Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



УЖАСТИКИ

Сообщений 1 страница 2 из 2

1

Немного чернухи не помешает. На пробу, а там видно будет.

***

БЕАТРИС

Жаль, но я не могу рассказать свою историю, не нарушая порядка событий - все перемешалось в моей голове. Не могу, потому что после десятого убийства все пошло кувырком, а многие подробности дальнейших ночных похождений просто выпали из моей памяти. Как даты битв из учебника истории. К примеру, убийство бродяги майской ночью в Квиттерс, неподалёку от моста Каннингхэма. Помню, что я убил его, но как? Ножом? Нет! Нож я перестал использовать после четвертой жертвы, опасаясь, что полиция родит версию о прогрессирующем серийном убийце. К тому же, я всегда стремился к разнообразию, а нож показался мне таким скучным...
Может быть, молотком? Тоже нет. Молотком я разнес башку обкуренному чернокожему, который витал в своих черных грезах, под уханье рэпа из бумбокса. "Не дремай в Бруклине, брат!" Раз, два - и кокос треснул. Ах, что это была за смерть! Поэзия сентябрьской ночью.

Теперь вы понимаете, что в моей голове все просто смешалось, и мне трудно восстановить в точности ход событий, а ведь точность сейчас - самое главное. Во всяком случае, для меня.
Не думайте, что это исповедь раскаявшегося грешника, который вдруг понял, как велика его вина, и решил вернуться на путь, ведущий к Спасителю... Все это полная хрень. Но в конце-концов, то, что вы сейчас читаете, написано именно для вас. Я хочу, чтобы после моей смерти этот текст попал в редакцию какой-нибудь солидной газеты, и чтобы каждый узнал, кем был Майк Тревис. Кем был и что сделал. А теперь вернемся к хронологии...

Я рассказываю о событиях, как бы вырванных из мозаики, которую уже никто не сможет сложить обратно. Эти убийства похожи на сны, которые я видел в разное время в разных местах, и я вспоминаю их в том порядке, в котором их показывает мне память.

Черт, с этого и нужно было начать, не так ли? С убийства, которое впечатлило меня больше других, и которое я запомнил лучше всего. Да, этот случай просто перевернул мою жизнь, о нем стоит рассказать в первую очередь.

В тот раз я поехал в Лос Сантос - латинский райончик, где редко бывал. Время от времени посещаешь такие места - а вдруг повезет? Вечерние улицы были заполнены всяким сбродом: бродяги всех мастей, нищие, уличные банды и даже парочка педиков-копов в патрульной машине. На каждом углу дилеры продавали всем желающим пакетики с белым счастьем. Большинство желающих приезжали на тачках, на секунду притормаживали, совершали сделку, протягивая деньги через окошко, получали товар и сразу жали на газ. Я тоже колесил по району, не останавливаясь, мало ли что. Разглядывая стены домов и бетонные заборы, расписанные мастерами графити, я искал укромное местечко. Да, какой-нибудь глухой переулок или что-то вроде того. Место, где если кто и станет кричать, никто не услышит. Как видите, я всегда был предусмотрительным. Не каждый придурок, возомнивший себя опасным маньяком, станет думать о таких вещах. Наматывая пятый круг по Лос Сантосу, я увидел...

... небольшую стайку девок на углу, рядом с маленьким кинотеатром для взрослых. Неоновая вывеска с пульсирующими буквами ХХХ бросалась в глаза. Тогда я и решил, что подвернулся случай убить проститутку в машине. Убийство шлюхи в машине - звучит неплохо, не так ли?

Я тут же подумал об орудии убийства. Идею ножа отбросил сразу, как и мысль о револьвере, лежащем в бардачке. Я недавно купил его в одном из магазинчиков сети "Ammunation" и очень хотел испытать в деле. Но только не в этот раз. Кровь на сидении - вот, что меня останавливало. Никакой крови в машине, дамы и господа. Как только я подумал об этом, в голове зазвучал репортаж из зала суда. "Мистер Тревис, как вы объясните тот факт, что следы крови убитой были найдены на сидении вашего автомобиля? На сидении и на половом коврике. Как насчёт обвинения в убийстве первой степени?"

Да, звучало не очень оптимистично. От обрезка трубы, обмотанного поролоном, тоже пришлось отказаться. Это убойная штука, но в машине ею не размахнешься. И тут меня осенило. Я расстегнул брючной ремень и одним рывком снял его. Хорошая, отлично выдубленная кожа - то что мне было нужно той ночью. Задушить проститутку в машине кожаным ремнем - такого еще не бывало. У меня, во всяком случае. Разнообразие очень важно в нашем деле.

Не прошло и пяти секунд после того, как я бросил ремень на заднее сиденье, так чтобы в любой момент дотянуться до него, как в окошко со стороны переднего пассажира постучала ногтями молодая женщина. Я распахнул дверцу, а она, наклонившись, спросила с характерным мексиканским акцентом:
- Хочешь позабавиться?
- Еще бы, запрыгивай в тачку.

Когда она устроилась рядом, я смог рассмотреть ее поподробнее. Честно говорю, она  была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. Знаете, о чем я сразу же подумал, глядя на эту мексиканку? Мисс Венесуэла, черт меня дери... Больше всего поразили ее волосы - настоящие, длинные, здоровые, черные до синевы и блестящие. Густые и пахнущие цветами. И еще какими-то фруктами. Этот запах кружил голову. Помню ее большие, широко распахнутые темно-карие глаза; бронзовую кожу, такой оттенок не продается ни в одном солярии. Чуть припухлые губы, словно созданные для поцелуев; точенный носик, гладкие щеки с забавной родимкой на правой.
- У меня тут уютное гнездышко неподалеку, там можно неплохо провести время. Просто поверни направо на первом перекрестке, - сказала она без особых эмоций.
- На это нет времени, детка, - улыбнулся я в ответ. - Провернем все в машине, идет?

Тело я рассмотрел позже, но и до того, как я его увидел, уже знал, что оно будет прекрасным дополнением к красивому лицу. Я не ошибся в своих ожиданиях, но поберегу ваше время, не стану его тратить на идиотские описания и сравнения женских форм с овощами и фруктами. Не мастак я в этом деле, просто поверьте мне на слово - она была прекрасна. С каждой секундой я все больше в нее влюблялся.
Она была просто уличной девкой, но глядя на нее, я забывал о ее профессии. Помню каждую деталь ее гардероба: высокие, кожаные сапожки, почти до колен; юбка, тесно обтягивающая тело, и белый топик с глубоким вырезом. Оголённый плоский живот с колечком в пупке. Единственное, что мне не понравилось - желтая сумочка, кажется, замшевая. С такими сумочками, как мне показалось, разгуливали все проститутки в Лос Сантос.
- Как скажешь, ковбой. Можно остановиться где-нибудь возле парка, - сказала она мягко и стала смотреть в окно.

Ее лицо было таким грустным... Грусть и усталость в глазах - это я запомнил. Обычная проститутка, которую каждый говнюк при деньгах мог поиметь, как ему захочется. От этой мысли я пришел в бешенство. Я пытался представить себе стыд, который она переживала каждый раз, продавая свое тело. Позволяя делать с ним все эти гадости - за вонючие двадцать баксов. Пытался и не мог.
Наверняка она была одной из многих девушек, "потерявшихся в Голливуде", которые приехали в большой город за своей мечтой, и где эта мечта была растоптана. Мечта столкнулась с реальностью, и в "аллее разбитых грез" появилась новая звездочка. Возможно, она хотела стать топ-моделью, актрисой, певицей? Наверняка хотела, но не знала правил игры под названием "шоу-бизнес" и оказалась на улице, влилась в гигантскую армию ночных бабочек? Кто знает...

Я влюбился в эту грустную, потерянную, молчаливую красоту. Я ощущал стыд и отчаяние, которое от нее исходило. Она была трагическим персонажем в гребаном шоу под названием "жизнь", которое устроил нам Бог. Думаю, я спас ее, избавил от всего этого. Наверняка ей хорошо сейчас там, на небесах.
- Как тебя зовут? - спросил я робко.
- А как бы ты хотел?
- Беатрис, - ответил я.

До сих пор не понимаю, откуда взялось это имя. Оно просто прозвучало в моей голове. Возможно, когда-то я видел фильм, где героиню звали Беатрис, и я был так впечатлен, что мечтал иметь возлюбленную с этим именем. Трудно сказать. Сначала говоришь, а потом думаешь, не так ли?
- О’кей. Зови меня Беатрис, - бледно улыбнулась она.
- Майк Тревис, - представился я и церемонно кивнул головой.

Я назвал свое настоящее имя без опаски. Раз уж я собрался ее убить, то почему бы и нет? Наверняка она подумала, что встретила очередного клиента лет сорока, который изменяет своей своей толстухе жене с молодыми проститутками. И посчитала, что я выдумал свое имя, пытаясь убедить ее в том, что оно настоящее. Думаю, так и было.
- Привет, Майк.
- Привет, Беатрис. Как дела?
- Лучше всех.
Мы оба засмеялись, как дети, играющие в доктора. Сегодня мы играли в проститутку и маньяка.
- Думаю, это место нам подойдет, - сказала она и показала пальцем на пустую стоянку у входа в парк.

