Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Вячеслава Коротина » Порт-Артурский гамбит. Броненосцы победы.


Порт-Артурский гамбит. Броненосцы победы.

Сообщений 11 страница 20 из 329

11

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

оклада недавнего выпускника Морского Корпуса, и она осталась ждать моего возвращения с Дальнего востока, ну или, по крайней мере, получения лейтенантского чина.

с большой

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

Поднявшийся на борт из шлюпки лейтенант Басов, минный офицер "Севастополя", и матросы, совсем не выглядели удручёнными.

Поднявшиеся

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

Точинай никак не успевал пожать славы командуя крейсером - в сражениях так и не удалось даже как следует "поучаствовать",

без кавычек

+1

12

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

Крейсер "Кассаги"

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

Крейсер "Сума"

Если Вы не размещаете фотографии, то прошу Вас, убирайте подписи под ними.

0

13

Старый Империалист написал(а):

Если Вы не размещаете фотографии, то прошу Вас, убирайте подписи под ними.

Это криминал? Если да - то конечно буду убирать. Я ведь просто копирую текст с СИ. Извините новичка. Я тут пока совершенно не ориентируюсь.

0

14

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

Это криминал?

Нет, конечно, просто мешает воспринимать текст.

0

15

Мне сегодня можно ещё кусочек вывесить или замного для одного дня?

0

16

Вячеслав Юрьевич Коротин
Вывешивайте.
Кстати, ссылка на СИ в вашем профиле не работает. Попробуйте еще раз вставить адрес вашей странички.

0

17

5.09.1904. Борт "Ретвизана"
   
   В адмиральском салоне "Ретвизана" к назначенному времени собрались командиры "Пересвета", "Баяна" и, естественно, самого "Ретвизана" вместе со своими минными офицерами и инженерами. Было ещё несколько офицеров из порта и инженеров с эскадры.
   - Господа! - начал собрание Вирен,- Вы уже знаете, что эскадра пойдёт на прорыв блокады. Мы попытаемся вырваться из артурской ловушки. Но нас просто так не выпустят. Открытой силой нам не пробиться. Только если мы обманем противника, у нас есть шанс потеряться в море и соединиться либо с владивостокским отрядом, либо с второй эскадрой.
   Предлагаю следующий план:
   Утром, в высокую воду эскадра выйдет в море, но противник увидит, что три наших корабля подорвались на минах и нам приходится вернуться обратно в порт, ибо оставшимися силами пытаться пройти его в светлое время суток - это явное самоубийство. Напряжение под Артуром будет ослабленно, а вечером все корабли снова к удивлению, я надеюсь, японцев выйдут в море. Вряд ли главные силы Того будут рядом. А там ночь...
   Прошу вас либо высказать принципиальные возражения, либо начать думать по поводу того, как мы реально и убедительно для противника сможем сымитировать подрывы наших кораблей.
   
   -Ну, подорвать мину или её имитатор не проблема, - заговорил минный офицер "Ретвизана" Развозов, - понятно, что не у самого борта рвать будем, но на каком расстоянии от борта это сделать, чтобы не повредить корабль я не очень представляю. Надо же, чтобы это выглядело убедительно для японцев, то есть слишком далеко отводить нельзя. Кстати, если дальше пяти-восьми метров, то как? А обеспечить систему подрыва можно за несколько часов. Причём желательно даже дублированную, а то, не дай бог, какой-то паршивый контакт отойдёт и никакого спектакля не будет.
   - А если подрывать с противоположного от японцев борта? - предложил командир "Баяна", - Тогда и фонтан будет, и грохнет как следует, но и мину подальше отвести можно.
   - Сильно подозреваю, что если все мины взорвутся в "тени" наших кораблей, то противник может засомневаться в реальности взрывов и заподозрить подвох. Хотя бы один столб должен встать со стороны обращённой к японцам, - заметил Эссен.
   - Обязательно. И, вероятно разумней, чтобы это был первый взрыв. Потом японцы будут следить за нами с большими вниманием и интересом. Можно и проколоться. - подтвердил Вирен. - Как я понимаю, главной для нас проблемой будет ослабить действие ударной волны на борт корабля. То есть создание некоторого экрана между миной и днищем. Я понимаю, что одними расчётами не обойдёшься, нужен будет и эксперимент. Выделю для этого какого нибудь "Джигита" или "Забияку", но вы уж, господа инженеры, постарайтесь, чтобы одного испытания хватило.
   - Роберт Николаевич, может между бортом и миной буксировать что то вроде понтона затопленного встояка. Его можно пристроить на выстрелах. А мина ещё метрах в пяти дальше?
   - Господа, приходится полностью довериться вам, - мрачно посмотрел на офицеров Вирен, - Работайте. И помните, что от вашей внимательности, от вашей аккуратности в расчётах, возможно будет зависеть не только судьба эскадры, но и судьба всей войны.
   Несколько часов в салоне флагманского броненосца кипели страсти. Инженеры и минёры спорили, думали, снова спорили, но всё-таки что-то у них наладилось и после решения снабженческих вопросов они стали отбывать на свои корабли вместе с командирами.
   - Роберт Николаевич, разрешите задержаться на пару слов? - спросил Эссен.
   
