Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй.1941-2


Возвращение в строй.1941-2

Сообщений 961 страница 970 из 983

961

Уважаемый Автор, по эскадре и авиагруппе.
Судя по тексту, подбор сбитых пилотов эсминцами, про автожиры ГГ видимо забыл.
"Чистые" гидросамолёты для авиагруппы конечно не подойдут, но почему бы пару-тройку автожиров не поставить на поплавки с колёсами.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/6/62/DeHavillandDHC2Mk3TurboBeavers03.JPG
Либо переделать Ш-2:
сделать складные крылья,
поставить более мощный двигатель.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/a/ad/Shavrov_Sh-2_display.jpg/1280px-Shavrov_Sh-2_display.jpg
http://oruzhie.info/images/stories/sh-2/samolet-sh-2-05.jpg
Исходя из книги Краткое техническое описание и руководство по ремонту самолёта Ш-2, Части 1-2 В.Б. Шаврова длинна разбега на колёсах, со стандартным двигателем, 180 м.
Длинна пробега, на колёсах, 160 м.

+1

962

Уважаемый Mihail123, спасибо, идея хорошая, но я не стал делать ни того, ни другого, поскольку "Смоленск" является легким авианосцем и размещение дополнительных небоевых самолетов уменьшит численность и без того небольшой основной авиагруппы. Надо подумать.

Выкладываю правленое.

Отредактировано Olle (16-10-2017 22:27:18)

0

963

Olle написал(а):

Уважаемый Mihail123, спасибо, идея хорошая, но я не стал делать ни того, ни другого, поскольку "Смоленск" является легким авианосцем и размещение дополнительных небоевых самолетов уменьшит численность и без того небольшой основной авиагруппы. Надо подумать.

Каталины- разведка и обнаружение потерпевших, Гиринги  - подбор с воды. Катером.Радиосвязь есть. Передать сообщение с координатами проблем не составит.