Это место подходило нам как нельзя лучше. Паркинг был залит золотистым светом одинокого уличного фонаря, а местами утопал в тени деревьев. Тени были почти фиолетовыми. Идеальная декорация для фильмов ужасов. Я заглушил двигатель.
- Деньги вперед, Майк.
- Само собой, - ответил я, вытаскивая из заднего кармана брюк бумажник. Двадцатидолларовая бумажка. Мятая.
- Только в губы не целуй.
- Хорошо.

Губы были последним бастионом, в котором укрылись остатки ее гордости. Они были символом - каждый мог овладеть ее телом, но губы предназначались лишь возлюбленному. Такое объяснение мне понравилось, даже если мексиканка избегала поцелуев в губы из брезгливости. Моя теория идеально дополняла образ павшей женщины, пытающейся сохранить остатки чести и достоинства среди этого свинарника.

Беатрис пододвинулась поближе и, не глянув на меня, наклонилась к моим коленям. Я хотел избавить ее от этого ритуала. Хотя бы сегодня. Как только ее пальцы расстегнули пуговицу на моих джинсах, я осторожно потянулся назад и взял с сиденья ремень. Обмотал кожаной лентой запястья и плавно набросил ее на шею мексиканки. Она вздрогнула от неожиданности, но было уже поздно.

Я душил Беатрис всего две минуты, но каждая секунда была вечностью. Я затягивал ремень изо всех сил, до боли в предплечьях. Кисти набухли и стали багровыми. А она издавала булькающие звуки, словно в горле у нее была вода. Кажется, она плакала...

Знаете, если бы вместо того, чтобы тянутся руками к ремню на горле, Беатрис ударила меня кулаком в пах, сидеть бы мне пожизненно в камере, а моя возлюбленная, несостоявшаяся жертва стала бы героиней очередного шоу с Опрой под названием "Укротительницы психопатов". Да, она потянулась к своему горлу рефлекторно, пытаясь оттянуть ремень, но он был стянут с такой силой, что ей не удалось бы просунуть под него даже булавку. Я не собирался совершать ошибок.

В какой-то момент послышался глухой хруст, после которого наступила тишина. Беатрис все еще жила и даже слегка вздрагивала, но перестала издавать звуки. Лишь сейчас я догадываюсь, что тогда случилось. Думаю, я раздавил ей гортань. Иногда мне кажется, что она просто смирилась, но этот хруст... Потом она умерла и ее голова упала на мои колени...

Я поцеловал ее в макушку и опять почувствовал этот удивительный запах, исходящий от ее волос. Не странно ли? Мне было приятно ее убивать. Этот запах... Почувствую ли я еще хоть когда-нибудь подобный запах, исходящий от женщины? Помню, я включил радиоприемник и нашел станцию, передающую старые песни о любви. Слушая древние баллады с идиотскими текстами, которые не имели ничего общего с жизнью, я размышлял о мертвой Беатрис, чья голова все еще лежала на моих коленях. Она будто уснула, прижавшись лицом к моему животу, под эти слюнявые серенады. Я расплакался, пряча лицо в ладонях...

Минут через десять я наконец успокоился и решил, что пора возвращаться домой и сделать то, что я всегда делаю в такие грустные ночи - провалиться в сон и проспать как можно дольше. Я усадил ее на место, открыл дверцу и одним пинком тяжелого ботинка вытолкнул женское тело из машины. Она вывалилась из машины, а голова с глухим звуком ударилась о бетон. Этот звук преследует меня в ночных кошмарах, которые к счастью случаются все реже.

Взрослея, человек перестает верить в демонов, чудовищ под кроватью и скелетов в шкафу. Со временем они исчезают даже из ночных кошмаров. Мы все реже видим сны и все чаще их забываем. Но все-таки... в моих кошмарах самое страшное - не какой-нибудь зомби-мутант, а реальные вещи. Предсмертный крик бродяги из Квиттерс. Звук, с которым голова мертвой Беатрис ударилась о бетон. Проснувшись от собственного крика, я вспоминаю безжизненное тело красивой мексиканки, которое я выбросил из машины, как выбрасывают балласт из гондолы воздушного шара. Чтобы лететь дальше.

Это страшно, правда? Еще страшнее вспоминать о том, что Беатрис была брошена мертвой на пустой автостоянке. Брошена человеком, который любил ее всем сердцем! А что было делать? Везти труп в багажнике через весь город, чтобы полиция могла найти его на какой-нибудь романтической полянке, в зарослях сальвии, или на каменистом холме, с которого открывается прекрасный вид на море, где гудят корабли, плывущие в неведомую даль? Жаль вас разочаровывать, но я был рационально мыслящим и очень осторожным серийным убийцей, поэтому, невзирая на мои пламенные чувства, я оставил Беатрис там же, где убил. Это было идеальным решением. Назавтра ни в прессе, ни по телевидению никто даже вскользь не упомянул об убийстве проститутки из Лос Сантос. Меня это даже обидело. К утру моя любовь погасла, как свеча на ветру, но то, что мир ничего не узнал об этой смерти, задевал мое самолюбие. С другой стороны, я понимал, что огласка событий, связанных с моей деятельностью, не пойдет мне на пользу. Чем шире обсуждается преступление, тем выше вероятность поимки злодея. Короче говоря, во время очередной "охоты" я убил Беатрис - самую красивую женщину, которую когда-либо видел, и которая навсегда останется в моем сердце.
Этого достаточно.

Я убил более семидесяти человек. Не могу назвать точной цифры, потому что в мои подсчеты всегда вкрадывается ошибка и каждый раз я получаю другой результат. Но семьдесят людей, которых я лишил жизни - это минимум. Никто и никогда не додумался связать между собой эти убийства. Никто и никогда не заявил, что с 2004 года в гребаном Лост Хейвене орудовал настоящий социопат, истинный серийный убийца. Я собираюсь составить список и добавить к имени Беатрис несколько десятков других моих жертв. И выслать этот список людям, которые знают, что с ним делать.

Не могу дождаться того момента, когда я увижу выражение их лиц в выпусках новостей. Не могу дождаться бума, который начнется на интернет-форумах. И не могу дождаться момента, когда вся Америка будет произносить с ужасом и восхищением мое имя.

Майк Тревис...

+1

2

АЛКОГОЛЬ УБИВАЕТ

...из могилы встал мертвец
"Что ж ты делаешь, подлец?"
(из детской считалочки)

Алиса прижалась к нему и Витек почувствовал ее твердые соски на своей груди. Она медленно целовала его и делала это божественно. Марк, ее бывший, тоже об этом говорил. Оказалось, что Марк не врал.
Не прерывая поцелуя, Алиса положила руку на его живот. Несколько секунд рука поглаживала кожу, опускаясь все ниже, и наконец проникла под резинку боксерских трусов. Витек застонал.
Девушка посмотрела на него. Парень закрыл глаза и блаженно улыбнулся, так ему было хорошо. Он даже не удивился смелости Альки, которая вдруг начала вытворять такое. Они встречались уже полгода, но за все это время о сексе не было сказано ни слова, не говоря уже о таких вот фортелях. "Спокойной ночи, милый, можешь поцеловать меня в щечку". Теперь она сжимала в ладони все его семнадцать сантиметров и массировала их так умело, словно только этим всю жизнь и занималась.
- Тебе нравится? - спросила она в перерыве между жаркими поцелуями, не прекращая своих манипуляций.
- Мхм, - замычал Витек.
- А знаешь, чего Аля хочет?
От этого вопроса Витек открыл глаза. Прямо над собой увидел ее лицо. Она послала ему улыбку из серии "я нехорошая девочка" и хищно прищурилась.
- И чего же? - спросил он осторожно. Кто его знает, что эта деваха сейчас вытворит.
- Твоего большого и твердого. Да поглубже, - промурлыкала Аля.
- О, - только и смог выдавить из себя Витек, сваливаясь в оргазм.
- Не кончай, милый, не спеши.
Милый с отчаянием почувствовал, что превращается в гейзер. Где-то далеко послышалась настойчивая трель будильника. Все ближе. Все настойчивее. Головокружительное падение завершилось столкновением с подушкой, от которого Витек вздрогнул и открыл глаза. Никакой Али, понятное дело, поблизости не было. Была вот эта смятая постель и липкая лужица. Вот стерва! - подумал Витек, а потом сказал вслух:
- Алька, ты стерва!
Вздохнул и встал с кровати.

Денек был так себе. Хреновый был денек, честно говоря. Будем смотреть фактам в лицо, дамы и господа. Бывали дни и похуже, но их можно по пальцам сосчитать. Витек стоял за прилавком магазина и отчаянно зевал. Он был сыт по горло продажей телевизоров и музыкальных центров, но эта работа была единственным источником хоть каких-то денег, поэтому ежедневно в девять он появлялся в магазине, стоял за гребаным прилавком и тихо ненавидел каждого, входящего в стеклянную дверь, а в пять с небольшим шагал домой, радуясь, как ребенок, которого наконец-то забрали из садика.
Эту работу он отхватил сразу после окончания лицея и поначалу жутко гордился ею. Наконец-то он делал что-то сам и даже зарабатывал этим на жизнь. В первые недели работы Витек ошарашивал клиентов своими познаниями. Он просто топил их в море технической информации. Словно пророк с горы, вещал он из-за прилавка о достоинствах двадцатисемидюймового телевизора или новой модели домашнего кинотеатра. Он был чертовски убедителен, и продажи начали расти. Шеф полюбил его, но сохранял в отношениях дистанцию, словно Витек был умственно отсталым ребенком, который хоть и хорошо работает, но разговоры с ним - пустая трата времени. Когда парень это осознал, работа показалась ему не такой уж хорошей, и он слегка поостыл. Работа как работа, не лучше других, и платят копейки. Продажи упали до прежнего уровня, шеф превратился в брюзгу, но не решался его уволить. Витек понимал, что найти равноценную замену ему будет непросто. Мало кто знал о товарах, которыми они торговали, столько же. Поэтому он приходил на работу пять дней в неделю, надеясь, что шеф наконец-то оценит это, изменит свое отношение, или даже начнет больше платить.
Если разобраться, Витек был до жути наивным пареньком. Он так и не понял, в чем состоит профессионализм продавца.

