Глава двадцать восьмая
Попытка переговоров 
      Чужие разведчики уже не раз видели замок, облазили окрестности и слушали редкие сплетни. Своим я пытался внушить старую истину, гласящую, что болтун находка для шпиона. Хотя особых секретов они открыть врагу не могли. Потому что сами мало, что знали. Вражеского вождя слегка смутила информация о небесной деве, но вряд ли он принял ее всерьез. Мало ли чего наболтают досужие языки.
   А на две сотни ордынцев картина трехэтажной кирпичной крепости впечатление произвела. Вышедший перед строем воинов тысячник Батаз окинул стену внимательным взглядом. Казалось, ворваться в такую каменную махину невозможно, что и отразилось на хмуром лице мужчины. На нем была надета свободная куртка из двухслойной бычьей кожи. Такую куртку не пробивали острые деревянные копья. На стенах Батаз увидел воинов, с этой стороны замка их было немного, чуть больше десятка. Узкие окна-бойницы на третьем этаже, обеспечивали защитникам хороший обзор и возможность наблюдения за неприятелем. Мужчин племени можно было увидеть как на стене, так и в узких окнах.
   -  Лучники, стреляйте! – даже не обернувшись к своим воинам, скомандовал тысячник. 
    В это время он заметил мужчину в блестящем панцире. Тот сверху внимательно смотрел на  врагов.
   Из шести выпущенных стрел две попали в панцирь и благополучно отскочили. Две другие улетели, как говорят на Земле, «в молоко», одна воткнулась в стену, и только последняя стрела попала стоявшему в стороне воину в плечо. Раненого увели, на стене по-прежнему стояли защитники.
     Ночь прошла спокойно. Утром обитатели замка услышали в лесу стук каменного топора.
    -   Чем это они занимаются? – поинтересовалась Уэна.
    -   Вероятно, готовят лестницы, без которых замок не взять, - решил я, но ошибся.  Во второй половине дня захватчики притащили к стене три длинные жерди и плохо обтесанное заостренное бревно. У одного из мужчин оказался при себе массивный каменный топор.
   «Хороший топорик! – подумал я. – Надо сказать мастеру Эргесу, а то он уперся в изготовление ножей и ничем иным заниматься не хочет». Вспомни человека, и он тут, как тут. Эргес  показался на стене и уставился на топороносца.
    -  Как это я раньше не подумал? – удивленно пробормотал он. Еще бы! Чужаки за полдня срубили этим топором три тонких и одно толстое дерево. Которое умудрились еще избавить от сучьев и заострить. По нынешним временам невероятная производительность!
   Когда они принялись устанавливать жерди в форме шалашика, я понял, что пора вмешаться. Иначе проделают в кирпичной стене лишнюю дыру. Бревно подвесили по центру конструкции, оттянули и толкнули к стене. Раздался громкий удар, посыпались обломки кирпичей. Уэна достала плазмомет, однако, прежде чем отстреливать стенобойцев, пришлось расправиться с лучниками. До них не было и  двухсот метров, для небесного оружия не расстояние. Вскоре полегли сначала лучники, за ними те, кто занимался стенобойным бревном. Чужие воины замерли в недоумении, не понимая, отчего несколько их товарищей упали бездыханными.
     Некоторое время тысячник стоял, хмуро уставившись на погибших, затем, наконец, подал знак. Несколько воинов подхватили павших и унесли в лес. Я прикинул, сколько потребуется времени, чтобы бревно расковыряло в стене достаточную для прохода дыру, и огорчился. Не останови мы наглых захватчиков, к вечеру могли потерять крепость.
   -   До стены я их больше не допущу, - заявила Уэна.
  -    Они пробьют ее ночью, в темноте не видно, куда стрелять.
  -   Астазан оборудован ночным глазом, - ответила она, - ночь не помеха.
  Приятно, что небесное оружие оказалось столь продвинутым!
