Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Наталии Курсаниной » Нет Бога кроме Смерти...


Нет Бога кроме Смерти...

Сообщений 1 страница 10 из 438

1

Относительно готовый кусок большой вещи...
(...с "Гладиатором" никак не связано. Это вообще другой Мир!)

Интерлюдия (или интермедия?)...

У Юринаса в первое мгновение после команды возникло чувство нереальности происходящего. Продолжив движение, он рубанул карфа и только потом повернулся, чтобы удостовериться, что команда ему не послышалась.
На юте стоял, зажатый со всех сторон бледный патриций. Прижатый к шее нож и был тем поводом, который заставил разнеженного папиного сыночка, впервые попавшего под абордаж трусливо кричать.
Юринас брезгливо смотрел, как слуги и личная охрана уже бросали оружие. Гладии и фалькаты звенели, ударяясь о настил. Только трое бойцов еще стояли, сжимая в руках шарды. Бросить оружие, сдаться? Для сигелов, в отличие от патрицианской гвардии и прочих вояк, это означало не просто снова стать рабами, а принять мучительную,  неминуемую смерть. Завоевав в десятках гладиаторских боев право на Сигел, они становились грозой Дарского моря. Их ненавидели, презирали и боялись. В них верили, как в последнюю надежду Рэма и нередко сигел, выйдя в отставку и став лидэсом,  в родовой узел вплетал стальное кольцо из боевого пояса. Дань прошлому и вера в будущее.
Сигелы не сдавались. Никогда. И никто на всем Дарском море не мог похвастаться, что сигел когда-либо бросил к его ногам оружие.
На этот корабль центурию сигелов взяли в неполном составе. Их собственный корабль, хорошо потрепанный в предыдущем сражении, нуждался в  долгом ремонте. Но командование потребовало, чтобы часть команды вернулась в Рэм из Ифской империи и легат посчитал, что прекрасно обойдется без восьми бойцов, посадив их с оказией на патрицианское торговое корыто. Далекая от Карфа и Гита, эта часть Дарского моря была относительно безопасна. Ну, разве что, повстречает какое-то недружелюбное частное судно наемнической гильдии. А с ними вполне возможно договориться.
Оказавшись в меньшинстве на незнакомом корабле, сигелы устроились на корме, не пытаясь познакомиться с остальной командой. Юринас, по старой привычке, вытащил шпагу и занялся увлекательным делом полировки и заточки. С последнего боя, когда абордажной команде пришлось помогать матросам в управлении кораблем, они так и не смогли уделить время себе и своему оружию. Неприхотливым коротким мечам, которыми в основном были вооружены рэмские воины, Юри предпочитал ифскую длинную шпагу, с изящным эфесом и тонким, гибким клинком. В паре к шпаге нередко использовалась дага, которая пряталась в специальных ножнах за спиной. Такое оружие попадалось в Реме редко, поэтому каждый скол или трещинка могли стать причиной поломки дорогого клинка, а найти такой же было неимоверно сложно. Да и у самих ифов подобные клинки стоили достаточно дорого, так как изготовлялись на заказ мастерами-оружейниками. Но Юри предпочитал шпагу и только ее. Ни один меч или сабля не могли сравниться с его любимым оружием. И если бы не шпага, вряд ли бы он смог вырваться с гладиаторской арены живым.

- Бросайте оружие! – ломкий от страха голос патриция снова разнесся над палубой, - Бросьте! Я приказываю!
- Да хоть сам Марс! – грубо отозвались из-за спины Юринаса.
Оставшиеся в живых сигелы сгрудились в средине палубы. Юри, толстый Хем и двое братьев Ласио – вот и все воинство, настойчиво цепляющееся побелевшими пальцами за рукояти своих мечей.
- Мразь! – тихо, но с чувством проговорил один из братьев, - За него и его слуг дадут выкуп, а нас повесят!
- Когда это сигелы бросали оружие? – отозвался второй брат, - нас по любому убьют. Например, я бы предпочел все-таки в бою, а не служить украшением их корабля, болтаясь на рее.
- Бросайте!!! – снова заверещал патриций, почувствовав, как острое лезвие прикоснулось к шее.
- Бросим мы или нет, этот сукин сын все равно останется в живых! – сплюнул на палубу Хем, - единственна добыча карфцев - это выкуп за него. А курочку, несущую золотые яички даже идиоты не режут.  Так что я предлагаю перерезать столько глоток,  до скольких сможем дотянуться. Эй, Оса?!
Последний удивленный крик был вызван тем, что Юринас, до сих пор стоявший неподвижно и даже немного растерянно, вдруг отбросил шпагу и дагу и поднял руки.
- Козел! – прошипел один из Ласио.
Юринас не стал оглядываться, чтобы выяснить какой из них. Он, раскрыв ладони и показывая пустые руки, спокойно и сосредоточенно шел вперед прямо через карфов. Карфы раздвигались, не препятствуя ему идти. Некоторые заинтересованно опустили оружие и удивленно оглядывались на беловолосого щуплого паренька, который, улыбаясь, поднимался на ют.
Юри остановился напротив патриция. Его макушка оказалась на уровне лица торговца. Безоружный сигел с ангельским лицом и широкой улыбкой не казался опасным в окружении огромных карфов.  И они позволили ему приблизится, думая, что он будет просить патриция сохранить жизнь ему и его напарникам.
Еще раз широко улыбнувшись, Юринас опустил руки и не успели карфы среагировать как тонкий стилет торчал, войдя по гарду, в горле патриция. Тот захрипел и обвис на руках пиратов.
Командир карфов первым пришел в себя от шока. Такие деньги! Удар кулака снес белоголового с юта. Юринас не сопротивлялся, когда не него набросились и прижали к палубе, выворачивая руки. «Умрите достойно, ребята!» – успел подумать он перед тем, как услышал радостный боевой вопль Хема. Сигел не сдается! Сигел не знает, что такое бросить оружие и любой, кто прикажет такое сигелу,  должен умереть! Он убил патриция, и теперь ничто не помешает ребятам сражаться. До последнего, зная, что умрут, но умрут достойно.
За битвой, продолжавшейся еще некоторое время, наблюдать мешала чья-то рука, грубо придавившая волосы к палубе. Приподняться даже немножко было нереально, учитывая, сколько коленей, локтей и рук держали его. Сначала из гущи битвы донесся горестный крик Ласио:
- Имиран!
И почти сразу захлебнулся. Хем, судя по звукам, сражался дольше братьев, но и его, в конце концов, достали сабли. Сигел постоял, шатаясь и отказываясь падать на залитую кровью палубу, потом неожиданно шагнул к борту и, ухватив за горло двоих карфов, с победным кличем прыгнул за борт. Братья Ласио умерли, как и жили, прикрывая спины друг друга до последней секунды. Так и легли спина к спине, даже в смерти сумев остаться рядом. 

Юринаса грубо подхватили и поставили на ноги. Огромный карф, одетый еще более ярко, чем все остальные, стоял, пылая злостью, напротив.
- Подлая бледная гадюка! – плюясь слюной в лицо пленнику, закричал он, - Я вырву твое жало, так что ты будешь знать, как лишать меня добычи!
Юри спокойно выслушал гневную тираду, глядя снизу вверх в лицо карфу.
- Я не гадюка, - тихо проговорил он, - Я Оса! Когда умрешь, я буду тебя ждать в твоем аду!
Карф удивленно возрился на пленника. Будет ему угрожать какой-то раб! Уже приготовившись отдать приказ, он внезапно замер и вгляделся в сигела.
- Ты сказал «Оса»?
Пленник едва заметно усмехнулся.
- Значит ты – тот самый Оса, легенды про которого ходят по всему Дарскому морю? Ха! – воскликнул капитан, - Вот так удача!  Я поймал самого Осу! Даже не вериться, что гроза морей – это ты?
- Тогда пусть та половина твоей команды, которая сейчас в аду, подтвердит это. А ещё можешь спросить у патриция – нагло ответил пленник.
Карф повернулся к сжавшим по бортам слугам патриция.
- Это правда? – закричал он, обращаясь к ремцам.
Несколько гвардейцев закивали.
Карф победно захохотал. Отсмеявшись, капитан снова повернулся к Юринасу.
- Если ты и вправду Оса, ты понимаешь, что для тебя я придумаю нечто особенное. Лучше сразу скажи, что присвоил чужое имя и, может быть, я просто продам тебя вместе с другими в рабство на рудники. Не надо присваивать себе чужую славу ради того, чтобы выглядеть сильнее. 
-  Я Оса! – упрямо повторил Юринас, - Я не боюсь умереть! Но мое имя останется при мне.
Несколько минут карф смотрел в глаза Юри, пытаясь найти в них ложь и неуверенность. Любой другой уже опустил бы глаза под этим пытливым и яростным взглядом.
- Ладно, - наконец поверил капитан, - ты сам себе избрал судьбу. Ты сильный человек, а боги любят таких. Особенно наши морские боги. Но сегодня солнце вот-вот коснется горизонта, а  в темноте приносить жертвы не годится. Завтра с утра я отдам тебя в жертву Дагону. Ты будешь умирать долго, я тебе это обещаю. Все море будет говорить о том, что Рамис сделал с легендарным Осой.
Юринас внешне спокойно выслушал карфа. На лице не дрогнул ни один мускул. Если вспомнить всех, кто когда-либо так же угрожал ему, можно написать их имена в список, который растянется до самой земли. И все же здесь, посреди моря, сердце на мгновение дало сбой. Умирать не страшно, но быть принесенным в жертву чужому богу, такого он не пожелал бы и врагу.
- Куда этих? – услышал Юри вопрос, когда его уже связанного тащили в трюм.
- Прирежь и выбрось за борт, - донесся голос капитана, - без патриция они стоят грахки. Я не буду ради них заходить на Остров.

  Скрип лестницы вывел Юринаса из полузабытья. Он повернул голову в сторону спускающегося.
Его связали морскими просмоленными веревками по рукам и ногам и привязали к столбу. Пытаться вырваться из такого кокона бесполезно, только потратишь силы. Поэтому Юринас обвис, насколько позволяли стянутые руки, и погрузился в полусон. Нельзя позволить, чтобы уставшие мышцы выдали его болезненной судорогой, которую карфы могут принять за страх.
По трапу спускались. Впереди, с небольшой глиняной лампой, шел матрос и освещал путь второму. Юринас узнал его, несмотря на то, что Рамис сменил яркие одеяния на более удобные черные шаровары и светлую накидку на одно плечо. Матрос поставил на пол лампу и  ушел.
Несколько минут карф разглядывал Юри, как нанизанную на иглу диковинную личинку, завернутую в кокон просмоленных канатов. Наконец, насмотревшись, капитан заговорил:
- Я думал о тебе, Оса. Я даже использовал один из кристалов магической связи, чтобы связаться с Карфом и получить твое описание. Все сошлось в точности. Молодой, лет 25. Сухощавый, невысокий. По левому плечу и руке татуировки гладиатора. Отличительная черта – седые волосы и длинная ифская шпага. Шпагу я не стал выбрасывать в море. Она останется у меня в качестве трофея и памяти о том, что когда-то я пленил легендарного Осу. Но, - Рамиус сделал многозначительную паузу, - я могу отдать ее снова тебе, если ты  войдешь в мою команду. Подумай, Оса! Ты не рэмец, чтобы умирать за Рэм. Ты ведь ифец или логриец? Тебя когда-то захватили и сделали рабом, потом гладиатором, чем ты обязан Рему, чтобы умирать за него? Унижениями и рабством? Я предлагаю тебе свободу! Прямо здесь и сейчас! Войдешь в мою команду, как равный и даже лучше – я сделаю тебя своим помощником! Перед тобой выбор – свобода или смерть! Не часто кто получает такую возможность - одним словом вырваться из рабства и получить статус свободного. Но такого бойца как ты было бы глупо отдавать в жертву Дагону. Ну что? Согласен?
Юринас молчал. Так молчал, что казалось, важнее этого безмолвия ничего на данный момент для него нет.         
- Если не можешь определится сейчас, я дам тебе время до утра. Подумай о том, что, убив патриция, ты подписал себе смертный приговор в Рэме. Даже если я тебя отпущу, тебя найдут родственники этого вельможи. Тебе не скрыться ни в Тире, ни в Ифе. Присягнув Карфу, ты станешь неподвластным законам Рема. Карф никогда тебя не выдаст.
Юринас наконец поднял голову.
- Ты веришь, что предав Рэм, я буду верно служить Карфу? – спросил он.- Разве в Карфе уважают предателей?
На секунду Рамис замер, но потом заговорил снова.
- Оса, когда в Карфе узнают, что такой боец как ты перешел на сторону Карфа, тебя забросают цветами и будут носить на руках.
- А потом воткнут в спину стилет, да?
Рамис усмехнулся:
- Убеждать такого упрямца как ты, только терять время. Что я перед тобой тут киланой заливаюсь? Я тебе предложил на выбор: жизнь и свобода или завтрашняя страшная смерть. Выбирай!
Юринас молчал. Постояв еще немного и не дождавшись никакого ответа, карф развернулся и, подхватив плошку с лампой начал подниматься по ступенькам.
- Завтра на рассвете! – услышал Юринас перед тем как люк трюма захлопнулся.
Оставшись один, Юринас позволил себе обвиснуть и судорожно выдохнуть. Во время всего разговора он боялся расслабиться, что бы выдать охватившую его надежду. Избавиться одним махом от рабства, получить свободу. Одним словом «да» избавиться от Рэма, как от дурного сна. Какая разница под чьим флагом плавать? Какая разница с кем сражаться? Разве он не резал рэмов на арене так же легко, как и карфов, ифов, гитов или маврских пиратов? Жить! Вот главное, что важно! Выжить любой ценой! Стать предателем? Значит станем! Нападать на сигелов, сражаться со своими побратимами – значит так и быть! Но…
Юринас сжал зубы, не позволяя себе закричать в голос от безысходности...