Дело шло к двенадцати. Витек с отвращением посмотрел на часы. Возможные клиенты, как назло, сегодня проходили мимо стеклянной двери, и время ползло, как черепаха. Шеф уехал куда-то с утра, но обещал вернуться к двум. Чем можно заняться в пустом магазине с телевизорами?
Само собой, нельзя смотреть телевизионные программы (шеф запретил это через пять минут после подписания договора), нельзя сидеть на прилавке, за прилавком ("Продавец всегда должен стоять прямо; сидеть в магазине неприлично" - продекламировал однажды этот старый, лысый идиот), нельзя читать ничего, кроме рекламных буклетов, технической документации и должностных обязанностей ("Из должностной инструкции можно почерпнуть много полезной информации, которую следует сообщить клиенту").
Витек мысленно составил список того, чем можно было бы заняться, чтобы убить время. Первым в списке стояло "вымыть пол". Третий раз за сегодня. Управившись с полом, Витек с надеждой посмотрел на часы и огорчился. На возню со шваброй ушло не больше пятнадцати минут.
- Бляха-муха! - громко сказал он, и в этот момент стеклянная дверь распахнулась. Витек даже не поднял головы. Прямо от двери посетитель спросил, можно ли тут купить проигрыватель DVD. Витек, все так же глядя в пол, деревянным голосом ответил, что да, конечно. Заинтересованный посетитель приблизился к прилавку.
- Могу предложить очень интересную модель. Отличное соотношение цены и качества. Обратите внимание на исключительно стильный дизайн передней панели, - монотонно декламировал Витек, стаскивая проигрыватель с полки. - Воспроизводит  mp3, VCD, несколько других форматов и, само собой, DVD. Звуковая система Sorround 5.1, - бубнил он, глядя куда-то в угол.
- А как это подключается к телевизору? - спросил клиент.
- Через кабель с европереходником, - ответил Витек и кисло улыбнулся.
- А-ха!
- Вот именно. И обратите внимание, проигрыватель очень мало весит, - он поднял пластиковую коробку одной рукой и помахал ею перед лицом клиента, от чего тот зажмурился. Внутри коробки что-то стукнуло. - Его легко переносить с места на место.
- Ух ты! - обрадовался клиент, словно ему был нужен проигрыватель только для того, чтобы таскать его под мышкой с утра до вечера.

Витек наконец посмотрел на клиента. Мужчина около сорока. На круглом лице застыла восхищённая улыбка. Казалось, она застыла там навсегда, и не имело значения, что именно восхищало ее владельца в данный момент. Фиолетовый с блестками костюм. Черные лакированные туфли. Короткая стрижка, гладко выбритые щеки и солидных размеров брюхо. Витек, который из одежды признавал только джинсы, футболки и кожаную куртку, мысленно присвистнул.
- Ну так что вы решили? - спросил он лениво.
- В смысле?
- Я говорю, вам упаковать этот проигрыватель?
- Зачем? - удивился толстяк и несколько раз моргнул.
- Чтобы было удобнее нести его домой. Ну так как?
- Не понимаю, о чем вы...
- Вы будете брать чертов проигрыватель или нет? - заорал Витек, потерявший самообладание.
Толстяк испугался и покраснел, потом побагровел, да так сильно, что цвет его щек вскоре почти слился с цветом костюма. Глядя в пол, он виновато пробормотал:
- Нет, я только... ну, я пришел, чтобы...
- Вы пришли, чтобы что? - почти вежливо спросил Витек.
Телефон в кармане его брюк дважды завибрировал, сообщая о приеме СМС.
- Ну, понимаете... я пришел только посмотреть... без покупки.
- Ага, - сказал Витек и замолчал. Мысленно он уже выбил толстяка из магазина мощным пинком.
Клиент постоял еще несколько минут, переминаясь с ноги на ногу, потом пробормотал "до свидания" и быстро вышел из магазина. Сквозь стекло витрины Витек видел, как толстяк садится в ужасно розовый, горбатый "Запорожец" с огромным спойлером на капоте и уезжает в сторону центра. В мире полно идиотов, - подумал он и вышел на свежий воздух. Покурить.

Сообщение было от Марка. Старый друг приглашал его и Альку сегодня вечером сходить на пиво. Будут Гоша с Машей - давние приятели. С кем будет Марк, Витек не хотел уточнять. Глубоко затянувшись, он быстро отписал, что будет обязательно, сунул мобилку в карман и прислонился спиной к стене.
Прогретый солнцем воздух благоухал весной. Магазин находился почти в центре города, и в это время на улице было людно. Витек рассеянно глядел на прохожих, выхватывая взглядом из толпы красивых девушек. Должно быть, выглядел он при этом полным идиотом, потому что несколько девушек посмотрели на него так, будто он стоит в дождевике, надетом на голое тело, и вот-вот готов распахнуть его.
Никаких дождевиков, только джинсы, футболка, а поверх нее фланелевая рубаха навыпуск. И тем не менее. С двухнедельной щетиной, развивающимися волосами до плеч и сигаретой, криво свисающей из уголка рта, он был похож на запойного художника. Не самый лучший имидж для продавца. Но Альке его внешний вид нравился, поэтому не имело смысла что-либо менять. Возможно, именно из-за этого внешнего вида Фурия, как он иногда ее называл, крутила с ним роман целых полгода.
огородный овощ с острым вкусом его знает, что она в тебе нашла, старина, - подумал он, делая очередную затяжку. Ее не интересует секс, ты не супермен, не прикуриваешь от стобаксовых бумажек, а Фурия все еще с тобой. И ты понятия не имеешь, что она думает обо всем этом.
Витек решил в ближайшее время поговорить с Алисой на тему их отношений, или как там она это называет. Возможно, даже сегодня вечером.

- Возьмите листовку! - громко сказала женщина, которая внезапно появилась перед ним из ниоткуда. Просто материализовалась из весеннего воздуха. Витек вздрогнул, поднял глаза и удивленно посмотрел на нее. Посмотреть было на что. Женщина напоминала средневековую монашку, в черном балахоне до пят. В вытянутой руке она держала прямоугольный лист бумаги. Она улыбалась, но как-то неубедительно, скорее грустно. Казалось, ей было жаль отдавать этот листок. Витек машинально взял листовку.
Она была размером с почтовую открытку. На белом фоне в самом верху виднелся небесно-голубой слоган: АЛКОГОЛЬ УБИВАЕТ.
Рисунок по центру изображал приоткрытый гроб с наклоненной над ним огромной бутылкой водки. Бутылка была перечеркнута жирным красным иксом. По нижнему краю стояли номера телефонов анонимных центров реабилитации и номер благотворительного счета, на который можно было перечислить деньги.
Понятное дело, что убивает, особенно если пить из такой тары, подумал Витек и улыбнулся своему остроумию. Он хотел повторить этот перл монашке, но та уже исчезла. Он взглянул налево, потом направо, даже поднялся на цыпочки, пытаясь смотреть поверх голов пешеходов, но все напрасно - монашка испарилась. Витек пожал плечами, затоптал окурок и вернулся в магазин.

Пол высох окончательно. Витек с радостью отметил, что уже почти час дня, и уселся на прилавок. Он просматривал рекламный проспект производителя телевизоров и уже ярко представлял себе, каким бы стало лицо у шефа, если бы он бросил ему пачку денег и сказал, чтобы тот заказал специально для него 58-дюймовую плазму... Дверь внезапно распахнулась. Прежде чем Витек спрыгнул с прилавка и принял строевую стойку, он услышал недовольный бас:
- Сколько раз тебе повторять, что на прилавке сидеть нельзя! Дома ты тоже так себя ведешь?
Перепуганный Витек пытался понять, о каком поведении речь, ведь у него дома нет прилавка. На всякий случай он ответил, что нет, дома он себя так не ведет.
- Тогда почему ты на рабочем месте ведешь себе хуже, чем дома?
Витек все еще не понимал, какая связь между его сидением на прилавке и поведением за стенами магазина, но спрашивать ни о чем не стал.
- Я не знаю... Извините.
- А что ты вообще знаешь? - шеф в отчаянии махнул рукой и вдруг застыл, даже не закрыв рта. Он стоял неподвижный, будто робот, у которого вдруг отключили питание. Витек уже привык к этой маленькой причуде своего начальника. Он даже несколько раз подумывал, а не дать ли пинка старику во время очередного "зависания", но не знал, к чему это приведет. Через минуту шеф моргнул. Перезагрузка, весело подумал Витек.
- Иди к машине, я привез товар. И не вздумай больше сидеть на прилавке, понятно?
- Понятно, - ответил парень и вышел из магазина.

