Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Заповедник Великих Писателей » Очень Альтернативная История.


Очень Альтернативная История.

Сообщений 21 страница 30 из 36

21

Одноразовый ручной противотанковый гранатомет Armbrust производства ФРГ
https://topwar.ru/9879-odnorazovyy-ruch … a-frg.html


РПГ «Armbrust» в переводе с немецкого языка «Арбалет» - индивидуальное оружие пехотных подразделений. Основное предназначение – уничтожение и борьба с бронетехникой, укреплениями и укрытиями противника. Создавался с возможностью применения в городских условиях. Производился для государств - членов НАТО. Гранатомет создан по оригинальной конструкции.
Находился на вооружение и до сих пор находится на вооружение ряда государств состоящих в НАТО. Проектированием и разработкой РПГ «Armbrust» занималась компания Федеративной Республики Германия в конце 60 годов «Messerschmitt Bolkow Blohm». Серийно выпускался В ФРГ и Бельгии. С 1988 года серийное производство прекращено. По лицензии выпускает компания «Singapore Technologies» в Сингапуре. В Соединенных штатах гранатомет более известен как РПГ «Crossbow».

М.б. вот это :question: ?

+3

22

Череп Шинрай
Спасибо!

Бывший оперуполномоченный, а ещё ранее - старший лейтенант внутренних войск скромно заметил.
– Простите мне мои придирки, но из стингера по движущимуся автомобилю стрелять не с руки. Я бы охотнее поверил, будь там наш РПГ-7 или «Armbrust», что в переводе с немецкого языка означает «Арбалет». Ну, или тот же  Javelin, который все хотят укры получить?
Физик скривился.
– Да чего вы цепляетесь к таким мелочам? Вы думаете, кто-то вообще запоминал? Больше десяти лет прошло. А стингер - это все с Афгана вызубрили. А так - вы б ещё тот же М-47 Драгон вспомнили. Или даже М-79 «Thumper» или «Blooper», я уж и подзабыл, как правильно.
Игорь Николаевич посмотрел на Евгения Алексеевича.
– Женя, а ты свою дачу-то достроил?
Депутат развёл руками.
– Да некогда мне! Этим летом только фундамент заливали! Может, в следующем году стены положим, не знаю…
Дмитрий Юрьевич вернулся в разговор.
– А может, вам нанять толкового прораба? Могу подсказать пару телефонов проверенных людей.
Депутат замурлыкал, словно кот дорвавшийся до сметаны.
– Спасибо на добром слове. Можно, конечно, но зачем? Вон, мне нужно было на фундамент три тонны арматуры. Ну, заказали, значит, машинку, шесть пачек, я сам проверил на заводе погрузку, поехал. Но у меня-то ауди Ку-7,  а грузовик за мной 60 км/час тошнил. Отстал.
Дмитрий Юрьевич сразу спросил:
– Но простите, такая стоит в районе двух миллионов! Откуда у вас такие деньги?
Депутат тут же ответил:
– Вообще-то, это моя зарплата за год. В общем, я приезжаю, жду-жду, нет машины. А мой помощник, Ванятка, капитан запаса с правом ношения военной формы, поехал значит на тайоте подержанной за семь копеек. Сразу за грузовичком пристроился, его никто и не замечал даже. Машинка, значит, делает поворот не туда, куда надо. Там краном цепляют одну связку моей, уже проплаченной, арматуру. Полтонны фить! и за борт. Ну, Ваня вылазит, в своей форме капитана флота, достаёт из кармана муляж Макарова, и орёт благим голосом, что вы, дескать, делаете, якорь вам всем в зубы. Ну, погрузили обратно, машина поехала. Ванечка за ней, на своей тайоте, а муляж в окошко выкинул перед отъездом.
Бывший оперуполномоченный громко захахатал.
– Уверен, он там с игрошкой детской страху-то натерпелся.
Депутат тут же кивнул.
– Ну да, кому ж охота за чужую дачку погибать? Был бы это ДОТ пограничный, Ванятка бы вообще боевой взял.
Дмитрий Юрьевич разразился новой вспышкой смеха.
– Представляю реакцию работяг, когда они вместо боевого обнаружили игрушечный.
Депутат тоже поулыбался.
– Ну да, они его быстро подняли, стали в отъезжающую тайоту целиться, а потом как полетят аккурат в словарь Даля со всей широтой самой, значит, русской души.
Он кашлянул в кулак.
– Ну, в общем, если фундамент зиму простоит, не поведёт, не растрескается - буду стены класть. Я ж немного хочу - два этажа, баньку малую, мне ж одному, для себя. На переговорах устаю париться, опять же - девки голые скачут… надоело.
Журналист подался вперёд.
– Евгений Алексеевич, вы поминали переговоры от две тысячи осьмого года. Это как раз когда уважаемый Игорь Николаевич рассказывал про Американций…
Физик тот час же поправил.
– Амерций правильно. Ну, там как было. Американцы же Россию-матушку разоружают потихоньку. Уже добрались до того, чтоб вынуть все плутониевые заряды из ракет. Ну, Владимир Владимирович подписал бумаги, американцы это дело оплатили, повытаскивали все плутониевые боеголовки, как обещали, и на их место Амерций поставили. В контракте же ничего не было сказано, что мы обязуемся держать ракеты без зарядов. Нет, там сказано было - исключить Плутоний.
Евгений Алексеевич настовительно поднял палец.
– Не убрать, а именно исключить! При такой формулировке его даже назад не положишь теперь. Ну, хотя бы распилили, да в АЭС положили, чтоб электричество вырабатывал. Вообще, помню, 99-2001ом как раз в Сибире-матушке строили тепло-электростанцию, чтоб одну нашу АЭС закрыть. Ну, я все эти деньги украл. Там аж миллионы рублей были. Меня с поста замминистра вон - и американцы повторно профинансировали стройку ТЭЦ. Ну и в 2003ем сибирскую АЭС закрыли. Такие дела.
Дмитрий Юрьевич скептически прищурился.
– Вы воровством Россию защищали?
– Ну да, а как иначе-то? Я ж не говорю, что я вообще никогда не воровал. Мою кровь в заклинаниях Вуду использовать не выйдет.
Дмитрий Юрьевич прищурился с хитринкой в глазах:
– А есть в России вообще, честный чиновник, чью кровь для ритуалов поганых пользовать можно?
Депутат столь же бодро вопросил:
– А вы с какой целью интересуетесь?
Посмеялись. Журналист взял себя в руки.
– Исключительно в оборонительных. Такого ведь защищать придётся.
Евгений Алексеевич вернулся к человеческой речи.
– Восстановим суверенитет - тогда появится, кого защищать.

+2

23

Istra32 написал(а):

как обещали, и на их место Амерций поставили.

Он же америций.

0

24

Диалогия вторая. Название: реорганизация.
Аннотация: новые задачи требуют новых решений.

Овечка-луна паслась в изгороди окна. Верхний свет был погашен. Повесив пиджак на вешалку, крепкий мужчина средних лет сел за стол и погасил настольную лампу.
Распахнулась дверь.
В кабинет вошёл человек. Постарше первого, шире в плечах.
Поставив на стол бутылку коньяка, гость сел на стул.
– Разговор есть.
Часы пробили первый час ночи. Гость продолжил.
– Этот бардак пора кончать. – Мужчина сидел, держа спину ровно и не касаясь спинки стула. Возможно, он бы предпочёл табурет, будь у кабинете подобная мебель. – Надо что-то делать.
Хозяин кабинета сдержанно кивнул.
– Так что конкретно? Опять пропуска вводить?
Гость ругнулся. Зачем-то ещё раз оправил лацканы мундира.
– Да к чертям эти бумаги, нужно что-то кардинально поменять! Так дальше быть не может!
Хозяин сорвался на крик:
– А как может? – Он сдавленно сглотнул. – Как, Боря? У тебя есть идеи? Ты учти, гражданские не станут строем шагать.
Боря ударил кулаком по столу.
– Так прогнать всех гражданских, у нас оборонный наркомат!
Хозяин кабинета поднял руки ладонями вверх.
– Хорошо, Боря, как скажешь! Я уйду хоть сейчас. Пусть твои сами решают инженерные вопросы. Успехов.
Гость откинулся на спинку стула. Снял фуражку с головы.
– Нет… вы нужны. Игорь, а почему ты здесь? Что у Госплане не сиделось?
Хозяин кабинета опустил руки.
– Всё то же, Боря, всё то же. Я защищаю Родину. Как умею. А умею я только в экономике разбираться.
Игорь встал с широкого, мягкого кресла. Надел пиджак и снова сел за стол. Включил настольную лампу.
– Слушай, а может, реально убрать? У кабинетах давка, народ уже у коридорах на подоконниках пишет. Я всё подумывал о втором здании. Так может, отсеять туда половину? Меньше толпа - выше порядок. И будет у нас не один наркомат, а два разных. Твой наркомат обороны, да мой - вооружений. Перед каждым - свои конкретные задачи. А, Боря?
Его собеседник вытащил пачку сигарет. Закурил.
– А мысль. – Серебристый дым улетел к потолку. – Реально, мысль. И чётко, и конкретно. И управления перетасуем. Тебе все инженерные, а мне - оборонные.
Игорь взял тлеющую сигарету. Впитал у себя дурманящий дым. Привычка курить одну на двоих росла из далёкой молодости, когда они смолили на крыльце сельской школы.
– Управления… там тоже надо что-то делать. Мало их. Два десятка на весь наркомат. Надо, чтоб на каждом новом столько же было.
Боря принял сигарету обратно.
– Не понял. Ты и каждое управление поделить решил?
– Нет. Не каждое, а по обстоятельствам. Вот у химическом есть главгаз. Так мало его! Повысим до управления, а внутри сделаем Главкислород, Главпропан, Главаргон. Ну, для начала хватит. Будем делить, и перед каждым новым коллективом - ставить свои конкретные задачи.
Дотянув сигарету, Боря взглянул на пачку. Вытянул из обоймы второй белый патрон.
– Мало. Так и твой наркомат вооружений со временем опять на два делить придётся.
Игорь кивнул, соглашаясь.
– Ну да. Будет отдельно наркомат Вооружений, который станет отвечать за разработку новых видов. И отдельно наркомат, отвечающий за системы, принятые на вооружения, их производство и выпуск боеприпасов к ним.
Боря передал сигарету.
– Да. Только опять придётся народу набрать. Сейчас у центральном аппарате шесть тысяч человек! Ну, будет два по три… какое-то время. Там опять набухнет… нет, брат, так скажу. Больше пяти тысяч человек на центральный аппарат одного наркомата никак нельзя.
Игорь пыхнул.
– Верно говоришь. – Он вытащил бумагу. – Ладно, сейчас давай подготовим вчерне текст приказа, структуру новых наркоматов, да завтра с этим пойдём к наркому. Он как раз к восьми приедет.
Выйдя на оперативный простор, два зама стали марать бумагу.

Отредактировано Istra32 (08-05-2021 05:01:28)

+2

25

Istra32 написал(а):

Я всё подумывал о втором здании. Так может, отсеять туда половину? Меньше толпа - выше порядок. И будет у нас не один наркомат, а два разных. Твой наркомат обороны, да мой - вооружений. Перед каждым - свои конкретные задачи. А, Боря?

В точности по Паркинсону.
Законы Паркинсона - законы бюрократии

Первый закон Паркинсона

Работа заполняет время, отпущенное на неё. Так согласно Паркинсону, если  чиновник может готовить документ  год, то он  и будет писать его год. Работа будет заполнять все сроки, на неё отведённые. Согласно Паркинсону, у этого закона есть две движущие силы:

чиновник стремится множить подчинённых, а не соперников;

чиновники создают друг другу работу.

Паркинсон также заметил, что общее количество занятых в бюрократии росло на 5—7 % в год безотносительно к каким-либо изменениям в объёме требуемой работы (если таковые были вообще).

И через не очень большое время каждый наркомат вырастет и разделится на десяток новых...
Наркомат кислорода, наркомат аргона... И далее по списку.

Отредактировано Кадфаэль (26-04-2021 09:57:32)

+2

26

Кадфаэль написал(а):

Наркомат кислорода

Зачем вы потревожили мою фантазию...

Диалогия третья. Главуран. Все совпадения с реальностью - случайны.

