Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » История » Гений Сталина


Гений Сталина

Сообщений 111 страница 120 из 209

111

Cobra написал(а):

Архангельские коммунисты ведут сбор пожертвований для ремонта дома-музея И.В. Сталина

Может я чего-то путаю, но вроде Сталин в это время отбывал ссылку в Туруханском крае?

0

112

В Туруханском крае с 1913 г.

В Сольвычегодске с 27 февраля по 24 июня 1909 года и с 29 октября 1910 по 6 июля 1911 года.

C декабря 1911 года по февраль 1912 года Сталин находится в ссылке в городе Вологда. Так что и там возможен дом-музей.

Отредактировано Ядыгар (16-06-2014 08:33:25)

0

113

Вот, нашел совершенно случайно.
http://pamyatnikstalinu.ru/
Жалко что не смогу это в реале, но хоть так

0

114

Сталинская идеологическая революция

«Сталин не ушёл в прошлое,

он растворился в будущем».

Шарль де Голль

21 декабря исполняется 135 лет со дня рождения Иосифа Виссарионовича Сталина. Дела этого человека до сих пор вызывают восхищение у одних и лютую ненависть у других. И это говорит только об одном – Сталин был великим человеком. Великим в своей беспощадной жестокости и великим в своей воле создать новый мир – мир социализма.

У каждого времени свои герои и свои исторические условия. Меняются эпохи, меняются герои и условия, но вечным останется одно – душа человеческая. А душа человеческая больше всего желает рая на земле, вечной жизни в этом мире и наслаждений подешевле и побольше. И люди ищут героев, которые, способны воплотить рай на земле. Но вот беда, рая на земле никогда не будет, поэтому задача героев совсем в другом.

Задача заключается в том чтобы не допустить на земле ада. И для решения этой задачи требуются личности огромного масштаба, обладающие государственным мышлением. Такие личности появляются в истории примерно раз в пятьдесят лет - и именно такой личностью был Сталин.

Получив хорошее духовное и общее образование, пройдя большую школу организационно-политической работы, И. Сталин вышел на новое понимание исторического развития общества в России-СССР. Суть этого понимания заключалась в том, что общество вполне может решать грандиозные задачи социально-экономических преобразований при определенных условиях - даже тогда, когда бытие еще не определило сознание. Согласно марксизму, это была ересь, ведь именно бытие должно определять сознание. Согласно духовному образованию, полученному вождем еще в юности, в начале всегда будет слово.

Разве в середине 20-х годов прошлого века советское бытие определило конкретные модели коллективизации и индустриализации? Бытие определило только необходимость выбора нового курса, а вот каким он будет, определило сознание руководства страны. Причем на основе научного анализа, а не личной воли Сталина. Все возможные модели коллективизации и индустриализации создавались учеными и многократно обсуждались на заседаниях Политбюро. Однако не это было главным в достижении успеха.

Главное условие успеха будущих социально-экономических преобразований заключалось в создании советской идеологии. Что такое идеология, почему она так важна для развития общества? Идеология – это научное мировоззрение, дающее людям простые и понятные ответы на главные вопросы бытия. Кто мы? Каковы наши исторические корни? Кто наши национальные герои? В чем заключаются наши духовные, культурные и социально-экономические ценности? Куда мы идем и каким путем? Что должен делать каждый, разделяющий ценности нашего мировоззрения? Все идеологии выросли из религий, поэтому важнейшим компонентом идеологий, можно сказать их фундаментом являются духовные ценности, ведь единство нации достигается в духе, а не в материальных благах. Именно духовное единство мобилизует нацию в годы тяжких испытаний и сила духа обеспечивает успех. Без идеологии, не может быть духовного единства, сплочения нации, а значит, и успеха в социально-экономических преобразованиях.