Старенький "форд транзит" шефа был забит картонными коробками под завязку. На их переноску в подсобку Витек потратил битых три часа. Он быстро вспотел, хотя день был не жарким. Пришлось даже снять рубашку. Когда он закончил, шеф потребовал сверить накладные, чем окончательно его удивил. Обычно старик делал это сам. Но Витек справился.
Магазин закрыли ровно в семнадцать ноль ноль. Парень натянул рубашку, сказал "до свидания" и пошел на выход.
- Прощай, Виктор,  - сказал ему в спину шеф.
- Да пошел ты... - пробормотал Витек в ответ, но не слишком громко. Можно сказать, прошептал.

Весеннее солнце клонилось к закату, заливая улицы города последними красными лучами. Небо было безоблачным и все предсказывало теплую ночь - первую в этом году.
Витек неспеша шагал к дому Марка. Металлические заклепки на его кожанке позвякивали в такт шагам. Улицы пустели, все реже мимо проезжали машины, а прохожих не было вообще. Городки вроде этого умудряются засыпать сразу после захода солнца, а иногда даже раньше.
Метрах в двадцати Витек заметил сидящего под стеной попрошайку. В сложенных лодочкой ладонях он держал старую потертую бейсболку неопределённого цвета. Проходя мимо, он заметил, что в кепке лежит несколько монет, жвачка, которую уже жевали, и скомканный носовой платок землистого оттенка.
Каждый поделился с тобой, чем мог, цинично подумал Витек, проходя мимо. Ему вдруг стало жаль бедолагу, он вернулся и принялся искать в карманах мелочь.
От бомжа разило водкой, потом и мочой. Сидя в нелепой позе под кирпичной стеной, он напоминал резиновую куклу, из которой выпустили большую часть воздуха. Низко опущенная голова была скрыта под грязным капюшоном. Он что-то бормотал под нос неразборчиво, и это напоминало речитатив.
Витек наконец выковырял из кармана пятак и бросил в кепку попрошайки. Тот кивнул головой и прибавил громкость. Сперва его рефрен напоминал что-то вроде "по дороге к богу", но когда парень прислушался, и даже наклонился, то явственно услышал "на пороге гроба". Он усмехнулся и уже собрался уходить, но в этот момент бродяга вскочил, крепко ухватил его за локоть и, приблизив к нему свое лицо (оно было на удивление чистым и даже ласковым, но очень печальным), заорал во все горло:
- Не переходи черту! - после чего бросился бежать по опустевшей улице и вскоре исчез за углом.
Несколько секунд Витек недоуменно смотрел ему вслед, потом покачал головой, вытянул сигарету из мятой пачки, щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся, сказал "ну блин" и пошел своей дорогой.

Мир становился серым, готовясь к ночи, а Витек подошел к дому, в котором жила семья Марка. Мягко утопил кнопку домофона.
- Мда? - послышалось из динамика.
- Это я.
- В самом деле? Заходи.
Реле щелкнуло и Витек толкнул калитку. Его приятель уже стоял у входных дверей и широко улыбался.
Марк был невысоким худощавым блондином с волосами до плеч, которые иногда заплетал в толстую косу. Он сам не знал, зачем ему коса, но иногда это приводило к комическим недоразумениям. Какой-нибудь паренек, глядя со спины, принимал Марка за отвязную байкершу-блондинку, присаживался рядом и предлагал угостить пивом. Марк оборачивался и нарочитым басом отвечал, что педики собираются в другом баре, но от пива он не откажется. Пикапер-неудачник в смущении удалялся, а все присутствующие покатывались со смеху.
Марк был на удивление рассеян и постоянно о чем-то забывал. Когда волновался или глубоко задумывался, начинал грызть ногти. Виктора это приводило в ярость и он отвешивал ему оплеухи, приводя в чувство. После нескольких бокалов пива этот худенький, слегка нервный блондин становился душой компании: пел блатные песни, отчаянно перевирая тексты, рассказывал бесконечные анекдоты и кадрил всех девчонок. Когда перебирал, смеялся невпопад, падал на изгороди и спотыкался на ровном месте.

Витек знал его еще с садика, но подружились они уже в школе. Не всегда эта дружба шла гладко, но до ссоры ни разу не дошло. Более того, в порыве братских чувств они договорились, что никто из них не будет против, если один решит закадрить девчонку другого. Именно поэтому Витек подкатился к Алисе, после того как она рассталась с Марком.
Витек прошел в гостиную, плюхнулся в кресло и вопросительно посмотрел на друга.
- Что будешь пить?
- Кофе.
- О’кей. Я дома один, старики повеялись куда-то. Сейчас, я быстренько переоденусь и... - он исчез за дверью.
Витек перебрал стопку дисков приятеля и выбрал Apocalyptica. Зазвучала „Feat”, он всегда тащился от нее. Время летело быстро. Марк вошел, нарядный и торжественный. Черные вельветы и такой же гольф. Волосы забраны в тугой хвост. Сегодня никаких шуток, подумал Витек.
- Так, Гоша с Мариной прямо туда подгребут. Алька будет?
- Да, она тоже прикатит прямо туда. Слушай, я такого чудака встретил по дороге к тебе...
- Подожди секунду. Что-нибудь выпьешь?
- Марик, ты уже обещал напоить меня кофе.
- Точно, я и забыл, - искренне удивился Марк и почти выбежал из комнаты.
Через минуту он вернулся с чашкой, над которой вился пар, и приготовился слушать, но Витек уже забыл о встрече с попрошайкой. Прихлебывая кофе, он рассказал о чудачествах шефа и странной листовке о вреде выпивки. Они оба посмеялись, Витек допил кофе и они вышли из дома.

Пивнуха находилась в подвале старого, еще австрийской постройки дома. Приятели в тысячный раз взглянули на вывеску - лакированную доску, висящую на цепях. Доску украшали выжженные готические буквы. "Могила". Не самое плохое название, говорил Витек, бывают и похуже. Это точно, поддерживал его Марк, уж лучше нажраться в "Могиле", чем заблевать пол в "Дровах". Они толкнули тяжелую дубовую дверь и вошли в забегаловку.
Большая прямоугольная комната, по центру которой возвышался овальный, облицованный камнем, бар. Справа и слева, вдоль стен располагались квадратные кабинки, которые тут называли "гробницами". Выложенные грубым камнем стены, закопчённый потолок и даже натуральная паутина. В стенах торчали кованные подсвечники, заплывшие парафином. В пивнухе в основном обитала местная готическая молодежь, и хозяева постарались создать нужную атмосферу. Им это почти удалось. Над баром находилась прямоугольная мраморная доска, напоминающая надгробную. На ней все в том же готическом стиле красовалась надпись: "ПЛАТИ СРАЗУ  И ПОМНИ О СМЕРТИ"
Под стенами валялись старые лопаты, кирки и деревянные кресты. Столики представляли собой мраморные плиты на кирпичных ножках. В роли скамеек выступали деревянные гробики. Пола в этом заведении не было, посетители ходили по утоптанной земле. Когда на улице шел дождь, в "Могиле" остро пахло свежей землей и горячим парафином. Все, как в настоящем могильном склепе.

"Могила" была наполнена сигаретным дымом, взрывами смеха и рок-музыкой. Type of negativ неестественно низкими голосами пели о девушке, которая бросила своего парня ради другой девушки.  Людей хватало. В основном, это были "готы". Витек толкнул Марка локтем.
- О, я вижу Машу и Гошу, вон они.
Парни двинулись к одной из "гробниц". В полумраке сидела ожесточенно целующаяся парочка. Витек вошел в пролом в каменной стене и заорал:
- Попались, голубки!
Целующиеся чуть с гроба не свалились.
- Черт, ты меня напугал, Витек!
- Точно, она чуть не откусила мне язык, - скривился Гоша и вяло подал ему руку. Вообще-то его звали Игорем, а его подругу Мариной, но с легкой руки Марка, обожавшего рифмы, они превратились в Машу и Гошу.
Марк отправился к бару за пивом, а его дружок уселся на крышку гроба и закурил, придвинув поближе керамическую пепельницу. Могли бы делать их в виде черепов, я где-то видел такие, подумал он.
- Вы Альку не видели? - спросил Витек.
- Сегодня нет, а она должна быть?
- Мы договаривались на восемь. А уже четверть девятого.
- Подожди еще полчасика, и если ее не будет, чеши домой, - пошутил Гоша и опять принялся целовать подругу.

