Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Степняк


Степняк

Сообщений 141 страница 150 из 165

141

Интерлюдия

Серый бежал так  быстро, практически не задевая лапами весенней земли, если смотреть со стороны то, кажется что даже летел как скользящая тень.
Перед его глазами быстро промелькнула вся его жизнь.
Вот он маленький щенок, играет со своими сестрами и братьями, рядом  со старой и надежной волчьей ямой.
Начало осени. Вот он в желтовато-коричневой степи пустил первую кровь, располосовав клыками шейку пойманного зайца.
Конец зимы. Стая распалась, разбившись на пары. Ему же на правах младшего пришлось присоединяться к одиночкам.
Так прошло пару лет.
В конце этой зимы. Несколько раз ему пришлось вступать в схватки со своими сородичами, чтобы добиться благосклонности своей подруги-волчицы.
Дни шли. Вместе в паре, они охотились, убивали и съедали добычу. В степи было полно всякого зверья и никаких проблем в добыче пищи не возникало.
Так продолжалось достаточно долго. Пока однажды ранней весной, волчица не забеспокоилась, и не начала принюхиваться, и искать укромные места.
Два дня и три ночи его подруга искала то место, пока не нашла старую барсучью нору на подветренном склоне балки. Просторную, сухую и уютную. Немного расширив и обустроив его, волчица залегла и более не выходила.
Серому ничего не оставалось, как только лечь у входа и ждать.
Но долго так не могло продолжаться.
Пока однажды, когда утром ему особенно хотелось, есть, а поблизости пищи не наблюдалось. Он услышал конский топот. Инстинктивно направившись в ту сторону. Серому чуть ли не наголову с вершины оврага по крутому склону, начали падать безволосые тела двуногих.
Ему и стае, не раз приходилось встречаться с этими странными созданиями. Старшие волки советовали держаться подальше от зверей, имеющих длинные палки с клыками.
Остановившись неподалеку в кустах, он долго наблюдал. Хотя запах крови был так приятен, после долгого голодания. Но инстинкт самосохранения удерживал, пока на его законную добычу не посягнули вечные волчьи конкуренты. Вороны.
Только увидев ненавистных пернатых падальщиков, забыв про все, бросился защищать свою пищу. Черные воры разлетелись и в невдалеке  закружили над пиршеством Серого, который быстро набил свой голодный живот, и ничуть не беспокоясь, по-собачьи свернувшись клубком, спокойно заснул. Хотя заснул, это для вас с нами. На самом деле все вокруг слышал и в тот момент, когда вороны считали, что можно спуститься и полакомиться, внезапно бросался на смеющих покуситься на его добычу.
Долго такое продолжаться не могло.
Аккуратно несколько раз, пометив по кругу свою законную пищу.
Серый вспомнил о своей подруге и, закинув рывком на плечо, большой кусок мяса, направился в сторону логова.

Некоторое время спустя.
После того, как Серый ушел, пернатые падальщики, собравшиеся к этому времени еще в большом количестве, радостно каркая, набросились на мешанину трупов. 
В это время, высоко в небе высматривая пищу, парил беркут. Стая воронов, собравшаяся в одном месте, сразу привлекла его внимание. Камнем, упав вниз прямо в центр собрания пернатых, сразу же мелочь отогнал в сторону.
Огромный клюв и когти, ничуть не хуже кинжала. Легко вспарывали и отрывали крупные куски мяса с тел.
Внезапно один из мертвецов, который только что орел когтями располосовал грудь, начал раскидывать с себя трупы и карабкаться наружу, потихоньку отползая в сторону. Беркут отпрыгнул и расправил свои двухметровые крылья, негодующи, заклекотал, предупреждая.
Хозяину неба не понравилось это непонятное шевеление его добычи. Но пищи было много. Пусть идет куда хочет. Все равно, я намного его быстрее. Догоню, ошеломлю, разорву когтями, а клювом я его добью.
Тем временем, живой мертвец, потихоньку встал на четвереньки и скрылся в густых зарослях ивняка.

И снова Серый.
А далекий предок наших собак к тому времени уже добрался до логова.
Вход в нору был достаточно широким, что без всяких проблем даже с добычей, пролезть внутрь. Сбросив пищу перед волчицей, отполз в сторонку ближе к входу, и свернувшись, уснул.
Внезапно, вынырнув из полудремы, почуял запах своей мочи, которой пометил свою добычу. Пища уходила в наветренную сторону балки.
Попытался позвать свою подругу на охоту, но та лишь огрызалась, не реагируя на его потуги.
Пришлось отрыгнуть остатки пищи и налегке броситься в погоню за добычей.
Ему живущему в балке уже месяц, был знаком каждый куст. Быстро перебрался на другую сторону балки. Ему было уже известно, что окромя его добычи, рядом с ним то - странное двуногое.
Вкусив мясо ему подобных, Серый никакого страха не чувствовал, инстинкт молчал, перебитый вкусной пищей.
Внезапно выскочив перед безволосыми, длинным прыжком бросился на не меченого, который в своей лапе держал серебристую поверхность воды. Понимая своим звериным умом, что именно этот представляет наибольшую опасность.

+6

142

Глава 4

Урман.

Внезапно сердце сжалось в груди. Очередное предчувствие.
Только начинаю внимательно оглядываться. Неожиданно из кустов выскакивает громадный серый волк и длинным прыжком бросается на меня.
Адреналин в крови взрывается. Все происходит для него как в замедленном кино.
Раз – он делает шаг в сторону.
Два – щит окантованной  полоской железа входит в пасть волка.
Три – клинок вырезает шею до позвонков серого людоеда.
Поток волчьей крови фонтанирует прямо ему в лицо, неприятными  горячими ручейками затекают за ворот халата.
Урман отбросил тяжелую тушу волчары, при этом не отпуская взгляда от зомби и стараясь контролировать окрестности.
Внезапно, что-то опять в мертвяке показалось, странным…
- Да-а! У нас мертвецы, теперь  еще и рот могут открыть от удивления!
- И еще у него во рту языка совсем нет. Обрубок только и торчит там где-то в глубине.
- ЧТО???
- Это что же получается !?
Урман ты самый настоящий болван! Идиот! Сын шакала!
Какое нахрен фэнтези! Какой такой зомби!
Это же живой его побратим Айнур!
А он ему голову собирался снести нафиг!
Ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха-ха!
Долго не мог успокоиться.
Видно постоянное напряжение сильно сказалось на психическом состоянии. Слишком быстрое врастание в роль своего реципиента.  Большое количество событий, произошедшее за столь короткое время. Все это вместе и позволило моему мозгу нафантазировать практически на пустом месте.
Перечитал свои книжки еще в той эпохе, вот и помутился разумом.

Интерлюдия 2

Айнур

20 Раби аль-авваля 936 год Хиджры.

В Год тигра, когда родился Айнур, что в переводе с тюркского обозначал - Лунный цвет. Это был крепкий сероглазый  мальчуган с темно каштановыми волосами.
Как предрекал местный провидец, родившиеся в этом году будут самыми красивыми.
Зима была ранняя и холодная, а урожайность высокая. Именно этими событиями запомнилось у родичей рождение уже пятого сына десятника Ахмета Махмут улы*(сын).
Матерью Айнура была Гюль-ханум, третья – младшая жена. Это была тихая и спокойная, черноволосая и невысокого роста женщина. Своей южной неотразимой красотой  и пленила сердце Ахмета.
В год мыши, будущий отец Айнура с побратимом Арсланом,  были направлены с дипломатической миссией к старейшинам туркмен. Чу – бий поставил им задачу на совете старейшин, добиться безопасного ежегодного проезда  торгового каравана рода Мин,  по путям, контролируемым туркменами до границ Персии, а также на рынки Хивы и Бухары.
Гуль–ханум была родом из  Ýomutlar  – одного из главных туркменских родов,  что кочуют на полуострове Мангышлак. Ее отец был из совета старейшин. Во время одного из дипломатических церемоний и раздачи подарков в виде отличных шкурок соболей,  кумыс гостям подавала младшая дочь хозяина юрты. Ахмет случайно встретившись взглядом  с черноокой красавицей, так и пропал, более того чтобы никогда уже не забыть эту необыкновенную красоту.
В честь приезда гостей из далеких степей Ак – Иделя, туркменскими старейшинами были устроены празднества и соревнования.
Желая себя показать и на других посмотреть, Ахмет-ага заявился на состязание по стрельбе с луком. Где в упорной борьбе с батыром из туркмен, в последний момент смог вырвать победу, а полученный приз в виде  дорогого куска шелковой материи преподнес в виде подарка Гюль-ханум.
Как бы то ни было, поездка в Мангышлак, побратимам, принесла двойную радость. Было получено согласие совета старейшин туркмен на проезд торгового каравана рода, как к Персии, так и в Бухару. Ахмет-ага возвращался с Гуль-ханум, которая уже являлась его законной третьей женой.
Именно из этой поездки отец Урмана – Арслан-бей, привез кобылу – мать Турки, которая была ответным подарком старейшин, на так понравившиеся им соболиные меха.
Вообще, цены на меха в Средней Азии резко подскочили вверх,  в связи с тем, что основной поток мягкой рухляди поступал с Сибирского ханства, но в тот период в регионе происходила очередная неурядица. Чем вовремя и смогли воспользоваться побратимы.
По возвращению дипломатической миссии, жизнь продолжалась своим чередом. Новую женщину – Гуль-ханум в семье Ахмет-аги приняли с настороженностью и с опаской, первое время пытались всячески нагрузить черной работой. Но глава семьи данную тенденцию пресек на корню, а спустя несколько месяцев, родился Айнур и им волей неволей, пришлось ее принять в свой круг.
То ли из-за этих событий, то ли из-за того что был самым младшим сыном, но рос он совершенно тихим и спокойным ребенком. Никого не беспокоил своими шалостями,  был послушным мальчиком своих родителей.
Наверное, именно отчужденность и немного нелюдимость Айнура,  а также что они, примерно, одного возраста, помогла сделать выбор в пользу него, когда встал вопрос кого определить в товарищи сына своего побратима.
Тем не менее, в детстве Урмана и Айнура, произошел случай, когда действительно судьба проверила характер обоих.

А дело это было  так.
В первый год после того грустного события и изменения социального положения Урмана, жизнь его поменялась коренным образом.
Кроме того, что ему пришлось работать на своего дядю Гарей-бия, Урмана многочисленная родня, вернее малолетние братья постоянно пытались подстеречь его позади юрт, лишь бы взрослых рядом не было, чтобы поиздеваться над ним и по возможности отвесить ему тумаков.
И вот однажды весной. Когда еще зима не ушла, но снег уже вовсю таял под жаркими лучами солнца, текли ручейки и образовались те самые лужи, в которых так любят резвиться детвора.
Зимние аулы кочевников в тот момент начинают просыпаться и начинают заново жить, той неповторимой жизнью, которая сильно отличается от тихой и размеренной зимы.
В тот день Урман забыв обо всем бежал в сторону юрты Гарей-бия, чтобы сообщить нерадостную весть о болезни его любимой  кобылки Мэрген, которая тяжело перенесла свои первые роды.
Но не тут было, в тот момент он пробегал мимо очередной юрты и пытался оббежать небольшую весеннюю лужу, внезапно его за ноги дернули назад и по инерции,  лицом вперед, упал в грязную воду.
На этом, его неприятности не закончились, и это было только началом. Затем его начало что-то тащить, наглотавшись грязи и водицы, он оказался сзади юрты, где скорее услышал, чем увидел радостные и хохочущие лица его братьев.
Ну, вот думал же надо обойти этот круг из аркана, что лежал на земле, уж больно он похож был на силки, которые обычно ставил на сурков и сусликов,  да и чуйка шептала и предупреждала, но как всегда торопливость не доводит до добра.
- Ну, что туснак, набегался, долг как будешь отдавать? – спросил один из них, по голосу, узнал Бикмуса младшего сына Гарей-бия, который был старше  Урмана на несколько лет и верховодил среди мальчишек рода.
- Чего молчишь? – повторил он, -  Собачий сын наглотался навоза, так мы быстро тебе глотку промоем, кровью твоей. А ну егетлер, оживите камчой* этот кусок дерьма.
Подручные вожака мальчишек, схватив за плечи Урмана, сдернули полушубок, и крепко прижав его туловище к мокрой земли, начали охаживать плетью по его спине, до тех пор, пока она не превратилась в кашицу из кожи, крови и остатков ткани.
Всю экзекуцию мальчик терпел и молчал, не проронив и звука, пока не потерял сознание.
- Бикмус, а вдруг он умрет?- спросил один из братьев,  который помогал удерживать Урмана, во время телесного наказания.
- Э-эй, Юсуф, биграг хин башхыз,** хотя ты и так большим умом не отличался, а теперь только подтвердил, что ума в тебе не больше чем в курином мозгу! Если ты забыл, то я тебе напомню, как недавно в центре стойбища рода, наказали рабов из киргизов, которые пытались бежать. Так вот их били настоящими кнутами, не теми что у нас в руках, они провисели на столбах три дня и три ночи. А сейчас спокойно и без проблем пасут бесчисленные отары овец моего отца. Полейте водой, нет лучше окуните рожей в лужу туснака, так он сразу очнется.
Действительно, несколько раз брызнув водой на лицо Урмана, и тот очнулся.
Открыв глаза, и попытался понять, что происходит, но долго думать ему не дали. В очередной раз, Бикмус пнул ногой, в бок лежащего на земле Урмана.
- Ну, что опять будем в молчанку играть, или попросишь прощения у своего господина и поцелуешь сапоги? – в очередной раз вопросил младший сын Гарей-бия. – И можешь спокойно дальше идти по своим делам, да и трогать тебя перестанем. Да, братья?
- Да! Да! – с усмешкой, отвечали в разнобой подручные Бикмуса.
Урман упрямо молчал, только отвернув свое лицо от пытавшегося ткнуть его сапогом вожака мальчишек.
_______________________________________________________
* Плетка
**совсем ты безголовый

Айнур в тот день чувствовал себя совсем чужим в своей семье, его мать Гюль-ханум, обычно весьма добрая и нежная по отношению к нему, отругала его за порванный полушубок, и, наградив обидной кличкой «Неряха», выгнала вон из родной юрты, отправив за кизяком для домашнего очага.
Находясь в таком раздраженном состоянии, когда весь свет не мил, Айнур проходя мимо юрты Уртас Балта, услышал приглушенные веселые голоса мальчишек, доносившееся издалека, откуда-то из-за построек мастера по дереву. Проявляя свое детское любопытство, осторожно выглянул и увидел толпу мальчишек и какое-то тело, лежащее в грязи. И тут заметил невдалеке полушубок, который как он помнил, Урману подарил его отец.
Никаких сомнений, что тот мальчик, который лежит и есть сын побратима отца, не возникло.
Сам Айнур, был мальчиком невысоким, но плотного телосложения, с сильными руками и широкими плечами. Недаром шутя, отец называл его «мой маленький батыр». Характер у него был добродушный и легкий, но в ярость впадал легко.
Вспомнив про то, что взрослые родичи за вечерним костром, неоднократно и неспешно обсуждали судьбу сына названного брата отца, при этом отмечали ненависть его родни к отверженному мальчику.
А Айнур думал по-своему, что он должен присматривать за Урманом, которого уже считал членом своей семьи. Теперь же увидев, что сотворили с его младшим братом, впал в ярость и рассвирепев, схватив одну из многочисленных заготовок  Уртасы, под черенок мотыги.
- Дунгазлар! Утрем!* – с криком,  кинулся на толпу мальчишек.
В угаре запойной ярости, видел только огромные глаза мальчишек, которые обернулись на крик Айнура. Черенок был два раза больше его роста, но почему в тот момент, у него возникло чувство, что в руках он держит небольшой прутик, который крутит с необыкновенной скоростью. Он смог ударить всего лишь два раза, но толпе мальчишек и этого хватило.
Словно горох рассыпался по степи, именно таким образом произошло бегство мелких пацанов с поле боя. Ни о каком сопротивлении они даже не помышляли, и, не оборачиваясь, бежали до своих родных юрт, чтобы потом с ужасом вспоминать громадного дядьку с огромным дрыном гонявших их по полю.
_____________________________________________________

* Свинья! Убью!