Горела лампочка «идёт запись». Ведущий улыбнулся в камеру:
– Здравствуйте! Сегодня у нас в гостях безусловно заслуженный человек, дважды герой советского союза, Костенко, Юрий Дмитриевич. Почти мой тёзка! – Ведущий, которого звали Дмитрий Юрьевич, рассмеялся. – Итак, расскажите, как вы получили награды?
Камере сместилась, беря в кадр гостя. Человек преклонных лет, густые седые волосы, морщины по всей коже, лишь крупные голубые глаза светились молодостью и жаждой действия. Гость был одет в пиджак, на черном фоне которого пылали золотые звёзды.
– Значит, здравствуйте, зрители, родился я во Владимирской губернии. В 1944ом попал на фронт механиком-водителем Т-34. Работа это тяжёлая, дважды в бою приходилось покидать танк для ремонта. Словом, не выдержал, попросил чтобы меня перевели. Ну, меня и назначили наводчиком башенного орудия. А ещё через полгода поставили командиром экипажа. Потом была переброска на Дальний Восток, здесь тоже повоевать пришлось, уже с японцами. Демобилизовался в мае сорок шестого, и поступил в МВТУ имени Баумана.
Он вдруг кашлянул, громко и резко, словно выстрел из револьвера.
– Да, вы спрашивали про награды. Значит, первую золотую звёдочку получил в сентябре сорок пятого на ДВ. Командирский танк вышибли, я взял на себя обязанности командования ротой и выиграл бой. Вторую получил много лет спустя на производстве.
Журналист тут же обратился в камеру.
– Уважаемые зрители, у нас в гостях Костено, Юрий Дмитриевич, в период с 1955 по 1978 года главный инженер УралВагонЗавода. В дальнейшем переведён в центральный аппарат в Москву, где и проработал до 1986го, потом вышел в отставку. – Журналист повернулся к гостю. – Верно?
Юрий Дмитриевич покачал головой.
– Нет, немного не так. В 1986ом я был отправлен в Чернобыль для ликвидации последствий аварии. В отставку вышел уже в 90ом по состоянию нестояния в строю. Значит, в 51ом окончил МВТУ и уехал в Нижний Тагил, тогда его за глаза называли танкоград. Там на заводе делают вагоны и танки. Ну, если у парня руки совсем кривые, если проваливал всё что можно - его отправляли на вагоны. Это как на сельское хозяйство бросить. А кто более-менее, тот бронетехникой занимался. Не скажу, что советские вагоны дрянь, но я всегда был против такого принципа разделения. Вагонам тоже нужны были свои толковые конструктора. Но, что поделать, страна у нас в техническом плане далеко не передовая. Тот же Т-34 об этом свидетельствует…
Журналист громко сказал:
– Да мы должны в ноги поклониться всем, кто сделал это чудо-оружие, Танк Победы!
Гость скривился, словно услышал сквернословия.
– Ну, Победа победой, а в Т-34 были заложены гигантские технологические просчёты. А когда вспоминаешь, что наши господа генералы хотели видеть изначально - просто за сердце хватаешься.
Ведущий тут же спросил:
– А чего хотели наши генералы?
Юрий Дмитриевич принялся рассказывать.
– Значит, у нас был танк БТ-7. Для своего времени неплохая машина, но очень быстро устарел морально. Основной проблемой было продольное расположение двигателя. Но у наших генералов технического образования не было, и заказ на новую машину шёл по параметрам броня-орудие-манёвр. Даже обзорности никто не ставил как цель. Кавалеристам казалось что танк это такая лошадка на колёсах. Никто из них внутрь коробки не запрыгивал, на месте механика-водителя не сидел. А я сидел, я знаю, что это за тяжкий, неблагодарный труд. А вот взять бы наших генералов, затолкать внутрь машины, да чтоб они кружок по полигону сделали, на ямках потряслись, да из пушчонки пальнули разочек, чтоб пришло осознание - что это такое, когда боевое отделение заполняют гарь и копоть, когда не продыхнуть, когда хочется всё бросить да вылезти на белый свет, да в баньку - а вокруг пули свистят!
Гость сложил руки на столе, как первоклассник, и продолжил говорить ровным голосом.
– И вот заказ на новую машину. Проект назвали А-20. Сперва просто увеличение толщины брони, но конструктора смогли убедить дать заказ на совершенствование трансмиссии. И вот значит знаменитый нонче Кошкин в инициативном порядке проектировал собственный вариант танка. Не колёсно-гусеничный, а чисто гусеничный. Из пяти опытных образцов два сделали по варианту Кошкина. И тут началось! – Юрий Дмитриевич взмахнул рукой. – Как наши генералы кричали, как требовали высечь выскочку! Конфликт аж до Сталина дошёл. Но тот сказал - устроить сравнительные испытания. И на них А-20 превосходит А-30 только по скорости на шоссе, все остальные тактические параметры у них одинаковые. Последнее слово сказало экономика. За те же деньги вместо двух А-20 можно было сделать три А-30. Так А-30 был принят на вооружение по индексом Т-34. Но тут вдруг наши генералы прознали, что, оказывается, Т-34 был недогружен аж на 9 тонн! Это же громадная величина!
Гость какое-то время размахивал руками, но словно спохватился и вновь сел смирно.
– Словом, господа генералы тут же затребовали увеличить толщину брони. Кошкин им сказал «мы не знаем, какой будет война. Вдруг на машину придётся ещё что-то нацепить. Поэтому нужно оставить запас по массе». – Юрий Дмитриевич наставительно поднял палец. – Вот ради одной этой идеи можно простить Кошкину все прочие его ошибки.
Ведущий не перебивал, лишь порой что-то записывал в блокнотик. Гость продолжил.
– Значит, благодаря запасу по массе удалось во время войны быстро и без лишних проблем перейти на выпуск Т-34-76, а потом и на Т-34-85. Даже Т-44 мы сделали на всё той же базе.
И тут ведущий не утерпел:
– Что за Т-44 ? Никогда не слышал.
Гость дал пояснения:
– В БТ-7 главным недостатком было продольное положение двигателя в корпусе. Проекты А-20 и А-30 его унаследовали. И только к 1942 году стало окончательно ясно что будущее за поперечным расположением. Но всю войну мы так и провоевали на Т-34. Да, была изготовлена серия из трёх штук опытных образов Т-44, на нём двигатель расположили поперёк, и оттеснили к задней части. Это резко упростило трансмиссию. Позволило сдвинуть вращающуюся башню ближе к центру корпуса и в целом снизить силуэт изделия. Люк механика-водителя из переднего броневого листа сместили на крышу корпуса.
Журналист тут же спросил:
– А зачем?
– Это позволило повысить монолитность переднего броневого листа, сделать его жестче. Это повысило прочность, бронестойкость. Правда, осталось окошко, которое всё равно снижало монолитность, на современных танках этого нет вовсе. Механику-водителю обеспечили мониторы для наблюдения. В мои годы о подобном можно было только мечтать. – Он кашлянул. – Общая суть моих слов в том, что можно было нарисовать Т-44 уже году в 1938ом. Потом года два на проектирование, и в серию. Но увы, сделано что сделано. Значит, как я сказал, Кошкин оставил запас по массе. Это позволило в дальнейшем модернизировать машины. Для сравнения, когда проектировали Т-72, запаса по массе не оставили. Танк вышел хорошим для своего времени, но к модернизациям оказался не приспособлен. Пришлось проектировать Т-90.  А ведь чего стоило! – Инженер мечтательно улыбнулся. – Всего-то поставить на Т-72 лишнюю пару катков. Даже Морозов по итогу признал, что это была его ошибка.
Журналист уточнил:
– Морозов это зам Кошки, будущий главный конструктор Т-34 ?
Юрий Дмитриевич хлопнул ладонью по столу.
– Да. Да, совершенно верно. Только не зам. Когда Кошкин рисовал А-20 и в инициативном порядке А-30, то Морозов, тогда ещё совсем молодой парень, опять же в инициативном порядке ему помогал. Они работали по ночам, на выходных и в праздничные дни. Это был ученик, а не зам.
Журналист сделал пометку в блокноте, листнул страницу и спросил:
– А вот есть версия, что Т-34 был принят вопреки уже готового Т-26, будущего Т-50, которого немцы называли «неистребимая саранча».
Гость позволил себе добродушную улыбку.
– Ну, что вы! Нет конечно же! Это танки разных классов, лёгкий и средний! Они не замещают, а дополняют друг друга. Это как легковой автомобиль, и грузовой. Их глупо сравнивать. Это уже потом, после войны появилась сама идея основного боевого танка. Но это уже потом потом. Т-26 был хорош для своего времени, и в 41-42ом годах даже успешен, но и только. Там экипаж два человека. В Т-34 экипаж с трёх бойцов разросся до пяти. На Т-44 был вариант шестиместного танка, где два заряжающих. Это позволит повысить скорострельность орудия.
Журналист тут же заметил:
– Ну так после войны у нас и автомат заряжания появился!
Гость тяжело вздохнул.
– Так, по порядку. Всё началось с глупого, чудовищного требования по геометрии ствола. Там просили тысячу выстрелов без нарушения. Лейнер использовать кавалеристы отказались, хотя по соседству в пехотных частях он был, никто не кривился. У снаряда от пушки появляется кинетическая энергия. Она состоит из трёх параметров. Масса порохового заряда, диаметр и длина ствола. В советской пехоте и у немецких танков длина ствола была пять метров. У Т-34 два с половиной, даже чуть короче. То есть Тридцатьчетвёрке для повышения кинетической энергии нужно было увеличивать калибр.
Журналист прищурился:
– И что?
Гость всплеснул руками.
– Ну как что?! Что вы как дитя малое, калибр увеличивался! Не понимаете? Я был наводчиком, но мне постоянно приходилось помогать заряжающему поднимать эти тяжёлые снаряды калибра 85миллиметров. А до того были 76 мм, не сильно легче. Но вот в пехоте была пушка калибром 45 мм, и поражала она те же цели, что и танковое орудие калибра 76 мм. Кинетическая энергия была у них одинаковая. Да поставьте пехотное орудие в танк, в башне сразу места появится больше, снаряды станут меньше и легче, и можно их будет загрузить побольше! А это больше выстрелов для танка на поле боя, больше поверженных целей. Это же простая арифметика. Но нужно было делать орудие длинным. У немцев на танках, или у нас в пехоте так и было. А кавалеристы выступили против. Ну не понравилось им длинное орудие! Даже байку сочинили, что не должна пушка выходить за габариты танка!
Гость поднял стакан с водой.
– Ну, рассказывать об этом можно до бесконечности, но суть всех проблем одна - кавалеристы не имели технического образования. Их бы взять три штуки, да запихать в танк, чтобы сами попробовали, ручками своими, зарядить пушку калибра 76. Да пальнуть разок, когда пороховые газы заполняют всё боевое отделение.
Журналист напомнил:
– Простите, вы это уже сказали.
Гость кивнул.
– Совершенно верно. Спасибо. Стар стал, уже заговариваться начинаю. Итак, про пороховые газы. У немцев эту проблему решили вентиляцией и продувкой ствола после каждого выстрела. Но это не о солдатиках заботились, а об оптике. В Т-34 оптика если и была, то после первого же выстрела её можно было выкидывать. В результате немцы нас били на две тыщи метров без промаху, а нашим подкрадываться приходилось.
Журналист сказал:
– Верно, на Курской дуге мы так и поступили.
Гость взмахнул ладонью, словно отгоняя мошкару.
