Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Литературные переводы » Белокуров Д.Э. "Хроники Галена Сорда: Перемещенный"


Белокуров Д.Э. "Хроники Галена Сорда: Перемещенный"

Сообщений 1 страница 10 из 29

1

Джудит и Гарфилд Ривз-Стивенс "Хроники Галена Сорда: Перемещенный" (Judith and Garfield Reeves-Stevens. "Chronicles of Galen Sword: Shifter")
Перевод: Белокуров Д.Э., с разрешения литературного агентства Ричарда Кретиса
Translated and Printed by Permission of Richard Curtis Associates, Inc. (New York, NY, U.S.A.)

Аннотация:
...Однажды двадцатипятилетний плейбой по имени Гален Сорд, которому безвременно почившие в Бозе родители оставили  многомиллионное наследство, попал в аварию и очутился в реанимации. По всем канонам он должен был умереть, но выжил, изрядно удивив при этом врачей. И с момента возвращения к жизни его будто подменили - он перестал плейбойствовать, отдалился от бывших дружков и подруг, и с головой окунулся в некий поиск. И все потому, что в момент своей клинической смерти он вдруг увидел... себя... но это был не он, хотя у человека, стоявшего перед ним, были глаза его матери. И этот человек просто сказал ему: "Вспомни"... И теперь небольшая группа единомышленников - блестящий ученый Адриан Форсайт, прикованный к инвалидной коляске, его ассистентка, немного вздорная, но отважная и надежная японка Мелоди Ко и маленькая негритянка Жа-Нетт, обладающая паранормальными способностями, - помогает Галену отыскать ответы на вопросы и ракрыть тайну его происхождения. Тайну одного из самых могущественных кланов Сумеречного мира - клана Пендрагон...

0

2

Джудит и Гарфилд Ривз-Стивенс: "Хроники Галена Сорда".

