно, по ночам. С соседних аэродромов работали пешки и Ары, а также горбатые, немцам приходилось несладко. Они еще надеялись завоевать господство в воздухе, наращивали и концентрировали силы. Было понятно, что они грабят другие участки фронта, чего и добивалось наше командование. Случались налеты вражеских бомбардировщиков на другие аэродромы, не очень эффективные, так как ПВО было очень приличным, да и истребительное прикрытие не дремало. А вот налет на аэродром, где располагались 7 и 41 гвардейские и 589 ночной полк, немцам, можно сказать, удался. Зенитчики сработали хорошо, посбивали и повредили немало, но налет был массированный, целей слишком много, так что некоторые объекты пострадали. Нет, располагавшиеся в капонирах немногочисленные Яки и сухарики не пострадали, а вот У-2 досталось, вышла из строя примерно треть самолетов, даже чуть больше. Но самым неприятным было не это, а вывод из строя радара. И ремонт его грозил затянуться, были проблемы с запчастями. Были потери и среди личного состава, к счастью в основном ранеными. Убито было несколько техников сушек, не успевших спрятаться в щели. Ранеными оказались несколько девушек-техников из 589 полка и пара летчиц. Яки и сушки были в это время на задании – бомбили очередное обнаруженное воздушной разведкой скопление вражеской техники. Истребители неплохо причесали сунувшихся помешать налету мессеров.
Кота Валеру налет врасплох не застал. Он заблаговременно заводил ушами и направился к щели и уже собирался спрыгнуть в нее, когда увидел резвящуюся неподалеку Тасю. Кот кинулся к ней и, отвешивая ей шлепки лапами, погнал к щели. На аэродроме уже стали рваться первые бомбы, когда Валера мощным ударом запулил Тасю в окопчик. Там уже сидел, прижав уши, Васисуалий Михайлович.
Вызов Северова к командующему ВВС фронта пришел неожиданно, но вылетать требовалось не на своем самолете, а на У-2, предоставленном 589 полком. Повезла его Света Яблокова, сержант лет двадцати двух с роскошной косой, большая любительница купаться, загорать и петь грустные песни. Света рассчитывала сразу вернуться обратно, но получила приказ дожидаться Северова и везти его назад. Вот только прилетели они в штаб уже вечером и узнали, что Остряков вылетел в один из полков и будет на следующий день к обеду. Делать нечего, пришлось заночевать. Старшина, выделивший им комнату в каком-то домике на отшибе, не подумал, что второй летчик – девушка. Света немного растерялась, у нее даже комбез по причине теплой погоды был одет прямо на белье. Пока Северов ходил в штаб, она искупалась в речке, текущей неподалеку от их дома, постирала комбинезон, а когда вернулась в дом, то обнаружила, что Олег уже лежит в своей кровати и даже задремал. За окном начиналась гроза, громыхало еще далеко, но раскаты приближались. Пауза между молнией и раскатом грома становилась все короче. Света посмотрела на себя в большое зеркало, висевшее на стене. Нижняя рубаха, кальсоны, сапоги, шлемофон и портупея на шее – вояка! Впрочем, в нерешительности она пребывала недолго, скинула сапоги и шлемофон, вытащила пистолет из кобуры и сообщила Северову:
- Только сунься, застрелю!
Олег открыл один глаз, в руках у девушки был Браунинг М1906. Где и раздобыла, не иначе, подарил кто.
- Спать ложись! Из этого пистолета застрелиться проблема, не то что кого-то другого убить.
Какое-то время Света стояла с пистолетом в руке, потом со словами «Вот дура» положила его на стол и залезла в кровать. К Олегу.
Пошарив рукой, он обнаружил, что кальсоны девушки остались где-то за пределами кровати.
- И как это понимать? Стрелять передумала, решила задушить?
- Дурак, я грозы до смерти боюсь!
Полночи Светку «успокаивал». Какие все-таки загадочные существа эти женщины!
Рано вставать не было никакой необходимости, Олег провалялся в кровати до девяти часов, после чего все-таки поднялся. Девушка еще спала, а Северов отправился во двор заниматься гимнастикой. Увлекся и не заметил, когда летчица появилась в дверях, наблюдая за его упражнениями.
- На спину полей!
Света, в одной нижней рубашке, прошествовала к Северову и полила ему на спину из ковшика. На вопрос Олега, что если кто-нибудь увидит, пожала плечиками – пусть завидуют. Потом они оделись и пошли завтракать. Затем Северов направился в штаб ждать Острякова, а девушка отправилась на речку купаться, очень она это любила.
Генерал появился через два часа, Олег успел напиться чаю и наговориться со штабными командирами. В ходе осторожных вопросов Северов понял, что никто не курсе, зачем его вызвали.
Наконец, за Северовым пришел один из работников штаба и отвел его в пустой кабинет совсем в другой стороне от кабинета командующего. Через несколько минут дверь открылась, зашел Остряков и, вот сюрприз, Забелин.
После взаимных приветствий Забелин сказал:
- Буду предельно краток и конкретен. Нам необходимо выкрасть Рудольфа Шмидта.
- Генерал-полковника, кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями, командующего второй танковой армией вермахта?
Остряков засмеялся:
- Я все-таки не пойму, ты где служишь, в разведке или в авиации?!
- Я тот, кто не пропускает мимо ушей информацию о противнике, тот, кто умеет думать и сопоставлять факты. Если его необходимо выкрасть, а не уничтожить, что было бы значительно проще, значит, в этом есть смысл. А смысл может быть только один – есть уверенность, что он будет сотрудничать. Из этого следует, что у нас на него что-то есть. Что-то, что может заставить его добровольно нам помогать. Ключевое слово – добровольно.
Забелин и Остряков переглянулись.
- Я даже Николаю Алексеевичу ничего не сказал, а ты уже половину просчитал.
- Я, если честно и дальше просчитал.
- Тогда выкладывай дальше.
- Предполагаю, что вы имеете компромат или важную информацию по кому-то, кто ему действительно дорог. Досье на него не читал, но могу предположить, что это не любимая женщина, он на сентиментального рыцаря совсем не похож. Значит, кровный родственник. Вряд ли родители, ему сейчас под шестьдесят, так что они совсем старенькие, если живы. Скорее всего брат или сестра, может быть горячо любимый племянник. Только сомнительно мне, что он нам начнет информацию о своих войсках выдавать.
- Что ты за человек такой? – искренне удивился Владимир Викторович. – Пять минут назад ни хрена не знал, и на основе одной фразы все просчитал, до копейки. Я тебе этого говорить не должен даже в принципе, но ты мне уже сам все рассказал, поэтому слушай. Его брат Ганс-Тило давно сотрудничает с союзниками, сливает им информацию об «Энигме». Вот только брату Рудольфу на него наплевать, он ему не помогал в трудные времена, карьеру делал. Тут другое, Ганс-Тило сотрудничает с французской разведкой уже лет десять, на него гестапо вот-вот выйдет. Самое время братцу Рудольфу узнать обо всем, не дурак, поймет, что похищением мы его спасаем. Представляешь, сколько жизней наших солдат мы сохраним, если он с нами сотрудничать станет. Как думаешь, стоит ради этого рискнуть? А понадобился ты вот зачем. Собираемся мы его на самолете вывезти, но прикрывать это самолет надо не считаясь ни с чем. Гонять ПС-84 опасно, а вот ваш Хадсон в самый раз. С командованием полка вопрос решен, они тебя и предложили в качестве командира истребительного прикрытия. И, между нами, к тебе удача липнет просто удивительно. Операция уже разработана, задействовано много людей, так что на ходу сильно импровизировать, я надеюсь, не придется. Я куратор этой операции, так что имею право принимать решения.
Забелин сказал, что взвод осназа АСС, которым сейчас командовал лейтенант Гладышев, в большом почете у руководства военной разведки и НКВД, так что его тоже решено привлечь к операции. Весь остаток дня обсуждали с Забелиным детали, поужинали не выходя из комнаты.
Освободился Северов около полуночи. Свету Яблокову отправили обратно в полк, оно и правильно, не до того сейчас. Так что Олег сразу завалился спать и проспал до семи часов. После этого снова пришел в штаб, где уже появились Булочкин и Аверин, которые тоже будут принимать участие в операции. Снова рядились и просчитывали, обсуждали и прикидывали, пока не пришли к консенсусу.
ПС-84, на котором должна осуществляться заброска в тыл врага, прилетел перед самым ужином. Транспортник взлетел и пристроился за группой самолетов АДД, в нужном месте ушел вниз и приземлился по сигналам с земли. Еще одна группа осназа, заранее выдвинувшаяся в заданый квадрат, дала себя обнаружить и принялась водить за собой охранные подразделения, отвлекая внимание. Ребята здорово рискуют, у них самое сложное задание. Если, конечно, иметь в виду не героическую гибель, а благополучное возвращение. В этом было решено помочь действиями пары взводов роты охраны и АСС 7 ГИАП. За последнее время Булочкин и Аверин серьезно натаскали роту, ребята не уступали армейским разведчикам и осназу, регулярно принимали участие в противодиверсионных операциях. Для авиационной поддержки был задействован 41 ГБАП на Су-2, истребительное прикрытие обеспечивал, естественно, 7 ГИАП.
Прошло все неплохо. Отвлекающая группа нашумела, авиация отработала по маршруту следования Шмидта, сушки слегка проредили его охрану, не задев, естественно, легковые машины. На развилке дорог после поворота на Богородицкое конвой был остановлен сотрудниками фельдполиции, которые объявили, что путь дальше закрыт, проводится операция по уничтожению диверсионной группы противника. Они настоятельно просят господина генерала немного задержаться, поскольку русские перемещаются в данном направлении. Шмидт, естественно был очень недоволен, но фельдполицаи настаивали, охрана генерала уже понесла потери, а он явно недооценивает этих фанатиков. В конце концов, один из офицеров предложил проехать в объезд по соседней грунтовой дороге. Леса там мало, так что если русские и просочатся, то их можно будет заметить. Кроме того, они предложили сопровождение, компенсируя потери охраны. В итоге, крюк получится небольшой, но это лучше, чем стоять неизвестно сколько времени. Генерал согласился. В это время сушки нанесли удар по мехколонне противника, идущей вслед за конвоем Шмидта и разворотили дорогу так, что на восстановление понадобится время. Место дислокации ближайшего тылового подразделения, которое могло оказать помощь при нападении на конвой, проштурмовали, боеприпасов не жалели. При переезде через небольшую, как ручей, речку, в бронетранспортерам охраны полетели гранаты, грузовики прочесали из пулеметов, снайперы отработали по оставшимся в живых офицерам и унтерам. Осназовцы, изображавшие фельдполицию, ножами положили ближнюю охрану и сноровисто спеленали генерала. В это время Булочкин, Аверин и осназовцы уничтожали оставшихся в живых немцев. На поле рядом с дорогой уже заходил на посадку Хадсон АСС, который пилотировал Каменев. Генерала погрузили в самолет, два звена сушек принялись штурмовать невесть откуда взявшуюся пехотную роту, спешащую на помощь своим уже покойным коллегам. Над всем этим безобразием висели два звена Яков третьей эскадрильи. Взвод Гладышева и осназ НКВД стали уходить на юго-восток, подальше от дороги. Там их должны будут подхватить транспортные самолеты.
Попытка перехватить борт с похищенным генералом немцам не удалась. Хадсон обнаружила только одна пара охотников, которая была быстро уничтожена охранением. Остальные немецкие самолеты болтались, судя по переговорам, где-то неподалеку, но обнаружить Хадсон так и не смогли.
Результат был достигнут, Шмидт привезен и отправлен вместе с Забелиным в Москву. Ребята Гладышева отделались ранениями, двоих ранили тяжело, но жить будут. Осназовцы потеряли троих из семи в группе, непосредственно участвовавшей в захвате. Оказалось, что при движении к месту эвакуации они нарвались на группу немцев в количестве около взвода, пришлось принять бой. Правда, образовался неожиданный бонус – подполковник Генштаба с документами. Когда самолет с ребятами Гладышева приземлился, из него вылезли немецкий офицер при фуражке и кителе, но в подштанниках, и молодая немка в чулках, сапогах, кителе и пилотке, но без юбки и трусов.
- Вот, принимайте еще пленных, - мрачно сказал лейтенант. – Портфельчик у подполковника, я чувствую, очень богатый.
- Что за цирк? – удивленно спросил Булочкин. – Вы где этих пляжников взяли?
- Ха! На самом интересном месте мы их общение прервали. Шпиндифорил он ее, когда мы на них наткнулись. Так что извините, товарищ майор, некогда было их в порядок приводить. Как взяли, так и повели. Ребят из осназа жалко. Думали все, вырвались, а тут…
Гладышев огорченно махнул рукой.
А в отвлекающей группе осталось в живых семь человек из двадцати восьми, да и то благодаря своевременному вмешательству двух взводов роты Аверина. Но высокое руководство считало, что операция проведена очень удачно. Так считали все, только, может быть, мертвые осназовцы с этим бы поспорили, но они, естественно, промолчали.