    До вечера ничего не происходило. Противники занялись возведением простых жилищ. Благодаря тяжелому каменному топору дело у них продвигалось довольно быстро. Из леса то и дело подтаскивали опорные шесты, которые крепились на земле и укрывались шкурами. Надо будет поторопить мастера Эргеса, пусть быстрее займется изготовлением таких топоров.
   Ночь также выдалась спокойная. Дежурные на стене бдели, следили за вражескими воинами. К вечеру следующего дня у противника были готовы три лестницы. Гвоздей здесь не знали, вязали перекладины лианами. Надо сказать, получалось неплохо. Я думал, утром полезут на стену. Однако тысячник решил не спешить, а сначала провести переговоры.
     Мы с командиром захватчиков встретились на нейтральной территории, между крепостью и ровным рядом палаток. Тысячника сопровождал суровый шаман Эртах в черной козлиной шкуре, и воин охраны. Я вышел на переговоры с мастером Эргесом и Туваем, рваное ухо. Уэну с собой не взял, боялся провокации. Она осталась на стене, внимательно наблюдая за нами. Я не сомневался, в случае малейшей опасности она не преминет использовать плазменный излучатель.
    Враг обещал отпустить племя на все четыре стороны, если мы согласимся оставить крепость и убраться с наших земель. Договариваться на таких условиях бессмысленно. Я так и сказал Батазу, сдаваться и оставлять крепость, не собираюсь.
   Чужой шаман принялся убеждать нас в необходимости безусловной сдачи  кирпичной твердыни. Поклонник всемогущего Создателя Вселенной Суатры, едва мы встретились, сразу перешел к угрозам.
   -   Дом у вас замечательный, - начал он, - но воинов всего горстка. На этих землях жили четыре племени, три из них превосходили вас по числу мужчин. И где они сейчас? У нас мужчин больше, чем во всех этих, уже не существующих, племенах, вместе с вами. В  орде две тысячи хорошо обученных воинов! Что вы можете им противопоставить, пытаясь отсидеться за стенами? Нам благоволит великий Суатра, который помог нашему народу спастись во время потопа и привел в эти обетованные края. Я не вижу рядом с тобой, вождь Тэйг, шамана. Разве вы не возносите молитвы Творцу? Как можно, в таком случае,  надеяться победить противника?
   -  Ты ошибаешься, уважаемый, - ответил я, - у нас есть шаман. Великий дух Вселенной Аката отправил нам свою дочь. Вняв ее молитвам, Создатель обещал жестоко наказать  воинов, которые попытаются захватить крепость.
    -   Женщина не может быть шаманом! – с искренним возмущением воскликнул Эртах. – Женщины лукавые существа и служат не Великому творцу, а темному духу Шмарзе.
   -   Про нашу Уэну так нельзя говорить, иначе светлый дух Аката обидится за свою дочь и покарает вас всех, начиная с тебя.
   Чужой шаман задумался. В его голове вихрем крутились самые различные мысли. Он никогда не видел реального проявления чудес, творимых богом. Тем не менее, какие-то непонятные для него вещи возле нашего замка случались. Несколько воинов, пытавшихся долбить стену, в том числе трое лучников, едва успевших выпустить свои стрелы, скончались на месте. Так что, у Эртаха имелся серьезный повод опасаться гнева высшего божества.
   -  Что может сотворить ваша Уэна с помощью своего божественного отца? – спросил он. Ага, так я и раскрыл ему наши секреты!
   -  Она явилась с неба в летающей лодке, - ответил я. Об этом до сих пор шептались женщины племени и воины, видевшие полет капсулы. На мой взгляд, более чем достаточная причина, чтобы преисполниться к девушке глубочайшим уважением и  страхом. Однако упертый шаман рассуждал по принципу: «Не видел своими глазами, значит, не было»! Не поднимать же капсулу снова, чтобы этот вредный перец поверил в чудеса, творимые моей ненаглядной?
   -   Пока я вижу только очень красивую женщину, - сказал он, глядя на стены замка, - облаченную в блестящий панцирь и с блестящим шлемом на голове. Может, скажешь, что это облачение подарил ей отец?