0

964

Глава 3.7 (начало)
Страна еще не знает, что в Тегеране прошла встреча глав трех государств, подробная информация появится только в завтрашних газетах. Но это уже не секрет, своим можно об этом сказать, что Олег и сделал, собрав на вечернее совещание командование корпуса и полков. Все слушали с огромным интересом, а решение по комплектованию авиагруппы авианосца было принято уже давно, осталось решить некоторые вопросы по переброске технических специалистов и необходимых запчастей. То, что потребуется в первую очередь, так как все остальное вполне подождет доставки на транспортах из Мурманска или Архангельска. Разошлись уже за полночь, обсуждая услышанное, а Олег немного задержался, обдумывая дела на следующий день.
Утром для всех приехавших из командировки был банный день, хорошо попарились, некоторые повалялись в снегу. Погода была довольно теплой, всего несколько градусов ниже нуля, правда с неприятным ветром, но это характерно для данной местности. После бани народ потянулся на обед. Олег обедал вместе с Булочкиными, там же преподнес подарки. Петровичу кинжал понравился, а Василиса была в полном восторге от платья, вот только уже в него не влезала. Но она была девушка спортивная, так что можно было надеяться, что после родов не поправится. А там и лето придет.
Еще пару дней Олег работал со своими заместителями и штабом, планировал переброску в Англию машин, пилотов, техников и требующихся в первую очередь запчастей и инструментов. Прибыли, наконец, машины, на которых они полетят. Это уже были полноценные палубные модификации, со складывающимися крыльями и прочими прибамбасами, а не только крюком для отработки посадки на палубу. Почти все самолеты, которые готовят для авиагрупп, оснащаются радаром. Это Северова удивило, насколько он помнил, даже у американцев палубные «Хеллкеты» с ним появились несколько позже, а само устройство имел весьма скромные характеристики и прилично ухудшало скорость и маневренность. Олег опробовал новый По-5 и убедился в том, что машина практически не уступает по скорости и маневренности своему сухопутному собрату По-3, а по дальности существенно превосходит. Радиолокатор был размещен не в обтекателе на консоли крыла, а был вписан в конструкцию, поэтому почти не ухудшал аэродинамику, к тому же его характеристики были весьма приличными для того времени. Вражеский истребитель он видел примерно за восемь-десять километров, а корабль за двадцать пять-тридцать, все зависело от погодных условий. Конечно, полностью заправленный корабельный вариант был тяжелее, но он имел новый мощный мотор и вообще был существенно более совершенной машиной, венцом развития поршневых истребителей. Просто удивительно, как страна, напрягающая последние силы в такой огромной войне, смогла создать столь совершенную технику, как По-5 и другие палубные самолеты. Тот же Як-3М имел не так уж много общего со своими сухопутными вариантами, хотя по названию отличался только индексом. Правда, более легкий Як не имел локатора, но его маневренность и скороподъемность были выше всяких похвал. Бомбардировщики Су-6 и торпедоносцы Су-8 тоже подверглись доработке, хотя и в меньшей степени. Но все они также имели радары и были приспособлены для несения управляемых боеприпасов – планирующих бомб и самонаводящихся торпед, в том числе малогабаритных противолодочных. Общение с Бергом воодушевило Олега еще больше. Оказывается, его тетрадь, написанная в июне во время вынужденного «отдыха» в камере, была внимательно изучена многими специалистами, тем же Галлером, и дала толчок к разработке управляемых ракет, а также реактивных двигателей. Для более крупных ударных авианосцев будут подготовлены палубные модификации штурмовика под названием Ил-8, а также Су-12Р и Су-12РБ. Последние являлись изначально палубными двухмоторными летающими радарами и самолетами радиоэлектронной борьбы. Радиолокаторы, установленные на Су-6 и Су-8 предназначались, в первую очередь, для обнаружения кораблей и шнорхелей подводных лодок в ограниченном секторе по курсу самолета. Су-12Р нес РЛС в обтекателе над фюзеляжем, радар имел круговой обзор и обслуживался двумя операторами, а также имел приличную продолжительность полета. Активно ведутся разработки крылатых противокорабельных ракет. Реактивные двигатели для них не должны иметь большого ресурса, достаточно десяти-пятнадцати минут, что существенно облегчило их разработку. Планировалось вывести на войсковые испытания ракеты с активной радиолокационной головкой самонаведения и дальностью полета пятнадцать-двадцать пять километров (в зависимости от высоты пуска), с мощность боеголовки от полутора сотен килограмм, но это дело более далекого будущего. Производство управляемых боеприпасов по-прежнему мелкосерийное, но подготовка к более массовому выпуску идет.
Наконец, 6 декабря все необходимые документы были подготовлены и направлены наркому ВМФ, оставалось ждать вызова в Москву. Все полки, оснащенные палубными самолетами, продолжали активно тренироваться на объекте «Платформа», но на старых самолетах. Новые облетали и готовили к перелету в Англию. Пикировщики и торпедоносцы продолжали вылеты на поиск и уничтожение вражеских конвоев на Балтике, истребители их прикрывали. Ночники охотились за вражескими самолетами и терроризировали люфтваффе. Все шло своим чередом. Кроме личной жизни.
Света Оленева ходила кругами, стреляла глазами, но Олег твердо дал понять, что ей, пардон за каламбур, не светит. Та вечером ударилась в рев в своей комнате, девчонки из звена связи ее успокаивали. Когда Олег узнал об этом, то вызвал Беренса и долго прикидывал с ним, что с ней делать. По уму, ее надо было перевести куда-нибудь от греха подальше. Виктор Янович сам с ней поговорил, и уже утром 7 декабря гвардии младший лейтенант Оленева убыла в распоряжение штаба ВВС КБФ. Обязанности командира звена исполняла гвардии старший сержант Горностаева.
В полдень 7 декабря Олег вернулся из полета по прикрытию штурмовиков, которые обрабатывали передний край немецкой обороны в районе Пушкина. Настя, одетая в зимний комбинезон и унты, медвежонком пронеслась мимо него к своему самолету, неуклюже полезла в кабину. Кабина на У-2Ш отапливалась, но летали все равно в зимнем. Олег заметил, что девушка упорно не носит кобуру с табельным наганом. Решил поговорить с ней, как прилетит, заодно и на ее реакцию на свою личность посмотреть.
Вернулась Настя ближе к вечеру, когда Северов сидел со штабом и еще раз прокручивал маршрут полета в Англию. Техников и штабных работников, а также некоторые запчасти перевозили на нескольких С-54, которые большим потолком не отличались и вооружения не несли. Решено было идти ночью над морем рядом с границей воздушного пространства Швеции, разумеется, с истребительным эскортом. А точнее, идти одной группой, четырнадцать По-5М, четырнадцать Як-3М, восемнадцать Су-6 и три С-54. Дальности хватит у всех самолетов без проблем.
После совещания Северов пошел искать Настю. Та оказалась в комнате девушек звена связи, они втроем пили чай. Олег постучался и, получив разрешение, вошел. После приветствий он перешел к делу.
- Настя, я видел, что ты личное оружие в полет не берешь. Непорядок!
- Тяжелый он, наган этот, да и стрелять из него я не смогу, - смутилась девушка. – Я же над своей территорией летаю, зачем он мне?
К такому ответу Олег был готов. Он знал, что из-за приличного усилия на спусковом крючке при самовзводной стрельбе у Насти с наганом проблема.
- Вот, держи, - Олег достал Вальтер ППК калибра 7,65 мм с кобурой. – Как раз по твоей руке. Легче нагана раза в полтора, а спуск вообще очень мягкий.
Этот пистолет затрофеил Гладышев еще летом, а потом отдал Северову со словами:
- Девушке своей подарите!
Пригодился подарок. Настя покраснела, Худышкина и Малинина с интересом рассматривали небольшой изящный пистолет, в не очень далеком будущем – любимое оружие Джеймса Бонда.
- А для нас у вас, товарищ командир, ничего нет? – невинно спросила Худышкина. – Или как для Оленевой, только перевод?
Олег долго смотрел на Худышкину, пока та не опустила глаза.
- Этого добра навалом! Если кто будет неадекватно себя вести, переведу. Если сами чувствуете, что вас разбирает не по-детски, пишите рапорт, мест в авиации хватает. На нашем корпусе свет клином не сошелся. Кстати, вы штабных вариантов У-2 в других подразделениях много видели?
- Нет, все на обычных летают, - покачала головой Малинина, толкнув Худышкину локтем. – Нам здесь нравится, правда!
- Вот и хорошо, - Северов улыбнулся. – Скоро работы будет много. Пора нашу землю от фрицев освобождать.
И добавил:
- Настя, проводи меня.
Девушка выбралась из-за стола и Северов увидел, что бриджей на ней нет, только кальсоны.
- Я поскользнулась и в ручей съехала, - засмущалась летчица. – Одежду сушить повесила.
«Как была недотепа, так и осталась! – подумал Олег. – Интересно, если бы Худышкина полетела, тоже бы в ручье купалась?»
Девушка одела шинель и валенки и вышла вместе с Северовым. Но Олег ничего не успел ей сказать, прибежал вестовой и сообщил, что пришло сообщение из наркомата ВМФ и командира корпуса срочно просят прийти в штаб. Северов отпустил вестового, сгреб пискнувшую Настю в охапку и поцеловал в губы, крепко и долго, пока она не обмякла в его руках. После этого повернулся и вышел.
В штабе Олег прочитал приказ наркома срочно прибыть в Москву, Кузнецов ждал его 8 декабря в 10 часов. Синицкий был готов исполнять обязанности командира корпуса, передача дел была в значительной степени формальной. Северов вылетел на Хадсоне, поскольку лететь было недалеко, тащить с собой никого и ничего было не надо, а крейсерская скорость у Хадсона почти на 100 км/ч больше, чем у С-47. Олег оставил Кутькина в гостинице, разрешив ему пару часов погулять по Москве, а сам отправился в наркомат на присланной Кузнецовым машине. В 9:50 он уже был в приемной.
- Ну, здравствуй, товарищ полковник! – Кузнецов был озабочен, но в хорошем настроении. – Слышал уже, как ты с Верховным в Тегеран летал! Молодец! Сработал четко, по-флотски!
Олег тоже улыбнулся.
- Да, если бы товарищ Сталин полетел на обычном самолете с обычным эскортом, могли быть проблемы. Но в последний момент передумал и полетел с нами. А когда вернулись, подошел к нам, поблагодарил и сказал, что ничуть не пожалел о своем выборе.
Нарком кивнул:
- Он мне говорил, что самолет ему понравился. Если возникнет необходимость куда-нибудь лететь, то снова к нам обратится. И еще сказал, что очень доволен твоей предусмотрительностью. Никто из генералов даже не подумал, что пригодится летающий радар, а ты все просчитал. Впрочем, как всегда. Это, кстати, его слова. Ладно, про сами переговоры не спрашиваю, мне Верховный рассказал, что посчитал нужным. Так что я тебя вот зачем позвал. Во-первых, все участники миссии награждены. Все бойцы получили ордена Славы. У тебя есть такие, которые имеют третью степень. Они получат вторую. Остальные, естественно, третью. Офицеры-летчики получили по Знамени. Аверин, Гладышев и Баранов – ордена Ленина. Про тебя ничего не сказал, но по твоему награждению он решает всегда сам, ты знаешь. Во-вторых, собственно ради чего и вызвал. «Смоленск» пришел в Англию. Вместе с ним пришли три эсминца, построенные по согласованному с нами проекту в Америке. Хорошие корабли получились!
Северов принимал ранее участие в обсуждении данного проекта. Сначала хотели закупить «Флетчеры», но Олег талдычил о рассмотрении более новых проектов. В результате за основу взяли даже не «Самнер», а его удлиненный вариант. Но и его несколько переработали. Теперь это был корабль водоизмещением около 4 000 тонн, развивающий скорость в 37 узлов и имеющий дальность плавания 6 000 миль на 16 узлах. Вооружение состояло из пары двухорудийных башенных 130 мм установок, четырех 85 мм орудий, шести спарок 37 мм и шести счетверенок 20 мм. Разумеется был пятитрубный торпедный аппарат калибра 533 мм, а также реактивные бомбометы для глубинных бомб. 130 мм орудия были отечественного производства, они значительно превосходили 127 мм американские универсалки по мощности, а вот система управления огнём Марк 37 Gun с радаром управления огнём Марк 25, связанная с аналоговым компьютером Марк 1A, была взята за основу, попросту «слизана» с использованием наших комплектующих. Был и радар, являющийся корабельной модификацией РУС-4, и весьма совершенный для того времени гидроакустический комплекс. Рубка, центральный пост, радар, машинное отделение были прикрыты броней. В общем, корабли получились действительно хорошие, прочные, мореходные, вооруженные современным оружием и сбалансированные. Сначала даже была идея вооружить их не 130 мм, а 152 мм орудиями главного калибра, как «Нарвики», но отказались, так как стрельба по воздушным целям из них была невозможна.
- Кроме того, - продолжал нарком, - в состав группы будут включены три лодки типа К, последней серии. Есть идея попробовать отработку совместных действий. Лодки с приличным надводным ходом, так что связывать эскадру не будут, если случится идти вместе. Но они выходят заранее и выдвигаются в район работы соединения. Наличие двухкоординатных торпед и хорошей гидроакустики позволяет использовать их в качестве противолодочных. В общем, эксперимент, как и многое другое.
Северов уже знал, что лодки прилично отличаются от первых серий, очень совершенные корабли для конца 1943 года.
- Но тебя это заботить нет должно, твое дело авиация. Да, боевые корабли имеют полный боезапас, все для самолетов доставлено с обратным конвоем, топливо и продовольствие берут на себя союзники. Задача группы очень простая. Отрабатывать действия палубной авиации, обеспечивая воздушное прикрытие и противолодочную оборону, а также и действия против вражеских надводных кораблей управляемым оружием. Чтобы союзники почувствовали наше участие в их операциях в Северной Африке, группа будет действовать в центральной Атлантике и, возможно, в Средиземном море. Авиагруппа готова?
- Так точно, готовы вылететь по получению приказа. Маршрут отработан, списки летного состава, технических и штабных работников подготовлены и переданы в наркомат.
- Списки утверждены, все согласовано. Дату отлета определит Верховный, он хочет тебя видеть сегодня в 22 часа.