   
  ;

   
   
   Эссен Николай Оттович
   
  - Слушаю вас, Николай Оттович, - Вирен пытливо посмотрел на нового командира "Пересвета", когда остальные вышли.
   - Роберт Николаевич, вам не кажется, что японцы могут не поверить в такую инсценировку? Три подрыва, причём неизвестно как они будут выглядеть с их стороны, и ни одного утонувшего корабля.
   - А у нас есть выбор?
   - Думаю, да. Я предлагаю всё-таки взять с собой "Севастополь"...
   - Да господь с вами! Ну вроде бы решили уже всё. "Севастополь" будет практически разоружён, почти без экипажа, с тринадцатью узлами, ну Николай Оттович, ну опять вы за своё! - командующий эскадрой начал не просто нервничать, злиться начал
   - Дослушайте, Роберт Николаевич, - терпеливо попросил Эссен, - Я же не предлагаю брать его в прорыв, я предлагаю утопить его по настоящему. На глазах японцев. Вывести в море со всеми и рвануть настоящую мину под самым бортом. Да ещё и кингстоны* открыть, если и после этого тонуть не захочет. Вот тогда вряд ли у японцев будут сомнения в натуральности наших подрывов.
   Взляд, которым Вирен смотрел на своего строптивого подчинённого, можно было смело назвать обалдевшим.
   - Вот уж не ожидал... Но подождите, японцы через шпионов наверняка будут знать, что "Севастополь" разоружается и, если утонет именно он, то это может быть только ещё более подозрительно
   - А утонет "Полтава", - хитро прищурился Эссен, - Чем отличаются силуэты этих двух броненосцев? У "Севастополя" трубы ниже вентиляционной мачты, а у "Полтавы" - вровень. Так можно заранее на вентиляторную мачту "Полтавы" и трубы "Севастополя" заготовить имитационные "навершия" и установить их прямо после выхода на внешний рейд.
 
* Кингстон - любой клапан ниже ватерлинии, открывающий доступ забортной воды внутрь корабля.
 
   
   

   
   Эскадренный броненосец "Севастополь"
   
   

   
   Эскадренный броненосец "Полтава"
   
   
   
