Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Монитор "Стрелец"


Монитор "Стрелец"

Сообщений 31 страница 40 из 462

31

Ромей написал(а):

и тогда колесо истории, скрепя и подскакивая на кочках


скрИпя!!!!

+1

32

Ромей написал(а):

Это были первые выстрелы новой войны - второго менее, чем за четверть века, прямого столкновения двух величайших в истории империй.


Слова про "двух величайших в истории империй" мне лично не понравились. Решение о том, какую из империй в истории Земли считать величайшей - субъективно и крайне спорно. На каком основании отброшены Римская Империя, Византийская Империя, Империя Великих Моголов, Древний Китай и другие? Предлагаю слова про "величайших в истории" заменить словами про "одних из величайших в истории". Ну и всю фразу перестроить соответственно.

+1

33

Poloz07 написал(а):

Решение о том, какую из империй в истории Земли считать величайшей - субъективно и крайне спорно


Кстати, да. Логичней сказать что-нибудь с привязкой ко времени, эпохе... Или вообще без указания, неявно подразумевая, что речь идёт о текущем моменте.

Между прочим, китайская империя, хотя и униженная опиумными войнами и внутренними неурядицами, на тот момент многолюднейшая и по площади весьма обширная.

0

34

Poloz07 написал(а):

Слова про "двух величайших в истории империй" мне лично не понравились. Решение о том, какую из империй в истории Земли считать величайшей - субъективно и крайне спорно. На каком основании отброшены Римская Империя, Византийская Империя, Империя Великих Моголов, Древний Китай и другие? Предлагаю слова про "величайших в истории" заменить словами про "одних из величайших в истории". Ну и всю фразу перестроить соответственно.

Ну, автор не претендует на академическую объективность. И потом - согласитесь, на текущий момент данное утверждение соответствует истине

0

35

Dimitriy написал(а):

призматический...


Вот именно что апризматический, иначе с переворачивающими линзами. То есть линзовый. Призматический  уже изобрели, но Карл Цейсс еще на запустил их в производство.
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/3/3a/Aprismatic_binoculars.jpg/330px-Aprismatic_binoculars.jpg

В этих биноклях между объективом и окуляром помещается оборачивающая система из одной или двух линз, повторно переворачивающая изображение. Центральный луч в каждой трубе идёт по прямой линии, без излома. Расстояние между центрами объективов равно расстоянию между центрами окуляров (то есть расстоянию между зрачками). Поэтому невозможно применение объективов диаметром больше 65 мм. Но главным недостатком таких биноклей является большая длина.

+3

36

Dimitriy написал(а):

душа...