Книга 1: ПЕРЕМЕЩЕННЫЙ

Глава 1

Гален Сорд с трудом подавил приступ отчаяния.
Его потемневшие глаза были устремлены на поле бортовой видеокарты, испещренной светящимися точками; каждая точка отмечала положение шагового сенсора, надежно замаскированного в паутине близлежащих улиц и переулков. Все огоньки горели ровным зеленым светом: оборотень снова ускользнул от него.
Из вставленного в ухо шарика трансивера донесся голос Мелоди Ко, едва различимый в шуме барабанившего по крыше автомобиля ночного ливня, и Гален придавил шарик пальцем, чтобы лучше слышать.
—  Четыре утра, Сорд, — слова казались ломкими, в голосе женщины сквозила усталость. — Вот уже почти час, как мы ничего не наблюдаем.
Ко явно намекала на то, что им пора возвращаться в Голубятню. Что ж, пора прекращать, вздохнул про себя Сорд и крепко сжал в ладонях обмотанный мягкой кожей руль "Порше". Наверное, нужно вообще со всем эти кончать — раз и навсегда.
В наушнике зашуршало, затем послышался протяжный зевок, сопровождаемый вздохами других членов группы — все участники операции были оснащены портативными трансиверами фирмы "Мицубиси".
Сорд узнал зевавшего:
— Ты все еще с нами, Жа-Нетт? — взгляд Галена был по-прежнему прикован к карте; цвет огоньков на ней оставался неизменным.
— Ску-у-чно, — сонно протянула девочка. — Не понимаю — в дни охоты ты позволяешь мне не спать до утра, а в другое время гонишь в постель как стемнеет и не даешь мне смотреть телевизор. Кстати, сейчас по нему идет "Арсенио".
Сорд промолчал и даже не улыбнулся. Сегодняшняя ночь начисто отсекла присущее ему чувство юмора. Три месяца напряженной слежки за оборотнем в Манхеттене, три года непрекращающихся поисков путей возвращения в Скрытый Мир, и за одну ночь все это время, все потраченные деньги пошли впустую.
Сквозь исчерченное дождевыми струями ветровое стекло Гален попытался разглядеть что-нибудь снаружи. Здесь, в северной части города, уцелело совсем немного фонарей, и в их слабом свете пустынные улицы казалась еще более зловещими. У Сорда вдруг появилось ощущение, что за пределами призрачных светлых пятен, в густой вязкой темноте, прячется нечто, увидеть которое можно, лишь только правильно угадав время и направление. И только там можно найти ответы на мучившие его вопросы, сбросить, наконец, покрывало тайны с того, над чем он бился вот уже три года. Гален знал, что когда-то, очень давно, он был частью того мира, дорога в который скрывалась сейчас за непроглядной пеленой дождя.
Сорд откинулся на спинку сидения, закрыл глаза и в который раз, словно наяву, увидел такую же дождливую ночь в Греции, оборотня, зажатого среди руин, готового заговорить, и снова услышал негромкий звук выстрела и легкий посвист серебряной пули, заставившей навсегда его умолкнуть. Перед мысленным взором Галена отчетливо проступили черты женщины, стоявшей на краю полуразрушенной стены; ее плащ развевался под яростными порывами ветра, а ствол винтовки, которую она умело держала в руках, продолжал угрожающе смотреть прямо в лоб оборотню, чья бессмертная жизнь вместе с темной кровью стекала на выбеленный пронесшимися над ним тысячелетиями мрамор, и оборотень выл от невыносимой боли, превращаясь в свою человеческую, первозданную, ипостась, унося нераскрытую тайну в темноту небытия.
Взгляды Сорда и женщины на стене скрестились, как два клинка, и в этот момент корчившееся в предсмертных муках существо в последнем порыве воздело когтистую лапу к исторгавшему потоки воды мглистому небу и, глядя на Сорда человеческими уже глазами, с трудом прохрипело:  "Гален!".
Затерянный в чужой стране, стоя перед умирающим созданием, казавшимся плодом больного воображения, Гален Сорд был "узнан". Он заметил, что глаза женщины, убившей монстра, на мгновение расширились, словно она тоже что-то поняла; затем незнакомка, повернувшись к нему спиной, бесшумно спрыгнула со стены и растворилась в ночной тьме. Даже сейчас, в сухой безопасности нашпигованного самой современной техникой "Порше", Гален ощутил, как от этих воспоминаний волосы на его голове встали дыбом.
Мгла за окнами надежно скрывала свои тайны.
И в этой темноте прятались другие охотники.
Он открыл глаза и коснулся шарика трансивера: все, на сегодня игра закончена — но только на сегодня.
А потом на дисплее вспыхнул и замерцал красный огонек. В наушниках послышался знакомый металлический звук передергиваемого затвора — Мелоди Ко взяла оружие на изготовку.
Охота началась снова.