   Хитрый шаман хотел поймать меня на слове. Ответь я, что да, это божественные вещи, он тут же спросит, а наконечники копий  тоже подарок воинам от Великого духа?
   -  Воинскую бронь мы изготовили сами, - сказал я, так или иначе, противник об этом узнает, если уже не узнал. -  Так же, как сами построили этот замок.
    Мне удалось подсмотреть некоторые образы, возникающие в его голове. Ни малейшего   желания перенять у нас важные технологии, я не увидел.
      Не пришло еще время захватывать в рабство мастеров, как поступали в орде у Чингисхана и Батыя. Читал я в свое время, как работавшие на орду китайцы запускали по осажденным городам зажигательные ракеты на сотни лет раньше, чем их стали применять в других странах. Похоже, шаман относился к тем церковным деятелям, которые, в свое время, сожгли Джордано Бруно. В этом отношении, судя по подслушанным беседам, Баразган оказался более продвинутым. Впрочем, мы не собирались на него работать или передавать любые, даже самые простейшие, производственные секреты.  Пришлось нам расстаться, не удовлетворив безмерные аппетиты и пожелания захватчиков.

Отредактировано VICTOR (04-08-2026 10:16:51)

В этот день ничего особо интересного мы не узнали. Кайсан обсуждал с Батазом способы проникновения за стены замка. Оригинальностью они не отличались и не могли принести нападающим решительного успеха. Если, конечно, мы не уснем летаргическим сном. Когда болтовня тысячника надоела, мы отправили летающего разведчика в «город» Великого вождя Баразгана.
   -   Что ты хочешь услышать? – поинтересовался я у подруги.
   -    Вопрос поставлен неправильно, следовало спросить, чего я услышать не хочу.
   -   Поясни свою глубокую мысль, гениальная женщина-шаман, - с усмешкой сказал я.
  -   Не ерничай, пещерный человек. Ты разговариваешь с хозяйкой волшебной лодки, и дочерью Великого духа Вселенной.
  -  Молчу, трепетно ожидая твоего светлейшего пояснения, - я напустил на себя смиренный вид.
-    Если Баразган соберется привести орду к нашему дому, мы должны узнать об этом не менее чем за три дня. Ни в коем случае нельзя упустить этот момент. Если они проделают это в тайне, соберутся и неожиданно явятся сюда, мы потеряем крепость, а вместе с ней,    жизнь. Поэтому повторяю, наша задача слушать и еще раз, слушать. И пусть нас ничего не отвлекает от этого невероятно важного дела. Что бы ни случилось, один  из нас должен всегда оставаться у планшета. Это действительно вопрос жизни и смерти.
  -   Ты уже знаешь, как уничтожить эту злобную орду? – с надеждой спросил я. Она кивнула.
  -  Знаю, дорогой, теперь жизнь и здоровье общины зависят от нашего внимания и слуха. С этого вечера становимся слухачами! 
    Мы так и поступили, от информации зависело слишком многое. Правда, я так и не добился от моей красавицы ответа, как она собирается уничтожить армию захватчиков. Гораздо позже я понял, в чем дело. Ей претила сама идея массового убийства.
      Интересы его величества вождя  местной орды Баразгана касались, в основном, двух позиций. Первой, разумеется, были женщины, второй богатства. Денежную систему аборигены планеты еще не придумали, на некоторых территориях меняли продукты на редкие ракушки, добывать которые с немалой глубины было достаточно проблематично. К тому же, встречались они далеко не везде, по этой причине ракушки до сих пор так и не стали значимой денежной единицей. Чаще процветала меновая торговля, меняли одни продукты или вещи, на другие. Стоимость определялась самостоятельно с довольно большим разбросом, процесс часто сопровождался ожесточенными спорами, а иногда и рукоприкладством. Богатством, в основном, считались шкуры различных животных, бычья шла на плащи, обувь и защиту жилища от непогоды. Из шкур с мягким мехом шили зимнюю одежду, а также стелили на лежанки. Такие шкуры, как и вещи из них, высоко ценились аборигенами. Обменивались каменные топоры, ножи и скребки, мясо, соль, овощи, которые пока еще никто не выращивал на огородах, а выкапывал в лесу и на полях, а также ягоды и дикие фрукты. Подобным добром, за исключением скоропортящихся продуктов, была набита палатка вождя в его «городе». Этому городу, которому не исполнилось и полугода, название еще не придумали.