"Дюша мой" - именно так. Устаревшее обращение

0

37

Часть вторая

ФЛОТ ВЕДЕТ БОЙ

Плоды победы

Стамбул - Византий дорийских колонистов из Мегариды 7-го века до Рождества Христова,  Константинополь восточных римских императоров, заветная мечта московских князей и российских самодержцев -  пылал, подожженный сразу со всех концов. Грабежи начались сразу, стоило разнестись слуху о том, что в город входят русские, и власти, городские и военные, бегут через Босфор, бросив столицу на милость неприятеля. Хаос воцарился в городе в считанные минуты.  По улицам метались обезумевшие толпы, пробирались кучки каких-то оборванцев,  сгибающихся под тяжестью тюков и сундуков, женщины, дети... В порту творилось светопреставление - отчаявшиеся люди штурмовали пароходы, фелюги, рыбацкие шхуны и утлые гребные лодчонки.  Женщины срывали с себя украшения, купцы стаскивали с жирных пальцев драгоценные перстни с изумрудами и индийскими рубинами и вытаскивали из поясов горсти динаров, английские и французские банкноты -  все, что угодно, лишь бы перебраться на другой берег. Счастливцев, заплативших золотом за место для себя и своих близких, выкидывают в воду вооруженные люди и захватывают спасительные посудины для себя и своей добычи. Бухта Золотой рог напоминала поверхность мусорной кучи, покрытой слоем тараканов; вся эта шевелящаяся, смрадная масса медленно смещалась к противоположному, анатолийскому берегу. Те, кому не так повезло, потрясали кулакам, выкрикивали проклятия вслед уходящим, возносили хулу Аллаху, всемилостивому и милосердному, за то, что он оставляет их во власти гяуров. На пирсах вспыхивали потасовки, раздавались выстрелы,  им вторила беспорядочная в охваченных пламенем городских кварталах.
Мародеры врывались в дома богатых жителей столицы; те, что поумнее, перехватывали бегущих в порт, раздевали до нитки, выворачивали наизнанку в поисках денег и драгоценностей.  Шайки по большей части, состояли из иррегуляров, курдских и албанских башибузуков. Брошенные командирами на произвол судьбы, они немедленно кинулись разбивать богатые кварталы, лавки менял и торговцев-ювелиров. К иррегулярам присоединялись отчаянные люди из числа беженцев, сотнями тысяч наводнивших Стамбул. Такие же оборванные и беспощадные, как и башибузуки, они вымещали свое злосчастье на коренных жителях города, не разбирая, кто перед ним - неверный армянин, грек, еврей, или же правоверный мусульманин, пять раз на дню расстилающий молитвенный коврик по призыву муэдзина с минарета Айя-Софии. То тут, то там вспыхивала свирепая поножовщина между кучками грабителей - за добычу, за право выпотрошить богатый дом какого-нибудь злосчастного стамбульского купца или чиновника.
Подобно ледяным глыбам в мутном потоке, пробивались через осатаневшие толпы отряды редифа, регулярной армии. Эти тоже были   без офицеров - те сбежали, едва пронесся слух о вступлении в город неприятеля. Командовали такими отрядами  баш-чауши (капал по-русски) или десятник-онбаши: собрав вокруг себя несколько десятков вооруженных бойцов, они штыками и саблями прокладывали дорогу в порт, к спасению. Порой такие отряды брали под защиту и беженцев, отгоняя прочь озверевших от крови мародеров.
Передовые части Скобелева войска вошли в Константинополь, не встречая организованного сопротивления. Белый генерал, увидев, что творится в городе, дал приказ двум батальонам Московского стрелкового полка взять под защиту еврейский Балат, кварталы Ортакёя, населенные по преимуществу, греками и армянами, а так же район Эминёню вместе с Голубой мечетью, святой Софией и старой резиденцией султана, дворцом  Топкапы.  Туда, под защиту русских штыков  толпами стекались и оказавшиеся в Стабуле европейцы и  те обитатели города, кто по тем или иным причинам не пожелал или не смог перебираться на другой берег.