Отредактировано Ника (19-01-2009 09:36:42)

+8

2

Утро обозначилось топотом сапог по трапу. Юринаса вытащили на палубу и он увидел, как восходящее солнце бросает блики на гладкую поверхность моря. Галера шла легко, расправив паруса под утренним бризом. Небо было чистое, без единого облачка, вплоть до горизонта.
«Сегодня будет хороший день, - подумал Юри, - хороший, чтобы умереть».
Палубу уже отчистили от трупов и крови. Нигде не было видно следов вчерашней битвы. У Юринаса почему-то болезненно сжалось сердце. Наверное, было бы легче, если бы его убили вчера, и он ушел к богам вместе со своими соратниками. Умирать сегодня, даже в такой чудесный день, в одиночестве, было невыносимо больно. Душа, сжатая железной волей, плакала и умоляла одуматься.
Карфы оделись еще более ярко, чем вчера. На многих были красные и желтые балахоны, перетянутые вышитыми серебром и золотом поясами. Шапочки и шарфы  с изображениями птиц и цветов. Жертвоприношение богам – великое дело, и неважно где оно происходит, в храме или на корабле, заплывшем далеко от родных берегов, главное, что в это время боги могут тебя увидеть. И чем ярче твое одеяние, тем больше шансов получить благословение богов…
Рамис выглядел так, как будто он собрал самые красочные ткани и украшения со всего околоморья. На запястьях и пальцах блестели золотые перстни и браслеты. Немыслимой красоты диадема венчала кучерявые черные волосы. На шее были намотаны несколько жемчужных и рубиновых бус тончайшей работы. Широкий пояс сверкал таким количеством драгоценных камней, что соперничал с солнцем.
Карфы встретили появление своего командира радостными криками. Если благословение богов коснется командира, то и они получат отблеск божественной силы.
Рамис подошел к пленнику. Юринас поднял голову и посмотрел в глаза карфу.
- Итак, - заговорил капитан в наступившей тишине, - твое слово, сигел. Что ты выбираешь:  присягу на верность Карфу  или смерть?
- А ты как думаешь? – неожиданно для всех улыбнулся пленник. – Предложение более чем заманчивое, но мой ответ «нет».
- Я не ослышался? – удивился Рамис, - ты отвергаешь свободу?
- Да, ты правильно понял, карф! – твердо ответил пленник и посмотрел на солнце, встающее за плечом у карфа, – мои ребята меня уже заждались, так что давай, проводи свой обряд быстрее,  а то, как-то скучно уходить одному.
Наступила тишина.
Внезапно капитан хмыкнул и сказал:
- Что ж, я уважаю твое мужество, Оса. Если честно я другого ответа и не ждал от легенды Дарского моря. Но все-таки, что заставило тебя отвергнуть мое предложение. Верность Рему? Твои павшие собратья?
- Честь, – тихо отозвался Юринас. – хотя ее у меня никогда и не было.
Перед глазами враз встал подвал с неровным светом камина. Немыслимая боль от раскаленного железа, рваные раны от плетей. И корчащаяся от унижения душа, выхаркивающая  остатки чести кровавыми сгустками.
- Честь, - повторил он как заклинание.
Рамис кивнул головой.
- Что ж, мне понятен твой выбор. Жалко, конечно, терять такого бойца, но надеюсь, твоя душа в чертогах богов найдет успокоение.
И, повернувшись к своим, приказал:
- Раздеть и привязать к носу корабля!
С Юринаса сдернули остатки одежды и, привязав за руки к бортам, опустили за нос корабля. Натянув веревки так, что руки оказались почти вывернуты из суставов, карфы закрепили неподвижно висящую жертву на линии воды. Ноги Юринаса уходили под киль, а тело,  распятое веревками, встречало ударную волну обнаженной грудью.
Сначала корабль шел медленно под парусами, но вот послышались удары барабана и рабы взялись за весла. Триера начала набирать скорость. Юринаса прижало к килю, он почувствовал, как каждый новый рывок триеры вбивает его спиной в дерево. Вода затягивала ноги под киль, заставляя руки тянуться из плечей. Встречная волна иногда накрывала с головой, или ударяла с такой силой, что из легких вылетали остатки воздуха.
Ближе к югу началось небольшое волнение. Волны окрасились белыми шапками пены. Качка усилилась. Капитан приказал сесть за весла верхнему ряду. Моряки выдвинули из пазов длинные верхние весла и триера легко взлетая, помчалась по волнам.
Для сигела все удары слились в одно длинное беспрерывное мучение. Он перестал понимать, где небо, где вода. Раз за разом погружаясь в море и взлетая над волнами, Юрин с удивлением осознавал, что еще жив. Видно Дагон любил сильных, и принимал жертвы не сразу, а забирая их силы постепенно, волна за волной.

Карфская галера, внезапно вынырнувшая из-за горизонта, вызвала  недоумение легата. Откуда в этих водах может быть карфский корабль. Так далеко на север карфы старались не заплывать, прекрасно осознавая, что становятся легкой добычей ифских и ремских кораблей, постоянно снующихся между двумя странами. Если бы это было гильдейское или аррское судно, было бы еще понятно. Они тоже хозяйничают в этом районе, но карфы? Хотя…  Бывает всякое. Например, это дипломатическое судно или просто зафрахтованное каким-нибудь торговцем. Галера, легко взмывая над волнами под двумя рядами весел, летела на юг, спеша уйти из недружественной территории.
Будь легат только со своим кораблем, он бы мог развернуться и догнать карфов, но в этот раз у него было задание, для выполнения которого он получил под свое командование еще два галеаса и принял на борт две центурии консулариев. В Силере они встретили посольство Литанских островов. Матросы недовольно бурчали, что на корабле женщины. Но легат быстро прекратил разговоры, предложив недовольным сойти. Предложение прозвучало, когда корабли уже отошли от гавани,  поэтому воспользоваться им не захотел никто.
Посольство состояло поголовно из женщин. Но какие это были женщины! Фурии! Высокие, рыжеволосые, они носили не юбки, а тонкие, расшитые узорами шаровары. Их мускулистые руки перевивали золотые браслеты. У некоторых на плечах и руках были узкие белые полоски шрамов, показывающих, что сражаться им так же привычно, как и стоять на палубе качающегося корабля.
Женщины расположились в капитанской каюте, стараясь не показываться лишний раз матросам. За 8 дней плаванья, только две из них, одетые не так богато, по всей видимости, служанки, выходили на палубу. К ним заигрывали, но рук не тянули. Девушки отмахивались, показывая, что рэмский язык для них незнаком, но в то же время благодушно смеялись над выходками рэмов, старавшихся потешить необычных пассажирок. Остальные три высокородные дамы из каюты старались не выходить вообще. Еду им приносил повар самолично и по старой морской традиции легат присоединялся к дамам, чтобы показать, что еде не отравлена. Во время этих обедов легат сначала скованно, а потом все более свободно общался с островитянками.
По статусу все три женщины были равны, но две из них, более старшие, называли третью принцессой, из чего легат заключил, что посольство готово заключать договора не только на бумаге, но и с помощью династического брака.
На вопрос легата, почему только четверо женщин сопровождают принцессу,  островитянки загадочно переглянулись и сказали, что принцесса не маленькая, и ее мать считает, что она имеет право самой выбирать себе партнера. Легат вдаваться в подробности не стал, а женщины не сочли нужным продолжать эту тему дальше.
Поэтому появление карфского корабля не сильно обеспокоило легата. Он, облокотившись о борт триеры, рассеяно наблюдал, как моряки развлекают островитянок. Солнце клонилось уже к закату и длинные тени от мачты и такелажа ложились причудливыми плетениями на палубу.
- Капитан!
Донесся крик впередсмотрящего.
Легат поднял голову. Впередсмотрящий, сидевший на небольшом насесте на самой вершине мачты, смотрел на карфский корабль в длинную толстую трубку.  Ее подарили островитянки ланисте на четвертый день плаванья, как презент за то, что его корабль вынужден терпеть женщин. Трубка, если смотреть в нее с одной стороны невероятно увеличивала предметы, а с другого – уменьшала. Сначала капитан хотел положить ее в каюте и не трогать, а потом подумал, и отдал впередсмотрящему. Тот повертел в руках странный предмет и вскоре его удивленные крики показали, что он уже почти совсем освоился со странной приближающей трубкой.
- Чего там? – крикнул легат.
- Капитан, посмотрите сами! – впередсмотрящий вьюном соскользнул с мачты, перепрыгнув на рею, и ухватившись за веревку, скользнул на палубу.
- Ну и чего смотреть? – недовольно принимая из рук матроса трубку, произнес легат, - Я что, карфские галеры никогда не видел.
- Смотрите на нос! – возбужденно проговорил матрос и указал рукой. – Почти над водой! Его видно когда триера над волной!
Легат направил трубку и чуть не отшатнулся, когда карфская триера приблизилась почти вплотную. Удивленно выдохнув, легат все-таки повел трубкой вдоль борта корабля. Он четко различал людей, смог даже рассмотреть такелаж, а потом опустил трубку к ватерлинии и пораженно замер.
На носу триеры висел, опустив голову, старик. Седые длинные волосы совсем закрыли лицо.
У легата перехватило дыхание. О таком кощунстве, когда жрецов приносят в жертву Дагону, он слышал, но никогда не видел. Как правило, о нападениях на рэмские храмы становилось сразу известно сигелам и тогда за кораблями, осуществившими налет, начиналась настоящая охота. То, что карфы решились принести жертву, не дожидаясь когда они попадут в свои воды, разозлило легата.
- Разворачивай корабли! – наконец закричал он. - Приготовить абордажную команду!
- Что случилось, господин капитан?
На палубу вышла принцесса, но моряки, занятые разворотом и подготовкой к абордажу, даже не обратили на нее внимания.
- Я собираюсь догнать этот корабль! – ответил Легат, - Смотрите сами!
И передал ей приближающую трубку.
Принцесса поднесла ее к глазу и несколько мгновений всматривалась в карфский корабль.
- Это же человек! – наконец отшатнулась она и удивленно посмотрела на легата.
- Да! – зло отозвался он, - И я собираюсь догнать и наказать людей, приносящих жертвы своим богам таким варварским способом!
- Капитан! Если вы позволите, я бы могла помочь немного, чтобы ускорить ваш корабль. Этот человек необычайно страдает и мне кажется, если погоня будет долгой, вы не сможете его спасти, – неожиданно предложила принцесса.
Легат заинтересованно посмотрел на девушку.
- Что вы можете сделать? Поднять морских чудовищ? Остановить галеру?
- О! – усмехнулась принцесса, - совсем немного, я могу только добавить ветер в ваши паруса.
Капитан задумался. У галер примерно равная скорость. Галеасы не в счет. Они с одним рядом весел вряд ли смогут набрать нужную скорость. Хотя, как запасные, они совсем не помешают, когда начнется абордажная рубка.  Если они немного опоздают, это все равно даст численный перевес и карфам никуда не деться. Да! Сейчас главная задача, как можно быстрее догнать карфскую галеру и навязать бой.
- Что ж, принцесса, пожалуй, я воспользуюсь вашим предложением! Что надо делать?
Принцесса улыбнулась:
- Поднимите весла на кораблях и укрепите паруса.
Скоро все было сделано.
Капитан почувствовал, как легкий ветерок сначала коснулся его щеки, как бы здороваясь. Потом затрепетали вымпела на галеасах. Легат услышал, как несколько раз хлопнул, наполняясь ветром, его штандарт. И вдруг корабли, словно приподняло над водой. Паруса раздулись, выпятившись как бочонки, и натужно загудели. Снасти и такелаж неистово напряглись. И корабли, словно подхваченные ладонями морского бога, полетели навстречу карфской галере.
Принцесса стояла возле борта и улыбалась. Легат зачарованно смотрел на женский профиль с раздувающимися как огонь рыжими волосами. Он не услышал, как подошли и встали рядом остальные островитянки.  Только когда одна из них коснулась его рукой, показывая, что нужно отойти, он понял, что с момента начала колдовства не мог оторвать глаз от принцессы.
Галера, летевшая на крыльях магического ветра, быстро нагоняла карфов. Теперь уже без приближающей трубки было видно людей, которые, заметив погоню, судорожно вооружались. Его эскадра быстро приближалась и капитан испугался, что ветер может просто пронести их мимо или, что еще хуже, просто врезать во вражеский корабль. Он уже хотел крикнуть, чтобы спускали паруса, но ветер, так же неожиданно как возник, начал спадать и к моменту, когда корабли сблизились на расстояние броска копья, стих совсем. Моряки, сидевшие на веслах, разом ударили по воде и галера, в несколько гребков, догнала карфов.
Они атаковали сразу с трех сторон. Абордажники галеасов,  в основном  сигелы, кошками взлетели по веревкам на борт вражеского судна. Консуларии  начали теснить карфов с кормы.
Бой закончился быстро. Имея почти двойное численное преимущество рэмцы не стали затягивать бой а, сомкнув щиты, прошлись от кормы к носу, убивая длинными хтемами набрасывающихся на них карфов. Последних отчаянно сопротивляющихся воинов, во главе с высоким кучерявым карфом, зажали на носу и расстреляли из луков.
Легат  оглядел палубу – в этот раз пленных не брали.  Услышав сзади удивленные возгласы, он обернулся. Сигелы уже успели отвязать и поднять на борт бесчувственного пленника. Он был совершенно наг. Кто-то из сигелов сдернул плащ и прикрыл его.
Пленником оказался молодой человек совсем не рэмской внешности, сухощавый, но не худой. Мускулистое плечо охватывала гладиаторская татуировка. Легат поймал себя на том, что разглядывает, выделяя из причудливой вязи знаки арен и статус бойцов противостоявших гладиатору. Пленник был без сознания, и кто-то приложил лезвие к губам, чтобы узнать, жив ли он.
- Это Оса! – неожиданно воскликнул один из сигелов. – Оса из манипулы Тиониса!
Легат поднял голову и посмотрел на говорившего.
- Да, это он! – подхватило еще несколько голосов. – У него еще оружие – ифская шпага!
Легат кивнул:
- Поищите в каюте капитана! Что-то я не верю, чтобы карф выбросил такое дорогое оружие. А этого, давайте перенесите на борт. Галеру сжечь! Я не потащу за собой проклятое судно, где приносятся жертвы Дагону!
Сигелы расстелили плащи и осторожно переложили Осу на самодельные носилки.