   Тысячник предпринял еще две попытки захватить крепость, однако обе провалились. Дежурившие стражники вовремя заметили опасность, захватчиков вышвырнули со стен, при этом были безнадежно сломаны обе лестницы. Батаз заметно приуныл, он безвылазно проводил время в своей палатке в кампании с Эрмой, веселой девицей, которая поднимала ему настроение. Девушка не отличалась глубоким умом, так что на ее разговоры с тысячником мы особого внимания не обращали.
    Иначе обстояли дела с Баразганом, немало интересного содержалось в его частых переговорах с десятником разведчиков Кайсаном. Едва ли не каждый день вождь племени поминал Батаза, застрявшего под стенами крепости, нелицеприятными словами. Надо сказать, прослушка существенно пополнила мой запас не печатных выражений. Когда мы с Уэной слушали переговоры, девушка нередко покрывалась краской.
   -  Я могу поставить в планшет программу, которая заглушит грубости, - повернулась она ко мне, когда из уст Великого владыки послышалось нечто запредельное. На Земле, в таких случаях, говорили: «Ругается, как сапожник». Я пренебрежительно махнул рукой.
  -  Не стоит, заглушишь, упустим что-нибудь важное.
    Баразган отправил тысячнику дополнительную сотню воинов. «Если и в этот раз он не возьмет каменный дом, заменю его Умрашем», - пообещал он.
   -  Тебе не кажется, что Великого вождя интересует не столько крепость, сколько необычная женщина шаман? – спросил я.
   -   С чего ты взял? – прикинулась она непонятливой и слегка покраснела. Любой женщине приятно, когда ей уделяет внимание даже такой отвратительный разбойник, как Баразган.
   -  В разговорах, которые он ведет со своими помощниками, десятником разведчиков Кайсаном, тысячником Умрашем и даже в постели с тремя наложницами, раз за разом упоминается имя загадочной шаманки Уэны. Он к тебе явно неравнодушен.
   -   Ах, перестань, иначе подумаю, что ты меня ревнуешь. Я его всего лишь сильно заинтриговала. Слухами о своем якобы отце, а также о том, что явилась с неба на летающей лодке.
   Возражать я не решился и промолчал. Однако повышенное внимание вражеского вождя к моей подруге, изрядно напрягало.

Шагая к месту встречи, женщина подумала, что чужой вождь все же, может пойти на подлость. Но, вместе с тем, была уверена, убивать ее он не хочет. Наконец, она оказалась на  месте. За ней следовали охранники с копьями, Брэш и Тувай. Из палатки показался вождь, в бычьей шкуре до пят, хмурый и недовольный. Догадывается, что получит полный отлуп? Баразган остановился, устремив на нее пристальный взгляд. Она прочитала в его глазах смесь разных эмоций. От низменного желания до недоверия. Вот она перед ним, прекрасная, желанная и совершенно невозможная. В знойных пустынях  центральной Убаны, и ледяных просторах северного Ишуна, нигде не найти подобной   женщины. От пугающей мысли, что она и впрямь явилась с неба, он с некоторым усилием избавился. Эта мысль вызывала неуверенность и предательскую дрожь в коленях. А он, хозяин могучей орды, не мог допустить, чтобы кто-то заметил его слабость.