Скобелев не пытался препятствовать ни стихийной эвакуации остатков турецких частей, ни бегству жителей. И уж тем более и в мыслях у него не было переправлять  через пролив свои войска. Отыскав в этом хаосе нескольких ошалевших от ужаса чиновников,  он снабдил их охраной и отправил на азиатский берег, с предложением турецким властям немедленно  заключить перемирие. Те согласились; несколько офицеров, не забывших о своем долге, пытались, в меру своих сил, прекратить вакханалию грабежей и хоть как-то упорядочить стихийную эвакуацию. Русские не препятствовали им отлавливать и истреблять мародеров;  Скобелев даже отрядил в помощь три казачьих эскадрона.
Согласно условиям перемирия, турки обязывались отвести гарнизоны прибрежных укреплений и разоружить батареи анатолийского берега. Скобелев в свою очередь, свободно выпускал представителей властей вывозящих целыми арбами документы, не мешал уцелевших воинских частей, сохранивших оружие и знамена, и не  отдавал команды захватывать военные и гражданские суда, стоявшие на якорях в бухте Золотой Рог.
Совместными усилиями порядок в городе был восстановлен. На третий день грабежи пошли на убыль, а потом и вовсе прекратились - турецкие патрули и казачьи разъезды не церемонились с мародерами, приканчивая пойманных прямо на месте преступления. В выгоревших кварталах было тихо, будто на кладбище, лишь кое-где копошились в развалинах домов какие-то оборванцы.  Зато в тех, что удалось отстоять от огня, вовсю кипела жизнь. Заработали базары; стрелки, казаки, артиллеристы раздавали хлеб чумазым, полуголым детишкам, помогали, чем могли, пострадавшим во время беспорядков горожанам.
Пожар вовсе не затронул центр города, пощадив, в числе прочих казенных зданий, и центральную телеграфную станцию. Теперь русское командование могло беспрепятственно сноситься со Ставкой и Санкт-Петербургом по проводу, не полагаясь на ненадежные линии полевого телеграфа. Утром 2-го февраля Государю доставили ворох телеграмм: Константинополь занят нашими войсками, турки заключили перемирие, победа, победа! В тот же день это известие получили во всех европейских столицах. Газеты вышли с сенсационными заголовками, на биржах курс русских государственных ценных бумаг подскочил чуть ли не на четверть, венские, парижские, берлинские кабинеты гудели, как растревоженные ульи.
Поздно ночью  министр иностранных дел Великобритании лорд Дерби вызвал к себе русского посланника графа Шувалова и вручил ему ноту британского правительства. По сути, это был ультиматум - русские в течение суток освобождают Константинополь и отводят войска не менее, чем на пятнадцать верст от берегов Босфора, не препятствуя возвращению турецких войск. В противном случае, Великобритания считает себя находящейся в состоянии войны с Российской империей.
Вечером того же дня 2-го в бухту Золотой рог вошли три судна под Андреевскими флагами: минный транспорт «Великий князь Константин» вооруженная шхуна «Аргонавт» и пароход «Веста». За ними на рейд втянулись четыре транспорта с войсками - сборные команды крепостных и морских артиллеристов из Одессы, Керчи, Очакова и Севастополя.  Оказавшись на суше,  они сразу же начали приводить в порядок брошенные турками береговые батареи. С «Великого князя Константина»  тем временем перегружали на плоскодонную шаланду загадочные округлые предметы, укутанные рогожей. С наступлением ночи, два паровых катера волоча шаланду на буксире, двинулись в сторону южного выхода из Босфора. Катера то и дело останавливались, производили промеры глубины и еще какие-то загадочные манипуляции. За катерами с анатолийского берега следили сотни глаз...