Легат взлетел на борт и замер, почти нос к носу столкнувшись с принцессой. Покидать корабль без разрешения легата она не посмела, но смотрела на схватку с начала до конца, не пытаясь спрятаться от кровавого кошмара в каюте. Легат посмотрел на нее совсем другими глазами. Такое мужество не часто встретишь у рэмских женщин, разнеженных, мечтающих только как бы выйти замуж и прожить всю жизнь под крылышком у мужа, ни за что не отвечая и ничего не решая.
Сигелы осторожно подняли на борт спасенного и аккуратно положили на палубу.  Принцесса в одно мгновение оказалась возле него. Никто из моряков не стал ее останавливать.
Опустившись на колени, она взяла белую, безвольную руку своими пальцами. Легат смотрел как, не по-женски твердо, принцесса нашла пульс, на секунду замерла, вслушиваясь в едва различимое биение и, внезапно откинувшись, крикнула  на каком-то гортанном наречии.
В ответ на ее крик остальные женщины расталкивая моряков поспешили окружить принцесу. И тоже встали на колени вокруг спасенного.
- Простите, капитан, - обратилась к ланисте самая старшая островитянка, - позвольте нам оказать этому человеку помощь. Принцесса может спасти его. Позвольте нам заняться этим. И, - она на секунду замялась, но потом подняла голову и твердо сказала, - не мешайте!
Легат посмотрел на ошарашенные вытянувшиеся лица моряков и подумал, что это впервые, когда ему хочется послушаться приказа женщины. И не просто послушаться, а выполнить, во чтобы не стало.
- Что ж, - пожал плечами он, - делайте как считаете нужным. Но если этот человек умрет из-за вас, я не буду сдерживать сигел. Понятно?
Островитянка кивнула и, почти сразу потеряв интерес к разговору, села в круг, рядом с другими женщинами.
- Разойдитесь! - скомандовал Легат. – Вам что, нечем больше заняться!
Моряки, бросились по местам и как-то сразу понаходили себе кучу дел. Корабли, медленно разворачиваясь, направлялись обратно к Рему.

Легат сидел один в пустой каюте. Без женщин она выглядела унылой. Наверное, он привык к тому, что на корабле постоянно мелькают расшитые бисером цветные шаровары. Но они попросили и легат, согнав матросов в трюм, сам ушел в каюту. Огонек глиняной лампы, наполненной маслом, подрагивал, еще больше сгущая мрак по углам.
Если бы даже он хотел лечь спать, то все равно не смог бы уснуть. С палубы доносилось монотонное пение женщин. Они уже который час сидели вокруг сигела и, мерно покачиваясь, молились. После магического ветра, моряки и легат даже не пытались возражать, когда принцесса попросила не мешать творить обряд. Из рук одного Бога душу человека может вырвать только другой, более сильный, Бог. И легат вот уже который час сидел и слушал.
Перед ним на столе лежала шпага и дага. Непривычное для рэмцев оружие, но выполненное с таким изяществом и мастерством, что хотелось провести пальцами по витой гарде. Оружие, которое послужило причиной прозвища беловолосого – Оса. На Арене от невысокого хрупкого паренька много не ждали. И тем более никто не думал, что он выживет после первого боя. Но он выжил. И после первого и после десятого. И даже на столичной Арене, где выступали только лучшие из лучших, он сумел отличиться. «Если он Оса, - промелькнула мысль у легата, - значит это его Жало! Жало Осы! Интересно, если вырвать жало, выбросить шпагу, будет ли он так же опасен?» И понял, что да, будет. Потому, что выжить на Арене, получить право стать сигелом, человек, зависящий только от своего оружия не смог бы. Еще нужна несгибаемая воля, сила, мастерство. То, ради чего тысячи рэмцев готовы бросать под ноги гладиаторам свои сбережения. Потому, что Арена это не только Жертвы, а еще и Жнецы. Те, которые ценой своих ран служат Богам, собирая кровавые подношения. 
Задумавшись, легат не сразу понял, что что-то изменилось. Он поднял голову. Смолкла песня женщин. Легат недоуменно поднялся. Это могло обозначать как то, что Оса умер, так и то, что он выжил.  Осторожно подошел к двери, нерешительно постоял, не зная выходить ли ему на палубу или нет. Но тут дверь открылась сама.
Служанка отступила, давая возможность легату выйти из каюты. Он посмотрел на нее. Девушка кивнула, разрешая подойти к принцессе и спасенному сигелу.
Оса уже не лежал, беспомощно распластавшись белым пятном на плащах моряков. Дыхание парня было прерывистое, но глубокое и постоянное. Бледность спала. Теперь это был просто очень уставший молодой человек, уснувший на руках у женщины. Принцесса бережно придерживала голову, проводя пальцами по седым прядям. Она не подняла голову на шаги легата. Но на них отреагировала сопровождающая ее дама. Вскинув руку, она показала, чтобы легат не подходил ближе. Потом повернулась и легко, будто бы не сидела несколько часов на коленях, поднялась и, поманив за собой легата, направилась на ют.
Они отошли к самому борту, когда женщина развернулась и заговорила:
- Извините нас. Вы вправе считать нас варварками и колдуньями, - она подняла руку, видя, что легат хочет перебить и продолжала, - наши традиции очень отличаются от ваших и, вмешавшись так грубо, мы, может быть, нарушили ваши законы или запреты. Но мы не могли иначе. Мы поняли с самого начала, что у вас на кораблях ходят только мужчины, поэтому мы старались лишний раз не ступать на палубу, где так много мужчин. Мы планировали спокойно доплыть до Рэма и больше не мешать вам, но эта погоня и этот молодой человек заставил изменить наши планы. Позвольте объяснить мне. В нашей стране почти нет мужчин, женщины рожают только женщин – это проклятие наших островов. Конечно, к нам приезжают мужчины и, женившись, остаются. Но вы понимаете сами, как этого мало. Поэтому мать-королева издала закон, по которому каждая ее дочь принцесса должна поехать в другую страну, выбрать там себе мужа и подписать ряд договоров, по которым мужчины будут приезжать на наши острова и становиться мужьями наших жен.
- А вы не боитесь, что мужчины захотят завоевать ваши острова?
Островитянка покачала головой.
- Нет. Как я уже сказала, когда-то нашу землю прокляли… У нас рождаются только девочки и очень скоро население снова становится сугубо женским. Тем более, что наши женщины наделены, благодаря этому проклятию, магическими способностями. Конечно, не все их реализуют. Но принцесса очень сильна в этом. И когда она почувствовала рядом сильную кровь она вышла из каюты, приказав нам ждать. Дальше вы знаете. Так вот, к чему я клоню. Этот спасенный молодой человек должен стать мужем принцессы. Так она решила. Она чувствует в нем необходимую для нее силу, поэтому она так спасала его. Если бы он умер, для нас это был бы удар сильнее, чем для всех ваших сигел и моряков.
Легат спокойно выслушал.
- Послушайте… - заговорил он и запнулся, - я так и не знаю вашего имени.
- Гиль, - кивнула женщина.
- Послушайте, Гиль. Я конечно не против того, что ваша принцесса сделала такой выбор и все такое, но есть одно препятствие. Видите ли, этот спасенный – Оса. Он очень известный гладиатор и … раб. Сигел – это не только свободные воины, как мои моряки и гвардейцы, многие только зарабатывают свою свободу. Через несколько лет, если не погибнет в каком-нибудь сражении, он получит свободу. И тогда пусть идет хоть на все четыре стороны и становиться хоть мужем, хоть братом. А сейчас ни я, ни даже сенат и консулы не могут освободить его.
- Почему? – не поняла женщина. – Если он раб, мы можем его выкупить. Вы же продаете рабов?
Легат, тяжело вздохнув, понял, что разговор легким не будет.
- Как бы вам объяснить это, Гиль. Когда раб становиться гладиатором, ему на плечо наносится клеймо. Магическое клеймо. Его посвящают Смерти. И он проходит путь от Жертвы до Жнеца – того, кто собирает жертвы. По-вашему – жрец. Говорят, что иногда на Арену выходят сами Боги и тогда лучшие Жнецы встречаются с ними. Это привилегия Жнецов. Больше никто, ни патриции, ни сенаторы, ни даже жрецы других храмов не могут общаться так близко с богами. Понимаете? Гладиатор посвящен! Через некоторое время у гладиатора выпадает шанс стать свободным, но не сразу. Он становится сигелом. Это тот, кто получил благодать Богов и должен принести ее на благо Рему. Он проходит испытание и доказывает свое право быть свободным. За благословение богов надо расплачиваться. Поэтому сигелы не могут уйти, прежде чем закончится срок их служения. Сигел несет ответственность за то, что выжил на арене.
- Это очень сложно, легат!
- Зовите меня Авелием.
- Да, Авелий. – согласилась Гиль - наверное, для нас это будет слишком непонятно. Раб, ставший жрецом, и жрец, обязавшийся служить, чтобы получить свободу. Я не знаю, как объяснить это все принцессе. Она не захочет даже слушать, чтобы расстаться с вашим Осой.
- Я ничего не могу поделать, - пожал плечами легат. – Я не пойду против Закона. Попробуйте все-таки объяснить принцессе, что Оса не сможет поехать с ней на острова. Это невозможно.
- Но пока он на вашем корабле, может же он быть с принцессой?
- Пока мы не приплывем в Рэм, пожалуйста. На то, чтобы быть с женщиной, у сигелов никаких запретов нет.
- Уже лучше, - облегченно вздохнула островитянка. – Я попытаюсь уговорить принцессу сделать Осу временным мужем. Если мы не можем выкупить его, то хотя бы заберем его семя.
- Делайте что хотите. В этом я не буду вам мешать. Могу даже отдать вашей принцессе свою каюту.
- О, Авелий! – глаза Гиль радостно блеснули, - вы так добры! Где же вы будете спать?
- Уйду в трюм, к морякам. Они не откажут в свободном гамаке своему легату. – рассмеялся Авелий.
Гиль вдруг неожиданно подалась вперед и поцеловала легата в щеку. И пока он застыл, растерянный и удивленный, взметнув пеструю шаль, убежала к принцессе.
Легат покачал головой. Подумать только, страна, где только женщины – наверное это интересно! Надо будет после окончание контракта сплавать туда. И может быть он сможет даже найти Гиль.