   -  И так, Великий вождь, что заставило тебя искать со мной встречи? – звонкий и чарующий голос проникал в самую чувственную глубину его грубой души. С этими словами девушка протянула ему небольшой, перевязанный тонкой лианой, рулон. В ответ на вопросительный взгляд сказала: - Посмотришь позже, в своей палатке.
   Она не была уверена, правильно ли решила подарить вражескому вождю свои рисунки. Но, все, же надеялась, что это поможет избавиться от его слишком пристального внимания.
      Задавив приступ любопытства, вождь Базарган убрал странную вещь в складки   шкуры. Готовясь к важному разговору, он собирался начать речь издалека, как это принято на переговорах. Справиться о здоровье родственников, спросить, не голодают ли, чем занимаются, и задать массу прочих малозначащих вопросов. Считалось, только глупые и недалекие люди начинают разговор с конкретного дела, без продолжительного вступления. Однако, заметив в ее удивительных серых глазах насмешку, понял, речь сегодня пойдет откровенная, без хитростей и уверток.
    -  Я не могу о тебе не думать, ты удивительная, - сказал он, – в этом мире таких женщин не бывает. Твой изящный стан, твои руки и глаза, все в тебе меня восхищает. Оставь ничтожное племя, приходи ко мне, я сделаю тебя Великой владычицей, такой же, как я сам. Ты станешь повелевать тысячами воинов, кто еще предложит тебе такое? Я люблю тебя, небесная дева!
   Он уставился на нее, с нетерпением ожидая ответа. Уэна поняла, на сей раз Великий владыка ничуть не покривил душой. Крепко она его зацепила!
    Женщина усмехнулась. Этот мелкий древний царек не подозревал, из какой  невозможной дали она явилась. Что ей эти две или три тысячи подданных? Она никогда не предаст своих людей, хотя во всем племени вместе с женщинами и детьми было  меньше сотни человек. Здешний владыка рассуждал со своей точки зрения, не понимая, что разница между ними измеряется не расстоянием, а тысячелетиями.
     -  Я жила на небе и наблюдала оттуда ничтожные дела и заботы вождей. Как я могу, будучи небожителем, поселиться в твоей лачуге? Не надейся захватить наш дом, его охраняет мой небесный отец. Скоро ты в этом убедишься.
    Баразган не ожидал отказа и постарался не показать охвативший его гнев. Если тысячник не сумеет взять замок, его придется заменить и прислать еще сотню воинов. Как говорят, капля точит самый твердый камень. Когда твердыня падет, эта непомерно гордая красавица сама явится к нему с покаянием. Но тогда условия будут другими. Он сделает ее простой наложницей. Женщина в орде считается вещью, собственностью мужчины. Куда ее определят, там она должна остаться, слушая его приказы, и кланяясь повелителю. И тысячу раз пожалеет, что отказалась от щедрого чистосердечного предложения.
    - Когда я возьму каменный дом, ты станешь моей рабой, - на его хмуром, сосредоточенном лице не проявилось ни одной эмоции. Лицо Владыки напоминало  кирпич, из которого был сложен замок.
   -    Отец обрушит на тебя свой страшный гнев.
   -    Я всегда держу свое слово, - давая понять, что разговор окончен, Баразган отвернулся и направился к палаткам.
  -     Я тоже не нарушу своего обещания, - ответила она и вернулась в замок.
  -     Ну как? – спросил я.
  -     Он признался мне в любви. Предлагал золотые горы и половину власти.
  -    Что ты ответила? – я напрягся, она это заметила.
  -     Отказала, разумеется, - она пожала плечами, - тебе же не понравился мой план. Зря, между прочим. Представляешь, насколько все было бы проще? Всего-то, ненадолго переселиться к нему и стать царицей.
   Она видела, что разговор меня раздражает, и откровенно веселилась.
   -  А потом, по окончании медового месяца, Великий Баразган отдаст душу своему богу Суатре. С моими физическими данными устроить это элементарно. Свернет бородач себе шею, и я стану единоличной правительницей орды, замок спасен, все довольны.