Сталин и его единомышленники прекрасно понимали, что и разруха и созидание начинаются в головах. Уже в начале 20-х годов прошлого века сталинское руководство поняло, что марксизм не может быть принят большинством населения России, как идеология созидания, 85% которого составляли крестьяне с православным мировоззрением. Не будет русский крестьянин, воспитанный на братолюбии, служении своему отечеству, милосердии, поддерживать утопии Маркса относительно мировой революции, классовой борьбы на уничтожение, диктатуры пролетариата требующей поражения в правах значительной части населения. Не будет православный русский крестьянин принимать догмы марксизма, требующие разрушения семьи, нации и воинствующего атеизма.

Поэтому отдельные разумные положения марксизма, как например, идеи общественной собственности и социальной справедливости необходимо было объединить с теми традиционными русскими ценностями, на основе которых Россия развивалась в течение веков. По сути дела нужно было провести идеологическую революцию, создать новый идеологический продукт – советскую идеологию, без которой невозможно было успешное построение социализма. Эта работа началась в конце 20-х годов прошлого века и набрала обороты в 30-е-40-е годы. Это было время, когда миллионными тиражами издавались классики русской литературы, радиопередачи и фильмы по истории России, театральные постановки, русские народные сказки для детей. Постепенно марксистская догматика уходит со страниц газет и журналов, ее заменяют материалы культурно-исторического содержания. Важный момент – формируется советская мораль – на основе православных духовных ценностей, правда, без упоминания самого Православия.

В книге «Русская трагедия. Гибель утопии» выдающийся российский социолог и философ Александр Александрович Зиновьев излагает свой взгляд на формирование советской идеологии. Суть его в следующем. Рождение советской идеологии, как идеологии реального коммунистического общества началось в двадцатые годы и завершилось в основном в послевоенные годы. В этот период определилось содержание идеологии, определились ее функции в обществе и методы воздействия на массы населения, определилась структура идеологических учреждений и выработались правила их работы. Эта беспрецедентная идеологическая революция произошла под руководством И. Сталина и его соратников.

Кульминационным пунктом этой идеологической революции стал выход в свет работы Сталина «О диалектическом и историческом материализме». Эта сравнительно небольшая статья явилась идеологическим прорывом в полном смысле этого слова. Не научным, потому что научного в нем почти ничего не было, а именно идеологическим. Фундаментальная идея коммунистической идеологии заключается в следующем: частная собственность на средства производства и частное предпринимательство суть основной источник всех социальных зол, и если их ликвидировать, то можно построить общество всеобщего благоденствия.

До революции партия, послужившая предпосылкой будущей КПСС, была ничтожна численно. Вопросами теории занимались одиночки - партийные вожди, теоретики, профессора, писатели, журналисты. Причем занимались либо в социально-политическом плане - проблемы политической борьбы, революции, власти, событий в мире, либо в сфере абстрактного теоретизирования. После революции положение партии в обществе изменилось, изменилась сама партия, изменилась роль того, что называли вопросами теории. Встала задача идейного воспитания новой гигантской правящей партии, воспитания многомиллионных масс населения, управления ими, мобилизации их на строительство нового общества. А с чем приходилось иметь дело сначала?

Малограмотное и совсем безграмотное население, процентов на девяносто - религиозное. В среде интеллигенции преобладали всякие формы некоммунистической идеологии. Партийные теоретики, как правило, недоучки, болтуны, начетчики и догматики, запутавшиеся во всякого рода старых и новых идейных течениях. Да и свой марксизм они знали плохо, а в большинстве вообще знали лишь в самых общих чертах. А теперь, когда возникла задача переориентировать основную «теоретическую» работу на массы низкого образовательного уровня и зараженные старой религиозно-самодержавной идеологией, партийные теоретики оказались совершенно беспомощными. Нужны были идеологические тексты, соответствовавшие новой задаче.

Нужна была идеология как таковая, с которой можно было бы уверенно и систематично обращаться к миллионам рядовых членов партии и к десяткам миллионов рядовых граждан. Сталинистам надо было занизить уровень исторически данного интеллектуального материала марксизма так и настолько, чтобы он стал идеологией интеллектуально примитивной и плохо образованной массы населения. Главной проблемой для них стало не развитие марксизма как явления культуры, а приспособление его к интересам именно идеологической работы.