Отредактировано Ника (17-01-2009 23:31:09)

+6

3

- Оса!
- Господин легат!
- Лежи, тебе еще рано вставать! – легат подошел и жестом показал, чтобы сигел не пытался встать. – Как ты себя чувствуешь?
- Нормально, - соврал Юринас, - скоро буду в норме.
Легат усмехнулся, понимая, что ему нагло лгут в лицо, но не стал на этом акцентировать внимание.
- Дня через три мы прибудем в порт. Я думаю, пришло время поговорить…
Юри, будь его воля, вообще бы ничего не рассказывал, но он сигел, и обязан подчиняться легату.
- Значит, ты убил патриция, - через некоторое время хмыкнул Легат. – Как, ты сказал, называлась галера?
Юринас, старательно обходивший название судна, понял, что от прямого вопроса ему не уйти. Теперь время недомолвок кончилось. Со следующим его ответом между ним и легатом начнется непримиримая, жестокая схватка. Но выгораживать себя он не умел.
- «Базет». Патриция Геора из Дома Агросилов.
Легат опустил голову:
- Вот значит как, -  проговорил он тихо, – из Дома Агросилов. Понятно.
Потом, не говоря больше ни слова, вышел из каюты.
Юринас откинулся обратно на подушку. Только дурак или слепой не узнал бы узлы Агросилов на поясе легата. В ярко-зеленый узор Дома была вплетена одна синяя нить – морской род. Легат Авелий Агросил.

На третий день, как и говорил Легат, они приплыли в порт. Принцесса, проверив напоследок, что Юринас ее стараниями идет на поправку, поцеловала его в последний раз и вышла на палубу.
Юринас слышал, как моряки шумно желали служанкам, чтобы они нашли себе мужей покрасивее. Те смеялись, клялись, что лучших мужчин, чем моряки они вряд ли найдут и собирали положенные комплименты. Легат с сожалением прощался с Гиль, не обращая внимания на веселые косые взгляды команды.
Почти сразу, передав охрану посольства легату Консульского Легиона и оставив корабли с сигел, капитан приказал поднять паруса и покинул порт.
Юри ждал.
То, что его не ссадили на берег, могло обозначать только одно. Легат начал собственную игру. И Юринас, все еще не способный ходить, не считал, что в этой игре ему дадут возможность выиграть. Что ж, на равные условия он и не рассчитывал. Без своего легата он обязан был подчинятся  Авелию, как принявшему его на борт.  Он может рассчитывать только на сочувствие моряков, но не на помощь. Правильнее было бы, если бы Авелий передал бы его в Храм, но легат был вправе и оставить его на корабле, до передачи легату Сигел.
Дверь рывком распахнулась. Юринас не сделал даже движения, чтобы увидеть, кто зашел. Он и так знал.
- Расскажешь о смерти Геора его отцу! Если хватит смелости! Пусть отец посмотрит на убийцу своего сына!
Дверь также резко с хлопком захлопнулась.
«Ну, что ж, - подумал, лежа на подушке и глядя в потолок, Юринас, - этого следовало ожидать. Легат в первую очередь будет блюсти честь своего Дома. Права какого-то там сигела не в счет, когда речь идет о смерти наследника рода. Убить его в открытую они вряд ли осмелятся – он Жрец, но устроить ему очень веселую жизнь до прибытия легата – это да.
И еще одно. Обвинять сына, глядя в глаза отцу…
Или врать …

- Я тебе вот что скажу, парень, здесь все, включая Совет города, настроены против тебя. Здесь самый центр владений Дома Агросилов и, поверь мне, ни сигелы, которых здесь нет, ни Жрецы Смерти, которых тоже здесь не очень-то любят, не спасут тебя. И если ты надеешься что, убив наследника Дома, ты сможешь доказать свою невиновность, то это очень глупо с твоей стороны. Здесь тебя никто и слушать не будет. Даже не будет суда. Тебя убьют ночью и подадут это так, как будто бы ты умер от ран, которые тебе нанесли карфы. И знаешь, слову Дома поверят быстрее, чем мертвому сигелу. Поверь, для всех здесь ты убийца, даже не Жнец, а простой раб, которого и судить не будут, а просто прирежут и дело с концом. А твой легат, даже не сможет ничего доказать потом. У него не будет свидетелей. Так же как и у тебя. Честь Дома Агросилов выше, чем жизнь какого-то сигела, особенно если эта жизнь и так висит на волоске.
Юринас лежал на ложе и слушал, понимая, что он попал в задницу. Вокруг ни одного нормального Храма или хоть какой-нибудь захудалой гладиаторской школы, в стенах которой можно укрыться пока не прибудет легат. На этой территории почитают Светлого Митру, ненавидящего зря пролитую кровь. И хотя официальные культы Агросилы вынуждены поддерживать, но делают они это только по большим праздникам и во время государственных обрядов. Найти здесь Жреца Смерти это значит найти полузаброшенную  каплычку с древним старичком, выжившим из ума и не помнящим, для чего он тут посажен. Есть ли у него выход?
- Послушай старика, мальчик. Твоя версия событий ставит Дом и тебя в очень невыгодное положение. Ты сигел, раб, убивший патриция, а они Дом, в чьих стенах вырос предатель, отдавший приказ сдаться. Их репутация против твоего слова. Давай сделаем по-хорошему: ты забываешь, что патриций Дома когда-либо сдавался и никому ничего не говоришь, а они, в свою очередь, забывают, что ты убил их наследника. Все довольны! Ты жив и свободен, а честь Агросилов остается незапятнанной. Вот ведь как! Согласен?
- Нет! – скрипнул зубами Юринас. – Предавший  не имеет чести! Я не буду лгать!
Старик вздохнул.
- Глупо, очень глупо! И что ты этим добьешься? Дом Агросилов в кровники? Здесь ты практически никто!
- Я сигел! – яростно приподнялся на ложе Оса. – Мое оружие при мне! Хотите меня убить? Давайте! Что ж вы тогда спасали меня от карфов?  Чтобы привести сюда и зарезать по-тихому? Честь Дома! Мне насрать на вашу честь!
Старик в ответ только покачал головой. Гневная отповедь не произвела не него никакого впечатления.
- Не знаю, не знаю! Думаешь, твоя честь сигела тут что-либо значит?
Юринас упрямо поджал губы и промолчал. Для него честь сигела не значила ровным счетом ничего, но… у карфов было тоже очень удачное предложение, и все-таки он отказался. Почему бы ему теперь не принять это? Идти на компромисс с совестью? Идите вы все на …!
Парень попытался встать. Голова закружилась, ноги подогнулись, и он тяжело упал обратно на кушетку.
- Ты пытаешься бороться с неизбежным! – тут же попенял Осу старик, - Разве плыть по течению не легче?
- Нет, - отчаянно хрипя, Юри снова сделал попытку подняться, - твое течение – это грязная клоака! Я не умею барахтаться в дерьме! Хочешь, плыви сам!
- Ты еще очень молод и глуп! – старик попытался помочь Юринасу встать, - бороться с течением трудно, а когда оно целенаправленно...
Оса вырвал руку из пальцев старика. Брезгливо взглянул сверху вниз, едва удерживаясь на подгибающихся ногах.
- Уходи! Нам не о чем больше говорить! Я сказал уже – ваш патриций предатель, и я убил его! Теперь делайте со мной  что хотите! Иди, и предай своим хозяевам – они не смогут заткнуть мне рот!
Старик поднялся.
- Ну что ж, - с жалостью проговорил он, - я хотел принести Агросилам хорошую весть, но ты сам принял решение расстаться с жизнью. У меня больше нет слов для упрямого мальчишки, не ставящего свою жизнь ни во что. Глупо, очень глупо!
Юринас смотрел на покачивающуюся спину уходящего. Ярость, которая помогла встать, медленно перегорала, оставляя внутри горький пепел поражения. Отказав старику, он поставил себя против огромного патрицианского рода, который не остановится ни перед чем, чтобы убрать его – свидетеля их позора.  Нет сигела – нет свидетеля. Проще простого.
- Ненавижу! – прохрипел Оса, - Как я вас всех ненавижу!
Лучик солнца, оседлав волны, прыгал от борта к борту бассейна, отражаясь на стенах. Для него, веселого и бестолкового, было странно наблюдать человека, сидящего неподвижно в такой замечательный летний день и с отчаянием и яростью загнанного в угол зверя повторяющего пересохшими губами неразборчивые проклятия. Лучик прыгнул еще несколько раз по мраморным ступеням, посидел на колоне и ничего нового не увидев, скрылся за тучкой. Летний дождь ударил несколькими каплями в то место, где еще пару минут назад  резвился лучик. Потом хлынул потоком, смывая полуденный зной.
Сидящий человек даже не пошевелился. Дождь пригнул его плечи, забарабанил по спине, скатился несколькими каплями по сжатым кулакам.  Откуда было знать наивному дождю, что его вода не сможет погасить ненависть, сжигающую человека изнутри. Ненависть может погасить только кровь. Своя или чужая …  а в принципе, какая разница, чья?

Решится на побег с почти не действующими ногами, едва пережив жертвенную пытку, посредине чужих владений, мог решиться только полный, окончательный идиот. Юри себя идиотом не считал, но очень часто ловил себя на мысли, что именно идиотские поступки он делает. Например, отказался от предложения карфов, или как дурак, послал старика с его компромиссом. А то, что он пустился в бега и вовсе граничило с полным кретинизмом. Любая собака в округе с первого взгляда сообразит, что он не рэмец, а уж белые волосы и вовсе никуда не спрячешь.
Ближе к утру, он все-таки дошел до какой-то расщелины, огибающей  холм с остатками каменного строения. Днем у него не было никаких шансов скрыться на ровной дороге, среди бескрайних полей и садов. Ночью другое дело. Переставляя горящие как в огне ноги, опираясь на палку, он ковылял от одного дерева до другого, умудряясь еще отходить от дороги и перелезать через редкие канавки с грязной затхлой водой. Нередко, только еще заслышав в ночной тишине перестук копыт, он с благодарностью падал на землю, давая недолгих отдых измученному телу. Подниматься опять было мучительно больно. Но что значит боль по сравнению с ненавистью, давно заменившей ему сердце.
День он переждал, скрутившись в яме позади развалин. Из полудремы его несколько раз выводили человеческие голоса. Юри напряженно вслушивался, пытаясь разобрать слова, но люди, покричав немного, снова удалялись, оставляя его одного. Оса засыпал снова, вернее терял сознание, проваливаясь в черную бездонную пропасть. У пропасти не было дна и Юри с ужасом, рывком, вытягивал себя из нее. В какой-то момент ему показалось, что он кричал, но, проснувшись, он так и не понял, реален был этот крик или только приснился. Хорошо еще, что в этот момент в развалинах никого не было.
На вторую ночь он забрел в сад с грушами. Нещадно матеря себя за задержку, Юри дал себе поблажку, и насобирал истекающие соком плоды. День застал его на почти ровной местности с небольшой речушкой и поросшим камышом болотом. Вокруг стоял отчаянный гомон просыпающихся птиц. Юри сжал зубы и, не давая себе времени на раздумья, вошел прямо в тину. Птицы на мгновение примолкли, ожидая, что же дальше будет делать чужак. Но чужак, остановившись в самых густых зарослях аира, не делал лишних движений. И птицы, потихоньку утихомирившись и смерившись с новым соседом, разорались по-новому, уже не пытаясь скрываться и скромничать.
Гнилостная вода доставала почти до подбородка. Юри в панике осознал, в какую дыру он сам себя загнал. Вода хоть и была рядом, но пить ее вряд ли было бы удачным решением. Затхлые испарения наводили на мысль, что в этом болоте утопили, по крайней мере, стадо коров. Несколько раз по телу скользило что-то скользкое и длинное. Оса дрожал от отвращения и ужаса, сжимая кулаки и закрывая глаза, боясь представить себе, что же там находится, под мутной толщей воды. По лицу, как будто это их законное место бегали отвратительного вида  жуки и мухи. Несколько раз какой-то не особо умный паук пытался залезть к нему в ухо или нос. Юри сдул его, едва не выдав себя.  Сдерживая крики и инстинктивное желание бежать, прочь от этого шевелящегося, живого, слизкого организма, Юринас неподвижно стоял, уже ничего не желая, и периодами не осознавая, что он тут делает.
Он слышал и даже видел, как несколько всадников проезжали мимо. Но, ни один из них даже не бросил взгляд в его сторону. 
Солнце прошло уже половину своего пути, когда Юри почувствовал, как кто-то впился в ногу, чуть ниже колена. Не закричать удалось только с очень большим трудом. Он переступил с ноги на ногу и чуть не ушел под воду с головой. Захлебнувшись, Юри с трудом вынырнул, и уже не пытаясь скрываться, шумно поднимая брызги, выскочил из воды. И почти сразу наткнулся на преследователей.
На их несчастье их было всего двое. Чтобы противостоять дрожащему от ненависти сигелу их должно было быть, по крайней мене, раз в пять больше. Вегилы не успели вскрикнуть, как нечто, облепленное тиной и грязью, налетело на них…
Юри упал на колени рядом с трупами. Последние силы ушли на то, чтобы опередить, ударить первым. Боя, даже с таким разнеженными вояками он бы не выдержал. Тело еще била нервная дрожь, отдаваясь в горле сдавленным хрипом. Постепенно Юринас заставил себя дышать ровнее, вздрогнув напоследок несколько раз. Подтянув ноги под себя, Оса сел. Правая икра раздулась и покраснела, будто туда напихали расплавленных углей. Дотронувшись до места укуса, Юри зашипел и отдернул руку.
Сама собой всплыли в памяти нелицеприятные шутки рэмских рыбаков, рассказывающих страшные сказки о рыбах, живущих в озерах  и откладывающих яйца в кожу случайно упавших в воду людей. Юри снова бросило в жар от мысли, что под его кожей находятся вот такие живые пиявки. Прокусив до крови руку, Юринас смотрел на ногу и не мог отвести глаз от набухающего нарыва.
«Выжечь!» - первая здравая мысль, пришедшая ему в голову, вызвала еще больший ужас.
Страх пред раскаленным прутом, терзающим его спину, был еще очень велик, чтобы вот так просто согласится самому дотронуться до себя покрасневшим на огне железом.
Юринас собрал пожитки и оружие с трупов и постарался отползти подальше. Всю дорогу он старался отогнать от себя мысли о предстоящей пытке.
Ближе к темноте, вспотевший от мучений внешних и внутренних, Юринас вполз между огромными булыжниками и потерял сознание.
Очнулся он рывком, сразу осознав, где он и в каком месте находиться. Снова пришла боль в ноге. Юринас зашипел и попытался сесть. Не получилось.
Затравленно оглядевшись вокруг, Оса увидел остатки кострища. С новой силой затрясло тело от страха предстоящего действия. Юринас схватил кожаный пояс и судорожно впихнул его в рот, между зубами. Теперь, по крайней мере, не было слышно предательского перестука.
Подтянув к кострищу несколько веток, Юри пошарил по сумкам и вытащил кремень. Разжечь костер было делом не трудным, но у загнанного раба с первого раза не получилось.
Все еще находясь под ужасом предстоящего, Юринас сунул в огонь острие вегильского дагаса.
«Если я смогу не потерять сознание и не закричать на всю округу, - подумал в отчаянии Оса, - если только я выдержу эту пытку!»
Юринас посмотрел на красный отблеск раскаленного железа. Перед глазами замелькали тени подвала. Страшно, безумно страшно было подносить лезвие к ноге.
«Хватит! – заорал молча сам на себя Оса, - Кончай ссать, кретин! Козел, какого хрена боишься!»
Руки дрогнули в последний раз и послушно, не отклоняясь ни на миллиметр, вложили острие точно в рану. Будто не чувствуя боли, Юри повел лезвие глубже, выжигая гадость, засевшую под кожей. От запаха горящей плоти и боли мутило. Юри продолжал, пока на месте укуса не образовалось выжженное углубление.
Будто в бреду, парень положил аккуратно клинок рядом с ногой, вытащил изо рта кляп, вздохнул полной грудью и… потерял сознание.

