Глава пятая
Эгшен (гигантский удав)
   Нам с Гашаном сказочно повезло, едва добравшись до ручья, мы с первого раза завалили двух лэганов. Я метнул копье и попал животному в сердце, он свою лань подранил, та еще некоторое время прыгала, пытаясь от нас убежать, но вскоре, обессиленная, свалилась. Мы стали решать, тащить добычу к пещере или разделать здесь. Я сгоряча, было, предложил освежевать туши на месте.
   Приятель возражал, что мы не взяли с собой для этого мешки.
  -  Пусть лучше разделкой занимаются женщины, - сказал он, - у них это получится быстрее.
   Пришлось с ним согласиться, но в это время Гашан заметил возле деревьев непонятный след.
   -  Ого, это похоже на здорового Эгшена, - сказал он, с тревогой оглядываясь по сторонам.
   -  Это такой огромный харшуд (червяк)? – спросил я.
  -  Удав живоглот, - ответил приятель и усмехнулся, - мы с тобой вместе с обоими лэганами ему на один зуб.
   Мне стало не по себе.
   -  И где он сейчас, этот эгшен? – встревожился я. – Не следит ли за нами из-за деревьев?
  -   Сейчас узнаем, куда он пополз, у меня отец был лучшим следопытом племени, я от него перенял умение.
    Память ничего не сказала мне про его отца, кроме имени. Охотника звали Басдар и, судя по унизительному прозвищу (неуклюжий), был он достаточно бестолковым и талантами следопыта не обладал. Однако говорить об этом я не стал, зачем  обижать приятеля? Может, у Гашана и впрямь проснулся талант одного из предков? 
  Мы схватили добычу за ноги, приятель шагал впереди по следу эгшена, я двигался за ним. Мы добрались до густых зарослей кустарника, здесь он остановился.
   -   Что там? – спросил я, удобнее перехватив копье. Хотя вряд ли подобная игрушка могла  помочь при столкновении с огромным удавом.
  -   Подойди ближе и посмотри, - прошептал напарник.
За кустами открылось нечто невообразимое. Я увидел часть тела гигантского червя размером с вагон метро. Куда там земным удавам! Анаконда выглядела бы перед ним дохлым червяком! Коричневая кожа с продольным темным рисунком зияла многочисленными ранами, из которых сочилась зеленая жижа. Перед нами была половина, а скорее, треть удава. Дальше, под деревьями валялось остальные изорванные куски плоти. К счастью, змей был мертв, иначе это была бы наша последняя охота.
  -  Между прочим, его мясо считается самым вкусным из всех животных, - заметил Гашан. При одном взгляде на зеленую слизь, которая сочилась из рваных ран, меня едва не вывернуло наизнанку. Как при этом можно вообще упоминать о еде?
   -    Кто его так порвал? – спросил я.
   -   Пройдем дальше, похоже, вон там, за большим деревом, получим ответ.
    Ответ и впрямь лежал за деревом в виде полуживого зубара. Похоже, это был тот самый зверь, которого мы с охотниками повстречали вчера. И которого, по уверению Гашана, большого специалиста по местной фауне и знатного следопыта, сегодня здесь быть не должно. Тем не менее, гигантский медведеобразный хищник был рядом и даже повернул  в нашу сторону мохнатую голову с широкой зубастой пастью.
   -   Сильно его удав потрепал, - прошептал я.
   -  Не вздумай подходить, - так же шепотом ответил Гашан, - ахнуть не успеешь, как останешься без головы.
    Мы замерли, глядя на поверженного исполина. Неожиданно я почувствовал некие волны, которые сформировались в смутный мыслеобраз. Размытая картинка показала сражение, два гиганта, удав и зубар сплелись в смертельных объятиях. Удав ломал хищнику кости, тот рвал змея на части. Картинка была без звука, но я представлял, что здесь недавно творилось. Наверняка от низкочастотного рева дохла мелкая живность. Я обратил внимание на маленьких птиц, валявшихся под деревом. Приди мы сюда раньше, скорее всего, составили бы этим птахам компанию.