Оставшееся время посвятили обсуждению вопросов боевого применения авиации на предполагаемом театре военных действий. Кузнецов считал, что смысла строить линкоры и линейные крейсеры, напрягая и без того работающую уже за пределом сил отечественную промышленность нет смысла. Будущее за авианосцами и подводными лодками, хотя надводный флот тоже должен быть сбалансированным. И по-прежнему большую проблему представляло обеспечение, судов обеспечения – танкеров, кораблей снабжения и т.д. было катастрофически мало. Этому тоже надо будет уделять внимание.
- Николай Герасимович, вы ничего не говорите о командовании.
- Вопрос щекотливый, дело в том, что Верховный мне толком ничего не сказал, видимо, что-то еще решает. Может быть, скажет сегодня вечером.
В назначенное время Кузнецов и Северов были в известной приемной. Кроме них там уже находился неизвестный Олегу контр-адмирал с хищным волевым лицом.
- Здравствуй, Василий Иванович! – поприветствовал его Кузнецов. – Тебя на 22 часа вызвали?
- Так точно, товарищ нарком! Я сегодня утром вызов получил и сразу прилетел. О цели вызова ни полслова не знаю.
Кузнецов повернулся к Северову:
- Ну, вот тебе и ответ на твой вопрос.
Контр-адмирал, имевший на тужурке два ордена Красного Знамени, с интересом разглядывал Северова с его внушительным набором орденских планок. Вскоре всех троих пригласили в кабинет. После положенных приветствий Верховный Главнокомандующий перешел к делу.
- Как вы знаете, товарищи, Ставкой принято решение о развитии нового для нас вида морского оружия – палубной авиации. Для этого товарищ Северов занимался вопросами тактики применения палубной авиации, а также тренировками личного состава. Одновременно в США был закуплен легкий авианосец, которому предстоит сыграть роль первенца в этом сложном деле и проторить дорогу для более мощных ударных кораблей, которые сейчас достраиваются. Сформирована особая эскадра в составе авианосца «Смоленск», трех эсминцев и трех подводных лодок, а также двух транспортов снабжения и двух танкеров. Подчиняется она непосредственно Ставке. Есть мнение, что командование следует возложить на контр-адмирала Платонова. Но имеется один вопрос. Скажите, товарищ Северов, кто должен командовать авианосцем? Есть два варианта: командует командир авианосца, а авиация есть лишь один из видов его оружия, главный калибр. Либо командует командир авиагруппы, авианосец лишь плавучий аэродром, а его командир лишь морской аналог командира БАО. Каково ваше мнение?
- Однозначно первый вариант, товарищ Сталин. Командовать должен морской офицер, а авиация лишь один из видов оружия, пусть и очень важный, но гармонично входящий в общую систему вооружений.
Сталин кивнул.
- Я вас понял. Дальше так и будет. Но, товарищи, необходимо принять во внимание, что товарищ Северов всерьез занимается вопросами применения палубной авиации и сделал в этом направлении очень много. Кстати, вам, товарищ Северов, решением Высшей Аттестационной Комиссии присвоено ученое звание кандидата военно-морских наук. Так высоко Комиссия оценила ваши академические труды. Итак, командовать соединением будет товарищ Платонов, а гвардии полковник Северов является его заместителем по авиации и представителем Ставки на эскадре со всеми положенными полномочиями. Определитесь, кого вы, товарищ Платонов, возьмете в свой штаб и вылетайте вместе с товарищем Северовым в Англию. Вылет 10 декабря.
После этого Сталин отпустил адмиралов и оставил в кабинете Северова.
- Удивлены?
- Честно говоря, да, товарищ Сталин!
- Не удивляйтесь. Для наших адмиралов авианосцы – штука новая, неизвестная. Одно дело наблюдать за их работой по новостям из Атлантики и Тихого океана, и совсем другое, командовать авианосным соединением. Вы уже показали, что способны мыслить новыми категориями, что видите проблемы и перспективы. Вот пусть и поучатся у вас, а дальше, если справятся, будем допускать их к самостоятельной работе. Именно поэтому вам даются полномочия представителя Ставки. Платонов адмирал боевой, не паркетный, с девятнадцати лет на море. Я думаю, вы сработаетесь.
Некоторое время Верховный Главнокомандующий рассматривал большую карту Европы, потом произнес:
- Вы что-то хотели спросить?
- Да, товарищ Сталин. Сейчас эскадра подчиняется непосредственно Ставке, но потом она должна войти в состав одного из наших флотов. Это явно не Балтийский и не Черноморский, а в нынешней ситуации и не Тихоокеанский, хотя в перспективе авианосные соединения должны формироваться в первую очередь там. Значит, Северный?
- В ваших словах я чувствую сомнение. С чем это связано?
- Во-первых, инфраструктура обеспечения. Это дело небыстрое и затратное, а для Заполярья затратное вдвойне. Во-вторых, эффективное использование авианосцев в этих условиях затруднительно, по крайней мере, при нынешнем уровне развития техники.
Иосиф Виссарионович кивнул, он тоже думал над этим.
- И что же вы предлагаете? Какой флот, кроме Тихоокеанского, должен иметь в своем составе такие корабли?
- Атлантический. С базированием в портах Дании и стран Бенилюкса, а еще лучше Франции.
Сталин сделал останавливающий жест.
- Вы смотрите очень далеко, товарищ Северов. Запомните, никому, вы слышите, никому об этом больше не говорите! Мысли ваши правильные, но сейчас не время!
- Есть!
- И еще. Я очень доволен итогами встречи в Тегеране, в том числе и вашей работой. Вы проявили большую предусмотрительность, чего не скажешь об остальных ответственных товарищах. И правильно оценивали обстановку. Повторю еще раз, не воспринимайте назначение на «Смоленск» как понижение, вы остаетесь командиром особого авиакорпуса, просто эта задача является очень важной и совершенно новой, никто не справится лучше вас.
Сталин чуть помолчал.
- Будьте осторожней там, вы еще нужны своей стране. Все, ступайте.
Северов попрощался и вышел. В некотором смятении чувств, надо сказать. Настроение вождя может меняться быстро, как бы не пришлось потом пройти по какому-нибудь делу моряков или авиаторов, или еще чему! Эх, не сиделось тихо, командовал бы сейчас эскадрильей и в ус не дул. Так нет, вылез со своими идеями! Малодушная мысль промелькнула и исчезла, сам себе Олег признался, что ни о чем не жалеет, никогда не искал тихих спокойных мест службы и дальше не будет.
Адмиралы спокойно дожидались в приемной. Когда Северов вышел, все трое поехали в наркомат. Всю дорогу Платонов молчал, только косился на Северова. Олег его понимал, с одной стороны командует эскадрой, с другой имеет в заместителях представителя Ставки, т.е. человека, который в любой момент отменит его приказ. И ведь пацан, да еще не совсем флотский! Придется налаживать отношения, ладно, не в первый раз.
Приехали в наркомат и Кузнецов сразу приказал принести три «адвоката» - крепких чая с лимоном.
- Ты, Василий Иванович, не переживай! – вдруг сказал нарком. – Ты к товарищу Сталину часто ходишь?
- Первый раз, - удивленно ответил Платонов.
- А вот он, - Кузнецов показал на Северова, - наверное, чаще меня! Ну, это я, может, загнул, но не сильно. Нам чаще приказы отдают, а у него мнение спрашивают. Понял? Вижу, не понял. Атаку на «Тирпиц» и «Шарнхорст» помнишь?
- Точно, думаю, где я тебя видел! – обрадовался адмирал, глядя на летчика. – В штабе флота! Ты с Головко секретничал!
- Вот-вот! И потом, кандидат военно-морских наук! Это, брат, серьезно! Я его работы читал, мощная штука! Теперь эти идеи надо на практике внедрять, вот ему и карты в руки. И не думай, не штабной он, с первого дня воюет. На колодку его посмотри. Все высшие полководческие ордена собрал, только Ушакова пока нет.
Платонов вздохнул:
- Да понятно все, просто не ожидал я такого!
Потом протянул Северову руку:
- Ну, давай работать вместе!
Потом еще пару часов обсуждали вопросы взаимодействия с союзниками и состав штаба особой эскадры. Он был предварительно проработан, нужные люди вызваны и находились в Москве. Платонов должен был определиться окончательно и в течение дня поговорить с ними. Наконец Северов поехал в гостиницу, чтобы немного поспать и вылетать к себе, а Платонов со своими немногочисленными людьми должен был прибыть на базу 10 вечером. Чтобы не задерживать вылет, награждение за Тегеран решено было провести 10 утром, вручать будет Жданов.
9 и 10 декабря прошли в суете сборов, необходимо было все проверить и перепроверить. Схема вырисовывалась следующая. Помимо авиакрыла авианосца на теперь уже четырех С-54 в Англию отправлялись технические специалисты и небольшой штаб авиакрыла, а также сводный взвод из полка охраны под командованием гвардии лейтенанта Лисицына, шустрого молодого офицера, хорошо себя проявившего раньше. Группу будут сопровождать летающий радар, самолет РЭБ и два звена ночных истребителей. Они потом уйдут обратно, сопровождая возвращающиеся С-54. Утром 10 декабря на базу прибыл Андрей Александрович Жданов, было проведено торжественное вручение наград, а после обеда прилетел адмирал Платонов с работниками штаба эскадры. Штаб авиагруппы был невелик и в него Северов включил Пампушкина. Стас значительно вырос как штабной работник и самостоятельно потянуть подразделение размера полка вполне мог. Тем более, что имел непосредственное отношение к разработкам Олега.
Перед отлетом возникла небольшая проблема – куда девать живность. В принципе, кота и Рекса можно было взять с собой, но Олег не хотел ими рисковать. Одно дело сухопутный аэродром, совсем другое авианосец. Накануне Северов провел с ними беседу, а перед отлетом отвел к Булочкиным. Василиса смотрела на кота с плохо скрываемым страхом, но Валера обещал вести себя благопристойно. Для них была поставлена большая корзина с матрасиком, где они с ягдом в обнимку ночевали. Все последние двое суток у Олега не нашлось времени, чтобы поговорить с Настей, он уже хотел попросить кого-нибудь найти ее, когда увидел девушку. Она быстро шла к нему, почти бежала. Олег шагнул ей навстречу, она обхватила руками его шею, а он прижал ее к себе и крепко поцеловал. После чего решительно зашагал к своему истребителю, а плачущую Настю повела за руку Василиса.
Вылетели в 23 часа, лидировавший группу Баранов на своем С-54 провел как по ниточке и уже через 6 часов Северов последним посадил свой самолет на аэродром в районе Нориджа. Отдых до полудня и перелет еще около часа в Ливерпуль. Шесть часов полета над морем, да еще над контролируемой врагом территорией, действуют на нервы весьма впечатляюще. Так что после перелета даже летевшие на С-54 пассажиры с удовольствием отдохнули, тем более, что выход за периметр базы был запрещен.
Впрочем, Платонову и Северову пришлось отложить отдых и вылет в Ливерпуль, им предстояло посетить в Лондон. Приезд командующего особой эскадрой не мог обойтись без приличествующего этому приема в советском посольстве. Сначала они самолетом добрались до Стандстеда, нового крупного аэродрома, на котором базировались бомбардировщики Б-26 девятой воздушной армии США. Этот перелет Олег воспринял с некоторым напряжением, судьбу майора Асямова он помнил, читал в мемуарах маршала Голованова в прошлой жизни. Легкий Beech C-45 «Expeditor» с английским экипажем доставил их до места меньше чем за час, затем автомобиль неидентифицированной летчиком марки привез на 13, Kensington Palace Gardens, в дипломатическое представительство. Посол Федор Тарасович Гусев принял их сразу по приезду, но обозначил лишь мероприятия следующего дня, после чего отпустил отдыхать. С Северовым был неизменный Кутькин, адмирала сопровождали адъютант в звании старшего лейтенанта и ординарец, которые и обеспечили командованию полноценный отдых. Принять душ после перелета было просто здорово, после этого легкий ужин и сон до утра.
Утром дали вдоволь поспать, после завтрака военно-морской атташе адмирал Николай Михайлович Харламов посвятил в детали сегодняшнего приема. До 17 часов Северов и Платонов были совершенно свободны, поскольку ни тот, ни другой ранее в Лондоне не были, то можно было немного прогуляться. На приеме ожидались гости – представители Королевского военно-морского флота, Королевских ВВС, дипломаты, а также американские офицеры и несколько колоритных фигур, король Норвегии Хокон VII и адмирал Ноэль Лоренс. Василий Иванович английским владел неплохо, вполне достаточно для самостоятельной беседы, с англичанами сталкивался во время службы на Северном флоте, где он был флагманским минером, начальником отдела боевой подготовки, помощником начальника штаба, командиром охраны водного района Главной базы. За время нахождения в Египте Олег тоже познакомился с офицерами авиации и флота, шанс встретить кого-нибудь из них был, англичане любили устраивать ротации.
Погода стояла типично английская, но, по нашим меркам, довольно теплая, поэтому Платонов и Северов с удовольствием прогулялись по столице Великобритании. В конце 1943 года налеты немецкой авиации уже прекратились, а удары с использованием ракет еще не начались, но следы бомбежек еще были видны. Некоторая настороженность в жителях была видна, чувствовалось, что это столица воюющего государства не только по наличию большого количества людей в форме, но, сравнивая Лондон с Москвой, летчик поймал себя на мысли, что восприятие происходящего у нас и у них все-таки разное. Про Америку не стоит и говорить, для нее боевые действия просто идут на другом конце земли, англичане гораздо ближе и чувствительнее ко всему относятся. Но тотальной войной, войной на выживание она для них не стала. Олег подумал, что высадка немецких войск в Англии, если бы она состоялась и была обеспечена необходимыми ресурсами, могла быть для этого государства фатальной. Следующая мысль уже касалась их предстоящей операции.
- Скажите, Василий Иванович, а минные постановки немцев не помешают нам выйти в Атлантику?
- Не думаю, Олег Андреевич. Англичане тралят, да и сейчас не 1940 и даже на 1941 год. Много мин с самолетов и подводных лодок не выставишь, это не восточное побережье.
- А подводные диверсанты?
- Кто? – удивился адмирал.
- Я читал, что есть специальные боевые пловцы, которые могут доставить и прикрепить заряд к боевому кораблю. У итальянцев такие точно есть, немного, конечно, но все же.
- Да что вы, Олег Андреевич! Это совершенная фантастика. Я имею ввиду их действия здесь. Тем более, что конкретно наши корабли далеко не самые мощные, которые имеются в портах Англии. Если и попытаются что-либо сделать, то на восточном берегу. Как бывший командир ОВРа могу сказать, что нормального оборудования для боевых пловцов пока нет, так что их появление в районе Ливерпуля предельно маловероятно.