Отредактировано Ника (19-01-2009 09:48:10)

+4

4

На пятый день, то есть ночь, Юринас вышел к предгорьям. Идти после перенесенной операции стало неожиданно легче. Ноги привычно болели, отдаваясь каждым шагом в спине, накопленная усталость никуда не делась, но страх исчез. Будто после перенесенного ужаса, смылась так давно державшая чувства плотина. Наверное, есть придел, за которым все прошлое кажется мелким, незначительным. И Юринас этот барьер перешел.
Преследователи больше не донимали его, хотя несколько раз он видел вдалеке всадников, но удачно успевал спрятаться раньше, чем  головы поворачивались в его сторону. В одном из килем, небольших глиняных домиков, в которых рабы жили во время сезонных работ, Юринас удачно стащил балахон с длинными рукавами и капюшоном. Теперь время в дороге немного увеличилось за счет утренних и вечерних часов, когда рабы и просто наемные батраки начинали двигаться от полей к дому и обратно.  В этой разношерстной толпе медленно бредущий путник не вызывал ни у кого удивления или настороженности. Мало ли кто кого нанял? В дневные часы приходилось по-прежнему прятаться в лощинах или ямах. Днем все работали в поле и бредущая одиноко фигура могла привлечь внимание надсмотрщиков.
Дорога пошла среди крутых холмов. Теперь пейзаж стал не такой однообразно унылый,  состоящий из возделанных полей и ухоженных рощ. Встречались и небольшие лесочки, густо поросшие колючими кустарниками. Чем дальше углублялся в холмы путник, тем более необжитые и дикие попадались ему места. Один раз попался почти непуганый заяц. Он выскочил на камень и с восторгом стал наблюдать, как карабкается по запутанной тропе человек. Но пока Юринас наклонялся за камнем, шустрого аборигена уже не было.
На четвертый день таких блужданий Юринас окончательно удостоверился, что он заблудился. Но и от преследователей он тоже наконец-то избавился. Было бы трудно поверить, что они полезут в это царствие теней и колючих кустарников, чтобы найти раба, которого там может и не оказаться.
И все-таки Оса старался не терять бдительности. Это его и спасло, когда спрыгнув с очередного камня, перед самым носом он увидел лезвие кинжала. Обратно было уже не запрыгнуть, а отскочить, чтобы достать клинок, не было места. Тем более, что почти сразу появилась вторая рука с ножом и угрожающе прижала плохо наточенную железку к его горлу.
Может, с кем другим такое убеждение и сыграло бы свою роль, но Юринас, ни секунды не размышляя, откуда взялись в густой чаще два не блещущих интеллектом мордоворота, присел, отводя от себя ножи и, пропустив клинки над головой, ударил громил в солнечное сплетение. Разбойники охнули и повалились друг на дружку.
Раненая нога  в ответ на резкое движение взорвалась новой болью. Но Юри не обратил на это внимание. Он настороженно смотрел на четыре стрелы, готовые сорваться с луков по направлению к нему. От двух он был готов уйти гарантированно. Еще одну можно попытаться поймать. Четвертая… что ж лотерея была бы неинтересной, если бы все постоянно выигрывали.
- Погодь! – раздался со стороны голос.
Еще один, настороженно отметил Юринас, сдвигаясь в сторону и боясь выпустить из поля зрения четверку лучников.
- Ты кто, парниша? Чё сюда забрел?
Юри не ответил.
- Да опустите луки, охламоны! –  угрозы в голосе не чувствовалось, но лучники как-то виновато опустили глаза и отвели наконечники стрел от Юринаса.
- Ну, так, парниша, я-то вопрос задал? Аль не слыхал? Иль языка у тебя нет? Я ж, поди, вежливо!
«Вежливо! – подумал с насмешкой Юри, - а четверо лучников, и те двое, что скоро придут в себя, так это чтобы  собеседник тоже становился вежливым?»
Юринас распрямился, не обращая внимания на взвывшую от такого отношения ногу, и скинул с себя капюшон. Разговаривать, не глядя в глаза собеседнику, он тоже счел невежливым.
- Путник!
- Да ну, путник! – из-за дерева показался мужчина без правого уха и с двумя ровными шрамами над бровями. - Давно не виделись!
Юринас с удивлением и непониманием смотрел на говорившего.
- Ох, ты мой! Да ты видно меня не помнишь?! Да и точно, не помнишь! – засмеялся мужчина, глядя на оторопевшего Юринаса.
- Нет, - заверил его Оса, судорожно пытаясь вспомнить, видел ли он когда-либо такого уродца… и где?
- Ох, ты! – воскликнул мужичок и поднял руку к уху, - а я тебя, беловолосый, на всю жизнь запомнил. Ты меня тогда изувечил! Восемь лет прошло, а я тебя где угодно узнаю! Мои шрамы узнают!
И Юринас вспомнил. Восемь лет назад. Третий или четвертый его поединок. На щуплого мальца даже ставок не делали, уж больно мелким и неопасным он выглядел среди рослых крепких гладиаторов. Против них были гладиаторы из Вениса.
- Ты из Вениса? – прищурился Оса.
- Оба-оба, узнал, красавчик! – засмеялся мужик, - вспомнил? Да? Вот так!
- Эй! – заорал он внезапно, - а ну, засранцы, гони в килем, и чтобы к нашему приходу, там жрачка-бухачка была! Давай-давай, припустили зайцами! А мы сами дойдем! Правда, братан! Где ж видано, чтобы гладиатор с гладиатором окромя Арены сходились!
Юринас, почти ничего не понимая,  смотрел, как лучники подхватили мордоворотов под руки и резво скрылись среди скал. Их предводитель вытащил пустые руки и показал их Юри!
- Не будешь убивать безоружного?
Юри, чуть не ляпнул, что сигел безоружного не убивают, но, вспомнив патриция, односложно ответил:
- Нет.
- Ну, то и добро! – мужик сошел со своего камня и подошел к Юринасу.
- Пошли, что-ль?
- Куда?
- А ко мне. В гости! Пойдешь? Я ж не буду мстить через восьмь-то лет!
Юри криво хмыкнул. Мужичок сразу подобрался.
- Только вопрос один? Так вопросик! Для моего спокойствия.
- Ну? – покосился Юри на собеседника.
- Ты по-прежнему Жнец… или в бегах?
Оса невесело усмехнулся.
- И то, и другое.
- Ой, ли? – забеспокоился тот, - это как же?
Юринас вместо ответа завернул левый рукав до плеча. Бывший гладиатор с жадностью уставился на Знаки Арен и причудливые переплетения узора.
- Сигел? – ахнул он, - Вот ведь! Ну, ты, парниша, взлетел! Ах ты, блин! Главная Арена - двенадцать боев! Вот не подумал бы! Кто бы сказал – не поверил! Но ты и тогда был мастак! Вон мне как, с одного поворота кисти! Я думал, что оглох и ослеп за раз! А потом, когда с Арены-то вытащили, сказали, что зрители моей смерти хотели, а ты не добил! Слышь? Чё ты меня тогда не добил? Других же резал как овец, а меня и не тронул почти!
- Не хотел! – отрезал Юринас, не желая вдаваться в подробности. Убивал он, и убивал жестоко, только тех, кто пытался неудачно пошутить насчет его почти женской, тонкой красоты. Он ненавидел мужеложцев, и те, кто пытался окрестить его «девочкой», умирали на Арене даже против воли народа.   
- Ой, ли! – восхитился мужик, - Так разве твой хозяин не чтит Волю свободных? Где это видано, чтобы Жнецы Волей помыкали?
- Чтит, - отрезал Юри.
Мужичок, прищурив глаз, искоса поглядел на Юринаса, словно оценивая правдивость сигела:
- Наказали хоть не сильно?
Юри вздрогнул. Наказание, последовавшее за боем, было для Юринаса одним из многих в череде рабской гладиаторской школы, но почему-то именно его он запомнил наиболее ярко. Его впервые наказывали не за смерть, а за подаренную, вопреки Воле свободных, жизнь.
- Ой! Я плохой хозяин! – запричитал внезапно мужичок, - Ой, совсем совесть потерял! Что ж это держу тебя здесь, а ты, поди, и уставший и голодный небось! Пошли, пошли! Тут недалече!
Юринас, стараясь не сильно наступать на больную ногу, осторожно последовал за гостеприимным хозяином.

- И? – подался вперед от возбуждения Марк.
- Я убил его, – спокойно продолжил Оса.
- Ты убил патриция Геора? – воскликнул пораженный собеседник.
- Я убил предателя, отдавшего приказ сдаваться! – чуть повысил тон Юринас.
- Вот блин! Это же пятно на всей репутации Дома. Надеюсь, ты им этого не сказал?
- Сказал.
- О, Митра! Да ты в своем уме, парень! Как они тебя в клочья еще не разорвали! Ты хоть понял, что ты наделал! Раб, плюнувший в морду патрицианскому Дому! Как ты еще живой после такого?
- Твоими стараниями, - усмехнулся Юри.
Марк широко улыбнулся и попробовал похлопать Юринаса по плечу. Юри привычно отклонился.
- Ох, ты, блин, – заметил беззлобно Марк. – Лежи, уж! Не буду я тебя больше трогать!
Юри прикрыл в ответ глаза.