Нужно было создать учение, понятное широким слоям населения, а не только узкому кругу профессионалов, свободное от религии и вместе с тем создающее иллюзию приобщенности к высотам науки, освященное авторитетом науки. Сталинская работа стала фокусом, ориентиром, острием решения этой эпохальной задачи, своего рода главнокомандующим и знаменосцем армии прочих идеологических текстов, которые стали производиться по этому образцу в гигантских масштабах и завоевывать все идейное пространство общества. Принято считать, будто Сталин вульгаризировал марксизм. Но поставьте такой вопрос: что нового внесли в марксизм советские идеологи после смерти Сталина, если отбросить их словоблудие? Ничего.

О вульгаризации можно говорить, если первоисточники суть вершины премудрости. Но если рассмотреть эти первоисточники с точки зрения строгих научных критериев, то обнаружится, что и вульгаризировать-то нечего было. Было что очищать от словесной шелухи. Было кое-что, чему можно было придать удобоваримый вид, пересказав нормальным человеческим языком. Сочинения Сталина и явились той живой мышью, которую родила гора заумных текстов марксизма.

Официально считалось, что советская идеология была марксизмом-ленинизмом. Это верно только в том смысле, что марксизм и ленинизм послужили основой и исторически исходным материалом для нее, а также образцом для подражания. Но неверно сводить ее к марксизму-ленинизму. Советская идеология сложилась после Революции 1917 года. В разработке ее приняли участие тысячи советских людей, включая Сталина и его соратников. В нее вошла лишь часть идей и текстов марксизма XIX века, причем в основательно переработанном виде. Даже из сочинений Ленина в нее вошло не все буквально в том виде, как оно возникло в свое время. Ленинизм вообще вошел в нее в значительной мере в сталинском изложении.

Отражение жизни человечества и интеллектуального материала XX века заняло основное место в советской идеологии. Естественно, она сложилась как отражение и осмысление опыта реального коммунизма в Советском Союзе и других стран планеты, как феномен общества коммунистического. История не дала ей достаточно времени стать полностью адекватной своей роли в этом обществе, но в тенденции она стремилась к этому.

Советская идеология стремилась воспитать идеального, высоконравственного человека в массовых масштабах. Это считалось необходимым условием построения «полного коммунизма». Идеология исходила из ложной предпосылки, будто человек есть «совокупность общественных отношений» и из любого человека можно воспитать своего рода коммунистического ангела. Этот эксперимент не удался. Природные качества людей и те качества, которые вырабатывались у них в опыте практической жизни и под влиянием всякого рода негативных воздействий, оказались сильнее прививаемых искусственно. Тем не менее, прививавшаяся советским людям система высших ценностей и моральных качеств в какой-то мере сдерживала развитие качеств негативных, держала массы людей в некоторых терпимых рамках.

В качестве апологетики реального коммунизма марксизм стал враждебен всякому серьезному научному анализу общества, каким бы беспристрастным он ни был. Он отвергал даже такую защиту советского общества, которая исходила не из его положений, а из объективного социологического исследования. Он не терпел здесь ни малейшего намека на конкуренцию. Это стало одной из причин того, что марксизм утратил адекватность реальности, необходимую для влияния на умы.

Причем потеря адекватности произошла уже в начале 60-х годов. С начала 70-х годов большинство населения страны относилось к марксизму с иронией, тогда как вопросы исторической памяти были в сознании большинства населения доминантами мировоззрения. Особенно это касалось памяти Великой Отечественной войны. Неприятие марксисткой догматики и уважение к моральным ценностям и исторической памяти Русской цивилизации – таково реальное отношение людей к советской идеологии.