+14

63

Olle написал(а):

...говорить об этом бывший майор спецназа военной разведки, естественно, не стал...

Осталось от старой версии сюжета?

Olle написал(а):

...- Что ты за человек такой? – искренне удивился Владимир Викторович. – Пять минут назад ни хрена не знал, и на основе одной фразы все просчитал, до копейки. Я тебе этого говорить не должен даже в принципе, но ты мне уже сам все рассказал, поэтому слушай...

Начиная с этого места, необходимо скорректировать сюжет, в связи с полной неправдоподобностью происходящего.
Просто нет слов... :dontknow:

Применительно к описанию процесса "похищения", добавлю, что там "не хватает", разве что, пары-тройки Пе-8 для полноты картины.  http://read.amahrov.ru/smile/wall.gif 

Кроме того, не могу не отметить, что "откровения" Забелина про "Энигму" и прочее - это просто запредельно нереальный и абсолютно невозможный кошмарный абсурд.  http://read.amahrov.ru/smile/wall.gif

+1

64

Olle написал(а):

- С Яком знаком?
- Учился в запасном полку.
- Тогда давай, полезай в кабину!

Olle написал(а):

В воздух пришлось подняться еще два раза,

Olle написал(а):

Обедать пришлось ехать в ресторан

Olle написал(а):

14 мая Северову пришлось ехать


Олег!
1. М.б. лучше "изучил" или "освоил"?
2. Повторы. Замени примерно так: "обедать поехали в ресторан", "в воздух поднялся еще дважды...".