     Картинка в моей голове пропала, сменившись вопросительным взглядом. Умные глаза зубара  словно спрашивали, что мне здесь понадобилось. Я отвечал мысленно, потому что обычную человеческую речь, будь она русской или на местном языке, зверь бы не понял. Единственное общение, которое мне было доступно, оказалось образным. Я постарался сказать, что мы охотились. Он дал понять, чтобы залечить раны,  необходима еда. Мне в голову пришла неожиданная мысль. Я положил копье на землю и приблизился к зверю, который внимательно наблюдал за мной.
  -  Ты куда, жить надоело? – прошипел приятель. Я не ответил, был занят созданием мыслеобраза. В своем воображении я положил лэгана перед зубастой мордой, а затем изобразил, как он жует. Вчера он съел такого лэгана, почему бы и сегодня не помочь зверю? Каждый миг, ожидая нападения, я подтащил добычу к зубастой пасти. Вместо агрессии он донес до меня картинку с жутковатой улыбкой. Стало понятно, гигантский медведь  подкрепится не только маленькой ланью, но и поверженным удавом. Не зря его мясо считается одним из самых вкусных. Что ж, пусть выздоравливает. Наверное, это как-то отразилось в моем послании, ответом в виде своеобразной благодарности послужила еще одна широкая улыбка с острыми зубами. После этого я вернулся к бледному Гашану.
    -   Я был уверен, что тебе конец, - сказал он, - пойдем, пожалуй, пока зубар не очухался.
Приятель поволок за собой оставшегося лэгана. Я обернулся, зубар смотрел мне вслед. Я  сильно рисковал, но был уверен, что поступил правильно. Хищник, конечно, чрезвычайно опасен, но обладает разумом и, похоже, мне удалось наладить с ним хоть какой-то контакт. Глядишь, в будущем пригодится.

Отредактировано VICTOR (30-06-2026 11:36:43)

Глава шестая
Пришлые
      Я не выспался, ночной сон не выходил из головы. Что случилось в этом корабле на орбите планеты? Почему-то я был уверен, что ночное видение показало мне  реальное  событие. Я был здесь единственным человеком, который знал, что представляет собой этот мир, звезды и Вселенная. Меня беспокоили проблемы экипажа космического корабля, но я ничем не мог им помочь. Имелась и другая причина для беспокойства. Девушка гораздо больше походила на моих родных землянок, чем на гориллоподобных обитателей Зэганы. С такой девушкой я был бы рад более тесно познакомиться, но как это сделать, если она на звездолете, а я возле пещеры, в диком лесу?
      На следующий день нашу с Гашаном добычу обработали, притащили и заложили в ледник печеные куски удава. Подумать только, насколько древние обитатели оказались продвинутые, даже ледник у них был! Правда, льда осталось всего чуть, надо было ждать зимы. Либо лед, и снег принести с горы, что виднелась на западе. Его следовало загрузить в мешки и тащить на примитивных санях, которыми с большим трудом управлялись  шестеро мужчин. Нелегкая работа, но куда деваться! Зато продукты могли в этом своеобразном холодильнике храниться довольно долго.
     Работа нашлась немногим, мастеру Эргесу, тот с утра до вечера (без выходных) обтачивал камни, выделывая свои замечательные ножи, пользовавшиеся в племени большим спросом. Гайе и еще двум женщинам, которые, приготовив легкий завтрак (после вчерашней объедаловки племя не испытывало голода), занялись обедом. Каменный котел водрузили на костер и залили водой. Скоро будет готов мясной супчик с травяными приправами. Травы придавали бульону необычный вкус, но ничего подобного земным добавкам тут не было. Ни перца, ни петрушки, укропа, или кинзы. Все другое, но не менее вкусное и необычное. Из овощей, которые женщины выкапывали на лесных полянах, заменой картошки служили клубни садаха. Достаточно питательный, садах по вкусу совершенно не походил на картошку. То же самое можно сказать о других овощах. Хотя, полагаю, витамины и микроэлементы в местных продуктах содержались в достаточном количестве.