+6

965

Глава 3.7 (окончание)
Прием в дипломатическом представительстве во время войны не дискотека. Говорили положенные речи, тосты со смыслом, разговоры шли о боевых действиях, поставках, конвоях. Сказал небольшую речь и Платонов, адмирал оказался большим умницей, коротко и емко охарактеризовал свою особую эскадру как новый образец военного сотрудничества и выразил надежду на его дальнейшее развитие.
Северов держался немного в стороне, но сам собой завязался разговор с занятным пожилым дядькой, который живо интересовался потоплением немецких линкоров, да и вообще войной в Заполярье. Если с первым было легко, то подробностями боевых действий на самом северном участке фронта Олег не владел, зато перевел разговор на Балтику. Вскоре летчик сообразил, что беседует с королем Норвегии и выразил надежду на скорое освобождение его страны. Хокон оказался с юмором, поскольку ответил, что сам в это верит, но вот останется ли он сам при этом ее королем, вот это вопрос. Северов тоже улыбнулся, однако взял себе на заметку, шутки шутками, но дальнейшее сосуществование в Европе будет во многом зависеть от того, насколько СССР будет терпим к сложившемуся укладу их жизни и таким вот правителям, которые не пошли на сделку с оккупантами.
Но были и дамы, в присутствии которых говорить только о деле не получается. Вот только большинство были гораздо старше Олега, поэтому появление Эйприл в вечернем платье было настоящим сюрпризом. Девушка выглядела великолепно и знала об этом, поэтому наслаждалась произведенным эффектом. Олег надеялся, что не переиграл, изображая удивление, англичанка хотела порцию комплиментов, она их получила. Вот только перед приемом Северов имел разговор с неприметным сотрудником посольства, который предупредил об ее появлении. Опять шпионские страсти?
- Как же ты здесь очутилась?
- Как и ты, получила приказ. Меня перевели в метрополию, а сюда я попала случайно, меня двоюродная тетя привела.
«Верю сразу и во веки веков!»
- Я, собственно, тоже случайно. Можно сказать проездом.
Девушка рассмеялась. В компании Эйприл вечер прошел быстро, а после окончания приема Северов отправился ее провожать. Один из английских морских офицеров довез их почти до самого дома, где остановилась летчица, пройти надо было совсем немного, но приключения в этот день еще не закончились.
Лондонские гопники это целый «культурный» слой, только изучать его в планы Олега не входило. Однако, пришлось. Самое неприятное заключалось в том, что англичане категорически настаивали на сдаче оружия. Мол, нельзя в чужой стране с пистолетом ходить, у нас тут спокойненько и все такое. При наличии целой толпы американских военных такое заявление смотрится странновато, но они тут хозяева. Троица, нарисовавшаяся из подворотни, ни о чем подобном, видимо, не слышала. Впрочем, существовала немалая вероятность, что этот никакие не хулиганы, а сотрудники спецслужбы, вот только зачем им это надо, Северов подумать уже не успевал. Потому, что боролся с приступом идиотского смеха, ведь местные маргиналы начали разговор с просьбы дать закурить. Интернационал какой-то, да и только.
Махать руками в шинели было неудобно, снимать некогда. Попытку ударить его кастетом в ухо Олег пресек, дальше завертелось. Стало понятно, что это обычная гопота, спецура должна быть потехничнее. Жалеть нападавших полковник не стал, пока в ходу кастет и нож, а вдруг ствол достанут? После войны у них даже полиция без оружия ходила, но когда еще это будет. В общем, упокоил всех троих, похоже с «тяжкими телесными», сам отделался распоротым рукавом и довольно глубоким порезом под ним. Сразу появились, будто за углом ждали, местные правоохранители и военная полиция. Троицу пострадавших унесли, Олега и Эйприл допросили под протокол, тут появился сотрудник посольства, соблюдали какие-то формальности, в них летчик плохо разбирался. Перевязали руку, штопать не пришлось, рана оказалась не такой серьезной, как показалось с первого взгляда. Один из полицейских на прощание сообщил, что нападавшим здорово досталось, у одного сломана челюсть, у второго перелом руки и пары ребер, у третьего челюсть и нога в коленном суставе, у всех сотрясение мозга. Разошелся, товарищ полковник.
Девушка Северова никуда, естественно, не отпустила, так что релаксация затянулась до утра. Можно было не торопиться, в Лондоне они с Платоновым должны были пробыть еще два дня.
В комнате было прохладно, буржуи традиционно экономили на отоплении. Сначала, когда оба были разгоряченными, это не чувствовалось, но потом пришлось закутаться. Около восьми часов Эйприл выбралась из-под одеяла и принялась растапливать камин.
- Я сам, а ты оденься, голышом замерзнешь.
Девушка засмеялась и надела летную куртку.
- Кофе будешь?
Пока она хлопотала на кухне, Олег оделся и растопил камин, комната стала наполняться теплом.
- Кофе утром, это как-то не по-английски.
- Тебе со сливками? Так я и не совсем англичанка. Моя бабушка по отцу русская, а мама француженка.
Как ни хотелось переместиться обратно в постель, но надо было ехать в посольство. Ни Харламов, ни Платонов ничего не сказали по поводу того, где и как Северов провел ночь. Николай Михайлович деловито сообщил, что сегодня в 16 часов их ждут на совещании с представителями военно-морского ведомства Великобритании. Все вопросы, конечно, давно обговорены и утрясены, но присутствие непосредственных исполнителей побудило англичан провести еще одну встречу.
В Лондоне Олег совершенно не ориентировался, поэтому не мог точно сказать, относится ли здание, куда привезли их, к комплексу Адмиралтейства, а спрашивать постеснялся.
Пятый лорд Адмиралтейства в начале совещания выразил дежурное сожаление вчерашним инцидентом, но к делу перейти не успел, поскольку в кабинет вошел Черчилль. Судя по реакции англичан, его не ждали, но сэр Уинстон сказал, что не задержится. Он поздоровался с Северовым как со знакомым, что не укрылось от присутствующих, выразил надежду, что успехи особой эскадры буду не хуже, чем были у полковника ранее, пожелал удачи и уехал. Премьер-министра сопровождало два фотографа, они сделали несколько снимков.
Совещание было не то чтобы пустым, но ничего нового на нем сказано и принято не было. Еще раз прошлись по взаимодействию, снабжению, районам ответственности и так далее. Разошлись через два часа, попрощались англы гораздо более почтительно, видимо, визит премьера повлиял.
Вечер и ночь Олег снова провел с Эйприл. В голову лезла, правда, мысль о Насте, но полковник рассудил, что ничегошеньки ей не обещал, она, кстати, тоже, так что изменой это не является. Несколько успокоив свой внутренний голос, который порывался ворчать, Северов вновь отдался релаксации. Что на него нашло, он объяснить бы не смог, но было как в анекдоте, «поручик Ржевский такой затейник!». Сам от себя не ожидал, а уж девушка тем более. А утром после завтрака, когда настала пора прощаться, Эйприл вдруг сказала:
- А мы, наверное, больше не встретимся.
Олег не успел спросить почему, когда она добавила:
- У меня есть жених. Капитан RAF, хороший человек, любит меня.
- А ты его?
- А это не важно, - летчица невесело усмехнулась. – Ты же меня в жены не возьмешь. Я не обижаюсь, все понимаю, вот и устраиваю свою судьбу как могу.
Поцеловала его напоследок:
- Все, иди. Прошу тебя, иди.
В полдень Платонов и Северов были в Ливерпуле. Олег весь полет был задумчив, сотрудник посольства, предупредивший его о приходе Эйприл, сказал, что, судя по всему, действительно имела место цепь случайностей. Появление девушки на приеме, запрещение иметь при себе оружие, нападение местной гопоты. В конце концов полковник сказал себе, что эта страница в его жизни перевернута, впереди очень много дел.
Прилетевшие ранее летчики тоже смогли немного погулять и посмотреть город, разумеется, в сопровождении офицера от советской военной миссии. Правда, такая возможность выпала не всем. Пока пилоты отдыхали, техники занимались с самолетами, их необходимо было обслужить после перелета, затем сложить крылья и перевезти в порт, где их предстояло погрузить на стоящий у причала авианосец. Туда же направился для размещения взвод лейтенанта Лисицына. Участие в этой суете летного состава было совсем ненужным, поэтому и была предусмотрена небольшая культурная программа. Все вопросы заранее были решены с политуправлением флота и прочими нашими и британскими инстанциями. Вместе с Платоновым и Северовым прилетел и адмирал Харламов. Николай Михайлович ранее настоятельно рекомендовал не задерживаться в Ливерпуле ни одного лишнего дня, в максимальном темпе грузиться и выходить в море. Отношения с союзниками складываются непростые и советский авианосец с эсминцами и подводными лодками здесь совершенно не нужен. Убедившись, что все идет по плану, атташе уехал по своим делам, а Олег и Василий Иванович направились, наконец, в порт.
- Хм, занятная штука! – сказал адмирал, разглядывая «Смоленск».
Авианосец в профиль больше напоминал один из вариантов «Чапаева», чем своего прародителя. Водоизмещение около 20 000 тонн при длине 215 метров, скорость полного хода 33 узла и дальность 13 000 миль на 15 узлах, авиагруппа 46 самолетов, артиллерия 4х2 100 мм, 12х2 37 мм, 20х4 20 мм. Броня легкого крейсера была сохранена, но, в отличие от «Индепенденса», немного усилено бронирование полетной и главной палуб. Полетная палуба была во всю длину корабля, на носу авианосца имелся небольшой трамплин, островная надстройка также была значительно больше, чем на «Индепенденсе» или «Сайпане». Корабль располагал также довольно совершенным радиооборудованием. Рядом стояли эсминцы и подводные лодки.
Командиром авианосца оказался капитан 1-го ранга Зиновьев Юрий Константинович, веселый полный дядька лет пятидесяти, чем-то напоминающий очень любимого и уважаемого Олегом в прошлой жизни актера Алексея Макаровича Смирнова. Впрочем, видно было сразу – морячина опытный, на флоте уже тридцать лет, командовал крейсерами «Профинтерн», «Молотов», «Красный Кавказ», линкором «Севастополь». На тужурке у капитана 1-го ранга был орден Красного Знамени и медаль «ХХ лет РККА». Каперанг отдал рапорт адмиралу, на что получил положенное приветствие, затем Платонов представил командира авиагруппы и представителя Ставки полковника Северова. Олег поздоровался и предложил пройти поговорить в более удобном месте. Хотя на улице было около +10, но от воды веяло холодом. Капитан пригласил Олега и Василия Ивановича в свою каюту, которая оказалась небольшой, но уютной. Северов и Платонов сняли регланы, каперанг прищурясь посмотрел на орденские планки на кителе Олега, на две его Золотые Звезды и покачал головой, но промолчал.
- Юрий Константинович, прикажи принести чаю! – адмирал решил провести разговор в неформальной обстановке. – А мы чайку попьем, да поговорим спокойно. Расскажи, как дела с освоением новой техники?
- Да все хорошо, товарищ контр-адмирал! – капитан все еще косился на Олега. - Пока через Атлантику чапали, все освоили как родное. Только без самолетов в океане, как голый на площади, очень неуютно.
Все трое посмеялись, а тут и чай принесли. Как положено на флоте – крепкий, сладкий, с лимоном. Северов пока молчал, говорил Платонов.
- Ты, Юрий Константинович, не удивляйся долго, а я уже отудивлялся. В кабинете у товарища Сталина!
По виду капитана было заметно, что упоминание товарища Сталина его еще больше удивило.
- Да-да, я был к Верховному вызван, там Олега Андреевича и увидел. Он ко всему этому делу самое непосредственное отношение имеет. Тактику действий палубной авиации он разрабатывал, когда в академии учился. Нет, не теоретик он, с самого первого дня на фронте, больше ста сбитых у него. Кстати, «Тирпица» с «Шарнхорстом» он топил.
- Будем знакомы, Юрий Константинович, - улыбнулся Олег.
- Будем, - проворчал Зиновьев, улыбаясь в ответ. – Можно просто Константиныч!
Штаб эскадры разместился на  «Смоленске» к концу дня, на следующий день закончили и погрузку самолетов. Боезапас для них и авиабензин уже был загружен, с англичанами был согласован выход в море 16 декабря в 8 часов утра. Английский корвет типа «Флауэр» сопроводил эскадру до границы Ирландского и Кельтского морей, потратив на это 15 часов 12-ти узловым ходом, пожелал счастливого плавания и удалился обратно в Ливерпуль. Особая эскадра осталась одна. Совместные действия кораблей были отработаны еще на переходе из США, управление такой невеликой, в общем, эскадрой было Платонову не в диковину. Пошли нормальным пятнадцатиузловым экономическим ходом курсом 210, выполняя противолодочный зигзаг и поиск подводных лодок акустическими средствами.
Утро 17 декабря было облачным, в разрывы проглядывало серо-голубое небо, Олег стоял на палубе авианосца и вдыхал соленый морской воздух. Перед ним раскинулся Атлантический океан, спокойно кативший свои волны навстречу эскадре. Ветер был слабый, волнение небольшое, «Смоленск» не качало. Океан покорял своей мощью и величием, Олег в этот момент нисколько не жалел, что стал морским летчиком, волнение в душе улеглось, осталась спокойная уверенность. Корабль довернул, разгонялся против ветра, летчик еще раз окинул взглядом океан и пошел к своему самолету.
В 10 часов 17 декабря гвардии полковник Северов впервые с истории ВМФ СССР поднял свой По-5 с палубы авианосца, совершил облет эскадры и с первой попытки совершил посадку. В наркомат ВМФ ушло донесение, а в течение 17 и 18 декабря все пилоты по несколько раз подняли свои машины и совершили посадку, начало было положено!
С этого дня полеты стали регулярными, погода летать позволяла. 19 декабря К-51 обнаружила и атаковала подводную лодку противника, опознанную как тип VIIC, и потопила ее самонаводящейся торпедой. В тот же день противник предпринял попытку атаковать эскадру двумя девятками Дорнье-217, несших управляемые бомбы Henschel Hs 293, под прикрытием двенадцати мессеров. Нападающие были обнаружены дежурной парой на расстоянии полсотни миль, после чего Северов поднял десять головастиков и восемь Яков на перехват. Головастики связали истребительное прикрытие, а Яки причесали ударные самолеты, не дав им приблизиться на расстояние применения своего оружия. Ближе пятнадцати миль к эскадре никто не подошел.