0

65

Olle написал(а):

было о больше металла


"О" лишнее.

0

66

Olle написал(а):

Авиаполков, имеющих на вооружении И-16 и И-153, на фронте почти не осталось. Да, новейших машин было немного, но истребители последнего предвоенного поколения составляли большинство.
Вечером 7 июня Бармин, вернувшись из штаба фронта, собрал комэсков и командира БАО и рассказал, что вражеское наступление на стыке с Западным фронтом выдыхается. Важная роль отведена авиации. Полки Ар-2, Пе-2, Су-2 и Ил-2 наносят такие мощные удары, что буквально перемешивают с землей вражескую артиллерию, пехоту и танки. Истребительная авиация завоевала господство в воздухе, противник пока не перебросил дополнительные силы с других участков фронта. Активность нашей авиации с целью воспрепятствовать такому маневру силами является первоочередной задачей. Но скоро придет и наш черед громить врага на земле. На аэродром перебрасывается гвардейский полк пикирующих бомбардировщиков. Под них сейчас орлы майора Булочкина вовсю готовят капониры. Также должен разместиться полк легких ночных бомбардировщиков. Аэродром большой, место позволяет это сделать без проблем. Места для размещения личного состава также имеются. Так что ждем гостей.
Место для дополнительного размещения авиаполков было выбрано командованием не случайно. Во-первых, командование полка сумело убедить вышестоящее начальство в целесообразности увеличения штатов технического персонала. Это позволяло готовить технику и проводить ее ротацию при выработке ресурса гораздо быстрее. Олег в прошлой жизни с этим, естественно, не сталкивался, но где-то вычитал в свое время, а теперь вспомнил. Во-вторых, уже безо всякой подсказки со стороны Олег Петрович добился разрешения на увеличение штата роты охраны, она состояла из шести взводов, не считая взвода осназа. В-третьих, полку была в качестве еще одного эксперимента придана специальная рота радиоразведки, которая обслуживала «Пегматит» и станции радиоразведки.

0

67

Olle написал(а):

- Про авиационную спасательную службу слышал? Нет? Ну, тогда познакомишься, когда кого-нибудь собьют.


Летчики народ суеверный и за такие слова можно было и мат услышать и хотя бы "типун тебе на язык, по дереву постучи" и т.п.

+2

68

Уважаемый Иванов, Вы совершенно правы. Сюжет остался от самой древней версии, потому и получилась такая ботва. Выкладываю новую версию.

Игорь, спасибо, исправил.

+2

69

Глава 2.4
Удар немцев был сильным, но Петровский был к нему готов. Известие о том, что линия обороны в районе Болхова прорвана он и Снегов восприняли совершенно спокойно. Пока все шло, как задумано. Немцы должны поверить в успех, в идеале, перебросить подкрепления для его развития. Противник пока не понял, что в действительности лишен свободы маневра и может двигаться только туда, куда ему дают.
Максимилиан Мария Йозеф Карл Габриэль Ламораль райхсфрайхерр фон унд цу Вайкс ан дер Глон, которого у нас звали просто Максимилиан фон Вейхс, имперский барон, наследственный и владетельный дворянин имения Вайхс на реке Глон, шнестидесятилетний генерал-полковник, кавалер Рыцарского Креста Железного Креста, кавалерист по прозвищу Зенитчик, был опытным и очень осторожным военачальником, но не все мог делать по своему усмотрению. Воля фюрера довлела над ним, принуждая к более активным действиям, чем те, на которые он решился бы сам. Впрочем, пока все складывалось очень хорошо – фронт русских прорван, прорыв расширяется в ширину, ударная группа продвигается вглубь позиций противника, невеликие их резервы вводятся в бой, затыкая дыры, а не массированно. Все-таки они мало чему научились за 1941 год, тупые славяне. Отдельные сообщения об использовании новой техники настораживали, но, похоже, русские обкатывали какие-то экспериментальные образцы, никаких сведений о массовом применении новой техники нет. Генерал Петровский безусловно неплох, достиг некоторого успеха в маленьких частных операциях, но в масштабах фронта… Не дорос!
В это время Леонид Григорьевич, тщательно создававший себе такой имидж, пил чай с лимоном вместе со своим заместителем Михаилом Федоровичем, начальником штаба Михаилом Георгиевичем и ЧВС Дмитрием Александровичем и пребывал в хорошем настроении, наблюдая за развитием событий. Надо сказать, что все четверо прекрасно сработались и отлично понимали друг друга. Никто из них ни разу не пожалел, что они работают вместе, а особое положение фронта как испытательного полигона для различных нововведений давало простор для творчества.
Противодиверсионная служба была поставлена хорошо. Удалось не только переловить и уничтожить большинство вражеских разведгрупп, но и дать некоторым увидеть то, что нужно, а потом уйти обратно. Нелегко пришлось, но контрразведка справилась. А воздушную разведку прикрыли основательно. Использование радаров позволило отслеживать вражеские самолеты-разведчики, а передислоцированный полк ПВО, вооруженный МиГами, доставал их на любой высоте. Вейхс медведем ломился в сторону Тулы, севернее перешла в наступление 4 армия, они полагали, что скоро соединятся и русские 3 и 61 армии окажутся в окружении. Между тем, наступление 4 армии наткнулось на стойкую оборону, немцы смогли продвинуться всего на десяток километров, после чего основательно увязли в заранее подготовленных оборонительных рубежах. Брянский фронт не располагал значительными резервами, но Петровский убедил Ставку, что с наступлением немцев они справятся собственными силами. Однако, на заманивание вглубь своей территории на двух направлениях сил явно не хватит. Командующий 4 армией вермахта генерал от пехоты пятидесяти пятилетний Готхард Хейнрици, тоже кавалер Рыцарского Креста Железного Креста, вступил в командование армией всего два месяца назад. Отношения с высшим руководством у него были не слишком хорошие, поэтому Петровский решил, что призывы Хейнрици к руководству об осторожности будут этим самым руководством игнорироваться. Так и случилось. По данным разведки, генерал получил втык от Гитлера за призывы к прекращению наступления и переход к обороне. Вот и получалось, что Вейхс и Хейнрици, генералы возрастнЫе, опытные и осторожные, были вынуждены подчинить чисто военную целесообразность политическим соображениям своего фюрера. Леонид Григорьевич их не жалел, просто пользовался обстоятельствами в свою пользу. А наказывать по полной программе именно Вейхса было решено из тех соображений, что его армия представляла бОльшую опасность для направления на нижнюю Волгу и Кавказ. Пока от врага удавалось скрыть концентрацию новой техники, да и было ее немного. Ставка была на более высокую эффективность и маневр. Пока Вейхс продирался сквозь оборонительные рубежи, войска Хейнрици с успехом перемалывались артиллерией и авиацией, они вязли на хорошо проработанных в инженерном отношении позициях, взаимодействие родов войск противника старательно нарушалось. Из этой цепочки старательно исключалась в первую очередь авиация. Да, резервов у Петровского было немного, но и резервы 2 и 4 армий противника тоже были ограничены, ведь их удары носили вспомогательный характер. Вейхс еще не понял, что дальнейшего расширения прорыва не будет, фланги атакующих войск уперлись в прочную оборону. Фронт вовсе не расползался, как промокашка, немцы вязли в системе опорных пунктов, которые ограничивали их маневр и продолжали устремляться вперед, еще не понимая, что обречены.
Так что причины для хорошего настроения командования Брянским фронтом были.