– Да что вы… сказки эти вспоминаете. Под Прохоровкой всё решил один авиа-удар. Пригнали всё, что может с неба бомбы сбрасывать, и массовым налётом скинули сотни, даже тысячи ПТАБов. И всё, вся военная хитрость. Массовое применение новинки на критическом участке.
Журналист сделал пометки в блокноте, и спросил:
– А что вы можете сказать про КВ?
– Дрянь, сущая дрянь! Налепили брони как не в себя, и давай издеваться! Ну, как война началась, появился КВ-1с. Изделие сильно облегченное за счёт снижения массы бронелистов на корме и боках. Такой танк уже мог поспеть за наступающей пехотой. Правда, потом появился КВ с пушкой 152 миллиметра, монстр этот. У него ось вращения башни не совпадала с динамическим центром масс. И как результат он мог стрелять только с ровной площадки. А где вы на поле боя такую найдёте? Вот и клинило башню. – Гость поморщился. – Вообще, в войну если пехотинец метким выстрелом заклинит башню вражеского танка, то ему давали награду. Вот и получается что немцы должны дать нашим инженерам каждому железный крест за создание КВ с пушкой в 152 мм.
Журналист рассмеялся, громко и пронзительно, как стрекочет пулемёт. Гость продолжил.
– Повторю ещё раз. Главная проблема в удручающе низкой компетентности наших генералов довоенных лет. В промышленности всё было не в пример лучше. Взять хотя бы организационную структуру. Вот у нас был наркомат обороны, ведал всем вопросами по тематике. Но в 1929-33ем прошла Великая Индустриализация, и количество военной техники резко выросло. И наркомат обороны стал захлёбываться во всё возрастающем течении информации.
Журналист тут же спросил:
– И какой выход вы видите из возникшей проблемы?
Юрий Дмитриевич поднял ладони.
– Да не я вижу! Это без меня увидели! Наркомат разделили на два новых. Отдельно наркомат обороны, отдельно - наркомат вооружений. И центральный аппарат на две примерно равные половины. Там же шесть тысяч человек работало, а это недопустимо! Если в коллективе больше пяти тысяч человек - коллектив замыкается сам на себя и прекращает реагировать на внешние сигналы. Вот и разделили. А потом ещё раз, чуть позже, так появились наркомат вооружений, и отдельно наркомат боеприпасов. Первый занимался рисованием новых видов вооружений, а второй - производством уже имеющихся пушек и боеприпасов к ним. Или вот взять управления. Был у нас главгаз, так его подняли до управления газификации, а внутри сделали отдельно главкислород, главпропан, главаргон и так далее. Последним, если правильно помню, главгелий появился. И, вроде, хотели главрадон делать.
Ведущий отпустил ехидное замечание:
– А потом их бы повысили до управлений, а после и до наркоматов! И появился бы к нас наркомат кислорода!
Гость печально склонил голову.
– Вот вы, между прочим, зря смеётесь. Вот в будущем роботы будут выполнять все физические работы, а всё население трудоспособного возраста будет в правительстве работать, в различных наркоматах. И не будет безработицы вообще, и у всех будут спецпайки.
Секунд десять в студии висела смазанная машинным маслом тишина, а потом оба хором, не сговариваясь, засмеялись. Гость первым прекратил хихикать.
– Ну, смех-смехом, а до замполитов были запотехи. Ну, а если отвлечься от моих романтичных представления образа коммунизма, то скажу так. Хрущёв размышлял примерно как вы сейчас. В 1954ом году были упразднены 200 главков и управлений. Хотя до того, по наставлению Малышева, в 53ем Главные Управления Спецкоммитета были повышены до министерств.
Журналист листанул пару страниц своего блокнота.
– Простите, Малышев возглавил Министерство Атомной промышленности в 1949ом!
Юрий Дмитриевич наставительно поднял палец.
– Вы не путайте МинАтом и МинВред… ой, простите, МинСредМаш. А в 54ом Хрущёв ликвидировал 200 главков и управлений. Включая главкислород. Ну, не дали ему дорасти до МинКисМаша. – Он глотнул воды. – Вот, значит, народ из главков ликвидированных перешёл кто получше - работягами на заводах, кто похуже - в оставшиеся главки. На них же, на оставшиеся управления, повесили функции ликвидированных. Ответственность не ещё более конкретизировалась, а наоборот размазалась по системе. Найти где, в каком месте произошёл сбой, кто виноват в провале - стало гораздо сложнее. Как пример судостроение. Делали десантные корабли, в которых должны были плыть наши ОБТ Т-55. Ширина десантного отделения должна быть минимум на пять сантиметров больше ширины танка. А вместо сделали на пять сантиметров меньше. Вот и получилось, что когда головной корабль серии был спущен на воду, то Т-55 никак не смог туда заехать. Разве что боком ставить можно было. Ну, не сделали Главдесанта. Или взять более поздний пример, когда наш великий Ростислав Алексеев делал свои знаменитые на весь мир экранопланы. Минсудпром и Минавиапром всё перекладывали друг на друга ответственность, говорил «Это не корабль» «Это не самолёт». И Хрущёв своим авторитетом постоянно проталкивал производство машин. А надо-то было просто создать министерство экранопланостроения, да передать ему в фонды часть ресурсов Минсудпрома и Минавиапрома, и ставить задачи как любому другом министерству. Ну, и назначить самого Алексеева если не министром, то хотя бы ведущим специалистом.
Журналист поднял ладонь:
– А, предположим, Курчатов ведь не возглавил какой-нибудь там Главуран!
Гость улыбнулся, одновременно кивнув.
– Совершенно верно. Но здесь вы затрагиваете не столько административные, сколь научные способности и таланты человека. У нас был негативный пример. Как говорят на Западе - прецедент. Это когда Капица, учёный с мировым именем, Нобелевский лауреат по физике, был поставлен начальником Главкислорода.
Журналист тот час же спросил.
– Простите, вы сейчас утрируете?
– Нет, именно что начальником много раз здесь помянутого Главкислорода. Капице даже предлагали возглавить Управление Газификации, но он отказался. Позже вспоминал, что это была его роковая ошибка.
Гость допил воду, и налил в стакан новую.
– Всё по порядку. В 1929-33ем в СССР прошла Великая Индустриализация. До того по всей России было пятьсот заводов, старых, маломощных. США построили пятьсот новых, каждый из которых был куда мощнее любого из уже имеющихся. Денег на это советская власть тратила не скупясь. Всё что было - снимали и продавали. Оплату разделили на пять частей. Первую часть заплатили ещё до начала работ. Вторую - по ходу. И три оставшихся должны были уже потом, как заводы все заработают. Но в 1933ем у Москвы закончились доллары. Сталин предлагал взять рублями, но Альберт Канн отказался. Его фирма являлась генеральным подрядчиком проведения всех этих работ. 150 заводов уже запустили на тот момент, ещё 350 нужно было вводить в эксплуатацию, они кто на 50%, кто на 70% уже готовые. Но доллары кончились, американские специалисты уехали. Надо что-то решать. Были фунты стерлингов. Обратились в английскую фирму Виккерс. Те просчитали стоимость работ, и положили на стол советской делегации толстую папку. А в той фирме как раз работал Капица. Ну, значит, на встречу с ним вышла советская разведка. Говорят «Ты патриот России, или Англии?». Капица отвечает «Я патриот России». Ему говорят «Ну, так помоги Отчизне! Ты усный парень, Нобелевский лауреат, сам придумай, что сделать можешь». Капица идёт в экономический отдел фирмы Виккерс, там у своих друзей берёт две толстые папки, и отдаёт советскому разведчику. Первая точно как та, которую Виккерс положил на стол. Вторая - такая же, но там реальная себестоимость всех работ, которая меньше чем в десять раз. На следующих переговорах советская делегация кладёт на стол обе папки. Представители Виккерса говорят «Ну, вы нас разоблачили. Сделаем по реальной себестоимости. Норма прибыли 15%». Значит, Капица сам переехал  в СССР. Он же понимал, что после случившегося ему в Лондоне оставаться никак нельзя. Жену, детей перевёз. Родители его, которые ещё до Революции переехали на Оловянные Острова, к тому времени своей смертью померли. Значит, в СССР Капица перетащил свою лабораторию, будущий институт физических исследований, ИФИ. Ну и в 1934ом дали ему задание - наладить производство кислорода. А точнее - наладить работу поршневых машин, которые в Германии купить собираются. Поршневая машина сжимает воздух, тот ожижается, потом жидкий воздух нагревают. Кислород и азот разделяются. Капица сказал «Зачем порневые машины, я сделаю турбину для этих целей». И сделал. Машина что надо получилось. Экспериментальный образец с движущейся частью массой в триста грамм жужжал и доказывал работоспособность самого принципа. Нужно было делать опытно-промышленный образец с массой в триста килограмм, а за ним и промышленные, с массой в три тонны.
Гость ударил ладонью об ладонь.
– И тут нашла коса на камень. Не принял научный мир Москвы этого выскачку. Все цельнотянутые конструкции осваивают - Капица что-то своё изобретает. И кинулись его травить. Кричали, что либо вовсе не заработает, либо не экономично окажется, либо промышленность не понятнет. Чтоб вы думали? В ноябре 41го, когда немцы под Москвой стояли, на заводе под бомбами Капица-таки получил разрешение сделать опытно-промышленный образец, и наладил производство кислорода. И сразу была доказана экономичность и эффективность. Это ж можно было хоть в 1936ом сделать, но тогда ему не дали. – Гость поднял руку. – А ведь он патенты в Германии и в США взял!
Журналист коснулся плеча Юрия Дмитриевича.
– Скажите, а что плохого в том, что Капицу назначили начальником Главкислорода?
– Да то плохого, что он научный сотрудник, а не организатор! А как учёный - он тогда умер.
Журналист откинулся на спинку стула.
– Вот Королёв что-то в лагерях не умер, даже как учёный!
Гость, склонив голову, вздохнул медленно и протяжно.
– Королёв никогда не был учёным. Он организатор. Рядом с ним был учёный, академик Келдыш. Рядом с организатором Ванниковым был настоящий учёный Курчатов. Но Курчатова, как вы справедливо заметили, начальником Главурана не назначали. Организационную работу делал Ванников. А рядом с Капицей толкового организатора просто не нашлось. Вот где трагедия! На фронте батальоны в атаку поднимать и в штабе план наступления просчитывать - это два разных по своим талантам человека.
Гость кашлянул, и продолжил.
– И потом, я же не говорю, что Капица как инженер умер! Нет, он инженером был и остался. И на УралВагонЗавод приезжал много раз, консультировал нас по многим вопросам. Я тогда же с ним и познакомился. И вот что надо сказать - когда ракеты стали пускать, потребовалась прорва кислорода. И поехал Хрущев в 1956ом в США покупать кислородные турбодатендеры. И там только ему американцы сказали, что 20 лет назад Капица взял патент, а они десять лет ждали, пока срок действия закончится, и надо будет продлевать. На Капица за год не продлил, и они перекупили, и с 1950ого сами делают. То, что СССР с 1938го мог делать. Тогда же Хрущёв возвысил Капицу. Но как инженера, потому что как учёный Капица был уже мёртв.
Журналист подвёл итог.
– Не согласен с мыслью, что можно умереть как учёный или слесарь, но допускаю, что муза человека покинула.