  14.091904. Борт "Ретвизана". Из воспоминаний адмирала Вирена
   
   Если бы в адмиральском салоне эскадренного броненосца "Ретвизан" находился посторонний наблюдатель, он бы увидел, как заиграли желваки на скулах, и сжались кулаки изучавшего какие-то бумаги Вирена, но, поскольку здесь и сейчас присутствие посторонних лиц было абсолютно невозможным, то все бушевавшие во мне эмоции для внешнего мира вылились в громко поданную натренированным голосом команду:
   -Лейтенанта Развозова ко мне!
  На самом деле мне просто не хватало слов, чтобы выразить все свои чувства. Хорошо, что Устав чётко регламентирует, какими именно словами нужно вызывать подчиненных, иначе, чувствую, я наговорил бы вестовому такого... Все дело в том, что сегодня в обед минеры, наконец, принесли мне отчет об испытаниях и планы минирования кораблей. Все документы были красиво и правильно оформлены, но именно из них стало понятно, насколько авантюрной затеей считают многие готовящийся прорыв - все бумаги были подписаны только неким мичманом (!), как будто на всей эскадре не нашлось более важного минного начальника!
  Впрочем, - подумал я, - не стоит начинать разговор с подчиненным последними словами, которые все равно ничего не решат. Эти уклонисты от ответственности никуда не денутся, если получат прямой приказ! И я уж позабочусь, чтобы они его выполнили до последней запятой! - от этой мысли на душе стало спокойнее. Снова пролистав бумаги и удивившись еще раз, до какой степени безинициативности могут дойти отдельные горе-начальники, я решил не тратить драгоценного времени на разбирательства и, поставив рядом с мичманской свою контр-амиральскую подпись, отправил чертежи в работу на завод.
  Старший минный офицер "Ретвизана" прибыл через несколько минут и, не понаслышке зная пунктик своего адмирала насчет соблюдения дисциплины, доложился по-военному четко:
  - Ваше превосходительство, лейтенант Развозов по Вашему приказанию прибыл!
  - Вольно! - я заметил старание лейтенанта, и устраивать совсем уж вселенский разнос мне окончательно расхотелось. Впрочем, сначала все равно надо было кое-что уточнить, - Проходите, Александр Владимирович, присаживайтесь. Как прошли испытания нашего сюрприза?
  - Но ведь я подал Вашему превосходительству отчёт об испытаниях! - лейтенант, судя по всему, отнюдь не чувствовал себя в своей тарелке на ковре у высокого начальства. Придётся ему слегка помочь...
  - Да уж, совсем сухарём вы меня считаете,- я даже чуть усмехнулся,- заслужил, наверное. Но все-таки хотелось бы услышать и живые подробности. Вы же понимаете, как важно быть уверенными в том, что этот трюк нам удастся! Что японцы поверят, а наши корабли не пострадают.
  - Ваше превосходительство, взрыв выглядел очень натурально, к отчёту приложены фотографии сделанные с "Гайдамака", на "Забияке" никаких повреждений, даже слезить обшивка не начала. Хотя встряхнуло здорово, конечно. Но раз наш старичок выдержал, то новым кораблям опасаться, я думаю, нечего.
   - Ну что ж, прекрасно! - Теперь, успокоившись на счет достоверности результатов проведенных испытаний, нужно было разобраться с самими "испытателями", - Сколько офицеров участвовало в разработке и испытаниях?
   - Семь. Четыре минера и три инженера.
   - А скажите мне, любезный Александр Владимирович, - произнес я все тем же доброжелательным голосом, и, резко сменив тон на самый желчный, спросил,- Почему в таком случае отчёт подписан только мичманом Соймоновым и инженером Заборовским?
   - Ваше превосходительство, - Развозов замялся,- именно эти офицеры сделали больше всех остальных при расчётах, конструировании и испытаниях...
  - То есть вы хотите сказать, что работали под руководством мичмана? И вы, и старший минный офицер "Пересвета", да? А мне вот кажется по-другому! Вы попытались снять с себя ответственность в случае неудачи! Вы переложили её на плечи самого младшего из вас! Ну, поправьте меня, если я ошибаюсь! Я буду рад принести вам извинения, если услышу правдоподобное объяснение этой истории. Прошу!
   Развозов смущённо молчал.
  - Я жду, лейтенант! Вы можете дать какое-то ещё правдоподобное объяснение?
  - Нет, ваше превосходительство, - затравленно ответил Развозов.
  - Ну, хоть это хорошо. Что вилять не пытаетесь. Александр Владимирович. У меня нет никаких сомнений в вашем личном мужестве. Я прекрасно понимаю, что вы не побоитесь пойти на смерть по приказу и даже без него. Но вот почему выговора от начальства вы (да и почти все офицеры) боитесь больше, чем смерти? Я поведу эскадру на неслыханную авантюру. И если что пойдёт не так, то отвечать буду я. Как командующий ею. Поэтому и власти у меня неизмеримо больше, чем у вас. Но и у вас значительно больше этой самой власти по сравнению с вашими подчинёнными. И за свои ошибки в руководстве должны отвечать именно вы. А поэтому стараться ошибок не делать! - Посмотрев на совершенно раздавленного Развозова, живо напоминавшего сейчас какого-нибудь вождя американских краснокожих, я решил снова вернуться к делу. - Ладно. Так я могу твердо рассчитывать на то, что наши лжемины сработают как надо?
  - Почти наверняка, Ваше превосходительство.
  - Вот и постарайтесь, чтобы "почти" исчезло из вашей фразы. И учтите, что отвечать за неудачную имитацию на своём корабле будет именно его минный офицер, а не мичман, которого вы попытались использовать как прикрытие на всякий случай. Забирайте протоколы, подпишитесь под ними сами и подписи с ваших коллег соберите. Завтра в это же время жду Вас с докладом об исполнении, и протоколы заполненные принести не забудьте. Можете идти.
   