Почему Айнур им показался таким миражом? 
Возможно, весеннее испарение при жарком солнце создает тот эффект, при котором нередко происходит обман зрения человека и чудиться всякие не совсем разумные вещи.
На крики ярости мальчика, сбежались соседи Уртаса, и совместными усилиями быстро обернув Урмана в полушубок, отнесли в юрту Ахмет-аги.
Где быстро засуетилась женская половина, заохали, заахали и запричитали жены хозяина. Но уверенным голосом старшая жена, тут же разогнала этот вертеп, каждому отдельно нарезав свою задачу.
Как опытный воин и начальник, десятник Ахмет-ага в свое время правильно воспитал своих женщин, вот и теперь пожинал плоды своего воспитания, гордо оглядывая взором опытного хозяйственника, установившийся порядок в жилище, где каждый знал свое дело. Одна тут же бросилась за водой, вторая, отдав команду своему сыну принести кизяк, разжигала очаг, ну а третья, отправив гонца за усюкчи (лекарка и травница), быстро готовила чистые тряпки и различные склянки, которых как у всякой женщины имелись во множестве.

Усюкчи Карасэс не совсем старая, но еще бодрая женщина была из тех, кто до сих пор верит в старых богов. И не забывает поминать их в те особые дни, когда Боги спускается на старую бренную Землю и стараются помочь и поддержать своих немногочисленных последователей, которых с каждым годом становиться все меньше и меньше. Многие не выдержав конкуренции с мусульманами или христианами, удалялись все дальше и дальше туньякка.* А некоторые селились поблизости, по мере возможности, помогая своим родичам отринувших старых богов, но еще не забывших своей древней крови и помнивших еще ту  силу,  которая раньше всегда и во всем им помогала.
Усюкчи владела мизерной каплей той силы, которая была у  предков и по мере сил всегда пыталась помочь своим оступившимся родичам. Именно из-за этого она не покинула, отчие земли, хотя ее учитель и звал пойти с ней далеко Туньякка, где еще почитали старых богов.
Местный имам Сафар – ходжа старался не замечать ее саму, так и ее деятельность. Хотя вначале, когда она была еще молодой и красивой, однажды он собрал толпу фанатиков и забросав камнями, ее чуть было не убили, но за нее вовремя вступился сын тогдашнего бия Арслан, а с ним и его побратим Ахмет, который хотя и был истовым мусульманином, но с названным братом шел в хоть в огонь, хоть в воду, не боясь ни шайтана ни имама.
В тот день, она  как обычно готовила свой очередной отвар, который всегда помогал старым старейшинам не так горько пережить пришедшую весну и ноющую боль старых костей.
Кто-то тихонько поскребся  у порога,  ее ученица внучатая племянница Асия, открыв дверь кибитки, о чем-то быстро переговорила с каким-то мальчиком. Быстрым шагом подойдя, но в то же время спокойно и без суеты пересказала своей бабке, что только что услышала:
- Абэ,** приходил гонец, приемный сын унбаши Ахмет-аги, тяжело заболел. Свора мелких  из родичей Гарей-бия, в кровяную кашу исхлестали спину мальчика.
- Якши,**** - не отрывая и взгляда от своего занятия, так же спокойно ответила усакчи, - Собери пока сама, все, что нам понадобиться, ведь мы недавно только лечили киргизских ясырей, поэтому все, что нужно должно быть на своем месте. Я же пока закончу с отваром, для этих старых пердунов из совета.
Асия молча пошла в другую половину помещения, где хранились различные отвары и снадобья, травы и другие лекарские средства.. Все аккуратно было разложено по полочкам и ящичкам, и подписано на старотюркском. Поэтому найти нужные мази и отвары для больного не составляло никаких проблем. Хотя в первое время, когда она только попала в юрту своей двоюродной бабушке, ей все здесь было дико и страшно.
Потому как среди детей стойбища рода всегда шли неясные слухи о том, что усюкчи, как и другие колдуны, сихырсы, кара китабсе, и тому подобная нечисть, всю ночь общаются с шайтанами, щурали, дивами, всячески строя козни против хороших людей.
Ее родители погибли, когда ей было семь лет. Она на всю жизнь запомнила, эту сцену, так и не смогла забыть, хотя временами и пыталась.
Они жили бедно, кроме юрты и того что было на них, другого имущества, у них не имелось, и были из той категории родичей которых называли саунщиками. *****
На каждый весенне-летний период, они получали часть скота Гарей-бия, тогда, правда, являвшимся только баем, на выпас. Из всего этого богатства они могли использовать молочные продукты, ну и по договору к концу сезона получить что-то из приплода.
Вот таким незамысловатым образом, богатая часть родичей эксплуатировала свою более бедную родню, делая свои табуны и отары «вечными».
Отец Асии был из киргизских ясиров, то есть из пленников, захваченных на войне и затем освобожденного под гарантию через определенное время. Всю жизнь мечтал разбогатеть и когда-нибудь вернуться в родное стойбище в восточный Дешт – и – Кипчак.
И когда такой необычайный случай ему подвернулся, и он нашел в далеких пастбищах рода «земляное масло», которое являлось дорогим и редким товаром. Он встретился с одним из казанских купцов и договорился с ним на поставку десяти больших деревянных бочек масла.
Все лето и осень возился ее отец, лишь бы выполнить заказ. От запаха масла в юрте было тяжело дышать. Поэтому мать частенько оставляла ее у своей двоюродной тети Карасэс, так как другие родичи ее уже не признавали.
В тот злосчастный день, она как обычно шла из одного конца аула в другой конец, так как юрта усюкчи всегда стояла в стороне от всех, а их жилище как более бедной части родичей также стояло наособицу.
Когда до родной кибитки оставалось менее одного перестрелища, Асия увидела огромный столб черного дыма начинающий подыматься от их жилища. Тогда она подумала, что колдуны наслали дью пери, и вдруг из юрты выскочила мать, прокашлялась и, крикнула:
- Беги, дочь! –  и обратно зашла в кибитку, которая внезапно с грохотом превратилась в  огромный черный пузырь, который в мгновение проглотил юрту и все, что там было внутри, и  разбрызгал огонь вокруг.
Родичи потом долго обсуждали произошедший случай, старики пинали молодых, за то что распустились, забыли заветы предков и стали без разбора принимать в соплеменники всех подряд, намекая на происхождение отца Асии. А  богатые благодарили Аллаха, что надоумил Совет старейшин бедных родичей заселять на околицы подальше от благополучных юрт.
Но и те и другие,  в одном были уверены, если бы не зима, то всему роду пришлось бы спасаться, бросив все нажитое непосильным трудом. В степи пожар одно из самых главных бедствий, наряду с мором и гладом.

Усюкчи Карасэс довольно быстро закончив с отваром для аксакалов, без промедления со своей ученицей направилась к унбаши Ахмету, будучи одним из уважаемых родичей, кибитка его находилась ближе  к центру аула.
Войдя и сразу же бросив требу богам в очаг, усюкчи поздоровалась с хозяевами. Быстро осмотрела больного мальчика, который находился в бреду.
- Нож, - тут же потребовала у помощницы, которая, не теряя времени уже разложила все принадлежности неподалеку.
Аккуратно срезала остатки рубахи, и чуть громче обычного спросила у хозяев:
- Кто был мальчику за место матери?
Женщины начали тихонько переглядываться друг с другом, но Гуль-ханум решительно направилась к усюкчи.
- Вот возьми остатки рубахи, обойди вокруг мальчика несколько раз, а затем отнеси и выбрось на обочину дороги ближайшего перекрестка, - попросила усакчи. - Не забудь, взять горшок с какой-либо едой и оставить там, где все это произошло.
- А Вы чего встали? Быстро несите горячей воды и чистых тряпок!
- Апа,* давно уже все готово, - ответила старшая жена десятника, подавая то, что попросила усакчи.
Аккуратно обработав раны мальчика, Карасэс намазала спину специальной мазью и приготовила отвар в глиняной чашке.
- Один раз в день мажете спину, три раза в день даете пить, добавив немного лекарства из чашки, - наставительно закончила лекарь. – В случае чего знаете где я живу. За две - три недели  заживет, как на собаке.
Увидев, как внимательно слушает Айнур.
- Вот ты и присмотришь за братом, каждые три дня ко мне, за свежим отваром, – закончила усакчи, вытерев руки.

И с того момента до полного выздоровления, Айнур ухаживал за своим названным братом. С этих пор они практически и не расставались. Поддерживая друг друга, а иногда и соревнуясь, вместе постигали новые знания, которые им преподавал десятник Ахмет-ага.

В тот день, когда Урман отправил его за помощью к родичам. По дороге погоняя своего коня, Айнур сокрушался, что зря он оставил своего побратима одного, зря он его послушал. Но в то же время понимал, что кому – то надо было ехать и предупредить родичей о конокрадах.
Быстро добравшись до родного стойбища, он быстро рассказал отцу о произошедшем набеге ногайлар.
Ахмет-ага без промедления поднял десяток молодых бойцов, и отправились в погоню за конокрадами. При этом родичам приказал временно переселиться в стойбище, который находиться на одном из островов в старице реки Дим. Куда даже знающему человеку трудно забраться, берега топкие и болотистые.
Айнура назначили в передний дозор, он просто кипел от нетерпения, желая быстрей догнать своего брата и узнать о его судьбе.
Длительная скачка притупила все его чувства, тем не менее, в тот момент, он что-то почуял….
Но было уже поздно, набрал воздуха и только открыв рот, попытался крикнуть "Засада!" сначала первая стрела попала в шлем с такой силой что ошеломила его и кончик стрелы выбил левый глаз, одновременно вторая с плоским наконечником, пробив бармицу шлема и покрошив часть зубов срезала ему язык.. Странно только то, что он кровью не захлебнулся. Но видно Аллаху было так угодно.
Из засады, ногайлар без всяких проблем перебили оставшихся родичей, оставив в живых только десятника из-за его доспехов, посчитав его за знатного воина, за которого можно получить неплохой выкуп.
Трупы и еле живого Айнура, которого посчитали мертвым, скинули в ближайший овраг, предварительно освободив от имущества, вплоть до халатов.
Ну а когда, беркут начал полосовать его грудь, он очнулся и попытался естественно быстрее вылезти из оврага. Ему опять повезло, орел не стал его трогать. Увидев своего брата, он попытался написать на земле, что его не понимает.
А затем его, в который раз уже спас Урман, на его глазах зарезав матерого волка. Этого ему хватило, и так обессиленный от потери крови, увидев такое от избытка чувств, тут же потерял сознание.

*     На север
**   Тетя
***   Десятник
**** Хорошо
***** Дойщики - если буквально, категория тех кому богатые отдавали в своеобразную аренду часть своего скота.

Колдуны:
Сихырсы – гадатель, ворожей;
Кара китабсе – чернокнижник
Усюкчи – травница и лекарка

Нечисть:
Щурали – леший;
Дью пери - чудищ
____________________________________________________________

+5

143

Глава 5

24 сафар 956 год от Хиждры. Дешт-и-Кипчак.

           И после смерти отца не бросай его друга.

Пока он витал где-то в облаках и предавался своим размышлениям, посыпая себе голову пеплом. «Зомби» Айнур потерял сознание и начал заваливаться на бок. Резко откинув в сторону щит, Урман успел его подхватить, и, сняв с себя полушубок, аккуратно подложил  под него.
Быстро осмотрел его тело на предмет ранений и гематом.
Голова поврежден левый глаз. Сам сделать ничего не сможет.
Рваная рана в области щеки с обеих сторон лица, покрылась засохшей кровью, начала заживать. Возможно, только обработать  мазью ускоряющей  выздоровление.
Шея относительно чистая, если не считать мелких царапин полученных от сучков и веток.
Грудь полностью исполосована вдоль и поперек когтями, мелкие рваные ранки, несколько гематом в области живота. Сполоснуть водой и натереть мазью.
На правой ноге в половину бедра гематомы и опухшая лодыжка.  Травмы, явно полученные при падении с коня, либо когда сбрасывали в овраг.
Общий итог для Айнура: жить будет, но увечным останется навсегда.
Ладно, надо бы поторопиться. Свистнув, Урман вызвал к себе Турку. Не прошло и десяти секунд, резвым галопом прискакал четвероногий друг и тут же начав ластиться, ткнувшись влажными губами в ладонь. Но в тоже время, настороженно косясь глазами на труп волка, и встревожено пофыркивая. 
Со всей возможной осторожностью Урман закинул Айнура на круп лошади, а сам уже одной рукой придерживая его, запрыгнул в седло, и привязав его тело к своему, потихоньку направился в сторону лагеря.
Прежде чем подъехать к стоянке, забравшись на ближайший холм, внимательно осмотрел округу на предмет недобитых либо новых врагов.
Разведкой остался доволен, ничего нового не появилось и можно без опаски вернуться к лагерю.
Подъехав и осторожно спустив Айнура с коня, расстелив на земле более или менее чистые халаты ногайцев из трофейного имущества, положив его на своеобразную постель..
Ахмет-ага так и не проснулся, продолжая спать батырским сном, время от времени похрапывая.
Подхватив парочку медных котлов, Урман отправился к роднику. Лекарской работы прибавилось, значит и воды горячей нужно в достатке.
Вернувшись к стоянке, он аккуратно подкопал неглубокую ямку трофейным топориком, а рядом выкопал еще меньшую с узким каналом для доступа воздуха, быстро развел костер из сухих дров, получился своеобразный дакотский очаг. В степи далеко видать дым от костра, поэтому даже такая мелочь и предосторожность может спасти жизнь, если ее не пренебрегать.
Вскипятив воду в одном из котелков, потихоньку и аккуратно промыл раны Айнура, и натер специальной мазью из запасов Ахмет-аги, подобные же процедуры проделал и с десятником.
Весеннее солнце уже было высоко, усталость и бессонная ночь давала себя знать, потихоньку давила, и, пригревшись, неожиданно для себя уснул.