Отредактировано Istra32 (08-05-2021 05:02:00)

+2

27

Дилогия третья, часть вторая.

После небольшого перерыва, когда гость и ведущий успели выкурить одну на двоих, камера вновь зажглась.
Ведущий хлопнул в ладоши.
– А для тех кто не помнит, либо только подключился, напоминаю! У нас в гостях дважды герой советского союза, мой почти тёзка Костенко, Юрий Дмитриевич! Итак, в первой части мы обсуждали дела довоенные. Юрий Дмитриевич, а что там со второй золотой? За какие заслуги в мирное время у нас давали высшую награду? Вот Леонов, мы помним, в космос вышел! Первым в мире. А вам за что вручили?
Улыбка исчезла с лица гостя.
– Значит, зря вы думаете, что Леонова наградили за выход в открытый космос. Это была часть плана. Но в полёте возникла череда внештатных ситуаций, за мастерство и героизм, проявленные в решении которых Леонов и получил награду.
Журналист тут же спросил:
– О каких внештатных ситуациях идёт речь? Мы собрались говорить о танках, тактике, технике и экономике! Ведь именно так называется книга уважаемого Юрия Дмитриевича! Недавно вышедшая в издательстве Олимп. – Ведущий прищёлкнул пальцами. – Как и обещал - прорекламировал. Не навязчиво.
Он рассмеялся, и после этого гость продолжил ответ:
–Леонова планировали доставить на высоту в 350 км, получилось 495 км. Ошиблись. Причём, не могли даже точно сказать, где конкретно легла орбита. 495 плюс-минус пять км. Если минус, то ничего страшного, а если в плюсе окажется, то гарантированная смерть от радиации. И если бы в тот момент Леонов принял решение дать по газам и вернуться на Землю - его бы никто не осудил. Но он принимает сам, на свой страх и риск решение продолжать программу полёта, и выходит в открытый космос в тоненьком скафандре. Будь он в зоне повышенной радиации - это верная смерть. А он же этого не знал, всё думал, что вот-вот волосы выпадать начнут по всему телу. Но ведь об этом молчали! Никто не говорил ни по радио, ни по ТВ. В газетах ни строчки! Отсюда миф, что он просто выполнил задание, и получил высшую награду. Вот к примеру, создатели ИС-7 выполнили задание, сделали ровно то, что от них требовала партия. Они героев не получали!
Журналист вклинился в монолог ответа:
– Легендарный ИС-7 получился слишком тяжёлым!
Некогда главный инженер УралВагонЗавода взмахнул рукой, словно отгоняя надоедливое насекомое.
– Ну, что вы! В задании была оговорена масса машины. Никто больше не делал. А что масса изначально многократно завышена - это уже вопросы к тем, кто ставил задание. Вот к примеру Кошкин по своей инициативе многократно занизил массу танка! И это его, разработчика, личное решение! Вот где подвиг, вот за что золотую вешать надо! Морозов для Т-72 занижать не стал, хотя мог поставить лишнюю пару катков.
Журналист задал резонный вопрос:
– Так а - почему ученик героя так поступил? Пример перед глазами был! Оправдание «не подумали» не подходит.
Костенко вздохнул.
– Если вы готовитесь к войне лет через десять, то делаете Т-90. Если ждёте войну сегодня-завтра, то Т-72. Для своего времени это была идеальная машина. Да и увеличивать длину изделия тоже не лучший вариант. По теории движения чем короче гусеница тем меньше она изнашивается при радиальном повороте танка. Даже был проект машины у которой линии траков не слева-справа, а спереди-сзади. Но дальше рисунка не прошёл.
Ведущий попросил разъяснений:
– Почему не прошёл?
– Это революционный концепт. А в стране Революции подобное не приветствовалось. У нас каждое технологическое новшество агрессивно отторгалось народом и властью. Вот более простой пример. Ещё в довоенные годы на буксируемой артиллерии одевали чехлы на стволы орудий. А на танковые стволы никаких чехлов не было вовсе! Малышев только после войный смог убедить генералов, что и танкам это нужно, даже опытную партию произвести успели, но тут Малышева Бог забрал, на этом всё кончилось. Но англичане, узнав что в СССР на танках начинают чехлы для пушек вводить, свои армейские части укомплектовали этим добром на 100%. И все 1960е у англичан с американцами так было. А в 1971ом году наши генералы словно проснулись, и давай кричать об отставании от вероятного противника! Чехлов-то на танковых орудиях нет!
Журналист сделал пометку в блокноте.
– Хотите сказать, изначально нужно было, чтобы танками управляли не кавалеристы, а артиллеристы?
– Я бы к делу ещё и экономистов привлёк. Помните, за те же деньги можно было сделать два А-20 или три А-30. Сталин сделал Булганина министром Обороны. А ведь это был не военный, а вообще банкир, директор банка! Он постоянно требовал снижения расходов на армию. При Булганине той ужасной ситуации с танками, какая была в семидесятых, у нас бы просто не сложилась!
Без слов ведущий сделал привычный взмах ладонью, и гость студии стал объяснять.
– На вооружении одновременно стояли Т-72, Т-64 и Т-80. А это были по своим тактическим характеристикам одинаковые машины. Разница была только в двигателях. На Т-64 стоял оппозитный мотор. На Т-80 вообще влепили турбину! – Дмитрий Юрьевич глотнул воды. – Значит, Оппозитный двигатель был пятицилиндровым. Это сущий кошмар! Механизм газораспределения через пень-колоду работа! И двадцать лет шли дебаты; инженера просили четырёхцилиндровый двигатель, на нём механизм газораспределения получится хороший, генералы запрещали снижать мощность двигателя. И вот я в 1979ом году, перебравшись в ГлавТанк, предлагаю поставить шесть цилиндров. И мощность растёт, и чётное число - МГЗ выпрямляется. И знаете, что тут началось? Я ж решил, что я самый умный! А оказалось… – гость махнул рукой. – Инженера этого и боялись! Генералы тут же потребовали поставить не только шестой, но и седьмой цилиндр! Чтоб, значит, мощность ещё подросла!
Журналист перебил:
– Простите, мне всегда казалось, что Т-80 по своим характеристикам получше Т-72 будет.
– Это очередной миф. Но лучше на столько же, на сколько А-20 был лучше А-30 - скорость по шоссе. Дело в том, что турбина хорошо работает при больших объёмах газа. На малых турбина и дизель между собой равны. Первоначально речь шла о постановке турбины на вертолёты, Устинов был против, считал что малые машины в них не нуждаются, но решился на эксперимент. Результаты были весьма весомыми, и тогда Устинов загорелся желанием поставить турбину на танк.
Журналист перебил:
– Так всё-таки СССР раньше чем США это сделал?
Гость покачал головой.
– Первыми турбину на танк поставили ещё немцы. Там дальше заводских испытаний дело не пошло. В СССР, а за ним и в США эти машины пошли в серию. И тут выяснилось, что выгодная на вертолётах, где открытое небо и чистый воздух, турбина на танках бесполезна; пыль, грязь, веточки-иголки, всё то с чем справляется дизель - убивает турбину. А теперь вернёмся к экономике. За те же деньги можно сделать один Т-80, два Т-64 и три Т-72. Учитывая, что тактические характеристики одинаковые - выбор очевиден.
Журналист записал, и продолжил расспрос:
– Так, Устинов давил Т-80, Т-72 просто самый дешёвый, а кто стоял за Т-64?
– Конкретного имени назвать не смогу, но общий ответ - Харьковчане. Когда после войны эвакуированные в Тагил кадры с Харьковского завода вернулись на свою Малую Родину, то дальнейшая эволюция Т-62 разошлась по трём направлениям. Т-64 с оппозитным двигателем начали производить в Харькове, Т-72 в Тагиле, и Т-80 в Ленинграде. Повторилась судьба КВ, который так же делался в Ленинграде в угоду политическим заказам, а не интересам дела. КВ ещё расшифровывали Котин - Ворошилову.
– Котов это…
– …главный конструктор Ленинградского КБ. Все ОКР по Т-80 лежали на нём.
Ещё одна пометка в блокноте, и вопрос журналиста:
– Если я правильно помню, аббревиатура звучит НИОКР, почему же вы говорите ОКР?
– Да потому что это преступление, их совмещать, это только высшей партийные начальники подобное могут себе позволить. А в низах устойчивое деление явочным порядком: все болтуны хватаются за научно-исследовательские работы, а практики - за опытно-конструкторские. Я бы вообще законодательно запретил заниматься НИРами каждому, у кого за плечами нет хотя бы десятка ОКР. Вот мы вели ОКР по ГТД для Т-80, и сразу встал вопрос по БМП. Они же должны сопровождать танки на поле боя. А как, если на Т-80 стоит ГТД, а на БМП - дизель?
Журналист перелистнул страницу блокнота.
– Вы участвовали и  разработке БМП?
– Конечно! И БМП и БМД. Там вообще весело было! Василий Филиппович дал приказ - создать БМП для его мальчиков.
Ведущий повернулся к камере, и посмотрел прямо в объектив:
– А для наших зрителей напоминаю, генерал, герой Советского союза, главнокомандующий десантных войск, Маргелов, Василий Филиппович! – Он вновь посмотрел на гостя. – Итак, что случилось с нашим уважаемый главнокомандующим?
Гость махнул рукой.
– Да не с ним! Наши, значит, составили план работ, положили ему на стол. Меня не было, мне потом рассказывали, он посмотрел да как заорёт: «Что вы мне подсунули?! Каких два года? Я вам даю два месяца!». – Юрий Дмитриевич глотнул воды, и продолжил. – Значит, там первым пунктом шла транспортировка по железной дороге двух серийных БМП с завода-изготовителя до города, где КБ находилось. Два месяца. Василий Филиппович, значит, дал приказ своим орлам. Те скрытно проникли на завод, угнали два образца только с конвейера, – гость позволил себе улыбку, – обеспечили, так сказать, случайный отбор. Обычно, когда по заказу, стараются не серийные изделия присылать, а подрихтованные. Словом, погрузили угнанную бронетехнику в самолёт и доставили в КБ. От звонка до приёма БМП в Волгограде прошло 48 часов.
Журналист кашлянул, пряча в кулак ухмылку:
– Угон транспортного средства без цели хищения - до одного года!
Гость подтвердил:
– Да. Да, зря вы смеётесь. Там же вопрос до самого верха дошёл, это для товарища Андропова большим ударом было. Он ведь гарантировал безопасность всех производств на территории Союза. Василия Филипповича таскали на заседание Политбюро, там Юрий Владимирович лишь один вопрос задал: «Вася, как?». Ну, генерал и ответил, что подослали охране двух продажных женщин, те и отвлеклись. Андропов тогда побледнел и промолвил: «Из-за двух…
Оператор едва успел нажать кнопку звукового сигнала, а гость продолжал:
– Словом, тогда все системы безопасности по стране знатно перепроверили. Ну, а мы в КБ продолжили работать своим чередом. Я тут должен сказать, что Василий Филиппович был, пожалуй, единственным генералом, который не просто интересовался, а досконально разбирался в технике. Такой человек был способен ставить компетентные задачи нам, инженерам. Вот простейший пример: БМП-1 появилась в 1965ом, а командирский вариант её же - только в 1975ом. БМД-1 в 1969ом, а командирский - в 1973ем. Пехотинцы у десантников подглядели такой ход.
Ведущий сказал:
– Всем известна история, что для первого десантирования генерал Маргелов выбрал собственного сына!
Гость кивнул:
– Совершенно верно. Причём, сперва Василий Филиппович сам собирался прыгать, но ему запретил Устинов. Тогда только появилась идея сына отправить, причём у мальчика была травма позвоночника, и врачи запретили. Но генерал всё равно подписал бумагу. Уверенность в амортизированных креслах была полная. Сперва для командира и водителя, потом и для десантного отряда. Звёздным часом для этих сил стала знаменитая высадка на дворец Амина. Здесь надо вспомнить, что два месяца БМД находились в неотапливаемых транспортных отсеках самолетов, ожидая приказа. Лишь штабной авто КрАЗ находился в теплом гараже под усиленной охраной и был готов своим ходом по первому приказу отправляться для погрузки в самолет. И только все БМД-1, предназначенные первыми вступить в боевые действия, в Союзе находились постоянно на морозе. А когда самолеты в Кабуле приземлились, весь личный состав десанта высадился, а ни на одной БМД-1 двигатель не завелся. Десантники на руках начали выкатывать боевые машины из самолетов. Ситуацию спас КрАЗ. У него двигатель завелся без проблем, машина своим ходом вышла из самолета. Здесь десантники сообразили, что у них в руках прекрасный тягач, с буксира была заведена одна БМД, потом – 2, потом – 4, потом – 8 – и так все машины десанта.
Юрий Дмитриевич промочил горло, и продолжил.
– Ну, в войсках о таком казусе предпочли забыть, но в инженерных отделах началась настоящая головомойка! Ввели факельный подогрев! А что толку? Эти вопросы должны не инженера решать, а в войсках на тактическом уровне. Прогревать двигатели своевременно, а не когда приказ в атаку.
Журналист, бывший офицер Внутренних Войск, тут же внутренне подобрался.
– Уважаемый Юрий Дмитриевич, это перекладывание ответственности друга на друга ни к чему хорошему не приведёт.
Гость приподнял ладонь уровень ключицы.
– А и не должно приводить! Но менять уставы надо. Я лишь говорю о вещах, которые не любят вспоминать. – Он вновь сложил живущие, казалось бы, своей собственной жизнью руки на столе. – Значит, нарисовывалась перспектива поиметь ещё и два типа одинаковых БМП, отличающихся только двигателями. К уже имеющимся в стране трём одинаковым танкам с разными двигателями - это ошибка политического руководства. Устинов, Дмитрий Фёдорович, безусловно заслуженный товарищ, но здесь он просчитался. Сама по себе политика «на оборонку денег не жалеть!» она катастрофична в сути своей. И тот же Устинов, поборник экономии народных крох, как только сел в кресло министра обороны так развернул такое перевооружение, о котором покойный Гречко и мечтать не смел.
Журналист терпеливо выслушал, и спросил:
– Вы разделяете мнение, что причиной краха СССР явилась неподъёмная военная ноша?
Юрий Дмитриевич коснулся стакана с водой, но пить не стал, лишь поправил его положение на салфетке.
– Расскажу такую историю. Как я говорил, на УралВагонЗаводе самых дурных и бестолковых инженеров отправляли на вагоны. Кто получше - всех на танки. Жена моя, агроном, рассказала о такой проблеме. Высота вагона три метра. Капусту можно класть только на высоту в полтора метра, иначе нижнии слои подавятся. А её кидали на все три метра. И в дороге нижнии слои трескались, давали сок, от которого средние гнили, а верхние, которые горкой - при движении просто сваливались с вагонов, и лежали вдоль насыпей. Потери составляли минимум 70%. Я единственный раз в своей жизни сделал разработку по вагонам, больше к гражданскому сектору не подходил. Модификация была простейшая - промежуточная крышка, на высоте в 1,5 метра, чтобы капуста не давилась, не гнила. Но заводские власти от неё отказались, мотивировав отсутствием интереса у АПК. Ну, я в Москву, дошёл до замминистра сельского хозяйства. Спрашиваю «Почему?». Тот мне отвечает: «Ну, ты и дурак! Зачем мне беречь эти овощи, если я с друзьями каждый год езжу в Европу, ту же капусту закупать! Ох, сколько же мы оттуда барахла привозим! А капусты в Союзе всё равно выращиваем в пять раз больше, чем стране нужно». Вот таков был ответ.