   ***
 
   Письмо мичмана Василия Соймонова
   
 
   Дорогая моя Оленька!
  Наверное, в целом мире не хватит ни слов, ни бумаги передать как я по тебе соскучился. И пусть прямо напротив Артура в море привычно болтаются японские крейсера (нынче это, кажется, "Сума" капитана Точиная и "Акаси" капитана Миядзи), но я каждый день просыпаюсь с тайной надеждой на то, что именно сегодня каким-то чудом снова прийдет твое письмо.
  Сам я твоими молитвами вполне здоров и сейчас, наконец, могу тебе рассказать чем был занят последнее время.
  Вечером того же дня, когда я написал тебе предыдущее письмо, к нам, инспектируя корабли эскадры, заглянул сам командующий - контр-адмирал Вирен. И увидев, что наш командир, лейтенант Колчак, еле ходит из-за сильной боли в коленях, тут же, не смотря на все возражения, отправил его в госпиталь, откуда тот вернулся только позавчера. На самом деле Колчак - настоящий герой - и в мирное время весь застудился, открывая новые земли там, где, говорят, даже полярные медведи не живут, и, едва началась война, добился своего перевода сюда, но с нашим адмиралом, знаменитым своей требовательностью на весь императорский флот, даже у Колчака поспорить не получилось.
  А мы с минным офицером всё это время были в команде, которая в строгой тайне испытывала на стареньком "Забияке" тот сюрприз, который сегодня увидели японцы, и о котором ты, несомненно, прочитаешь в газетах раньше, чем в моем письме.
  Там произошел презабавнейший случай, когда после проведения испытаний невозможно было найти ни главного инженера, ни старших офицеров, чтобы подписать окончательные бумаги. Позже оказалось, что инженер, по благополучному окончанию работ, решил отметить это событие, да так славно отметил, что был найден только на другой день в самом глубоком трюме "Забияки" сладко спящим в обнимку с пустой бутылкой. Офицеры же, по разным причинам сослались на невозможность прибыть и поручили всё на мое усмотрение. Тогда, поскольку дело было ясное и срочное, мы со вторым инженером сами все и подписали. А сегодня утром я сам наблюдал с берега как взрывались, оседая в море, корабли, и со слезами на глазах провожал в последний путь перевернувшийся броненосец.
  И надо же было случиться, что именно сегодня японцы вновь пошли на штурм - с запада целый день доносится жуткая канонада, а нам остается только молиться за тех, кто там сражается. Но я верю в лучшее! На этот раз не иначе как Господь уберег наши корабли, дав нужный прилив вовремя, - мне было прекрасно видно, как тяжелые снаряды все утро били по тому месту, где еще вчера стояли броненосцы - так что у японцев, как видишь, тоже случаются накладки.
  Сейчас уже вечереет, на "Сердитом" разводят пары, и мне известно, что эскадра вот-вот перестанет прикидываться смертельно раненой и уйдет пытать счастья куда-то в океан. А нашей задачей будет сделать всё, чтобы японцам не удалось им помешать, так что сегодня мы будем не уклоняться от боя, а сами навязывать его.
  Оставляю это письмо на берегу, надеясь, что если судьба сложится так, что у меня не получится сегодня вернуться, друзья сумеют передать его тебе. Прости меня за все. Что бы ни случилось, навсегда только твой мичман Василий Соймонов

+6

18

Прошу прощения, но подписи под картинками удалить пока не получается.

0

19

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

Мы попытаемся вырваться из артурской ловушки. Но нас просто так не выпустят. Открытой силой нам не пробиться. Только если мы обманем противника, у нас есть шанс потеряться в море и соединиться либо с владивостокским отрядом, либо с второй эскадрой.

Третье, четвертое, пятое - лишние; со Второй

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

Выделю для этого какого нибудь "Джигита" или "Забияку", но вы уж, господа инженеры, постарайтесь, чтобы одного испытания хватило.

