Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй.1941-2


Возвращение в строй.1941-2

Сообщений 71 страница 80 из 1000

71

Спасибо, уважаемый Зануда. Надо подумать. В принципе, идет только первая половина 1942 года, так что активные действия обязательно будут. Предполагаются действия на центральном направлении. И немцы наступать будут, только до Сталинграда не дойдут. И Тимошенко в бой ринется, совершая похожую ошибку. Просто я до этого еще не дошел. Еще раз спасибо, обязательно подумаю, может быть просто  сдвину некоторые действия по времени.

0

72

Olle написал(а):

Achtung! Achtung! Severoff ist in der Luft!!

Или, Severoff  in der Luft!! или Der Severoff ist in der Luft!!

+2

73

Дилетант
Второй вариант без первого Der, неопределенный артикль вроде как с личными именами не применяется, а "быть" опускать нельзя.

+1

74

Ivan70 написал(а):

Дилетант
Второй вариант без первого Der, неопределенный артикль вроде как с личными именами не применяется, а "быть" опускать нельзя.

В разговорной речи очень даже. 23 года каждый день слышу, хотя по грамматическим правилам, да - не применяется.
А вот если без артикля, то тогда и ist выпадает и звучать будет так :"Achtung! Seweroff in der Lüft! Achtung! Seweroff in der Lüft!"
Причем, именно Зеверофф, а не Северофф.

Отредактировано Дилетант (09-08-2017 22:37:53)

+1

75

Спасибо, уважаемые коллеги, поправлю.

Выкладываю двумя частями главу 2.5. По-прежнему в Питере, на форум захожу нерегулярно.