   Кое-кого из мужчин вождь припряг к собиранию веток и хвороста для костра. Нас с Гашаном сия участь миновала, мы вчера притащили с охоты добычу, да и навели племя на удавье мясо, чем заслужили от вождя, кроме освобождения от работы, похвалу.
    Спустя два дня до пещеры добрались двое мужчин, которые должны были принести с озерного берега соль. Побитые и раненые, они рассказали о напавших на них диких существах из старых легенд. Выслушав пострадавших, я понял, что агрессоры были кентаврами. Наполовину кони, наполовину люди. Куда же я попал? Неужели в этом мире ожили старинные сказки? В детстве я читал греческие легенды, где рассказывалось об этих существах. Однако кроме кентавров почти никого не мог вспомнить. Разве что припомнилось пение сирен, но эта информация для нас бесполезна, мы не мореплаватели, и от морского берега живем довольно далеко. Да и эпоха парусных каравелл наступит здесь не раньше, чем через тысячелетия. Людям сначала придется научиться изготавливать бронзу, и ковать железо.
   -   Вас было четверо, - спросил вождь тех, кто вернулся, - где потеряли двоих?
   Мужчины опустили глаза долу. Говорить им явно не хотелось. Уграх мог обвинить в трусости, а для трусов наказанием являлось изгнание из племени. Что фактически было смертным приговором.
   -   Говорите правду, - строго добавил подошедший шаман, на охотников он смотрел хмуро и с подозрением. Наверняка не поверил в кентавров.
  -     Мы пытались отбиться, - ответил Танак, глядя в пол, - но их было слишком много.
   -   Сколько? – спросил вождь.
   -   Не менее четырех рук пальцев, не считая женщин и подростков.
  «Интересно, как в пылу битвы он разглядел среди кентавров женщин?» - подумал я. Впрочем, неуместную мысль я тут же прогнал.
   -   Вы хоть одного врага убили? – Уграх сверлил их строгим взглядом.
   -   Они слишком быстрые, - оправдывался Шумаз, не глядя на вождя. Я прекрасно его понимал. Индейцы, впервые увидев испанских всадников Кортеса, приняли их за бессмертных богов. Да и угнаться человеку за лошадью непросто.
   -   Что делать будем? – взгляд вождя переместился на шамана.
  -    Надеяться на помощь духа Вселенной, молиться, и враги погибнут, - ответил тот.
   Я мысленно усмехнулся, что еще мог сказать шаман? С помощью молитвы он якобы усмирил огромного зубара, пусть теперь попробует сделать то же самое с другими   врагами!
   -   Отдыхайте, приходите в себя, мяса у нас теперь много, - сказал Уграх.
   Танак  и Шумаз с облегчением направились к костру, где хозяйничала Гайя.

Отредактировано VICTOR (02-07-2026 12:46:33)

Глава седьмая
Выборы вождя
     Я напряг воображение и представил поляну с многочисленными павшими, людьми и кентаврами. Я не испытывал к ним ненависти, и все же, хотелось их уничтожить или, хотя бы, прогнать. Неожиданно обстановка резко изменилась, враги поспешно скрылись в лесу, на поляне перед пещерой остались наши охотники. Мой приятель Гашан, размахивая дубиной, что-то восторженно заорал. Не понимая, что происходит, я поспешил к ним,  почему враги ушли? Рядом с кряхтением поднялся шаман. В отличие от вождя, он остался жив.
     По не писаным правилам, каждый вождь племени должен иметь заместителя. Чтобы  племя неожиданно не оказалось обезглавленным. Случись чего в отсутствие вождя, когда некому взять на себя ответственность и принять решение, с высокой долей вероятности племя может погибнуть. Мы оказались именно в таком положении. Временно исполняющим его обязанности должен стать шаман. Или старший охотник, коим у нас считался Танак. Ненадолго, на два или три дня, после чего следовало выбрать постоянного главу.