+4

28

Дилогия третья, часть третья, последняя.

Журналист, в молодости служивший срочную во Внутренних Войсках, а потом отдавший двадцать лет жизни службе в органах, задал нескромный вопрос:
– Скажите, что в структурах вам на это сказали?
Костенко грустно ответил:
– Ну, к тому времени я уже и сам был нечист на руку, так что в Комитет мог сходить только в один конец.
Журналист потёр ладони.
– Познакомивший нас Игорь Николаевич рассказывал в своём интервью про некое «вагонное дело». Как вы наши вагоны, вместо утилизации, в США загоняли. И они там вот прямо по двадцать лет без капремонта бегали?
Костенко пошло хохотнул:
– Да, было дело… эх, аж молодость вспомнил. что до тех вагонов - ну, их конечно нужно было хорошенько отмыть от гадости, ну там промышленные озонаторы работали. Я, простите, не стану говорить, что именно в них везли. По бумагам это была обычная одноразовая тара. Для сравнения, когда в Канаде закупали хлебушек, там тоже пшеничку в контейнерах везли. Так для наших интерес представляли именно эти контейнера. Их по договору должны были возвращать - но не возвращали. Проблемы с хранением пищевых продуктов в Союзе стояла очень остро.
Гость глотнул воды, и продолжил.
– Вот мне сын рассказывал, как летом на овощебазе работал. Во всех складах гнилая картошка. И привозят новую, с полей, и прям ссыпают ко гнилой вместе. Нельзя гнилую выкидывать! А потом из этих ящиков вытаскивают, что можно, и в магазины отправляют. Но был там ящик, из которого всю гнилую картошку выкинули, и просушили. И туда только крупный картофель ссыпали. Сын спрашивает у директора овощебазы: «а почему так нельзя с остальными погребами?». Директор и говорит: «Да меня за один только это - к стенке поставить могут в любую минуту!». А из того погреба картошка шла в рестораны за тройную плату. На хранении у нас, конечно, потери громадные были. На перевозках, опять же. Были план по расходованию бензина, да по тоннокилометражу. Каждый водитель выбирал самую длинную дорогу, чтоб как можно больше километров намотать, да побольше бензина сжечь. Отсюда нагрузка на Железную Дорогу, где такого мрака не было. И резкий, тотальный дефицит вагонов. И это при том, что мы каждый год начиная с 1969ого должны были эти вагоны под нож, и в печку, в печку!
Говоря, Юрий Дмитриевич опять стал размахивать руками, но спохватился, и сел прямо, как прилежный ученик за партой.
– Прошу прощения. Так вот, в 1990ом году исчезли эти бессмысленные планы по тоннокилометражам, а бензин начали экономить. И тут же с Железки треть нагрузки свалилась! И выяснилось, что у нас вагонов, оказывается, больше чем нужно! Для меня, да для всех на УВЗ это было буквально научное открытие! Последние тридцать лет шли споры только о том, сколько линий под вагоны держать. У нас их шесть было. Из них две под танки, 2000 единиц бронетехники ежегодно, и четыре под вагоны, 20 000 вагонов ежегодно выпускали. И просили мы хотя бы одну линию передать станков на вагоны, потому что Железка захлёбывается, ну не на чем везти товары!
Гость подхватил бутылку с водой, а журналист спросил:
– Скажите, какие конкретно товары не могли везти?
– Да всякие! Вон, стиральный порошок, цветные телевизоры - там прямо на заводах огромные склада готовой продукции стояли забиты товарами народного потребления! И не вывезти их оттуда было - вагонов нет! А у народа на руках деньги неотоваренные, десятки миллиардов рублей! Разумеется, росло народное недовольство такой властью! Хозяина в стране не было! Чтобы шарахнул кулаком по столу, как после звонка Грабина!
Журналист тут же спросил:
– Простите, что за звонок Грабина?
Юрий Дмитриевич сложил вновь разбушевавшиеся ладони, и ответил:
– Конструктор наши известный, пушки делал! Как война началась, с фронта рекламации пошли. Ну, Грабин их читать сел. Интересно, чего солдатики про его пушки думают. Ну, там в каждом письме одно и то же «пушка хорошая, бьём врага на ура, но качество плохое. Сыплятся орудия на марше». Пошёл инженер в цеха, искать причины брака. А там и выяснилось, что план задан не в штуках, а в тоннах! И все отливки в десять раз больше, чем надо! А потом токаря радостно снимают метры вместо долей миллиметра! У них ведь свой план по стружке установлен! Премии от этого! А при ковке материал уплотняется к периферии. Токарь может снять верхних две десяточки, ну, один миллиметр пусть. А эти снимали до сердцевины. Вот пушки прям на марше и разваливались. Значит, Грабин вернулся к себе в кабинет, и позвонил Сталину. Тот выслушал, да как вставил пистон всему оркестру начиная с наркома и выше!
Юрий Дмитриевич запрокинул голову, размял суставы.
– Значит, плановики на отдельно взятом заводе навели порядок, пересчитали с тонн на штуки. А сколько таких заводов по стране было? А ведь всё это можно было ещё до войны сделать! Но что хуже, это и после войны осталось, и только нарастало. Бесхозяйственность эта. А потом Вознесенского к стенке, институт уполномоченных Госплана прикрепили к заводам. А после и самого Госплана не стало. Эх, вернуть бы время вспять, да году так в 1946-47 назначить Вознесенского министром госбезопасности… Ну, что было, то прошло. О будущем нужно думать. О том, какой бронетехника будет завтра или через десять лет. Сейчас вот на УВЗ по моей инициативе идёт создание боевой машины поддержки танков. Идея в том, чтоб в одну машину посадить человек шесть-семь операторов, чтоб внимательно вглядывались в поле боя, чтоб искали цели.
Журналист изумлённо вскинул брови:
– Семь человек на танк мертвеца? Зачем так много? – Он сделал пометку в блокноте. – Вот помню, всё недоумевал, зачем на Т-34 ввели должность стрелка-радиста. К чему вообще этот пост, если только время связи с другими танками снижается.
Костенко, в прошлом мехвод и командир танка, прикрыв рот ладонью посмеялся.
– Простите, простите. А с радиостанцией работать - это ж время надо! Переключаться, чинить, фильтровать входящие сигналы? Что, командиру на это отвлекаться прикажете? Может, ещё и из башенного пулемёта стрелять, целиться? Командир должен следить за полем боя, а не на другие задачи отвлекаться. А после боя? Мы впятером чистили ствол пушки калибра 85мм. Шомпол здоровенный был, мы его едва двигали. А калибры в 100, 125, 150 мм? Их как? Там два танка встают рядом, и два экипажа чистят сперва первый, потом второй. Это самолёту хорошо, приземлился на аэродром, тебе пузико чешут, лётчик не отвлекается на перезарядку. А у танкистов всё наоборот! И в этих условия ещё и количество экипажа с 5-7 сократили на Т-72 до трёх, и хотели до двух сократить! Ну, не знаю, не знаю, может, олимпийские чемпионы и справятся с такой задачкой, да где ж их целую армию взять?! Потому я и говорю про увеличение экипажа, про создание инженерных частей поддержки. В Войну экипажи, потерявшие свои танки, не отправляли в тыл для получения новой техники, а оставляли в частях как ремонтников.
Журналист резонно возразил:
– Но ведь у них же был боевой опыт!
– Ну вот и пусть со своим опытом идут в ремонтники, раз им удача изменила, а новые экипажи пускай боевой опыт приобретают. Я вот что-то свою технику не потерял! Да, мне везло, но при прочих равных везение и мастерство это главное!
Журналист справедливо спросил:
– Скажите, вы полагаете что вам повезло, когда шестеро ваших коллег по Вагонному делу поехали на восемь лет строгого, а вы, будучи организатором, успели перейти на работу в центральный аппарат и чудом избежали наказания?
Юрий Дмитриевич трепетно коснулся висящих на груди звёзд из чистого золота.
– Я никому взяток не давал. Ну суде выступил свидетелем, ответил на все вопросы. Но такова была система награждения непричастных и наказания невиновных. Да, по справедливости меня одного должны были расстрелять, а их вообще не трогать. Но законодательство было такое, что раз торговали и делили прибыли они, значит, они и должны быть наказаны. А если у меня от этой деятельности денег или нового авто не появилось, то я перед законом чист. Конечно, жаль ребят, пострадали за просто так. Да и в 1981ом экспорт вагонов был узаконен. Это оказалось проще, чем ГОСТы поменять и отказаться от снятия изделий с дорог. А ведь будь моя воля - я бы половину танков с выпуска бы снял, да заменил вагонами. Подвижной состав был стране нужен до зарезу. Мы ж тогда о могуществе автомобильных перевозок даже не подозревали! – Гость хлопнул ладонью по столу.
Журналиста какое-то время молчал.
– Уважаемый Юрий Дмитриевич, вы очен спокойно относитесь к человеческой жизни. Понимаю, вы прошли войну, мрак и пепел, но это гражданская жизнь. Да, вы прожили её блестяще, да, не без греха, но и осуждая отдельные ваши поступки, я не могу не восхищаться вашими заслугами. У нас осталось ещё две минуты экранного времени. Расскажите, пожалуйста, что-нибудь краткое.
– Возвращаясь к автомобильным перевозкам, закончу тем что активно участвовал в создании завода КаМАЗ. Я был единственным, кто выступил резко против военного заказа на этом заводе. Я утверждал, что грузовики и есть военная продукция, которая важнее бронетранспортёров. Снаряды на фронт нужно подвозить, еду и так далее. Было сложно, но я этого добился. На КаМАЗе нет производства псевдовоенной продукции.
Журналист протянул руку.
– Юрий Дмитриевич!
– Дмитрий Юрьевич!
Крепкое рукопажатие, и оператор выключил камеру.

Отредактировано Istra32 (03-05-2021 12:30:25)

+2

29

Istra32 написал(а):

Последние тридцать лет шли споры только о том, сколько линий под вагоны держать. У нас их шесть было. Две под танки, 2000 танков ежегодно,

Надо бы поправить, а то получается, что шесть линий исключительно под вагоны. Далее это проясняется, но первое впечатление несколько мешает.

+1

30

Кадфаэль
Ага, подправил))

Диалогия четвёртая. Полутона Плутона. Все совпадения со случайностью - реальны!

