Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Монитор "Стрелец"


Монитор "Стрелец"

Сообщений 41 страница 50 из 462

41

Ромей написал(а):

Брошенные командирами на произвол судьбы, они немедленно кинулись разбивать богатые кварталы, лавки менял и торговцев-ювелиров.

разграблять

0

42

Одиссея барона Греве

«Здравствуй на долгие годы дражайший мой друг Serge! Прости великодушно, что долго не писал; пока была возможность отылать корреспонденцию, писать было не о чем, а как появился повод взяться за перо - оказии не стало.  Вот и теперь я не знаю, когда отправлю это письмо; пишу в перерывах между вахтами, в надежде на то, что скоро сумею передать его вместе с остальной нашей почтой на какую-нибудь нейтральную посудину.
До города Филадельфия, что в Североамериканских Штатах, я добрался без приключений. Не стану утомлять тебя описаниями тамошних нравов и уклада жизни, с коими  и сам толком не знаком.  Дело в том, верфь «Крамп и сыновья» как раз закончила ремонт нашего «Крейсера», и на следующий день после моего прибытия клипер вышел в море на пробу машин. После чего, в два дня забункеровался - и только нас видели в Северной Америке!
Из Филадельфии мы отправились к Карибским островам. ПРиняв уголь и провиант в испанском порту Гавана на острове Куба, мы лихо перескочили через Атлантику и сделали остановку в другом испанском порту, Санта-Крус-де Тенерифе, что на Канарских островах.  Отсюда курс наш должен был лежать в обход мыса Доброй Надежды, в Индийский океан - если бы не одно досадное обстоятельство.
Дело в том, что «просвещенные мореплаватели», еще в октябре месяце почуяв, что дело на Балканах идет к развязке и в воздухе, что ни день, все сильнее пахнет большой ссорой с нашим Отечеством, забеспокоились. Ты ведь знаешь, какая роль в возможной войне с Британской Империей отведена нашим клиперам. Для того они и мотаются с Балтики на Тихий океан и обратно, чтобы во всякий момент времени на главных океанских судоходных артериях оказалось бы по два-три, а если Бог даст, то и четыре пригодных к длительному крейсерству боевые единицы. По замыслу наших стратегов от Адмиралтейства, получив известие о начале боевых действия, они должны, подобно знаменитому  крейсеру южан «Алабама», развернуть охоту на британских торговых линиях. 
Замысел, что и говорить, хорош; только вот британцы осведомлены о нем не хуже нас с тобой. И теперь, когда война из умозрительной гипотезы превратилась в каждодневное ожидание, они поступили так, как подсказывал здравый смысл. Имея до чертовой матери паровых фрегатов и корветов, способных, как и «Крейсер», а длительному плаванию под парусами, они решили заранее прицепить к каждому из нас по провожатому. За нами, к примеру, от самой Филадельфии   волокся винтовой корвет «Ясон». Он не доставлял особой головной боли - случись что, мы расправились бы с этим деревянным старьем  в считанные минуты. Но в Гаване эстафету у «Ясона» принял новенький, всего месяц,  как вошедший в строй броненосный «Шеннон».  Это уже серьезно; такому противнику «Крейсер» на один зуб.  И тут, дружище, похвастаюсь с полным на то правом: план авантюры, в результате которой мы избавились от навязчивой опеки,  возник в воспаленном воображении твоего покорного слуги мичмана Карла Греве.
Затея основывалась на том факте, что городишко Санта-Крус-де Тенерифе, в числе прочих достопримечательностей, мог похвастать и оперным театром. Не буду обсуждать достоинства и недостатки тамошней труппы; скажу лишь, что на третий день стоянки, после утомительнейшей угольной погрузки и не менее утомительной большой приборки, наш командир, капитан-лейтенант Михайлов, дай Бог ему здоровья, отпустил команду на берег. А для господ офицеров приобрел на средства из экономических сумм билеты в оперу на самые лучшие места. Узнав об этом, командир «Шенона» решил не ударить в грязь лицом и последовать его примеру. Высидев в театре половину первого акта (убей бог, не припомню, что за спектакль давали в тот вечер!), наши офицеры стали как бы невзначай, по одному покидать зрительный зал. Когда последний из них прибыл на клипер,  команда уже собралась и были даже разведены пары. Выходя из бухты, «Крейсер» прошел в полукабельтове от «Шеннона», стоявшего на якоре без паров, капитана и большей части команды.  Представь, какими заковыристыми проклятиями провожали нас в путь вахтенные британцы! 