Витек сидел и молча смотрел на воркующих голубков. В последнее время такие ситуации все больше его раздражали. Возможно, потому что Алиса никогда не целовала его так, тем более на людях. Говорила, что это противно, а Витек помалкивал. Он считал, что это может и противно, но очень возбуждает. Говорить ей об этом не имело смысла, и даже если бы сказал, то, как ему казалось, ничего бы не изменилось - Бестия продолжала бы опаздывать на свидания и вести себя, как монашка. Витек вспомнил давешний сон и криво усмехнулся. Он вдруг понял, насколько несбыточны его ночные грезы. Он злился все больше - на Гошу, целующего Маню взасос, на опаздывающую Альку и даже на Марка, который где-то застрял с этим гребаным пивом.
- Да перестаньте вы сосаться, в самом деле! Противно же, - не сдержался он.
Гоша посмотрел на него, оторвался от Маши и накрыл ее руку своей.
- Придет твоя Алиса, никуда не денется. Чего ты заводишься? - сказал он спокойно.
От этих слов Витек еще больше разозлился, потому что Гоша точно угадал его настроение. Он всегда его угадывал. Виктор хотел ответить что-то вроде "тебя это не должно колебать", но сдержался. Он опять закурил и посмотрел в сторону бара.
Марк стоял возле стойки, умудряясь держать в каждой руке по три кружки пива, и разговаривал с какой-то девушкой. Девушка стояла к ним спиной. Черные обтягивающие брюки, черный же свитер навыпуск, распущенные золотистые волосы. Сексуальная штучка, подумал Витек, где он  таких находит? Марк что-то сказал ей на ухо, девушка обернулась и Витек узнал Алису. Она весело помахала ему рукой и вслед за Марком стала пробираться к "гробнице".

- Привет! - сказала Алька, появляясь в проломе.
Сладкая парочка дружно замолчала в ответ. Пока Марк расставлял пиво на столе, Витек глазел на свою подругу. Молча. Она была сексуальна, как никогда. Настоящая готесса - от ботинок до боевой раскраски на лице.
- Что это с ним? - засмеялась Аля.
- С ним случился шок, ты сразила парня наповал, - ответил Марк. - Черт, такая очередь, я еле пробился к бару.
- Привет, - пробормотал Витек наконец. Он все еще был под впечатлением. - Что-то случилось?
- Извини. Какой-то идиот загородил меня своим "Запором" на стоянке у супермаркета. Полчаса ждала, пока он соизволит появиться и отъехать.
- Я не об этом. Почему ты так выглядишь? - быстро спросил Витек, который до этого видел ее только в джинсах и длинных вязанных свитерах.
- Тебе не нравится? Жаль, - ответила она холодно, прикуривая сигарету.
- Нравится. Даже очень. Просто это неожиданно... А вообще нравится, я просто...
- Лучше хлебни пивка, дорогой, - перебила его Фурия. - Тебя сразу попустит.
Витек припал к пиву.

Дело шло к полуночи. Гулянка набирала обороты. Витек громко смеялся вместе со всеми, потягивая пиво. Гоша с Машей перестали обниматься и включились в разговор. Они говорили о летних отпусках (планировали совместный поход в горы), новых фильмах (Гоша был отпетым киноманом), о женских причудах (Маша затеяла с Алькой спор о преимуществах тампонов) и о мужиках ("Все мужики конченые козлы, кроме нас, особенно меня" - заявил Марк).
"Кататонию", которая пела об убийце, сменил Оззи, который сообщал маме, что возвращается домой. Какая-то парочка, обнявшись, покачивалась у бара в такт музыке. Танцоры были пьяны, но вскоре к ним присоединились другие.
Витек встал и протянул Алисе руку.
- Пошли, малышка.
- Ха, ты же не умеешь танцевать, - отозвался хорошо подпитый Марк. - Отдавишь ей ноги и придется вызывать ментов.
Все посмотрели на него с удивлением.
- В смысле, "скорую", - поправился Марк и глупо хихикнул, чуть не свалившись с крышки гроба.
- Я тебе не малышка, - ответила Алька, но подала руку в ответ и через минуту они уже топтались среди других пар, не попадая в такт. Витек был просто пьян, а его подруга, которая пила только сок ("я за рулем"), просто пыталась спасти свои ноги. Крепко сжав плечи партнера, она попробовала управлять его движениями, но вскоре плюнула на это дело.
А между тем Витек вспомнил свой сон и ему показалось, что сейчас самое время поцеловать девушку. Почему бы и нет? Черт возьми, она же моя девушка! Наплевав на последствия, он сделал это. Девушка отпрянула.
- Ты что это делаешь?!

- А что такого, тебя уже поцеловать нельзя? Или тебе не нравится целоваться? - начал заводиться Витек.
Альке не понравился его тон и она ответила, недолго думая:
- Я еще столько не выпила, чтобы мне захотелось целоваться с тобой!
Витек растерялся. Какая-то его часть советовала уладить конфликт и перевести все в шутку, но другая, значительно большая его часть, возмутилась. Даже не думай пресмыкаться, парень! Что она о себе возомнила? Постоянно опаздывает, еще и целоваться не желает. Да кто она вообще такая!
- Черт, ты всегда такая фригидная? Один жалкий поцелуй, делов-то...
- Нет, не  один жалкий поцелуй, дело не в нем.
- А в чем же дело, дорогуша?
- Дело в моем достоинстве! - почти прокричала она, хотя с трудом понимала, в чем оно состоит, ее достоинство.
- Чего?! О каком достоинстве ты говоришь, дура? - прокричал в ответ Витек и вдруг испугался. Впервые в жизни он так разговаривал с девушкой. В первый и последний раз, мелькнула мысль. И пропала.
Тем временем остальные посетители завязали с танцами и расступились, освобождая место для драки. Разместившись вдоль стен, они с интересом ждали продолжения. Но пока что на поле боя ничего не происходило. Витек все еще удивлялся, как это он умудрился обозвать Альку дурой, но девушку задело не столько слово, сколько его тон. И еще она подумала о скрытом смысле его фразы.
"Ты слышала? Он сказал, что у тебя нет чести. Ни чести, ни достоинства" - нашептывал ей злобный голосок. Он несколько секунд помолчал и добавил: "Кажется, он считает тебя шлюхой". Алька широко открыла глаза и сделала шаг вперед. Адреналин почти выливался из ее ушей. Ей хотелось броситься на Виктора и разодрать ему лицо в кровь, содрать с него эту небритую маску, словно один огромный скальп и крикнуть в глаза окровавленному черепу, чтобы он не смел ее так называть, и что между ними все кончено.

Зрители внутренне подобрались, а Витек отступил на шаг, чувствуя, как его яички съёжились до крошечных размеров и втянулись куда-то в живот. Он видал Алису в разных состояниях, он видел ее даже злой, но такого еще не бывало. Она стояла, похожая на кошку, выгнувшую спину и выпустившую когти. Ярко наманикюренные ногти казались окровавленными, широко раскрытые глаза, густо обведенные тушью, уже не были зелеными. Из-за расширенных зрачков они казались черными. В хищном оскале виднелись ровные, белые, острые зубы, которые сейчас казались гораздо более острыми. И очень длинными. Бестия сделала еще шаг. Витек оставался на месте, ему отступать было больше некуда. Девушка занесла руку для удара, но замерла, почувствовав неладное. Кто-то смотрел на нее из толпы. Нехорошо смотрел. Алька поискала взглядом смотрящего. У стойки бара стоял высокий мужчина и просто поедал ее глазами. Своим черным нарядом он не выделялся в этом баре, но что-то с этим парнем было не так. Возможно, выражение его лица. Может быть, что-то еще. Алька не стала разбираться, что ей не понравилось. Она просто опустила руку, посмотрела на Виктора равнодушно и быстрым шагом вышла из "Могилы". Зрители молча расступились, пропуская ее. Витек вздохнул с облегчением и вернулся к друзьям.

Друзья, наблюдавшие сцену, отнеслись к нему с пониманием и сочувствием.
- А все потому, старик, что ты с ней цацкался! - заявил вдруг Марк и пошел за очередной порцией пива.
Витек потерял охоту продолжать гулянку. Честно говоря, ему уже не хотелось видеть ни Гошу, ни его подружку. А хотелось ему напиться пьяным. Он решил во что бы то ни стало вытянуть Марка из пивнухи и выпить с ним где-нибудь бутылку водки, а лучше две. Марк с радостью согласился. Сладкая парочка тоже решила участвовать в предприятии и даже предложила купить не две бутылки водки, а три. Нет, возразил Марк, две будет в самый раз, после трех мы потеряем друг друга в этом жестоком мире. Они расплатились за пиво и вышли в ночь.
В ночном магазинчике они взяли две поллитровки Хортицы и пакет апельсинового сока - водку запивать. Сока не должно быть слишком много, друзья мои, иначе пьянка теряет смысл. Бредя по улице, они обсуждали, где бы найти уютное местечко для.
- Витек, может, пойдем к тебе? - предложил Гоша.
- Нет, мой старик уже спит, не хочется его будить. А если не спит, то выпить не получится.
- А мои старики сейчас наверняка трахаются, я бы не хотел им мешать, потому что нет ничего хуже прерванного траха. Между прочим, это главная причина неврозов, - четко продекламировал Марк и тут же упал на какую-то изгородь. - Что за хрень!
- Иди прямо! - раздраженно прошипел Витек, хватая друга за руку.