0

76

Глава 2.5 (начало)
После возвращения в полк Олег включился в обычную боевую работу. Немцы достаточно увязли в оперативном мешке, куда их заманило командование Брянским фронтом. Массированное применение авиации и артиллерии, а местами и танков, позволило командованию фронтом не дать противнику развить успех и окружить прорвавшиеся войска. Теперь их совместными усилиями доколачивали, не давая соединиться с основными силами.
Ночные летчицы теперь летали мало, вернее, большинство совсем не летало по причине отсутствия самолетов. Так что ночи у них оказались свободными.
- Вот я и говорю, девки сейчас телешом спят по причине теплой погоды, - Тарасюк стоял перед командованием полков, глядя куда-то вбок. – На входе Марья дежурную посадила из особо надежных. А то комиссар ихний сидит.
- Ну вот! – Бармин развел руками. – Караулят, значит.
- Караулят, - вздохнул старшина. – После отбоя та рыжая, Лизавета, в одних сапогах из окна вылезла и побежала к сараю, там ее Лешка Пахомов ждал. Почти всю ночь миловАлись и тем же манером обратно. А то купаться ходят почасту, так ведь опять телешом и уплывают, куда им надо. А наши уже ждут.
- Так что же это, - растерялся Сотников. – Мы тут настоящее моральное разложение развели?!
- Не преувеличивай, Александр Сергеевич, - Каменев был настроен спокойно. – Есть отдельные летчицы и отдельные летчики, которые да, встречаются в интимной, так сказать, обстановке. Не более того. Я больше скажу. У нашего полка и у 41-го никаких летных происшествий (тут все дружно постучали по столу), снижение боевой эффективности не отмечается. В чем проблема?
- Да Марье хвоста накрутят! Аревик вообще под трибунал могут отдать. Представь, что у девчонок через несколько месяцев животы полезут! – Кречетов покачал головой. – Вот что я должен Лешке Пахомову сказать? У него боевых вылетов сколько? К ордену мы его представили. Кто про него хоть одно плохое слово скажет? Лизавета девка горячая, красивая, он парень хоть куда. Если бы не война, смотрели бы на них и радовались. Да и у остальных такая же история. С ребятами я, конечно, поговорю, но лучше бы девчонок с фронта убрали.
Решили поговорить на эту тему с Остряковым, может порешает проблему наверху.
А после обеда 1 июля Северов получил приказ сопровождать звеном транспортник. Видимо, летело какое-то начальство, а может груз был архиважным. ПС-84 встретили в заданном квадрате и пристроились выше, выписывая парами змейку в противофазе, с изменением высоты. Конечно, лучше было бы иметь при прикрытии несколько групп, ударную и сопровождающую, но приказ был выделить звено. Еще не прошли Ливны, когда показалась четверка вражеских истребителей, потом еще пара. Северов развернул свою пару навстречу, Бабочкин и Баградзе остались с транспортником. Не успели обменяться ни одним выстрелом, когда немцы вдруг резко вышли из боя и ушли на свою территорию. Удивленный таким маневром, Северов пристроился обратно к ПС-84, когда на связь вышел с КП полка Бармин и сообщил, что гансы его опознали, потому и сбежали так быстро. В Воронеже истребители дозаправились и догнали транспортник, шедший в сторону Ворошиловграда. Дальнейший путь прошел без происшествий, немцы больше не показывались, транспортник маскировался на фоне земли, но сопровождающие его ни разу не потеряли.
После посадки все пять самолетов загнали на дальнюю сторону аэродрома, к ним направилась легковая машина. Олег уже вылез из своего Яка, когда из транспортника спустился генерал и направился прямо к нему. В подходящем генерале Северов узнал Жукова.
- Товарищ генерал армии, гвардии старший лейтенант Северов!
Жуков крепко пожал руку Олегу и усмехнулся:
- Видел я, как фрицы от тебя драпанули. Спасибо за сопровождение.
Георгий Константинович сел в машину и уехал, а летчики медленно пошли на КП, оглядываясь по сторонам.
- Олег! Олежка!
Северов обернулся, к нему бежала Вика Галанина, обняла его и поцеловала, не стесняясь окружающих.
- Ты как здесь? Надолго?
- Сопровождал транспортник, сегодня точно не улечу.
Вика еще раз поцеловала его и счастливо рассмеялась, потом убежала, сказав, что сама его найдет.
Летчики отметились на КП, шустрый младший лейтенант отвел их в столовую на ужин, потом определил на постой. Олег размышлял о своих отношениях с Викой. Девушка она была хорошая, красивая и ласковая, но самому себе врать не имеет смысла, он ее не любил. Любила ли она его? Северов был уверен – вечером Вика его найдет, что будет дальше, тоже понятно. Может быть, это нечестно с его стороны. Что же, сказать ей, что он ее не любит? И какой прок от его честности, она же ничего у него не просит, он ей ничего не обещает. Олег так ничего и не решил, когда летчица постучалась в их комнату. На девушке на этот раз была юбка, причем покороче, чем обычно для этого времени. Перехватив его взгляд, Вика засмеялась:
- Юбку мне все-таки выдали, но размер оказался не мой. Я ее нечасто одеваю, так что не успела пока поменять. Была бы слишком длинная, можно было бы обрезать, а тут что сделаешь.
Кожаную куртку Олег оставил в комнате, глаза девушки удивленно распахнулись, когда она увидела его гимнастерку.
- Гвардии старший лейтенант, Герой Советского Союза, три ордена!
Вика не скрывала своего восхищения, Олег опять застеснялся.
- Ну что ты, в самом деле. Ничего особенного, таких как я много на фронте.
Они немного погуляли, потом летчица потащила его домой, уже начало смеркаться. Девушка жила с остальными летчицами в просторном деревянном двухэтажном доме по 4 человека в комнате, но комната, в которую Вика его привела, была пустой. Отвечая на немой вопрос Северова, она сказала, что до утра их никто не побеспокоит. Пока Олег разглядывал комнату, девушка быстро разделась, бросая одежду и белье на пустую кровать, и обхватила его шею руками.
- Иди ко мне, обними сильнее.
От ее волос пахло травами и цветами, Олег тоже забыл про идущую войну, про все свои мысли и сомнения. Короткая летняя ночь кончилась, наступил рассвет. Стояла тишина, которую нарушало только пение птиц за окном. Голова Вики лежала у Северова на плече, она прижималась к нему всем телом и тихонько посапывала во сне. Олега опять потянуло на размышления, но вскоре он снова задремал, а когда проснулся, в доме уже раздавались звуки, свидетельствующие о том, что его обитательницы тоже проснулись и встают. Вика открыла глаза и села на кровати.
- Пить хочешь? Я сейчас.
Она встала и прямо голышом ушла куда-то, через некоторое время вернулась с кружкой холодной колодезной воды. Они пили эту воду по очереди и смеялись, потом Северов быстро оделся, а Вика стояла и смотрела на него. Олег понял, что она что-то хочет сказать, но не решается и уже собирался об этом спросить, когда дверь приоткрылась и звонкий женский голос что-то прокричал. Вика быстро натянула юбку и гимнастерку прямо на голое тело, одела сапоги и, чмокнув летчика в губы, убежала, шепнув «я скоро». Олег вышел из комнаты и, пробравшись к выходу и спугнув несколько полуодетых девушек, зашагал на аэродром.