А еще через восемнадцать часов броненосец «Александра», под флагом вице-адмирала сэра Джеффри Хорнби двинулся ко входу в Босфор. За ним выстроились в кильватерную колонну шесть броненоцев эскадры Мраморного моря: «Султан»,  «Эжинкорт», «Ахиллес», «Свифтшур» и «Темерер» и «Хотспур».
Это была поистине грозная сила.  Толстая броня, огромные калибры орудий Армстронга -новейшие боевые корабли, равных которым нет ни в одном из флотов мира. Еще верещали боцманские дудки, еще разбегались по боевым постам, грохоча башмаками, расчеты вспомогательной артиллерии, а на мостике сигнальщик уже докладывал командующему эскадрой: «Сэр, над береговой батареей русский военно-морской флаг!» И правда, в стеклах адмиральского бинокля возникло и затрепетало белое полотнище с косым голубым крестом. В казематах «Александры» дрогнули, заворочались на станках десяти- и одиннадцатидюймовые орудия. На грот-мачте взлетел трехфлажный сигнал: «Эскадре приготовиться к бою», Идуший вторым в ордере «Эджинкот», хорошо узнаваемый благодаря своим пяти мачтам, отрепетовал адмиральский приказ, передавая его концевым броненосцам. На батарею смотрело не менее четырнадцати орудий только одиннадцатидюймового калибра, не считая десяти- и девятидюймовок, и всякой мелочи, которой хватало  на посудинах Её величества.  Один взмах адмиральской руки - и на берег обрушится лавина чугуна и огня.
Следовало, однако, соблюсти приличия. Вице-адмирал Королевского Флота прежде всего, джентльмен, и не должен пренебрегать правилами хорошего тона даже на войне. На мачте взвилась новая гирлянда флажков международного свода сигналов: командующий эскадрой извещал русских, что намерен войти в пролив, и на попытки помешать ему ответит силой оружия.  Одновременно в каземате правого борта ухнула предупредительным выстрелом десятидюймовка. Снаряд лег недолетом, подняв столб воды с илом  в полутора кабельтовых от уреза воды. В ответ загрохотали все восемь орудий батареи.
«Александре» - новейшему казематному броненосцу, всего два года, как вступившему в строй и являвшему собой вершину развития данного типа кораблей, - в этом походе не везло. Сначала, при проходе через Дарданеллы, корабль сел на мель в самой узкой части пролива. И если бы не своевременная помощь броненосца «Султан», эскадру к Константинополю вел бы другой корабль. И вот первая же чугунная бомба, выпущенная с батареи, угодила точнехонько в амбразуру каземата. Снеся со станин одну из двух армстронговских одиннадцатидюймовок, она превратила в кровавые ошметки половину орудийного расчета и со страшным грохотом раскололась о переборку.  Заряд черного пороха, которым был начинена бомба, так и не взорвался. Виноваты ли в этом турки, неаккуратно содержавшие бомбовые погреба, или русские артиллеристы допустили какую-то промашку - теперь уж не узнать.  Тем не менее, каземат на время вышел из строя, и в слитном грохоте эскадренного залпа не звучали одиннадцатидюймовки флагманского броненосца.
Подавив дерзкую батарею, для чего понадобились пять полных бортовых залпов, колонна бронированных утюгов на трех узлах втянулась в узости Босфора. Впереди, на дистанции полутора кабельтовых,  дымили кургузыми трубами два паровых катера. Они волокли импровизированный минный трал - длинный канат, к середине которого для балласта было подвешено несколько чугунных ядер. Вице-адмирал Хорнби, получивший от турок донесения о копошении в проливе, не хотел рисковать. Русские морские мины со времен Восточной войны  снискали себе славу грозного оружия, а недавние боевые действия на Дунае лишь подтвердили их репутацию. Бронзовые винты наматывали кабельтов за кабельтовым; турецкие берега, азиатский, анатолийский, и европейский, «фракийский», проплывали на расстоянии пистолетного выстрела от закованных в броню бортов. Королевский флот во всем своем грозном великолепии двигался к  Константинополю.