     Она понимала, что недовольным в этом случае остался бы, только я, и решила сменить тему.
   -     Остается ждать дальнейших попыток захвата крепости.
  -      Когда, по твоему мнению, наступит решающий момент для завершения войны?
  -    Я собираюсь нанести удар в ближайшие дни. После того, как он сменит тысячника и пришлет еще воинов. Главное, чтобы основное войско оставалось в городе. Все же, зря ты отказался от такого изящного и простого плана, - усмехнулась она, - город бы остался цел, а орда перешла в наше полное подчинение, на сегодняшний день это более двух тысяч бойцов.
   -  Они бы тебе первой снесли голову, не забывай о хитром шамане Эртахе. Он бы сразу  заподозрил истинную причину внезапной смерти вождя.
   -  Ерунда, - она пренебрежительно махнула рукой, - шаман тоже человек, и его чересчур  умную голову можно так же легко отделить от тела.

Отредактировано VICTOR (07-08-2026 13:11:38)

Глава тридцать вторая
Развлечение в палатке Баразгана
  Утром, после похорон, я поинтересовался у моей женщины, что нового этой ночью она услышала в жилище Великого вождя. Из-за каких важных сведений не смогла появиться на стене и воспользоваться своим плазменным оружием.
    Мы расположились в столовой с  плошками каши.
    -   Вчера его люди поймали и привели теленка жузаха, - сказала она, - мать убили на мясо, предложили забить и теленка.
  -   Баразган запретил, - догадался я. – Может, даже велел сделать загон и обнести  забором, собираясь заняться  животноводством.
    Моя красавица недовольно сморщилась.
  -  С тобой не интересно, инженер Геннадий Васин, ты все знаешь заранее.  Теперь я задумалась, стоит ли уничтожать орду?
  -  С какой стати их жалеть? Они перебили в округе все племена.
  -   Разве ты не видишь в них первые ростки будущего общества, основанного на экономике? Вдруг, оставшись без талантливого вождя, будущее человечество так и не построит великую цивилизацию? Или это случится гораздо позже?
     Я вспомнил, с чего начиналось завоевание Америки. Не появится ли здесь похожее государство, беззастенчиво грабящее слабых? А тех, кто не поддался грабежу, уничтожать? Не создадут ли Великие вожди, пришедшие вслед за Базарганом,  однополярную систему, которая заставит остальные народы плакать кровавыми слезами? На Земле отжившая система уходила, развязывая войны. При этом все могло закончиться мировой, глобальной, катастрофой. Нужно ли нам такое? В жестокости и грабежах нынешняя орда напоминает наших акул бизнеса, которые безжалостно высасывали соки из колоний. Конечно, это случится не при нашей жизни, но, не лучше ли, предвидя будущее, заранее прихлопнуть тапком прожорливого таракана? Я рассказал Уэне все, что знал о завоевании  Америки. Заострив внимание на том факте, что началось оно с истребления почти миллиона индейцев, которых незваные гости не считали за людей. Когда небольшая лекция закончилась,  потрясенная подруга долго молчала.
   -  В нашей истории ничего подобного не было. С этой стороны я проблему не рассматривала, - признала она.
   -  А что он про замок говорил? – поинтересовался я.
   -  Поначалу собирался заменить тысячника Батаза на Умраша, но вчера передумал.
   -  Оставил все, как есть?
  -   Не знаю, какая муха его укусила, он решил сам встать во главе отряда из трех сотен воинов.
  -  Надеется одержать победу быстрее, чем это пытались сделать до него?
  -  Скорее, хочет оказаться ближе ко мне, - отведя взгляд, вздохнула она.
-    Я начну тебя ревновать!
-   Только попробуй! – она шутливо погрозила пальцем.
  -    Он ограничился только дополнительной сотней?
  -    В осаду встали три сотни его воинов.
  -    Что ж, подождем следующего акта пьесы, - я вспомнил земные словечки.