Он пришел на аэродром, чтобы увидеть, как Вика и еще одна девушка бегут к своим истребителям. Вторая девушка была в бриджах, а Вика так и полезла в самолет в юбке. Олег удивился, как же она пристегнет парашют. Девушка-механик нагнулась в кабину, помогала Вике устроится в кресле. Яки взревели моторами и начали разбег. Несколько летчиц стояли неподалеку, тихо переговаривались и бросали на Северова оценивающие взгляды. Было понятно, что они все знали про него и Вику и от этого он чувствовал себя немного скованно.
- Повезло Вероничке. Гвардеец, Герой, вся грудь в орденах.
- Да, симпатичный.
Девушки еще что-то говорили, но Олег уже не слушал, он почувствовал, что краснеет. Глупость какая!
Тем временем Яки взлетели и стали набирать высоту, но тут Северов заметил четверку мессеров, идущих на перехват со стороны Солнца. Наши самолеты попытались сманеврировать, но немцы были опытными бойцами и выход из-под огня не удался. Яки развернулись и уже подходили к аэродрому, прекратив набор высоты, когда мессеры снова их настигли. Один из Яков задымил, второй отвалил в сторону и стал разворачиваться. Когда они стали заходить на посадку, мессеры уже давно скрылись из вида. Дымящийся Як сел прямо на брюхо, летчица неуклюже выбралась из него и побежала прочь. Второй Як заходил на посадку качаясь и рыская, Олег подумал, что Вика ранена. Наконец истребитель коснулся земли и, несколько раз подпрыгнув, замер. Люди бежали к самолету, Северов бежал вместе с ними. Вика почему-то не вылезала из кабины и даже не открыла фонарь. Когда Олег подбежал, ее уже достали и положили на траву. Пули пробили ее грудь в трех местах, гимнастерка была вся в крови, струйка крови вытекала у нее изо рта, сапоги елозили по траве. Но она была еще в сознании, ее глаза нашли Северова, она попыталась что-то сказать, но на это у нее не хватило жизни.
Олег стоял рядом с Викой на коленях и смотрел в ее мертвые глаза, не понимая, что говорят стоящие рядом люди. Заметил, что и без того короткая юбка задралась, приоткрыв лобок, покрытый рыжеватыми волосками, машинально одернул юбку и сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Эти волоски он гладил еще час назад, она тихо и счастливо смеялась, была живой, нежной и немного задумчивой. А сейчас ее больше нет.
Подошли санитары, переложили тело на носилки, унесли. Олег встал, почувствовал плечи друзей. Они стояли рядом, все трое, и молча смотрели, как санитары грузят носилки в машину. Стоявшие рядом летчицы плакали, шмыгали носами. Девчонки совсем. В этот момент Северов не думал, что ему 21 год. В этот момент он был прежним подполковником ВКС России, он чувствовал себя намного старше, чем они, хотел убивать врагов, с холодной ненавистью, расчетливо и спокойно, наводя откровенный ужас.
- Тебе надо улетать, - раздался чей-то голос.
Олег обернулся и увидел женщину-майора.
- Транспортник готовится к взлету, тебе пора. Мы все сделаем как надо, можешь не сомневаться.
- Я и не сомневаюсь.
Он казался совершенно спокойным, но от его взгляда у майора мурашки пробежали по спине. Рассказывали, что его боятся враги, ей стало понятно почему.
Когда Северов подошел к своему истребителю, Жуков стоял рядом. Ему уже доложили и этот сорокапятилетний заместитель Верховного Главнокомандующего, которого назвать мягкотелым и сентиментальным не смог бы и самый отъявленный льстец, взглянув в глаза старлею, вдруг захотел сказать что-то утешающее, но не нашел слов. Он просто сжал своими стальными пальцами его плечо так, что оно заныло, еще раз взглянул в глаза, словно спрашивая: «Ты как?» «В норме!» – так же взглядом ответил летчик, боль в плече привела спутанные мысли в порядок. Жуков кивнул и молча пошел к самолету.
От Воронежа транспортник ушел на Москву, а звено Северова вернулось на свой аэродром.
Все неплохо изучили Северова за время совместной службы и прекрасно понимали, что идти к нему со словами жалости и сочувствия не надо. Теперь Олег чаще летал на свободную охоту. Радар не работал, поэтому врага можно было и не встретить, а можно было нарваться на значительно превосходящие силы противника. Попытку Северова летать в одиночку Владлен просто проигнорировал, они по-прежнему действовали парой. Только Олег сменил тактику. Никаких внезапных ударов и быстрых уходов. Встретив врага, Северов маневрировал, заходил в хвост и не спеша расстреливал самолет противника. Много времени это не занимало, но немец успевал поорать в эфир, отчего противник воспринимал такие действия как особую жестокость. Олег атаковал вражеские истребители, не считаясь с их численностью. Если врагов было много, больше четверки, они с Владленом действовали по отдельности, не нуждаясь в ведомых для прикрытия хвоста и помогая друг другу по мере необходимости. Немцы тоже не были беззащитными овечками, но бой с ними напоминал схватку профессионалов с любителями, слишком отличалось мастерство, слишком равнодушно относились русские к смерти.
За неделю Олег сбил пятерых, Владлен троих. И все сбитые считались экспертами люфтваффе, их перебросили сюда, чтобы противодействовать гвардейцам. Сколько они повредили, никто не считал. Яки Северова и Железнова теперь ремонтировали каждый день, дырок в них хватало. Руководство понимало ситуацию, но придумать, как вывести Олега из этого состояния пока не могло. Друзья-летчики старались быть рядом, теперь вслед за парой Олега взлетало как минимум звено. Вскоре вшестером они накинулись на полный штаффель мессеров, половину сбили, остальных разогнали. Гансы прикрывали свои бомбардировщики, при которых теперь остались лишь две пары непосредственного прикрытия. Их растрепали подошедшие Яки из первой и второй эскадрилий, потом накинулись на бомбардировщики и устроили им настоящую резню.
За десять дней Олег сбил семь мессеров, когда в полк неожиданно прилетел Остряков. Он не стал говорить с командованием полка, сказал «потом» и сделал Северову знак следовать за ним.
- Олежка, ты пошел в разнос, так дальше нельзя.
- Идет война, я уничтожаю врага.
- Ты и раньше это делал, а сейчас почему действуешь иначе?
- Я хочу, чтобы они почувствовали, что сейчас умрут, чтобы успели испугаться, чтобы выли от страха.
Остряков вздохнул.
- Ты же учил своих летчиков, как надо воевать. Почему же заставляешь их действовать по-другому? В ее смерти ты не виновен, а что ты будешь делать, когда кого-нибудь из твоих собьют из-за тебя? Как ты будешь с этим жить?
Николай Алексеевич обнял Олега.
- Ну все, хватит. Ты на фрицев уже жути нагнал. А того, кто Вику убил, ты три дня назад уничтожил. Это был его первый боевой вылет после переброски сюда. Он здесь никого не сбил и уже никогда не собьет, ты отомстил. Все, возвращайся к людям, ты нам нужен.
С Олегом говорил генерал Остряков, который сам в одиночку, не задумываясь, бросался в бой на значительно превосходящие силы противника. Летчик, которого никто и никогда не мог упрекнуть, нет, не в трусости, даже в излишней осторожности. Командир, который вдруг открыл для себя, что на войне можно не только погибать, но и побеждать врага, оставаясь при этом в живых. Что уже не надо кидаться в безнадежную схватку, чтобы не победить, нет, но умереть несломленным. К нему нельзя было не прислушаться. И Северов почувствовал, как в его душе лопнула какая-то тонкая струна, страшное напряжение, не покидавшее его с момента смерти Вики, ушло, превратившись в тихую печаль, которая будет теперь с ним до конца жизни. Да, надо становиться прежним и продолжать воевать, до конца войны еще ох как долго.