Журналист приветственно поднял руку.
– Здравствуйте. Итак, сегодня у нас в гостях Кулага, Евгений Сереич, генеральный конструктор авиационной, ракетной и космической техники!
Камера взяла общий план. Рядом с журналистом сидел интеллигентного вида дедушка в толстых очках и старом, застиранном свитере.
– Здравствуйте, только я не генеральный. Моя должность - ведущий специалист. Это рангом ниже.
– Скажите, Евгений Сергеевич, вы считаете себя украинцем, или всё-таки русским?
Гость отвёл взгляд на секунду, и снова посмотрел в камеру.
– Я советский человек украинского происхождения. Я против того, чтобы Украина становилась частью Московии. И, пожалуйста, давайте только технику обсуждать, как договаривались по телефону.
Ведущий кивнул.
– Прекрасно. Итак, сразу первый же вопрос: были ли американцы на Луне?
– Были. И я же попросил - без политики!
Ведущий постукал ручкой по столу, и спросил:
– Тогда такой вопрос - почему советский космонавт по Луне не ходил? Или это тоже - политика?
Гость размял плечи.
– С одной стороны - чистая политика. Амбиции наших генеральных конструкторов. В целом амбиции молодого советского государства, открывшего эру орбитальных полётов. На тот момент факт первенства в пилотируемом полёте на Луну со стороны СССР выглядел уже почти состоявшимся. Потому жутким удивлением для всех стал сперва полёт Армстронга, а позже - заявление ТАСС что СССР будет осваивать Луну исключительно беспилотно. Точно так же удивлением для всего мира был в 1957ом запуск Спутника именно Советским Союзом. Понимаете, если бы это сделали США, то никто в мире бы даже не почесался. Англия, Франция, да даже Германия! Но нет, это был СССР. Тот, который пережил чудовищную войну, потерю трети городов и четверти населения. Это было дико и парадоксально. Однако, если разбираться, то всё встаёт на свои места. США имели военные базы на границе СССР. Поэтому они делали ракеты одноступенчатые малых масс. Тот же Юпитер был 50 тонн. Это которые разместили в Италии и Турции, их же хотели ещё в Финляндии поставить, чтоб захватить Ленинград, Мурманск и далее. Так вот, у СССР баз рядом с США не было, и пришлось делать ракету в пять раз больше - целых 250 тонн по плану. Ну, вышла Р-7 массой в 280 тонн, но это уже совсем детали. Суть в том, что у СССР была необходимость строить большие ракеты, а у США такой необходимости не было. Конечно, их промышленность значительно мощнее советской, поэтому они быстро сделали подобные изделия, но это было уже потом, после запуска Первого Спутника.
Сделав пару пометок в блокноте, журналист спросил:
– То есть, США вообще не планировали запускать спутники?
– Нет, почему, были отдельные работы. Тот же Юпитер переделали в трёхступенчатый вариант, но это было без приказа свыше, как в СССР, это было частной инициативой фирмы-разработчика. До запуска Спутника в США вся конкуренция велась между Армией и ВВС. СССР как конкурента никто даже не рассматривал. Допустим, в 1956ом Р-7 взлетев с Байконура поразила мишень на Камчатке. Молотов об этом заявил на весь мир. Американцы заявили, что это враньё. Их самолёты-разведчики кружили над Плесецком, и никаких запусков ракет не заметили. А даже если бы и был, то Р-5 физически не могла долететь до Камчатки.
Ведущий помотал головой.
– Не понял. Повторяю, я ничего не понял. При чём тут космодром в Плесецке, который вообще севернее Москвы?
Гость кивнул.
– Именно так. Американцы даже не представляли, что у СССР есть ракета в пять раз больше, и космодром под неё, такую громадину. Именно эта секретность и была главной защитой Байконура. Та, которая позволяла Р-7 в течении трёх суток выкатить на старт, заправить и запустить для ответного удара. А запуск Спутника эту секретность разрушил. То, что при Сталине было немыслимой глупостью - Хрущёв делал, улыбаясь.
Ведущий вспомнил пример из более знакомой ему области:
– Казнь Троцкого была засекречена, официально считалось, что его убили по бытовухе. А потом Хрущёв наградил чекиста, который организовал казнь, и вскоре весь мир узнал, что это было заказное убийство. А ведь двадцать лет успешно прятали концы.
Гость пожал плечами.
– Ну, не знаю про казни, но суть остаётся сутью. Сам факт запуска Спутника очень здорово всё изменил. Начался новый виток гонки вооружений, гигантские расходы на бюджет, которые отрывали ресурсы от народного хозяйства.
– Вы полагаете, что в те годы никто не думал о негативных последствиях запуска?
Гость покачал головой.
– Не думали именно о позитивных, вот в чём беда. Проблема в том, что в далёком 1956ом году над Союзом впервые пролетел американский высотный разведчик U-2. Само по себе ничего нового, их разведчики летали над нами, наши - над ними, соблюдали договорённости о разоружении, всё шло хорошо, и тут американцы запускают U-2. В принципе, никакого криминала, с позиции американцев - всё гладко, это просто высотные полёты, новые технологии, возможность экономить деньги на редких полётах. Один U-2 заменяет десяток, если два десятка низколетящих разведчиков. Но в то же время этот самолёт нарушал неписанное правило разоружений - все самолёты-разведчики могли быть сбиты ПВО противника. А U-2 не мог! – Гость хлопнул ладонью по столу, и продолжил чуть тише. – И вот наши доблестные генералы всей толпой побежали к Хрущёву с криками «надо ответить!». А как тут ответишь, если ПВО подходящего нет, своих высотных разведчиков нет. И тогда вспоминают про систему Беркут, это зенитные ракеты, да запускают Спутник, который уже сами американцы над своей территорией сбить не смогут. Конечно, будь на месте Хрущёва Сталин, он бы успокоил наших генералов, чтоб в панику не впадали, но Сталина уже не было, а Хрущёва самого нужно было успокаивать. И год спустя состоялся один-единственный запуск. Вскоре американцы узнают, где находится Байконур, сколько весит Р-7, но всё это будет уже потом. Роковое событие произошло в 1956ом.
Гость умолк, и ведущий спросил:
– А что за Беркут вы упоминали?
– Беркут, позднее С-25, это зенитные ракеты, стоявшие тогда рядом с Москвой. Должны были отражать налёт B-47, хотя и немного припоздали. Они же могли и U-2 сбить, но ещё не были поставлены на боевое дежурство. При Сталине эти разработки шли в глубочайшей тайне, а Хрущев в мае 54го прокатил их по Красной Площади во время парада. Народ тогда даже не понимал, что это такое. Но аплодировали красивым штукам. Советский народ - он же глубоко крестьянский, душа просит чуда! Хрущёв и дал им такое чудо - нате, игрушка красивая! И вот, значит, три года принятую на вооружение систему не ставили на боевое дежурство. А ведь могли первый же U-2 сбить, он как раз над Москвой пролетал. И не было бы этой паники генералов, не было бы первого Спутника и Гагарина…
Ведущий перебил:
– И Гагарина?
– Да, всё верно. То, что у нас подают за великую победу - на самом деле великое поражение. Мы оценивали только негативные эффекты от предстоящего запуска Первого Спутника, никто и не подумал о том, что будут какие-то позитивные. А они случились. Огромные. Как следствие, Хрущёв приказывает устанавливать новые рекорды. Страна бросается в соревнование, к которому была совершенно не готова. Только, почему-то, случившиеся в 1941-42 годах отступления до Москвы и Сталинграда никто великими победами не называет, а новый виток гонки вооружений, когда ухнули в небо, в пустоту миллиарды - это успех. А что народ голодал, что в Новочеркасске бунты расстреливали - это никто не помнит. Наоборот, вспоминают как хлебом кормили коров. Страна за золото покупала хлебушек в Канаде, а его коровам скармливали. Велик успех, ничего не скажешь.
Высказавшись, гость замолчал. Ведущий сделал три вздоха, и спросил:
– Скажите, вы полагаете что запускать людей в космос было и вовсе лишено смысла?
– Я полагаю, что у СССР не было на это денег. Пускай другие страны мир изучают, океаны, Луну, нам бы дома порядок навести! При Сталине воровали западные технологии, и не мучались собственными разработками! Вон, бомбу целиком стянули с технологиями обогащения урана! Американцы миллиард на это потратили, один за другим реализовали в металле пять методов! Первый, магнитная сепарация, самый дешёвый. Так на этот «самый дешёвый» ухнули двенадцать тысяч тонн серебра! А в Союзе тогда серебро вообще не добывали! И что в итоге? Метод оказался самым дешёвый из пяти, но и самым плохим. Завод, где тот суперэлектромагнит стоит, на 12ть 000 тонн серебра, он сейчас лесом порос! Его просто выкинули за ненадобностью! СССР украл само знание, что метод номер четыре - самый эффективный! А на сэкономленные деньги доработал метод номер пять, и сейчас в США покупают наш уран, потому что свой собственный пятый метод они доделать не смогли. Я же не говорю, что совсем своих разработок быть не должно, я против пионерских работ, на которых наибольшая вероятность провалиться! А все ракетные технологии они пионерские и есть! – Гость поднял руку, и стал загибать пальцы. – Там нужно-то было создать ракетно-ядерный щит раз, да зенитные комплексы два-с, и всё! И пусть другие астронавтов пускают, наша какая печаль?!
Ведущий положил руку на плечо гостю.
– Евгений Сергеевич, и я и наши дорогие зрители понимают ваши позицию. Безусловно, экономика и личное благосостояние важны, важнее только личная безопасность каждого гражданина, а ещё важнее коллективная безопасность всего общества в целом. Это, бесспорно, так. Скажите, пожалуйста, так почему всё-таки советский космонавт не отправился на Луну? Денег не хватило?
Гость медленного, глубоко вздохнул.
– Денег… денег… я расскажу вам про деньги. При Сталине разные КБ конкурировали друг с другом, при Хрущёве это исчезло. Янгель и Челомей делали ракеты шахтного базирования. Единственным принципиальным отличием был крепёж. Болтовые соединения у Янгеля, и сварка на изделиях Челомея. Экономисты подсчитали, что таких ракет должно быть минимум пятьсот штук. Иначе нерентабельно производить. При Сталин сделали бы две, ну, десяток ракет обоего типа, поставили бы на дежурство, да подержали с годик. А у нас этого никто не сделал. В ПолитБюро Янгеля поддерживал Устинов, а Челомея защищал Булганин. Пошла дискуссия - какие ракеты ставить в шахты. И на самом верху приняли Соломоново решение - по пятьсот штук и тех, и других. Вот так вот экономили народные деньги. Ну и в завершении истории скажу, что через два года все ракеты Янгеля потекли. Болтовые соединения не выдержали. А сварка Челомея продержалась уже полвека без течи.
Журналист развёл рукам.
– Ну, сравнительные испытания тоже важны!
Гость крикнул:
– Да! Сравнительные! По пятьсот штук каждой! Вот сравнили так сравнили! Убедительно! Никто после того случая про болтовые соединения даже не заикался. Только Устинов как давил Челомея, так и продолжил. – Евгений Сергеевич выпил стакан воды, налил себе новый, и продолжил уже ровным голосом. – Для полёта человека на Луну сделали ракету Н-1. Продули на стендах двигатели, нужно был ставить всю первую ступень в сборке, и тестировать на стенде. Но этого не сделали. Поэтому ракета так и не смогла нормально летать. А все прочие ракеты именно по ступеням испытывали. Сатурн-5 у американцев, Энергию у нас - так и испытывали. Потом по два беспилотных запуска на каждую. Спейс Шаттл америанский и вовсе первым запуском с людьми ушёл. У нас тоже хотели первый Буран с людьми пускать, но не сложилось. А потом кричали - вот посмотрите, он в автоматическом режиме так летал! Выдавали поражение за успех. Все ракеты сперва в беспилотном варианте запускают, потом только пилотируемыми.
Ведущий уточнил:
– Поражение, что Буран так и не слетал с экипажем? Или вы под поражением понимаете само создание столь дорогостоящей системы как Энергия?
– Я считаю, что сперва нужно было решить вопрос обороны. Потом хвататься за оптико-электронную разведку. Кстати, сам по себе полёт Гагарина был именно легендированием оптико-электронной разведки. Мы так боялись разоблачения, что даже во время его запуска в капсулу фотоаппарат не стали класть. Уже потом мировое сообщество затребовало фото-видеоотчёта, и Титов целых 15 часов делал видеозапись. Да если бы мы со Спутником хотя бы пять лет подождали, то и американцы на Луну раньше 74го бы не высадились. А там аккурат Арабские события, рост цен на нефть и так далее. Ладно, слишком много «если бы». Итак, полёт на Луну. Тут важно понимать, что в США в 1958ом году фирма Рокетдей по своей инициативе стала разрабатывать ракетный двигатель на керосине с тягой в тысячу тонн на камеру. Это была крайне амбициозная задача, которую так до сих пор и не выполнили. Но к 1968ом году был двигатель с тягой в 680 тонн. Это очень много. А в 1972ом прошли стендовые испытания двигателя с тягой в 800 тонн, но дальше испытаний дело не пошло. Слишком уж большой двигатель оказался. Кстати, немецкие конструктора назвали его М-1.