Все светлое время суток сушки в сопровождении истребителей осуществляли поиск подводных лодок противника по курсу эскадры. Погода стояла неплохая, летная, и Северов гонял своих орлов нещадно, взлет и посадка на палубу должны стать для них обычным делом. И сам себе он признался, что ни один из выбранных летчиков его не разочаровал. Парами и звеньями уходили они за несколько сотен миль от своего плавучего аэродрома и неизменно возвращались обратно. Долгие тренировки на базе не прошли даром, все летчики прекрасно справлялись без видимых ориентиров, уверенно чувствовали себя в облачности, умели экономить топливо в полете. При этом они были опытными воздушными бойцами, что в полной мере продемонстрировали в ходе последнего воздушного боя. Из тридцати вражеских самолетов ушли семь Дорнье и три мессера, и то неизвестно, сколько добралось ли до суши. Из палубных самолетов не был сбит ни один, ни один не получил серьезных повреждений, хотя дырок техникам залатать пришлось немало.
Путь эскадры лежал в Средиземное море, предстояло помочь союзникам в их борьбе с итальянским и французским флотами. Англичане и американцы начали свою операцию в Африке 7 декабря, но все пошло не совсем так, как они планировали. Французы не забыли 1940 год, а операция «Лила» немцам удалась в полной мере, ни один корабль в Тулоне взорван или затоплен не был, все они достались немцам в целости и сохранности. Линкоры «Дюнкерк» и «Прованс» к концу 1943 года были отремонтированы и переведены в Тулон, туда же пришел и «Ришелье» из Дакара. Помешать этому у англичан не получилось. Потери Royal Navy на Средиземном море были весьма значительны, а успехи скромны, так что противопоставить итальянцам и вишистам, изрядно разбавленным немцами в экипажах французских кораблей, союзники мало что могли. К тому же на Средиземном море и в Атлантике было несколько десятков немецких подлодок с опытными экипажами, да и авиации у стран Оси хватало. Общую нерадостную картину усугубили сами англичане. Хотя американцы старались договориться с французами, из-за негибкой и высокомерной позиции английского руководства попытка не удалась. И если на суше сопротивление французских войск было не особенно ожесточенным, то на море все было совершенно по-другому. Немцы развернули успешную пропагандистскую кампанию, умело использовали ошибки англичан в начале войны (операция «Катапульта») и бомбардировки объектов на территории Франции. В результате смешанные экипажи из немцев и вишистов пошли в бой с большим желанием, да и итальянцы действовали куда более решительно, чем в известной Северову истории. Было понятно, что в отдаленной перспективе это ничего не меняет. После захвата Северной Африки и оборудования там авиабаз, уничтожение вражеского флота для союзников лишь дело времени, но на декабрь 1943 года оно еще не наступило. Франко не пропустил немецкие войска для захвата Гибралтара, поэтому немцы и компания ограничились его блокадой. На базе находились линкор «Вэлиент»», ремонтируемый линкор «Рэмиллис», а также несколько крейсеров и эсминцев. Немцы были озабочены самой Северной Африкой и до уничтожения кораблей противника в Гибралтаре с помощью авиации у них еще просто не дошли руки. А вот вишисты были полны решимости отомстить за Мерс-эль-Кебир и Дакар. Соединение в составе линкоров «Ришелье», «Страсбург», «Прованс» и «Дюнкерк» в сопровождении крейсеров и эсминцев вышло из Тулона в направлении Гибралтара. Попытка авиаудара по вишистскому флоту не удалась. Расстояние было велико, во время полета над материком летевшие без прикрытия бомбардировщики были перехвачены истребителями противника и понесли большие потери, далее не все экипажи смогли найти флот противника в море, а бомбардировка с большой высоты оказалась малоэффективной. Попытка англичан выйти в море также оказалась неудачной, выскочивший на разведку эсминец был торпедирован, после чего стало ясно, что подлодки перетопят всех, но из залива не выпустят. Перебросить бомбардировщики в Северо-Западную Африку союзники просто не успевали, оставалось попытаться нанести удар авианосной авиацией. Англичане располагали тремя авианосцами – «Викториес», «Илластриес» и «Формидебл», но они имели всего 18 ударных самолетов «Альбакор». Эскортные авианосцы несли всего по несколько «Суордфишей», к тому же оставлять наземную операцию без авиационной поддержки было нельзя. Поэтому появление советской эскадры, нахально идущей на перехват вражеского флота, вызвало у англичан и американцев легкий ступор и робкую надежду. Русские, конечно, те еще самураи, но не самоубийцы же. Значит, у них есть туз в рукаве!
А туз действительно был – планирующие полутонные бомбы с активной радиолокационной головкой самонаведения. Французы с таким оружием еще не сталкивались, к тому же радиолокаторы на их кораблях или отсутствовали вовсе или были крайне несовершенны. Имелись и самонаводящиеся торпеды с большой дальностью и скоростью хода, но их Северов решил придержать. Входить в зону действия ПВО вражеского флота ему не хотелось, а авиации можно было не опасаться, из Франции истребители долететь не могли, а в Африке если что и имелось, то немного и не лучшего качества, как машин, так и пилотов.
В полдень 21 декабря особая эскадра была в 80 милях южнее Уэльвы. Глядя на карту, ребята здорово повеселились, поскольку испанским мало кто владел, а написано было Huelva (Хуелва). Еще ночью на подходе к Гибралтарскому проливу отличилась К-53, потопив самонаводящейся торпедой немецкую подводную лодку, тоже типа VIIC. Еще одну лодку уже утром атаковал экипаж сушки, потом подключился эсминец «Верный». Похоже, не утопили, но загнали глубоко и надолго, используя обычные глубинные бомбы.
Северов поднял звено головастиков на поиск флота вишистов и уже через два часа получил доклад об обнаружении противника в двухстах милях восточнее Гибралтара и в сорока милях южнее Картахены. У Олега промелькнула мысль задержаться с нанесением удара и дать французам отработать по английской базе, но он про нее никому не сказал и не озвучил. Союзники, конечно, те еще друзья, но поступить так без прямого приказа командования Платонов не решится и будет прав.
На перехват вылетели все восемнадцать сушек, каждая несла по одной планирующей бомбе. Прикрывали их звено головастиков, которое вел Олег и звено Як-3М, которое вел Мироненко. Ударные самолеты имели меньшую скорость, чем истребители, но шли по прямой, противника не искали, поэтому через те же два часа оказались в двадцати милях от вражеского флота. Северов разделил ударные машины на шесть групп по три самолета и направил их в атаку с разных направлений. Этим он хотел снизить вероятность множественных ударов по одному и тому же кораблю, поскольку головка самонаведения захватывала, естественно, цель с максимальным отраженным сигналом, т.е. самую крупную и близкую. Первоначальное прицеливание осуществлялось по бортовым РЛС ударных самолетов. Вероятность сбить небольшую по габаритам планирующую бомбу, летящую со скоростью более 550 км/ч, была очень невелика, так что промахи зависели, в основном, от работы ГСН, к тому же линкоры и крейсеры были целями очень крупными. Сбросив бомбы с высоты четыре тысячи метров и на дальности около десяти миль, ударные самолеты и их эскорт повернули обратно, в районе цели осталось только звено разведчиков, висящее в стороне на высоте более пяти километров. Уже через две минуты после сброса бомб разведчики доложили результаты атаки. Из восемнадцати бомб попали пятнадцать. В каждый из линкоров попали от двух до четырех изделий, были отмечены также несколько попаданий в крейсера противника. Утопить, естественно, никого не удалось, но Северов на это и не рассчитывал. Однако, повреждения корабли получили, видимо, довольно серьезные. По крайней мере, вишисты снизили ход и повернули обратно. В сторону Гибралтара они шли бодрым шестнадцатиузловым ходом, их сдерживала старая «Бретань», которая и в молодости быстрее двадцати узлов не ходила, обратно поплелись на семи, видимо, кому-то сильно досталось. На юге темнеет быстро, но «Смоленск» принял все самолеты, когда использовать освещение еще не было необходимости.
Особая эскадра ночью прошла Гибралтарский пролив, Северов хотел максимально использовать свои ресурсы для деблокады Гибралтара, база могла пригодиться и эскадре, поскольку располагала ремонтными мощностями, да и была гораздо менее уязвима для ударов с воздуха, чем Мальта.
Можно было послать хотя бы одну подводную лодку вдогон вишистам, имеющая двадцать четыре узла надводного хода, она имела все шансы догнать противника уже на следующий день и тогда несколько вражеских кораблей можно смело записывать в покойники, против дальноходных самонаводящихся торпед у них нет никаких шансов. Но Северов был озабочен противолодочной обороной соединения, о чем и сообщил Платонову. Василий Иванович немного подумал и сказал:
- Согласен! Эти французы за нами гоняться не будут, а если легкими силами попробуют, мы их живо прищучим. А вот если торпеду в борт поймаем, еще неизвестно, как дело обернется. «Смоленск» не линкор и не тяжелый авианосец.
- К тому же возникший крен лишит нас возможности поднимать самолеты, а это для нас как минимум окончание работы и уход на ремонт. Если по пути не добьют, - добавил Северов.
Олег был доволен, что адмирал понял все быстро и правильно. Он прекрасно видел, что Платонов белой завистью завидует его флотоводческому ордену. Да, удар на добивание противника гарантировал ему достойную награду, но то, что Василий Иванович без колебаний отказался от эффектной, но превышающей пределы разумного риска операции (и соответствующей награды), только укрепило Северова во мнении, что адмирал Платонов человек долга и чести, настоящий флотоводец, а не случайная фигура, искатель славы любой ценой.
После прибытия разведчиков и распечатывания сделанных ими снимков, Олег собрал летный состав и штаб для разбора проведенной операции. Было очевидно, что все прошло очень хорошо, никто не потерял ориентировку, не ошибся в маневрировании и прицеливании, да и техника сработала отлично. Детально рассмотрев действия ударных групп-троек, Северов похвалил всех, чем вызвал веселый гул в помещении, дескать, как мы их! Но Олег восторги несколько поубавил:
- А теперь десерт! Вы, безусловно, молодцы. Но! Противник не оказывал никакого противодействия, помех не ставил, зенитного огня не вел, да о нас, похоже, они вообще не знали. И, самое главное, их не прикрывала авиация. Т.е. мы работали просто в тепличных условиях, прямо не война, а маневры мирного времени!
Летчики стали переглядываться, командир пикировщиков капитан Закатнов усмехнулся, он был очень опытным летчиком, чтобы не понять этого сразу. А вот некоторые пилоты и штурманы сушек были слишком воодушевлены своим успехом, поэтому пока просто не успели все осмыслить. Они были еще совсем молодыми ребятами, лет двадцати двух-двадцати четырех, рано повзрослевшими на войне, но Северов своей задачей видел не только обучение умению уничтожать противника, но и умению выживать при этом. Поэтому переключился на действия в условиях наличия у противника хороших радаров, систем радиоэлектронной борьбы, более совершенной ПВО, прикрытия авиацией. Причем заставлял ребят думать и самих предлагать варианты. Разошлись через полтора часа, довольные и усталые.
Выдвинувшиеся вперед К-51 и К-52 сразу по прохождении через пролив обнаружили две немецкие подлодки и уничтожили их самонаводящимися торпедами. Второй ганс после уничтожения первой обнаруженной лодки попытался «возражать», но советских лодок обнаружить не смог, успел выпустить пару торпед куда-то в сторону, где его акустику показалось наличие противника. После полуночи в кромешной темноте Северов поднял в воздух три сушки с шестью ФАБ-100 каждая, они должны были вести поиск подводных лодок противника под РДП или на поверхности с помощью бортовых РЛС, контролируя сектор примерно 120 градусов по курсу эскадры, которая, пройдя пролив, уклонилась на юго-восток к африканскому берегу. Связь с командованием союзников была устойчивой, так что риск атаковать дружественную лодку или надводный корабль был минимален. Все экипажи сушек имели опыт ночных полетов, испытания показывали, что обнаружение лодки, идущей под шнорхелем, возможно, теперь все это проверялось на практике.
Одна из сушек по сигналу радара атаковала лодку, идущую в позиционном положении и, похоже, утопила или, по крайней мере, сильно повредила.  С рассветом пять пар сухариков и К-51 ушли в сторону Гибралтара искать и уничтожать вражеские лодки, а эскадра неспешно маневрировала в шестидесяти милях юго-восточнее Гибралтара и в сорока милях от побережья Испанского Марокко. Вряд ли вражеских субмарин на позиции было много, так что Северов и Платонов в успехе не сомневались. ГАК очень приличного качества и двухкоординатные торпеды давали командиру К-51 двадцатисемилетнему капитан-лейтенанту Евгению Александровичу Ильичеву все шансы на успех, что молодой, но опытный и талантливый подводник блестяще доказал уже к исходу дня. Одну лодку с гарантией утопили самолеты и две записал на свой счет экипаж К-51. С учетом уничтоженных ранее в этом районе, можно было предположить, что уничтожены если не все, то большинство вражеских субмарин, блокировавших Гибралтар. «Смоленск» принял самолеты, выпустил две пары головастиков и три пары сушек на поиск противника, в первую очередь подводных лодок, после чего эскадра развернулась курсом на Скалу. На закате 22 декабря советская эскадра вошла в гавань Гибралтара.