Однако, это было лишь полдела. Океаны беспредельно широки, а вот торные морские дороги весьма и весьма узкие. К тому же телеграф уже много где понатыкал свои столбы и протянул подводные кабели; можно было не сомневаться, что известие о нашем бегстве из-под надзора вскорости получат командиры всех британских стационеров в портах по пути возможного следования. И тут следует поблагодарить строителей «Крейсера» за его отменные качества парусного ходока - не имея угля даже до французского Мадагаскара, мы сумели, влекомые лишь океанскими зефирами, обогнуть мыс Доброй Надежды,  подняться до самого  экватора и пополнить угольные ямы в порту Занзибар, где телеграфа пока, слава Богу, нет.  Клипер вошел в порт лишь после того, как высланный вперед паровой катер выяснил, что стационером там стоит древняя колесная канонерка «Свифт», которая ни под парами, ни на парусах не имеет шанса угнаться за «Крейсером». 
Мы отшвартовались в Занзибаре 27-го января и из свежих - всего-то двухнедельной давности! - газет узнали о рейде Скобелева через Балканы. Вот-вот следовало ожидать развития событий, а потому, приняв уголь,  мы вышли в море и повернули на норд, к Баб-эль-Мандебскому проливу. А еще через  десять дней, 5-го февраля,  мы получили со встреченного французского пакетбота долгожданное известие: Британия и Российская Империя находятся в состоянии войны! Подробностей французы не знали, но не доверять их словам не было решительно никаких оснований: британский Аден, из которого пакетбот вышел меньше суток назад,  соединен подводным кабелем с Порт-Саидом, и новости приходят туда не позже, чем в Париж или Вену.
Сыграли большой сбор. Команда выстроилась на шканцах, и капитан-лейтенант Михайлов объявил:
«Братцы! Начинается то, ради чего мы с вами столько лет бороздили океаны; то, ради чего Отечество наше кормило нас, содержало, обмундировывало и учило морскому и военному делу.  Нам неслыханно повезло: наш «Крейсер», как говорят североамериканцы,  сорвал банк. На третий или четвертый день войны мы находимся  в каких-то полутора сотнях миль от Адена, на главной морской артерии Великобритании -  от Суэцкого канала в Индию. Мы - лиса, забравшаяся в курятник, и хозяйские псы еще не опомнились. За дело, братцы, и пусть Британия надолго запомнит наш «Крейсер» и наше крейсерство!»
А в море, и правда, было тесно, как на Невском в календарный день. За первые же сутки мы изловили три судна под британскими флагами. Первое, пакетбот «Клайд», следующий с пассажирами в Бомбей, мы отпустили, изъяв лишь казенную почту - не дело начинать войну с пленения женщин и детей! Зато два других оказались жирной добычей - большой барк «Ормуз», следующий из Австралии с грузом овечьей шерсти, и пароход «Беладонна», направляющийся в балласте в турецкую Басру. Барк утопили подрывными зарядами; «Беладонна» же идет теперь за нами мателотом. На нее командир намерен пересаживать команды захваченных судов, а когда станет невмоготу от тесноты - передавать матросов на нейтральные суда. Офицеры же останутся пока пленниками; Британия в случае войны черпает в своем торговом флоте резервы для пополнения экипажей военных судов, так что имеет прямой смысл лишить неприятеля обученных моряков, не прибегая при этом к человекоубийству.
Двое пленников - штурман с «Беладонны» и второй помощник шкипера с «Ормуза» пребывают сейчас на «Крейсере». Командир пожелал лично расспросить их о текущих международных делах, да никак не выкроит минутки. Пока же эти два джентльмена столуются в кают-компании и подолгу беседуют с нашими офицерами, свободными от вахт. Поговорил с ними и я, и вот что, между прочим, сообщил мне британский штурман. Дондонские газеты, видишь ли, пишут, что начавшаяся война есть попытка наказать Россию за в европейской политике! Оказывается, Государь нарушил сложившуюся еще со времен венского конгресса 1815-го года традицию заканчивать все крупные конфликты созывом международного конгресса. Обычай этот якобы  ввела в употребление Британия, и она же стоит на его страже - иначе любой военный конфликт,  не успев закончиться, будет порождать новые войны, вследствие чего европейские страны погрязнут в кровавом хаосе. Я понял это так, что господам просвещенным мореплавателям понравилось снимать сливки с чужих побед за столом переговоров, как ни проделывали уже не один раз. Когда же наш Государь отказался идти у них на поводу, отдавая за лондонские и венские чернила то, за что плачено русским потом, русской кровью и русским золотом,  и занял, в нарушение каких-то там «международных интересов» Константинополь - правительство королевы Виктории усмотрело в этом потрясение основ.
Кроме британских судов, мы останавливаем и нейтралов, имея целью разузнать последние новости. На первый же из них, что будет следовать в Европу, и передам это письмо; ежели будет на то воля Создателя, ты получишь его не позже, чем через месяц.
Остаюсь до скончания дней твоим преданным другом,
мичман Карл-Густав Греве, барон.
Борт клипера «Крейсер»,
8-го февраля года 1878-го
от Рождества Христова.»