Встреча с Марком, бывшим гладиатором, предводителем шайки таких же беглых, как и он сам рабов, для измученного Юринаса стала Даром Богов. Не может же быть все время черная полоса, где-то иногда она должна быть прорежена белым пятном. Хотя бы для того, чтобы человек мог попробовать вкус спокойной жизни – так, для сравнения. 
Юри заставил себя съесть предложенные яства. Желудок, отвыкший от нормальной пищи, взбунтовался, но все же остался на месте. Усталость и бессонница, умноженная на постоянную боль, почувствовав, что железная воля, державшая их в узде последние дни, немного ослабла, радостно захватили власть над телом. Юринас успел еще передать опустевшую миску Марку, и тут миска, Марк и деревья на поляне раздвоились, поплыли и он тяжело упал прямо под ноги главарю.
- Ох, ты, блин! – выдохнул  Марк.
- Ну, чё, козлы, уставились! – рявкнул он, - А ну подхватили и уложили! Митра! О, да ты, парнишка-то, совсем выдохся! Хоть бы сказал! Сигел, мать твою!
Потерявшего сознание Юринаса бережно оттащили под дырявую дерюгу, исполняющую тут роль навеса между двумя валунами. Марк взмахом руки отогнал любопытных и, присев на корточки, аккуратно начал стягивать рубище.
Беспамятство как-то незаметно перешло в сон. Марк несколько раз еще заглядывал под навес и, удостоверившись, что гость спокойно спит, отходил к костру.
Юринас проснулся под утро. Как всегда рывком и в полном сознании. Рванулся, чтобы вскочить и плечи уперлись в подставленные ладони.
- Тихо, тихо! – проговорил Марк, удерживая Юри, - Лежи спокойно! Все нормально!
Юри откинулся, продолжая сверлить напряженным взглядом сидящего рядом Марка. Он ждал следующего движения. Ярость билась внутри, но Юри не мог без причины выпустить её наружу. Его раздели догола, укрыли тряпкой, служившей здесь одеялом и … Сумасшедшие мысли, толкаясь, лезли вперемешку, мешая друг другу угнездится в его голове.
- Все нормалёк! Я только перевязал тебя! – попытался успокоить Марк, - Ну, я думал, не ранен ли ты. Так осмотрел, на всякий случай! Ты как свалился, так я ж перепугался! Мож ранен? У тебя на ноге такое месиво! Чё тебе делали? Жгли?
- Да, - успокаиваясь, что ничего страшного не случилось, произнес Юринас, - я выжег какую-то заразу, прицепившуюся в болоте.
- Митра! Когда это было? – заволновался Марк, - Если ж с болота, так могло и заражение начаться!
- Не помню, - честно признался Юри, - может дней пять назад.
- Ну, коли пять, - пожал плечами тот, - может ты и смог все выжечь, если до сих пор ходишь. Я чё мог, сделал. Промыл и перевязал. Ты не думай чего! Твоя холстина вон постирана! А, правда, чё многие купились на твоё тело?
Марк не успел даже договорить, как почувствовал, что его схватили за рубаху и совсем близко увидел бешеные глаза сигела.
- Тоже хочешь? – хриплый шепот, полный едва сдерживаемой ярости, хлестанул по ушам.
Марк перепугано вздрогнул, ощутив, что находиться на волоске, да, что там, на паутинке, от смерти.
- Нет! – выдохнул он в горящие от гнева глаза, - Ты чё? Я ж не мужеложец какой-то!
Юри выпустил рубаху и опустил руки.
- Прости, – отвел он глаза,
- Да, ну, тебя! – махнул рукой Марк, - Я чё, полный кретин, чтобы трогать сигела! Ты ж меня и мою шайку потом на мелкие лоскуты порежешь! А если бы и хотел, то связал бы, хоть, для порядку! Чтоб не рыпался! Думать надо сначала! Тож мне, сигел!
Юри наклонил голову, принимая правоту бывшего Жнеца.
- Ты вчера так и не сказал, как тебя зовут? А то я к тебе то сигел, то парниша! Блин, неудобно!
- Оса, - не стал скрывать Юринас.
- А меня Марк! Вот и познакомились! Ты как вообще беглым стал? Сигел же не бегут! У них там вера и всякое такое дерьмо! Неужто решил стать вольным?
Юри тяжело вздохнул и понял, что придется рассказать о себе, Марк, по крайней мере, может быть сможет указать, где ближайший храм Смерти или вывести его из этого леса.

- Не знаю, не знаю! – покачал головой Марк, - добраться до Храма – это еще полдела. Ну, хорошо, доберешься ты, скажешь, что, мол, так и так было. Даже если тебе поверят, я говорю – если,  ты думаешь, что престанешь быть кровником Дома Агросилов... Им позор-то чисто номинальный, а тебе?  Сигел, конечно, Жрец, его право подтверждено кровью и Богами, но … Ты уверен, что ты сможешь всегда и всюду быть в боевой готовности? Проморгаешь где-то наемного убийцу и опаньки!
- Что ты предлагаешь? – невесело, после нарисованной перспективы, спросил Юри, - Вырезать весь Дом Агросилов?
- Да ну тебя! – Марк опять глотнул хлебного пойла, - С тебя станется!  Ты еще всему Рэму войну объяви!
- Поможет? – спокойно спросил Юринас.
Марк подавился и судорожно закашлялся.
- Ты, чё! Блин! Митра! – он ошарашено воззрился на собеседника, - Ты шутишь?
- Может, и шучу, - равнодушно пожал плечами Юри.
Марк облегченно улыбнулся шутке.
- А может, и нет. – Добавил Оса тем же ровным тоном.
Улыбка застыла на лице бывшего гладиатора.
- Тебе тогда такой Ад устроят! Ты ж понимаешь, что говоришь? Ты знаешь, что такое Ад?
Юринас так же спокойно, глядя куда-то за спину собеседнику, кивнул:
- Знаю.
Марк хотел возразить, но, вспомнив глубокие рубцы от ожогов на спине и разнообразные шрамы плохо заживших ран по всему телу Осы, предпочел промолчать. Он не дурак, чтобы спорить с человеком, дравшимся на Императорской Арене и ставшим сигелом в 23 года.
- Оставайся у нас! – предложил Марк, чуть погодя. – Тебя здесь вряд ли будут искать! Мы то, вон, вольно живем! Жрать есть чего, выпить тож! Чё тебе ещё!
- Не могу! – с сожалением вздохнул Юри.
Не слишком ли много выгодных предложений звучит в последнее время? Как специально испытывают его на прочность! Это начинает потихоньку доставать! Юринас ощутил, как внутри поднимается волна неконтролируемой злости.
- Марк, иди! – судорожно выдохнул он, пытаясь не сорваться, - Дай отдохнуть!
Главарь удивленно посмотрел на Осу. Увидел сжатые побелевшие кулаки, и благоразумно решил пойти посмотреть, чем заняты его подопечные.
Юри дождался, пока тряпка, закрывающая вход в импровизированный килем, качнувшись, станет не место. Уже не сдерживаясь, откинулся спиной на камень и закричал. Молча, но от этого не менее яростно и дико.

- Марк, слышь, так ты чё, знаешь этого? – мужик кивнул головой в сторону дальнего килема.
Марк, устроившись удобнее возле кострища, оглядел ждущих его ответа мужчин. Все они были беглыми рабами, некоторые клейменные, некоторые просто бежали от своих хозяев по тем или иным причинам. В его шайке было одиннадцать человек. Немало, если учесть, что за беглыми рабами всегда шла охота, но ему как-то удавалось прятать свой отряд во время облав.
- Знаю, - подтвердил он и дотронулся пальцами до шрама над глазом, - Я тоже был  гладиатором.…  А шрамы мне оставил этот мальчишка. Его зовут Осой. Достаточно точное имя, на мой взгляд. После боя с ним, меня забрали из гладиаторов и продали на поля. Дальше вы знаете. Чё мне вам рассказывать, когда вы со мной бежали?
- Слышь, а чё ты тогда его выхаживаешь? А? – маленький шустрый раб с косыми глазами пристроился почти у ног главаря, - Прирезал бы и все?
- Косой, я, конечно, крут. Для вас. Но это сигел!
- Сигел, сигел! Заладил, блин! Что ваш сигел не человек совсем? Стукнул бы его дубиной раз и хрен там, кто он! – сказал один из мордоворотов, которые неудачно напали первыми на путника.
- Тупой ты, Арисарх! Я же спас вас тогда! Почувствуй он малейшую угрозу, что тогда, что за обедом – разнес бы здесь все ко всем Богам! А вас нарезал на мелкое рагу! Ты хоть представляешь, что может сигел?
- Нет, - удивленно протянул Арисарх, - я ж не местный. И ваших сигелов в глаза не видел!
- Эх! – вдохнул Марк, понимая, что добрая половина мужиков выжидательно смотрит на него. – Ты, вот Косой, гладиаторов видел?
- Ну, - кивнул тот, - вот тебя вижу!
- Ой, да ну тебя! Нормальных видел?
- Я видел! – вклинился молчащий до сих пор второй владелец ножей.
- Как ты думаешь, Систос, - сразу переключил внимание на другого мордоворота Марк, - ты бы с ними на Арену вышел?
- Чё я там забыл? – не понял Систос.
- Ну, не на Арену, а так. В бою? – Марк продолжал гнуть свою линию.
- Не-е-е, я чё, полный дурак!
- Во-во! – подтвердил Марк, - Ты с ними не справишься! Они, таких как ты, на завтрак хавают! А чтобы стать сигелом надо выжить на Арене! И ни одного поражения! У этого, - Марк кивнул в сторону килема, - двадцать восемь боев, из них двенадцать на Столичной Арене!
- Слышь, Марк, а может он эти закорючки сам себе дорисовал, чтобы круче быть? А ты и купился!
- Дурак ты, Косой, - усмехнулся Марк, - эти закорючки, как ты сказал, - знаки Арен. Их только Храмовый Жрец может наложить. Подделка карается хуже, чем чужой узел на твоем поясе. Говорят, что те, кто выжил на Главной Арене, равны по силе богам. Сам Бог Смерти берет их в свои чертоги после гибели. Эти гладиаторы ничего не бояться. Знаешь, что самое в кайф на Арене? Выпустить против Жнеца гидру или какое-нибудь заморское чудовище! Как правило, один на один! Вот те, кто выжил после этого, и получают право быть сигелом. А еще через несколько лет – получают свободу!
- И еще ты забыл добавить, свободу получают только те, кто выживает после того, как их забрасывают в самое пекло.
Марк и беглые рабы в ужасе смотрели на стоящее позади главаря беловолосое привидение. Юринас с мрачным прищуром оглядел всех беглецов, задерживая на мгновение взгляд на каждом.
- Оса! – первым пришел в себя Марк, - зачем ты встал?
- Байки о себе послушать, - холодно ответил сигел. – Расскажешь еще?
- Ну, - замялся тот, - я ж, поди, все рассказал. Это ребята спрашивали, ну я так, немного…
- И хорошо, что немного, – перебил Марка Оса, - пусть меньше знают, крепче спать будут.
Под взглядом Юринаса рабы сжались и поникли.
- Пошли, поговорим, - наконец сжалился над Марком Оса, - расскажешь мне, немного, интересного. А то, я гляжу, у тебя язык хорошо подвешен.
Марк, проклиная в душе тот миг, когда решил пригласить белоголового в гости, угрюмо поплелся следом.

- Ты забыл рассказать своим братанам еще одну вещь, - Юри хмуро смотрел исподлобья на Марка, - За сигелом охота идет не в пример больше чем за каким-то так полевым рабом. Если хоть одного из твоих возьмут, он сразу расскажет с кем дружит их главарь!
- Ты не знаешь моих ребят! – взвился Марк, - да они ни слова не скажут…
- Да? - Юринас насмешливо поднял бровь, - А если их познакомят с каленым железом?
Марк замолчал, понимая, что этот мальчишка прав. Ни один из его мужиков, прижги их хоть немного, не станет молчать о беглом сигеле.
Юринас оперся плечом на ствол кривого деревца и сложил руки на груди. Марк был заметно выше тонкого в кости Юри, но разница в сложении и росте давно не мешала Осе смотреть на других сверху вниз.
- А сам? – не найдя, что ответить, и чувствуя себя беспомощным, а оттого злясь еще больше, накинулся на Осу Марк, - Если тебя схватят, ты в два счета выдашь наше убежище!
- Может и выдам, - спокойно ответил на гневную тираду Юринас, - Если захочу!
Юринас смотрел, как Марк силится справиться со страхом и бросить ему вызов.
- У тебя нет шансов, - посоветовал Оса, - не надо. Только себя положишь и своих братанов. Ты же сам им сейчас заливал, какой я крутой и неслабый.
- Да, но… - вскинулся Марк.
- Это правда, – перебил Юри, - Меня можно убить, но перед этим я убью вас всех. И начну с тебя.
Марк вздрогнул, поняв, что сигел не шутит. Этот седой ублюдок уже однажды поломал ему карьеру, но спас при этом жизнь. Сейчас он спасает ее во второй раз. Жестоко напоминая о том, что в гладиаторской среде друзей нет.
Юринас больше не обращая внимания на разозленного гладиатора, развернулся спиной.
- И еще одно, Марк, - проговорил он, не оборачиваясь, - ответ на твой вчерашний вопрос. Трое суток в колодках и двадцать ударов кнутом.
После чего не спеша покинул поляну, оставив офигевшего Марка смотреть ему в спину.