через дефис

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

- Роберт Николаевич, может между бортом и миной буксировать что то вроде понтона затопленного встояка.

через дефис, вопросительный в конце

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

- Я же не предлагаю брать его в прорыв, я предлагаю утопить его по настоящему.

через дефис

Вячеслав Юрьевич Коротин написал(а):

И увидев, что наш командир, лейтенант Колчак, еле ходит из-за сильной боли в коленях, тут же, не смотря на все возражения,

слитно

+1

20

***
   19.09.1904 Между Порт-Артуром и Дальним
   Кавторанг Елисеев прекрасно понимал, что он и его корабли являются практически смертниками. Вирен не ставил задачи - утонуть и умереть, но было очевидно, что большинство из миноносцев порученных его командованию в порт не вернутся. Ни в какой порт...
  Ну вот - в хвосте уже загрохотало выстрелами, - концевые миноносцы вступили в бой с японцами. А развернуться и помочь нельзя. Основная цель - броненосцы Того, в крайнем случае - крейсеры.
   В хвосте миноносного отряда действительно разгорался нешуточный бой. Японские миноносцы, будучи заведомо слабее русских эсминцев или, как их тогда называли " истребителей", насели на хвост русского отряда. И, как ни странно, имели огневое преимущество. Стреляя по курсу из своих 57мм орудий они превосходили русских , отстреливающихся из 47мм пушек. Так можно было потерять боеспособность задолго до возможного контакта с большими кораблями Того. Концевые "Стройный" и "Сердитый" уже получили по несколько попаданий, а японцам досталось явно меньше. Более слабые японские миноносцы уже стали наносить превосходящим и значительно, русским, серьёзный ущерб. А скоро, наверняка, подойдут и японские эсминцы, которые уже сильнее русских. А может и крейсера. Если так будет продолжаться, то добром это не кончится, причём и боевая задача выполнена не будет.
   Давно уже среди русского офицерства культивировалась идея о том, что нет большей чести и мужества как погибнуть в бою выполняя приказ. Каким бы дурацким он не был. Призрак Андрея Болконского прочно поселился в душах офицеров как пример для подражания. А между тем... Столь геройский князь проявив мужество солдата, проявил и трусость командира. Угробив половину своего полка стоявшего в резерве под обстрелом. Не сделав ни одного выстрела по врагу. А ведь в какой то момент на бородинском поле мог потребоваться каждый штык, который по малодушию князь Андрей не сберёг. А ведь стоило только отдать приказ отойти из зоны обстрела...
   Елисеев проявил больше мужества. К тому же он помнил слова Вирена:" Я не могу предвидеть всё. Если обстановка сложится так, что нужно будет проявить собственную инициативу, даже в ущерб поставленной вам задачи - действуйте!"
   Первым повернул с основного курса шедший третьим с конца "Сторожевой", его манёвр повторил "Бойкий", а затем и шедшие впереди "Бдительный" и даже "Властный" под брейд-вымпелом Елисеева стали разворачиваться навстречу японским миноносцам. Достаточно кому то одному было подать пример, чтобы командиры русских истребителей дружно прекратили, стиснув зубы, терпеть огонь более слабого противника и развернулись на него в атаку. Японским кораблям быстро стало "скучно", носовые семидесятипятимиллиметровые пушки руских стали вносить в ход боя свои весомые аргументы.
   Их снаряды и предназначались для борьбы с миноносцами, только бронебойные, почти не содержащие взрывчатки стальные болванки должны были пробить борт, возможно слой угля и добраться до котлов. Остановить. И одному удалось. Рвануло на "Касасаги" и он, окутавшись белым паром, потерял ход.
   Командующий японским отрядом не стал, конечно, ввязываться в такую авантюру, как бой с русскими эсминцами, но поступил благоразумно - его корабли отвернули, не пытаясь защитить товарища и взяли курс на русские главные силы, что вызвало прогнозируемый ответный ход русских - погоня.
   Русским комендорам за всю войну не удалось потопить ни одного боевого корабля противника и теперь офицерам матом и зуботычинами приходилось заставлять матросов стрелять по уходившим миноносцам противника, а не по повреждённому "Касасаги", в который артиллеристы , рыча от восторга, выпускали снаряд за снарядом. Но ситуация была достаточно быстро взята под контроль и русские снаряды полетели в сторону тех, кто представлял сейчас наибольшую опасность. К тому же "Сердитый", достаточно повреждённый и не имеющий возможности дать подходящий ход, остался добивать японца. Достаточно быстро русскому миноносцу удалось "дотоптать" свою жертву, которая уже и не имела возможности сопротивляться.
   Японцы были быстрее, но русские трёхдюймовые снаряды делали своё дело - дистанция между миноносцами догоняющими и убегающими практически не увеличивалась. И несмотря на то, что с севера показались дымы (а это явно были японские эсминцы), Елисеев мог считать свою главную задачу выполненной: миноносцы противника уже вряд ли найдут в темноте русскую эскадру. Во всяком случае мы имеем такие же шансы найти японские главные силы. Посмотрим , кому повезёт...
   А вот у "Сердитого" появились серьёзные проблемы. Японские истребители из Дальнего уже подходили к месту, где он добивал японский миноносец, нужно было отходить, но лейтенант Колчак, командир "Сердитого", хотел довести дело до конца. Всё-таки добить японца. Но не повезло - к моменту когда "Касасаги" стал, наконец, заваливаться на борт, получив явно смертельные повреждения, первые снаряды японцев уже начали падать у борта русского миноносца. С приказом отворачивать на соединение со своим отрядом Колчак запоздал. И не повезло...
   Взрывом снаряда, попавшего в боевую рубку и его, и лейтенанта Зотова, недавно назначенного с "Забияки", изрешетило осколками. Погибли так же и пять матросов. Корабль повалило в циркуляции и носовая пушка замолчала. Пара японских эскадренных миноносцев неумолимо придвигалась к казалось уже обречённому русскому кораблю...
   - Ваше благородие! - подлетел к мичману Сойманову матрос Гуляев,- Там командира и лейтенанта убило! Идите миноносцем командовать, а то ведь утопят косорылые!
   