+10

43

Я имел ввиду склонность орудий к растрескиванию и даже разрыву ствола.А по Александрии даже "Инфлексибл" положил более 70 снарядов калибра 406мм,с учётом скорости перезарядки дульнозаряных монстров остальные должны были выпалить в несколько раз больше.Хотя где то читал, что после этого обстрела "Инфлексибл" стал практически небоеспособен.

0

44

Лёд, всюду лёд!

Перечитывая письмо барона Греве и газетные сводки о боевых действиях на Босфоре, Сережа Казанков испытывал острейшие приступы зависти, грозящие со временем перерасти в мизантропию. Те же эмоции до некоторой степени разделяли многие офицеры броненосного отряда, вставшего на зиму в Гельсингфорсе. Понять их нетрудно - в сотнях и тысячах верст гремит война, уже ставшая самой славной с 1812-го года.  Русские моряки и артиллеристы, впервые со времен Наварина и Синопа показали Европе, что их Отечество рановато вычеркивать из списка морских держав. Взрывам мин в теснинах Босфора и Дарданелл вторили пушки крейсеров в далеких океанах -  русская военно-морская доктрина, родившаяся после унижения Крымской кампании, подросшая  на богатейшем материале морских баталий Севера и Юга, доказывала свою состоятельность. И вот, пока другие пробуют свои силы на самом грозном из всех возможных противников, изволь торчать  в сонном Гельсингфорсе, где гарантированно ничего не произойдет, пока Финский залив не вскроется ото льда! Отстаивать редкие стояночные вахты на вмерзшем с лед мониторе, да предаваться от безделья нехитрым развлечениям...
Зима в этом году выдалась суровая. Лед в Финском заливе встал в начале декабря, и к Рождеству гладь замерзшей акватории Южной гавани украсилась катками. По давней традиции, экипажи военных кораблей устраивали собственные площадки для конькобежных упражнений, а  слесаря и механики портоуправления тем временам вытачивали из подходящих железяк коньки. Первыми заказчиками стали офицеры с эскадры, их дети, жены и пассии; доставались коньки и матросам, и горожанам, охотно принимавшим участие в этих спортивных упражнениях. Ежевечерне над Южной бухтой разносились звуки оркестров - парочки кружились по льду под звуки вальсов, мазурок и англезов. На многих катках наладили освещение, подавая светильный газ с берега по временным трубам; другие освещались чадящими масляными плошками или керосиновыми фонарями, укрепленными на длинных шестах. Команды соревновались в украшении катков - в ход шли и еловые лапы, и бумажные гирлянды и раскрашенные акварельными красками снеговики. Всех переплюнула команда броненосной батареи «Кремль» - посреди своего круглого катка они установили высоченную ель, искусно запрятав в ее ветвях гирлянды масляных светильников. Закончилось это так, как и должно было закончиться - в один из вечеров ель весело запылала и сгорела дотла, оставив посреди катка огромное пятно сажи с промоиной посредине.
Двое мичманов с монитора «Единорог» соорудили на голландский буер - вид санок, снабженных косым парусом, - и катали на нем желающих по просторам Кронбергс-рейда, где непрекращающиеся ветра дочиста сдували со льда снег. Идея была подхвачена; на последнюю неделю февраля назначили гонки буеров, и теперь на кораблях умельцы-энтузиасты ладили «парусные санки» собственных оригинальных конструкций.
По воскресеньям проводили соревнования конькобежцев. Сережа рискнул поучаствовать в одном из забегов, но на повороте упал и так сильно растянул лодыжку, что целую неделю принужден был ходить, опираясь на трость. 
Компанию ему нередко  составляла Нина. Племянница командира «Стрельца» оставила петербургские курсы, не дав, по своему обыкновению, никаких объяснений: «Ушла - и все! Надоело!» Теперь она помогала супруге капитана второго ранга вести хозяйство, принимала живейшее участие в развлечениях, затевавшихся флотской молодежью - словом старалась как можно меньше походить на одержимую странными идеями бестужевку,  которую Сережа встретил как-то  в студенческом трактире.
И все же, война не давала забыть о себе. Она была главной темой разговоров в любом застолье; военные известия украшали полосы всех газет и иллюстрированных журналов, столичных, и выходивших в Гельсингфорсе на русском, шведском и финском языках. Считали дни, оставшиеся до того, как  Финский залив вскроется ото льда; ждали в гости эскадру британского адмирала Купера Ки, усиленную за счет броненосцев, переведенных со Средиземноморского театра, на все лады сравнивали ее с броненосными силами Балтийского флота.
После провала попытки прорыва к Константинополю, англичане поначалу взялись наращивать эскадру Мраморного моря. Но, когда передовые части генерала Гурко заняли один за другим, городки на европейском берегу Дарданелл, лорды в британском Адмиралтействе крепко призадумались. Что мешает русским повторить то, что они уже проделали на Босфоре? Доставить сухим путем несколько десятков новых гальваноударных мин и завалить ими узости Дарданелл, а  там -  неделя, может две, и подтянутся парки с осадными и береговыми мортирами, снятыми с фортов Керчи, Севастополя и Очакова. И тогда конец: британская эскадра окажется в ловушке, и все, что ей останется  - это отстаиваться на Мармаре, в Артаки или еще каком-нибудь турецком порту, уповая на расположение недавних союзников. И еще неизвестно,  надолго ли хватит этого расположения! До смерти перепуганный русскими победами султан Абдул-Гамид II-й кажется, готов на все, лишь бы страшные гяуры не двинули войска на запад от стен взятого в начале февраля Эрзерума, или не переправились, чего доброго, через Босфор. Абдул-Гамиду очень не хотелось стать последним султаном династии Османов, и ради этого он без колебаний выдаст опрометчиво воспользовавшихся турецким гостеприимством англичан. 
В первых числах марта британская эскадра вырвалась из ловушки Мраморного моря. Крупповских мортир на батареях еще не было, но все равно переход обошелся ох, как недешево. На минных банках, от ночных атак минных катеров погибли броненосцы «Эджинкот» и «Темерер», а еще два, «Трайумф» и  «Ахиллес», получили серьезные повреждения. Потрепанная эскадра уползла на Мальту; Королевский флот переживал самое тяжелое унижение за последнюю сотню лет. Теперь ни у кого не осталось сомнений,  что сэр Купер Ки постарается отыграться за неудачи сэра Джеффри Хорнби; а раз так - Балтийский флот ждут суровые испытания. Англичане ни в коем случае не повторят нерешительных действий адмирала Нейпира в кампанию 1854-го - 55-го годов. Драка грядет страшная; здесь, в Финском заливе состоятся главные события этой войны. И здесь же решится главный ее вопрос - останется Великобритания править морями, или пора уступать лавры сильнейшей морской державы другим претендентам?

+11

45

Великолепный  «Уаскар»