    Шаман, получивший в короткой стычке с кентаврами сильное сотрясение мозга, таким  быть не мог. У него болела и кружилась голова, бедняге следовало несколько дней отлежаться. Когда на него обратились взгляды мужчин, он повернулся к старшему охотнику и сказал: «Танак, на три дня назначаю тебя вождем. Действуй!». Сказал и завалился на шкуры, которые ему постелили в глубине пещеры. К кормлению его тушки тут же приступили женщины.
      Танак распорядился приступить к похоронам погибших. Я порадовался, обнаружив целого и невредимого Эргеса, старого специалиста по каменным ножам. Справившись с одним из противников, мужчина не стал геройствовать, а спрятался за деревьями, в результате чего остался цел.
  Прежде всего, мы занялись кентаврами, оттащив их трупы к ближайшему оврагу. Там они и нашли свое упокоение. Я обещал себе, что непременно запечатлею одного из них на священной стене, где иногда художничал Эван. Пусть археологи через тысячи лет узнают, что не все в сказках выдумка. Затем мы похоронили наших погибших охотников. Я думал, что Танак разведет костер и сожжет тела, как это подсказывала память Тэйга, но на этот раз он поступил иначе. Выкопали могилы, каждому положили копье и дротик, рыдающие женщины пролили над ними реки слез. Вождь, кроме копья и дротика, получил палицу, над ней долго и старательно трудились, вырезая на навершии острые шипы. Шаман прочитал заупокойные молитвы, обратившись к духу Акаты с просьбой даровать погибшим смельчакам в небесных садах сладкую еду, красивых прислужниц и вечное блаженство, в общем, забронировал для каждого, местечко в раю. До жертвоприношений местные шаманы пока не доросли, чему я был весьма рад. Не хватало после таких событий затевать охоту на жертвенных животных. Тем не менее, в лес мы отправились. Как только закончили похоронный обряд, Танак, оставив на дежурстве у пещеры двух стражей, повел остальных мужчин в лес. Как и мне, всем была интересна причина неожиданного бегства врага, когда мы почти распрощались не только со свободой, но и с самой жизнью. С первых шагов причина стала ясна. Углубившись в редколесье, мы наткнулись на растерзанные трупы кентавров.
    -  Что тут случилось? – пробормотал пораженный Гашан. Маленький отряд остановился. Танак, будучи неплохим следопытом, обошел вокруг тел.
    -    Здесь был зубар, - сказал он, указав на отпечаток огромной лапы.
    -   Ого! – воскликнул мастер Эргес. – Зубару сухожилия не подрежешь, ни один нож не справится!
  Мастер до сих пор с удовольствием вспоминал, как своим каменным ножом подрезал сухожилия вождю кентавров, после чего его добили охотники.
     Дальше картина была еще более кровавая. В лесу полегли все захватчики, и мне их было ничуть не жалко. Они бы нас не пожалели.
    -  Ай, да зубар! – воскликнул Танак, когда мы вышли к месту основного побоища. -  Это заслуга нашего шамана, не зря он так старательно возносил молитвы духу Вселенной, великому Акате!
       Я решил не рассказывать диким пещерникам о моем ментальном воздействии на гигантского медведя. Не поверят, да еще объявят еретиком. Не хотелось оказаться первой  в этом мире жертвой на религиозной почве.
   Танак приказал собрать оружие, у кентавров были неплохие копья, вырезанные из твердого дерева. Все мы унести не смогли, решили вернуться сюда позже.
   Мне стало интересно, уцелели женщины кентавров с детьми, или нет? Дальше нашли тех и других. Зубар не разбирал, кто прав, а кто слишком мал. Рвал всех подряд, попавших  под его лапу. Я вздохнул, не позволив гуманизму и совести взять верх. Борьба идет на уничтожение. Эта история продолжается с начала времен и до нынешнего дня. Мы их, или они нас. Иного не дано.