Помимо прикрытия своих бомбардировщиков и штурмовиков и перехвата вражеских самолетов, гвардейский полк приступил к новому для себя делу. Больше всех крови нашим авиаторам портили вражеские охотники. Подскочили, завалили зазевавшегося, ушли. Ходили парами или, реже, четверками. Командование ВВС фронта идею охотников на охотников приняло положительно, но, учитывая уровень вражеских летчиков, работать в таком режиме разрешили пока только третьей эскадрилье. Остальные поворчали немного, но Северов разрядил ситуацию, пообещав брать в четверки по паре из других эскадрилий. Кроме того, продолжал натаскивать двух младших лейтенантов из последнего пополнения. Ребята были обстрелянные, но без нужных навыков. Ничего, оба уже вполне подтянулись, полетают пока ведомыми, а Журавлев с Хомяковым до старших летчиков давно созрели. С Владленом Олег разговор составил, тот без обид согласился летать у него ведомым, тем более, что Северов его в плане сбитых не обижал, да и совершенствоваться давал. Пилотировал Железнов на загляденье, стрелять стал прекрасно. И как ведомому ему цены не было, что особенно важно.
Обычно Олег с ведомым забирался повыше, а на немецких охотников он наводил вторую пару. Сам помогал только при необходимости, даже если гансы пришли звеном. Количество сбитых при такой тактике не впечатляло, но у немцев выбивались бесценные кадры экспертов, заменить которых было трудно. Пока трудно, но еще возможно. А вот если дело пойдет и дальше, то будет невозможно. Впрочем, это дело еще довольно отдаленного будущего. Но вызвать у немецких пилотов воздухобоязнь получалось. А пока небо удавалось держать за счет большого количества вылетов, концентрирования сил и максимального использования новой авиационной техники. Авиачастей, имеющих на вооружении И-16 и И-153, на фронте почти не осталось. Да, новейших машин было немного, но истребители последнего предвоенного поколения составляли большинство.
Вечером 7 июня Бармин, вернувшись из штаба фронта, собрал комэсков и командира БАО и рассказал, что вражеское наступление на стыке с Западным фронтом выдыхается. Важная роль отведена авиации. Ар-2, Пе-2, Су-2 и Ил-2 наносят такие мощные удары, что буквально перемешивают с землей вражескую артиллерию, пехоту и танки. Истребительная авиация завоевала господство в воздухе, противник пока не перебросил дополнительные силы с других участков фронта. Активность нашей авиации с целью воспрепятствовать такому маневру силами является первоочередной задачей. Но скоро придет и наш черед громить врага на земле. На аэродром перебрасывается гвардейский полк пикирующих бомбардировщиков. Под них сейчас орлы майора Булочкина вовсю готовят капониры. Также должен разместиться полк легких ночных бомбардировщиков. Аэродром большой, место позволяет это сделать без проблем. Места для размещения личного состава также имеются. Так что ждем гостей.
Место для дополнительного размещения было выбрано командованием не случайно. Во-первых, командование 7 ГИАП сумело убедить вышестоящее начальство в целесообразности увеличения штатов технического персонала. Это позволяло готовить технику и проводить ее ротацию при выработке ресурса гораздо быстрее. Олег в прошлой жизни с этим, естественно, не сталкивался, но где-то вычитал в свое время, а теперь вспомнил. Во-вторых, уже безо всякой подсказки со стороны Олег Петрович добился разрешения на увеличение штата роты охраны, она состояла из шести взводов, не считая взвода осназа. В-третьих, 7 ГИАП была в качестве еще одного эксперимента придана специальная рота радиоразведки, которая обслуживала «Пегматит» и станции радиоразведки. Командующий ВВС фронта генерал-майор Остряков Николай Алексеевич часто бывал у них в полку. Когда Северов увидел его в первый раз, он был очень сильно удивлен. Олег точно помнил, что Остряков погиб в Севастополе в 1942 году, находясь в должности командующего ВВС Черноморского флота. Он осторожно расспросил Бармина и выяснил, что генерал был отозван из Севастополя в начале года. Все обороняющие Севастополь испытывали колоссальные нервные перегрузки, что для летного состава чревато небоевыми потерями. Остряков предложил организовать дом отдыха, где летчики могли бы в течение небольшого времени немного отдохнуть. Идея была очень здравой, но оказался рядом очередной работник товарища Мехлиса, который, как водится, ничего не понял, кроме того, что кто-то решил в такой напряженный момент отдыхать вместо совершения героических подвигов. Доложил Мехлису, тот раздул кадило. Октябрьский защищать своего командующего ВВС почему-то не стал. Острякова выдернули в Москву, где начали мотать нервы, пока его себе не выпросил командующий Брянским фронтом. Желания Николая Алексеевича никто не спрашивал, но он был очень рад оказаться снова в строю, а не оправдывающимся неизвестно в чем. А когда увидел, как работает командование фронтом, какая техника поступает на вооружение, жалеть и вовсе перестал. Хотя признавался, что по морю скучает и волнуется за Севастополь. А Северов, услышав об Острякове, размышлял о превратностях судьбы. В его прошлой жизни: Петровский погиб, Лестев погиб, Снегов попал в плен, Лукин попал в плен, Остряков погиб. И все эти люди собрались вместе и руководят фронтом, и как руководят! Удивительно это все!
Между тем драка в воздухе становилась все более напряженной. Немцы подтягивали силы. С раздракониванием ударной группировки своей 4 армии они, похоже, смирились. Сделать там уже ничего было нельзя, поэтому авиация стала плотнее работать над районом наступления 2 армии барона Вейхса. Впрочем, можно было предположить, что силы у немцев на исходе. В частях, переброшенных с других участков или с Запада, встречались даже Эмили.
Как известно, самая лучшая ПВО – это наши танки на аэродромах противника. До этого было еще далеко, но бомбоштурмовые удары по аэродромам противника тоже неплохо. Командование полка было уверено, что с появлением новых бомбардировочных и штурмовых полков на их участке такие удары будут нанесены. А пока занимались привычной работой. И делали это очень хорошо. Немцы уже поняли, что наряду с обычными авиаполками здесь работает полк не только вооруженный новыми самолетами, но и имеющий летчиков, не уступающих по уровню их экспертам.
Личный счет Северова постепенно рос, но Олег больше внимания уделял обучению, предоставлял возможность увеличивать счет другим. Количество сбитых лично у него стало двадцать семь. Недостатка в воздушных боях не было, поэтому Ларионов имел пятнадцать сбитых лично, все «старички» уже перевалили за десяток, по три имели на счету и оба младших лейтенанта – новичка, Филипп Егоров и Савелий Касев.
Вечером 7 июня Олег пришел в штаб для уточнения задач на следующий день. Командование полка встретило его дружным смехом.
- Я чего-то не знаю?
- Не знаешь! – Бармин переглянулся с остальными. – Комиссар, расскажи, у тебя лучше получится.
Арсений Арсеньевич кивнул:
- Сегодня зашел я на главный планшет уточнить обстановку. Смотрю, разбираюсь, тут один из слухачей меня зовет и наушники мне протягивает. И слышу я: Achtung! Achtung! Severoff ist in der Luft!!