Проснулся, как всегда, похоже, становиться уже привычкой, под пинки по ребрам и громкие ругательства унбаши Ахмета.
- Зачем Аллах даровал этой бестолковому барану, мозги! О-у! О-у! Нет! Нет! Ему одного раза не достаточно, когда его на аркане по степи прокатили! Так он не только себя хочет обратно в рабство отдать, но и готов, как я понимаю с радостью обеспечить такую же судьбу, самое главное - своему наставнику, который не жалея себя учил премудростям войны этого безмозглого ишака! Который за столько лет так и не научился азам дозорной службы! Не выставив караул, не смыкай глаз! Согласно Великой яса Чингизхана, я сейчас же должен за сон на посту забить тебя камнями! – все никак не унимался Ахмет-ага.
Сев на  своего любимого «конька», остановить или пытаться оправдаться в таких случаях бесполезно. Лучше промолчать и согласиться. Излив все, что у него на душе скопилось, как таковой, потом он быстро остывает и уже мыслит адекватно.
Урман, потихоньку, бочком, выбрался из импровизированной постели в виде кучи седельных сумок и нескольких халатов.
Солнце уже клонилось к закату, тихо наступали сумерки.
Он направился к яме с потухшим костром и, подбросив дров,  разжег огонь.
Пошуровав по сумкам, собрал нехилый ужин, правда, всухомятку. И накрыв дастархан, крикнул десятнику:
- Ахмет-ага! Ужин готов прошу к нашему шалашу!
- Ну вот! Урман, какой ужин? Айнура нужно похоронить, проститься, прежде чем наступить ночь.
- Унбаши, так жив ваш сын, кого хоронить собрались? – спросил Урман, сделав удивленное лицо.
Отец, который заново обрел своего сына, неверующе уставился на него.
- Спит он, обессилел, да и крови много потерял, -  пояснил и, опасаясь новой вспышки гнева, довольно таки быстро рассказал о произошедших событиях с момента, как он потерял сознание.
Ахмет-ага  молча, вскочил и достаточно бодро направился к скоплению сумок и седел. Где быстро найдя свою котомку, вытащил оттуда клинок в ножнах.
- Урман, сегодня ты стал настоящим воином и твое новое имя – Башбуре! И мне не стыдно, перед твоим отцом и моим названным братом, который в настоящий момент смотрит на нас и радуется этому. Я все-таки смог воспитать из тебя, умелого и упорного бойца, и  в честь этого события, хочу передать тебе, вот эту саблю. Раньше она принадлежала твоим предкам, и лишь лучшему из лучших в роду, передавалась по наследству, а я был лишь его хранителем, не смотри на то, что клинок выглядит так бедно - это настоящее сокровище! - закончил свою торжественную речь Ахмет-ага, передавая мне клинок.- Носи его с честью, и не забывай, что сила всегда на стороне правды.
Клинок был узким, с характерным изгибом и длиной около метра, и достаточно легким, не более килограмма. Рукоять из слоновой кости, гладкая и покрытая  для удобства удержания черной замшей. Чуть вытянув из деревянных ножен, обтянутых кожей, увидел характерный рисунок булата. Зацепив ремешками за кольца, подвесил на пояс с левой стороны.
- Ахмет-ага, клянусь своими предками, я никогда не забуду. Всегда буду помнить то, что Вы сделали для меня. -  Урман увидел, как на глаза наставника наворачиваются слезы,  обнял и попытался его успокоить. – Отец, все будет хорошо.
- Отметить такое знаменательное событие, как твое новое рождение Башбуре, нам стоит выпить кумыса и отужинать, что нам Аллах послал, - окончательно успокоившись, продолжил аталык.
Быстро закончив с приемом пищи, Ахмет-ага обрадовал Урман, тем, что им придется вернуться к оврагу и забрать трупы родичей, для того чтобы отвести к родным, чтобы они могли проститься с ними и должным образом провести похоронный обряд.
- Отбери халаты похуже, из трофейных, и из табуна, наиболее спокойных коней, так как, нам придется к ним подвешивать родичей, - приказал унбаши, и при этом пояснил, - Не хотелось бы,  получить постоянно взбрыкивающую лошадь с трупом на спине.
- Ахмет-ага а как же насчет вашего плана? Разве помощь просит, не будем? – удивленно спросил Урман, не понимая резкого изменения настроения и указаний своего наставника.
- Не успеем, поэтому обойдемся своими силами, ясырей наберем в ополчение, -  уверенно ответил унбаши. – Живее собирайся, в пути успеем все обсудить.
Быстро собрав халаты закинул на Турку. А лошадей отбирал подольше, табун оказался большим. При этом вожак- жеребец не хотел отпускать своих подопечных, пока он с помощью кнута, не объяснил ему кто здесь хозяин.
В это время Ахмет-ага и Айнур быстро свернули и закинули все трофейное имущество  на своих заводных коней, и уже направились в сторону оврага.
Догнал Урман их только перед местом недавней эпической битвы с волком. Ахмет-ага знаком показал Айнуру, снять шкуру с мертвого людоеда. Сами же отправились к месту массового захоронения родичей и достаточно быстро завернули останки парней в халаты, привязали к седлам.
К их возвращению, Айнур уже закончил. И они двинулись в сторону родного стойбища. Урману же пришлось еще, и гнать табун, который увеличился до трехсот коней. Основную работу делал вожак, а ему пришлось только направлять его в ту сторону, куда им надо было ехать.
По пути, обговорив свои дальнейшие планы, внесли в него существенные изменения и решили сначала набрать хотя бы десятка два, из совсем уж молодых  или старых родичей.
На полпути, сделав небольшой перекус и оправившись, они, наконец-таки добрались до родного стойбища. 

Встреча с женской половиной рода была неприятной, когда они увидели, что везли заводные кони. Плач и крики родных умерших из  бывшего десятка наставника, надолго запомнились Урману.
Похоронный обряд прошел достаточно быстро, ведь согласно древним обычаям все должно было завершиться до захода солнца. Но, тем не менее, названному отцу пришлось потратиться на подаяния и чтобы достойным образом организовать похороны. Родичи не поняли бы его, если он бы он оставил родных своего десятка, в такую трудную минуту.
Урман все это время находился с Айнуром у лекарки Карасэс, которая обихаживала его раны. И общий итог был предопределен, будет жить, но говорить и видеть одним глазом не сможет.
Ну как бы там не было, жизнь продолжалась.
На следующий день, наконец-то  выспавшись, вместе с побратимом вычистили трофейное оружие и доспехи.
Вечером, совет аксакалов  принял решение собрать иыйын*. На котором должны обсудить возможности направления похода для освобождения родичей из других родов.
Ахмет-ага обрадовал Урман тем, что на данном собрании, он обязательно должен присутствовать. Так как последний раз, когда посещал данное мероприятие, у него остались не слишком уж приятные воспоминания, то большой радости данное известие не вызвало, но как говорят «должен значит обязан»
И поэтому, воинское снаряжение на нем должно быть не хуже чем на каком-нибудь мурзе, приказал десятник.
Оружие Урмана и так отличное, лучше только, наверное, у самого бия.
А вот защита из трофеев: бахтерец, мисюрка с наушниками и кольчужным воротом, поножи и поручи правда из кожи, но такими доспехами, среди родичей обладали не более десятка воинов.
С одеждой были проблемы, но неожиданно Гуль-ханум, принесла в качестве подарка: шелковые штаны и рубаху, и отличный бухарский халат, скорее всего, все это раньше принадлежало его побратиму Айнуру, но как говориться, дареному коню в зубы не смотрят.

Отредактировано граф Зигфред (20-11-2018 20:24:01)

+3

144

В части переделал главу 5

Глава 5

24 сафар 956 год от Хиждры. Дешт-и-Кипчак.

           И после смерти отца не бросай его друга.

Пока он витал где-то в облаках и предавался своим размышлениям, посыпая себе голову пеплом. «Зомби» Айнур потерял сознание и начал заваливаться на бок. Резко откинув в сторону щит, Урман успел его подхватить, и, сняв с себя полушубок, аккуратно подложил  под него.
Быстро осмотрел его тело на предмет ранений и гематом.
Голова поврежден левый глаз. Сам сделать ничего не сможет.
Рваная рана в области щеки с обеих сторон лица, покрылась засохшей кровью, начала заживать. Возможно, только обработать  мазью ускоряющей  выздоровление.
Шея относительно чистая, если не считать мелких царапин полученных от сучков и веток.
Грудь полностью исполосована вдоль и поперек когтями, мелкие рваные ранки, несколько гематом в области живота. Сполоснуть водой и натереть мазью.
На правой ноге в половину бедра гематомы и опухшая лодыжка.  Травмы, явно полученные при падении с коня, либо когда сбрасывали в овраг.
Общий итог для Айнура: жить будет, но увечным останется навсегда.
Ладно, надо бы поторопиться. Свистнув, Урман вызвал к себе Турку. Не прошло и десяти секунд, резвым галопом прискакал четвероногий друг и тут же начав ластиться, ткнувшись влажными губами в ладонь. Но в тоже время, настороженно косясь глазами на труп волка, и встревожено пофыркивая. 
Со всей возможной осторожностью Урман закинул Айнура на круп лошади, а сам уже одной рукой придерживая его, запрыгнул в седло, и привязав его тело к своему, потихоньку направился в сторону лагеря.
Прежде чем подъехать к стоянке, забравшись на ближайший холм, внимательно осмотрел округу на предмет недобитых либо новых врагов.
Разведкой остался доволен, ничего нового не появилось и можно без опаски вернуться к лагерю.
Подъехав и осторожно спустив Айнура с коня, расстелив на земле более или менее чистые халаты ногайцев из трофейного имущества, положив его на своеобразную постель..
Ахмет-ага так и не проснулся, продолжая спать батырским сном, время от времени похрапывая.
Подхватив парочку медных котлов, Урман отправился к роднику. Лекарской работы прибавилось, значит и воды горячей нужно в достатке.
Вернувшись к стоянке, он аккуратно подкопал неглубокую ямку трофейным топориком, а рядом выкопал еще меньшую с узким каналом для доступа воздуха, быстро развел костер из сухих дров, получился своеобразный дакотский очаг. В степи далеко видать дым от костра, поэтому даже такая мелочь и предосторожность может спасти жизнь, если ее не пренебрегать.
Вскипятив воду в одном из котелков, потихоньку и аккуратно промыл раны Айнура, и натер специальной мазью из запасов Ахмет-аги, подобные же процедуры проделал и с десятником.
Весеннее солнце уже было высоко, усталость и бессонная ночь давала себя знать, потихоньку давила, и, пригревшись, неожиданно для себя уснул.