Приближенный к генсеку Брежневу Александр Байгушев писал: «Уже при Брежневе наверху горько осознали, что политического единства в КПСС нет, и его уже никакой даже самой лучшей контрпропагандой не добиться. И в силу личного характера генсека, и в силу сложившейся атмосферы, государство решило не давить на либеральное диссидентство, а просто попытаться его на государственных весах как-то уравновесить. Уравновесить хоть даже «черносотенством», - верным идее Великой Державы, «имперским» русским патриотическим крылом в партии - из последовательных, но сдержанных и подконтрольных «великодержавников». Немного не по Ленину, но гибко, вполне соответствующе историческому моменту. Идею эту образно сформулировали так: а что если полететь на двух крыльях и с двумя головами, как самодержавный орел на старом российском гербе? Свою модель тайно, только среди самых-самых своих, Леонид Ильич так и называл – «политикой двуглавого орла". Немного самодержавно, намекая на русские имперские традиции...».

Какой бы ни была советская идеология, она систематизировала представления советских людей об окружающем мире и о событиях в СССР, давала ясную систему ценностей. Учение о будущем полном коммунизме давало целевую установку всему общественному сознанию, делало советское историческое бытие осмысленным. Советская идеология сформировала советское сознание, новый духовный феномен, в основе которого были христианские ценности, без самого Христа. Человек – человеку друг, товарищ и брат выросло не из марксизма, а из евангельских текстов, которые Сталин, имевший духовное образование хорошо знал.

И именно на этом принципе держался весь советский проект. Обратите внимание, не столько на экономике и социальных благах, сколько на принятии большинством принципа братолюбия, как образа советской жизни. Да и сама советская жизнь строилась по принципу семьи. Заводы, колхозы, научные и культурные организации строились по принципу семьи, где экономические и социальные блага играли существенную роль, но отношения между людьми строились на христианской морали. Принцип семейного общежития и его морали также пришел не из марксизма, а из общежительных монастырей святителя Сергия Радонежского. В этом была сила советской идеологии, но в ней было и много слабых мест.

В конце 80-х годов партийная элита разрушила ценности советской идеологии и государство рухнуло. Люди поверили ереси, что можно служить Богу и мамоне, иметь советские социальные блага и рыночный капитализм. Но ереси не могут стать идеологией массового сознания, их удел - секты. Поэтому Сталин не ушел в прошлое, он растворился в будущем, которое начнется с возрождения братолюбия в сознании людей.

Валерий Бухвалов, Dr.paed.
http://baltijalv.lv/news/read/24674

0

115

ДОБРОЕ ИМЯ ДЖУГАШВИЛИ
15th Июль 2015     Автор: Вассерман
Доброе имя Джугашвили
Чем скорее мы очистим доброе имя Джугашвили, тем здоровее будет наше собственное сознание …

Про переименования

Пару месяцев назад прошла встреча читателей Петербурга с Людмилой Нарусовой, которая затронула тему переименования города. Добрая половина присутствующих выразила свое несогласие и возмущение этим фактом… Это была именно добрая половина, злая могла выразить свое мнение такими словами, которые даже при Нарусовой лучше не произносить. Знаете, город совершил немало значительного под обоими именами, так что в данном случае у меня отношение неоднозначное. А вот против названия Волгоград вполне себе возражаю. В конце концов, если сами жители Царицына в 1925 году попросили переименовать его в Сталинград при том, что Джугашвили тогда был, мягко говоря, не самым видным из большевистских вождей, значит, у них были на это достаточно серьезные основания. Ну, а Сталинградская битва вообще закрепила название в массовом сознании всего мира. Город Пермь известен под этим названием несравненно больше, чем под названием Молотов, так же, как и Гатчина побыла Троицком достаточно мало, чтобы остаться в народной памяти, в отличие от Сталинграда.