Остряков почувствовал перемену в глазах Олега.
- Пошли пить чай.
За чаем Николай Алексеевич рассказал, что немецкое наступление на стыке с Центральным фронтов окончательно провалилось, потери у немцев очень значительные. У нас тоже есть потери, но значительно меньше. Более того, прорыв был локализован и закрыт без привлечения фронтовых резервов и с минимальным привлечением резервов армейских, обошлись корпусным и дивизионным звеном. Что касается авиации, то выпуск самолетов постоянно увеличивается. Уже в обычные, не гвардейские истребительные части начинает поступать ЛаГГ-5, летчики машину хвалят. По скоростным характеристикам и маневренности не уступает новым немецким истребителям, вооружение тоже приличное – две пушки и два крупнокалиберных пулемета с большим боезапасом. Говорят, что готовится модификация, вооруженная тремя пушками. В гвардейские части ожидается поступление новейших самолетов Поликарпова По-3, которые раньше назывались И-185, довели до ума машину. Разрабатывается и новая модель Яка, еще более мощный мотор, вооружение – новейшая пушка калибром 30 мм и два УБС или даже Б-20. А после того, как новыми моторами оснастили Пе-3, машина стала гораздо более скоростной, теперь тягаться с ней одномоторным истребителям противника стало гораздо сложнее. Основная проблема сейчас – качественное навигационное и радиооборудование. Пока приходится многие вещи закупать за рубежом, свои заводы еще не скоро дадут продукцию.
Воспользовавшись случаем, Олег закинул удочку не только о ремонте радара полка, но и перекрытии всей зоны ответственности фронта. Идея Острякова заинтересовала.
- Вот, теперь вижу, что ты снова прежний. А насчет всего остального пока, к сожалению, порадовать нечем. Обещают поставить новый радар, усовершенствованный, но когда, пока неизвестно. Ждем.
На следующий день жизнь пошла своим чередом. Неожиданно пришел приказ на перебазирование женского полка куда-то на юг. Проводы были короткими, некоторые девчонки ревели в голос, но все люди военные, приказ надо было выполнять. Так что была  последняя бурная ночь, клятвы не забывать, обещания писать и все такое. Валера с философской грустью проводил Тасю. Последнее время они часто играли вместе, можно сказать, подружились.
Утром 7 июля Северов вернулся из боевого вылета и шагал по направлению к штабу. Неподалеку от здания штаба он заметил оживление и веселый смех. Подойдя поближе, Олег увидел группу девушек в форме. Их было десятка два, среди них выделялись три девицы, что называется, в теле, высокие, щекастые, с румянцем по все лицо. В общем, в современном вкусе. Рядом уже находилось несколько техников и летчиков, не задействованных в полетах. Немного в стороне стояли еще две девушки. Именно они, похоже, и были причиной веселья. Одна, довольно высокая стройная голубоглазая блондинка лет двадцати трех, была одета, несмотря на жару, в шинель. Судя по всему, на голое тело. Она зло сверкала глазами на веселящихся сослуживиц. Вторая, небольшого роста брюнетка, была одета, как в платье, в огромную гимнастерку и ботинки, которые были бы велики, наверное, даже Тарасюку. Она была очень чумазая, вымазанная в саже и каком-то масле. Ей было лет семнадцать-восемнадцать, совсем девочка. На Северова взглянули огромные зеленые глазищи, в которых стояли слезы, двумя дорожками стекавшие по ее лицу. Появление гвардии старшего лейтенанта со Звездой Героя и тремя орденами на гимнастерке заставило всех притихнуть.
- Что тут за веселье? – строго спросил Северов.
- Да вот, товарищ гвардии старший лейтенант, такая история, - одна из особо румяных девиц расплылась в улыбке. – Прямо перед отправкой сюда нам баню организовали. Мы уже мыться заканчивали, а тут налет. Повыскакивали в чем были. Мы успели одежку захватить, а эти две тетехи… Одна сапоги и пилотку спасла, другая и вовсе одну пилотку, да еще перемазалась вся в саже от печки. А баню прямым попаданием разнесло, хорошо никого не побило. Они сначала под кустом телешом сидели, потом мы им одежку раздобыли и сюда приехали.
За спиной раздалось хихиканье, Олег развернулся и рявкнул:
- Весело вам? А мне вот грустно. Почему они здесь знаете? Потому, что мы херово воюем! Воевали бы хорошо, она, - Олег показал на маленькую, - сидела бы дома с родителями, да про вас, таких героических, статьи в газете читала. А не наблюдала бы ваши масляные рожи! Свободны все!
Скорость, с которой исчезла мужская составляющая спектакля, сильно впечатлила женскую составляющую. Олег повернулся обратно:
- Представьтесь.
- Сержант Светлова Василиса, техник, - представилась девушка в шинели.
- Сержант Горностаева Анастасия, летчик связного самолета, - шмыгнула носом зеленоглазая.
- Так, Василиса. Берешь чумазика, идете вон туда, спрашиваешь старшину Тарасюка. Скажешь, что Северов вас в баню направил. Отмываешь чумазика, потом идете обедать.
- А это что за пленные румыны? – спросил подошедший Булочкин, с интересом рассматривая новеньких.
- А это тебе пополнение.
- Ну вот, - расстроился Булочкин, - одну проблему решили, другую получили.
Командиры ушли в штаб, а девушки остались стоять на прежнем месте.
- Вот это мужчина! – с восхищением сказала Василиса, глядя им вслед.
- Молодой совсем, а такой... Эх! – дородная девица вздохнула. – Мелковат только.
- Я про майора! – поморщилась Василиса и, не дожидаясь ответа, потащила летчицу за рукав. – Пошли, Настена, я тебя отмою.
- Чего он меня чумазиком называет?
- А кто ты есть? Со стороны на себя посмотри!
- Ну почему я такая невезучая! – чуть не разревелась опять Настя. – Герой Советского Союза ко мне подошел, а я стою как чучело, да еще и грязная вся как свинья-а-а!
- Все, не реви. Отмою тебя, пусть тогда посмотрит. Что понравился?
- Очень! И молодой совсем.
- Как ты.
- Как я. Только я сержант и хожу тут грязная, все надо мной смеются.
За разговором девушки дошли до места, нашли старшину Тарасюка, который покачал головой, выдал им мыло и проводил до бани.
- Товарищ старшина, а майор с двумя орденами Красной Звезды кто такой? –поинтересовалась Василиса.
- Командир БАО Булочкин Олег Петрович. Раз ты техник, то твой самый главный здесь начальник и есть.
- А старший лейтенант, молодой такой со Звездой Героя? – несмело спросила Настя.
- А это Северов Олег Андреич, командир третьей эскадрильи. Самый лучший в мире летчик!
- Самый лучший? – недоверчиво переспросила Настя. – Шутите, товарищ старшина.
- Какие шутки, девоньки! Знаете, сколько он самых лучших немецких асов сбил? Не пересчитать! Они его как огня боятся. Комиссар рассказывал, что когда он взлетает, то фрицы в эфир орут, спасайтесь мол, в воздухе Северов.
Тарасюк, конечно, шутил, просто решил немного развлечься. Видя интерес девушек к командирам, он, изображая недалекого служаку, рассказывал всякие страшилки, про то, как Северов пачками сбивает немцев, про то, как они с Булочкиным порубили саперными лопатками то ли роту, то ли две немецких гренадеров, хотел завернуть про то, как Булочкин загнул ствол пушки у немецкого танка, но вовремя передумал. Девчонки и так сидели на лавке в бане, открыв рты. Наконец старшина, посмеиваясь про себя, ушел, а девушки стали мыться.