Дмитрий Юрьевич подался вперёд:
– Неужто Маус?!
Гость чуть улыбнулся.
– Именно так.
Ведущий громко, раскатисто рассмеялся. Гость и сам посветлел от этого, как Луна от Солнца.
– Как я уже говорил, основной задачей полётов космонавтов было легендирование оптико-электронной разведки. Это технология, инструмент, без которого как мне объясняли, военные не могут вести боевые действия даже в Монголии, не то что в Южной Америке. Но, повторюсь, сперва нужно было развить двигатели и электронику. Летать в космос на лампах, тащить десятки тонн лишнего груза было тотальной ошибкой. В 60е спутник массой 20 тонн поддерживал 20 телеканалов. В 1980е спутник массой две тонны поддерживал двести телеканалов, а сегодня спутник массой две тонны поддерживает двадцать тысяч телеканалов, в мире нет столько. Но электроника позволяет. Основная масса это топливо для маневрирования.
– Евгений Сергеевич, скажите, а почему СССР не создал свой GPS? Не хватило денег?
Надув щеки, ракетчик выдохнул и ответил:
– Не хватило понимания, что это вообще важно. Вопрос из серии «почему мы атомную бомбу не сделали первыми». Не наша это ниша - передовые разработки. Ну да ладно. Итак, сейчас мы бьёмся за ГЛОНАСС. Суть в том, что наша электроника в разы хуже американской, поэтому срок службы гораздо меньше. Но даже если бы электроника была одинаковой - то всё равно нам бы пришлось запускать спутников больше. Дело в том, что Байконур севернее мыса Канаверал. Это примерно полтонны разницы в полезной нагрузке. Чтобы это скомпенсировать, мы пускаем пять спутников там, где американцам хватает четырёх.
Ведущий глянул блокнот.
– Именно близостью космодрома к экватору объясняется тот факт, что американская Сатурн-5 поднимает 140 тонн, а наша Н-1, если бы вообще летала, подняла только 95 тонн?
Гость покачал головой.
– Далеко не только. Тут ещё нужно учитывать лунную эклиптику. Она каждые 11 лет меняется. Сперва выгодны именно северные космодромы, потом южные, и наоборот. 11 лет туда, 11 лет обратно. В 1957ом был пик по северным космодромам, а в 1968ом - уже по южным, приэкваториальным.  Это и объясняет, почему первые годы СССР успешно изучал Луну ракетой Р-7, а в 1965ом эта ракета даже свою третью ступень до Луны дотянуть не могла. Опять же, между 1969-1975ом американцам было всё менее выгодно отправлять аппараты к Луне.
Ведущий тут же сказал:
– Но ведь отправляли!
Гость уточнил:
– Да, но уже в 1969ом бюджет НАСА сократили в два раза. На оставшиеся деньги сделали несколько полётов, и вообще отказались от этой программы. С запуском Спутника поспешили минимум на пять лет, Гагарина - на все десять. Армстронг полетел раньше как минимум на 15 лет. Если бы все звёзды сошлись - полетели бы году в 1984-88 с космодрома где-нибудь на экваторе. Но это только вопросы доставки массы. Это не вопросы «зачем вообще на Луну что-то отправлять». Какую цель преследуем? Флаг в грунт воткнуть? Ладно, дальше. Есть вредная штука - колебания типа pogo. Они могут разрушить ракету. Чем больше ракета - тем сложнее с ними бороться. Для сравнения, на той же Сатурн-5 смогли обеспечить относительный покой только для верхушки ракеты, где космонавты летели. Чуть ниже, где уже стоял лунный модуль, трясло так что в одной из миссий аппараты едва смогли состыковаться. При запуске Скайлэб нужно было защищать весь груз целиком, не верхние 30 тонн, а все 80. Решить эту задачу не смогли, и станция получила травму. Как результат - одна из солнечных панелей просто не раскрылась. Всю оставшуюся жизнь станция недополучала электричества. После этого никто и никогда станции более 30 тонн за раз даже не проектировал, не то что не создавал. И если у Сатурн-5 из-за цилиндрического бака справиться с колебаниями удалось хотя бы частично, то на советской Н-1 из-за сферического бака - эту проблему в полной мере ощутили только при последнем, четвёртом запуске. Двигатели отработали на 100%, но всё возрастающие колебания разрушили ракету. После этого проект был окончательно закрыт. Существует миф, что закрытие Н-1 было из-за двигателей. Нет, причина именно в колебаниях. Для их гашения на цилиндрическом баке ставятся рёбра. На сферическом такие рёбра будут в разы тяжелее, что убьёт массу полезного груза с 95 тонн до 50 а то и вовсе до 30. Поэтому от Н-1 отказались, и стали делать новую ракету. Там уже диаметр сферы был не 17 метров, а только 8. Сатурн-5 был десять метров диаметром. На Энергии и Спейс Шаттле груз крепится сбоку, и эти крепления играют роль амортизаторов, которые весьма сильно гасят тряску. Американцы рассчитал колебания ускорителей и водородного двигателя в противофазе, чтобы они взаимно гасили друг друга. Это не в каждом запуске удаётся, но иногда попадали.
Ведущий терпеливо выслушал длительное объяснение.
– И что же, в ракетной технике позволяют ситуации, когда можно не попасть в ногу?
Гость кивнул.
– Да. Постоянно. Допустим, теории вихревых процессов в камере сгорания нет до сих пор. Каждый раз вынуждены на стенде тестировать двигатели.
Ведущий спросил:
– Скажите, вы как специалист по двигателям…
Гость поднял руку.
– Я каркасник. Моя область - материалы корпуса и расчёт на прочность. Допустим, я был первым, кто предложил на УР-500 заменить головной обтекатель с алюминиевого на пластмассовый.
Журналист обратился в камеру.
– Напомню зрителям, носитель УР-500 более известен под названием Протон.
Гость чуть улыбнулся.
– Да, именно. Его первый успешный запуск был с научным модулем для изучения радиации в космосе, там в основном протоны, поэтому модуль назвали Протон. Это же название прилепилось к ракете. А до того был запуск, когда ракета взорвалась. Полезным грузом был Луноход. Мне вот интересно, если бы не тот злосчастный сбой, то название Луноход стало бы названием всей ракеты? – Евгений Сергеевич помолчал и, видя отсутствие реакции собеседника, добавил. – Хорошо-хорошо, это внутренняя шутка.
Журналист кивнул.
– Ракетный юмор для меня не всегда понятен. Ракета Луноход - не звучит. Итак, вы заменили алюминий на пластмассу. Зачем? Она легче? А как быть с прочностью?
– При том же объёме углепластик легче и прочнее алюминиевого сплава. Единственно, он хрупче, но для ракеты это не критично. Попадание постороннего предмета убьёт любую ракету. Спейс Шаттл Колумбия это доказала. Там корабль взлетел, хоть и получил пробоину, но при входе в атмосферу разрушился. Семь человек погибли.  – Евгений Сергеевич хлопнул в ладоши. – Так, обтекатель. Я предложил заменить алюминий на углепластик, и проектировал ракету целиком из этого материала. Проблема была в том, что у нас в Филях стоял маленький станок для экспериментальных целей. Он был 100% загружен намоткой головных обтекателей. Нужны были промышленный мощности. Я с 1972 года просил создание нового завода. И что бы вы думали? В 1992 году я узнаю, что в шестидесятые годы в СССР такой завод был построен, но тогдашний проект был закрыт, и завод двадцать лет простоял без заказов! А ведь всё это время людям платили зарплату, делали что-то по мелочи, перебивались случайными заказами! Но из-за внутренней секретности в соседних отраслях про этот завод никто не знал! У меня была загрузка в сотни тонн, а у завода были мощности! Но - это СССР.
Ведущий, держа локти на столе, приподнял кисти рук и растопырил пальцы, немного потряся кистями.
– Вам так сильно не нравится Союз?
– Да при чём тут нравится-не нравится? Я говорю, когда был СпецКоммитет, когда во главе стоял Лаврентий Палыч, секретность была внешняя! От врага! А как его не стало - ввели внутреннюю секретность, от соседних министерств. Вот что глупость! Когда председатель Ленингрдского ОбКома товариш Романов устроил в 1983ем устроил большой приём у себя, туда созвали ведущих специалистов и генеральных конструкторов разных ведомств, на тот балл, – Евгений Сергеевич вдруг заулыбался. – Ах, какие там были официантки! Все как одна - с Украины! Я даже одноклассницу встретил, она в буфете работала, и не скажешь, что дама в годах, просто сияла! – Он кашлянул в кулак. – Так вот, его пропесочили за нарушение секретности. Так по шапке надавали, что сняли с должности председателя ОбКома, и вышвырнули в ЦК, в Москву. А ведь он тогда уже был в ПолитБюро. Но за то, что в одном зале собрал ведущих специалистов разных КБ - его сильно наказали. Мы же там малость выпили, и стали обсуждать работу. Не все официанток расхватали по углам. Но ведь это дало громадный всплеск интенсивности разработок! Мы же тогда все хором соглашались, что Энергия и Буран это тупиковые области, что можно ту же Спираль запустить за в десять раз меньшие деньги! Лозино-Лозинский прямо говорил, что делает такую альтернативу, что закачаешься! Он, конечно, деталей не разглашал, всё-таки язык за зубами держать были приучены все, но это-то и плохо! Внутренняя секретность - она зачем? Для чего?! При Палыче такой ерунды не было! Мне старший товарищ рассказывал, ему в 1948ом понадобились реактивы для исследований, так он бумажку написал, и сел в карты играть! В Союзе таких нет! Только в Америке производят в двух городах, и всё! Досидел до обеда, и ушёл домой. В пятницу даже не вышел. В понедельник приходит, возится с документами, тут в десятом часу утра к нему в кабинет заходит дяденька при погонах майора МГБ, и кладёт на стол тяжёлый ящик. Протягивает ему бумагу: «Ты писал?». Мой наставник смотрит квадратными глазами, говорит осипшим голосом: «Я…». Майор ему: «Пиши разборчиво, как называется! Я за этой дрянью в США летал! Ещё раз так криво бумагу напишешь - сам полетишь!».
Ведущий, прищурив брови, потряс головой.
– Не понял. В четверг утром ушла бумага, а в понедельник утром пришла посылка? Это дядя-майор КГБ в форме летал в США туда-обратно? Молотов десять дней на эту дорогу затратил! Молотов, Нарком иностранных дел!
Евгений Сергеевич тяжело вздохнул.
– Вы правы. Нарком ИнДел. Он в Англии встречался с послами и Черчиллем, договора всякие подписывал. А время полёта двое суток туда, двое обратно. Телеграфировали заранее, сели, схватили посылку - и домой.
Прикусив зубами губы, ведущий на пять секунд отвёл взгляд.
– Для выдуманной наспех версии звучит убедительно. Простите, напомните мне и нашим уважаемым зрителям, о чём вообще речь шла?
– Секретность. Я говорил, что при Лаврентии нашем Павловиче такой глупости как внутренняя секретность - не было. Одно дело делали и атомщики, и ракетчики. И встречались, и обсуждали. Да, были люди над нами, великий Малышев, Ванников и Завенягин, и прочие. Так вот. При Палыче работали как часы. Нужен реактив из США? Четверо суток - ящик на столе, кулаком по башке, чтоб работалось лучше. А то взяли моду - реактивы из-за рубежа заказывать! Мы традицию воспитывали - всё делать только на отечественных мощностях. Те, кто при Палыче росли - это с кровью впитали! Да, били. Но ведь не просто так, а за дело! Но и препятствий в работе не создавали, вот я о чём! При Палыче я бы узнал о существовании всех примерно подходящих заводов за 48 часов, это норматив был. Там, в управлении Маленкова. Он тогда кадрами заведовал. Что бы ни случилось, кто бы ни помер - Управление Кадров обязано в течении 48 часов предоставить личные дела двух-трёх компетентных временно-исполняющих. Так и по людям, и по производствам было. На нашем заводе не делают? Вот список предприятий, где делают если не это, то похожее. А потом Палыча не стало. Да, с ним было тяжело. Очень тяжело. Но без него работа стала… пустая. Потом и Малышев ушёл и… да многие ушли. Пошло то, что сам же Маленков называл атомизацией, расщеплением связей. Появлялись внутренние стенки меж ведомствами и отделами. Ответственных стало днём с огнём не сыскать! Кто виноват? И каждый кричит «не я!». Ладно, ракеты. Так. У нас был УР-500, я для неё планировал корпус из углепластика. Не вышло.
Ведущий спросил:
– А что у вас вообще вышло?
Гость начал рассказывать.