    Уэна немедленно вцепилась в меня клещом, требуя, чтобы я перевел фразу на человеческий (местный) язык. Но этого оказалось мало. Пришлось объяснять, что такое театр, а также различие между оперой, опереттой и обычной пьесой. Я удивился, узнав, что ничего подобного на их планете не было. На Каане не знали ни театров, ни кино. Вернее, кино было, но оно ограничивалось исключительно документальными лентами.
   Она не шуточно заинтересовалась.
   -  Если доживем до спокойных времен, надо обязательно построить здесь театр и подобрать актеров, культура, основа цивилизации!
   Я не догадался поинтересоваться, что именно им заменяет культуру, если она не знает таких простых вещей? Кстати говоря, о музыке, или даже о книгах, она никогда не упоминала.
  -  О чем важном он еще говорил?
  Уэна  одарила меня коротким взглядом, я с удивлением заметил, что она покраснела. Что же там произошло такое, чего я не знаю? Некоторое время она молчала, затем с каким-то шкодливым выражением на прекрасном лице посмотрела на меня.
   -    Дорогая, я весь внимание, - поторопил я.
   -    Помнишь, ты как-то упоминал индийскую книгу под названием «Кама сутра». Я рассказала о ней Баразгану.
   -  Моя подруга взялась распространять среди аборигенов элементы индийской  культуры, - удивился я. Что за разговоры на официальной встрече?  -  И что было дальше?
   -    В капсуле среди прочих вещей нашлась бумага. Я изобразила десяток поз, и во время   последней встречи отдала ему рулон с рисунками.
  -  Зачем ты это сделала?
  -   Я знала о его желании и о том, что откажу. Хотелось смягчить его гнев и обиду.
    С кем я связался? С серьезным ученым, геологом, механиком, химиком, астронавтом,  или наивной девчонкой, любительницей запретного плода и обычной хулиганкой?
   К тому же, у меня появился серьезный вопрос. На чем основывалась культура ее  планеты? Без художественных фильмов, книг и значимой музыки, которая отсутствовала  в ее планшете. Недавно меня удивила короткая сценка, показавшая ее отношение к цветам. Я решил поздравить ее с восьмилетием нашего знакомства, и собрал красивый букет. Увидев его, она скривилась и спросила: «Зачем ты притащил сюда этот веник?». Неужели культура их цивилизации  ограничилась древними инстинктами, главным из которых был секс? Они значительно опередили нас в технике, но в плане общечеловеческих ценностей серьезно отстали от землян. На мой взгляд, столь несовершенное общество, построенное на инстинктах, вряд ли способно продолжительное время сохранять стабильность, легко развязывая братоубийственные войны.
     Я не стал ее расстраивать и выкладывать свои соображения. Если на далекой Каане из-за дефицита культуры и человеческих отношений возникнут межгосударственные конфликты, следующей экспедиции для выяснения судьбы исчезнувшего звездолета «Подвиг» в ближайшее время ждать не стоит. Я заметил мелькнувшую в голове подруги удивительно наивную мысль. Она была уверена, что пещерный дикарь теперь отстанет и займется эротической индийской гимнастикой исключительно со своими наложницами.
  -  Значит, та якобы важная информация, которую ты слушала, когда из-за отсутствия помощи погиб наш специалист по каменным ножам Эргес, являлась всего лишь освоением сексуальных картинок твоим приятелем Баразганом? И как, они ему понравились?
    Меня раздирали самые противоречивые чувства. Гнев и отвращение, обида и ярость,  смешались в один клубок, похожий на Гордиев узел, который в свое время разрубил Александр Македонский. Я вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь.
    Я прошел по коридору, встречавшиеся воины кланялись, но я их не замечал. Что теперь делать? Я расценил ее поступок как предательство, убить могли любого из нас, тех, кто сражался на стене. Сексуальные отношения на Каане существенно отличались от земных. Скорее всего, имели главный приоритет в отношениях между людьми.