- Марк, что делают с рабами охотники?
- Ну, если свои – ведут к хозяину, а там как повезет. Если чужие – в суд, чтобы выяснить, чей раб. А там сообщают хозяину и так далее…
- А если раб ничей?
- Ты имеешь в виду себя?
- Если и так?
Марк в который раз воззрился удивленно на Осу.
- Ты в своем уме? Если тебя схватят охотники и потащат в суд, ты не сможешь доказать свою невиновность. Знаешь, что делают с беглыми гладиаторами?
- Ничего, выдержу. Мне надо, чтобы меня признали виновным. Если я беглый гладиатор , то казнить меня могут только в Храме. Так я смогу попасть в Храм. А там я предстану перед Богом и дам Ответ как Жрец. А вот если и Бог признают меня виновным… что ж, буду умирать долго и мучительно.
- Сумасшедший! – только и смог сказать Марк.
В свете костра Юринас выглядел еще бледнее, чем обычно. Седые волосы рассыпались по плечам и напоминали похоронный саван, из-за чего Марку было не по себе. За последние два дня, что сигел провел у него в гостях, Марк никак не мог подавить в себе чувство беззащитности. От щуплого, невысокого парня можно было в любой момент ждать чего угодно – от полного безразличия до яростной вспышки на беззлобную шутку кого-то из шайки. Что уж говорить о постоянно напряженном, выжидательном взгляде черных внимательных глаз. Марк постоянно чувствовал, что рядом с ним находиться не человек – демон. И это безразличие к боли, что своей, что чужой, и почти мифическая красота – Марк ловил себя на мысли, что именно так выглядел бы Смерть, спустись он к ним на землю. Прекрасно и страшно.
- У тебя есть знакомые охотники?
- С чего ты взял?
Юринас хмыкнул на разыгранное удивление Марка.
- Если бы не было, ты бы не уходил так долго от облав. Скорее всего, ты вылавливаешь в своих чащах и отдаешь охотникам чужих рабов, а они за это тебя не трогают. Кому хочется блудить в твоих дебрях.
- Хм, - Марка впервые так просто раскусили, и он сдался. – Ну, есть.
- Из Агросилов?
- Нет, конечно, - и тут Марк уже взял вожжи в свои руки, - Слушай, Оса, если ты так уж хочешь, чтобы тебя повязали охотники, что ж, я устрою это тебе. Да, имею я парочку прикормленных… но это свободные охотники, из вольноотпущенников. Среди них есть и бывшие гладиаторы – так, что если ты встретишь еще кого-то, кто помнит тебя по Арене и захочет рассчитаться за все хорошее – ко мне без претензий.
- Ты сможешь гарантировать, что они не продадут меня Агросилам?
- Да, это смогу. А остальное… Я не дам тебе гарантии, что они довезут тебя до суда живым!
Юринас поднял от огня глаза и посмотрел на Марка. Тот поёжился.
- Ты ненавидишь, меня, правда, Марк?
Марк поджал губы и с вызовом посмотрел на Осу.
- Я тебе должен… и я тебе помогу,  но… я… не хочу… больше тебя видеть, понял?
- Грубо, - усмехнулся Юри, - но честно.

+3

5

Вопреки создавшемуся у Марка и остальных беглых мнению о неуязвимости сигела, Юринас, едва зайдя в свой килем, без сил повалился на землю. Он прекрасно понимал что, дойди дело до схватки, в своем теперешнем состоянии он вряд ли сможет противостоять даже половине шайки. Оставалось надеяться на расписанную Марком репутацию и постоянно следить за людьми. Особенно его нервировало, когда Марк пытался снарядить кого-то на охоту. Охотник легко мог привести других «охотников». И тут бы даже хваленный Оса вряд ли оказал действенное сопротивление. Вокруг него медленно, но неотвратимо стискивалось кольцо. Скорее всего, преследователи уже выяснили, куда он скрылся. Конечно холмы, покрытые лесом и колючим кустарником, вряд ли воодушевят погоню, но не стоит недооценивать патрициев и их слуг. За честь Дома они полезут куда угодно. Так что облава – дело ближайших дней. То, что он подставляет под нее и Марка с его компанией, было конечно не очень хорошо, но Марк, как никто другой должен понимать, что встреча с сигелом с самого начала, не вела ни к чему хорошему. Юринас надеялся, что у опытного предводителя есть парочку надежных укрытий, как раз на такие случаи. А если нет – вряд ли Марк так долго бы оставался на свободе.
Больные ноги требовали хотя бы децию спокойного лечения. Ожог покрылся коркой, но повязка постоянно набухала сукровицей, не давая, как следует поджить ране. Марку перевязку он не доверял. Нечего видеть, как дрожат его руки, силясь оторвать присохшие тряпки. Одна только мысль, о том, чтобы опять заполучить, пусть ненадолго, рабский ошейник и кандалы бросала его в холодный пот. Хорошо, если его только изобьют, а если… нет, сигела не посмеют….  Юринас сжал кулаки и ткнулся в них лбом – это не честно, несправедливо… страшно.

После нескольких часов ходьбы по лесу они, наконец, вышли на полянку. На этот раз Марк взял с собой только двоих сопровождающих – Систоса и Кривого. Остальная команда ушла в противоположном направлении, прихватив жалкое подобие имущества. Марк оказался не глупцом, чтобы не понимать, какому риску он подвергает себя и свою шайку.
На поляне их ждали четверо вольноотпущенников с черными поясами. Охотники за рабами. Марк подошел и поздоровался. Юринас здороваться не стал.
- Этот? – кивнул старший на Юри.
- Да, - ответил Марк. – Довести до суда, так чтобы  у вас его никто не забрал. Агросилы охотятся на него, так что вам они ничего не заплатят – заберут бесплатно и айда! Так что везите прямо в Агиос. А в каком виде – это ваши проблемы.
Юринас про себя усмехнулся этой маленькой мести со стороны Марка.  У двоих вольноотпущенников были знаки Арен – бывшие гладиаторы, покинувшие Арену из-за ранений. Они отказались от Жречества и стали господскими псами-телохранителями. Получив вольную, такие особенно ненавидели бывших собратьев по Арене. 
Тем временем охотники подошли к нему. Юринас позволил задрать левый рукав дерюги и спокойно смотрел, как вытягиваются лица бывших Жнецов, разглядевших его Знаки. Удивление быстро сменилось неприкрытой завистью и ненавистью. «Что ж, Оса, ты знал, на что идешь», - подумал Юринас, безропотно позволяя завести руки за спину и скрутить их веревкой.
И тут же упал на колени от резкого удара в живот, в глазах потемнело.
Юринас поднял лицо.  Марк присел на одно колено и наклонился к нему.
- Я буду рад, если ты выживешь, Оса. Но не надейся, что я буду плакать, если ты сдохнешь по дороге. Жаль, я не увижу, как ты будешь мучатся перед смертью. За эти шрамы я тебя ненавижу!
- Наконец ты решился, - прохрипел Юринас в лицо Марку, - я уж думал, ты побоишься мне это когда-нибудь сказать!
Марк распрямился. Ярость залила краской лицо с белыми тонкими линиями шрамов от ифской шпаги, когда-то лишившей его статуса и права быть Жнецом. Беглый раб, вынужденный остаток жизни скрываться от всех, прятаться, как прячется червь, от малейшей угрозы, навсегда потерявший возможность получить настоящую, а не беглую свободу, смотрел на того, кто был виновником всех его несчастий и не знал, что ответить.
Махнув рукой, Марк отвернулся и пошел к лесу.
Предводитель охотников дал знак грузить раба на лошадь. Юринаса подняли и закинули поперек седла. Один из охотников достал холщовый мешок и одел пленнику на голову, чтобы скрыть лицо и волосы.
В Агиос дорога была неблизкой.

Они остановились на ночлег затемно. Юринаса сдернули с лошади. Он упал. От удара о землю из груди вылетели остатки воздуха. Охотники быстро собрали лагерь. На поляне как по мановению руки загорелся небольшой костер.
- Давай, тащи его сюда! – приказал главарь.
Осу подтащили к костру и сняли мешок.
- Та значит ты сигел. – главарь посмотрел на Осу и неожиданно спросил, - Из чьей манипулы?
Юри, не ожидавший такого вопроса, недоуменно посмотрел на главаря.
- Ты не думай, что я так спросил – у меня брат в манипуле Верисиуса.
- Тиониса. – ответил осторожно Юринас.
- Марк сказал, что тебя звать Осой? Это правда?
- Да, - кивнул сигел.
- Знаешь, я ведь о тебе слышал, но думал ты другой! Мы с братом только в прошлом году ушли с Арены. Он в Сигел, а я в телохранители.
- Как же ты так быстро получил вольную? – позволил себе поинтересоваться Юринас.
- Долго рассказывать, но если очень коротко – спас жизнь сыну Сенатора. Как – не спрашивай. В благодарность меня выкупили и дали свободу. Честно тебе скажу – когда я был рабом, по крайней мере, не думал где взять кусок хлеба на завтра. Никогда не думал, что так опущусь и стану ловить беглых.
- Может, развяжешь? – закинул удочку Юри, - я же не убегу.
- А почему бы и нет? – согласился главарь. – Это же тебе надо в Агиос. Да, кстати, Марк тебя все же предал. Он тайно попросил нас доставить тебя к Агросилам. Но как я понял, тебе в противоположную сторону.
- Сволочь! – только и выдохнул Оса. – Увижу еще раз – прирежу! Ну а ты чего решил обмануть Марка?
- Знаешь, я ведь тоже хотел быть сигелом. Только брат попросил остаться, у меня ведь жена, дети. Так что для меня Сигел – не пустой звук. Да и не хочу я быть тем, кто предает своих. Слышь, Оса, а чего тебе так надо в Агиос?
- Мне надо в Храм Смерти. У меня нет другого выбора, как прорваться через земли Агросилов и не попасться им. Они ищут беглеца и вряд ли подумают, что их уже кто-то опередил. Я должен увидеть легата!
- Ладно, - кивнул главарь, - попробуем. Только учти, я разыграл небольшую сценку при Марке – он поверил. Чтобы обмануть других охотников и всадников я должен буду вести себя с тобой как с обычным рабом.
- Не проблема, - усмехнулся Оса, - поступай как с обычным рабом. Я все выдержу. Постарайся только, чтобы никто не увидел Знаки.
- Я что, совсем тупой, по-твоему! – возмутился тот, - ты главное сам себя не выдай!
Юри хмыкнул и больше ничего не сказал.

- Я тут узнал про твоего Тиониса, - Тибр присел возле связанного раба и тихо, чтобы никто не услышал, проговорил, - он сейчас в Алезии. И кажется у него неприятности из-за тебя.
- Что? – дернулся Юринас.
- Тише, тише! – оглядываясь вокруг, чтобы никто не увидел, как он говорит с рабом, предостерег Тибр, - Агросилы выдвинули твоему легату обвинение в том, что его сигел убил патриция. Но, кажется, за этим что-то прячут. Слишком много внимания уделяют этому суду. Никогда раньше не видел, чтобы из-за убийства собиралось столько всадников и патрициев…
- Мне надо попасть на этот суд! – тихо, но твердо проговорил Оса.
- Да я тоже так подумал! – кивнул главарь, - но это будет тяжеловато. Нас могут схватить в любой момент. Мне будет нелегко объяснить,  почему я не сдал раба в Агиосе.
- Скажи, что везешь на продажу!
- Хорошо, я подумаю, как лучше сделать! Но, учти, я не смогу тебя защитить от других надсмотрщиков. Здесь моя репутация – ноль. Наши розыгрыши уже не пройдут. Если они будут тебя наказывать, мне придется стоять в сторонке. – Тибр встал с корточек, отряхивая руки, будто просто проверял веревки.

Юринас лежал в повозке едва живой. Тибр нашел все-таки способ довести сигела до столицы провинции. Они присоединились к каравану, везущему рабов для одного из всадников. Сигелу надели кандалы. Надсмотрщики, увидев Юринаса, сразу предложили купить его. Но Тибр отказался, мотивируя это тем, что раб уже продан и он только его сопровождает. На второй день у надсмотрщиков возникла шальная мысль – если уж раба нельзя купить, то почему бы не попользоваться им просто сейчас. Глупая мысль, если бы они знали кто пред ними. Юринас, как всегда, от первых же намеков пришел в бешенство и не смог сдержаться.  Кандалы очень мешали.
Тибр с трудом себя сдерживал, чтобы не вмешаться в избиение и не остановить надсмотрщиков. Юринаса смогли скрутить только вдевятером. Десятый надсмотрщик лежал в пыли подвывая и пуская кровавые слюни. По всей видимости, ему никогда уже не понадобятся ласки. Тибр стоял в стороне и наблюдал, как избивают палками Осу. Наконец, он счел наказание достаточным и закричал:
- Хватит! Или вы убьете его!
Надсмотрщики хмуро обернулись. Был бы это их раб они бы так, и поступили, но чужого раба убивать остереглись.
Юри поднял разбитое лицо и молча посмотрел в глаза Тибру: «Все нормально. Не вмешивайся!»
Тибр кивнул и отвернулся.
- Закиньте его в повозку! – приказал он и пошел к своему коню.
Оса усмехнулся про себя: «Трудно смотреть и оставаться безучастным, правда, Тибр? Ничего, осталось немного. Если ты и вправду сказал, что завтра будем в Алезии»
Качнувшись, тронулась телега. Звякнули кандалы рабов, и пыльная дорога поплыла перед глазами Юринаса.