Про легенды и мифы неэффективности системы

По моим наблюдениям слово «креативность» сейчас используют не столько в значении «творчество», сколько в значении «Имитация творчества»… Практически все собаки, повешенные креативным классом на Иосифа Виссарионовича Джугашвили, чужие. Его обвиняют в тех ошибках, преступлениях, с которыми он сам боролся. Чем скорее мы очистим его доброе имя, тем здоровее будет наше собственное сознание. В то же время многое из хозяйственной и управленческой практики тех времен, когда он был главой не только партии, но и правительства, нам действительно стоило возродить. А именно: жёсткую ответственность за результаты работы. Вопреки многим легендам за провалы в работе не расстреливали и не сажали, если не было явного злого умысла, а увольняли, правда, неукоснительно и строго. Причем, в отличие от нынешней практики, если человека увольняют, то выгоняют далеко и надежно, тогда увольнение означало всего лишь спуск до той ступеньки управленческой лестницы, до которой человеку хватало способностей. Например, когда директор Кировского завода Зальцман стал народным комиссаром танковой промышленности, то скоро стало ясно, что с работой он не справляется, и его снова вернули в должность директора завода.

Во времена Джугашвили, (кстати, я всех называю настоящими фамилиями), вовсе не редкостью был рабочий, зарабатывающий больше, чем директор завода или фабрики. При Хрущеве эту практику прикрыли, а сейчас вообще директор, как правило, получает больше всего персонала вместе взятого, что явно не соответствует реальному вкладу в результат работы. Или, скажем, тогдашняя соревновательная разработка, когда много творческих коллективов получали задание на создание истребителя или еще чего-то в том же духе, и на каждом этапе работы проекты сравнивались. Для дальнейшей разработки отбирались лучшие, а те, кто показали явно худшие результаты, вливались в коллективы-победители, чтобы их собственные наработки не пропали зря, а были учтены в дальнейшем.

Или еще пример: тогда довольно гармонично сочетались государственная собственность на крупных предприятиях и частная на мелких. Строго говоря, это была не частная, а личная собственность. Личную вы используете для собственных нужд, а частную предоставляете за плату другим. Если вы меня подвезли на своем автомобиле, это ваша личная собственность, а если сдали в аренду шоферу, который отдает часть заработка, то это частная. В советские времена много было кустарей-одиночек, людей работавших самостоятельно, и производственных артелей, когда средства производства принадлежали всем участникам, а выручка делилась пропорционально трудовым усилиям.

Как правило, люди, работающие вместе, четко знают, кто и что сделал. При Хрущёве все промышленные артели были преобразованы в государственные предприятия, причем их владельцам даже не компенсировали цену на имущество, а значительную часть сельскохозяйственных артелей, преобразовали в совхозы, где земля принадлежала государству, а крестьяне стали наёмными служащими. Думаю, что если бы сейчас мы вернулись к той организации хозяйства, это было бы существенным шагом вперед по сравнению с нынешним состоянием. Многого нам катастрофически не хватает. Учтите, что сейчас большая часть номинальных собственников предприятий никак не участвуют в управлении, а просто нанимают менеджеров, поэтому управление частным и государственным практически ничем не отличается.

Владелец никак не связан с обществом в целом, поэтому ни персонал, ни общество не заинтересовано в его работе. Это один из довольно забавных парадоксов капитализма, который усиленно рекламируют, как строй, при котором владельцы предприятий управляют ими самостоятельно, чтобы добиться прибыли, но на практике они ничем не управляют. Это приводит к тому, что менеджеры прибегают к таким способам хозяйствования, которые обеспечивают кратковременный подъем прибыли с последующим глубоким спадом.
http://vassermans.ru/intervju/dobroe-imya-dzhugashvili/

+5

116

Уважаемые софорумчане - прошу помощи. Зашелся в споре с представителями противоположного лагеря. Суть спора Социальные реформы Сталина 1945-1953 года и признание их на Западе.  Если реформы я перечислил легко. Та же статья Экономические проблемы социализма. Отмена карточек. Теперь требуют фактов признания их в США. Была у меня в свое время подборка документов, да пропала. Не могу найти. Прошу вашей помощи буду рад любым ссылкам

0

117

+1

118

За нашу Родину без Сталина – это как за США без Вашингтона и Линкольна. Там за такие вещи светит срок
Опубликовал Юрий Комаров Пн в 22:11