+6

966

Глава 3.8 (начало)
На базе в это время находился адмирал Эндрю Каннингэм, военно-морской командующий экспедиционных сил союзников в Северной Африке, с которым Северов познакомился в Тегеране. К сэру Эндрю Олег направился вместе с Платоновым, это был визит вежливости, не более того. Каннингэм относился к русским настороженно, если не сказать больше, с тщательно скрываемой враждебностью. Своими немногочисленными, но заметными победами на море они вызывали уважение, но сэр Эндрю, как и многие в Англии, задавал вопросы: Что дальше? Где Советы остановятся? Он понимал, что после Германии следующей целью логично должна стать Англия, ведь Францию сейчас всерьез воспринимать нельзя. Красная Армия показывала все возрастающую выучку, ее успехи впечатляли, а новые вооружения вызывали откровенную зависть. Военно-морской флот значительно отставал, но даже в нынешнем состоянии с ним необходимо считаться всерьез, примеры «Тирпица» и «Шарнхорста», а также самый свежий, французского флота, тому подтверждение. Тем не менее, адмирал был предельно вежлив и поблагодарил за снятие блокады. После этого стороны договорились о визите сэра Эндрю на «Смоленск» и небольшом обеде, а также о совещании перед этим обедом для координации дальнейших действий.
Утром 23 декабря авианосец, как и другие корабли эскадры, был готов к приему гостей – сводный почетный караул из взвода лейтенанта Лисицына и команды «Смоленска» в парадной форме, оркестр, группа офицеров в парадно-выходной форме (белый китель с наградами, кортик) во главе с Платоновым и Северовым. Сам Северов не был знатоком военно-морских церемоний, но Платонов и Зиновьев все сделали на самом высоком уровне, Каннингэм остался доволен. После официального начала встречи состоялась небольшая экскурсия по полетной палубе, где гостям были показаны палубные самолеты. Сэр Эндрю, постояв около Су-6, покачал головой, мысленно сравнивая его с «Суордфишем». Олегу его мысли были понятны, поэтому он хвалебно отозвался о летчиках ВСФ, которые на своих не самых современных машинах храбро сражаются с врагом. Каннингэму его слова очень понравились, он стал смотреть на советских моряков немного более дружелюбно. После экскурсии в кают-компании авианосца состоялся обед. Кок расстарался на славу, да и запасы в виде икры, красной рыбы и осетрины на такие случаи имелись. Подали также блины с различными начинками, которые были здесь в диковинку. Члены немногочисленной английской делегации остались очень довольны и в прекрасном настроении перешли к совещанию. Каннингэм предоставил слово одному из офицеров своего штаба, солидному коммандеру (капитану 2-го ранга) с внушительной английской нижней челюстью, который ознакомил присутствующих с обстановкой. После того, как была прорежена группировка вражеских подводных лодок в западной части Средиземного моря и выведен на некоторое время из игры вишистский флот, можно было ожидать некоторого снижения напряженности на морских коммуникациях. Тем не менее, в центральной части Средиземного моря необходимо было считаться с Regia Marina, имеющие в своем составе семь линкоров, в том числе три вошедшие в строй в сороковых годах, и несколько десятков эсминцев и подводных лодок. Большую опасность представляла также немецкая авиация, но, в связи с печальным положением на Восточном фронте, пополнения она давно не получала. Платонов в Средиземное море лезть не хотел, нечего было эскадре там делать. Риск попасть под удар вражеской авиации был значительным, да и подводных лодок хватало. Адмирал собирался действовать в Северной Атлантике, прикрывая конвои, но внезапно пришедший накануне приказ из Главного Морского Штаба на участие в операциях союзников против Королевских военно-морских сил Италии спутал все прежние планы. Видимо что-то произошло, чего Северов и Платонов не знали, что требовало присутствия советской эскадры в восточной части Средиземного моря, иначе смысла в таких действиях не было совершенно. Но рассказывать об этом союзникам напрямую было нельзя, поэтому Василий Иванович заявил, что имеет полномочия на действия во всем Средиземном море, включая восточные районы, но при условии налаживания четкого взаимодействия и понимания планов союзников в этом районе. В концке концов договорились, что советская эскадра должна выдвинуться к оперативному соединению союзников в район Мальты, но будет маневрировать самостоятельно на некотором удалении, обеспечивая ПВО и ПЛО соединения с северо-востока. Суда обеспечения было решено оставить пока в Гибралтаре, необходимости таскать их с собой не было, так как коммуникации были сравнительно небольшой протяженности, от Гибралтара до Мальты немногим более тысячи миль. К тому же транспорты снабжения союзников было решено перевести сначала в Алжир, а затем и дальше на восток, в порт Беджая, а затем в Бон недалеко от границы с Тунисом. Союзники надеялись на успех сухопутных сил, особенно после нейтрализации вишистского флота. Снабжение топливом англичане брали на себя, сложнее было с боеприпасами, но союзники обещали посодействовать, включив один из транспортов эскадры в состав своего конвоя. На том и порешили. Довольные англичане отбыли на базу, Каннингэм при прощании смотрел уже не так мрачно.
Снабжением на эскадре ведал капитан 3-го ранга Зеленый Остап Моисеевич. Его в первый же день представил Зиновьев, сказав, что смесь хохла и еврея – это что-то запредельное. Не обманул. Сорокашестилетний кап-три действительно был чрезвычайно пронырлив, неплохо знал несколько европейских языков и умел найти общий язык со снабженцами в любом порту вне зависимости от их национальной принадлежности. Перед заходом в Гибралтар Олег имел неосторожность попросить Зеленого по возможности затариться фруктами, что тот и сделал. Цитрусовые (мандарины и апельсины) были получены в очень приличном количестве, причем англичане заверили, что проблем с этим и дальше не будет. В результате, дорвавшись до лакомства, распробованного еще в Египте, Винтик и Шпунтик явно переели и теперь ходили почесываясь.
- Как дети, ей-богу! – усмехнулся Северов.
Впрочем, это для России начала 21 века мандарины не в диковинку, а для СССР 1943 года, да для парней из Вологды, еще какая экзотика!
В Гибралтаре загрузились топливом и боеприпасами под завязку, после чего «Смоленск» с эсминцами и подводными лодками вышел в составе довольно крупного быстроходного конвоя на Мальту. Эскадра шла впереди конвоя на десяток миль, сушки прочесывали море в поисках вражеских подводных лодок по курсу эскадры, катюши выдвинулись немного вперед, эсминцы также вели энергичный поиск субмарин противника. В конце 1943 года количество немецких подводных лодок было несколько больше, чем в известной Северову истории, но часть из них действовала в центральной части моря в районе Мальты, а с учетом пяти лодок, потопленных в западной части моря и одной на подходе к проливу, вероятность встречи с вражеской субмариной существенно уменьшилась. К тому же из полутора десятков немецких лодок далеко не все были на позиции одновременно, часть была на базах в Италии. Да и союзники не дремали, качество противолодочной обороны у них постоянно повышалось, активные действия шли еще и в Атлантике, так что возможностей увеличить свой опыт и совершенствовать тактику было предостаточно. Налеты авиации на базы подводных лодок в Италии также давали лучший результат, чем во Франции, так как эти базы не имели укрытий для субмарин.
Так что на переходе к Мальте удалось атаковать только одну лодку, на подходе к Сардинии. Конвой пытались атаковать бомбардировщики и торпедоносцы с аэродромов на Сицилии, но советские истребители вместе с «Марлетами» и «Сифайрами» англичан не дали вражеским самолетам прорваться к конвою. Три Яка оказались серьезно повреждены, два летчика получили ранения, но не очень серьезные. Английские летчики, сражавшиеся вместе с пилотами Яков и головастиков, были сильно впечатлены как качеством пилотов, так и возможностями советских самолетов.
В составе конвоя было два эскортных авианосца, которые несли «Сифайры» и «Суордфиши», ближе к берегу действовали английские тяжелые авианосцы. Наблюдая за их действиями Северов укрепился во мнении, что простой переделкой сухопутной машины (крюк и складывающиеся крылья) хорошего палубного самолета не создать. Примером является «Сифайр». Его сухопутный прародитель «Спитфайр» является очень хорошим истребителем, а палубный вариант получился не слишком удачным. Причин тому несколько. «Сифайр» рассматривался как временный вариант до разработки специального палубного самолета. Малая дальность полета, недостаточная прочность конструкции и плохой обзор при посадке увеличивали риск аварии. В дальнейшем англичане будут совершенствовать конструкцию, но специально разработанные машины, тот же «Си фьюри», были, все-таки, гораздо лучше. Так что Олег принял решение доложитьо нецелесообразности дальнейших работ над палубным Яком. Тем более, что не за горами эра реактивной авиации.
Конвой был благополучно приведен на Мальту 28 декабря. К тому времени на острове располагались значительные силы авиации союзников, так что ПВО Мальты было весьма приличным. После нескольких дней отдыха, посвященных, впрочем, профилактическим работам с оборудованием и механизмами, рано утром 31 декабря советская эскадра вышла для противодействия конвоям стран Оси, перевозившим итало-германским войскам в Африке топливо и боеприпасы. Перевозки боевой техники и личного состава, учитывая обстановку на Восточном фронте, были минимальны. Вместе с эскадрой вышел английский легкий крейсер «Аурора» и три эсминца.
В течение двух недель корабли действовали на участке между Мальтой и Критом, нанося удары по конвоям, идущим из Таранто и Бриндизи. Северов и Платонов решили сосредоточиться на применении торпед, приберегая управляемые бомбы для более важных и лучше защищенных целей. К тому же дальноходные самонаводящиеся торпеды можно было применять с минимальным риском для экипажей сушек, поскольку качество ПВО итальянских кораблей было очень невысоким. Действия вражеской авиации были также довольно вялыми. Если не считать четыре атаки тройками торпедоносцев, без труда отбитые кораблями даже без применения палубной авиации, на «Смоленск» и его эскорт было совершено три налета более серьезными силами. Сначала 4 января в полдень три тройки итальянских торпедоносцев пытались атаковать с разных сторон, но были обнаружены радаром авианосца. Взлетевшие два звена Яков сбили семь Савойя Маркетти, на дистанцию пуска никто и близко не подошел. Следующая попытка была предпринята итальянцами 7 января. На этот раз удар был комбинированным, бомбардировщиками и торпедоносцами. Две тройки торпедоносцев и две семерки бомбардировщиков без истребительного прикрытия понадеялись на утренние сумерки и низкую облачность, но не учли наличия радаров на кораблях и истребителях. Итальянцы были перехвачены еще за пятьдесят миль от кораблей, сумели уйти два торпедоносца и пять бомбардировщиков. Последнюю попытку сделали две девятки Ю-87 в сопровождении двух звеньев Ме-110, немцы решили показать макаронникам как воюют настоящие арийцы. Русские показали, что гансы зря хорохорились, из восемнадцати лаптежников вернулся один, из восьми Ме-110 три. После этого атаки авиации прекратились. За это же время было потоплено две итальянские подводные лодки, обе совместными действиями английских и советских эсминцев. Пилоты сушек записали на свой счет два танкера и три судна с боеприпасами, а также корвет и старый миноносец из их эскорта. Потери авиагруппы «Смоленска» составили два Яка, пилоты которых были успешно выловлены из воды эсминцами. Вечером 13 января особая эскадра вернулась на Мальту. Еще перед уходом с Мальты Северов отправил донесение в Главный Морской Штаб с просьбой прислать По-5 на замену Яков в авиагруппе «Смоленска», а также обратил внимание на подготовку авиагрупп для «Севастополя» и «Москвы» на них же. С учетом того, что на «Севастополе» должно базироваться сто пять самолетов, а на «Москве» сто пятьдесят, общее количество подготовленных пилотов палубных истребителей должно быть не менее ста десяти, причем не менее сорока четырех должны быть готовы уже сейчас, поскольку в конце января в Ливерпуль должен был прийти «Севастополь» и пять эсминцев. В ответе было сказано, что подготовка пилотов идет в полном соответствии с графиком и авиагруппы будут укомплектованы полностью даже с учетом резерва, а четырнадцать По-5 прибудут на Мальту через Англию и Гибралтар не позднее 12 января. Так и оказалось, когда эскадра прибыла на остров, все истребители уже находились на аэродроме около Валетты.