   Я? Я буду командовать кораблём? Я? - пронеслось в голове мичмана - Мне не справиться! Я...
   Но ноги уже сами несли юношу в боевую рубку. Новый рулевой уже уверенно держал курс, у носовой пушки тоже имелся полный расчёт, но по японцам она пока стрелять не могла из за неудобного угла разворота.
   - Машина! - кричал в переговрную трубу свежеиспечёный командир корабля, - Выжимай из механизмов всё, что можешь, а если сможешь, то и то, что не можешь, два японца на хвосте, а может и ещё подтянутся. Я тут наверху один остался, Александра Васильевича и Зотова убило. Выручай!
   - Передайте на минные аппараты, чтобы действовали сами, по обстановке. Но при первой же реальной возможности пусть стреляют. Не попадут, так хоть с курса собьют, может тогда удастся до своих дотянуть.
   Японцы неумолимо приближались с левой раковины,* и вот уже носовая пушка включилась в артиллерийскую дуэль. Повреждения "Сердитого" были пока незначительны, но скоро просто закон больших чисел был должен сыграть на стороне противника. Нужно было что то предпринимать.
   - Передайте на минные аппараты - пусть стреляют, взяв нужное упреждение, - приказал Соймонов, - И быть готовыми принять влево.
   Мины вышли. Безумно было предполагать, что на скорости более двадцати узлов с десяти кабельтовых можно попасть в небольшой кораблик, идущий с ещё большей скоростью, скорее можно рассчитывать попасть плевком в мимо пролетающую ласточку, но не в этом была задача, нужно было заставить японцев отвернуть с курса преследования и выиграть время. Только бы отвернули!
   Когда рвануло у борта головного японского истребителя и он стал быстро переворачиваться, юный мичман, стоявший на мостике "Сердитого", просто не верил своим глазам: Так не бывает!
   Но так было, японец переворачивался, а его товарищ вынужден был отвернуть в сторону от русских, чтобы не налететь своим форштевнем на гибнущего собрата. Теперь догнать "Сердитого" до темноты у него не было шансов. Да и смысла - нужно было найти и атаковать русские броненосцы. Поэтому второй японский миноносец стал заниматься спасательными работами, вылавливая из воды экипаж своего головного.(Только после войны русские узнали, что в этом боевом эпизоде был утоплен эскадренный миноносец "Касуми").
   ... А ведь чудеса на войне бывают. И вот сейчас маленький кораблик смог оторваться от двух, превосходящих его по силам и скорости кораблей противника, да ещё и угробил один из них. И матросы уже охрипли от криков "Ура!", и даже перестали показывать неприличные жесты тем, кого совсем недавно считали своими будущими победителями. И с восхищением смотрели на молодого офицера, вышедшего из боевой рубки и тоже в полном обалдении смотревшего на удаляющихся японцев.
   - Неужели я смог? Мы смогли. Мы выиграли бой! - Проносились мысли в голове Соймонова, - Кто бы мог подумать!...
   - Ваше благородие! Куда прикажете взять курс? - к мичману подошёл боцман.
   - В самом деле, куда? В Артур в сумерках через минные банки? - Самоубийство. Искать отряд Елисеева? - скорее найдёшь японцев. Дожидаться рассвета в море неподалёку? - И на японцев можно нарваться, и на мины налететь с утра, ведь карты загараждений уничтожил всё тот же злополучный снаряд, который попал в боевую рубку. Что делать?