С точки зрения Существа улицы города представляли собой джунгли, а сам город был континентом, полным тайных берлог, прячущейся добычи и неожиданной смерти, подстерегавшей из-за угла. Но сегодня ночью ему не нужно было прятаться или пугаться. Этой ночью существо мчалось  вперед, подстегиваемое силой и яростью шторма и омываемое холодным осенним ливнем. Этой ночью, по-крайней мере, в данный момент, оторвавшись от преследователей, оно упивалось ощущением свободы — той свободы, познать которую человеку просто не под силу.
Существо звали Мартин, и оно было тем, чем было. Неверное название "оборотень" ровным счетом ничего для него не значило. Этой ночью ему предстояло добраться туда, куда его все время неудержимо тянуло — в его любимое место.
Толстые ноги Мартина бесшумно несли его по выщербленному асфальту и плитам пешеходных дорожек в глубине узких улочек. То и дело отталкиваясь могучими, покрытыми слипшимся от воды редким мехом руками от мокро поблескивавших стен и едва видимых в темноте столбов, он все ускорял и ускорял и без того стремительное движение своего тела, перемещаясь резкими и в то же время мягкими  рывками. Ощущение свободы переполняло его. Кроме того, он знал, что сородичи сейчас слишком заняты своими приготовлениями и вряд ли обнаружат его отсутствие в течение ближайших нескольких часов.
Мартин завернул за угол, так точно рассчитав дистанцию, что даже не поскользнулся на мокром асфальте. Без всякого усилия, прыжком с места он взвился над откинутой крышкой мусорного бака, но, прежде чем ржавый металл скрипнул под тяжестью его тела, Мартин сильно оттолкнулся обеими ногами от мокрой стены, дважды перевернулся в воздухе через голову и опустился с противоположной стороны восьмифутовой подгнившей деревянной изгороди; при этом звук его приземления был не громче звука обычного человеческого шага. Этот прыжок ни на мгновение не нарушил четкого ритма бега существа, и из глотки Мартина вырвался негромкий вой восторга — теперь он был абсолютно уверен, что этой ночью ему удалось избежать преследования.
Мартин, конечно же, не мог увидеть или учуять рассыпанных в темноте сенсоров, фиксировавших каждый его шаг.
Добравшись до последнего переулка, он резко затормозил и замер, почти слившись с окружавшей его темнотой. Цель путешествия была уже совсем рядом, и его ноздри расширились: даже сквозь дождь и вечную вонь отбросов и автомобильных выхлопов чувствовался запах недавно прошедших здесь людей. Гнилостный запах овощей и фруктов, выходящий сквозь поры их кожного покрова, смешивался с ночным воздухом и не мог остаться незамеченным для острого обоняния Мартина. За время своих предыдущих путешествий он уже в достаточной степени привык к подобной вони, чтобы не заживать себе нос, как это бывало с ним в детстве.
Однако на этой улочке человеческий запах был настолько силен, что Мартин просто не осмеливался двигаться дальше. Им руководили инстинкты, неизмеримо более сильные, чем стремление к достижению цели своей вылазки, не смотря на то, что ему не часто и с большим трудом удавалось вырваться на свободу. Если существовала малейшая вероятность того, что в глубине улицы находятся люди, он ни за что не рискнул бы продолжить свой путь: закон гласил, что собственная безопасность превыше всего.
Его ноздри вновь расширились, и он принюхался еще раз; чувствительность обоняния Мартина составляла две части на миллиард.
Затем он ухмыльнулся, на темном лице ярко сверкнули великолепные зубы, слишком длинные и острые по человеческим меркам. Мартин распознал запах алкоголя, большого количества алкоголя. Судя по-всему, скрывавшийся в глубине переулка человек находится либо без сознания, либо пьян настолько, что вряд ли обнаружит присутствие постороннего.
Мартин облизнулся и издал негромкий победный вой, затем без опаски шагнул в темноту — до цели оставалось совсем немного.
Старая дверь черного хода, изуродованная пятнами сохранившейся кое-где грязно-зеленой раскраски, была защищена навесной железной решеткой на петлях, наглухо крепившейся к стене толстой стальной цепью с тяжелым висячим замком. Не останавливаясь, Мартин ухватился обеими руками за замок. Глаза его расширились; между ладонями с сухим электрическим треском проскочил голубой шарик света, и замок,  раскрываясь, тихо щелкнул. Сородичи Мартина называли это "голубой силой", но для него это была всего-навсего врожденная способность, унаследованная им от отца. Что же на самом деле представляла собой "голубая сила", и каким образом она работала, его совершенно не интересовало.
Осторожно отсоединив цепь, Мартин распахнул решетку и коснулся дверной ручки. Ручка не поддавалась, и потребовался еще один голубой шарик, чтобы с ней справиться. Дверь с легким скрипом отворилась, и Мартин вошел внутрь. Грубо намалеванная табличка над входом гласила