Старый Новый год встретили как положено, чем вусмерть удивили хозяев острова. Нет, никто не упился и не чудил, просто пытались объяснить англичанам, что празднуют. Союзники вышли из ступора только через сутки.
Винтик и Шпутник были любопытны и деятельны как молодые еноты. Откуда они узнали, что из плавников акулы варят суп, неизвестно, но акулу решили поймать и суп сварить. Утром 14 января эти обуянные жаждой деятельности представители передовой советской молодежи вышли в море на катере с тремя такими же непоседливыми моряками из экипажа «Смоленска». Погода стояла прекрасная, солнечная, температуры воды и воздуха была около шестнадцати. С этой компанией отправился Михалыч, не то чтобы он был фанатом ловли акул, просто решил присмотреть за молодыми дарованиями. Около часа они ловили каких-то небольших рыбех, но потом клюнуло по-серьезному. Эти юные натуралисты умудрились поймать большую белую акулу длиной метра три с половиной! Стальной трос и мощный крюк, качественно зацепившийся за верхнюю челюсть, не оставили акуле шанса освободиться.
Сначала акулища нарезала пару кругов вокруг катера, потом подплыла к куску мяса на крюке и схватила его.
- Клюет! – завопил Паша, а более рассудительный Андрей озадачился:
- А как мы такую лошадь из воды тащить будем?
В конце концов решили использовать имеющуюся на катере лебедку. Здоровья у акулы оказалось много, но у рыболовов-любителей хватило ума не торопиться и дать акуле немного выдохнуться. Вытаскивать начали часа через полтора.
- Осторожнее, не плотву тащите! – орал Михалыч. – Кто-нибудь оружие взял? Прострелите ей башку!
- Не дам трофей портить! – заартачился было Шпунтик, но, когда акула вцепилась зубами в борт катера, быстро передумал.
Высадили ей в голову все семь патронов из нагана, взятого одним из моряков, но издохла она не сразу. В общем, в гавань рыбаки вернулись, когда уже начало темнеть. Северов собирался устроить им головомойку, но когда увидел трофей и выражение почти абсолютного счастья у своих ребят, махнул рукой.
- Вот! – сказал Шведов. – Теперь надо плавники отрубить и суп сварить!
- Хм, не знаю как здесь его варят, а в Исландии на хакарль протухшее мясо идет, - сказал Северов.
Кончилось тем, что с  акулой вдоволь нафотографировались, причем снимали англичане, фотографии обещали принести через день, а потом отдали рыбину какому-то аборигену. Тот обещал завтра принести целую кучу ее зубов. Не обманул, принес около сотни зубов размером сантиметра по три. Один зуб Северов взял себе и еще два в подарок Булочкину и Аверину.
Вечером 14 января пришла шифровка высшей степени секретности, прочитав которую Северов и Платонов (а больше никто на эскадре не мог быть с ней ознакомлен) впали в большую задумчивость. А потом Северов, кое-что вспомнив из своей прошлой жизни, предложил план.
- Авантюра совершенная, но если получится… - покачал головой адмирал. – Если получится, то мы все будем больший молодцы, а ты вообще гений! Я приглашу командиров кораблей на завтра 10:00.
Пополнив запасы, эскадра Платонова 20 января вновь вышла в море.
В конце декабря Красная Армия сделал своему противнику настоящий новогодний подарок. Тактика была уже известной – мощные рассекающие удары при полном господстве в воздухе, гибкое управление, довольно широкое использование инженерных машин и самоходной артиллерии, высокая механизация пехоты. Восточный фронт снова рухнул, на этот раз, похоже, окончательно. Болгария вышла из войны, как только части Красной Армии приблизились к ее границам, вслед за ней из войны вышла Румыния. Гитлер перекачивал войска из Франции, в ней и странах Бенилюкса усиленно вербовались добровольцы для защиты европейских ценностей, но было понятно, что это агония. Геббельсовская пропаганда рассуждала на тему, что стояли у Москвы, но русские сумели отстоять свою столицу, а чем немцы хуже и т.д. В здравом уме и твердой памяти представить себе, что русские выдохнутся и вяло поползут обратно никто не мог, поэтому доктор Геббельс с компанией продолжал накачивать народ на тему казаков-людоедов и ужасной Сибири, куда все недоеденное население Германии поедет погибать в вечной мерзлоте. Основными исполнителями драмы «Гибель Третьего Рейха» были Конев, Рокоссовский и Петровский, дирижировал Жуков. Механизированные соединения проходили сквозь Польшу, оставляя в своем тылу блокированные вражеские соединения, которые методично доколачивали менее подвижные, но такие же хорошо обученные и вооруженные части. За 1943 год наладили выпуск понтонных парков, поэтому даже широкие реки перестали быть большой проблемой. Удалось создать неплохую плавающую бронированную машину, на базе которой сделали самоходные 82 мм и 120 мм минометы, зенитную счетверенку 12,7 мм (которую неплохо применяли против легкобронированной техники и вражеской пехоты, особенно на верхних этажах домов в городских условиях).  Был освоен выпуск неплохого гранатомета, напоминающего Северову РПГ-2 с несколькими типами гранат, солдатам он очень нравился, теперь даже без артиллерии воевать с танками было уже легче. Количество новых средних танков и различных САУ стало достаточным для формирования полноценных мехкорпусов, начинали поступать новейшие тяжелые танки, из них формировали тяжелые танковые полки прорыва. Перестали быть диковиной БТР, их было еще не очень много, но полностью оснащенные ими мехбригады имелись в каждом мехкорпусе. В составе каждого фронта имелась пара ударно-штурмовых корпусов, насыщенных техникой и вооружением для прорыва сильно укрепленных полос обороны. ППШ с рожковым магазином поступали в войска уже давно, стали поступать и ППС. Добились неплохого уровня взаимодействия родов войск, штурмовая авиация теперь прилетала по требованию пехотных командиров очень шустро, Илы и сушки долбили противника РСами повышенной кучности, противотанковыми и обычными бомбами. А пехоту учили так, что выдавать нашивки за участие в рукопашной схватке немцам стало практически некому. Все это вместе с отработанной тактикой позволило ощутимо снизить боевые потери. Значительно повысилась и выучка войск по охране тыла, нагрузка на которые в условиях быстрого наступления была очень высока, увеличилось и их количество.
Наступление 1944 года ознаменовалось и еще одним важным политическим событием. Было принято решение не восстанавливать УССР, БССР и республики Прибалтики. Деление по национальному признаку отменялось, вместо него вводились федеральные округа – Северо-Западный, Западный, Юго-Западный, Южный, Уральский, Западно- и Восточно-Сибирские, Среднеазиатский. Вместо прибалтийских республик будет образован (после освобождения) Прибалтийский край с составе Северо-Западного округа. Вместо Грузии, Армении и Азербайджана – Тбилисская, Ереванская и Бакинская области в составе Южного округа. Аналогично Сталин поступил и с республиками Средней Азии, причем несколько перемешал их границы внутри областей и краев. Из паспорта убиралась графа «национальность», при этом никто не ограничивал общение на национальном языке, а русский остался государственным и языком межэтнического общения. Кстати, Северов обратил внимание, что никакого ордена Богдана Хмельницкого в наградную систему введено не было. Сначала Олег был несколько озадачен, с подобным реформированием вроде бы следовало подождать и заняться внутренними вопросами после окончания войны. Но, с другой стороны, пришлось бы сначала восстанавливать аппараты Украинской и Белорусской ССР и республик Прибалтики, а потом их расформировывать. А так можно было сразу приступать к формированию новых управленческих структур. К тому же люди сейчас отвлечены на важнейшую задачу – войну, не до рефлексии по поводу национального вопроса, тем более, что воюющие люди ощущали себя фронтовым братством, где национальность не играла никакой роли. А политический аппарат армии и флота тоже не остался в стороне, замполиты разъясняли суть реформы, на примерах показывали людям, что ничего не теряют, как раз наоборот. Северов считал себя человеком в политике несведущим, поэтому просто принял реформу как данность. Время покажет, насколько Сталин, а Олег не сомневался, что именно он был автором реформы, был прав.
После Нового года фон Арним жаловался фюреру на неудовлетворительное снабжение, тот на повышенных тонах поговорил с Муссолини. Эвакуировать войска из Северной Африки никто не собирался, было понятно, что это будет сопряжено с большими, запредельными потерями, да и ресурсов на это требовалось слишком много. Так что группа армий «Африка» должна была до последнего оттягивать на себя силы союзников и героически погибнуть. До Гитлера еще не дошло, что высадка союзников в Северной Франции была единственным, хоть и совершенно призрачным шансом на то, что Германия не будет оккупирована русскими. А пока фюрер германской нации накрутил хвост своему латинскому коллеге, после чего тот отдал приказ новоиспеченному командующему флотом Италии адмиралу Карло Бергамини, недавно назначенному вместо Анджело Якино, приступить к более активным действиям и вывести, наконец, в море линкоры.
Бергамини сформировал два конвоя. Один из них прикрывала группа кораблей, в состав которой входили старые линейные корабли «Андреа Дориа», «Кайо Дуилио» и «Джулио Чезаре». Еще один старый линкор, «Конти де Кавур», находился с ремонте и не похоже, что имел шанс из него выйти. По крайней мере в известной Северову истории он был пущен на слом почти сразу после окончания войны. В состав охранения второго конвоя входили новые однотипные линкоры предвоенной постройки «Литторио», «Витторио Венето» и «Рома». Этот конвой шел восточнее первого и не имел в своем составе ни одного крейсера, которых у итальянцев и так осталось совсем немного. В дополнение к линкорам имелось всего семь эсминцев, но и шанс встретить противника был минимален, основные аплодисменты должен был собрать первый конвой, идущий западнее.
Пока все складывалось очень неплохо для плана, разработанного командованием советской эскадры. Первым вышел западный конвой, на который тут же нацелились все наличные силы союзников. Его пытались достать сухопутной и палубной авиацией, атаками подводных лодок и надводных кораблей. Но охранение было сильным, кроме линкоров в него входили крейсера «Джузеппе Гарибальди» и «Сципионе Африкано», десять эсминцев и полтора десятка более мелких кораблей, миноносцев и корветов.
К исходу 25 января конвою был нанесен определенный урон, но он был существенно меньше, чем этого ожидали союзники. Некоторые самолеты конвой не обнаружили и вернулись, десяток самолетов был уничтожен истребителями, прикрывающими конвой с аэродромов, расположенных на Сицилии, в Греции и на острове Крит. Оттуда же были нанесены несколько авиаударов по кораблям англоамериканцев. Атака подводными лодками также была не очень удачной, удалось торпедировать эсминец, миноносец и корвет, но охраняемые суда не пострадали, лодкам не удалось к ним прорваться, а для повторных ударов уже не хватало скорости. Атака надводных кораблей была отбита силами охранения с потерями с обеих сторон, но основная задача – уничтожение транспортов – также не была выполнена. Общим итогом стало уничтожение семи, повреждение одиннадцати боевых кораблем ВМС Италии и повреждение всего одного транспорта.