Я не историк, а политолог, и потому личность генералиссимуса Сталина интересна мне в первую очередь в современном, злободневном смысле.
Первое, что поражает у десталинизаторов – полное игнорирование принципов историзма, которым вроде бы всех учили в советской школе. Никакой исторический деятель не может оцениваться по меркам современной нам эпохи. Он должен оцениваться по меркам своей эпохи – и никак иначе.
В правоведении об этом говорят так: «закон обратной силы не имеет». То есть запрет, введённый в этом году, не может распространяться на прошлогодние деяния.
Меньше понимают это политологи. Ведь не только юридическая, но и нравственная оценка не может иметь обратной силы. Но в перестройку наши люди обвинили советскую власть по нормам, введенным постфактум в обиход этой же самой властью! Многие вещи, нетерпимые для советских людей 80-х годов 20-го века, на протяжении тысячелетий были не только терпимыми, но и обыденными. Нас, например, стал шокировать т.н. «голодомор» в начале 30-х годов прошлого века – но он был спутником человечества веками, задолго до появления советской власти. И советская власть в итоге не открыла, а закрыла навсегда тему царь-голода.

Здесь необходим и историзм оценок: не судить человека одной эпохи по меркам другой эпохи (тем более той новой эпохи, которую он создал своим трудом и гением). Для начала 20-го века ужасы в положении крестьянства были настолько обыденными, что многие современники их практически и не замечали. Голод не начался со Сталиным, он со Сталиным кончился. Казалось, навек – но нынешние либеральные реформы снова тянут нас в то болото, из которого мы вроде бы уже выкарабкались…
Принцип историзма требует признать и то, что у Сталина был совершенно иной, нежели чем в последующем времени, накал политической борьбы. Одно дело – поддерживать существование системы (хотя Горбачев не справился и с этим), а другое – создать новую систему на руинах порушенной гражданской войной страны. Энергия сопротивления во втором случае в разы больше, чем в первом. Надо понимать, что многие из убитых Сталиным сами собирались вполне всерьёз убить его, и замешкайся он хоть на минуту – сам получил бы пулю в лоб. Борьба за власть в эпоху Сталина имела совершенно иную остроту, чем ныне: это была эпоха революционной «преторианской гвардии» – привычной к бунту и готовой менять императоров как перчатки…
Совершенно иной накал был при Сталине и в мировой борьбе, ныне придавленной тяжёлым спудом ядерного оружия. Благодаря ядерному зонтику, созданному Сталиным, мы можем сейчас более спокойно делать свои дела, меньше опасаясь прямой атаки геополитических конкурентов.
Но сам-то Сталин начинал без ядерного зонтика! Его правление приходится на годы, когда технические средства уничтожения людей уже достигли пиковых значений эффективности, но ещё не возникло оружия, способного уничтожить всё человечество разом, вместе со всей планетой. Поэтому мы должны понимать совершенно иной накал геополитических противостояний, с которыми пришлось столкнуться Сталину, сохранившему в итоге наше физическое бытие…

Эпоху Сталина нельзя рассматривать без ссылки на разруху и террор предыдущих лет, на деятельность мировых душителей первого в мире социального государства. А также в отрыве от агрессивных заблуждений и мифов исторического времени – ибо любой человек живет в обществе и питается всеми его соками, хочет он того или нет.
Мы не можем рассматривать Сталина как нашего современника. Чтобы стать его современниками, мы должны переехать из города в деревни, жить там впроголодь в курных избах, пахать землю сохой и отражать набеги врагов не ядерной дубинкой, а конными армиями. Должны погрузиться в многоуровневый распад всего и вся – что мы отчасти и сделали после перестройки. И тогда – о чудо! – вдруг стали лучше понимать Сталина…