   - Доложить о повреждениях! - спохватился мичман, отдавая приказ, который был обязан отдать сразу же по окончании боя.
   Доклад был обнадёживающим: Никаких серьёзных повреждений корабль не получил, было несколько пробоин выше ватерлинии, побиты надстройки и трубы получили немного осколками, разбит минный аппарат, пожары потушены. В общем мореходность и скорость миноносца серьёзно не пострадали.
   - Куда же идти дальше, - вернулся мичман к своим размышлениям, - Идти в Чифу на интернирование? - Но слишком хорошо он помнил историю, когда в этом порту китайские власти позволили японцам захватить уже разоружившийся "Решительный", - Вэйхавей? Англичане сдадут русский корабль своим союзникам-японцам ещё скорее. Куда?
   - Идём в Циндао, - приказал мичман рулевому, пока держать Зюйд-Ост двадцать три градуса.
   - Вашбродь! - подскочил к Соймонову фельдшер Воблый, - Вас командир к себе просют!
   - Александр Васильевич жив? - не поверил своим ушам офицер.
   - Живыс! Но плохи очень. Крови много потеряли. И контузия. Несколько минут как очнулись.
   Запыхавшийся мичман подбежав к каюте командира отдышался и осторожно приоткрыл дверь. Смотреть на Колчака было страшно: повязка на голове набухала кровавым пятном на месте левого глаза, окровавлены были и бинты на груди.
  - Ну, рассказывай, Василий, что там было, - донёсся слабый голос командира.
  - Драка была, Александр Васильевич, два японских истребителя против нас. Отбились. Один даже миной утопили.
  - Истребитель? Миной? На полном ходу? - даже слегка приподнялся ошарашенный Колчак. Но тут же, застонав, рухнул на подушки.
   - Сам удивляюсь. Просто повезло, конечно - хотели только их отвернуть заставить. И вот, попали.
   - Молодец, Василий. Что бы там ни было - это твоя заслуга. Что дальше делать собираешься?
   - Идём в Циндао, завтра сдадим вас там в госпиталь, только дотерпите.
   - Ну, помогай тебе Бог, мичман. Ладно, иди, а то вон, наш фершал уже не знает, как тебя отсюда попросить, - слабо улыбнулся раненый командир, - Иди!
   Когда спал накал боя, трудности принятия решения о дальнейшем больше не беспокоили, в голове мичмана стали всё сильнее проявляться мысли: "Я победил!", то есть мы... Но руководил то я! Неужели это не подвиг? Ну ведь если всё удастся... Не могут же не наградить! Как было бы здорово встретится с Оленькой, а на груди, например, Владимир с мечами... Вряд ли тогда её отец был бы таким же неприветливым. А если..." - Образ белого эмалевого крестика замаячил в мечтах юноши. И как не старался Василий гнать от себя эти мысли, стыдить себя за них, они неизменно возвращались.
 
* Для определения направления на флоте используют специфические термины. "По носу" и "По корме", я думаю, понятно даже самому неискушённому в морском деле человеку. "На правом (левом) траверзе" значит - перпендикулярно курсу судна. "Крамбол" - направление между "по носу" и "на траверзе", "раковина" - между "по корме" и "на траверзе".

+7


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Вячеслава Коротина » Порт-Артурский гамбит. Броненосцы победы.