«Оса! Боги, где ты, Оса? – молча  взывал легат Тионис, - здесь мешают честь Сигел с дерьмом, а ты где-то шляешься! Боги, зачем ты ушел в бега? Неужели и вправду ты убил патриция просто так! Не верю! Что бы они ни говорили! Но без твоего Слова – они лают, как брехливые собаки и я не могу заткнуть им рты! Оса, дай хоть знак, где тебя искать!»
Легат стоял на  подиуме суда и смотрел на разъяренных патрициев. Судили Осу. Заочно. А заодно и всех сигелов во главе с их легатом. Если суд признает, что Оса виновен в убийстве патриция, то станет вопрос о правомочиях сигел вообще. Их права быть Жрецами Смерти. Убийство патриция без видимых причин, а именно так и поставил вопрос адвокат Дома Агросилов, может повлечь за собой логическое предположение: убийство патриция – поднята рука на свободного – восстание. Если сигел почувствуют, что могут убивать без разбора, то тут недалеко до открытого восстания. Сигел – это палка о двух концах и неясно когда она может ударить по своим…
- Значит, вы утверждаете, что ваш сигел не мог убить патриция Геора Агросила?
Судьи, все как на подбор, из земледельческих Домов. Ни одного из морских… из военных. Они не знают нападений извне. Не представляют, насколько ужасны бывают гиты или карфы в своих набегах. Когда только сигел может противостоять атаке. Для них сигел – это так, высоко прыгнувшие рабы-гладиаторы. Одни из…
- Да, утверждаю, - Тионис старался говорить спокойно, вопреки буре, клокочущей внутри, - у Осы не было повода поднимать руку на человека, которого он не знал.
- А может быть, патриций его чем-то обидел в дороге? Оскорбил? – еще один каверзный вопрос.
Тионис заставил себя ответить.
- Мой сигел Оса не отвечает убийством на оскорбления.
«Мой» - абсолютное признание себя в ответе за сигела. «Мой» - почти «Я».
- Но капитан Авелий утверждает, что ваш сигел, - ударение на «ваш», - рассказал ему сам, что убил патриция!
«Спокойно, легат!»
- Рассказал ли Оса, почему он это сделал?
- Это мы и пытаемся сейчас выяснить, – лицемерие под маской милосердия. – Ведь ваш сигел был очень неуравновешенным, еще когда выступал на Арене? Кажется, он позволял себе вольности в решении кого убивать, а кому оставлять жизнь?
На это у легата ответа не было. Юри взрывался мгновенно, если разговор заходил об его красоте или если, не дай боги, кто-то шутил по этому поводу. Он убивал не раздумывая. Но только других сигелов или моряков. А патриция? Мог ли он убить за это патриция? «Оса! Где ты?!»
- Есть свидетели, что Дом Агросилов, приняв вашего сигела, предоставил ему все условия для выздоровления. Вам известны причины, по которым сигел может без разрешения легата, или того, кто в данный момент его заменяет, изменить свое местопребывания?
«Вы хотите спросить, почему он бежал? Да откуда я знаю! Может быть, вы ему «предоставили условия для выздоровления» в виде дыбы и парочки лекарей-палачей. Юри не мог просто так бежать! Какая-то должна быть причина!»
- Нет, я не знаю.
«Когда же кончится этот спектакль? Что же вам надо? Ведь не просто отомстить за смерть Геора? Что?»
- Скажите, легат, были ли раньше случаи, когда сигел покидал манипулу без вашего ведома?
«Что отвечать? Камень Богов под ногами – я не смогу соврать!»
- Да.
- Почему вы об этом не доложили вышестоящему начальству?
«Куда они ведут?»
- Не счел нужным. Сигелы всегда возвращались.
- Вы были вправе принимать такие решения единолично?
«Что? С каких это пор легат сигела должен перед кем-то отчитываться? Не хотят ли они сказать… Боги! Неужели эти штатские крысы хотят контролировать Сигел?  А если так?! Это же прецедент! Сначала они сунут нос в мою манипулу, а там …»
- Я отвечаю за своих сигел сам.
- Были ли еще нарушения со стороны ваших сигел, о которых вы не доложили начальству? 
«Конечно, были! Да любой легат скажет вам, что сигел невозможно контролировать! Это же не легионеры! Что? Точно! Сигел не легионеры и для них нет командира кроме их легата и Бога кроме Смерти! Но… если они создадут комиссию… и найдут парочку нарушений – это будет повод для создания контролирующего Сигел органа!»
- Я не могу сейчас вспомнить, – полуправда, полуложь.
Камень не засиял.
«Хорошо, - похвалил сам себя легат, - так держать!»
- Какие дисциплинарные меры вы принимали при наказании сигел?
«Куда они клонят?»
- Никаких. Они Жрецы.
- По сути, вы командовали людьми, которые ни во что не ставят Рэмские законы, постоянно их нарушают и при этом их невозможно наказать?
«О Боги! Вот значит, как вы это повернули! Теперь не спасет даже труп Осы! Сигел подомнут гражданские. Под предлогом контроля они будут присылать своих разнеженных жирных сыночков, которые будут совать нос во все дыры и докладывать вам, как лучше подставлять нас! Мразь, мерзавцы! Если бы только Оса был здесь! Боги, будьте милостивыми к своим Жрецам, помогите Осе!»
- Я должен на это отвечать?
- Нет, - поспешил «успокоить» легата судья, - это вопрос не к вам, а к вашему начальству.
«Высоко метите, господа патриции! Жрецы Смерти не будут никогда считаться с гражданскими! Патрицианство против Жречества? Не сильно ли круто берете? Вам сейчас нужен прецедент! Один маленький, незначительный прецедент и потом вас уже ничто не остановит. Ах, я дурак! Подумал, что это просто месть за смерть наследника Дома!»
Слугу, склонившегося к уху судьи, не заметило даже ближайшее окружение, но реакция на слова слуги вызвала удивление и волнами недоуменных взглядов и шепота побежала по рядам патрициев и всадников.
- Раб? Свидетель? Пусть введут!
Слуга кивнул и выскочил из залы.
«Свидетель? Какой еще свидетель! Откуда возьмется свидетель? С карфского корабля или с рэмского? Возможно ли, что море забрало не всех?»
В зал втащили нечто мало напоминающее человека. Грязное, окровавленное тело в драных лохмотьях висело между слугами, тащившими его за руки. Ноги волочились по полу, оставляя грязные разводы на белоснежном мраморе. Раба бросили на пол. Тот попытался сесть, упираясь скованными руками в пол, но даже не смог приподняться. И все же раб упорно не хотел сдаваться. Грязный серый колтун на голове дрожал от напряжения.
- ОСА! – разорвал притихший зал крик Тиониса.
Легат сорвался с подиума и  ринулся вниз по ступеням. Не обращая внимания на перепуганных стражников и удивленных судей, он упал на колени рядом с рабом и обхватил его руками. Белые одеяния испачкались кровью и нечистотами, но разве это важно! Легат поднял безвольное тело и прижал к себе.
- Оса!
Раб поднял лицо, и легат увидел страшное сине-красное месиво. Разбитые губы попытались изобразить улыбку, но только чуть-чуть дрогнули.
- Я вовремя, легат? – прошептал Юринас, обвисая в руках у Тиониса.
- Да! – судорожно всхлипнул легат, еще больше прижимая сигела, - Оса, мальчик мой! Ты как нельзя вовремя!
- Показания… - прохрипел Юри, - дадут… скажу…
-Дайте Камень! Он даст показания! – закричал легат судьям.
Адвокат осторожно спустился со скамьи и приблизился к сидящим на полу. За ним, махнув рукой рабу, подошел обвинитель. Раб, подбежав к хозяину, заученным движением опустился на колени и обвинитель сел на импровизированное сидение. Судья приподнялся со своего места, но, подумав, опустился обратно.
Судейский слуга принес небольшой Божественный Камень. Легат осторожно приподнял тонкую кисть и положил на камень. Кандалы глухо звякнули, будто судейский колокольчик. Смолкли все перешептывания. В наступившей тишине хрипло заговорил сигел:
- Я Оса, сигел манипулы Тиониса, убил патриция Геора Агросила, трусливо бросившего оружие во время абордажа и приказавшего Сигел сдаться. Он предатель!
-  Если надо, - уже почти неслышно прошептали изувеченные губы, - я готов предстать перед Богом… я смогу…. доказать… я …. прав…
Голова Осы склонилась к плечу легата, пальцы судорожно скребнули по поддерживающей руке, и сигел тяжело обвис, потеряв сознание…
В зале повисла гробовая тишина. Все головы медленно стали поворачиваться в сторону патрициев и лидэс Дома Агросилов. До многих только сейчас начало доходить,  кого они поддерживали и что скрыли от них Агросилы. Легат был уверен, что уже завтра, если не сегодня, фрахтовщики откажутся от выгодных контрактов с Домом, и если не все, то, по крайней мере, половина патрицианских Домов закроют двери перед родом, воспитавшим труса и предателя. Потеря Чести Дома грозила обернуться немалыми финансовыми потерями.
Глава Дома не стал дожидаться,  пока озвучат нелицеприятный приговор. Он встал и, гордо подняв голову, покинул зал заседания. За ним поспешили уйти его родственники. Напоследок, возле дверей, Глава обернулся и с ненавистью посмотрел на сигела:
«Ты мне за это заплатишь!» – говорили его глаза.
          Легат перехватил взгляд и ответил своей ненавистью:
«Только попробуй и… Я Убью Тебя Сам!».
И наклонился, дотронувшись лицом до грязных седых волос:
- Держись, Оса! – и непонятно к чему, добавил шепотом, - Хрен они теперь получат, а не Сигел!

+6

6

http://gardenia.my1.ru/smile/girl_dance.gif  ...фухх. Вроде всё... Жажду ТАПКОВ !!!  http://gardenia.my1.ru/smile/tomato2.gif 

P.S. Придет Айно, заставлю его выложить то, что он написал в "Глоссарии" по Рэму... И фига он у меня отвертится, провокатор!  http://gardenia.my1.ru/smile/marksman.gif

0

7

Неплохо. Хотя

Ника написал(а):

Продолжив движение, он разрубил карфа и только потом повернулся, чтобы удостовериться, что команда ему не послышалась.

проделать такое длиноой тонкой шпагой врядли получится.

0

8

Шпагу и рапиру в нашей истории путают серьезно. Дело в том, что фон Винклер в своей книге "Оружие" шпагой назвал клинок 15-16 вв. переходной от эстока к рапире, так и пошло и в советские времена продолжилось. В современных переводных книгах по оружию изданных после 1996 года, таких как Окшотт и Хаттон все наоборот. Реально путаница происходит до сих пор и весьма конкретная, так как шпаги были еще в 18 ст.
Но в данно случае, я исправлю на эсток, что бы и вправду, не было лишних вопросов. Хотя эсток еще не имел витой гарды, как "спада" (испанская шпага 15 ст.) Привожу примерные варианты шпаг.

Но я заменю "разрубил" на "рубанул"

увеличить

увеличить

увеличить

Отредактировано Ника (05-12-2008 21:01:20)

0

9

Ника написал(а):

Придет Айно, заставлю его выложить то, что он написал в "Глоссарии" по Рэму... И фига он у меня отвертится, провокатор!

    ...пришел...  http://gardenia.my1.ru/smile/smile.gif  ...наехали...  http://gardenia.my1.ru/smile/sad.gif  ...жестоко наехали...  http://gardenia.my1.ru/smile/cray.gif  ...стукнули "фон Винклером"...  http://gardenia.my1.ru/smile/swoon2.gif  ...БУДЬ ПРОКЛЯТ ТОТ ДЕНЬ КОГДА Я (СЕЛ ЗА БАРАНКУ ЭТОГО ПЫЛЕСОСА!) ПОКАЗАЛ НИКЕ ЭТОТ ФОРУМ...  http://gardenia.my1.ru/smile/hang.gif 

А теперь вопрос к Мэтрам: что лучше - выложить готовое здесь или открыть новую тему, дабы не путаться?  http://gardenia.my1.ru/smile/smoke.gif

Отредактировано Айно (06-12-2008 01:36:03)

0

10

Ника написал(а):

Относительно готовый кусок большой вещи...

+1

  http://gardenia.my1.ru/smile/smile.gif

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Наталии Курсаниной » Нет Бога кроме Смерти...