Он был разозлен ссорой с Алисой и тем, что водка есть, а выпить негде. Кроме того, он начал подмерзать, ночь была не такой уж и теплой. Витек застегнул куртку, чувствуя, как ночной ветерок выдувает из него пивные пары.
- Хорошо-хорошо, старик, ты мне сейчас руку выдернешь, - заржал Марк. - Извозчииик, отведи меня в...
- Тише ты, люди спят!
- ... я как ветерок сегодня...
- А может пойдем на кладбище? - тихо спросила Маня.
Витек и Гоша посмотрели на нее с удивлением, а Марк перестал петь.
- Ты хочешь пить водку ночью на кладбище? - спросил Гоша. Такого они еще не проделывали.
- Не знаю. Я просто предложила. Там, наверное, страшно, но если мы будем вместе...
Все почему-то посмотрели на Марка, который стоял с опущенной головой и бормотал "через дом останови".
- Почему нет? - сказал Витек. - Вот только как быть с ним, - он кивнул на "певца".
- Марик, идем бухать на кладбище? - спросил Гоша.
- Не перебивай меня, когда я пою, - строго сказал Марк. - Конечно, идем. Только вы меня туда проводите. "Покемарь на облучке, я быстро..."

До кладбища было рукой подать. Размером со стадион, оно состояло из двух частей: новой и старой. В новой части между аккуратными рядами могил были проложены асфальтные дорожки. Через каждые сто метров горели фонари, прямо как в парке. Надгробия из светлого мрамора украшали золотистые надписи.
В старой части кладбища царил хаос: ни дорожек, ни фонариков. В темноте с трудом можно было найти проход между могилами. От ветров и дождей деревянные кресты покосились, а стены фамильных склепов поросли мхом.
Вокруг всего кладбища тянулась каменная ограда. Ворота, ведущие на кладбище, были заперты. Калитка из кованных прутьев, тоже. Марк равнодушно посмотрел на огромный замок, висящий на цепи, прислонился к калитке и тихонько запел "гоп-стоп".
- И что теперь? - спросил Витек.
Он уже дрожал от холода. Ветерок крепчал, по небу ползли грозовые тучи. Где-то на горизонте полыхнули молнии. Раскатов грома не было слышно, но ветер дул оттуда. Холодный такой ветер.
- Я не знаю, - неуверенно ответил Гоша.
Никому из них не пришло в голову, что кладбище на ночь запирают. Зачем? Витек опять начал злиться. Затея с выпивкой уже не казалась ему такой удачной, как раньше. Лучше было бы оказаться сейчас дома, принять горячий душ, залечь в уютную постель и поразмышлять на сон грядущий о том, как бы разрулить ситуацию с Алисой. Он уже хотел предложить честной компании бросить это дело, но тут Марик поднял голову и заорал:
- Как это что? Время пить "херш"! - и одним махом перелетел через каменную ограду.
Его тело громко приземлилось на кладбищенскую землю. Остальные услышали "Чьорт побирай!" и уже через минуту Марк выпрямился по ту сторону ограды. Каменная кладка доходила ему до середины груди.
- Осторожней прыгайте, тут скользко, я чуть ногу не сломал. Ну что уставились? Берите водку и вперед, будем с мертвецами бухать, они уже заждались.
Не ожидая остальных, Марк пошел между могилами, балансируя, словно канатоходец. Остальные начали перелезать через ограду. Когда Витек, замыкавший процессию, спрыгнул с ограды, вдали послышался раскат грома. Буря приближалась. Он надеялся, что успеет догнать Марка и уговорить его вернуться домой, пока не началась гроза.
Пробираться по старой части кладбища было тяжело, Витек почти не видел земли под ногами. Он осторожно переставлял ноги, боясь споткнуться. В воздухе стоял запах сырой земли. Именно так пахло в "Могиле" дождливыми вечерами. Но сейчас этот запах вызывал у него легкую тошноту. Чтобы не потерять из виду остальных, Витек перестал смотреть под ноги и сосредоточился на спине идущей впереди Марины. Ему до жути не хотелось потеряться сейчас на кладбище.

Ветер крепчал. Он подвывал в верхушках надгробий и прошивал тело ледяными иглами. Временами звук этого ветра превращался в рычание какого-то ужасного монстра, и это рычание приближалось. Вспышки молний все чаще сопровождались громовыми раскатами. Запах сырой земли был уже настолько сильным, что казалось, он просто забивает ноздри и проникает прямо в мозг.
Витек наконец догнал Машу и Гошу. Они стояли у большого фамильного склепа, сложенного из ноздреватого песчаника.
- Где Марик? - спросил Витек, стараясь перекричать вой ветра. В этот момент на них упали первые капли дождя.
- Он внутри! - прокричал Гоша в ответ и показал рукой на склеп.
Лишь теперь Витек заметил, что каменная плита с железными кольцами, которая должна была закрывать вход, лежит на земле. Он присел на корточки, приблизил лицо к прямоугольному проему и, перекрикивая шум бури, позвал Марка. Ливень набирал силу. Из темноты показалось лицо друга.
- Чего ты разорался? - спросил он весело.
- Выбирайся оттуда, придурок! Что ты там забыл?
- А было открыто, вот я и зашел. Никто не возражал. Тут темно, как у негра в заднице, но я вот что нашел - он показал жестяной светильник с большим огарком свечи. - Тут неплохо, но...
Раздался ужасающий раскат грома и Витек ощутил, как земля дрогнула под ногами. Вода лилась с неба сплошным потоком, в одну секунду они промокли насквозь - все, кроме Марка.
- Выбирайся оттуда, - повторил Витек. - Надо валить отсюда.
- Ты с дуба рухнул? Посмотри, что творится. Лучше тут переждать, - Марк приглашающе кивнул головой.
В этом что-то было. В склепе, возможно, было не очень тепло, но зато сухо. Во всяком случае, это лучше, чем принимать холодный душ на ледяном ветру.
- Он предлагает переждать ливень внутри! - крикнул он в сторону Гоши, который крепко обнимал Машу, пытаясь защитить ее от дождя.
- Ты рехнулся? Я в жизни туда не полезу! - быстро ответила девушка.
- Ну, как хотите. А я пошел, - сказал Витек, встал на четвереньки и заполз внутрь.
- Или залезайте, или проваливайте, но водку отдайте нам! - весело закричал Марк.
Гоша колебался ровно две секунды, после чего силой втащил Машу в гробницу. Второй раз за сегодня они переступали порог могилы. На этот раз могила была настоящей.

Внутри гробницы было темно и душно. Затхлым воздухом было почти невозможно дышать, а от тошнотворной вони выступали слезы на глазах. В темноте постоянно слышалось какое-то шуршание и легкое постукивание. От мощных раскатов грома вздрагивали стены. Витек зажег свечу в фонаре. Язычок пламени несколько раз мигнул, собираясь погаснуть, но передумал и весело затрещал, освещая склеп.
Углы склепа были залеплены толстым слоем паутины. Стены сложены из песчаника, который с годами утратил свой желтый оттенок и стал серым. Пол выложен плоскими речными камнями. А вообще тут было пусто, если не считать груды грязных тряпок,лежащей под стеной напротив входа и мятых газет, которые валялись повсюду. Прямо по центру пола виднелся прямоугольный проем, залитый фиолетовой тьмой. Витек подошел к нему и осветил фонарем крутые ступени, уходящие вниз. Он вернулся к остальным, которые столпились у входа и глазели по сторонам.
- Все нормально, - сказал он.
- Какой нахрен нормально? Мы торчим в гробнице, ети вашу мать, а ты говоришь нормально! - завелась Марина.
- Успокойся. Тут во всяком случае не капает. Никто тебя тут силой не держит, если хочешь гулять под дождем, милости прошу. А если нет, то лучше помалкивай.
Девушка глянула на него зло, но ничего не ответила, лишь крепче прижалась к Гоше. Тот озабоченно посмотрел на Витька.
- Побудем здесь, пока ливень не кончится, и сразу домой, - сказал он примирительно.
- Как хотите, а мне тут нравится! - весело сказал Марк. - Мы столько раз бухали в могиле-пивнухе, а теперь побухаем в могиле-могиле. В смысле, я хотел сказать, в настоящей могиле.
И засмеялся.

Витек знал его слишком хорошо, чтобы понять: его друг не протрезвел. Он лишь перешел в новую фазу опьянения - юмористическую.
- Приступаем, дамы и господа! Что ты смотришь, доставай.
Марк посмотрел на Гошу. Тот пожал плечами, снял рюкзачок и вынул две бутылки. Одну отдал Марику, другую держал в вытянутой руке. Казалось, он боится этой бутылки. На самом деле он боялся реакции Маши. Витек понял его состояние и решительно протянул руку:
- Давай, я буду пить из вашей.
Вопрос "пить или не пить" был решен. Витек отвинтил пробку, принял позу горниста и сделал первый глоток. Гортань обожгло, дыхание перехватило, на глазах выступили слезы, а желудок протестующе сжался. Витек в этой борьбе победил и желудок сдался.
- Ух! - выдохнул он, смахнул ладонью слезу и протянул бутылку Маше.
- Попробуй, тебе понравится. Только пей маленькими глотками, потому что я чуть не задохнулся.
И улыбнулся ей по-дружески. Девушка вопросительно посмотрела сначала на него, потом на Гошу, тот легко кивнул головой. Взяла бутылку и приложилась к горлышку.
- Господи! - она поперхнулась.
- Это не бог, а всего лишь водка, - философски изрек Марк.
Он сидел, прислонившись спиной к стене, и смотрел на бутылку, которую держал двумя руками. Водки в ней заметно поубавилось. Примерно на треть. Девушка послала ему убийственный взгляд и сделала вторую попытку. В этот раз получилось. Она моргнула, несколько раз выдохнула и даже засмеялась:
- Ты был прав, согревает, - и протянула бутылку Гоше.
Витек подождал, пока он выпьет, а потом угостил их сигаретами.