«Вот это да! – подумал Олег. – Раньше Покрышкина сподобился! Становлюсь популярен, а это, пожалуй, лишнее.»
А вслух сказал:
- У меня самолет только по номеру от остальных отличается, никаких опознавательных знаков типа гвардейского значка, звезды Героя, рядов звездочек нет. Отсюда вывод: слушает нас вражина, знает, что это я полетел, а не Ларионов, например. Надо в эфире аккуратее болтать!
Веселье у командования полка сразу убавилось, Волк только крякнул:
- Вот человек! Тебе разве не приятно, что противник так высоко ценит?
- Мне приятно будет, если нами они детей своих после войны еще сто лет пугать станут! И зарекутся к нам войной ходить, сволочи!
Все замолчали, через некоторое время Каменев сказал:
- Я у тебя эту мысль украду, не возражаешь?
Северов засмеялся:
- Не возражаю и на авторство не претендую, сам где-то услышал.
Вычитал Олег это в одной книге еще в прошлой жизни, но говорить об этом бывший майор спецназа военной разведки, естественно, не стал.
На следующий день Северова ждал большой сюрприз. Перед обедом, когда после вылета парой он сидел в тенечке на скамейке у штаба, послышался гул авиационных моторов. По звуку это были наши и точно, показались одномоторные самолеты, в которых Олег без труда опознал Су-2. Построив коробочку, они стали по одному заходить на посадку. Булочкин распоряжался своими людьми, которые шустро распределяли прибывших по капонирам. Трегубов был со звеном из первой эскадрильи в воздухе на случай внезапного появления вражеских охотников. Немцам удавалось иногда обманывать радар, подходя на сверхмалой высоте и прячась в складках местности. К тому же работа аппаратуры зависела от многих факторов, в том числе метеоусловий. Так что лучше было подстраховаться. Бармин и Волк вышли из штаба встречать новых соседей.
Один из подошедных новичков представился:
- Командир 41 гвардейского бомбардировочного авиаполка гвардии майор Агеев Иван Петрович.
Тут он обнаружил стоящего неподалеку Северова.
- Живой, чертушка!
За обедом немного поговорили. Бомбардировщики были приятно удивлены качеством пищи, сначала решили даже, что это приготовлено специально по случаю их прилета. Ужин был не менее хорош.
- Это что же, вы каждый день так питаетесь? – Агеевв был искренне удивлен.
- А что такого? – не понял Бармин. – Обычная еда.
- Обычная!? На прежнем месте нам грех жаловаться было, но у вас тут просто великолепно!
- У Булочкина не забалуешь! Они с Тарасюком, это старшина его, поваров быстро приструнили. Кто не понял, а были и такие, те сейчас в пехоте, с винтовкой вместо черпака. К тому же главного повара он сам нашел. Давид грузин, был шеф-поваром в одном из ресторанов Тбилиси. На передовую с пополнением пришел, не успели по ротам распределить – вражеская атака. А им еще оружие не выдали. В общем, кто в живых остался, отошли назад. А тут НКВД налетело. Расстреляли бы за трусость, да наш Олег Петрович вмешался, он своих снайперов на практику вез. У лейтенанта-энкавэдэшника револьвер отобрал, черенок от лопаты вручил и приказал позиции вернуть, а не то расстреляет за трусость. Тот сначала орать пытался, потом понял. Там в основном пацаны молодые были, Давид один в возрасте. Петрович с ним поговорил, да и забрал к нам.
- Какие снайперы? Какая практика?
- Ты же не знаешь ничего. У нас рота охраны усиленная, их Булочкин с Авериным, это их командир, натаскали как волкодавов. А для поддержания навыков снайперов, которые есть в каждом отделении, он периодически на передовую выводит.
- Чего еще я не знаю?
- Про авиационную спасательную службу слышал? Нет? Ну, попозже расскажу.
Уже через два дня, когда экипажи сушек освоились с районом и сдали зачет штурману полка, начались боевые вылеты. Бомбардировщики наносили точные бомбовые удары, гвоздили РСами танки и другую технику противника. Истребители вели охоту на самолеты противника. Только ночью немцы получали передышку, но и это должно было измениться с прилетом полка ночных бомбардировщиков. Познакомились экипажи бомбардировщиков и с работой АСС. Правда, сбитые были, в основном, от зенитного огня. После того, как спасатели вытащили с вражеской территории три экипажа, Агеев и его летчики стали горячими приверженцами АСС.
Ранним утром 10 июня Северов и Железнов вели охоту на своей территории. Олег тщательно изучал действия немецких летчиков, пытался спрогнозировать их районы охоты. Олег считал, что раз немцы любили орднунг, то система должна была быть, ее только нужно было понять. Северов заметил одинокий Як, который шел параллельно линии фронта. Это была машина не их полка и почему-то одна. Олег уже собирался запросить КП, когда увидел четверку мессеров, подошедших на фоне земли и устремившихся в атаку на кажущуюся такой легкой добычу. Легкость оказалась обманчивой, летчик Яка оказался пилотом высокого класса, сбить себя сразу не дал. Однако немцы тоже были экспертами, поэтому бой один против четырех имел все шансы закончиться победой немцев. К тому же, серийный Як-1 уступал Густаву по характеристикам. А вот охотников за охотниками немцы не ждали, увлеклись, за что и поплатились. Пара Северова упала с высоты со стороны солнца, коротко громыхнули пушки и пулеметы, два вражеских истребителя, кувыркаясь, ушли к земле. А Яки уже снова лезли на высоту, быстро уменьшаясь и растворяясь в бесконечной синеве. Воспользовавшись замешательством, летчик одинокого Яка всадил очередь в одного из оставшихся противников. Немец задымил и потянул в сторону линии фронта. Последний фриц элементарно сбежал.
Помотавшись еще немного вдоль ЛБС, Северов и Железнов ушли на свой аэродром. Приземлившись, они увидели одинокий Як, стоящий под маскировочной сетью на краю аэродрома. А зайдя на КП, Олег обнаружил там командующего ВВС фронта генерала Острякова. Николай Алексеевич крепко пожал руку Северову.
- Ну, здравствуй, Олег! На земле видеть приходилось, теперь и в небе встретились. Отлично воюешь! Знаешь, Алексей Викторович, - обратился он к Бармину, - никто и понять ничего не успел, а половины фрицев уже нет.
- Здравия желаю, товарищ генерал! Только зря вы один летаете, с ведомым надо!
- Смотри, уже генерала учит! – засмеялся Остряков. – Да прав ты сто раз.  Хотел посмотреть кое-что сверху. Посмотрел, ети мать! Спасибо тебе, Олежка!
Остряков обсудил с командованием полков дальнейшие действия и улетел уже под вечер, сопровождаемый парой из первой эскадрильи.
А через день началось форменное светопреставление. Вернее, началось то все вполне обыденно.
Полк легких ночных бомбардировщиков прилетел после обеда. Самолеты заходили на посадку парами, но, поскольку капониров для них не подготовили, их закатывали под маскировочные сети. А когда летчики полка стали вылезать из своих машин, все с удивлением увидели, что это девушки. Но больше всех удивил Северова его кот.