Проснулся, как всегда, похоже, становиться уже привычкой, под пинки по ребрам и громкие ругательства унбаши Ахмета.
- Зачем Аллах даровал этой бестолковому барану, мозги! О-у! О-у! Нет! Нет! Ему одного раза не достаточно, когда его на аркане по степи прокатили! Так он не только себя хочет обратно в рабство отдать, но и готов, как я понимаю с радостью обеспечить такую же судьбу, самое главное - своему наставнику, который не жалея себя учил премудростям войны этого безмозглого ишака! Который за столько лет так и не научился азам дозорной службы! Не выставив караул, не смыкай глаз! Согласно Великой яса Чингизхана, я сейчас же должен за сон на посту забить тебя камнями! – все никак не унимался Ахмет-ага.
Сев на  своего любимого «конька», остановить или пытаться оправдаться в таких случаях бесполезно. Лучше промолчать и согласиться. Излив все, что у него на душе скопилось, как таковой, потом он быстро остывает и уже мыслит адекватно.
Урман, потихоньку, бочком, выбрался из импровизированной постели в виде кучи седельных сумок и нескольких халатов.
Солнце уже клонилось к закату, тихо наступали сумерки.
Он направился к яме с потухшим костром и, подбросив дров,  разжег огонь.
Пошуровав по сумкам, собрал нехилый ужин, правда, всухомятку. И накрыв дастархан, крикнул десятнику:
- Ахмет-ага! Ужин готов прошу к нашему шалашу!
- Ну вот! Урман, какой ужин? Айнура нужно похоронить, проститься, прежде чем наступить ночь.
- Унбаши, так жив ваш сын, кого хоронить собрались? – спросил Урман, сделав удивленное лицо.
Отец, который заново обрел своего сына, неверующе уставился на него.
- Спит он, обессилел, да и крови много потерял, -  пояснил и, опасаясь новой вспышки гнева, довольно таки быстро рассказал о произошедших событиях с момента, как он потерял сознание.
Ахмет-ага  молча, вскочил и достаточно бодро направился к скоплению сумок и седел. Где быстро найдя свою котомку, вытащил оттуда клинок в ножнах.
- Урман, сегодня ты стал настоящим воином и твое новое имя – Башбуре! И мне не стыдно, перед твоим отцом и моим названным братом, который в настоящий момент смотрит на нас и радуется этому. Я все-таки смог воспитать из тебя, умелого и упорного бойца, и  в честь этого события, хочу передать тебе, вот эту саблю. Раньше она принадлежала твоим предкам, и лишь лучшему из лучших в роду, передавалась по наследству, а я был лишь его хранителем, не смотри на то, что клинок выглядит так бедно - это настоящее сокровище! - закончил свою торжественную речь Ахмет-ага, передавая мне клинок.- Носи его с честью, и не забывай, что сила всегда на стороне правды.
Клинок был узким, с характерным изгибом и длиной около метра, и достаточно легким, не более килограмма. Рукоять из слоновой кости, гладкая и покрытая  для удобства удержания черной замшей. Чуть вытянув из деревянных ножен, обтянутых кожей, увидел характерный рисунок булата. Зацепив ремешками за кольца, подвесил на пояс с левой стороны.
- Ахмет-ага, клянусь своими предками, я никогда не забуду. Всегда буду помнить то, что Вы сделали для меня. -  Урман увидел, как на глаза наставника наворачиваются слезы,  обнял и попытался его успокоить. – Отец, все будет хорошо.
- Отметить такое знаменательное событие, как твое новое рождение Башбуре, нам стоит выпить кумыса и отужинать, что нам Аллах послал, - окончательно успокоившись, продолжил аталык.
Быстро закончив с приемом пищи, Ахмет-ага обрадовал Урман, тем, что им придется вернуться к оврагу и забрать трупы родичей, для того чтобы отвести к родным, чтобы они могли проститься с ними и должным образом провести похоронный обряд.
- Отбери халаты похуже, из трофейных, и из табуна, наиболее спокойных коней, так как, нам придется к ним подвешивать родичей, - приказал унбаши, и при этом пояснил, - Не хотелось бы,  получить постоянно взбрыкивающую лошадь с трупом на спине.
- Ахмет-ага а как же насчет вашего плана? Разве помощь просит, не будем? – удивленно спросил Урман, не понимая резкого изменения настроения и указаний своего наставника.
- Не успеем, поэтому обойдемся своими силами, ясырей наберем в ополчение, -  уверенно ответил унбаши. – Живее собирайся, в пути успеем все обсудить.
Быстро собрав халаты закинул на Турку. А лошадей отбирал подольше, табун оказался большим. При этом вожак- жеребец не хотел отпускать своих подопечных, пока он с помощью кнута, не объяснил ему кто здесь хозяин.
В это время Ахмет-ага и Айнур быстро свернули и закинули все трофейное имущество  на своих заводных коней, и уже направились в сторону оврага.
Догнал Урман их только перед местом недавней эпической битвы с волком. Ахмет-ага знаком показал Айнуру, снять шкуру с мертвого людоеда. Сами же отправились к месту массового захоронения родичей и достаточно быстро завернули останки парней в халаты, привязали к седлам.
К их возвращению, Айнур уже закончил. И они двинулись в сторону родного стойбища. Урману же пришлось еще, и гнать табун, который увеличился до трехсот коней. Основную работу делал вожак, а ему пришлось только направлять его в ту сторону, куда им надо было ехать.
По пути, обговорив свои дальнейшие планы, внесли в него существенные изменения и решили сначала набрать хотя бы десятка два, из совсем уж молодых  или старых родичей.
Вспомнив мучающий его вопрос, который в суматохе выезда был забыт,  Урман решил спросить у десятника:
- Ахмет - ага, все- таки, почему ты решил назвать мое второе имя – Башбуре?
- Это долгая история, - наставительно начал названный отец, - начинается далеких времен, десять поколений назад, кочевья нашего племени находились в восточном Дешт – и – Кипчаке. Именно тогда нашему легендарному предводителю мингов Урдач-бею были вручены символы власти: «…Чингиз-хан тогда сказал Урдач-бию: „Эй, тысячеколчанный Урдач-бий! Прозванный так за то, что, будучи безмерно богатым, выводил с собою тысячу воинов, пусть твоим деревом будет береза, птицей – ястреб, боевым кличем – ‘Алач!’, тамгой – пара птичьих ребер.
- Унбаши, эту история знает с детства каждый родич, - перебил наставника Урмана, недовольный тем, что тот как всегда,  начинает издалека.
- С тех времен, осталось предание, зимой когда наши предки кочевали, случился великий буран и они заблудились в степях восточного Дешт- и – Кипчака, но им помог волк, который и привел наше племя на берега реки Ак – Идель. – также неспешно продолжил Ахмет-ага, - Башбуре – это главный волк, получив такое имя, ты уже претендуешь на должность главы племени, тем более, это была просьба твоего покойного отца.
Установившуюся тишину, после слов десятника, изредка нарушало только тренькание уздечек лошадей, которые отмахивались от назойливой стаи оводов и мошек.
Урман задумался над словами наставника. Между тем, Ахмет – ага продолжил свой рассказ:
-  Два поколения назад, распалась Алтын орда, и спокойные времена в наших краях закончились. Ногайлар взяли власть большую и захватили Дешт – и – Кипчак от Иртыша до Иделя. На реке Самаре было большое сражение, в котором наши предки проиграли, и с тех времен, сидит в Имен-кале наместник и собирает ясак, который сильно разоряет наш народ. Особо прославился лет пятнадцать назад,  Акназар сын Касим – хана из рода киргизцев, перед своим уходом с должности, всячески изнурял, установив неподъемные подати с каждого по лисице, кунице и бобру, дошло до того, что не давал переправиться через Ак – Идель, пока не заплатишь. Великое разорение настало в то время для всех племен, - как всегда на грустной ноте закончил наставник.
- Ну а теперь самое главное, слушай внимательно, - наставительным  тоном продолжил Ахмет - ага, - Чу –бий, твой дед, понимая, что так не может продолжаться, начал искать способы избавления от иноземного ига. Для того чтобы начать войну, нужны были деньги. Сначала он пытался их занять у казанских купцов, но они могли нам предлагали мизерные суммы, на которые невозможно и сотни воинов настоящим образом снарядить. Тогда решили заняться торговлей, пусть средства появиться не сразу, но через десяток лет на успехе  можно было рассчитывать. Первый этап плана, Чу – бия, мы выполнили с успехом, когда с твоим отцом Арслан – беем, заключили с туркменами договор о безопасном проходе наших торговых караванов через их земли.

+3

145

- Ну а теперь самое главное, слушай внимательно, - наставительным  тоном продолжил Ахмет - ага, - Чу – бий, твой дед, понимая, что так не может продолжаться, начал искать способы избавления от Ногайлар Орды. Для того чтобы начать войну, нужны были деньги. Сначала он пытался занять у казанских купцов, но они нам предлагали совсем уж немного! Да покарает их Аллах, за жадность! То, что нам предлагали, невозможно было и сотни воинов настоящим образом снарядить. Немного подумав, решили сами заняться торговлей. У нас много товара: кожи, меха, мед, воск,  которые имеет большую ценность на базарах Персии, Юргенча, Бухары. Казанцы, иблисово отродье,  будучи перекупщиками, обманывают наших неграмотных родичей и всю прибыль кладут в свои сундуки. Мы прекрасно понимали, что большие средства появиться не сразу, но через десяток лет можно было рассчитывать на успех. Первый этап плана, Чу – бия, мы выполнили с успехом, когда с твоим отцом Арслан – беем, заключили с туркменами договор о безопасном проходе наших торговых караванов через их земли. В дальнейшем, наше племенное ополчение должно было получить опыт в ратном деле. В связи, с чем мы приняли участие в нескольких ногайских войнах с Крымской ордой, черкесами. В последней битве с киргизцами и случилось то несчастье с моим побратимом.
Ахмет-ага приложился к турсуку с кумысом и продолжил дальше:
- Урман, настало время, когда я тебе должен все рассказать. Ты уже стал взрослым не только по возрасту, но и твои зрелые поступки  сами за себя говорят. Я сейчас уже не могу за тебя решать и неволить, как тебе в дальнейшем поступать. Хочешь ли ты знать? – повернувшись в упор, посмотрел мне в глаза, и продолжил:-  Что на самом деле произошло с твоим отцом?
Урман хотел было уже ответить или кивнуть, но решил подумать, не очередная ли это проверка со стороны.
- Ахмет-ага, прежде чем ответить вам, я должен привести свои мысли в порядок, за последние дни слишком много на меня навалилось  – уважительный тоном ответил Урман.
- Хорошо, у нас  еще есть время, - тяжелым взглядом посмотрев на него, ответил наставник и  с места, наметом бросил коня догоняя Айнура и караван лошадей, за это время удалившиеся уже на два перестрелища.
«Нужно поразмыслить о сложившейся ситуации. Итак, что нам известно?
Первое есть План. Или  это заговор?
Цель –  освобождение из-под власти Ногайской орды.
Ресурсы: племенное ополчение и торговля.
Участники или скорее руководители: дед, отец, наставник. Первые двое выпали из списка, причем практически в одно время, что есть подозрительно, но может быть стечение случайных обстоятельств, но в это как – то  с трудом вериться. Тем более  в свете сказанного наставником.
Но кроме них, наверное, есть кто-то из Совета старейшин. Известно ли об этом Гэрей – бию? Вопрос, на который ответа пока не знаем.
Дальше Ахмет – ага, из рода аталыков, воспитателей детей правящей верхушки, при этом, как известно, самое меньшее пять поколений подряд. Должность весьма влиятельная, ведь им доверяют будущих правителей, например: Бухаре и Юргенче, третья по значимости в иерархии чинов. В настоящий момент, никакого влияния, переход с воспитателя внука  правителя и побратима наследника в оппозиции Гэрей – бию, с мутными шансами в будущем.
Но в его понятии, получается не все еще потеряно, есть наследник, правильно воспитанный, которого можно вывести из пешек в фигуры. При этом не совсем важно даже выполнение той задачи поставленной, Чу – бием, для него главное вернуть, то положение и влияние, которого у него было раньше.
Первый шаг он уже озвучил, назвав Урмана вторым именем, который уже само себе является претензией на власть в племени.
А теперь подумаем, каковы шансы?
За наставником есть связи, которые он еще растерял, есть родичи, которые пойдут за ним, вернее за претендентом.
Это были плюсы, а теперь минусы.
Первое - это Гэрей – бий. Умный, хитрый, богатый. Наверняка, догадывается о планах наставника, а даже вернее знает. Шесть лет у власти, при этом достаточно тихой и мирной жизни племени. Даже если у  кого – то из родичей были сомнения, то за это время они уже испарились. Большинство соплеменников не захочет перемен.
Второе -  набег ногайцев. С одной стороны вроде как плюс, бий оставил родичей без защиты. Но если он вернется с набега с прибылью, никто и не заикнется. А всех собак повесят на Ахмет-агу, типа он был оставлен для охраны родного стойбища.  И если еще и сюда прибавить гибель почти десятка ополчения. То наставник в лучшем случае обойдется изгнанием из рода, а в худшем, как говориться голова с плеч.
Да – с, получается, Урман его последний шанс.
А может плюнуть на все эти страсти и рвануть в западную Европу, страну просвещенную и цивилизованную?
Тем более есть в памяти местонахождение парочки кладов, которой будет достаточно на безбедную жизнь до глубокой старости, да и еще детям останется.
Однако, Европа в середине 16 века не самое лучшее место для жизни, что ни год, то эпидемия, нет болезней, есть война. Не самое спокойное место.
Даже Османская империя и то смориться предпочтительнее. Век Сулеймана Великолепного еще как минимум двадцать лет. При этом даже не обязательно воином наниматься, тем же купцом или промышленником можно стать. Обзавестись командой, а потом отправиться на край земли: в Америку или в Австралию. И спокойно дожить до старости.
Вариант конечно неплохой. Но как говориться, гладко на бумаге, да забыли про овраги.
Как добраться, вот главный вопрос?
Вокруг только и рыщут шайки людоловов, пройти Дешт – и - Кипчак в одного, легче застрелиться. Как минимум сотня воинов нужна. В степи уважают только силу, нет ее - аркан на шею и к работорговцам бегом, двуногий товар нынче в цене.

+1

146

Вариант конечно неплохой. Но как говориться, гладко на бумаге, да забыли про овраги.
Как добраться, вот главный вопрос?
Вокруг только и рыщут шайки людоловов, пройти Дешт – и - Кипчак в одного, легче застрелиться. Как минимум сотня воинов нужна. В степи уважают только силу, нет ее - аркан на шею и к работорговцам бегом, двуногий товар нынче в цене.
Есть,  конечно, небольшая возможность добраться до Русского государства, сейчас там царствует Иван Грозный, который привечает всяких иноземцев и наемников. Но вот проблема, мусульманин в «третьем Риме» карьеру не сделает, а менять религию не для него. Да и условия, ничем не лучше чем в той же в Европе. Но в любом случае помогать России – матушке, он обязан, а вот каким способом надо будет посмотреть и подумать. Возможно, находясь где-нибудь на окраине, больше пользы принести. В данный момент там Избранная рада,  с участием протопопа Сильвестра, Адашевым и  других маститых бояр. Попадешь им под руку, вмиг скрутят и на дыбу. А причину найдут быстро. Стоит подождать и осмотреться, тем более десять лет реформ, все историки признают их положительными.
Казанское ханство практически рядом, но в это время как раз должен произойти несчастный случай с Сафа – Гиреем, а затем все покатится к чертям собачьим.
Как говорится, куда ни кинь, всюду клин.
Итак, вывод, в данный момент, делать самостоятельные шаги категорически не рекомендуется.
Значит, следуем, пока, в качестве ведомого за наставником, тем более на начальном этапе цели совпадают. Попутно собираем ресурсы и команду, а когда выйдем в фигуры, будем уже дальше думать.
Турку, даже не надо было понукать, наверняка ему уже  надоело плестись шагом, быстро догнал караван.
Названный отец, увидев его, улыбнулся и вопросительно посмотрел на него.
- Ахмет – ага, я готов выслушать вас, - сказал Урман, успокаивая Турку, который все рвался вперед.
- Хорошо, ты принял правильное решение. В тот самый день, мой побратим Арслан – бей, что - то почувствовал. И перед битвой, он взял с меня клятву, в случае его смерти, чтобы я помог тебе довести наше решение и освободить наш народ от власти Ногайской орды. Я обещал ему, Аллах свидетель, и пока меня носит эта бренная земля, я буду следовать этому зароку до конца, - внимательно посмотрев на него, наставник продолжил. – Сначала сражение шло нашу пользу, но затем наступил тот критический момент, киргизцы ударили во фланг засадной ратью, и если бы не самоубийственная атака личной сотни твоего отца, то возможно битву мы бы проиграли. Согласно заветам Чингиз – хана, командиру не следует лезть в гущу сражений, его дело управление. Но Арслан – бей, понимая, что только личный пример может привести к успеху, сам повел свою сотню в атаку и погиб в бою. Я в тот момент был рядом, прикрывал, но увлекшись в рубке, не заметил как он выпал с коня. После сражения, нашел его тело, несмотря на многочисленные ранения нанесенные врагами, на нем был отличные доспехи, он должен был выжить. Но его смерть наступила от стрелы, которая поразила его со спины.
- Предательство! – не выдержав, выкрикнул Урман.
- Совершенно верно, - кивнув, подтвердил наставник и продолжил дальше, - И что самое главное, об этом знают сотники!
- И причем тут они? – изумился, услышав эти слова Урман.
- Наше племенное ополчение состоит из десяти сотен, при этом родов у нас всего семь, - наставительным тоном начал пояснять Ахмет-ага, - Сотники знают о том, что Арслан – бей был убит, и пока ты не найдешь и не накажешь убийцу, подчинить себе племенное ополчение не сможешь. Может их власти и не хватить помешать тебе стать главой племени, но и помогать не станут. Так вот предатель был из нашего рода, у меня в стойбище есть список всех воинов из той нашей сотни. Приедем, я тебе отдам. Моего ума не хватило определить, кто это мог сделать, но там есть к каждому из них пояснения. Возможно, это даст тебе хоть какую-то зацепку, чтобы распутать этот змеиный клубок, - уставшим голосом закончил наставник.
На полпути, сделав небольшой перекус, наконец-таки добрались до родного стойбища.