+11

38

Залпы над Босфором

На начало балканской кампании 1877-го года, Босфорский пролив защищали всего шесть береговых батарей, причем четыре из этих шести располагались севернее Константинополя, для отражения  угрозы со стороны Черного моря. Из двух оставшихся одна была на анатолийском берегу, так что русским досталась единственная батарея, вооруженная восемью гладкоствольными  пексановскими гаубицами, отлитыми еще во времена Синопа и осады Севастополя. Нанести сколько-нибудь серьезный урон новейшим броненосцам они не могли,  а потому, командовавший батареей русский офицер, дав один-единственный залп увел своих людей прочь.  Пока англичане мешали с землей орудия (турки поставили их открыто, за земляными брустверами, почти у самого уреза воды), артиллеристы наблюдали за этим с безопасного расстояния. Стреляли англичане неважно, к тому же, большая часть орудий на броненосцах были дульнозарядными, и на перезарядку уходило очень много времени. 
Мы сказали, что Босфор прикрывали только шесть батарей? Это не совсем так. Батарей на самом деле было два или три десятка, но их орудия  видели еще времена Ушакова и Нельсона.  Турки содержали их исключительно по инерции - причинить сколько-нибудь заметный вред современным военным кораблям эдакая «береговая артиллерия» была, конечно, не способна. Тем не менее, русские артиллеристы, заняв эти баратеи, аккуратно зарядили древние орудия.
Среди старых медных и чугунных пушек попадались удивительные экземпляры. Так, на одной из батарей, батарее, расположенной в полутора милях от входа в пролив со стороны Мраморного моря, имелись четыре пушки-камнемета умопомрачительного калибра. Отлитые на  заре 18-го века, они метали огромные каменные  ядра со скорострельностью один выстрел в полчаса. Правда, в снарядном погребе батареи нашлось всего два шара, вытесаннных из мрамора; их-то и закатили в жерла раритетных бомбард. И теперь они, вместе с другими образчиками артиллерии «времен Очакова и покоренья Крыма» ожидали своего последнего боя.
Броненосцы неспешно, на трех узлах ползли по проливу. Их движение сопровождала рекая пальба старых турецких пушек, на которые британские артиллеристы отвечали полновесными бортовыми залпами. Несколько ядер даже угодили в борта английских кораблей - дистанция кое-где была совсем пустяковая, полтора-два кабельтовых, - но вреда не причинили. Хуже пришлось катерам - один был в щепки разбит метко пущенным ядром, и англичанам пришлось стопорить ход и восстанавливать  «тральный караван». Прошло целых три с половиной часа, прежде чем «Александра» поравнялась с пртаившимися за потрескавшейся каменной кладкой бруствера «камнеметами».
К тому времени англичане уже раскусили замысел русских - те своей бессмысленной пальбой заставляли англичан расходовать содержимое своих далеко не бездонных погребов и впустую расстреливать стволы крупных калибров. А потому вице-адмирал запретил разбрасывать дорогостоящий фугасы по всем подряд береговым укреплениям, ограничиваясь редким, по необходимости, ответным огнем.
Камнеметы выпалили, когда «Александра» оказалась точно на траверзе батареи. Первое ядро подняло огромный столб воды у борта; второе раскололось о броню носового каземата в мелкую мраморную крошку. При этом оно вызвало такое сотрясение корпуса, что кое-кто из офицеров решил, будто броненосец напоролся на мину. Рулевой, потрясенный страшным ударом, инстинктивно закрутил штурвал влево. «Александра» выкатилась из строй, и тут-то ее настиг злой рок в виде двух якорных мин систем Герца, выставленных ночью с русских катеров. 
Эти мины были из числа новейших, системы инженера Герца, заказанные перед самой войной в Германии. В отличие от мин систем академика Якоби и Нобеля, они снаряжались не черным порохом, а пироксилином. Согласно заключению комиссии заведующего минной частью контр-адмирала Пилкина, мину Герца была  «принципиально новым образцом, открывающим целую эпоху в развитии минного оружия». Большая часть из полутора сотен мин Герца, хранившихся на складах в городе Бендеры, были использованы для защиты переправ через Дунай. Оставшиеся полтора десятка мин передали флоту; восемь из этих полутора десятков прибыли в Босфор на борту «Константина».
Мины установили двумя линиями по четыре мины с интервалом между линиями в три кабельтовых; невезучая «Александра» выскочила точнехонько на первую из этих минных банок.