"Зоологический магазин Ноа. Продажа домашних и экзотических животных", но Мартин не умел читать. Его нос лучше всяких надписей сообщал ему, что ожидает его впереди. Маленькие, мягкие, пушистые существа.
То, что он любил.
Как только задняя дверь магазина закрылась, из узкой ниши в противоположной стене дома показалась Мелоди Ко. Лицо молодой японки окаменело от напряжения, но страха она не испытывала. И без того узкие глаза сузились еще больше, чтобы уберечься от дождевых струй, стекавшись с коротко стриженных "ежиком" волос.
— Оно в зоомагазине, — тихо произнесла Ко, морща нос от запаха виски, которым, по совету Форсайта, смочила ноги, чтобы перебить собственный запах.
В наушниках послышалось участившееся дыхание Сорда — он спешил занять исходную позицию.
— Я перекрою центральный вход, — его голос резонировал в такт бегу.
Ко нахмурилась: Сорд всегда констатирует само собой разумеющееся. Конечно же, он должен перекрыть центральный вход — таков был план Форсайта. А Форсайт никогда не ошибался. Только однажды.
— Что у нас на этот раз? — с трудом переводя дух, поинтересовался Сорд. Он никогда не выполнял программу дыхательной гимнастики и физических упражнений, разработанную для него Ко, до конца.
Молодая женщина взглядом прошлась по улице. Послышался звук приближавшихся шагов — это была Жа-Нетт.
— Гуманоид, — кратко ответила Ко. — Без классического рыла. Редкий мех. Рост примерно пять-четыре — пять-шесть.
Похоже, существо еще очень молодо, подумала она. Из каких-то одному ему известных источников Сорд вычислил, что рост взрослого оборотня достигает семи футов. Однако в сведениях, полученных уцелевшими наблюдателями, было слишком много противоречий, так что этот вопрос по сей день оставался открытым.
Из-за угла вынырнула маленькая темная фигурка: Жа-Нетт. Хотя девочке недавно исполнилось двенадцать лет, выглядела она едва на десять — тощий угловатый подросток без малейших признаков женственности. Ко предостерегающе подняла руку, и Жа-Нетт мгновенно застыла на месте — сказывалась выучка Сорда. Все, о чем бы ни говорила ей Ко, воспринималось девочкой как приказ свыше или воля ее родителей, которых она часто видела в своих снах.
— Сорд? — позвала Ко. В ее устах в одном слове заключалась целая фраза.
Из трансивера донеслось:
— Я на месте... уже...
По его выровнявшемуся дыханию японка поняла, что Гален остановился. Помолчав, Сорд добавил:
— Адриан, ты на линии?
Последовала продолжительная пауза, затем механический голос ответил:
— Да.
Ко почувствовала, как у нее внутри все сжалось — это происходило с ней каждый раз, когда она слышала интонацию Форсайта, отчетливо сознавая, что скрывавшийся за этим живой голос навеки умолк.
— Жа-Нетт на месте? — осведомился Гален.
— Мы уже начали, — сообщила Ко. Ответ был достаточен.
Держа под прицелом модифицированной штурмовой винтовки черный ход зоомагазина, Мелоди кивнула застывшей в двадцати футах от нее девочке и молча указала на дверь.
Жа-Нетт сбросила с головы капюшон своей красной нейлоновой ветровки, и ее черное лицо стало почти неразличимым во мраке переулка.
Маленькая негритянка скрестила кисти перед собой и, подняв сжатые кулаки на уровень плечей, принялась медленно раскачиваться из стороны в сторону. Сквозь шарик трансивера послышалось ее негромкое пение без слов, что-то в старинном стиле Майкла Джексона, только помедленнее.
На какое-то мгновение дождь припустил с новой силой, и улица почти скрылась за сплошной стеной воды. Не обращая внимания на низвергавшийся сверху поток, Ко продолжала внимательно следить за дверью, держа палец на спусковом крючке, готовая в любой момент открыть огонь.
По мокрой земле змеей заскользила стальная цепь.
— Фокус, — мягко попросила Ко.
Пение сделалось громче. Краем глаза молодая японка заметила, что тело Жа-Нетт принялось раскачиваться сильнее.
— Фокус, — словно молитву, повторила Мелоди.
Цепь замерла. Медленно повернулась ручка, и дверь бесшумно отворилась.
В черном прямоугольнике входа, похоже, никого не было.
— Вход свободен, — сообщила Ко, и поудобнее взяла винтовку, зная, что может произойти в следующий момент.
— Давайте, — проскрипел Форсайт.
— На месте, — подтвердил Сорд.
Даже без трансивера Ко было слышно, как в другом конце улицы рвало Жа-Нетт. Когда наконец девчонка приучится не есть перед транслокацией? Но Мелоди ничего не сказала и даже не повернулась к маленькой негритянке — для этого уже не было времени. Вместо этого, держа оружие наизготовку, она шагнула к зияющему провалу черного хода. Похоже, сегодняшняя ночь выдалась для Галена Сорда удачной. Наступило время захватить оборотня.