Отредактировано граф Зигфред (06-12-2018 20:51:23)

0

147

Отредактировал главу 5

Глава 5

24 сафар 956 год от Хиждры. Дешт-и-Кипчак.

           «И после смерти отца не бросай его друга.»

Пока он витал где-то в облаках и предавался своим размышлениям, посыпая себе голову пеплом. «Зомби» Айнур потерял сознание и начал заваливаться на бок. Резко откинув в сторону щит, Урман успел его подхватить, и, сняв с себя полушубок, аккуратно подложил  под него.
Быстро осмотрел его тело на предмет ранений и гематом.
Голова поврежден левый глаз. Сам сделать ничего не сможет.
Рваная рана в области щеки с обеих сторон лица, покрылась засохшей кровью, начала заживать. Возможно, только обработать  мазью ускоряющей  выздоровление.
Шея относительно чистая, если не считать мелких царапин полученных от сучков и веток.
Грудь полностью исполосована вдоль и поперек когтями, мелкие рваные ранки, несколько гематом в области живота. Сполоснуть водой и натереть мазью.
На правой ноге в половину бедра гематомы и опухшая лодыжка.  Травмы, явно полученные при падении с коня, либо когда сбрасывали в овраг.
Общий итог для Айнура: жить будет, но увечным останется навсегда.
Ладно, надо бы поторопиться. Свистнув, Урман вызвал к себе Турку. Не прошло и десяти секунд, резвым галопом прискакал четвероногий друг и тут же начав ластиться, ткнувшись влажными губами в ладонь. Но в тоже время, настороженно косясь глазами на труп волка, и встревожено пофыркивая. 
Со всей возможной осторожностью Урман закинул Айнура на круп лошади, а сам уже одной рукой придерживая его, запрыгнул в седло, и привязав его тело к своему, потихоньку направился в сторону лагеря.
Прежде чем подъехать к стоянке, забравшись на ближайший холм, внимательно осмотрел округу на предмет недобитых либо новых врагов.
Разведкой остался доволен, ничего нового не появилось и можно без опаски вернуться к лагерю.
Подъехав и осторожно спустив Айнура с коня, расстелив на земле более или менее чистые халаты ногайцев из трофейного имущества, положив его на своеобразную постель..
Ахмет-ага так и не проснулся, продолжая спать батырским сном, время от времени похрапывая.
Подхватив парочку медных котлов, Урман отправился к роднику. Лекарской работы прибавилось, значит и воды горячей нужно в достатке.
Вернувшись к стоянке, он аккуратно подкопал неглубокую ямку трофейным топориком, а рядом выкопал еще меньшую с узким каналом для доступа воздуха, быстро развел костер из сухих дров, получился своеобразный дакотский очаг. В степи далеко видать дым от костра, поэтому даже такая мелочь и предосторожность может спасти жизнь, если ее не пренебрегать.
Вскипятив воду в одном из котелков, потихоньку и аккуратно промыл раны Айнура, и натер специальной мазью из запасов Ахмет-аги, подобные же процедуры проделал и с десятником.
Весеннее солнце уже было высоко, усталость и бессонная ночь давала себя знать, потихоньку давила, и, пригревшись, неожиданно для себя уснул.

***

Проснулся, как всегда, похоже, становиться уже привычкой, под пинки по ребрам и громкие ругательства унбаши Ахмета.
- Зачем Аллах даровал этой бестолковому барану, мозги! О-у! О-у! Нет! Нет! Ему одного раза не достаточно, когда его на аркане по степи прокатили! Так он не только себя хочет обратно в рабство отдать, но и готов, как я понимаю с радостью обеспечить такую же судьбу, самое главное - своему наставнику, который не жалея себя учил премудростям войны этого безмозглого ишака! Который за столько лет так и не научился азам дозорной службы! Не выставив караул, не смыкай глаз! Согласно Великой яса Чингизхана, я сейчас же должен за сон на посту забить тебя камнями! – все никак не унимался Ахмет-ага.
Сев на  своего любимого «конька», остановить или пытаться оправдаться в таких случаях бесполезно. Лучше промолчать и согласиться. Излив все, что у него на душе скопилось, как таковой, потом он быстро остывает и уже мыслит адекватно.
Урман, потихоньку, бочком, выбрался из импровизированной постели в виде кучи седельных сумок и нескольких халатов.
Солнце уже клонилось к закату, тихо наступали сумерки.
Он направился к яме с потухшим костром и, подбросив дров,  разжег огонь.
Пошуровав по сумкам, собрал нехилый ужин, правда, всухомятку. И накрыв дастархан, крикнул десятнику:
- Ахмет-ага! Ужин готов прошу к нашему шалашу!
- Ну вот! Урман, какой ужин? Айнура нужно похоронить, проститься, прежде чем наступить ночь.
- Унбаши, так жив ваш сын, кого хоронить собрались? – спросил Урман, сделав удивленное лицо.
Отец, который заново обрел своего сына, неверующе уставился на него.
- Спит он, обессилел, да и крови много потерял, -  пояснил и, опасаясь новой вспышки гнева, довольно таки быстро рассказал о произошедших событиях с момента, как он потерял сознание.
Ахмет-ага  молча, вскочил и достаточно бодро направился к скоплению сумок и седел. Где быстро найдя свою котомку, вытащил оттуда клинок в ножнах.
- Урман, сегодня ты стал настоящим воином и твое новое имя – Башбуре! И мне не стыдно, перед твоим отцом и моим названным братом, который в настоящий момент смотрит на нас и радуется этому. Я все-таки смог воспитать из тебя, умелого и упорного бойца, и  в честь этого события, хочу передать тебе, вот эту саблю. Раньше она принадлежала твоим предкам, и лишь лучшему из лучших в роду, передавалась по наследству, а я был лишь его хранителем, не смотри на то, что клинок выглядит так бедно - это настоящее сокровище! - закончил свою торжественную речь Ахмет-ага, передавая мне клинок.- Носи его с честью, и не забывай, что сила всегда на стороне правды.
Клинок был узким, с характерным изгибом и длиной около метра, и достаточно легким, не более килограмма. Рукоять из слоновой кости, гладкая и покрытая  для удобства удержания черной замшей. Чуть вытянув из деревянных ножен, обтянутых кожей, увидел характерный рисунок булата. Зацепив ремешками за кольца, подвесил на пояс с левой стороны.
- Ахмет-ага, клянусь своими предками, я никогда не забуду. Всегда буду помнить то, что Вы сделали для меня. -  Урман увидел, как на глаза наставника наворачиваются слезы,  обнял и попытался его успокоить. – Отец, все будет хорошо.
- Отметить такое знаменательное событие, как твое новое рождение Башбуре, нам стоит выпить кумыса и отужинать, что нам Аллах послал, - окончательно успокоившись, продолжил аталык.
Быстро закончив с приемом пищи, Ахмет-ага обрадовал Урман, тем, что им придется вернуться к оврагу и забрать трупы родичей, для того чтобы отвести к родным, чтобы они могли проститься с ними и должным образом провести похоронный обряд.
- Отбери халаты похуже, из трофейных, и из табуна, наиболее спокойных коней, так как, нам придется к ним подвешивать родичей, - приказал унбаши, и при этом пояснил, - Не хотелось бы,  получить постоянно взбрыкивающую лошадь с трупом на спине.
- Ахмет-ага а как же насчет вашего плана? Разве помощь просит, не будем? – удивленно спросил Урман, не понимая резкого изменения настроения и указаний своего наставника.
- Не успеем, поэтому обойдемся своими силами, ясырей наберем в ополчение, -  уверенно ответил унбаши. – Живее собирайся, в пути успеем все обсудить.
Быстро собрав халаты закинул на Турку. А лошадей отбирал подольше, табун оказался большим. При этом вожак- жеребец не хотел отпускать своих подопечных, пока он с помощью кнута, не объяснил ему кто здесь хозяин.
В это время Ахмет-ага и Айнур быстро свернули и закинули все трофейное имущество  на своих заводных коней, и уже направились в сторону оврага.
Догнал Урман их только перед местом недавней эпической битвы с волком. Ахмет-ага знаком показал Айнуру, снять шкуру с мертвого людоеда. Сами же отправились к месту массового захоронения родичей и достаточно быстро завернули останки парней в халаты, привязали к седлам.
К их возвращению, Айнур уже закончил. И они двинулись в сторону родного стойбища. Урману же пришлось еще, и гнать табун, который увеличился до трехсот коней. Основную работу делал вожак, а ему пришлось только направлять его в ту сторону, куда им надо было ехать.
По пути, обговорив свои дальнейшие планы, внесли в него существенные изменения и решили сначала набрать хотя бы десятка два, из совсем уж молодых  или старых родичей.
Вспомнив мучающий его вопрос, который в суматохе выезда был забыт,  Урман решил спросить у десятника:
- Ахмет - ага, все- таки, почему ты решил назвать мое второе имя – Башбуре?
- Это долгая история, - наставительно начал названный отец, - начинается далеких времен, десять поколений назад, кочевья нашего племени находились в восточном Дешт – и – Кипчаке. Именно тогда нашему легендарному предводителю минцев Урдач-бею были вручены символы власти: «…Чингиз-хан тогда сказал Урдач-бию: „Эй, тысячеколчанный Урдач-бий! Прозванный так за то, что, будучи безмерно богатым, выводил с собою тысячу воинов, пусть твоим деревом будет береза, птицей – ястреб, боевым кличем – ‘Алач!’, тамгой – пара птичьих ребер.
- Унбаши, эту история знает с детства каждый родич, - перебил наставника Урмана, недовольный тем, что тот как всегда,  начинает издалека.
- С тех времен, осталось предание, зимой когда наши предки кочевали, случился великий буран и они заблудились в степях восточного Дешт- и – Кипчака, но им помог волк, который и привел наше племя на берега реки Ак – Идель. – также неспешно продолжил Ахмет-ага, - Башбуре – это главный волк, получив такое имя, ты уже претендуешь на должность главы племени, тем более, это такова была просьба твоего покойного отца.
Установившуюся тишину, после слов десятника, изредка нарушало только тренькание уздечек лошадей, которые отмахивались от назойливой стаи оводов и мошек.
Урман задумался над словами наставника. Между тем, Ахмет – ага продолжил свой рассказ:
-  Два поколения назад, распалась Алтын орда, и спокойные времена в наших краях закончились. Ногайлар взяли власть большую и захватили Дешт – и – Кипчак от Иртыша до Иделя. На реке Самаре было большое сражение, в котором наши предки проиграли, и с тех времен, сидит в Имен-кале наместник и собирает ясак, который сильно разоряет наш народ. Особо прославился лет пятнадцать назад,  Акназар сын Касим – хана из рода киргизцев, перед своим уходом с должности, всячески изнурял, установив неподъемные подати с каждого по лисице, кунице и бобру, дошло до того, что не давал переправиться через Ак – Идель, пока не заплатишь. Великое разорение настало в то время для всех племен, - как всегда на грустной ноте закончил наставник.
- Ну а теперь самое главное, слушай внимательно, - наставительным  тоном продолжил Ахмет - ага, - Чу – бий, твой дед, понимая, что так не может продолжаться, начал искать способы избавления от Ногайлар Орды. Для того чтобы начать войну, нужны были деньги. Сначала он пытался занять у казанских купцов, но они нам предлагали совсем уж немного! Да покарает их Аллах, за жадность! То, что нам предлагали, невозможно было и сотни воинов настоящим образом снарядить. Немного подумав, решили сами заняться торговлей. У нас много товара: кожи, меха, мед, воск,  которые имеет большую ценность на базарах Персии, Юргенча, Бухары. Казанцы, иблисово отродье,  будучи перекупщиками, обманывают наших неграмотных родичей и всю прибыль кладут в свои сундуки. Мы прекрасно понимали, что большие средства появиться не сразу, но через десяток лет можно было рассчитывать на успех. Первый этап плана, Чу – бия, мы выполнили с успехом, когда с твоим отцом Арслан – беем, заключили с туркменами договор о безопасном проходе наших торговых караванов через их земли. В дальнейшем, наше племенное ополчение должно было получить опыт в ратном деле. В связи, с чем мы приняли участие в нескольких ногайских войнах с Крымской ордой, черкесами. В последней битве с киргизцами и случилось то несчастье с моим побратимом.
Ахмет-ага приложился к турсуку с кумысом и продолжил дальше:
- Урман, настало время, когда я тебе должен все рассказать. Ты уже стал взрослым не только по возрасту, но и твои зрелые поступки  сами за себя говорят. Я сейчас уже не могу за тебя решать и неволить, как тебе в дальнейшем поступать. Хочешь ли ты знать? – повернувшись в упор, посмотрел мне в глаза, и продолжил:-  Что на самом деле произошло с твоим отцом?
Урман хотел было уже ответить или кивнуть, но решил подумать, не очередная ли это проверка со стороны.
- Ахмет-ага, прежде чем ответить вам, я должен привести свои мысли в порядок, за последние дни слишком много на меня навалилось  – уважительный тоном ответил Урман.
- Хорошо, у нас  еще есть время, - тяжелым взглядом посмотрев на него, ответил наставник и  с места, наметом бросил коня догоняя Айнура и караван лошадей, за это время удалившиеся уже на два перестрелища.
«Нужно поразмыслить о сложившейся ситуации. Итак, что нам известно?
Первое есть План. Или  это заговор?
Цель –  освобождение из-под власти Ногайской орды.
Ресурсы: племенное ополчение и торговля.
Участники или скорее руководители: дед, отец, наставник. Первые двое выпали из списка, причем практически в одно время, что есть подозрительно, но может быть стечение случайных обстоятельств, но в это как – то  с трудом вериться. Тем более  в свете сказанного наставником.
Но кроме них, наверное, есть кто-то из Совета старейшин. Известно ли об этом Гэрей – бию? Вопрос, на который ответа пока не знаем.
Дальше Ахмет – ага, из рода аталыков, воспитателей детей правящей верхушки, при этом, как известно, самое меньшее пять поколений подряд. Должность весьма влиятельная, ведь им доверяют будущих правителей, например: Бухаре и Юргенче, третья по значимости в иерархии чинов. В настоящий момент, никакого влияния, переход с воспитателя внука  правителя и побратима наследника в оппозиции Гэрей – бию, с мутными шансами в будущем.
Но в его понятии, получается не все еще потеряно, есть наследник, правильно воспитанный, которого можно вывести из пешек в фигуры. При этом не совсем важно даже выполнение той задачи поставленной, Чу – бием, для него главное вернуть, то положение и влияние, которого у него было раньше.
Первый шаг он уже озвучил, назвав Урмана вторым именем, который уже само себе является претензией на власть в племени.
А теперь подумаем, каковы наши шансы?
За наставником есть связи, которые он еще растерял, есть родичи, которые пойдут за ним, вернее за претендентом.
Это были плюсы, а теперь минусы.
Первое - это Гэрей – бий. Умный, хитрый, богатый. Наверняка, догадывается о планах наставника, а даже вернее знает. Шесть лет у власти, при этом достаточно тихой и мирной жизни племени. Даже если у  кого – то из родичей были сомнения, то за это время они уже испарились. Большинство соплеменников не захочет перемен.
Второе -  набег ногайцев. С одной стороны вроде как плюс, бий оставил родичей без защиты. Но если он вернется с набега с прибылью, никто и не заикнется. А всех собак повесят на Ахмет-агу, типа он был оставлен для охраны родного стойбища.  И если еще и сюда прибавить гибель почти десятка ополчения. То наставник в лучшем случае обойдется изгнанием из рода, а в худшем, как говориться голова с плеч.
Да – с, получается, Урман его последний шанс.
А может плюнуть на все эти страсти и рвануть в западную Европу, страну просвещенную и цивилизованную?
Тем более есть в памяти местонахождение парочки кладов, которой будет достаточно на безбедную жизнь до глубокой старости, да и еще детям останется.
Однако, Европа в середине 16 века не самое лучшее место для жизни, что ни год, то эпидемия, нет болезней, есть война. Не самое спокойное место.
Даже Османская империя и то смотрится предпочтительнее. Век Сулеймана Великолепного еще как минимум двадцать лет. При этом даже не обязательно воином наниматься, тем же купцом или промышленником можно стать. Обзавестись командой, а потом отправиться на край земли хоть в Америку, хоть в Австралию. И спокойно дожить до старости.
Вариант конечно неплохой. Но как говориться, гладко на бумаге, да забыли про овраги.
Как добраться, вот главный вопрос?
Вокруг только и рыщут шайки людоловов, пройти Дешт – и - Кипчак в одного, легче застрелиться. Как минимум сотня воинов нужна. В степи уважают только силу, нет ее - аркан на шею и к работорговцам бегом, двуногий товар нынче в цене.
Есть,  конечно, небольшая возможность добраться до Русского государства, сейчас там царствует Иван Грозный, который привечает всяких иноземцев и наемников. Но вот проблема, мусульманин в «третьем Риме» карьеру не сделает, а менять религию не для него. Да и условия, ничем не лучше чем в той же в Европе. Но в любом случае помогать России – матушке, он обязан, а вот каким способом надо будет посмотреть и подумать. Возможно, находясь где-нибудь на окраине, больше пользы принести. В данный момент там Избранная рада,  с участием протопопа Сильвестра, Адашевым и  других маститых бояр. Попадешь им под руку, вмиг скрутят и на дыбу. А причину найдут быстро. Стоит подождать и осмотреться, тем более десять лет реформ, все историки признают их положительными.
Казанское ханство практически рядом, но в это время как раз должен произойти несчастный случай с Сафа – Гиреем, а затем все покатится к чертям собачьим.
Как говорится, куда ни кинь, всюду клин.
Итак, вывод, в данный момент, делать самостоятельные шаги категорически не рекомендуется.
Значит, следуем, пока, в качестве ведомого за наставником, тем более на начальном этапе цели совпадают. Попутно собираем ресурсы и команду, а когда выйдем в фигуры, будем уже дальше думать.
Турку, даже не надо было понукать, наверняка ему уже  надоело плестись шагом, быстро догнал караван.
Названный отец, увидев его, улыбнулся и вопросительно посмотрел на него.
- Ахмет – ага, я готов выслушать вас, - сказал Урман, успокаивая Турку, который все рвался вперед.
- Хорошо, ты принял правильное решение. В тот самый день, мой побратим Арслан – бей, что - то почувствовал. И перед битвой, он взял с меня клятву, в случае его смерти, чтобы я помог тебе довести наше решение и освободить наш народ от власти Ногайской орды. Я обещал ему, Аллах свидетель, и пока меня носит эта бренная земля, я буду следовать этому зароку до конца, - внимательно посмотрев на него, наставник продолжил. – Сначала сражение шло нашу пользу, но затем наступил тот критический момент, киргизцы ударили во фланг засадной ратью, и если бы не самоубийственная атака личной сотни твоего отца, то возможно битву мы бы проиграли. Согласно заветам Чингиз – хана, командиру не следует лезть в гущу сражений, его дело управление. Но Арслан – бей, понимая, что только личный пример может привести к успеху, сам повел свою сотню в атаку и погиб в бою. Я в тот момент был рядом, прикрывал, но увлекшись в рубке, не заметил как он выпал с коня. После сражения, нашел его тело, несмотря на многочисленные ранения нанесенные врагами, на нем был отличные доспехи, он должен был выжить. Но его смерть наступила от стрелы, которая поразила его со спины.
- Предательство! – не выдержав, выкрикнул Урман.
- Совершенно верно, - кивнув, подтвердил наставник и продолжил дальше, - И что самое главное, об этом знают сотники!
- И причем тут они? – изумился, услышав эти слова Урман.
- Наше племенное ополчение состоит из десяти сотен, при этом родов у нас всего семь, - наставительным тоном начал пояснять Ахмет-ага, - Сотники знают о том, что Арслан – бей был убит, и пока ты не найдешь и не накажешь убийцу, подчинить себе племенное ополчение не сможешь. Может их власти и не хватить помешать тебе стать главой племени, но и помогать не станут. Так вот предатель был из нашего рода, у меня в стойбище есть список всех воинов из той нашей сотни. Приедем, я тебе отдам. Моего ума не хватило определить, кто это мог сделать, но там есть к каждому из них пояснения. Возможно, это даст тебе хоть какую-то зацепку, чтобы распутать этот змеиный клубок, - уставшим голосом закончил наставник.
На полпути, сделав небольшой перекус, наконец-таки добрались до родного стойбища. 