Мины системы Герца отличались от предшественниц поистине революционным устройством - гальваноударным взрывателем, состоящим из платинового запала с детонатором и пяти «рожков Герца». Каждый рожок представлял собой тонкостенный свинцовый колпак, легко сминающийся от удара о борт корабля. При этом разбивалась склянка, электролит из нее заливал сухую угольно-цинковую батарею. Ток от нее поступал в мостик накаливания платинового запала и мгновенно воспламенял детонатор.
Взрыв двух пудов пироксилина проделал в скуле «Александры» дыру поперечником в шесть футов. Минутой позже, взрыв второй мины своротил набок форштевень и чуть ли не на треть расширил пробоину. Броненосец грузно осел на нос; вода поступала в носовые отсеки с такой скоростью, что аварийные команды не успевали ничего предпринять. Капитан принял единственно верное решение - приказал еще сильнее переложить руль. Продолжая движение, броненосец с хрустом выскочил на галечную отмель под анатолийским берегом и замер с сильным креном на левый борт. Следующий за флагманом «Эджинкот» дал «полный назад» и, опасаясь в свою очередь налететь на мины, резко переложил руль. Идущий третьим в ордере «Хотспур» не успел отреагировать на маневр, и на трех с половиной узлах ударил медленно разворачивающийся поперек судового хода «Эджинкот» в правый борт.
«Хотспур», вошедший в состав Королевского Флота в 1870-м году, был необычным кораблем. В нем воплотилась владевшая умами военных моряков  идея новой таранной тактики морского боя.
Этому увлечению способствовали удачные таранные атаки во время  Гражданской войны в САСШ, и, главное - успех австро-венгерского адмирала фон Тегетгофа, отправившего тараным ударом на дно итальянский броненосец в сражении  у  Лиссы. С тех пор во многих флотах появились корабли, главным оружием которых стал таран. «Хотспур» как раз и был первым представителем класса «таранных броненосцев» в Королевском флоте.
Предназначенный для проламывания бронированных бортов, кованый шпирон «Хотспура» отлично справился со своей задачей. Он поразил «Эджинкот» в районе грот-мачты, вызвав затопление угольных ям правого борта. На счастье,  таран застрял в пробоине, частично перекрывая поступление воды, и аварийные команды успели наскоро подкрепить треснувшие от страшного удара переборки и наладить паровые водоотливные помпы. Когда корабли, наконец, расцепились, «Эджинкот» уверенно держался на воде - правда, с креном, не позволявшим пустить в ход артиллерию казематов.
Береговая батарея продолжала осыпать подбитые броненосцы ядрами - правда, не мраморными а обыкновенными, чугунными.  Пушки «Александры» и «Эджинкота» не могли отвечать из-за сильного крена; единственное 24-ти тонное орудие «Хотспура» могло стрелять лишь вперед по ходу судна, и русские батареи оставались вне пределов его досягаемости. Следующие за «Хорспуром» «Султан»,  «Ахиллес», «Свифтшур» и «Темерер» не могли достать неприятеля огнем своих орудий, расположенных в бортовых казематах и на батарейных палубах. В итоге, русским вразнобой отвечали легкие пушки с верхних палуб броненосцев, не производя видимого эффекта.
Чтобы оттащить назад искалеченный «Эджинкот» и снять команду с воткнувшейся в берег «Александры», англичанам понадобилось около четырех часов. Все это время береговые орудия и подоспевшие на помощь полевые батареи безнаказанно расстреливали корабли с дистанции в полверсты. Пробить толстые  панцири английской стали они, разумеется, не могли,  зато перекалечили все, что не было прикрыто броней. «Эджинкот» лишился обеих труб и грот-мачты; на палубн «Александры», заваленной обломками, то и дело занималась пожары.  Над броненосцами вспухали ватные облачка шрапнельных разрывов, осыпая палубы градом круглых свинцовых пуль каждая размером с крупную вишню. Бессильные против брони, они дырявили кожуха вентиляторов, решетили шлюпки и паровые катера, выкашивали борющиеся с огнем пожарные партии.
Не сумев подавить русские батареи огнем, вице-адмирал решился на отчаянный шаг: скомандовал высадку десанта с концевых броненосцев ордера. Морским пехотинцам и матросам,  вооруженным револьверами и абордажными палашами, было велено заткнуть треклятые пушки, пока те не раздолбали вконец злосчастную «Александру».