Когда прилетел 41 бомбардировочный, Валера наблюдал за перемещением личного состава, но… Около штаба сидел кот-орел, кот-хозяин, кот-первый заместитель командира полка. Выглядывающий из-за его спины Васисуалий Михайлович был Санчо Панса при светлейшем владельце этих мест. А сейчас перед девушками сидел кот-бедолага, кот-беспризорник, кот-Гаврош. Его сиротский вид мог выжать скупую слезу даже из стального мужского сердца, что уж говорить о слабых, чувствительных женских натурах. Правда тут же выяснилось, что у девушек есть своя живность. Из самолета вытащили маленькую короткошерстную собачонку. В отличие от людей, собачку нисколько не обманул вид Валеры, поэтому она спряталась за ноги одной из летчиц и осторожно выглядывала оттуда, ожидая дальнейшего развития событий.
- Тася, ты котика не обижай. Видишь, какой он несчастный!
Полосатое «несчастье» убрало когти размером почти с палец новорожденного и разрешило Тасе проследовать мимо. К чести владетельного сеньора аэродрома и окрестностей, он не только не обижал Тасю, но и не дал ее в обиду крупной дворняге, забежавшей из соседней деревни. Тася опрометью кинулась к бараку, где разместились летчицы, а дворняга с воплями умчалась обратно. Но это случилось на следующий день, а пока девушки суетились около своих машин, а командование прибывшего полка знакомилось с хозяевами аэродрома.
- Майор Столярова, командир 589 полка легких ночных бомбардировщиков.
- Капитан Ожиганова, начальник штаба.
- Старший политрук Саакян, комиссар полка.
Тем временем к девушкам стали подходить свободные от полетов и дежурств летчики. Мария Антоновна Столярова, симпатичная тридцатилетняя шатенка, как и все ее девушки, опыта боевых действий не имела. Все они прибыли на фронт первый раз. Полк вообще был сформирован, что называется, в последний момент. Его создавать не предполагали, но потом руководство ВВС почему-то передумало. И теперь Мария Антоновна в некотором замешательстве смотрела на возникшую суету. Бармин все правильно понял и уже хотел подать знак Булочкину, чтобы тот навел порядок, но Петрович уже сам вмешался в процесс. Вместо того, чтобы просто прогнать лишних летчиков, он запряг их закатывать У-2 под маскировочные сети. Для проживания девушек уже был подготовлен стоящий с краю барак, Булочкин проводил туда новых жильцов, Тарасюк руководил размещением имущества по кладовкам. Винтик и Шпунтик, сияя начищенными медалями «За отвагу», в чистом, подогнанном по фигуре обмундировании с гвардейскими знаками (когда и успели переодеться!?), что-то с важностью объясняли девушкам из технического персонала. Впрочем, у всех были дела, поэтому все встретились уже на ужине, благо столовую Булочкин сделал просторную, словно знал, что людей питаться будет больше. Летчицы также были приятно удивлены качеством и разнообразием пищи, ели и нахваливали.
Командование полков сидело за отдельным столом, здесь же ужинали Булочкин и Аверин.
- Отлично тут у вас все поставлено! – Столярова с удовольствием пила свежезаваренный чай. – Питание прекрасное, аэродромные службы работают – загляденье. Сразу видно, чем гвардейские полки от обычных отличаются.
- Нет, Мария Антоновна, не этим, - улыбнулся Агеевв. – У меня тоже гвардейский полк и поверьте, немцев мы бьем хорошо. Но когда сюда прибыли, тоже были удивлены. И порядок такой здесь задолго до того был, как они гвардейцами стали. И творец этого порядка вот сидит, Олег Петрович его зовут.
И показал на Булочкина. Тот неожиданно смутился.
- Ладно тебе, у гвардейского полка снабжение хорошее.
- Не прибедняйся, Петрович. Мы гвардейцами когда стали?
И Бармин рассказал женщинам, как в полку появились Булочкин, Аверин и другие. А также об аварийной спасательной службе, использовании радара, отображении обстановки на планшете и многом другом.
Аревик Саакян, жгучая кареглазая брюнетка небольшого роста, говорила с небольшим акцентом:
- Меня беспокоит наше соседство с вашими летчиками. Они ребята молодые, у нас девушки тоже совсем молоденькие, начнут любовь крутить.
Каменев хмыкнул:
- Наверняка! Но ваши девушки могут быть уверены, никто их не обидит. И другим не дадим.
- Да я не в этом смысле, - смутилась Аревик. – Вашим ребятам ничего, а наши девушки беременеть начнут. А это потеря боеготовности.
- Вот и хорошо, - пробурчал Булочкин. – Нечего им тут делать, сами разберемся.
- Что? – удивилась Столярова. – Что вы такое говорите!?
- Похоронки на девчонок писать еще не приходилось? – жестко спросил Олег Петрович. – Вижу, не приходилось. Когда умрет у вас на руках хоть одна, да с криком «Мамочки, я жить хочу!», когда похоронку ее родственникам напишете, поймете, о чем я!
- Зачем вы так, - тихо сказала капитан Ожиганова, сероглазая, с толстой русой косой молодая женщина лет двадцати семи. – Да, мы не воевали, но будем воевать не хуже других.
- Я никого обижать не собирался. Это я обижен, черт знает как обижен! Тем, что девчонок на войну, на передний край шлют, как будто нас здесь мало. Посмотрел я на них, большинство же соплячки совсем! А эти гады в них из пулеметов стрелять будут! Когда самолет в воздухе горит, не видели, какие ожоги у летчиков бывают?
- Все, Олег Петрович, хватит! – Бармин тяжело вздохнул. – Не мы придумали, не нам отменять. На пацанов наших похоронки писать не легче. Но должен сказать, что главным нашим достижением считаю не то, что немцев много сбиваем, а то, что потери при этом очень даже невелики.
Все синхронно постучали по столу.
- Извините! – опять буркнул Булочкин. – В последнем выходе видел, как девчонку-санинструктора ранило. Снайпер вражеский солдата подстрелил, специально не насмерть, а чтобы ранить. Мальчишка молодой, восемнадцать лет, несколько дней назад с пополнением пришел. Лежит, кричит. Эта дуреха и поползла. Такая же, как он, в том же возрасте. Я орал, чтобы не пускали, но далеко был. Снайпер ей в грудь и закатал, не промахнулся, сволочь. Лежат рядом, мальчишка кричит, девчонка серьезнее ранена, стонет.
Петрович рассказывал, сжимая свои пудовые кулаки, глядя в стол перед собой, заново переживая. К столу подошел Тарасюк:
- Разрешите, товарищи командиры.
Тихо сказал что-то Булочкину, тот кивнул и, извинившись, ушел со старшиной. За столом повисла тягостная пауза, которую прервал Денис.
- Петрович с ребятами быстро сориентировались, снайпера засекли и уничтожили. Он свой второй выстрел всего на несколько секунд пережил. Тимофей его из своей Матрены и сработал.
- Из чего? – не поняла Саакян.
- Из Матрены. Это он свою винтовку так зовет. Была, говорит, у него подруга, ласку его очень любила. Сейчас вместо той Матрены у него эта, и тоже ласки требует. А раненых мы сразу вытащили, живы были, когда в медсанбат отправляли.
- А что вы на передовой-то делали? – не поняла Аревик. – И что за снайперы в авиаполке?
- Так АСС – это не просто самолеты, которые сбитых летчиков вывозят, это еще и взвод осназа, который операции прикрывает. Да и рота охраны у нас особенная.
Денис рассказал об АСС подробнее, о том, как служба создавалась. Женщины с интересом слушали, даже не заметили, что начало темнеть.