За стенами склепа громыхало. Ливень продолжался, вода тоненьким ручейком вползла в гробницу и образовала на полу лужицу, которая быстро увеличивалась. Пол находился значительно ниже уровня земли и даже Витек, который был на голову выше всех остальных, мог стоять не нагибаясь. Фонарь отбрасывал причудливые тени на стены из песчаника.
Раздался шорох. Витек посмотрел в сторону черного проема в полу.
- Мне тут не нравится.
Марк встал, пошатываясь.
- В самом деле? - насмешливо спросила Маша. Она опять завладела бутылкой и время от времени прикладывалась к горлышку. Ее лицо раскраснелось, а в глазах появился задорный блеск. - Мальчики, я одного не могу понять. Мы находимся в гробнице, но я не вижу ни одного гроба.
Виктор и сам думал об этом, еще с того момента, как они сюда забрались. Для себя он решил, что гроб скорее всего находится в нижнем помещении, но ничего не сказал. Ему не хотелось говорить об этом. Почему-то.
- Неважно, куда подевался гроб. Не ломай себе голову, - медленно сказал Гоша. Ему тоже не нравилась эта тема.
Марк внимательно на них посмотрел и подошел к прямоугольному провалу.
- Под нами находится еще одно помещение. Мне интересно, что там, и я не прочь проверить. Что скажете?

Витек вопросительно посмотрел на Машу. Девушка будто не слышала их разговора. Она задала вопрос и тут же забыла о нем. Хлебнула из бутылки и не мигая уставилась куда-то в угол склепа. Гоша обнял ее за плечи и притянул к себе. По его лицу было видно, что предложение Марка пришлось ему не по вкусу.
- Иди с ним, Витек, он не успокоится. Я останусь с Мариной. Кажется, она напилась.
- Кто тут напился? - возразила она громко, оттолкнула Гошу и попыталась сделать шаг. Теряя равновесие, она взмахнула бутылкой, разливая водку. Гоша ухватил ее за руку и усадил под стену.
- Пошли быстрее, хватит тормозить! - Марк почти подпрыгивал от нетерпения, как ребенок, который сейчас получит заветную игрушку.
- Нам придется забрать фонарь. Ты справишься? - спросил Витек.
- Справлюсь. Она вот-вот отрубится, так что не переживай.
Витек улыбнулся и пошел к прямоугольному проему, освещая путь фонарем. За его спиной нетерпеливо сопел Марк.
- Постарайтесь недолго! - крикнул им Гоша из темноты.

Подземный этаж склепа был значительно меньших размеров. Невысокий Марк сутулился, а Виктору приходилось нагибаться. Пол, как и наверху, был выложен плоскими камешками, но стены были сложены из прямоугольных блоков, кажется, гранитных. Посреди помещения возвышался небольшой помост, сложенный из кирпича, на котором лежал деревянный гроб
- Урра! Гроб нашелся! - крикнул Марк.
- Да тише ты. Зачем ей знать об этом? Ты увидел все, что хотел? Пошли назад.
Витек повернулся, направляясь к ступеням. Ему вдруг захотелось поскорее оказаться наверху. Мысль о том, что в метре от него лежит покойник, наполняла его ужасом.
- Подожди. Я хочу хорошенько все рассмотреть, - Марк наклонился над крышкой гроба.
Дубовые доски давно утратили свой блеск и покрылись зеленым налетом плесени. Боковые стенки прогнили и было странно, что гроб до сих пор не развалился. Вонь стояла невыносимая, но Марк ее не слышал. Не отрываясь он смотрел на крышку гроба. Ему вспомнилась листовка, о которой рассказывал Витек, и в затуманенном мозгу родилась идея. Не самая удачная идея в его жизни. Он сдвинул крышку в сторону, она легко поддалась его усилиям и с глухим треском упала на каменный пол. Волна одуряющей вони от гниющего тела ударила в ноздри. Марк наклонился и с интересом посмотрел на труп.

Череп прогнил насквозь. Позеленевшая кожа местами сошла, оголяя почерневшие кости. Нижняя челюсть почти отвалилась, губ не было вообще, в провале рта виднелось несколько пожелтевших зубов. Нос провалился, веки сморщились и не прикрывали глазных впадин. На макушке сохранилось несколько прядей черных волос.
Марк, который заворожённо рассматривал человеческие останки, вспомнил о своей идее. Он наклонил бутылку и плеснул водки на лицо покойника. На то, что когда-то было его лицом.
- Ваше здоровье! - сказал он, наклоняясь над ним с улыбкой.
Жидкость попала на прогнившие десна мертвеца. Он шевельнул остатками языка и поднял веки.

Уже в тот момент, когда Марк отодвинул крышку гроба, в голове Виктора замигала красная лампочка. Он знал о том, что сейчас произойдет, но не издал ни звука и, каменея от страха, смотрел на струйку водки, которую Марк выливал на покойника. Его оцепенение не прошло даже после того, как труп поднял голову и остатками зубов впился в горло его лучшего друга.
Кровь брызнула на стены, послышалось бульканье и сиплое хрипение, когда Марк попытался кричать. Он сопротивлялся, но труп выбросил вверх сгнившие руки и крепко притянул его к себе. Мертвец широко раскрыл пасть и сомкнул ее опять, на этот раз на лице подростка. Пожелтевшие зубы разорвали кожу на щеках, ломая нос. Нечеловеческим усилием Марк вырвался из мертвых объятий. Он пятился назад, брызгая кровью во все стороны. Носа у него больше не было, лоскуты кожи свисали с лица, рана на шее розово пузырилась.
Не спеша мертвец выбрался из гроба. Среднего роста, метр семьдесят, не больше. Истлевший черный костюм. Лакированные когда-то туфли. Пошатываясь, он подошел к Марку, который сползал по стене, обливаясь кровью. Покойник сложил ладони лодочкой, будто собираясь молиться, и вогнал их в живот еще живого Марка по запястья. Потом зашипел, как змея, и развел руки. Желудок и кишки вывалились из образовавшейся дыры и повисли на уровне паха. От внутренностей шел пар. Марк посмотрел на них удивленно и завалился на бок.

Наконец Витек пришел в себя и бросился к ступеням. Пробегая мимо сладкой парочки, он крикнул"Сваливаем, быстро!", и рыбкой нырнул в прямоугольный проем входа. Не оглядываясь, он умчался в дождь - быстрый, как никогда.
Тем временем Маша проснулась и спросила:
- Что происходит?
- Сам не знаю, - ответил удивленный Гоша.
Он напряженно всматривался в темноту, но ничего не увидел. Фонарь остался внизу. Послышалось легкое шуршание, словно кто-то царапал ногтями камень. В центре склепа тьма начала рассеиваться. Кто-то поднимался с фонарем по ступеням.
- Марик, блин, что вы там затеяли? - крикнул Гоша в сторону светлеющего проема.
Он не выпускал девушку из объятий, все еще сидя на полу. Парень злился на Марка и на его пьяные выходки. Чтобы я еще когда-нибудь, думал он, собрался бухать с этим придурком? Да никогда в жизни! Это уж точно.

- Какого ты хрена... - начал Гоша, но замолчал.
Мертвец преодолел последнюю ступеньку и повернулся к ним. Держа фонарь в вытянутой руке, он всматривался в парочку, сидящую у противоположной стены. Поставил фонарь на каменный пол и сделал шаг.
- Беги! - толкнул Гоша подружку, не отводя глаз от покойника. - Беги, не тормози, слышишь?
Маша слышала, но она была мертвецки пьяна и ей очень хотелось спать. От толчков она опять проснулась и открыла глаза. Кто-то стоял над ними, пошатываясь, и ужасно вонял. Картинка перед глазами начала быстро вращаться и девушка с облегчением позволила глазам закрыться. Через секунду Гоша перестал ее тормошить. Маша сползла на пол, а мертвец уже схватил кричащего парня за предплечье и дернул на себя. Его пальцы сдавили руку парня с нечеловеческой силой, разрывая мышцы и впиваясь в кость. Чем сильнее сопротивлялся Гоша, тем большую боль ощущал. Покойник с интересом рассматривал его лицо, потом как бы нехотя вогнал пальцы другой руки в ноздри парня и сильно потянул вверх. У Гоши в голове словно граната взорвалась. Как в тумане он слышал треск раздираемой ткани носа, горячая кровь заливала лицо. Мертвец дернул еще раз и нос оторвался совсем. Он мельком взглянул на окровавленный кусок мяса и бросил его в угол склепа. Ухмыльнувшись, он наложил руку на искалеченное лицо Гоши и с силой ударил его головой в стену. Череп глухо треснул, выплескивая кровь с мозгом на стену. Парень всхлипнул последний раз и безвольной тряпкой повис на руке покойника. Тот разжал руку и тело Гоши сползло на пол прямо возле спящей подруги.