Толстые неуклюжие щенки тихонько повизгивали, волоча по полу свои похожие на перезревшие плоды круглые животики. Клубки мяукавших котят громоздились друг на друга в тщетной попытке спрятаться от мохнатой лавины. Мартин прошелся взглядом по клеткам, в которых кипела жизнь,  и медленно облизнулся. Его любимое место.
Не поворачивая головы, он протянул руку назад и взял с полки пакет, затем сквозь мрак помещения добрался до двери, ведущей в комнату с клетками. На этот раз "голубая сила" не понадобилась — дверь оказалась ничем не защищена и даже не заперта. Мартин шагнул внутрь и плотно прикрыл дверь за собой: ему не хотелось, чтобы кто-нибудь из них ускользнул.
Первыми на очереди были щенки. Они всегда оказывались первыми. Увлекающийся, подумал Мартин. Именно этим словом называли его сородичи, когда смеялись или охотились.
Он отворил дверцу клетки. Восьминедельные щенки разразились громкими визгами. Мартин сунул в клетку могучую руку, нащупал одного из щенков и цепко ухватил его. На лице оборотня блуждала улыбка предвкушения. Котята будут следующими. Лучшее — напоследок, подумал Мартин. Лучшее напоследок.

Ко осторожно проскользнула сквозь темноту складского помещения и замерла у входа в торговый зал. Она отчетлива слышала повизгивание щенков и жалобное мяуканье котят, но, как ни старалась, не могла разглядеть никакого движения — только в мягко подсвеченных изнутри пяти больших аквариумах, стоявших у стены, лениво шевелили плавниками тропические рыбы. Однако исходящий от них призрачный свет был слишком слаб, и дальний конец торгового зала терялся в кромешной тьме.
Стараясь не шуметь, Ко извлекла прибор ночного видения из кармана своей черной брезентовой куртки и стряхнула капли дождя с его лоснящегося корпуса. Поднеся бинокуляр к глазам, она щелкнула тумблером, и ее взгляду представилось зеленое фосфорицирующее изображение помещения.
Молодой женщине хватило пяти секунд, чтобы убедиться в том, что в темноте никто не прячется, и в этот момент из расположенных в противоположном конце торгового зала клеток донесся истошный щенячий визг. Мелоди поспешно сунула прибор обратно в карман куртки.
Дверь в комнату, сообщавшуюся с клетками, оказалась закрытой. Очень неохотно, подчиняясь лишь мысли о том, что Форсайт, разрабатывая детали операции, счет подобную последовательность действий наиболее безопасной для ее участников, трижды нажала клавишу вызова на
портативном устройстве связи.
В наушнике послышался голос Жа-Нетт — девочка явно устала, и едва шевелила губами:
— Иду.
Спустя двадцать секунд маленькая негритянка бесшумно возникла из темноты и замерла у Ко за спиной. Не оборачиваясь, японка указала на ведущую к клеткам дверь и заняла позицию в пяти футах от нее. Теперь изнутри доносились пронзительные вопли котят. Ко постаралась от себя мысли о том, что происходит сейчас там, за дверью.
Сзади послышалось негромкое пение Жа-Нетт. Снова Майкл Джексон.
Причудливо изогнутая ручка начала медленно поворачиваться сама собой, и дверь в комнату с клетками отворилась.
Громко вскрикнув, Ко бросилась вперед, вскидывая винтовку к плечу; сквозь прорезь прицельной планки глаз привычно поймал мушку, и...
... в комнате никого не было.
Женщина замерла на пороге. Медленно, всем телом, не отнимая оружия от плеча, она повернулась в сторону клеток, и ее взгляд уперся в существо, едва видимое в темноте. Рост оборотня не превышал пяти футов шести дюймов — его макушка находилась примерно на уровне ее глаз.
— Что там у вас? — раздался в наушниках голос Сорда. Мелоди коротко попросила его заткнуться — Гален всегда говорил слишком много.
Снизу послышался шорох, и Ко перевела взгляд на пол — ствол винтовки автоматически последовал за ним. Крошечный котенок остановился, глядя на Мелоди и ее винтовку, и замяукал. Из темноты вынырнула гигантская рука с черными ногтями, покрытая редким, слипшимся от дождя мехом, сгребла котенка и сунула его за горку громоздившихся в углу ящиков.
— Мелоди? — снова раздался голос Галена. — Жа-Нетт?
Ко прислушалась — девочку снова начало рвать.
— Приступаю, — твердо произнесла японка и шагнула в комнату.
Из угла послышалось глухое ворчание — предупреждение, одинаково звучащее на любом языке.