Два-три  раза в неделю Сережа неделю засиживался допоздна  в библиотеке Морского собрания. «Библиотечный» вечер начинался с просмотра свежих газет, после чего мичман заказывал пачку специальных журналов по военно-морской тематике, в-основном, на английском и французском языках. Кое-что из прочитанного становилось на следующий день предметом обсуждения за табльдотом.
- Решительно не понимаю, господа, почему «Морской вестник» обошел вниманием такое событие! - возмущался мичман Арцыбашев, штурманский офицер монитора «Латник». - Яснее ведь ясного, какой оно представляет интерес, и в особенности, для нас с вами! Как можно утаивать такой ценный опыт?
- Да вы сущий младенец, друг мой! - ответил с ухмылкой лейтенант Азарьев, старший артиллерист броненосной батареи «Кремль». - Неужели не понятно, что дело в политической подоплеке этой истории? Интерес - интересом, а редакторы «Морского вестника» чураются любой политики, как черт ладана!
История, вызвавшая столь бурные споры, произошла очень далеко от Гельсингфорса - на самом краю света, у берегов мало кому известного в России южноамериканского государства Перу. В начале прошлого, 1877-го года там случилась революция, именуемая в соответствии с местными традициями, «пронусиаменто», или говоря по-русски, бунт. В нем оказалась замешана команда чуть ли не единственного броненосного корабля перуанского флота.
Однобашенный мореходный монитор «Уаскар» был заказан перуанским правительством в ходе войны с Испанией на британских верфях в Биркенхеде. Но война закончилась раньше, чем корабль был спущен на воду. Для своих скромных размеров он был неплохо забронирован и вооружен двумя трехсотфунтовыми дульнозарядными орудиями Армстронга.
Что заставило офицеров монитора примкнуть к повстанцам,  Сережа так и не понял. В апреле «Уаскар отправился в Чили, чтобы взять на борт одного из главарей восстания. Не имея достаточно угля для такого перехода, мятежники решили разжиться топливом у попадавшихся на пути судов. Латиноамериканская горячность не позволила ограничиться простой бункеровкой - четыре парохода были дочиста ограблены, причем с парохода «Колумбиа» мятежники сняли двух полковников правительственных войск. На беду, все четыре пострадавших судна  принадлежали британской пароходной компании,
Дальше события развивались  предсказуемо. Никому не дозволено поднимать руку на суда под «Юнион Джеком», и меньше всех - каким-то перуанским проходимцам.    Командующий Тихоокеанской станцией Королевского Флота контр-адмирал Элджернон де Хорси, узнав о проделках «Уаскара», отправил телеграмму командиру мятежного монитора:
«Если действия против имущества и жизни подданных Ей Величества, короны повторятся, это будет считаться законным поводом для захвата вашего судна боевыми кораблями Королевского Флота.»
Надо ли говорить, что вызывающий тон послания подействовал на гордых латиноамериканцев, как красная тряпка на быка? Командир «Уаскара» немедленно дал ответ: 
«Мы совершенно не нарушали никаких законов, и потому информация об инцидентах с неверна… Я спокойно, но твердо, не только от своего имени и имени моего экипажа, но также от имени Перу, отвергаю ваши угрозы… В случае агрессии ваших кораблей я исполню свой долг».
Моська посмела тявкнуть на слона! Снести это контр-адмирал конечно, не мог; через неделю «Уаскар» был перехвачен эскадрой де Хорси в составе корвета «Аметист» и фрегата «Шах». Этот последний нес два 229-ти миллиметровых, 16 178-ми миллиметровых орудия, а так же модную новинку - четыре самодвижущиеся мины Уайтхеда.  «Шах» принадлежал к классу колониальных крейсеров; считалось, что он в состоянии в одиночку справиться с любой угрозой, которая может встретиться в этих отдаленных водах. На деле же все обернулось немного иначе.