***

Встреча с женской половиной рода была неприятной, когда они увидели, что везли заводные кони. Плач и крики родных умерших из  бывшего десятка наставника, надолго запомнились Урману.
Похоронный обряд прошел достаточно быстро, ведь согласно древним обычаям все должно было завершиться до захода солнца. Но, тем не менее, названному отцу пришлось потратиться на подаяния, и чтобы достойным образом организовать похороны. Родичи не поняли бы его, если он бы он оставил родных своего десятка, в такую трудную минуту.
Урман все это время находился с Айнуром у лекарки Карасэс, которая обихаживала его раны. И общий итог был предопределен, будет жить, но говорить и видеть одним глазом не сможет.
Ну как бы там не было, жизнь продолжалась.
На следующий день, наконец-то  выспавшись, вместе с побратимом вычистили трофейное оружие и доспехи.
Вечером, совет аксакалов  принял решение собрать иыйын*. На котором обсудить возможности направления похода для освобождения родичей из соседних аулов.
Ахмет-ага обрадовал Урман тем, что на собрании, он обязательно должен присутствовать. Так как последний раз, когда посещал данное мероприятие, у него остались не слишком уж приятные воспоминания, то большой радости данное известие не вызвало, но как говорят «должен значит обязан»
И поэтому, воинское снаряжение на нем должно быть не хуже чем на каком-нибудь мурзе, приказал десятник.
Оружие Урмана и так отличное, лучше только, наверное, у самого бия.
А вот защита из трофеев: бахтерец, мисюрка с наушниками и кольчужным воротом, поножи и поручи правда из кожи, но такими доспехами, среди родичей обладали не более десятка воинов.
С одеждой были проблемы, но неожиданно Гуль-ханум, принесла в качестве подарка: шелковые штаны и рубаху, и отличный бухарский халат, скорее всего, все это раньше принадлежало его побратиму Айнуру, но как говориться, дареному коню в зубы не смотрят.

***

Абдулахмет - бессменный глава совета старейшин рода мин последние десять лет. Он помнил еще деда Урмана - Чу-бия, который мудро правил племенем Мин несколько десятилетий, после него, главой должен был стать его сын Арслан, но великому сожалению всего народа, не вернулся он с того злополучного похода на киргиз-кайсаков.
В то же время, по странной случайности преставился Чу-бий, быстро собравшийся Курултай племени избрал Герэй-бия, только он возражал против его кандидатуры, зная  алчный и мерзкий характер с детства. Прошли те времена, когда глава племени избирался на всеобщем народном собрании – Йыйын. Сейчас выбирали только старейшины семи родов: куль, кырк, суби, миркит, кубоу, мин и сарылы.
Затем был уже совет старейшин рода мин, который собрал Герэй-бий. На этом собрании он предъявил договор о том, что передал мурзе Арслану  табун в тысячу коней,  но с условием, что вернет его через два года и при этом сверху должен будет еще двести голов. Абдулахмет сразу же заявил о своих больших сомнениях в подлинности данной бумаги. Но в качестве свидетелей, Герэй-бий пригласил бакчи Буранбая из придворных местного наместника Ногайской орды и кади Хасанбека, которые подтвердили заключение договора.
И тогда глава племени попросил все  имущество своего брата Арслана, а его жену себе в гарем.  После отказа Зайтуне-ханум, Герэй-бий уже требовал жену брата и племянника обратить в рабы и продать в счет уплаты долга, при этом особо настаивая на то, что ему обязательно передали жеребенка аргамака.
Совет долго совещался, вызывая на беседу то побратима мурзы Арслана, то Зайтуне –ханум пытаясь ее уговорить пойти навстречу судьбе, а не наперекор, то Урмана, который не совсем всего понимал, но смотрел на окружающих недружелюбно…
Благодаря речам главы старейшин, который вступился за сироту, Совет принял решение: передать все имущество мурзы Арслана, которого хватило только на так называемые «проценты» за пользование табуном в тысячу голов, а пока Урмана сделать туснаком Герэй-бия. А в случае не выплаты по истечению двух лет после совершеннолетия,  продать его в рабство, по поводу жеребенка решили отказать, указав при этом, что тот является личным имуществом сироты.
Сейчас вновь собрался Совет, на котором, нужно было решить, является ли до сих пор  Урман – туснаком?
Или же достигнув совершеннолетия, он свободный человек?
А отправление в поход молодых родичей - это уже второстепенный вопрос.
В большой восьмигранной юрте, где испокон веков проходил Совет, начали собираться старейшины.
Как всегда, первым пришел его старый друг -  Минибай. Он был не высоким, сухощавым, но еще бодрым стариком, которому уже скоро стукнет седьмой десяток. Всю свою честную жизнь помогал родичам, будучи мастером по дереву. В степи, много вещей из этого материала, поэтому он никогда не сидел, сложа руки, всегда где-то ковырялся, что-то чинил, стругал с самого раннего утра. Даже зимой, когда везде приходит спокойствие, и родичи начинают вести тихую и неторопливую жизнь. Минибай чинит пришедшие в неисправность телеги, колеса и другие необходимые вещи кочевников. Но единственно он сокрушался, над тем, что Аллах ему не дал сыновей, шесть дочерей все как на подбор, и внуки вроде есть, но все равно не то. Тем не менее, как человек он был веселый, даже сейчас готов был броситься в пляс, всегда любил над кем-нибудь подшутить, подколоть. Но с возрастом, к нему пришла жадность, он начал все подсчитывать и экономить. Именно на этой его слабости и поймал Герэй-бий, на прошлом собрании, выделив его семье побольше саунщиков, чем обычно. После уже, когда Абдулахмет разъяснил своему другу, тот осознал свою ошибку, но было уже поздно.
Затем, поспешая, в юрту вкатился Зайнулла, круглолицый толстячок, низенького роста и бритой головой, с маслеными глазами и всегда потеющим носом. Один из самых богатых среди родичей, уступая только в этом, самому Герэй-бию, огромные табуны коней, несметное количество отар овец, числа которых он и сам не знал. Торгуя с казанскими и хаджи - тарханскими купцами,  при этом скупая и излишки товара у родичей, наживаясь на таком посредничестве. У него большая семья и гарем из трех жен. Слабая половина вила из него веревочки: потакая их капризам. Другой бы давно разорился, но не Зайнулла, который все-таки больше копил, чем тратил. Он всегда и во всем поддерживал Герэй-бия. Даже слухи идут  в народе, что ни без его финансовой помощи стал тот главой рода и племени.
Усадив гостей на почетные места и угостив  свежим кумысом. Стали ожидать остальных, при этом ведя неспешную беседу о том, что же происходит в Великой степи, если уже и их кочевья, теперь подвергаются набегам ногайских казаков.

***

Сам Совет для Урмана прошел словно сон, все-таки он сильно переволновался, ожидая худшего. Но явно госпожа удача была на его стороне, она ему не просто улыбалась, а скорее даже обнимала.
Главный враг детства и его двоюродный брат Бикмус-мурза, которого глава племени оставил за себя, с самого утра чувствовал себя нехорошо, болел животом и часто бегал за юрту справлять нужду. Правда для этого, Урману пришлось с вечера потрудиться и полночи ждать пока все родичи уснут, и тихонько прокравшись, плеснуть в кумыс немного того снадобья, которым его снабдила старая и добрая Карасэс.
В связи, с чем собрание старейшин прошло достаточно быстро и плодотворно, но вот результаты его, сильно удивили. Хотя это был скорее представление, который с вечера спланировали его наставник и Абдулахмет.
Первым актом был его рассказ о том, что и как произошло: начиная с того момента, как угнали  табун лошадей и закончив тем, как он спас Айнура.
Особо пытливо старики расспрашивали, какую добычу взяли с ногайлар: сколько коней, доспехов, оружия и тому подобное. А богачу Зайнулле все не терпелось, забрать все захваченное в пользу рода, при этом трофейных лошадей передать Герэй-бию.
Но в конце выступил унбаши Ахмет-ага, красочно добавив к его рассказу, что если бы не Урман, который уже давно не Урман, а Башбуре или главный среди волков, ибо он оказался достоин «второго имени», то не видать бы Совету даже табуна главы племени, не, то, что трофеев. И учитывая батырское поведение юноши и его наступившее совершеннолетие, он просил у старейшин  разрешение основать  новый род буре - мин*  во главе с юным героем, ведь именно он помог свершиться барымте** и вернуть имущество родичей.