     Неужели Уэна влюбилась в этого убийцу? Чем он ее покорил, своей жестокой мужественностью? Не зря говорят, чтобы узнать человека, нужно съесть с ним пуд соли. Из головы не шла единственная мысль, предала однажды, предаст и второй раз?
   Когда я вернулся в нашу комнату, женщина все так же сидела на ложе.
   -   Уэна, - обратился я к ней, - я тебя не держу, можешь идти хоть к Баразгану, или  к самому Шмарзе.
   -   Что это значит? – нахмурилась она.
   -    Я не стану возражать, если ты отправишься к этому пещерному царьку. Спать с тобой я больше не собираюсь.
   -   Тебе понравилась другая женщина? – она с недоумением смотрела на меня. Продвинутая в науке, с удивительно красивой внешностью. Но что-то оттолкнуло меня от нее. Внутренним взором я увидел нечто неприятное, чуждое нормальному человеку. 
  -  Но почему? – она так ничего и не поняла.
  -  Завтра возле замка, в отряде наших врагов, появится Баразган, полагаю, он придет за тобой. Я не могу бросить соплеменников на растерзание. Если племя погибнет, я заберу кентавра с сыном и уйду с ними в другое место. Туда, где нас не найдут. Ты можешь остаться с ним.
    -  Подожди, не бросай меня! Все решится в ближайшие дни. Я не думала, что ты так воспримешь мою выходку. На Каане ко мне отнеслись бы адекватно. У вас на Земле слишком много интересного, такого, чего я никогда не знала и не видела. Как бы я хотела хоть одним глазом взглянуть на вашу планету! Пойми, мне не нужен этот пещерный вождь. Мне дороги вы с сыном и все наше небольшое племя. Прости меня, я не подумала, что мы с тобой настолько разные, не смотря на близкий уровень развития цивилизации.
   Под уровнем развития она имела в виду технологии, но забыла о простой человечности.
   -   Пока ты развлекалась, мастер Эргес погиб, - сухо напомнил я.
   -    Клянусь, больше это не повторится! – воскликнула она. – Я думала, что с бронзовым оружием вы без проблем отобьетесь от захватчиков.
   -  С нашествием пора заканчивать, люди устали ждать.
   -  Я сегодня же займусь необходимыми программами, - ответила женщина. Я не понимал, для чего ей понадобились какие-то программы, но спрашивать не стал. Пусть работает, посмотрим, что из этого получится.
   Еще я подумал о том, что после победы нас будет ждать множество дел. Придется  организовать животноводство и одомашнить лошадей, которых недавно Куэд с Эрзахом видели в лагуне. Засеять поля овощами, чтобы справиться с их постоянной нехваткой. А также претворить в жизнь многое из того, к чему мы не успели приложить руки. Для всего  задуманного не хватит и десяти  жизней.
     Вечером я отправился к своему приятелю Гашану, первому человеку, встреченному в этом мире. Он занял дальнюю от нас комнату и ужасно мне обрадовался. За делами я о нем совсем забыл.
   -  Почему у тебя такой скучный вид? Хочешь, я позову Заншу с Элстой, - предложил он. – У них наверняка найдется забродивший сок, крепкий, по ногам бьет. Пить приятно, потом ноги отказываются идти.
   -  А, давай! – махнул я рукой. Слишком много всего навалилось, хотелось расслабиться и забыться.
      Девушки принесли большую глиняную бутыль. Нам было о чем поговорить, начали с обсуждения наглых чужаков, пытающихся захватить замок. Девушки, разумеется, перевели разговор на мужчин, какие мы эгоисты, на них, красивых и добрых, не обращаем внимания. Мы с Гашаном поначалу отнекивались, затем ягодный напиток развязал языки и сделал общение более свободным.
   «Пусть эта пришелица слушает, как волосатый  вождь пыхтит со своими наложницами, осваивая наиболее трудные позы. Я не вождь, а простой русский инженер. Мне больше по нраву не звездные, а обычные девушки, такие, как Элста, например», - думал я. Что этой же ночью ей и доказал.