Догнав мятежный монитор, контр-адмирал потребовал сдать корабль, обещая, однако, не выдавать бунтовщиков перуанским властям, а высадить их в нейтральном порту. Но тут коса нашла на камень: любой латиноамериканский офицер в ответ  на такое предложение плюнул бы наглецу в физиономию, на «Уаскаре» же находился главарь мятежа, неистовый де Пьерола, одним пылом своим призвавший к оружию тысячные толпы. Для него принять такой ультиматум было смерти подобно - сторонники ни за что не простят вожаку малейшего проявления трусости.  К тому же, де Хорси упустил из виду незначительный факт: «Уаскар», в отличие от его кораблей, нес броню - и это была отличная английская броня, не хуже той, что защищает броненосцы Её Величества.
Прогнав лейтенанта-парламентера прочь, де Пьерола разразился перед командой монитора пламенной речью. В ответ прогремело дружное «Вива Перу!», причем даже пленные полковники пожелали  встать к орудиям, чтобы приструнить наглых британцев!
Бой начался в три часа пополудни; три корабля долго маневрировали, несколько раз даже попытались таранить неприятеля. Мелкосидящий «Уаскар», обладавший, как выяснилось, великолепной маневренностью, держался возле прибрежных отмелей, стесняя действия англичан. Орудия «Шаха» и «Аметиста» с регулярностью метронома вколачивали в  «перуанца» снаряд за снарядом, но те лишь раскалывались о броню, или отскакивали, высекая снопы искр. Правда, надстройки монитора серьезно постарадали; лишился он и обеих мачт. Но ни один из английских снарядов так и не пробил английской же броневой стали.
По истечении двух с половиной часов де Хорси сделал глубокомысленное заявление, сохраненное для истории флаг-офицером:  «Джентльмены, сдается мне, что мы сражаемся не с флотом хедива!» Поскольку артиллерия оказалась бессильна, контр-адмирал приказал атаковать «Уаскар» самодвижущимися минами - первый случай применения этого оружия в морском бою. Первый блин, как водится, вышел комом; вот что повествует об этом эпизоде бортовой журнал «Шаха»:
«Выпустили мину Уайтхеда из левого аппарата с дистанции 400 ярдов. След был виден на полпути до «Уаскара», который в момент выстрела повернулся кормой, а не бортом. Скорость недостаточна, чтобы догнать его».
Бессмысленная перестрелка и маневрирование продолжались до самой темноты. «Уаскар ушел в порт Ило; неудачей закончилась и попытка атаковать монитор катером с шестовой миной. Королевский флот получил обидный щелчок по носу, и хорошо, что обошлось только задетой гордостью «просвещенных мореплавателей». Артиллеристы «Уаскара стреляли на редкость скверно, сделав за время боя не более десятка выстрелов. Попасть в цель не удалось ни разу - к счастью для англичан, ведь один-единственный трехсотфунтовый снаряд мог с высокой долей вероятности вывести из строй «Шах», не говоря уж о деревянном «Аметисте». На самом мониторе после боя насчитали следы семидесяти попаданий, но ни единой сквозной пробоины.  В заключении статьи автор, британский адмирал, делал вывод - в колониях необходимо держать полноценные броненосные суда. Сережа немедленно вспомнил «Шеннон», о котором писал барон Греве. Выходит, англичане не стали тянуть с практическими выводами?
Обсудив этот, на самом деле интереснейший эпизод, Сережины сослуживцы преисполнились сдержанного оптимизма. Броня «Уаскара» не слишком превосходила броневую защиту балтийских башенных броненосных лодок;  артиллерийское же вооружение и особенно, выучка команды явно уступали русским.  Окажись на месте «Уаскара» «Русалка» или башенный фрегат «Адмирал Лазарев» - лежать бы посудинам Её Величенства на океанском дне.
«Одна беда, - сказал напоследок артиллерист с «Кремля», - Здесь, на Балтике противостоять нам будут не колониальные крейсера, а полноценные броненосцы Королевского флота. Так что безмятежной жизни у нас с вами, господа, осталось никак не больше полутора месяцев. В апреле Финский залив вскорется и вот тогда...
Что именно случится «тогда» - ясно было и без слов. Тяжелые утюги адмирала Купера Ки дымят трубами где-то за Датскими проливами; лайми сильны, обозлены и готовы к драке. Встреча с ними для монитора «Стрелец», как и для других боевых единиц Балтийского флота, остается лишь вопросом времени.