— Покажись. — Голос Ко был спокоен и лишь слегка дрожал от возбуждения. У Сорда были очень неудачные фотографии оборотня, сделанные им в Греции еще до того, как они с Форсайтом присоединились к нему, и молодой женщине хотелось воочию увидеть, что представляет собой это существо. Наверное, электрофорез его ДНК должен дать ошеломляющие результаты.
Существо снова зарычало. Ко услышала, как заскулил щенок, затем другой.
Спокойно, подумала Мелоди, ничего страшного — у меня винтовка. Она сделала еще шаг и, резко толкнув локтем дверь, захлопнула ее за спиной. Из угла донесся еще один угрожающий рык. Ко затаила дыхание и приготовилось.
— Стой на месте, — выдохнул Сорд. — Я иду.
Фронтальная витрина магазина с грохотом разлетелась. Существо проворно нырнуло за прилавок, откуда послышалось его громкое недовольное ворчание.
— Ты идиот! — заорала Ко на Галена, бросаясь вперед и снова вскидывая ствол вверх.
На полу за прилавком скорчилось темное, приземистое, необычайно мускулистое и совершенно голое создание. Глаза его, казалось, готовы были вылезти из орбит, а толстые руки с могучими пальцами прижимали к поросшей негустым мехом груди целую охапку копошащихся, попискивающих малышей.
— Не-е-ет! — отчаянным голосом воскликнуло существо навстречу Ко.
Оно даже не шевельнулось, чтобы подняться, чтобы защитить себя.
Ко в изумлении остановилась. Внешне существо гораздо больше походило на человека, чем она ожидала, и явно относилось к мужскому полу. И оно не нападало. Словно оно... словно оно беспокоилось за... Только сейчас Мелоди обратила внимание на распечатанную коробку собачьего
печенья на полу. У ног существа весело боролись двое щенят.
—  Пожалуйста, —  умоляюще произнесло существо —  не трогайте... не трогайте...
Ко терпеть не могла неожиданностей, но никогда не отвергала возможности их существования.
—  Ты имеешь в виду... щенков? —  полуутвердительно спросила она.
—  И котят тоже. —  В глазах существа явственно читалось отчаяние. — Прошу вас, не трогайте...
Молодая женщина опустила оружие. Откуда-то сзади появился Гален Сорд,  дождевые струи все еще стекали с его кожаного пальто, надетого поверх черной брезентовой куртки. В руке он сжимал газовый пистолет.
—  Ты мне не поверишь, Сорд,  —  начала Ко, —  но...
Сорд выстрелил.
Существо вскрикнуло и отшатнулось к стене, щенки и котята беспорядочной лавиной посыпались из его рук на пол. Тело его выгнулось, несколько раз дернулось в конвульсиях и через несколько секунд замерло неподвижно. Только мерцание красного огонька на конце транквилизирующей стрелки свидетельствовало о том, что существо все еще было живо.
Ко в ярости повернулась к Сорду:
—  Какого дьявола ты это сделал?!
Сорд мельком глянул на нее:
—  С тобой все в порядке? —  не дожидаясь ответа, он опустился на колени рядом с распростертым на полу телом, и поднял безжизненную руку оборотня. —  Ты только погляди, какая мускулатура! —  Он покачал головой, машинально отпихивая щенка, старавшегося лизнуть существо в лицо.
—  Я спрашиваю, зачем ты это сделал? —  на этот раз гнев в голосе молодой женщины  увствовался явственнее. Наверное, Сорд был единственным человеком, который мог вывести ее из себя. —  Я полностью контролировала ситуацию. Он просто здесь сидел! Он пришел сюда, чтобы поиграть с малышами. Ты только взгляни —  коробка с собачьим печеньем.
—  Ладно, ладно, —  Сорд отмахнулся от Мелоди и, приподняв веко существа, направил тонкий  световой луч прямо ему в глаз.
—  Во имя господа, Сорд, —  устало вздохнула Ко.
Гален поднялся и некоторое время изучающе смотрел на молодую женщину.
—  Подгоняй фургон, мы его погрузим, —  распорядился он.
Ко извлекла транквилизирующую обойму из винтовки, забросила ее за спину и с силой затянула ремень на груди.
—  Жа-Нетт совсем плохо, —  сообщила она. —  Пойду посмотрю, что с ней.
—  Жа-Нетт прекрасно знает, что перед транслокацией есть нельзя, —  ответил Сорд. Его рост достигал шести футов, и маленькая японка рядом с ним казалась еще более миниатюрной, что, впрочем, нисколько ее не смущало.
—  Не забывай, что она еще совсем ребенок.
—  Она делает все это не бесплатно —  возразил Гален, не отрывая взгляда от неподвижно лежащего пленника, и Ко буквально физически ощутила переполнявший его восторг. —  Ну давай, иди за фургоном. Адриан не знает, сколько продлится действие наркотика.
—  Провались ты в тартарары, —  зло бросила Мелоди и быстро вышла из комнаты.
—  Откуда ты знаешь, что я еще не там? —  вслед ей пробормотал Сорд.