+19

77

Глава 2.5 (окончание)
Разместились новоприбывшие в бараке, который раньше занимали девушки ночного полка. Так как их было намного меньше, чем уехавших, разместились свободно. Настя и Василиса заняли отдельную комнату, им не хотелось жить вместе с теми, кто их обсмеял утром. Тем более, что подобрать им одежду оказалось непросто. Специального женского обмундирования в полку не было, на Василису мужское белье и форма нашлась, а вот на миниатюрную Настю подобрать ничего по размеру не удалось, все ей было велико и длинно. Проблема была, конечно, решаемой, но не сразу, поэтому Тарасюк принес летчице непонятно откуда взявшийся комбинезон с клапаном на попе. Это было единственное, что девушке более-менее подходило по размеру. Зато на ее ножку неожиданно нашлись сапоги.
На следующий день повеселевшая Настя бегала по аэродрому от техников к штурману полка, от склада к стоянке самолетов. Ей выделили отремонтированный У-2, оставшийся от ночного полка. При наличии автожиров особой необходимости в самолете связи не было, но раз уж есть и самолет и летчица, надо использовать.
Олег не спеша шагал к своему самолету, скоро предстоял вылет на свободную охоту. Неожиданно мимо него пронеслась Настя. Видимо, она где-то зацепилась клапаном, пуговицы отлетели, клапан свесился вниз, открывая круглую розовую попку. Девушка, не замечая очередного конфуза, подбежала к своему самолету и запрыгнула в него.
- Слушай, Степаныч, с этим надо что-то делать. Это какая-то комедия с элементами цинизма.
Стоящий рядом Тарасюк, задумчиво наблюдавший вместе с Северовым за «полетом валькирии», вздохнул:
- Узнавал я. Какой-то придурок специально для них форму огромного размера заказал. Дескать, у девок попы большие, им как раз будет. Идиот. Придется немного подождать, скоро все привезут. И вообще, это твоя Настя такая непутевая, вот ты и разбирайся.
- Ты чего, Степаныч! Почему моя-то?
- А чья? Твоя!
Олег направился дальше, к своему самолету. Он шел и думал, что Тарасюк прав. Девушка ему очень понравилась. Маленькой она казалась только рядом с дородными Глашей, Алевтиной и Октябриной. На самом деле она была совсем немного ниже среднего роста, очень пропорционально сложенная, с грудью 3 размера, тонкой талией, длинными стройными ножками с маленькой ступней. Пальчики на руках длинные и тонкие. Черты лица были небольшие, правильные, но лицо не было кукольным, оно было живым и очень милым. Зубки ровные, брови черные, волосы густые и немного вьющиеся. Огромные зеленые глазищи с длинными ресницами дополняли облик. К тому же девушка была очень аккуратной и за собой следила. А вымазалась в саже и масле во время налета, когда страшно перепугалась и плохо соображала, что делает. Согласно действующей моде, эталоном была девушка в теле, грудастая и широкобедрая. Так что, по нынешним меркам, ничего особенного Настя из себя не представляла, но вот Северов был иного мнения. Он шел и думал, что все женщины, которые у него здесь были, по большому счету выбрали его сами. Они первые проявляли к нему интерес, как к мужчине. Может быть именно поэтому ни одну из них он не любил настолько сильно, как хотел бы любить свою единственную женщину. Если бы он не встретил Вику снова, то вовсе не чувствовал бы себя несчастным. Война их уже развела, как он считал, навсегда. А когда она умерла у него на руках, то его реакция была реакцией человека, у которого отобрали женщину, которая доверилась ему целиком, которую он обязан защищать любой ценой, если конечно он мужчина, а не облако в штанах. Не уберег, и прощения ему нет, можно было только отомстить, отомстить так, чтобы тевтоны кровью своей умылись. Он никогда не тронет гражданских, не будет срывать злость на женщине или ребенке, но тот, кто пришел на его землю с оружием, ответит за все. Они еще долго будут отвечать, пока не кончится война или пока его не убьют. Но первый раз в этом мире Северов всерьез подумал о том, что он может дожить до конца войны, что у него могут быть дети от женщины, которую любит и выбрал он сам, а не слепой случай.
Зачеты девушка сдала на следующий день, она оказалась внимательной и толковой, штурман полка ее похвалил. Она обзавелась планшетом, ремнем и старалась выглядеть браво, одна из работниц вещевого склада ушила ей белье, жизнь налаживалась. Даже едкие на язык сестры были девицами незлыми и специально отравлять жизнь никому не собирались.
Настя пару раз уже слетала по разным поручениям и ощутила себя бывалым летчиком. Немцы ей ни разу не встретились, казалось, что их нет вовсе, хотя истребители нередко вели воздушные бои.
Северов и Железнов дрались с двумя парами мессеров, Олег все делал легко и изящно, он чувствовал какое-то творческое вдохновение. Такое вдохновение чувствует, наверное, поэт или художник, ощущение, нет, уверенность, что у тебя все получится. Но Северов был истребителем и его вдохновение сейчас выходило боком очередным экспертам люфтваффе, которые думали, что поймали русских со спущенными штанами. Периодически на фронте появлялись новые «тевтонские рыцари», которые считали, что те, кто был до них просто неудачники и неумехи. Олег сбил одного и сделал двух подранков, последнего поджег Владлен. Северов приказал ему добить поврежденных противников, что тот и сделал. По прилету ведомый попытался обидеться, дескать, он достаточно умелый боец и в подачках не нуждается. Но Олег сказал, что у него просто кончился боезапас. На самом деле он вдруг подумал, что становится слишком успешен, могут и перевести куда-нибудь в тыл, на штабную работу, умные мысли генерировать. Да просто запретить боевые вылеты. От этой мысли стало не по себе, поэтому Олег и не стал добивать немчиков и приказал сделать это Железнову. Потом он подумал, что, может быть, зря паникует, никаких подобных мыслей начальство никогда не высказывало. Но о сделанном не жалел, увеличил свой счет Владлен сразу на три самолета – молодец.
Когда вечером Олег и Настя встретились за ужином, пуговицы были пришиты на место, клапан застегнут. Девушка очень мило смущалась и краснела, но Северов сделал вид, что ничего не было и она постепенно успокоилась.
Стайка девушек уже ушла из столовой, Северов, Булочкин и Аверин собирались пить чай, когда Петрович вдруг сказал:
- Смотрю я и думаю, хорошая все-таки девушка, мяснАя.
- Ты что, голодный? – удивился Денис.
- В том смысле, что спортивная девушка, мышцы хорошо развиты. Я узнавал, пловчиха она, призовые места на городских соревнованиях брала.
- А ты где ее мышцы-то изучал? – развеселился Аверин.
- Когда ты их мыться послал, - повернулся Булочкин к Олегу, - я секреты проверял. А девчонки про них не знали, после бани купаться побежали. Плюхались прямо перед носом, а там долго по колено, пока хоть немного глубже станет.
- И ты им положение секрета не раскрыл! – продолжал смеяться Денис.
- Так ты о Василисе? – переспросил Северов.
- О ней, о ком же еще! Понравилась она мне, хорошая девушка.
- Мясная, - подхватил капитан.
- Да ну тебя, - махнул рукой Петрович. – Допивай, пошли у второго взвода оружие проверять.