В рассуждениях десталинизаторов есть нелепейшее заблуждение, будто власть сама определяет уровень террора. Сидит де она себе, скучает – и от нечего делать говорит:
– Давай-ка сегодня отстрелю десяток врагов… А завтра – еще сотню или тысячу… А послезавтра пусть будет постный день…
Чтобы представлять власть скучающей самодуршей – нужно ничего не знать ни о власти, ни о жизни. Прежде всего: власть есть центр всеобщих устремлений. Поэтому скучать и дурака валять ей не приходится: зазевалась на минуту – тут же скинут те, кто лучше чует дух эпохи…
Уровень террора навязывает власти сама жизнь, та социальная среда, которая находится под властью. Тихих и смирных людей можно привести в чувство скромными символическими жестами. Но людей буйных, привыкших к шашке и обрезу, к анархии самоуправства – мягкая, гуманная власть в чувство не приведёт. Власть или должна стать адекватной злобе народной – или она падёт.
История перещупывает правителей как бусины чёток. Напомню, что до Ленина и Сталина был царь. Потом был князь Львов, потом временный Керенский, потом Колчак, Врангель… А при советах на верховенство претендовали Троцкий, Рыков, Бухарин, Зиновьев, Каменев и ещё целая толпа людей, привычных к убийствам, как к чистке картофеля…
В такой исторической ситуации у власти не было никакого выбора – проводить или не проводить репрессии. Не проводящая массовых чисток власть перестала бы в то время быть властью. Её сменила бы другая – и все зачистки повторились бы по новой.
Власть вольна погибнуть, перестать быть властью (как это сделал царь) – но она не вольна самовольно установить уровень репрессий. Если он окажется недостаточным – власть перестанет быть властью.
Поэтому вся задача гуманистов – противостоять чрезмерному террору, но это совсем уже другой разговор. Чрезмерный террор – это, конечно, печально. Но недостаточный именно к еще большему террору и ведёт через очередной переворот…
За любой террор отвечает перед историей не только правитель, но и его оппоненты, а также общество в целом. Когда выдающегося историка Л. Гумилёв уже при Горбачёве спрашивали, не держит ли он зла на Сталина, при котором он сидел в тюрьме – он отвечал: «Но ведь меня не Сталин посадил, а коллеги по кафедре»…

В период десталинизации возникло и окрепло представление о Сталине как о тиране, увлекавшемся бессмысленной жестокостью. Эта жестокость, конечно, была – как и у Цезаря, и у Петра I, и вообще у любого значимого исторического деятеля. Но важно отметить, что весь массив свидетельств современников не говорит о её бессмысленности и бестолковости. Эту жестокость признавали как вполне рациональное действие не только друзья, но и враги сталинизма. Рассуждать о том, что Сталин просто дурака валял, потешаясь кровью – начали спустя годы после его кончины. При этом опирались на позднюю советскую мораль, совершенно иную, чем та, что была в ходу у современников революции.
И все попытки судить Сталина – это попытки судить историю за её жестокости и перегибы, победы и провалы, в итоге приведшие нас в сегодняшний день… Судить наших отцов, дедов, прадедов – за то, что они родили в конечном счете нас, а не кого-то еще.
Непонимание всего этого превращает для нас десталинизацию в самосуд и самострел. Мы капитулируем перед теми враждебными силами, от которых отбились при Сталине, чем позволяем им себя пожрать.
Между тем прогрессивность исторического режима можно мерить лишь одним: его влиянием на будущее, на судьбу человечества грядущих эпох. И в этом смысле влияние Сталина на судьбы человечества – грандиозно. Его режим не тратил все силы только на самоподдержание – как многие иные, включая наш нынешний. Он закладывал колоссальные заделы на будущее в виде гигантских производственных, научных, культурных прорывов, давая авансы нашему будущему. Всего один, но ярчайший пример: бессмертный ракетоносец Ту-95, недавно показавший себя в Сирии, был создан Туполевым по заказу Сталина, настроившему весь наш авиапром под эту сверхмашину.
И в этом смысле мы все в долгу перед Сталиным. И наша десталинизация так же нелепа, как была бы, например, «девашингтонизация» для США и «деголлизация» для Франции.

Виктор Евлогин
http://publizist.ru/blogs/34/14111/-

+8

119

Спасибо за отличную статью!

0

120

Cobra
хорошая статья, спасибо, что разместили.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » История » Гений Сталина