Отредактировано Ромей (23-12-2017 22:50:11)

+11

46

Ромей написал(а):

В этих биноклях между объективом и окуляром помещается оборачивающая система из одной или двух линз, повторно переворачивающая изображение.

Добавлю: как и в современных оптических прицелах.

Ромей написал(а):

Передовые части Скобелева войска вошли в Константинополь, не встречая организованного сопротивления.

Наверное: "Передовые части войск Скобелева вошли в Константинополь, не встречая организованного сопротивления."

Ромей написал(а):

Скобелев в свою очередь, свободно выпускал представителей властей вывозящих целыми арбами документы, не мешал +эвакуации+ уцелевших воинских частей, сохранивших оружие и знамена, и не  отдавал команды захватывать военные и гражданские суда, стоявшие на якорях в бухте Золотой Рог.

Пропущено, по смыслу просится.

Ромей написал(а):

Их движение сопровождала рекая пальба старых турецких пушек, на которые британские артиллеристы отвечали полновесными бортовыми залпами.

Редкая.

Ромей написал(а):

Прошло целых три с половиной часа, прежде чем «Александра» поравнялась с пртаившимися за потрескавшейся каменной кладкой бруствера «камнеметами».

Притаившимися.

Ромей написал(а):

Пробить толстые  панцири английской стали они, разумеется, не могли,  зато перекалечили все, что не было прикрыто броней. «Эджинкот» лишился обеих труб и грот-мачты; на палубн «Александры», заваленной обломками, то и дело занималась пожары.

Палубе.

+1

47

Заклёпочки:

Ромей написал(а):

им вторила беспорядочная в охваченных пламенем городских кварталах.