Следующий день прошел спокойно, летали три раза, но гансов так и не встретили. Когда Северов приземлился, машины Насти не было. Як закатили в капонир, Олег переговорил с оружейниками и поменял шлемофон на фуражку. У-2 зашел на посадку покачиваясь, дал козла и остановился метрах в двадцати от Олега. Из кабины выбралась плачущая Настя, внизу комбинезона расплывалось мокрое пятно. Северов заметил пробоины на плоскостях и все понял – девушка гоняли вражеские истребители.
Олег подошел, взял Настю за руку и решительно повел за собой, на ходу приказал технарям закатить У-2 под масксеть и осмотреть на предмет повреждений. Та притихла и не сопротивлялась, только всхлипывала иногда.
- Они неожиданно появились, стали стрелять. Я так испугалась, что описалась со страху. Надо мной теперь все смеяться бу-уду-ут.
- Это неважно, совсем неважно. На войне на это никто не обращает внимания, главное – выполнить приказ, а вспотел ты при этом или хм… еще что, без разницы. Ты приказ выполнила?
- Да, пакет доставила.
- Вот и все. Наука тебе – осмотрительность в воздухе не терять. А никто смеяться не будет, такое не только с тобой бывает.
- Ну с тобой же не бывает.
- Я другое дело. Ты девчонка совсем, а я профессиональный военный. Меня всю жизнь этому учили.
- Я не маленькая, я взрослая уже.
- Тебе сколько лет, взрослая?
- Восемнадцать.
- Я серьезно спрашиваю.
- Семнадцать, - тише сказала девушка. – А тебе-то сколько?
- Двадцать два скоро.
- Большая разница! – улыбнулась она.
- Большая! – буркнул Северов.
Он привел девушку в баню, стянул с нее сапоги, велел снять комбез и все остальное и бросить в корыто, встать в таз и помыться, а сам пошел за сменной одеждой. Таковой пока не было, поэтому Олег принес простыню, в которую Настя и завернулась. Летчик достал бутылку водки, налил полстакана, протянул девушке:
- Пей!
- Я не…
- Пей, говорю!
Она выпила, давясь, закашляла. Северов подхватил ее на руки и отнес в их с Василисой комнату:
- Все, спи. Сейчас окосеешь и успокоишься.
Еще через день Северову пришлось за нее поволноваться. Настю послали с поручением на другую сторону выступа, образованного немецким прорывом. Она, естественно, полетела напрямую, через территорию занятую противником. Тут ее опять подловили мессеры, на этот раз попали в двигатель, он зачихал и затрясся. Летчица посадила самолет на краю леса, У-2 по инерции вполз в ольшняк, поломал его и поломался сам. Запахло бензином, Настя небезосновательно опасалась пожара, поэтому заторопилась вылезать, зацепилась за что-то, комбез затрещал, незадачливая летчица свалилась в траву и на четвереньках отползла от самолета. Там она уселась на траву и заплакала от страха. Одна, кругом немцы, куда идти непонятно, оружия нет.
- Чего сидишь? Пошли отсюда.
Девушка взвизгнула от неожиданности, вскочила и была схвачена Северовым за руку.
- Стой спокойно, сейчас уйдем.
Олег подошел к У-2, щелкнул зажигалкой. Вылившееся топливо легко воспламенилось, самолет быстро охватило пламя.
- А теперь бегом!
Олег снова взял Настю за руку и потащил сквозь лес.
- Как ты здесь оказался? – на бегу спросила девушка.
- Потом, дыхание береги!
Они бежали сквозь лес, Северов понимал, что дым от горящего самолета привлечет внимание немцев. Вернее, сориентирует их, поскольку посадку У-2 они, наверняка, зафиксировали. Настя бежала за Олегом как Пятачок за Вини-Пухом, он протаскивал девушку через заросли, она чувствовала, как трещит комбинезон, который цеплялся за ветки. Но девушкой она была спортивной, бегала неплохо, так что не столько устала, сколько разволновалась, поскольку не понимала, куда они бегут. А на бегу похвалила себя за то, что хоть и очень сильно испугалась, но не описалась. Много ли человеку для счастья надо! Наконец они выскочили на противоположный край зарослей и Настя увидела стоящий носом к полю истребитель Северова. Олег быстро заскочил в кабину, Настя стояла на крыле. Летчик озадаченно посмотрел на порванный в шагу комбинезон:
- Слушай, ты всегда такая недотепа или это специально для меня?
Девушка пунцово покраснела.
- Лезь в кабину, садись на колени лицом ко мне.
Кабина у Яка тесная, но и Настя была невелика, кое-как уместились. Заработал двигатель, самолет начал быстро разгоняться, подпрыгивая на неровностях. Наконец истребитель взмыл в воздух.
- Надеюсь, я не вылезу из самолета с мокрыми штанами?!
- Нет! С тобой не страшно!
Девушка сидела, обхватив его шею руками и плотно прижавшись. Наблюдать за воздухом было неудобно, поэтому Северов положился на Владлена, да и лететь было недалеко. Вскоре появились несколько точек, какие-то самолеты быстро шли на сближение. Это оказалось звено из второй эскадрильи, которое Трегубов, дежуривший на КП, поднял для прикрытия. После посадки Настя выбралась из кабины, чмокнула Олега в губы и умчалась к себе.
Вечером, штопая многострадальный комбинезон, Настя рассказывала своей подруге:
- Представляешь, недотепой меня назвал! А я стою и краснею как помидор. Когда он меня как маленькую на руках нес не стеснялась, вот нисколечко, а тут сквозь землю готова была провалиться. Вась, что со мной? Он же меня всего на четыре года старше, а кажется, будто лет на двадцать. Я такая трусиха, а рядом с ним ничего не боюсь.
- Влюбилась ты в него, втрескалась по уши!
- Да-а! А он на меня и внимания не обратит, посмотри какие девушки у нас. Я рядом с ними замухрышка. К тому же недотепа, это он верно сказал. Что ни начну делать, обязательно опозорюсь. Чего ему со мной возиться?
- Настюша, но ведь прилетел же за тобой во вражеский тыл. На руках кого носил?
- А что думаешь, за кем другим не прилетел бы? Прилетел! Он такой.
- Он такой, - вздохнула Василиса и подумала про Булочкина.
Бравый майор особых знаков внимания ей не показывал, относился ровно, как ко всем остальным. Некоторые девушки, включая сестер, откровенно положили на него глаз и потихоньку ругались друг с другом из-за этого. Василиса их побаивалась, девахи они простые, могут и поколотить. Но от своего решила не отступать, Булочкин ей очень нравился. Тем более, что сестры пока собачились друг с другом и мало обращали внимания на поведение остальных. Сама причина таких нешуточных страстей о происходящем догадывалась, но особых мер пока не принимала. Начальник БАО решил, что постепенно все само рассосется, главное не оставлять времени и сил, чтобы выяснять отношения и валять дурака. Девушки были постоянно загружены работой, забот хватало. Михалыч, Винтик, Шпунтик и несколько других наиболее опытных механиков теперь выступали в роли бригадиров. У каждого было в подчинении несколько девушек, которые под их чутким руководством выполняли работы, на которые бы их одних никто не допустил по причине недостаточной квалификации. А так, под присмотром, они регулировали и перебирали двигатели, обслуживали вооружение, возились с приборами. Сначала было трудно, потом все привыкли. Петрович даже разрешил своеобразное соцсоревнование, кто сделает ту или иную работу быстрее без потери качества. Победителей отмечали в наглядной агитации, поощряли вкусными призами типа банки сгущенного молока и т.д. Как ни странно, чаще всех побеждала бригада, которой руководил Паша Шведов. Медленнее всех работала бригада Андрея Глазычева, зато они лучше всех выполняли работу, связанную со сложными регулировками. Олег Петрович опасался, что с обслуживанием техники будут проблемы, но правильная организация работы позволила этого избежать. Дела со снабжением девушек вещевым имуществом тоже наладились.