– Моей первой серьёзной работой были меры длительного хранения ракет в шахтах в заправленном состоянии. Ну, я сперва был зам, но наставника кинули на другую тематику, я принял дела. Сперва ВРИО, потом утвердили. Я сразу с ходу отверг болтовые соединения. Мне говорили: «подберём оптимальные режимы затягивания, и всё!». Я сказал - нет, только сварка. А в СССР в 1968 году не было даже ГОСТа на сварные работы! Пришлось в нашем КБ, в Филях, делать лабораторию сварочных работ, писать нормативы, потом утверждать в Москве. Но здесь даже не в этом дело. В НИИ, в целом в научном мире, решения часто принимались явочным порядком. Допустим, я хочу на сварке. Другой хочет на болтовых соединениях. Дальше мы оба начинаем вербовать сторонников. И весь коллектив НИИ раскалывается на тех и других. Это я называют словом «армия идеи». По итогу тех, кого больше - и принимаю. У Янгеля победили сторонники болтовых соединений. У нас в Филях - сторонники сварки. А я, значит, в той армии был генерал. Автор идеи. А потом состоялось «великое испытание» когда тыщу штук ракет поставили на боевое дежурство. И все ракеты Янгеля потекли, все пришлось менять. Так моя идея окончательно победила. Натурными экспериментами. Потом пошёл второй виток испытаний. Здесь речь шла о гарантии. Мы тогда давали гарантию «бессрочную». А это ошибка. Это безответственность. Нельзя так поступать! Хоть тыщу лет - да укажи! И обоснуй, почему не десять тысяч! Ведь даже опустим соединения - гептил опасная штука! Эта химически сверхактивная дрянь прокисляла стенки баков, и через микротрещины просачивалась в окружающее пространство. Что я сделал - я потратил два месяца, подобрал реагент. Идея была засунуть ракету в капсулу, и полости между ракетой и стенками капсулы заполнить специальным газом. Как только гептил просачивается - он вступает в контакт с газом, происходит химическая реакция, и трещина самозапаивается!
Гость, улыбнувшись самому себе, сделал маленький победный глоток воды.
– Я предложил капсулы, а не просто шахты. Эту идею горячо поддержали, и ракеты в капсулах стали ставить на шоссейный платформы. Это потом назвали транспортно-пусковой контейнер. Для С-300 лёг идеально. Но сам процесс капсулирования под моим руководством был отработан. Я же дал срок на контейнер - 58 лет. Со всеми расчётами. Плюс-минус полгода. Это среднее количество протечек в корпусе ракеты. Газ расходуется на реакцию, давление падает, после чего нужно закачивать новый объём газа. На всех шахтах стоят датчики давления. Чуть где снижение - сигнал, и идёт группа разбираться в причинах. У них нет задачи закачки нового, это само собой. У них цель - понять, почему раньше срока давление упало. Вроде, на зенитных системах тоже внедряют, но это уже без меня, я в 1998ом вышел на пенсию.
Ещё глоток воды.
– Следующей моей крупной работой стали корпуса орбитальных станций. Первые, Алмазы, у нас делали. Потом Королёвцы захотели отобрать эту тематику. Салюты свои запускали. А у них толщина стенок меньше. Я к ним летал, убеждал, спорил, говорил - толще надо делать! Трещиностойкость нужно обеспечить! Согласовали. В 1996ом я же летал в США по МКС, и так же убеждал, что нужно стенки делать толще. У американцев опыт полётов - 14 суток. Они не понимали, что такое десять лет на орбите. А мы на Мире это отмотали. На МКС стенки даже прочнее.
Ведущий всплеснул ладонью.
– Ведь МКС это же МИР-2, так?
– Да, станция Мир легла в основу МКС. Американцы пытались сами делать орбитальные станции, но со Скайлэб они жутко просчитались, и таких больше никто не делал. Сперва они гордились тем, что смогли за раз поднять под сотню тонн, но это оказалось не успехом, а провалом. Взять хоть дрейф - человек в центре громадного пустого пространства бывшего водородного бака в невесомости просто останавливался в воздухе, и часами дрейфовал до ближайшей стенки. На малых модулях такое невозможно.
Вскинув ладонь и дёрнув одновременно плечом, ведущий спросил:
– А что помешало ставить декоративные стенки с поручными?
– Ну, до Скайлэб о таком даже никто не думал. После - а зачем? Это всё равно лишний вес. Да, про вес. Закон квадрата-куба никто не отменял. Если сделать станцию не широкой, а вытянутой, то масса стенок при том же жилом объёме упадёт в два с половиной раза. А нам нужно стенки толще делать. Если по ГОСТам МКС строить Скайлэб, то там жилой объём упадёт на 35%. Сама станция станет короче, чтобы по весовым лимитам уложиться.
Ведущий кивнул.
– Вес в таких делах крайне важен. Для самолётов и ракет особенно. Электронику новую ставят, которая всё легче.
Гость отвёл взгляд.
– Нельзя просто засунуть новую электронику. Вот Спейс Шаттлы летали до последних дней на электронике 1980х. Там пять компьютеров на каждом, вес одного - пятьдесят килограмм. Оперативная память один мегабайт. У меня телефон мощнее. Фотография с моего мобильного телефона не влезет в компьютер Спейс Шаттла. Если делать новую, лёгкую электронику - это надо пересчитывать весь корабль. По сути - мы делаем новый аппарат. Это очень дорого. Дешевле летать на старье. Когда в 90е годы в США модернизировали Спейс Шаттлы - вдруг выяснилось, что они не выпускают эту элементную базу. Сотрудники НАСА пошли на чёрный рынок радиодеталей, и внезапно узнали, что СССР в конце 1980х вышел на тот уровень, который у американцев был в начале 1970х, на котором и строили Спейс Шаттлы.
Ведущий спросил:
– Не понял. Получается, сейчас Спейс Шаттлы летают на советской электронике?
Гость покачал головой.
– Ну, не летают, в прошлом году был последний полёт, а так да. Десять лет летали на советской электронике.
Журналист сделал пометку в блокноте.
– Расскажите, а почему вообще от этих машин отказались? Моральное устаревание? Низкая надёжность?
– Первое да, второе резко нет. Спейс Шаттлы на 135 полётов имели две аварии с гибелью экипажа. Наши Союзы на 135 полётов имели две аварии с гибелью экипажа, и две - со срабатыванием Системы Аварийного Спасения. На Шаттлах САС не было вовсе.
Ещё одна пометка в блокноте.
– Если у нас есть САС - то мы надёжнее!
– Нет, не надёжнее. Это Шаттлы надёжнее, ведь у них и без неё только две аварии, у нас без неё было бы четыре.
Журналист приподнял руку, и повернул кисть ладонью вверх:
– Но всё равно у них погибло больше народу.
– Так у них и летало больше народу! 8 человек в поздних полётах. У нас только трое. Они подняли на одних Шаттлах 350 человек за 30 лет, мы всего 90 за 60 лет.
Ведущий записал цифры.
– Я проверю. Хорошо, так а почему отказались?
– Ну, первая задача Шаттла - возвращение грузов с орбиты. В прошлом году летал последний Шаттл, в этом году совершил первый полёт Дрэгон Илона Маска. Он и доставил тот груз, который до того с орбиты спускал Шаттл.
Ведущий слегка нахмурился.
– А Союзы какие грузы спускают?
Гость печально вздохнул.
– Союзы спускают только людей. У них слишком жёсткий спуск. На Шаттлах и Дрэгоне гораздо мягче. Хотя, когда Союз только делали, его изначально хотели сделать крупнее в диаметре, но Феоктистов сократил диаметр на 500 мм. Он так хотел выиграть запас по массе. Но этого не получилось, и пришлось в капсулу класть чугунную болванку массой в 200 кг.
Журналист подался вперёд, и сузил щёлки глаз.
– Вот тут не понял вообще. Кто такой этот Феоктистов и что он себе позволяет? Я помню, был космонавт Феоктистов. Однофамилец или родственник?
Гость хмыкнул.
– Он самый. Космонавт, генеральный конструктор корабля Союз, Феоктистов, Константин Петрович. Он захотел облегчить Союз, сделал его не три метра, а два с половиной в диаметре. Но, как оказалось, центровка проседает, и чтоб её выправить, сунули балласт. На современных моделях Союзов этого балласта всё меньше, скоро и вовсе избавимся, надеюсь. Но следующая проблема - снижение подъёмной силы. Чем меньше диаметр - тем меньше подъёмная сила.
Журналист поднял ладонь, как бы говоря «Стоп».
– Подъёмная сила - это у крыльев. Откуда она возьмётся у круглой капсулы?
Гость склонил голову набок, одновременно пожимая плечами.
– Ну, подъёмная сила даже у парашюта есть. Только там по центру делают отверстие, чтоб воздух выходил. У капсулы отверстия нет, поэтому она обеспечивает подъёмную силу. Конечно, вверх лететь не получится, но при полёте вниз торможение замедляется. У Союзов его совсем мало, у американских Аполлонов побольше, ну и самое большое у Спейс Шаттлов с Бураном, из-за большого корпуса и крылышек. Но тут крылья и хвостовое оперение для манёвра в воздухе в первую очередь. Так вот, Феоктистов хотел как лучше - и крупно просчитался. В результате Союзы падают грубо, Аполлоны мягче, а Дрэгон - ещё мягче. Почти как Спейс Шаттл. Это позволяет ему снимать с орбиты грузы. Тот же Спейс Шаттл именно для такой работы создавался. Только Шаттл снимает двадцать тонн, а Дрэгон меньше двух, вроде, полторы, или ещё меньше. Ну так в космосе таких больших масс грузов просто нет! Там тонны-полторы хватит как раз. – Гость вздохнул. – Эх, вернуться бы в прошлое, да выставить Союз с диаметром в три метра… мечты… – Он вдруг улыбнулся. – А вообще, надо позвать батюшку, и пусть он её освятит!
Гость и ведущий посмеялись.
– А что, мобильный алтарь, прямо на борту! Так, ладно. Вообще, были идеи заменить её на аккумулятор на свинце, оптимизированный не под высокую удельную ёмкость, а под высокую удельную плотность, но там хотят батарею на натрие, а той пока нет. Проблема Спейс Шаттла, ну и как следствие Бурана в том, что они слишком большие. Они появились гораздо раньше срока, как первые цветы под снегом. Прекрасные, но обречённые на погибель. Как и полёты на Луну в 1969ом.
Ведущий поднял ладони, словно примиряясь:
– Прекрасно! Я понял! Всё тлен, всё суета. Мы все умрём, пора на кладбище, полётов к звёздам не будет.
Евгений Сергеевич устало вздохнул.
– Нам есть, чем гордиться. Но наши победы замалчивают, а наши поражения вроде Спутника и Гагарина пытаются выдать за победы. Вот в чём проблема.
– Например? Запуск Бурана это успех?
Гость трижды шумно вздохнул.
– Думаю, вы уже поняли моё отношение к пилотируемой космонавтике. Вот беспилотная достигла высот. Долетели до края Солнечной системы. Советские аппараты мягко сели на Венеру! Кстати, на первых капсулах тоже были балансиры, как болванка на Союзах. Но уже на Венера-9 вместо балласта сумели втиснуть газоанализатор. Возможно когда-нибудь сможем высадить беспилотный зонд на каждой планете, включая Плутон.
Ведущий быстро спросил:
– Почему именно Плутон? А Марс?
– Ну, на Марсе давно марсоходы ползают. Плутон просто дальше всех. Его площадь поверхности чуть больше, чем у Российской Федерации, и там тоже очень холодно… Ладно, вы про Буран спрашивали. Ну вот, допустим, корпус. Нужно было проверить, выдержат ли плитки температурный режим. Я предложил вместо температуры пускать электрический ток. Собрали схему, проверили - система держит. Или ещё проще. Перед Бураном отправляли Полюс. Там изначально планировали восемь частей, каждый в своём отсеке головного обтекателя, а потом стыковать их в монтажном между собой. Я сказал - нет. Неправильно. Надо намотать головной обтекатель целиком, потом порезать пополам, в нижней половине собрать всё изделие, а потом верхней, как крышкой, накрыть. Это снизило массу на четыре тонны, и сократило сборку на трое суток минимум. Кстати, что до термозащиты Бурана, он у нас один такой был, но даже для него привезли из США аппарат автоматического набора плиток. В самих США все пять Шаттлов в ручную набирали плитки. Это гораздо дешевле. – Гость вдруг улыбнулся. – Вот, кстати… у них был специальный клей, которым плитки к корпусу крепили. Поклеили, ушли домой. Утром приходят - половина плиток отвалилось. Что делать?
Журналист хором откликнулся:
– Что делать?
Гость продолжил рассказ:
– Так работяги пошли в магазин строительный, купили обычный строительный клей, и на него посадили все отвалившиеся плитки! И так челнок ушёл в полёт! И с тех пор никакого специального клея по две тысячи долларов за литр, а только простой строительный за двадцать баксов литр.
Ведущий кисло ухмыльнулся.
– Толково придумано. Красиво вышли из положения.
Гость кивнул, соглашаясь.
– Ну, выход из положения, как известно - один. Роды. А вообще, основная польза пилотируемой космонавтики это именно эксперименты на людях, космическая медицина.
Журналист принялся искать запись в блокноте.
– Уважаемый Игорь Николаевич рассказывал про доктора медицинских наук Неумывакина, и сказал, что его наработки не пошли в серию по ряду причин. – Он остановился, кинул беглый взгляд по записям. – В первую очередь - защита от радиации, которая бы здорово помогла при ликвидации Чернобыля!
– Ну, не Чернобыля, а ликвидации последствий аварии. Что до Игорька, зря вы его уважаете. Человек на старости лет совсем… в мечты ушёл. Амерций вместо Америций, ну и прочие ошибки. Нет, человек заслуженный, спору нет, но его время вчера. Ну, моё тоже, если честно. Мне ж уже скоро восемьдесят будет.
Ведущий шумно выдохнул.
– Да, время… оно железо, сталь сожрёт, голм-голм… – Он ударил ладонью по столу. – Ладно! Спасибо за беседу, надеюсь, зрителям было интереснее, чем мне.
Гость положил ладонь на бороду, погладил.
– Могу познакомить вас с интересным молодым человеком. Насколько я знаю, он скоро будет в Москве проездом. Ну а сейчас и впрямь - пора прощаться.

Отредактировано Istra32 (08-05-2021 05:02:29)

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Заповедник Великих Писателей » Очень Альтернативная История.