Работать женский полк начал через два дня, также освоившись с районом боевых действий. Летали, конечно, по ночам. С соседних аэродромов работали пешки и Ары, а также горбатые, немцам приходилось несладко. Они еще надеялись завоевать господство в воздухе, наращивали и концентрировали силы. Было понятно, что они грабят другие участки фронта, чего и добивалось наше командование. Случались налеты вражеских бомбардировщиков на другие аэродромы, не очень эффективные, так как ПВО было очень приличным, да и истребительное прикрытие не дремало. А вот налет на аэродром, где располагались 7 и 41 гвардейские и 589 ночной полк, немцам, можно сказать, удался. Зенитчики сработали хорошо, посбивали и повредили немало, но налет был массированный, целей слишком много, так что некоторые объекты пострадали. Нет, располагавшиеся в капонирах немногочисленные Яки и сухарики не пострадали, а вот У-2 досталось, вышла из строя примерно треть самолетов, даже чуть больше. Но самым неприятным было не это, а вывод из строя радара. И ремонт его грозил затянуться, были проблемы с запчастями. Были потери и среди личного состава, к счастью в основном ранеными. Убито было несколько техников сушек, не успевших спрятаться в щели. Ранеными оказались несколько девушек-техников из 589 полка и пара летчиц. Яки и сушки были в это время на задании, бомбили очередное обнаруженное воздушной разведкой скопление вражеской техники, а истребители неплохо причесали сунувшихся помешать налету мессеров.
Кота Валеру налет врасплох не застал. Он заблаговременно заводил ушами и направился к щели и уже собирался спрыгнуть в нее, когда увидел резвящуюся неподалеку Тасю. Кот кинулся к ней и, отвешивая ей шлепки лапами, погнал к щели. На аэродроме уже стали рваться первые бомбы, когда Валера мощным ударом запулил Тасю в окопчик. Там уже сидел, прижав уши, Васисуалий Михайлович.
Середина июня оказалась богата на необычные события.
16 июня на рассвете неожиданно прилетел Остряков, командование полка собралось в штабе, через четверть часа туда вызвали Северова.
Задание было формально обычным, забрать из вражеского тыла группу разведчиков с ценными документами. Проблема заключалась в том, что сделать это надо было как можно быстрее, т.е. среди бела дня, а точка эвакуации находилась глубоко во вражеском тылу, Як-1 и ЛаГГ-3 не доставали. Шанс был только у Як-1б, который имел дальность чуть более 1000 км.
- А сколько человек надо вывезти?
- Было семь…
- ПС-84 баржа здоровая и медленная, у Хадсона крейсерская скорость, как у него максимальная и семеро нормально влезут. Расстояние для него невелико, топливо можно не экономить, пойдем быстрее.
Полчаса подготовки техники и третья эскадрилья, два звена сушек Агеева и Хадсон, пилотируемый Каменевым, поднялись в воздух и взяли курс на запад. Успели вовремя, сориентировались по сигнальным ракетам, бомбардировщики снайперски причесали преследующих разведчиков егерей, отсекли их от группы и дали возможность погрузиться в самолет. Садиться Арсению Арсеньевичу пришлось на короткую площадку, взлетел он с трудом, чудом не зацепив за верхушки деревьев. Погода была, как назло, совершенно безоблачной, поэтому Хадсон шел на предельно малой высоте, чтобы его было труднее обнаружить. Комиссар обходил населенные пункты и собирался подняться повыше только перед линией фронта. Немцы их нашли, когда до ЛБС оставалось чуть более сотни километров, но сначала это было всего лишь звено. Затем появились еще два звена, а потом и другие подтянулись, но к тому времени Бармин поднял первую и вторую эскадрильи, да и соседи не дремали. В целом, операция стоила полку потери трех летчиков безвозвратно, двух раненых и пяти машин. Каменев вывез троих разведчиков, про других четырех никто не спрашивал. Вечером хмурый Остряков сказал, что сведения, похоже, ценности великой, руководство очень довольно и сулило награды.
Как все было на самом деле, Олег узнал от Забелина через год.
Генерал-полковник, кавалер Рыцарского креста с дубовыми листьями, командующий второй танковой армией вермахта генерал Рудольф Шмидт был вызван на совещание в Берлин, на обратном пути остановился в Могилеве и предполагал там пробыть неделю. При нем был портфель с очень важными документами, он хранился в кабинете коменданта, там имелся прекрасный сейф. А сам кабинет находился в бывшем доме губернатора, планировка его известна. Известна и одна очень важная особенность сейфа. Как случайно выяснилось, у него нет задней металлической стенки! Он являлся встроенным в стену, его монтаж производился в начале двадцатого века, тогда как дом построен еще в конце восемнадцатого. Почему было принято такое странное решение сейчас неизвестно, да и неважно. Важно, что об этом в свое время узнал один вор, который и планировал украсть из него драгоценности супруги тогдашнего губернатора. Реализовать свой замысел вор не успел, случилась революция. Перед войной и сам вор умер в лагере, но перед смертью он ударился в воспоминания, рассказав своим соседям по бараку о некоторых эпизодах своей жизни. Администрация лагеря об этих воспоминаниях узнала, на этом все и закончилось бы, но в лагере в это время находился один из сотрудников центрального аппарата НКВД, который услышал в том числе и про сейф без задней стенки. Услышал и забыл, а когда Могилев был оккупирован, вспомнил.
Было решено разыграть «неудачное» похищение документов, чтобы у противника не возникло желание менять свои планы. Стена сейфа выходила в небольшую кладовую рядом с приемной, у группы имелись специальные заряды для подрыва стены. Было разыграно нападение на комендатуру, а другая группа, изображавшая противодиверсионное подразделение, «случайно» оказалась рядом и организовала «преследование». А документы уже были не у первой группы, а у второй. Первая  практически смертники, но путь отхода продуман, поэтому выход из Могилева удался, но за городом она была окончательно «уничтожена». Причем последние ее бойцы якобы подорвали себя приличным количеством взрывчатки. Взрывчатка заложена заранее, как и тела нескольких убитых немецких солдат, останки которых изображали погибших диверсантов. Документы при взрыве «уничтожены», обрывки кое-каких бумаг вместе с настоящим портфелем уже туда заложили. Далее последовал налет АДД на Могилев, в ходе которого группа контрдиверсантов также «погибла». Концы в воду, как говорится. Все удалось, разведчики стали уходить к точке эвакуации, но вмешалась случайность. Они были обнаружены и были вынуждены уходить с боем. Дальнейшее Северову было известно. Как показали последующие события, немцы действительно посчитали документы уничтожеными и обнаруженную группу с событиями в Могилеве не сразу связали. А потом было уже поздно. Разрабатывал операцию Забелин, за что и получил орден Ленина и звание старшего майора госбезопасности.