+6

967

Глава 3.8 (продолжение)
Все это время русская эскадра маневрировала юго-восточнее, Северов и Платонов не лезли в действия союзников, чтобы не путать друг другу карты. Самолеты и подводные лодки вели поиск вражеских субмарин, эсминцы работали в непосредственном охранении авианосца. Наконец, когда союзники прекратили свои атаки, к работе приступила особая эскадра ВМФ СССР. Северов поднял ударные самолеты в 2:30 ночи 26 января с расчетом нанесения удара в темноте и возвращения с рассветом. Впереди по курсу вражеского конвоя уже находилась К-51 каплея Ильичева. К-52 и К-53 Платонов пока оставил в дальнем охранении «Смоленска», хотя поиск подводных лодок дал всего один контакт, закончившийся уничтожением немецкой семерки торпедой с К-52. Береженого Бог бережет…
Сухарики вышли в предполагаемый район нахождения конвоя широким фронтом, между парами машин было около десяти миль. Это позволяло вести поиск радиолокаторами в полосе шириной более ста миль, что, учитывая невеликий размер акватории, давало высокий шанс обнаружения цели.  Через два часа после взлета конвой был найден и атакован восемнадцатью управляемыми авиабомбами калибром 500 кг с разных направлений в течение полутора часов. Ударные самолеты ушли на авианосец на новой порцией подарков, а на охоту вышла К-51. Женя Ильичев перископ не поднимал и атаковал с глубины не менее шестидесяти метров (имеющиеся торпеды можно было запускать с глубины до ста м, более глубоководные находились в разработке; противолодочные торпеды находили цель на глубинах до полутора сотен метров, разрабатывались торпеды с еще большей глубиной хода, но это тоже в отдаленной перспективе), так что шанс обнаружить его лодку был весьма невелик. По одной торпеде он всадил в линкоры, оставшиеся расстрелял по транспортам и танкерам, после чего ушел на глубину более ста метров и стал перезаряжать торпедные аппараты. Результаты должен был зафиксировать воздушный разведчик, который уже подошел в конвою и висел в стороне, ожидая близкий рассвет.
В 8 часов командование эскадры имело обнадеживающую картину. Сколько управляемых бомб точно попало, сказать однозначно было нельзя, но, похоже, не менее тринадцати. Каждый из линкоров получил не менее двух попаданий, один из них едва держался на плаву и имел все шансы затонуть в самое ближайшее время. Еще один тоже был сильно поврежден и вряд ли надолго переживет своего товарища по несчастью. Третий линкор имел шанс добраться до какого-нибудь порта, хотя и ему здорово досталось. В один из крейсеров также было попадание, но он также держался на плаву и имел ход, хотя и не более семи-восьми узлов. Второй крейсер пострадал мало, скорее всего, это были повреждения, нанесенные ранее. Из более мелких судов осталось тринадцать единиц, многие повреждены. Из трех танкеров и семи транспортов было потоплено соответственно два и четыре. Конвой надо было добивать. Когда сушки снова приблизились к вражеским кораблям, на плаву остался транспорт и танкер, два транспорта добила К-51. На этот раз по судам отработали торпедами, восемнадцатью уничтожили девять целей, среди них оставшиеся танкер и транспорт. Из-за сутолоки, возникшей в результате атаки К-51, было несколько двойных попаданий изделиями, наводящимися по кильватерному следу, и даже одно тройное. Небольшие повреждения от зенитного огня, очень слабого и неточного, получили два ударных самолета.
Платонов передал координаты конвоя англичанам и повел эскадру на перехват второго вражеского соединения. Адмирал Бергамини вел конвой в обход острова Крит, намереваясь пройти рядом с островом Косос. Это был небольшой крюк, зато маршрут был неплохо прикрыт истребителями с аэродромов Крита. Русская эскадра тоже обходила Крит с севера, Олег надеялся на ночную атаку, когда темнота прикроет его от вражеской авиации. Ни немцы, ни, тем более итальянцы, не располагали в этом районе самолетами, имеющими бортовые РЛС. К тому же авиаподразделения, размещенные в Греции, были немногочисленны и частично уже переброшены севернее, ближе к линии фронта. Бомбардировщиков и торпедоносцев уже не было совсем, поскольку целей для нанесения авиаударов в этой части моря не имелось. Корабли союзников здесь пока не появлялись.
Учитывая великость замысла в составе охранения эскадры Северов и Платонов рискнули оставить только К-52, а К-51 и К-53 уже убежали на перехват конвоя, обходя Крит с юга. Высокая скорость полного хода и небольшое расстояние позволяли надеяться, что они успеют, по крайней мере К-51, ушедшая раньше.
Благодаря радиолокаторам удалось уклониться от встречи с небольшой группой кораблей ВМС Италии, которые, судя по их действиям, вели поиск подводных лодок. Истребители перехватили и сбили два самолета-разведчика, летающие лодки Кант «Габбиано». Это были устаревшие к тому времени одномоторные самолеты, не отличавшиеся высокой живучестью, к тому же их экипажи уделяли основное внимание водной поверхности, а не наблюдению за воздухом. Так что внезапная атака со стороны солнца и мощный трехпушечный залп не дали шанса экипажам сообщить о своей печальной судьбе.
Итальянский конвой был обнаружен в 3:27 29 января между Критом и островом Пахия. На этот раз сушки несли самонаводящиеся торпеды. Сигналы от линкоров и эсминцев различались довольно прилично, что позволяло летчикам выбирать цели. К рассвету в составе конвоя не осталось ни одного эсминца, попадание даже одной торпеды не оставляло им шансов. Если корабль каким-то чудом оставался на плаву, двигаться вместе с конвоем он уже не мог. Из семи эсминцев таких подранков было два. У небольших  кораблей водоизмещением около двух с половиной тысяч тонн мощная торпеда с неконтактным взрывателем, наводящаяся по кильватерному следу, как правило отрывала корму.
Дав с полчаса адмиралу Бергамини насладиться открывшимся с восходом видом, Олег вышел на связь на частоте конвоя. Сам Северов в это время находился в своем истребителе в нескольких милях в стороне, на высоте около пяти тысяч метров.
- Командующий русской эскадрой вызывает адмирала Бергамини!
Олег повторил свой запрос на немецком несколько раз и принялся ждать. Через десять минут Карло Бергамини вышел в эфир, его немецкий был небезупречен, но вполне достаточен для разговора.
- Адмирал Бергамини вызывает командующего русской эскадрой!
- Здравствуйте адмирал, с Вами говорит адмирал Северов, - Олег не стал представляться полковником, это ввело бы итальянца в ступор. В конце концов, это было заранее обговорено с Платоновым и, если все пойдет как задумано, эту небольшую ложь товарищ Сталин ему простит. Тем более, что фамилию человека, топившего немецкие линкоры, итальянцы знать могут. – Я хочу сделать вам предложение, от которого, я надеюсь, вы не сможете отказаться.
Олег из прошлой жизни помнил, что Карло Бергамини после капитуляции Италии в сентябре 1943 года подчинился приказу командования и повел свои корабли на Мальту для сдачи союзникам. Немцы атаковали их и утопили линкор «Рома», на котором и погиб Бергамини.
- Вы, наверное, уже заметили, что в составе конвоя не осталось ни одного эсминца. Как вы думаете, я могу так же легко утопить ваши линкоры?
Итальянский адмирал молчал, обдумывал ситуацию.
- Чтобы вам легче думалось, я могу утопить один из транспортов. Мне сделать это?
- Что вы хотите?!! – дальше адмирал перешел на итальянский и ругался вдохновенно, Олег даже заслушался. Этим языком он не владел и ничего не понял, но вряд ли Бергамини декламировал стихи итальянских поэтов. Северов подождал, когда фонтан иссякнет и разъяснил:
- Я не сомневаюсь в вашей храбрости, как и в вашем благоразумии, и предлагаю почетную сдачу в плен. На трех линкорах сейчас около шести тысяч человек, плюс экипажи транспортов и танкеров. Я могу утопить всех и без колебаний сделаю это! Вам напомнить, что итальянская армия воевала в России? Война скоро закончится, а Италия останется. Неужели вы не хотите сохранить жизни шести тысячам здоровых молодых мужчин, которых ждут дома жены и матери?
- Вы осмеливаетесь предлагать мне это?! – Бергамини был возмущен. – Мы будем сражаться, мы…
- С кем?
- Что?
- С кем вы будете сражаться? Со мной? Вы всю ночь этим занимались и каков результат?
- Так что вы хотите? Чтобы мы затопили свои корабли?
- Вовсе нет! Если вы это сделаете, то я немедленно уничтожу все ваши спасательные средства. И не говорите мне о Женевской конвенции и прочей ерунде! Я полагаю, вы знаете, что творили оккупанты на моей земле и сколько миллионов, МИЛЛИОНОВ моих соотечественников были уничтожены! И большинство из них мирные люди, женщины и дети. ДЕТИ, адмирал!!! Если бы ваших детей заживо жгли, морили голодом и брали кровь для вражеских солдат, что бы вы сделали, адмирал?!! Я, именно я уничтожил «Тирпиц» и «Шарнхорст» и уничтожение этих шести тысяч тоже восприму спокойно, у меня работа такая. Вместо этого я гарантирую жизнь вам и всем вашим морякам. Кстати, если вы затопите свои корабли и каким-то чудом останетесь в живых, что немцы сделают с выжившими?
- Но как вы себе это представляете!?
- Я официально уведомляю вас, что турецкое правительство передало контроль над проливами Советскому Союзу. Военно-морская база Чанаккале теперь является базой ВМФ СССР. Сюда движется отряд кораблей Черноморского флота, который и отконвоирует ваши корабли в Черное море. Ваши экипажи будут размещены в Крыму, будут заниматься восстановительными работами. Нормальные условия содержания, питание и медицинское обслуживание гарантирую. После окончания войны все смогут вернуться на Родину, отработав, конечно, все-таки наши страны воюют. Но вернутся живыми и здоровыми. А ваши немецкие союзники отправятся в Сибирь и на Колыму, как говорится, почувствуйте разницу.
Бергамини на некоторое время замолчал, потом сказал изменившимся, каким-то безжизненным голосом:
- Не надо топить транспорт. Дайте мне немного времени. Полчаса.
Прошло всего чуть более двадцать минут, когда Олег услышал:
- Линкор «Рома» вызывает русского командующего!
- На связи!
- С вами говорит капитан 2-го ранга Капелло. Я уведомляю вас, что адмирал Бергамини застрелился. Команды всех кораблей принимают ваши условия. Те, кто не согласен, а их было очень немного, уже не с нами.
- Кто командует эскадрой?
В ответ Олег услышал смешок:
- Вы!
- Я рад, что мы не стали бесполезно проливать кровь! Следуйте курсом 5, скорость двенадцать узлов.
Через пять часов к итальянским кораблям подошел отряд легких сил Черноморского флота в составе крейсеров «Ворошилов» и «Молотов» и эсминцев «Сообразительный» и «Бодрый» под командованием вице-адмирала Октябрьского. На кораблях была морская пехота, а также офицеры и матросы, перешедшие на итальянские корабли и контролирующие их команды.
Вся эта авантюра родилась в голове Северова после того, как он прочел шифровку. Иосиф Виссарионович все-таки разыграл карту с покушением на него во время полета в Тегеран. Удалось раздобыть неопровержимые доказательства, что многие члены правительства Турции не только знали о готовящейся акции, но и активно помогали немцам. Выбор у турок был прост и незатейлив: передача контроля над проливами и базы Чанаккале Советскому Союзу или полномасштабная война, когда победители возьмут все сами, причем гораздо раньше, чем общечеловеки придумают, как этому можно реально помешать. Договор был суперсекретный и его удалось сохранить в тайне до момента, когда отряд легких сил прошел через проливы навстречу итальянским кораблям. А ВМФ СССР получил три современных линкора не самого плохого качества. После модернизации они еще долго прослужат, а страна может сосредоточиться на строительстве авианосцев, что гораздо более актуально.
Вот только сначала надо было до проливов еще дойти, взбешенные немцы и итальянцы, слушавшие эфир, были прекрасно осведомлены о произошедшем и развили бурную деятельность. В Грецию в пожарном порядке перебрасывались все самолеты, которые могли туда добраться в ближайшее время. Их оказалось не так много, как хотелось, но более сотни машин против двадцати восьми истребителей и восемнадцати бомбардировщиков Северова – серьезная сила. Олег такую реакцию предвидел, поэтому эскадра шла западнее параллельным курсом с трофейными кораблями на расстоянии десять миль в полной боевой готовности. Подводных лодок можно было не опасаться, их не успеют перебросить к проливам ни при каких обстоятельствах, так что боевые корабли шли тридцатиузловым ходом без всякого противолодочного зигзага, погода позволяла. Танкеры и транспорты шли со скоростью двенадцать узлов под конвоем подошедших крейсера «Красный Крым» и эсминцев «Железняков» и «Незаможник».
Эскадра подходила к острову Лемнос, когда находившийся в дозоре «Верный» обнаружил своим радаром вражеские самолеты. Пилоты палубных самолетов уже находились в кабинах и ждали команды на взлет, которую Северов немедленно подал.
Олег взлетал первым, он окинул взглядом стоящие за ним истребители. Лица у ребят были мрачные, все понимали, что переживут этот бой не все. Погибать в конце войны, когда уже понятно, что все, что победили, что осталось немного, обидно втройне. Но это был не страх, это была мрачная решимость и ощущение собственной силы. Так вам мало?! Сейчас все будет!!
Противник не стал растягивать атаку по времени, что обеспечило силу удара, но позволило Олегу не беспокоиться о необходимости дозаправки и повторного взлета для отражения следующей волны атакующих. Тем более, что если авианосец будет серьезно поврежден, то никаких посадки-взлета уже не будет. Истребителей у противника было более сорока, в основном мессера, десятка полтора фоккеров и несколько итальянских МС.202. Более шестидесяти бомберов и торпедоносцев отличались бОльшим разнообразием. И Савойя-Маркетти, и Юнкерсы, и Хейнкели, и Дорнье. Три звена головастиков во главе с Северовым ринулись на вражеские истребители, остальные занялись ударными самолетами. Немного сзади находились сушки, которые несли стрелковое вооружение и РСы, четыре Б-20 - серьезный аргумент в воздушном бою. Несколько облегчило жизнь то, что треть вражеских истребителей несла бомбы. Они их все равно сбросили и вступили в бой, но это произошло не сразу. Советские истребители не стали работать парами, только поодиночке. Уровень летчиков и машин позволял такую вольность, тем более, что такой вариант предусматривался заранее, когда отрабатывалось отражение значительно превосходящих сил противника. Большой запас топлива и серьезный боекомплект к пушкам позволял советским истребителям долго не выходить из боя, да и пилоты уже вошли в то состояние, когда о сохранении собственной жизни думать никто и не помышляет. Осознание того, что по их воле уже ничего не будет, пришло к гансам, когда один за другим три советских истребителя, израсходовав боезапас, совершили таран. Вражеские летчики вдруг осознали, что эти берсерки полягут все, но никто не отвернет, не отойдет в сторону, даже когда сражаться уже просто нечем.
Около двух дюжин самолетов к кораблям эскадры все-таки прорвались, их было слишком много, чтобы остановить всех. «Смоленск» и эсминцы на скорости более тридцати узлов шарахались в стороны, выписывая коордонаты. Зенитные орудия выпускали в небо целый шквал стали, прорваться сквозь который было очень сложно, но вражеские пилоты тоже были умелыми и храбрыми воинами и не собирались упускать свою добычу. Идущих у самой поверхности моря торпедоносцев хорошо прищучили сушки. Вражеские самолеты шли плотными строями, поэтому по ним сначала отработали РСами с неконтактным взрывателем, потом подключили авиапушки. А по тем, кто все-таки прорвался, работала корабельная артиллерия. В результате «Смоленск» получил итальянскую торпеду в левый борт, на расстоянии около пятидесяти метров от носа. Прямых попаданий бомб в палубу также не было, только две 250-кг бомбы в борт и несколько близких взрывов. Попаданий в эсминцы не было, близкие разрывы были, но тоже без фатальных последствий для кораблей. После третьего по счету тарана наступательный порыв у противника вдруг иссяк, немцы сдулись и повернули обратно, а из итальянских машин Северов не увидел ни одной, хотя, скорее всего, просто не заметил. Саднило правую ногу, пуля или осколок прошли по икроножной мышце под коленом. Был прострелен левый бок, опять левый! Но пониже диафрагмы, судя по ощущениям, кишки не задеты, ерунда. Еще раз прилетело по скуле, тоже по касательной. Ладно, не новый и был! Шрам от прошлого ранения был не сильно заметен, да и не женщина, в конце концов. Олег попытался считать свои самолеты, но бросил. Во-первых, не все были рядом. Во-вторых, накатила такая усталость, что мысли путались. Но Северов видел, что авианосец горел. Радио не работало, поэтому спросить что и как не было никакой возможности. Но облетев «Смоленск» подполковник понял, что крена нет, палуба цела, можно садиться. Топливо еще было, поэтому Олег принялся нарезать широкие круги, высматривая плавающих летчиков из сбитых машин и контролируя посадку своих ребят. Он видел, как некоторые сильно поврежденные машины просто сваливают за борт, если внизу пожар, то тащить их на главную палубу нет возможности. Пока он летал, с пожаром, похоже, начали справляться. Огонь уже не пробивался, дым сначала стал гуще, потом наоборот, ослабел. Наконец в небе не осталось ни одного самолета и Северов стал заходить на посадку. Мотор обрезал, когда до края полетной палубы оставалось метров сто.
«Вот дерьмо! – подумал летчик. – Похоже, лимит везения исчерпан, не дотяну.»
Вдруг мотор заработал и головастик немного подскочил вверх, затем мотор снова встал, теперь уже окончательно, но этого хватило и истребитель, подломив правую стойку шасси, поехал на боку, разворачиваясь и явно нацеливаясь протаранить островную надстройку. Но повезло еще раз, крюк все-таки зацепился за трос, самолет еще не успел развернуться хвостом вперед, палубная команда сразу залила все пеной и сноровисто вытащила Северова из кабины.
Общий итог был такой. Из двадцати восьми истребителей вернулось на авианосец семь, но погибло только пять пилотов. Что самое удивительное, таранивший «Дорнье-217» с управляемой бомбой Женька Цыплаков остался жив и даже имел все шансы вернуться в строй. При разрушении самолета он удачно вывалился из кабины и сумел открыть парашют. Сам он, правда, этого не помнил, но факт остается фактом. Шестнадцать летчиков выловили из воды, семеро были тяжело ранены, шесть легко и только трое везунчиков отделались царапинами и ссадинами. Владлен Железнов в воздушном бою ранен не был, приводнился удачно, но недалеко от него плюхнулся сбитый фриц, который в боевом угаре принялся стрелять в него из пистолета. Влад прекрасно стрелял и продырявил немцу голову со второго выстрела, хотя расстояние было метров пятьдесят. И надо же, уже поднявшись на борт эсминца, запнулся и приложился о какую-то перекрученную близким взрывом конструкцию, поставив роскошный фингал под левый глаз. Из восемнадцати экипажей сушек выжило двадцать человек, село шесть машин. Правда, за борт ушли четыре головастика и три сухарика. Так что на авианосце осталось всего три истребителя и три бомбардировщика в более-менее приличном состоянии. Но это было уже не важно, эскадра прорвалась. К охраняемым кораблями Черноморского флота линкорам пробились всего семь самолетов, два торпедоносца и пять бомбардировщиков. Торпеды были сброшены далеко и прилично промахнулись. Прямых попаданий бомб не было, зафиксировано лишь два близких разрыва.

+6

968

Olle написал(а):

размещение дополнительных небоевых самолетов уменьшит численность и без того небольшой основной авиагруппы.

Пилоты стоят дорого.

+2

969

По поводу трофеев, их всё равно делить с союзниками. В РИ корабли в основном ушли к союзникам и они их распределяли.  СССР как самой заслуженной выделили все старое и некондицию, да и сами мы особо не настаивали, нет родных запчастей, другое обслуживание, корабли реально устарели по соотношению к американским, да и стране пока не до флота.

Я к тому что, оно нам надо такие трофеи линкоры с орудиями ГК (380)мм,  которые полностью теряют ресурс после расстрела ОДНОГО БОЕКОМПЛЕКТА снарядов.  Обменять  их на станки, плавкраны и прочие необходимые вещи. Вот десантных кораблей нет как класса на флоте. Сменять линкор на флотилию американских десантных кораблей, они реально нужнее.  Надо понять пока у флота СССР нет  зарубежных баз, он не океанский.  Да мы можем проводить вылазки в Атлантику, но это булавочные уколы. Немцы развернули подводную войну в полную силу только после захвата Франции. Да деньги и ресурсы не бездонные, средством доставки ЯО будет стратегическая авиация и  все сразу не потянуть.

0

970

АВС-36 написал(а):

По поводу трофеев, их всё равно делить с союзниками.

С буя ли?
Не путайте то что есть репарации с трофеями.
Если сдавшиеся всем странам антигитлеровской коалиции делили на всех, то почему итальянские корабли, сдавшиеся ВМФ СССР, СССР "должен" скем то делить?
Может быть и сдавшихся и солдат Паулюса надо было "на всех" поделить?

АВС-36 написал(а):

Я к тому что, оно нам надо такие трофеи линкоры с орудиями ГК (380)мм,  которые полностью теряют ресурс после расстрела ОДНОГО БОЕКОМПЛЕКТА снарядов.

Оно надо.
Стволы можно и поменять на советские.
Причем на лучшие чем итальянские. А сами линкоры еще и 20, и 30 лет спокойно прослужат.
Кроме того это и интересный матерьял для изучения конструкторами.

АВС-36 написал(а):

Обменять  их на станки, плавкраны и прочие необходимые вещи.

А пртом рвать жилы и срочно строить самим линкоры которые через 20 лет уйдут на свалку выбросив хренову тучу денег?

АВС-36 написал(а):

Надо понять пока у флота СССР нет  зарубежных баз, он не океанский.

Ага.
А пока нету флота - не будет и его баз.  http://read.amahrov.ru/smile/guffaw.gif

АВС-36 написал(а):

средством доставки ЯО будет стратегическая авиация и  все сразу не потянуть.

Вам подсказать чем тот же Тюльпан стрелять может?
А что у Айовы штатный боеприпас ГК?
Это не учитывая того что на итальянские трофеи можно, со временем, как и на Айовы, ракеты вставить.

Отредактировано Mihail123 (17-10-2017 03:13:25)

+5


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Возвращение в строй.1941-2