То и дело разражаясь проклятиями, Ко подогнала фургон к магазину и лишь после этого занялась Жа-Нетт. В конце-концов, это была первая большая ночь Сорда: после трех лет бесплодных попыток ему наконец удалось изловить оборотня. Теперь, похоже, наступило время определить, который из них двоих окажется большим чудовищем, мрачно подумала Мелоди.

Отредактировано Rockwell (14-11-2012 19:04:31)

+2

3

Глава 2

Сидя у ярко освещенного стола в своем кабинете на третьем уровне Голубятни, доктор Адриан Форсайт дважды моргнул в припадке неожиданно накатившей меланхолии. Встроенный в кресло компьютер мгновенно уловил прерывание узкого луча, идущего от световодов, жестко закрепленных на оправе очков ученого таким образом, чтобы отражать свет от его глазных белков. Малый компьютер незамедлительно послал направленный УКВ-сигнал в главный контур Голубятни, вторую Модель Крей-Хитачи, надежно упрятанную в специально переоборудованном для этой цели подвале. Получив сигнал, главный контур тут же отдал соответствующую команду, по сети поступившую к стеллажам с книгами в кабинете Форсайта. Спустя буквально пол секунды после двойного помаргивания, с верхней полки вниз скользнула небольшая металлическая трубка, присосалась к верхнему правому углу страницы, расположенной на уровне глаз ученого, и принялась ее переворачивать.
Форсайт застонал и зажмурился, чтобы отменить команду. Послышался чмокающий звук насоса, отпустившего бумагу, и, открыв глаза, Адриан убедился, что наполовину перевернутая было страница снова вернулась на место. Теперь у него появилась возможность подвести итог своему исследованию решения уравнений, описывающих шестимерные гравитационные искажения суперпространства, с помощью которых он пытался теоретически объяснить присущие  Жа-Нетт способности.
Но эта работа, которую он выполнял для Сорда, могла подождать. Чувствуя некоторую усталость, ученый резко подался вперед, нажимая грудью на двойные перекрещивающиеся ремни, удерживавшие тело в вертикальном положении. Указательный палец его левой руки слегка притронулся к миниатюрному джойстику панели управления, вмонтированной в левый подлокотник кресла-каталки. Некоторое время он играл им, а в голове теснились старые, опасные мысли. Мысли о том, как просто было бы нажать рычажок и держать его, пока кресло, ускоряясь, промчится по комнате, выскочит на балкон, проломит перила и рухнет тремя этажами ниже прямо на крышу аппаратной. Двигатель обладал достаточной мощностью, чтобы позволить каталке проломить балконное ограждение. Форсайт предвидел подобную возможность, когда конструировал кресло, которое затем собирала для него Ко.
Он снова открыл глаза и увидел зеленый огонек на узком дисплее правого подлокотника - сигнал готовности. Все системы готовы к действию, подумал ученый. Кроме меня.
Ему вдруг захотелось заплакать — одна из немногих вещей, которые он еще был в состоянии делать самостоятельно. Но Форсайт тут же взял себя в руки, потому что в данный момент величайший в мире физик больше всего на свете, гораздо больше, чем разрыдаться, убить себя или расквитаться с теми, кто довел его до такого состояния, желал почесать свой чертов нос.
Адриан глубоко вздохнул и вернулся к работе. На этот раз, перед тем, как дважды моргнуть, он не забыл коснуться клавиши на пульте управления, расположенной прямо перед джойстиком, и встроенный компьютер наконец разобрал последовательность, изменившую приоритетность команд, подаваемых от главного контура креслу. Зажглась сигнальная лампочка, и Форсайт снова дважды моргнул. Из высокой спинки кресла вынырнула состоящая из пластиковых стержней замысловатая антенноподобная конструкция и, качнувшись, замерла перед лицом ученого. Форсайт подался вперед и принялся яростно чесать нос о шероховатую поверхность, испытывая при этом ни с чем не сравнимое блаженство.
Насладившись своей маленькой победой, Форсайт с облегчением откинулся на изголовье, упиваясь мысленным зрелищем того, что он сделает с людьми или другими существами, повинными в его нынешнем беспомощном состоянии. Видение оказалось столь ярким и пугающим, что, если бы он осмелился заикнуться о нем психиатру, на посещении которого настоял Сорд, это закончилось бы для Адриана заключением в психиатрическую лечебницу. Но то, что он хотел бы сделать с теми, кто отнял у него способность двигаться и разговаривать, было именно тем, чего они заслуживали. Форсайт даже зажмурился от удовольствия, представив себе момент своей мести: его руки и ноги вновь подвижны и сильны, как прежде, и они бьют, разрывают на части, втаптывают в землю...
Когда-нибудь, подумал он. Когда-нибудь он сумеет справиться с наложенным на него заклятием или проклятием. Но, пока этот день еще не пришел, он мог позволить себе помечтать, используя то, чего у него отнять не смогли — его мозг. По крайней мере, он прекрасно сознавал, кому нужно мстить в первую очередь: своим врагам. А затем и человеку, ответственному за все это — Галену Сорду.
Видение закончилось. Мягкая вибрация прошлась по стальным конструкциям, заполнявшим многочисленные помещения Голубятни, и ученый открыл глаза. Тремя этажами ниже с грохотом поднялась тяжелая дверь аппаратной, открывая внутренности лаборатории холодной дождливой ночи, господствовавшей на улицах СоХо, и из трансивера донесся голос Мелоди Ко:
— Мы уже дома.
Словно в подтверждение со двора послышались знакомое пофыркивание фургона и мощный рокот двигателя Сордовского "Порше".
Форсайт улыбнулся — улыбка получилась кривой, но искренней, указательный палец его левой руки проворно забегал по клавишам, вводя в синтезатор новую звуковую последовательность. Механический голос четко произнес:"Оборотень...оборотень...оборотень". Адриан едва заметно одобрительно кивнул, вслушиваясь в запрограммированную им интонацию, и привел кресло-каталку в движение. Передняя часть кресла приподнялась, его колеса завращались в противоположные стороны, и каталка, повернувшись на сто восемьдесят градусов, неторопливо вкатилась в лифт, доставивший ученого в аппаратную. Это был самый надежный и безопасный путь.
Как бы ни относился Форсайт к Галену Сорду, работать на этого одержимого навязчивой идеей ненормального было довольно интересно.