18 июня пришел вызов Северова к командующему ВВС фронта, но вылетать пришлось не на своем самолете, а на У-2, предоставленном 589 полком. Повезла его Света Яблокова, сержант лет двадцати двух с роскошной косой, большая любительница купаться, загорать и петь грустные песни. Света рассчитывала сразу вернуться обратно, но получила приказ дожидаться Северова и везти его назад. Вот только прилетели они в штаб уже вечером и узнали, что Остряков уехал и будет на следующий день к обеду. Делать нечего, пришлось заночевать. Старшина, выделивший им комнату в каком-то домике на отшибе, не подумал, что второй летчик – девушка. Света немного растерялась, у нее даже комбез по причине теплой погоды был одет прямо на белье. Пока Северов ходил в штаб, она искупалась в речке, текущей неподалеку от их дома, постирала комбинезон, а когда вернулась в дом, то обнаружила, что Олег уже лежит в своей кровати и даже задремал. За окном начиналась гроза, громыхало еще далеко, но раскаты приближались. Пауза между молнией и раскатом грома становилась все короче. Света посмотрела на себя в большое зеркало, висевшее на стене. Нижняя рубаха, кальсоны, сапоги, шлемофон и портупея на шее – вояка! Впрочем, в нерешительности она пребывала недолго, скинула сапоги и шлемофон, вытащила пистолет из кобуры и сообщила Северову:
- Только сунься, застрелю!
Олег открыл один глаз, в руках у девушки был Браунинг М1906. Где и раздобыла, не иначе, подарил кто.
- Спать ложись! Из этого пистолета застрелиться проблема, не то что кого-то другого убить.
Какое-то время Света стояла с пистолетом в руке, потом со словами «Вот дура» положила его на стол и залезла в кровать. К Олегу.
Пошарив рукой, он обнаружил, что кальсоны девушки остались где-то за пределами кровати.
- И как это понимать? Стрелять передумала, решила задушить?
- Дурак, я грозы до смерти боюсь!
Полночи Светку «успокаивал». Какие все-таки загадочные существа эти женщины!
Рано вставать не было никакой необходимости, Олег провалялся в кровати до девяти часов, после чего все-таки поднялся. Девушка еще спала, а Северов отправился во двор заниматься гимнастикой. Увлекся и не заметил, когда летчица появилась в дверях, наблюдая за его упражнениями.
- На спину полей!
Света, в одной нижней рубашке, прошествовала к Северову и полила ему на спину из ковшика. На вопрос Олега, что если кто-нибудь увидит, пожала плечиками – пусть завидуют. Потом они оделись и пошли завтракать. Затем Северов направился в штаб ждать Острякова, а девушка отправилась на речку купаться, очень она это любила.
Генерал появился через два часа, Олег успел напиться чаю и наговориться со штабными командирами. В ходе осторожных вопросов Северов понял, что никто не курсе, зачем его вызвали.
Наконец, за Северовым пришел один из работников штаба и отвел его в пустой кабинет совсем в другой стороне от кабинета командующего. Через несколько минут дверь открылась, зашел Остряков. Дело оказалось в бумаге, которую прислали из управления ВВС, она касалась развития авиационной спасательной службы. Василий Сталин настоял, чтобы документ показали Северову, а из соображений секретности перемещать его дальше штаба фронта не стали. С ним Олег проработал до вечера, предложения по организационной структуре оказались толковыми, так что Северов сосредоточился на технике, которой предполагалось оснащать АСС. По автожирам полк работал прямо с КБ, при машинах работала группа инженеров, но соображения по усилению вооружения и увеличению пассажировместимости Олег указал. Упомянул и необходимость наличия небольшого вооруженного транспортного самолета, а также специального ударного по типу более позднего американского «Спектра». О неудачной попытке создать его на базе С-47 или ДС-3 он читал в свое время, да и использование его в условиях полномасштабной войны сомнительно, но тут даже проекта нет, пока сделают мир давно наступит.
Освободился Северов поздно, Свету Яблокову уже отправили обратно в полк, так что Олег сразу завалился спать и спокойно проспал до семи утра. В полк вернулся на штабном У-2, который привез еще и почту. А там новый сюрприз.
Опять у фронтовой разведки случился форсмажор, потребовалось ребят вытаскивать, но собственных сил не хватало, поэтому попросили помощи у АСС 7 ГИАП. Прямо из У-2 Олег побежал к своему Яку, эскадрилья взлетела через несколько минут. Всей картины из кабины истребителя не видно, да и своих забот хватало, на этот раз прикрывали не только Хадсон, но и тройку ПС-84, работал не только гвардейский полк, но и пара обычных. Группу разведчиков с документами и важным пленным, целым штабным полковником, вывезли, осназовцы Гладышева отделались ранениями, двоих ранили тяжело, но жить будут. Разведчики потеряли троих из семи. При движении к месту эвакуации они нарвались на группу немцев в количестве около взвода, пришлось принять бой. Правда, образовался неожиданный бонус – подполковник Генштаба с документами. Когда самолет с ребятами Гладышева приземлился, из него вылезли немецкий офицер при фуражке и кителе, но в подштанниках, и молодая немка в чулках, сапогах, кителе и пилотке, но без юбки и трусов.
- Вот, принимайте еще пленных, - мрачно сказал лейтенант. – Портфельчик у подполковника, я чувствую, очень богатый.
- Что за цирк? – удивленно спросил Булочкин. – Вы где этих пляжников взяли?
- Ха! На самом интересном месте мы их общение прервали. Шпиндифорил он ее, когда мы на них наткнулись. Так что извините, товарищ майор, некогда было их в порядок приводить. Как взяли, так и повели. Ребят из разведки жалко. Думали все, вырвались, а тут…
Гладышев огорченно махнул рукой.
Возник еще один нюансик. Когда двум взводам из роты охраны приказали срочно грузиться в транспортные самолеты, они направлялись на тренировку. Винтик и Шпунтик тоже продолжали совершенствовать свои навыки рукопашного боя и стрельбы и нередко занимались вместе с бойцами роты. В общем, когда ПС-84 уже были в воздухе, Аверин и Булочкин обнаружили двух обалдуев, возжаждавших подвигов и славы. О возвращении речи быть не могло, а Петрович предложил выбросить их сразу и без парашютов. Все, впрочем, обошлось, Пашу и Андрея даже не ранило, а в бою они оказались вовсе не балластом, но Северов поорал для приличия, пригрозил отправить в тыл до конца войны, если выкинут еще что-нибудь подобное.
В общем, улов получился неплохой – документы, два штабных офицера. Но в группе десантников, которая отвлекла на себя основные силы преследователей, осталось в живых семь человек из двадцати двух, да и то благодаря своевременному вмешательству двух взводов роты Аверина. Но высокое руководство считало, что операция проведена очень удачно. Так считали все, только, может быть, мертвые десантники с этим бы поспорили, но они, естественно, промолчали.

+7

70

Что-то браузер у меня глючит, не могу процитировать. А сказать хочу: не наступать весной 1942-го наши не могли. Потому что нельзя было отдавать противнику инициативу. Другой вопрос - стоило ли наступать именно на Харьков (Барвенковский прорыв), проводя параллельно другие наступательные операции. Политические и экономические мотивы к этому будут и в этом варианте истории, а линия фронта, судя по тексту, в целом западнее. Может, как-нибудь обтекаемей выразиться? Скажем, "В отличии от известной Олегу истории, катастрофы на южном направлении, в результате которой немцы прорвались к Волге и Кавказу, не произошло..." И дальше - про упорные бои, чередование наших и немецких ударов, о которых ваш герой может судить лишь по слухам и по тому, какие города и как упоминаются в сводках Совинформбюро.

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй.1941-2