Литературнр явно пропущено слово "стрельба". А по жизни - стрельба бывает, когда сталкиваются достаточно многочисленные и мотивированные отряды. Застрелить сторожа или, наоборот, выстрелить в группу грабителей, выламывающих в дверь - это не стрельба. Осмелюсь предложить вариант "Им вторили выстрелы в охваченных пламенем кварталах"

Ромей написал(а):

, не мешал уцелевших воинских частей, сохранивших оружие и знамена, и не  отдавал команды захватывать военные и гражданские суда, стоявшие на якорях в бухте Золотой Рог.


Грамматически несогласовано. Или имелось в виду "не мешал отступлению" ?

Ромей написал(а):

Пожар вовсе не затронул центр города, пощадив, в числе прочих казенных зданий, и центральную телеграфную станцию. Теперь русское командование могло беспрепятственно сноситься со Ставкой и Санкт-Петербургом по проводу, не полагаясь на ненадежные линии полевого телеграфа.


Куда шли телеграфные линии со стамбульской телеграфной станции? Сомневаюсь, что в СПб - это всё же турецкий телеграф. И потому думаю, что русское командование сносилось с Санкт-Петербургом всё же по "ненадёжным линиям полевого телеграфа", которые ещё надо дотянуть до Константинополя.

Ромей написал(а):

«Александра» выкатилась из строй, и тут-то ее настиг злой рок в виде двух якорных мин систем Герца, выставленных ночью с русских катеров.
Эти мины были из числа новейших, системы инженера Герца, заказанные перед самой войной в Германии.


Близкий повтор. По-моему лучше убрать первое "системы Герца".

Ромей написал(а):

Ток от нее поступал в мостик накаливания платинового запала и мгновенно воспламенял детонатор.


Обычно говорят, что ток поступает не "в" а "на".

Ромей написал(а):

В полутора верстах от берега, в высохших оврагах притаились три роты Кексгольмского стрелкового полка и сотня кубанцев-пластунов.


Тавтология. Если овраг не высох, это долина реки или ручья. Логичней сказать "в оврагах".

Ромей написал(а):

не успевшие опомниться англичане, были переколоты, перерезаны, передушены в свирепой рукопашной схватке


Душить врага стрелкам и казакам нечем - руки заняты винтовками, шашками, пистолетами и т.п. Тут больше подошли бы такие глаголы, как "перестреляны", "перерублены" или "пострелены и порублены".

0

48

Зануда написал(а):

Куда шли телеграфные линии со стамбульской телеграфной станции? Сомневаюсь, что в СПб - это всё же турецкий телеграф. И потому думаю, что русское командование сносилось с Санкт-Петербургом всё же по "ненадёжным линиям полевого телеграфа", которые ещё надо дотянуть до Константинополя.


Времена были непуганные. Важные телеграммы пересылали через другие станции. Например, через Вену, с которой Стамбул наверняка был соединен прямым проводом.

0

49

Ромей написал(а):

Дондонские газеты, видишь ли, пишут, что начавшаяся война есть попытка наказать Россию за в европейской политике!

Лондонские. За европейскую политику или за ...что-то... в европейской политике.

Ромей написал(а):

Двое мичманов с монитора «Единорог» соорудили на голландский буер - вид санок, снабженных косым парусом,

Голландский буер или на голландский манер буер.

+1

50

Ромей написал(а):

Дондонские газеты, видишь ли, пишут, что начавшаяся война есть попытка наказать Россию за в европейской политике!


Во-первых, газеты наверняка лондонские, во-вторых, явно пропущено слово между предлогами

Ромей написал(а):

Двое мичманов с монитора «Единорог» соорудили на голландский буер


Опять, на, пропущено слово, на.

Ромей написал(а):

Племянница командира «Стрельца» оставила петербургские курсы, не дав, по своему обыкновению, никаких объяснений: «Ушла - и все! Надоело!»


Кстати, только сейчас обратил внимание - Бестужевские курсы открылись осенью 1878 и потому осенью 1877 года курсисток-бестужевок быть не могло. Википедия подсказывает, что в это время действовали т.н. Высшие женские медицинские курсы при Медико-Хирургической академии, где готовили акушерок.

И в любом случае студентка, бросившая ВУЗ, мне несимпатична. Да и нелогично это. Может, "не оставила", а "взяла отпуск"?

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Бориса Батыршина » Монитор "Стрелец"