Буре-мин* – волчий край.
Барымта** – угон скота.

***

Когда они вышли с родовой юрты, Урман долго не мог придти в себя.
Ощущая себя попаданцем, он считал себя намного умнее своих нынешних сородичей, так как думал, что имеет превосходство над ними в виде разнице как минимум в четыреста лет.
Старейшины отобрали всех ногайских коней: часть для передачи семьям погибших родичей из злополучного десятка. Остатками трофеев погасили долг перед главой минцев, на набежавшие проценты по договору. В требовании Зайнуллы, отобрать захваченные доспехи и оружия, было отказано.
Затем было решение Совета о соблюдении неписанного закона Великой степи кровной мести – карымты* за убийство родичей из десятка наставника.
В связи с недостатком призывного контингента, старейшины разрешили забрать всех ясырей добровольцев, имеющих желание получить долгожданную свободу после похода, в подчинение Ахмет-аги.
Ну и соответственно, тот спихнул их Урману под начало, «главе рода стоит поучиться управлению баранами», как мягко он выразился.
Таких набралось более двух десятков. В основном это были киргизы, из восточной части Дешт – и – Кипчака, и кырымли татарлар**, попавшие в плен в последнем победоносном походе нагайлар на берега Черного моря, несколько черемисов и туркмен. Вообще рабство не было распространенным явлением среди  минцев и в их рядах числились в основном военнопленные, и оно было скорее домашним, патриархальным пережитком прошлого кочевников. Многие выкупались, но тех, кому не повезло, в следующем поколении были уже свободными.

Карымта* - кровная месть
Кырымли татар** – крымские татары

***

Подарки судьбы в этот день для Урмана не закончились.
Не успел он придти в себя, как очередная неожиданность свалилась на его голову. В его юрту забежал один из мелких родичей, только и успел крикнуть:
- Ага! Калмык к тебе идет! – тут же бросился вон.
Убаши был почетным пленником, из так называемой «белой кости», все ждал, когда его родные выкупят из полона. И насколько знал Урман, сначала пленник, обретался при дворе ногайского наместника, пока его на кормление не отправили к минскому бию. В степи, жизнь мало изменчивая,  и даже такие новости, вызывали тихими вечерами большое обсуждение. До этого времени, полоняник был малообщительный, жил себе тихой жизнь в выделенной ему родом юрте, кроме имени и что  он был знатным пленником, ничего другого для широких кругов не было известно. Поэтому даже его визит к родичу вызвал такой интерес.
Калмык, выбивался из общего ряда, как лев среди стаи волков. Это был мужчина в расцвете сил, примерно от тридцати до тридцати пяти лет, вверху на макушке головы, маленький пучок волос, который заплетается в косичку и на затылке свисает с наголо остриженной головы, да серьга в левом ухе. Довольно высокого роста, под метр семьдесят, для степняка и плотного телосложения. Мужественное лицо с узкими глазами, было покрыто шрамами, оставленных явно следами многочисленных битв. Сильные руки и широкая грудь, увитые мышцами, мгновенно создавали впечатление о готовности свернуть в бараний рог любого из присутствующих. Одет он был неброско, но опрятно, узкий полукафтан, стянутый богато разукрашенным кушаком, в шапке с низкой тульей, с которой свисала красная кисть.
Урман, сходу постарался наладить с ним контакт. На его прямой взгляд, калмык так и не отвел свой взор. Поиграв в «гляделки», но, так и не осилив, перешел к сути вопроса.
- Я, Башбуре – мурза, глава рода буре - мин, приветствую воина из далеких краев, неведомым образом оказавшегося в наших степях, - начал Урман с уважительной ноты.
- Я, зайсанг** Убаши, бывший сотник хошутских кеточинеров,*** приветствую главу рода, – с достоинством представился калмык и с большой тоской в глазах продолжил. 
- В ваших краях оказался, в связи с трагическими событиями, произошедших в кочевьях моего рода в долине реки Чу. Где-то около года назад, у нас разразилась междоусобная война, в ходе которой родное стойбище было разорено соседями, а я был взят в плен. В дальнейшем, я был передан ногайцами  из Орды Шейх - Мамая,  которые и привезли меня в ваши края, - тяжело вздохнув и мельком тронув серьгу в ухе, он продолжил.- Мои родичи не торопятся с выкупом. Я слышал, что по решению Совета старейшин, собираетесь идти в поход на ногайлар и набираете добровольцев?
- Они захватили в полон многих из нашего племени, да и кровь родичей просят мщения!- яростно сверкнув глазами, ответил Урман. -И тебе предлагаю должность десятника и тройную долю в добыче.
- Я готов тебе принести клятву, но есть условие, в свой десяток, воинов наберу сам и тренировать буду по - своему.
- Хорошо, приступай к обязанностям, –  согласился с ним и передал серебряное кольцо унбаши, которым заранее запасся.
Правда, с оружием, хотя бы худо - бедно вопрос решился, то с доспехами были большие проблемы, даже с трофеями, на каждый десяток приходилось всего по одной кольчуге.
Убаши - свою дюжину набрал из татар и туркмен. Оставив в другой десяток киргизов и черемисов. Где временно унбаши был поставлен Аблай, опытный воин, до этого исполнявший такую же должность у себя на родине. Коренастый, с бритой головой и с заметным косым шрамом на пол-лица, которое придавало ему немного жутковатое выражение лица. Урману он сразу не понравился, но так как других вариантов не имелось, пришлось его назначать. Тем не менее, это был опытный десятник, который сразу навел порядок в своем десятке.
Таким незамысловатым образом, завершился кадровый вопрос.
Ахмет-ага в связи с пошатнувшимся авторитетом и потерянной удачей,  с горем пополам набрал себе десяток родичей. Старейшины поворчали, но разрешили, на защите родного стойбища осталось не более трех десятков мужчин способных держать в руках оружие. Правда есть еще не менее сотни настоящих «амазонок» умеющих управляться как с луком, так и с конем.
На этот раз соплеменники, таки снабдили своих воинов,  добротным доспехом. Кроме обычных стеганных ватных курток и халатов, приобретя у более зажиточных родичей, под будущие трофеи,  кольчуги и шлемы - мисюрки.
Урман же решил немного внести свои небольшие изменения в вооружение и доспехи своих нукеров. Но для этого ему нужен был человек пронырливый и в меру жадный боевой хомячок, то есть настоящий «советский прапорщик». Порывшись памяти, такой быстро нашелся.

***

Это был немолодой казанский татарин Хакимбай, с бегающими глазами и кипучей энергией,  худощавый, невысокого роста, с начинающим лысеть головой. Он идеально подходил на должность старшины, так как владел купеческим ремеслом: что-то найти, купить, или достать для него никаких проблем не доставляло. Кроме того как издержки профессии, он неплохо владел оружием.
Лет пять назад он решил рискнуть. Вложил все свои сбережения в один караван и направился, если правильно Урман понял, в Китай. С начало все было гладко, добравшись за полгода до какого-то большого восточного города Еркенда, он хорошо расторговался и закупив экзотические товары, отправился обратно. Но видно звезды были против, как он сам любил говорить. Перейдя реку Джаик, когда до сторожевых постов Казанского ханства, оставалось всего несколько дневных переходов, на его караван напали и разграбили разбойники из Касимовской Орды.
Только благодаря счастливой случайности купец смог избежать своей гибели. Отстал от своих для того, чтобы почтить память проповедника, похороненного в мавзолее на территории минцев. Когда же он догнал караван, в живых уже никого не было, да и еще за ним погоню направили.
Потом он долго благодарил Аллаха, за то, что не поскупился и купил прекрасного персидского коня, так как из всего каравана спася только сам Хакимбай.
Возвращаться без товара, в который он вложил не только свои сбережения, но и занял у своих товарищей по ремеслу, смысла не видел. Поэтому продав Герэй-бию своего аргамака, купив юрту и немного скота, вернулся к занятию своих предков.
Временами, когда на него находило очередное озарение, носился по всему стойбищу, соблазняя очередного бая**** каким – либо прожектом после которого, он обязательно сможет вернуться на большой базар Казани и осыплет богатством своего благодетеля. Но родичи, послушав его, отворачивались от него, под разными предлогами, выпроваживали, не веря его словам и закатившейся  его звезде.
Вообще, очень странное отношение соплеменников к удаче. Если потерял везучесть, то желательно с таким человеком лучше не иметь с ним никаких дел. 

***

Отправив гонца за Хакимбаем, пригласил десятников в юрту, которая была  положена Урману по статусу, и устроил небольшое совещание.
- Убаши, сможешь рассказать мне какой особый способ тренировки хочешь применить для воинов своего десятка? – спросил он, устраиваясь на стопке мягких ковров, рядом со столом, который сразу же начали накрывать несколько женщин.
- Уважаемый мурза,- начал калмык, также подсаживаясь рядом, только справа, мягко так отодвинув десятника Аблая, тому ничего и не осталось, как только устроиться слева. Он не придал, этому никакому значения, но оказалось зря.
- Я самого рождения, как  и все здесь находящиеся учился, но затем на протяжении всей своей жизни в течение двадцати лет мне пришлось воевать как со своими сородичами в междоусобице, будь она проклята, так и соседними племена: ногайцами, киргизами, монголами. Сначала простым воином, затем десятником, последние пять лет пред неволей, сотником. Находясь у минцев , мог бы давно уже сбежать, но я себе задавался вопросом и, понимая, что меня уже давно никто не ждет и я никому не нужен, просто плыл по течению реки по имени судьба. Ночами просыпался и мне снились все те: кого я убил и те побратимы, кто умер на моих руках. Я всех помнил. Но как бы, то не было,  я не сломался, - и, сделав большой глоток из турсука с кумысом, продолжил.- Став достаточно опытным сотником, я понял одну слабость, которая присуще ногайцам, киргизам и другим племенам западного Дешт-и-Кипчак, в том числе и минцам.
- И в чем это выражается? – нетерпеливо спросил, практически одновременно  с Аблаем.
- Практически все племени запада Великой степи, забыли многие заветы предков - тюрков и Чингисхана. Они нам говорили невозможно всегда побеждать, не меняясь и не перенимая опыт других соседних племен. Но самое главное, вы забыли о настоящем конном копейном бое, без которого главное преимущество всадника теряется. Только совместными действиями конных лучников и копейщиков, раньше выигрывались сражения, западные об этом забыли, восток степи прекрасно помнит и поэтому практически всегда бьет вас во всех битвах. Поэтому, я хочу свой десяток, обучить ближнему бою  и копейному напуску, но для этого мне нужны рослые кони и хоть какой-то доспех, который даст хоть какой-то шанс нашим воинам выжить в первой битве. Без этого, вряд ли будет какой толк, - закончил Убаши, при этом внимательно так посмотрев на меня и ожидая реакцию на свою речь.
- Унбаши давайте, мы сначала перекусим, пока не остыло. Ну а на сытый желудок уже подумаем, что же делать нам дальше, - пытаясь скрыть свою озабоченность, словами десятника, ополоснув руки, и с соратниками приступил к трапезе.
Опять меня как мальчика, мордой в грязь. Думал самый умный: уж тут он развернется, сделает армию могучей и непобедимой. Хрен тебе – выкуси! Ничего дельного не смог придумать как выбраться из долгов, так и здесь все тащат без твоего послезнания.
А ведь прав Убаши, когда его соплеменники через полвека двинуться на запад, то никто и не сможет их остановить. Сначала через киргиз-кайсаков, как нож через масло, а затем и ногайцев, так их вообще вырежут практически под корень, небольшие остатки либо станут вассалами, либо сбегут на Кавказ. Причем в битвах практически, всегда будет троекратное превосходство противников калмыков, но победа все равно будет за ними. На исторических форумах в будущем, вернее его прошлом, очень многие обсуждали эту загадку  и некоторые таки соглашались с тем, что именно средне вооруженная конница калмыков в решающих битвах побеждала натиском в ближнем бою.
Довольно быстро насытившись шурпой из баранины. Урман продолжал молчать, медленно потягивая вкусный отвар каких-то трав и настоящего меда. Ожидая, когда же наедятся воины и сможет продолжить наше совещание. Крикнув в сторону женскую половины, попросил срочно пригласить наставника Ахмет-агу, который до сих пор решал какие-то задачи по формированию своего десятка, так как многие не захотели отпускать своих родичей.

* волчий край минцев
**старейшина
*** профессиональные воины
**** богач, богатый

+1

148

Глава 6

26 сафар 956 год от Хиждры. Дешт-и-Кипчак.

Весенняя степь после зимней спячки невообразима, красива, местами, где молодая поросль трав уже пробились, она стала зеленоватой, ну а там где еще ничего не проросло она до сих пор светло-коричневая скорее даже какая-то белесая. Но особая прелесть – это, несомненно, буйство запахов, которых неисчислимое количество и не всегда отделяет наше обоняние. Вообще очень трудно описать равнину, которая городскому или лесному жителю с непривычки даже покажется унылой, но только не для кочевника!
Ведь зимой степняк настолько грустен и невесел, что даже, кажется что это его естественное природное состояние. Но на самом деле это не так. Весной он настолько преображается, что его даже и не узнать. Кони и те начинают шалить и заигрывать со своими хозяевами, тем самым еще более подымая настроение.
Именно такое состояние у нас и было, хотя и устали немного за целый день скачки. Небольшая колонна всадников полусотни Урман двигалась одвуконь, так называемым волчьим ходом: когда сначала идут галопом, как только лошади устанут, переходят на быстрый шаг и в это время перепрыгивая на заводную, и дальше продолжая движение.
Сегодня прошли около ста километров, время клонилось уже к вечеру, очень сильно хотелось отмыться от пота и пыли. Подняв руку, показал жестом Ахмет-аге, что стоило бы остановиться на привал. Таким темпом передвижения, через два дня, мы уже должны будем достигнуть места назначения, верховьев реки Самары.