Между тем обстановка на фронтах складывалась несколько отличная от той, которая была известна Олегу, но некоторые параллели прослеживались. Так и не сумев взять Харьков и понеся большие потери при отвлекающих операциях в полосе Брянского фронта, немцы, тем не менее, сумели нанести на юге сильный удар. Вызванный в Ставку Петровский в ходе совещания узнал, что немцам удалось прорвать наш фронт на участке между Славянском и Горловкой. Теперь они расширяют прорыв, окружая наши соединения 18-й и 56-й армий и выходя на Шахты и Ростов-на-Дону. Дополнительную озабоченность Ставки вызывает разгром Крымского фронта, который произошел не весной 42-го, как в известной Северову истории, а летом, что нисколько не уменьшало его опасность. Петровский и Снегов, прибывший вместе с ним на сутки раньше намеченного совещания, имели разговор с Жуковым и Шапошниковым, обкатали в дискуссии острые вопросы и к разговору были готовы. Снегов, не приглашенный на заседание Ставки, вылетел обратно на фронт, а Леонид Григорьевич отправился в Кремль.
Недавно утвержденный в должности начальника Генерального Штаба генерал-полковник Василевский подробно доложил обстановку на фронтах, сделав основной упор на южный фланг. После недолгой паузы, когда все присутствующие «переварили» полученный информацию, Сталин предложил задавать уточняющие вопросы и высказываться по дальнейшим действиям. Петровскому было понятно, что его приглашение в Ставку на этот вопрос не случайно, хотя его фронт ведет более чем успешные действия и находится на центральном участке фронта. Видимо, Сталин хочет услышать его мнение в связи с подготовкой памятных докладных записок и успешным применением различных нововведений.
Присутствующие Тимошенко и Буденный задали несколько уточняющих вопросов, после чего Семен Константинович горячо заверил присутствующих, что особенно беспокоиться не о чем. Войска вверенного ему фронта готовы обрушиться на коварного врага и все такое. Леонид Григорьевич внутренне усмехнулся и попросил разрешения высказаться. Сталин кивнул.
- Во-первых, хотелось бы уточнить у товарища Тимошенко, как он оценивает перспективы удара по войскам его фронта. Такой удар представляется очень логично вписывается в общую картину.
- Подождите, товарищ Петровский. Вы считаете, что противник может нанести такой удар?
- Если они его не нанесут, это подставит под удар их левый фланг. Они должны его нанести, раз не сделали этого до сих пор. По крайней мере, я на их месте, сначала бы атаковал севернее направления главного удара, а затем уже, обеспечив себе фланг, наступал по направлению на нижнюю Волгу и Северный Кавказ. Впрочем, если они сделают это сейчас, то ничего не потеряют. Думаю, они ждут активных действий Юго-Западного фронта. А правый фланг они себе обеспечили операцией в Крыму.
Сталин сморщился как от зубной боли, но высказался по другому поводу:
- А Вы не думаете, что пассивно ожидая предполагаемый удар по войскам Юго-Западного фронта мы упускаем инициативу?
- Мы наверстаем, товарищ Сталин, когда они увязнут в наших оборонительных рубежах. Удар, когда они углубятся в нашу оборону, в направлении от Славянска на Мариуполь и Таганрог позволит захлопнуть в мешке их 17-ю и 1-ю танковую армии и создаст на фронте огромную дыру, которую они еще долго не смогут ничем заткнуть. Их резервы на соседнем участке сильно потрепаны в ходе неудачных наступлений в полосе Брянского фронта, а собственные резервы буду брошены в прорыв. Даже если нам не удастся в полной мере завязать этот мешок, они понесут большие потери в живой силе и, особенно, в технике.
- Ваша позиция мне понятна, а что скажет товарищ Тимошенко?
- Если бы мне дали возможность осуществить наступательную операцию весной, то сейчас бы этой ситуации просто не было! Некому было бы воевать! И сейчас Вы, товарищ Петровский, предлагаете мне снова занимать пассивную позицию и ждать неизвестно чего! Никаких сведений о значительной концентрации войск перед моим фронтом нет!
Петровский взглянул на Жукова, но тот почему-то пока молчал.
- Ошибка будет стоить нам большой крови, товарищ Сталин. И отдалит нашу Победу.
Сталин хмуро кивнул. Через некоторое время Петровский был отпущен с заседания и отправился в гостиницу, справедливо полагая не улетать немедленно, а дождаться Жукова. Не мог он просто так молчать, что-то произошло за прошедшие сутки. Георгий Константинович приехал под утро, злой и голодный. Успевший его немного изучить Петровский уже распорядился приготовить в номере небольшой стол: селедочка с лучком, вареная картошка, сало, квашеная капуста, немного копченой рыбы и буженины с хреном. Конечно, графинчик водки, только что вынутый из холодильника. Молча выпили, закусили капустой, не спеша принялись за еду.
- Знаю, что хочешь спросить, Леонид. Почему на заседании Ставки промолчал.
- Хочу знать, что произошло, не просто же так ты отмолчался.
- Да не отмолчался я! Разговор у меня вчера ночью состоялся. Мехлис все-таки к нему прорвался. Тот не хотел его принимать, очень зол на него был из-за Крымфронта, но потом принял. А Мехлис ему форменную истерику закатил, мол, вот она, пассивная позиция, вот она оборона, хоть и стратегическая. Так что сумел он убедить товарища Сталина в необходимости активных действий. А тебя он уважает и мнение твое хотел узнать. Я все это знал, потому и молчал. Так что я свою попытку на сутки раньше тебя сделал.
- Георгий, да ведь они же весь фронт обрушат, такую дырищу в нашем южном фланге проделают! Немцы им отдельное спасибо скажут за такую инициативу. А людей, людей-то они сколько погубят, уму не постижимо!
- Ладно, чего приказы обсуждать. Моей позицией товарищ Сталин недоволен, но риск понимает, так что я направлен на центральный участок, готовить удар по ликвидации Ржевского выступа, а также курировать формирование стратегического резерва. Его предполагалось формировать под Москвой, но я настоял на участке за твоим фронтом. Во-первых, все-таки южнее, во-вторых, ты мне поможешь. Ну, и за отличный завтрак спасибо, а то не знаешь, когда и что перехватишь. Все, до встречи, поеду пару часов посплю.
После раннего завтрака Жуков отправился к себе, а Петровский стал собираться, вылет был назначен через пару часов. Он был очень расстроен, но Жуков был прав, надо выполнять приказ. У него есть свой участок ответственности, вот им и надо заниматься.
Генерал-лейтенант Петровский летел в своем самолете и думал о том, как много сделано на Брянском фронте для формирования командного состава. Данный Сталиным карт-бланш на преобразования позволил менять командное звено, безжалостно отправляя в тыл не справившихся командиров полков, дивизий, корпусов и даже армий. Их заместителей и начальников штабов, комиссаров и членов Военных Советов. На их места выдвигались хорошо зарекомендовавшее себя командиры более низкого звена. Михаил Георгиевич Снегов с удовольствием, даже с какой-то любовью, возился с новыми выдвиженцами, помогал им освоиться в новой должности. Дмитрий Александрович Лестев тоже принял в этом деятельное участие, моральная составляющая была на высоте. Они сумели создать атмосферу взаимопомощи и взаимовыручки, поощряли заботу о личном составе на всех уровнях. Если случались ошибки и просчеты, собирались командиры, подробно разбирали ситуацию, вырабатывали рекомендации, как действовать в той или иной ситуации. На собраниях командиров рассматривали также действия на других фронтах, в том числе действия союзников, по той же схеме. Эту систему прозвали Брянским университетом. Разумеется, если имела место не ошибка, а халатность или откровенная некомпетентность, от таких командиров избавлялись. За примерно полгода командный состав в частях фронта значительно поменялся, уровень компетентности командиров заметно вырос. Беседовавшие с людьми представители Ставки с удовольствием отмечали, что не только возрос уровень командного звена, но и, что очень важно, значительно вырос их авторитет у своих солдат. А его одними разговорами не заработаешь, только реальной заботой о подчиненных.
Вскоре стало ясно, что худшие опасения Жукова и Петровского полностью оправдались. Войска Тимошенко ломанулись вперед, образовав памятный Северову Барвенковский выступ. Олег точно не помнил его конфигурацию, но выходило что-то похожее. Дав войскам Тимошенко ослабить себя в наступательных боях, немцы подсекли основание Барвенковского выступа, ударили также севернее в направлении Воронежа. Получилось все с точностью до наоборот тому, что предлагали Жуков и Петровский. Об ударе в направлении побережья Азовского моря и окружении наступающих немецких войск говорить больше не приходилось. А вот удар еще севернее в полосе Брянского фронта в направлении Касторное в этой истории не состоялся! И сил уже не было и желание командование Брянского фронта отбило начисто. Удар 2-й танковой армии вермахта закончился полным разгромом, с учетом потерь 4-й армии дай Бог удержать позиции, если русские начнут наступление. Потери в живой силе и технике были значительные, в абсолютном большинстве безвозвратные и, что немецким генералам было особенно обидно, намного превосходящие потери противника.