Мертвец схватил ее за плечи, одним рывком поставил на ноги и прислонил к стене. Девушка на секунду пришла в себя,но для нее было бы лучше этого не делать. Одним движением покойник сорвал с нее блузку и лифчик, глубоко расцарапав кожу на плече. Пока Маша кричала и пыталась отбиваться ногами, мертвец с интересом рассматривал ее грудь. Насмотревшись, он припал лицом к левой груди и крепко сжал челюсти. Когда остатки зубов впились в грудь достаточно глубоко, он несколько раз мотнул головой и откусил ее. Девушка потеряла сознание и перестала брыкаться. Труп откусил ей и правую грудь, посмотрел на истекающую кровью грудную клетку и вогнал ладонь между ребер. Сжатое его рукой сердце все еще билось, но мертвые пальцы усилили хватку и раздавленное сердце затихло.
Покойник отбросил тело и вышел из склепа в поисках Виктора. Ему не пришлось искать его слишком долго.

Борис Мартынчик был сорокалетним холостяком и жил с матерью, которая любила его больше всего на свете, не замечая наивности сына, временами переходящей в идиотизм. Ей нравилось, что Боренька не шатается с приятелями по кабакам (все его друзья давно женились), не пьет ("Алкоголь это зло, правда, мама?" "Правда, сынок.") и очень вежлив в обращении с другими людьми. ("А насмехаются над ним только те, кого в детстве не воспитали, как подобает" - говорила она себе). Борис вырос, держась за мамину юбку, и никогда не задумывался о том, как он будет жить, когда мамы не станет.
Он работал экспедитором в очень солидной фирме. Большую часть денег отдавал матери, а остальное складывал в большую деревянную копилку. Очень любил танцевальную музыку и мечтал о тех временах, когда диско вернется на первые позиции хит-парадов. Раз в месяц он выбирался на дискотеку. Выплясывал на пуле до утра, но никогда не знакомился с девушками. Подсознательно он побаивался девушек и вообще женщин. Каким-то странным образом этот страх был связан с его любимой мамочкой.
Этот день складывался для него не лучшим образом. За последний месяц он заработал столько сверхурочных часов, что начальник отправил его в пятидневный отпуск. Целое утро Борис смотрел по кабельному телевидению канал "диско". Натанцевавшись перед телевизором, он отправился в город - посмотреть мир. Так он это называл.

Сначала все шло как нельзя лучше и Борис отлично проводил время, посещая магазины с сотовыми телефонами, спортивной одеждой и дорожными товарами. Но когда в одном из них он хотел посмотреть проигрыватель DVD, продавец (настоящее хамло) отнесся к нему, как относятся к последнему быдлу. Во-первых, он даже не смотрел на него во время разговора, а когда наконец глянул, на его небритом лице застыла гримаса отвращения. Во-вторых, продавец разговаривал так, будто Борис был дебилом. В-третьих, он накричал на него. Ни за что. В довершение сегодняшних неприятностей какая-то блондинка заблокировала его на стоянке своим "опелем". 
Борис вернулся домой подавленным и грустным. Мамочка пыталась его утешить, но что она понимает? Чтобы улучшить ситуацию, он собрался провести вечер перед экраном телевизора с кружкой какао и коробочкой печенья. Мама разрушила его планы, когда попросила купить бутылку подсолнечного масла. Борис даже не задался вопросом, зачем ей подсолнечное масло в полночь. Он забрался в свой любимый розовый "Запорожец" и поехал к ночному магазину.
Поздно вечером разыгралась буря, но она прошла как-то стороной и сейчас о ней говорил лишь мокрый асфальт и лужи у тротуаров. Борис возвращался из магазина по слабо освещенной дороге вдоль кладбища, когда прямо перед бампером "Запора" на дорогу выскочил рослый парень в кожаной куртке. Борис даже не успел нажать на тормоз. На скорости сорок километров в час он сбил Виктора, который перекатился через крышу автомобиля и упал на асфальт позади. Левая нога ниже колена взорвалась болью, а сквозь штанину торчал обломок кости. Витек смотрел на нее в шоке.

- С вами все в порядке? - выкрикнул Борис, подбегая к нему. - Почему же вы не смотрите по сторонам, когда выходите на проезжую часть?
Витек взглянул на толстяка в фиолетовом костюме и сразу узнал в нем дневного посетителя. Несколько секунд он пытался понять, что вообще происходит. Тут же он вспомнил о кровавой бане в склепе. И еще он вспомнил, что оставил Гошу и Машу - на расправу ужасному созданию, убившему Марка. Надо срочно позвать кого-то на помощь - милицию или еще кого, и вернуться за ними, лихорадочно думал он.
- Эй, я говорю, вы в порядке? - повторил Борис, стоя над ним.
Кажется, он не узнал Виктора.
- Помоги мне подняться, - прохрипел Витек.
Он собирался вызвать милицию по мобильному, но карман, в который он его положил, был пуст. Возможно, он потерял телефон по дороге. Витек не знал, гонится ли труп за ним, но проверять это не собирался.
- Посади меня в машину и отвези в больницу, - сказал он и зашипел от боли, когда попытался встать на поломанную ногу. Борис помогал ему, обхватив за пояс.
- Мне жаль, но ехать никуда нельзя, переднее стекло разбито.
- Еб*ть твое стекло, я истекаю кровью! - заорал Витек.
- А мы случайно не знакомы?
- Нет, случайно не знакомы, - он постарался быть убедительным.
- Странно, я готов поклясться, что мы уже раньше встречались.
- Мужик, у меня открытый перелом ноги, моего друга только что порвали на куски, а в гробнице остаются еще двое моих друзей! Ты можешь, твою мать, отвезти меня в гребаную больницу?!
Борис, который сам никогда не матерился и не терпел этого у других, обиженно засопел, потупившись. Мало того, что этот человек неприлично ругался и кричал на него, он еще говорил о каком-то преступлении. Посчитав в уме до десяти, как учила мама, он вздохнул и тихо спросил:
- О какой гробнице вы говорите?
- О господи! - плюнул от досады Витек. - Прошу тебя, просто отвези меня в больницу, только и всего, - закончил он почти жалобно.
Борис молчал, оценивая ситуацию.
- Хорошо, я вам помогу, - сказал наконец и подвел хромающего Виктора к розовому "Запорожцу".
Витек екнул от боли, забираясь на место пассажира. С трудом ему удалось занять более-менее удобное положение.
Борис захлопнул дверцу и и обошел машину. Он уже собрался садиться за руль, но краем глаза заметил какое-то движение на дороге.
- О, смотрите, кто-то идет. Он наверняка нам поможет. Я сейчас, - весело сказал Борис и пошел навстречу незнакомцу.

Витек обернулся и в приближающемся силуэте узнал "что-то", убившее Марка.
- Нет, не ходи туда, ради бога! - крикнул он Борису, но тот его не слышал. Легкой трусцой толстяк приближался к покойнику.
Сквозь заднее стекло Витек отчетливо видел, как этот придурок в фиолетовом костюме подбежал к мертвецу и остановился в нескольких шагах перед ним. Не сбавляя шага, покойник подошел к Борису и с силой ударил его по лицу. Толстяк упал навзничь и остался лежать неподвижно. Тем временем мертвец приближался к "Запорожцу".
Виктор отчаянно пытался выбраться из машины, но ступня сломанной ноги застряла под сиденьем и каждое движение причиняло адскую боль. Когда он наконец освободил ногу, мертвец уже стоял над ним, опираясь на открытую дверцу.
- Нет! - крикнул Витек, стараясь забраться вглубь кабины.
Сгнившая рука метнулась вперед и схватила его за футболку. Мертвец вытянул его туловище из машины. Сломанная нога опять застряла под сиденьем. Труп сделал рывок, потом еще один, и еще. С каждым рывком обломок кости все сильнее впивался в обивку сидения. Когда в салоне оставались только ноги Виктора, а все остальное оказалось снаружи, покойник перестал его тянуть и замер. Виктор смотрел на него сквозь слезы боли. Мертвец ухватился за дверцу и что было силы ударил ею по коленях парня.
- Ай! - только и смог крикнуть Витек.

Мертвец глянул на него, отвел дверцу и ударил еще раз. Он продолжал ударять до тех пор, пока колени Виктора не превратились в кровавое месиво из мяса и обломков костей. Тогда он ухватил его за плечи и потянул на себя, да так сильно, что размозженные суставы разошлись. Еще один рывок, и большая часть Виктора оказалась на тротуаре. Меньшая его часть осталась в машине.
Он оставался в сознании все это время. Не мог даже пальцем шевельнуть, адская боль его парализовала. Он только всхлипывал и сжимал зубы, а когда почувствовал, как разрываются мышцы и кожа на ногах, закричал во все горло.
Теперь он лежал навзничь, а мертвец смотрел на него сверху вниз. Потом он встал коленями на его грудную клетку и крепко ухватил Виктора за нижнюю челюсть. Покойник потянул челюсть и левый сустав с легким треском поддался. Еще один рывок, и поддался правый сустав. Виктор потерял сознание. С третьей попытки челюсть отделилась полностью. Покойник отбросил ее и вогнал пальцы в глазницы парня. Глазные яблоки сразу же лопнули, но покойник давил все сильнее, добираясь до мозга уже мертвого Виктора. Череп треснул. Мертвец вытянул руку, вытер ее о футболку продавца телевизоров и встал, пошатываясь.
В десяти метрах позади машины лежащий на асфальте Борис начал приходить в сознание. Мертвец посмотрел на него, отвернулся и неровным шагом двинулся к ближайшему винному магазину.

+2