Большей глупости  вице-адмирал совершить не мог. В полутора верстах от берега, в высохших оврагах притаились три роты Кексгольмского стрелкового полка и сотня кубанцев-пластунов. С броненосцев их не заметили, но стоило десантным партиям подойти к батареям, как кексгольмцы с пластунами без выстрела ударили в штыки. Громовое «Урр-ра!» раскатилось над древними скалами Босфора; не успевшие опомниться англичане, были переколоты, перерезаны, передушены в свирепой рукопашной схватке. Назад из трех с половиной сотен вернулось едва три десятка тех, кому посчастливилось добежать до шлюпок.
Тем временем стемнело, и вице-адмирал оказался перед непростым выбором: взорвать выбросившуюся на мель «Александру» и отойти, или же остаться на месте, защищая флагманский броненосец, но при этом подвергнуться другой, куда более грозной опасности. Об успехах русских минных катеров на Дунае и Черном море трубили все европейские газеты; застрявшие в узости пролива корабли стали бы их легкой добычей. Можно было, конечно, прикрыть ордер шлюпками и катерами с командами стрелков, но куда деться от огня батарей, которые так и не удалось привести к молчанию? Освещать пролив ракетами, полагаясь на защиту противоминных пушек? Но где гарантия, что эти сумасшедшие не прокрадутся под самым берегом и не произведут успешную атаку шестовыми минами?  Тогда эскадра застрянет в проливе надолго, а когда  русские подтянут тяжелую артиллерию, станет совсем худо  - броня палуб не выдержит ударов шестидюймовых мортирных бомб. В июле русский пароход «Веста», вооруженный как раз такими мортирами, всего тремя попаданиями вывел из строя турецкий броненосный корвет „Фетхи-Буленд». А ведь   его палубная броня не уступала броне «Эджинкота» или «Султана»....
Нелегко было сэру Джеффри Хорнби пожертвовать своим флагманом. Погреба «Александры», прочно засевшей на отмели под анатолийским берегом, подготовили к взрыву. Команде добровольцев, оставшихся на корабле, велено было поджигать огнепроводные шнуры, как только возникнет малейшая опасность захвата броненосца. Потрепанная эскадра уползала на зюйд, к Мраморному морю, а сэр Джеффри Хорнби заперся в адмиральском салоне на «Эджинкоте» и пытался найти ответ на вопрос: «а что бы он стал делать в случае удачного прорыва к Константинополю?»  Да, орудия его эскадры могут сравнять половину города с землей, но вряд ли это заставит русскую армию отступить. Сил для полноценного десанта нет, и взять их неоткуда; любую высадку русские пресекут в считанные минуты. Эскадра могла бы стать серьезным аргументом, оставайся европейский берег Босфора и Константинополь  в руках османов. Они могли бы заключить с русскими перемирие, а пока дипломаты изощряются в составлении статей будущего мирного договора -  подтянуть к столице свежие войска и отгородиться от неприятеля полевыми укреплениями. Теперь же поздно: броненосная, сильнейшая в мире эскадра не в силах нанести сколько-нибудь заметный урон сухопутной армии и уж точно не сможет отбить захваченный ею город. А раз так - стоит ли рисковать? Не лучше уйти в Мраморное море, сохранив для Британии ценные боевые корабли и жизни моряков?
Хорнби, как никто другой, понимал, что этим решением он ставит крест на своей адмиральской карьере. При любом развитии событий, бегства ему не простят. И лучшее, на что можно будет рассчитывать - это отставка и клеймо неудачника, которое придется носить до конца жизни. Что ж, если для спасения шести броненосцев и нескольких тысяч жизней британских моряков надо заплатить такую цену - он, сэр Джеффри Томас Фиппс Хорнби, вице-адмирал и второй морской лорд, готов.

+12

39

Наверное здесь пропущена буква-" Командовали такими отрядами  баш-чауши (капал по-русски) или десятник-онбаши: " -не капал ,а капрал.Кстати читал у поминаемого не раз на форуме "добрым" словом Широкорада ,что английские морские орудия того времени были отвратительного качества.Правда и "Александра" и "Темерер" обстреливали позднее Александрию без особых проблем.А вы как считаете?

+1

40

Бомбардировка Александрии - безответная, в общем-то стрельба по берегу, с которого им толком не отвечали. В нашем случае англичане еще поимеют этих проблем - на русских броненосцах, как и фортах Кронштадта, стоят достаточно передовые по тому времени казнозарядные нарезные орудия Круппа.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Монитор "Стрелец"