+17

78

Olle написал(а):

с учетом потерь 4-й армии дай Бог удержать позиции, если русские начнут наступление. Потери в живой силе и технике были значительные, в абсолютном большинстве безвозвратные и, что немецким генералам было особенно обидно, намного превосходящие потери

Повторы!

+1

79

Olle написал(а):

...Ну с тобой же не бывает...

Северов является командиром эскадрильи, Героем Советского Союза, и т.д., и т.п., поэтому переход на "ты" выглядит психологически недостоверно, особенно с учётом наличия у молодой летчицы заниженного уровня самооценки.

Olle написал(а):

...стоящий носом к полю истребитель Северова...
...- Лезь в кабину, садись на колени лицом ко мне...

Ситуация выглядит несколько нелогично, и с реалистичностью некоторые проблемы просматриваются.
Более правильным бы было, если бы истребители летали сверху, а на место прибыли бойцы АСС на автожире.

*****
Кстати, только сейчас сообразил, что применительно к функционированию АСС, просматривается серьезная сюжетная проблема - в повествовании не обозначено, каким образом бойцы АСС находят сбитых лётчиков на территории, подконтрольной противнику. С морем более-менее понятно - путем визуального обнаружения, по нынешнему времени вообще всё ясно - лётчики используют специальную радиостанцию, а вот по описываемому периоду, при действиях на суше, ясности нет. :dontknow:

+1

80

Olle написал(а):

...Кот кинулся к ней и, отвешивая ей шлепки лапами, погнал к щели. На аэродроме уже стали рваться первые бомбы, когда Валера мощным ударом запулил Тасю в окопчик...

Выглядит излишне фантастично - собака могла бы сделать нечто подобное, а вот стандартному кошачьему поведению такое явно не соответствует.

Olle написал(а):

...На передовую с пополнением пришел, не успели по ротам распределить – вражеская атака. А им еще оружие не выдали. В общем, кто в живых остался, отошли назад. А тут НКВД налетело. Расстреляли бы за трусость, да наш Олег Петрович вмешался, он своих снайперов на практику вез. У лейтенанта-энкавэдэшника револьвер отобрал, черенок от лопаты вручил и приказал позиции вернуть, а не то расстреляет за трусость. Тот сначала орать пытался, потом понял. Там в основном пацаны молодые были, Давид один в возрасте. Петрович с ним поговорил, да и забрал к нам...

В данном небольшом фрагменте есть сразу несколько неправдоподобных моментов, поэтому всё это стоит из текста убрать - обозначьте лучше, что Булочкин нашел Давида там, где подбирал себе очередное пополнение.

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй.1941-2