***

В тот день наше короткое совещание постепенно перешло в настоящее собрание. Бывший купец, долго не раздумывая, согласился на предложенную ему должность, так как уже понимал, что других путей возвращения на путь «большого базара» ему не предвидеться. Правда, пришлось долго торговаться  с ним о его доли с добычи, и остановились на двух с половиной.
По результатам было принято несколько важных решений.
Во-первых, так как  воины были небогатыми в плане имущества, озадачили Хакимбая, решить проблемы с одеждой. Секонд хенд трофейный был для этого очень кстати. Постирав и приведя в порядок обмундирование, в виде халатов, кожаных курток и штанов с помощью иголок и ниток, они уже ничем не отличались от родичей.
Во-вторых, достать два десятка обычных многослойных кожаных доспехов из толстых грубо выделанных шкур диких быков, которых только у ногайцев собрали минимум десяток. На второй десяток можно попросить у родичей на время.
В-третьих, обеспечить каждого воина, как минимум двумя луками с запасными тетивами, парой колчанов полных с боевыми стрелами, и парой охотничьих. Не забыть  снабдить всякими полезными мелочами: напильники, иголки, нитки, сосуды, сумки, и тому подобное, без которого жизнь воина в походе не возможна.
В–четвертых, решить вопрос с родичами, по поводу изъятия десятка коней – полукровок для копейщиков. Вопрос с копьями и щитами, пусть решает сам Убаши,  идет и договаривается с местным умельцем по дереву. А уже Хакимбай пусть торгуется о цене его работы.
Затем было  в-пятых, в-шестых и тому подобное. Но самое главное  Урман объявил командному составу: что все проблемы решают сегодня, а на завтрашний день с утра выдвигаются в поход, так как по  подсчетам Ахмет-аги, к назначенному месту по времени, успевали впритык.
Сам Урман долго думал, какие знание могут быть использованы из будущего, чтобы улучшить боеспособность своего отряда. Но как всегда ограничение по времени не дало использовать данное преимущество.
Ну, кроме всякой мелочи.
После совещание, построив оба десятка в полном снаряжении, Урман устроил своеобразный строевой смотр.
Урман быстро прочитал небольшую лекцию, какой вред наносят небольшие червячки невидимые глазу и эти порождения Иблиса, которые заводятся только у тех, кто не следит за собой и своей чистотой. И в приказном порядке обязал своих воинов: сначала состричь с себя все что можно, затем помыться в импровизированных банях, которые также быстро соорудили на берегу реки и получив новую одежду, старую обязательно сжечь.  Ахмет-ага пригрозил, если не будут следить за чистотой в своих десятках, то сами будут мыться по очереди  с каждым воином в проточной воде.
У Аблая из десятка забрал обоих черемисов, которые, кстати, оказались братьями:  Поговорив с ними, он сразу понял, что нашел настоящих разведчиков. Конечно, на коне сидят, как коза на изгороди. Но по части скрытного передвижения и маскировки, Урману еще  явно до них далеко. У родичей за монеты трофейные, разжился двумя десятками речных сетей. Объяснив и показав братьям, для чего эта снасть, уважение к нему с их стороны подскочило на несколько пунктов, с категории «мурза» сразу на «вождь».
Встретившись с усакчи Карасэс,  лично попросил у нее помочь снарядить каждому воину, небольшую полевую аптечку, с минимум лекарственных трав и мазей. В этой небольшой просьбе она не отказала, но ему пришлось проститься с последними трофейными монетами, так как ничем другим отблагодарить ее, он не мог. Кроме этого попросил у родичей ненужное тряпье, которые несколько раз прокипятив, решил использовать в качестве эрзац бинтов.
В свободное время по полчаса день для обоих десятков ввел обязательную практику по обучению оказание первой медицинской помощи.

***

Проснувшись еще до рассвета, пока весь лагерь еще спал, Урман быстро надел широкие штаны и пробежался до родника, ополоснулся, несколько разогревающих упражнений и сделал максимальное количество приседаний, отжиманий, покачал пресс и подтянулся на одном из сучков, рядом стоящего дерева.
Хотя из Урмана и готовили настоящего воина, то есть всесторонне  физически развитого. Но запускать это дело было нельзя, один раз отложишь на завтра и все покатилось, и не заметишь, как обрастешь жирком.
Еще раз, сполоснувшись и смыв пот, настоем дубовой коры сполоснул зубы. Гигиена в это время в первую очередь, особо стоит смотреть за полостью рта, стоматологов в это времени нет.
По пути обратно, глянул на секреты дозорных, которых десятники особо предупредили о дисциплине и в случае нарушении караульной службы последует незамедлительная кара в виде смертной казни. Проверив посты, убедившись, что ночь прошла спокойно, вернулся в уже просыпавшийся лагерь, где его уже ждал Убаши, ставший на время фехтовальным партнером. В его манере владения оружием чувствовалась настоящая восточная школа. Ро уговору с ним, он и должен был подтянуть его к своему уровню. Еще в стойбище, он ухитрился сделать пару тяжелых деревянных дрынов: одну для себя, а вторую для Урмана, которые назвал учебными копьями.
И вот, каждое утро, по полчаса, он и гонял дубинкой, невдалеке от лагеря, для его же авторитета стараясь спрятать от любопытных глаз воинов. Пока особого прогресса не было, кроме большего количества синяков и ссадин, но тем не менее по словам наставника Убаши, умения и навыки быстрее придут через боль. Сначала показ стоек и приемов, краткие пояснения к ним, при этом при неправильной постановке рук, ног или туловища, тут же сильный удар, который должен привить, автоматически моему телу принимать правильное положение.
Такой вот не совсем цивилизованный метод тренировки применяли на нем, иногда хотелось все бросить. Но каждый раз, вспоминая, где он оказался, понимал, что именно эти новые знания по владению оружием в следующий раз возможно, и спасут его. Поэтому он в очередной раз, пересиливал себя и, стиснув зубы, продолжал терпеть каждодневные мучения.
Когда в дальнейшем перешли на отработку ударов и защиты, следующую ступень тренировок ему показалась уже манной небесной. Тогда - то Убаши и объяснил, чтр система тренировок построена на силе духе: стерпел, не сломался - достоин дальнейшего обучения. Таким способом уже на первом этапе отсеивались малодушные и недостойные древнетюркского «волчьего боя». Хотя как ему показалось - это была, скорее всего, одна из китайских школ боевых искусств. В принципе  было без разницы хоть африканское, лишь бы была эффективной и давала бы лишний шанс выбраться сухим из какой-нибудь очередной передряги, чем особенно богата жизнь обычного степняка.

***

Вернувшись в лагерь, Урман отправился к наставнику, заметив, как тот бурно спорит с десятником Аблаем.
- Что-то случилось Ахмет-ага? –  спросил, немного подождав пока подойдет Убаши.
- Только что вернулся дальний дозор из десятка Аблая, ранним утром отправленный на разведку, привезли с собой мальчишку из племени Тамьян, который утверждает, что сегодня ночью, бежал со стоянки ногай. Четыре дня назад, его и родичей захватили в полон. Причем воинов у разбойников не более четырех десятков. Пусть Аллах вырвет Аблаю его язык, за то что спорит со мной, предлагая немедля поднять нукеров и атаковать изгоев, пока к ним не присоединился еще какой отряд, - объяснил суть спора наставник, тяжело так глянув на поникшего унбаши.
- Аблай, подымаешь свой десяток, берешь с собой братьев черемисов и идешь по следу мальчика, со всей осторожностью, какая присуща только дикому зверю. Не забудь об охранении, боковой и передовой дозор обязательно. Возьмите с собой накидки из сетей, в маскировке помогут вам, поближе подобраться к ногай. Ваша задача только разведка и никакой самодеятельности. Пришел, увидел, посчитал, и отправил гонца с донесением и ждешь дальнейших указаний. Более ничего от тебя не требуется. Все ясно?
- Мирза, я понял и осознал свою ошибку.
- Да, пребудет с тобой Аллах, выполняй, - закончив с горячим и безрассудным унбаши, Урман повернулся к оставшимся и продолжил.
- Стоянку сворачиваем, все следы по возможности скрываем. Ахмет-ага твой десяток в дозоре, Убаши – готовь своих нукеров к бою, твои будут главной ударной силой нашего отряда. Все лишнее на заводных коней.
- И где этот малай*? - спросил  у Ахмет-аги.
- У казана моего десятка, все никак не может набить свой курдюк. Перевелись у  тамьянцев батыры, в целом роду не нашлось воина, который смог бы организовать отпор полусотни ногайлар. Вот помня раньше....
- Унбаши! У нас мало времени, нужно действовать, а не предаваться приятным воспоминаниям, - резко перебил Урман наставника.
- Ну вот, не успел вырасти, уже старших перебивает. Кинзя! – окликнул мимо проходившего молодого черноволосого юношу, - приведи найденыша, а ту скоро ему уже живот начнет крутить от жирного барашка.
Нукер, быстро дойдя до костра десятка, не церемонясь, грубо схватил мальчика за шкварник и погнал его в нашу сторону.
Отметив про себя, в очередной раз, что нынешние стандарты ценностей, во многом отличается от прошлых или будущих, если даже жизни чужих детей не имеют цены в глазах его родичей….

* малай - мальчик

***

Тамьянец был невысоким, телосложением не очень крепким,  не старше двенадцати лет. Волосы у него были темно-каштановые, глаза карие. Взгляд затравленного, но не сломленного волчонка. Такие сегодня будут, есть с тобой из одного казана, а завтра утром перегрызут тебе горло, если повернешься  к нему спиной. Одет он в изорванную и местами стертую до дыр рубаху и короткие кожаные штаны. Все лицо в ссадинах и кровоподтеках, видно характер есть.
- Как звать и как здесь оказался? – спросил Урман.
- Сагитом назвали меня родители, мы из рода куян*, наше стойбище стояло в устье реки Нугуш, пока не налетели ногай и не сожгли его. Меня  и многих моих родичей повязали и забрали с собой. Вчера ночью, я перегрыз горло любителю мальчиков и бежал в степь.
- Сколько их?
- Пять раз как пальцев на обеих руках.
- Родичи сопротивлялись?
- Нет, они застали нас врасплох, напали под утро, когда все спали. Удача была на их стороне.
- Я думаю спрашивать Сагита о том,  готов ли он отомстить нугаям, не стоит. Ахмет-ага, подбери ему одежду и выдай ему коня, оружие. Пусть пока будет рядом со мной, давно пора бы завести гонца.
Унбаши недовольно кивнув головой и  более не став спорить с Урманом. Но при этом, не забыв подколоть мальчика:
- Ушастый, идем к Хакимбаю, выдадим тебе шкурку…

* куян - заяц

***

Солнце клонилось к закату, день уступал приближающим сумеркам. Турка неспешно мотая головой и временами хлестко ударяя своим хвостом, отгоняя  оводов и мелкую мошкару, шел шагом.
Урман погрузился в себя, задумался о бытие и о своей нелегкой жизни. Старательно перебирая в своей памяти, что ему известно об этих временах. Но его мысли были нарушены конским топотом вестника от десятка Аблая.
Муса - молодой татарин лет двадцати не старше,  с маленькими щегольскими усиками,  в лисьем малахае, темно-зеленном халате и кожаном панцире, с головы до ног покрыт дорожной пылью. Он подскакал на уставшей лошади, с которой хлопьями падала пена, казалось, что еще немного, и она падет. Ловко соскочив с седла всадник, передал коня Сагиту, который бегом начал водить его вокруг, давая ей остыть
Вестник уважительно склонил голову, приветствуя Урмана.
- Мурза, мы взяли в полон ногай! - радостно выпалил Муса, которая, так и выпирала из него, и тут же продолжил, – И еще двоих подстрелили, они шли по следам мальчишки. Половина десятка дальше пошли, Аблай уже везет пленника.
- Хорошо, в честь отличной вести выберешь себе лучшего коня из заводных. И можешь пока отдохнуть,- повелительно махнув рукой, закончил разговор Урман.
И тут же обратился к тамьянцу:
- Сагит, скачи к Ахмет-аге и передай ему, ногайцы рядом и  пусть он удвоит дозор.
В этот момент его перебил вестник:
- Мурза, они еще далеко, полдня пути.
- Муса, плетей захотел? Совсем вас унбаши распустил? – яростно накинулся на него Урман, - Свое слово скажешь, когда у тебя спросят! Аблай бросив своих воинов, везет полон, сеунч советует мурзе! Что твориться, совсем мир с ума сошел! Пошел вон с моих глаз, - и резко бросив Турку, галопом бросился догонять наставника.
Ахмет –ага покачиваясь в седле задремал, ну или делал вид, что ничего не произошло.
Урман сгоряча пытался начать ему объяснять, но открыт ему рот не дали.
- Остынь! Ты – мирза! А ты что делаешь?- злым, но в тоже время ехидным голосом, спросил названный отец. - Скачешь как мальчишка! На тебя воины смотрят и все время оценивают! Ты что же думаешь, что вот десятник, вот полусотня и вперед? И все так будет легко? Нет! Еще раз нет!
- Пока не завоюешь уважение среди воинов, командовать ими не сможешь! Ты думаешь, вот поставил ты Аблая десятником, он за тобой будет бегать как щенок, и твои указания выполнять? Опять нет! Это тебе только кажется, что ты его поставил. Поставили его тебе там, – ткнув пальцем в сторону родного стойбище и таким же тоном продолжил. – Умный, сначала бы посоветовался со старым воином, послушал бы его, а потом бы уже принял решение. Ну раз ты сам с усами, так теперь и тащи этот вопрос без меня.
Помолчав, он хищно ощерился, и продолжил:
- Снимать Аблая с десятка уже поздно, на переправе коней не меняют. Но поговорить с ним, после того как освободим тамьянцев - полоняников, стоит. Если не поймет, то следующую стычку он не должен пережить. – и зло так глянул на него, что тот прямо отпрянул:
- Не –а, нет … я этого делать не буду! – тут же начал отнекиваться Урман.
- Значит, кто – то за тебя это сделает, - усмехнулся наставник, помолчав, добавил. - Ты ему должен будешь. С недавних пор, ты отвечаешь не только за себя, но и за свои поступки.
- Слушай и думай дальше. Вот калмык Убаши, знатный воин, в наставники твои метит. А ведь о нем, ничего неизвестно. А ты задайся вопросом, чего он так решил к тебе под начало пойти? – в очередной раз, усмехнувшись, спросил Ахмет - ага.
- Как он мне пояснил, что тоска его гложет. Может забыться хочет воин в сражениях, да и обида на ногайцев имеется, - потупив взор, ответил Урман.
- А тогда почему он с Гэрей –бием не пошел в набег? Он его сотником, конечно, не поставил бы, но пятидесятником пожаловал бы. Вот, я  и говорю, что все здесь не очень чисто. На Совете старейшин, мы конечно их переиграли, но вот дальше, скорее всего они к нам и подвели своих людей. С Убаши такой уверенности нет - темная лошадка. Но Аблай - точно из их людей.

Отредактировано граф Зигфред (06-12-2018 23:24:45)

+2

149

Может кто подскажет?

У меня возникло такое чувство что второстепенный герой  - наставник Ахмет-ага, чем дальше тем больше становиться Главным героем, а ГГ - вроде как делает попытки им стать, а  у него не совсем все получается  :dontknow:

И тем самым, в дальнейшем, не будет ли ГГ вызывать негатив у читателей?

0

150

Стиль (и стилистика) изложения скачет... соответственно и впечатление.

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Степняк