Размеры испытательного кресла в центральной лаборатории на втором уровне, смонтированного два года назад незадолго до поездки Сорда в Грецию, было рассчитано на оборотня, за которым охотился Гален. Сидевшее сейчас в нем существо, прикрученное к спинке ремнями, надежно охватывавшими руки, ноги и  грудную клетку пленника, едва ли занимало две трети кресла. Дыхание оборотня было по-прежнему спокойным и равномерным, и Ко накинула на него шерстяное одеяло, чтобы прикрыть его наготу и, как она поспешно добавила, не дать ему замерзнуть.
— Он не похож на оборотня, — простучал Форсайт через синтезатор. Большинство слов и фраз генерировались заранее и вызывались к жизни введением соответствующего буквенного и цифрового кода. Все прочие слова приходилось создавать постепенно, фонема за фонемой.
Не вынимая рук из задних карманов своих черных джинсов, Сорд задумчиво кружил вокруг армированного металлической сеткой испытательного кресла, то и дело поглядывая на пленника. Волосы Галена по-прежнему мокро поблескивали, а острые черты лица четко вырисовывались в пляшущих отсветах панелей и дисплеев смонтированного вдоль стен оборудования.
— Именно об этом я ему и талдычу, — кивнув в сторону Сорда, отозвалась Ко. Стоя у металлического шкафчика, она методично извлекала из многочисленных кармашков и петелек своей куртки приспособления, оказавшиеся сегодня ночью совершенно бесполезными, и аккуратно укладывала их на свои места, одновременно, по необходимости, подключая к зарядникам или отвинчивая взрыватели. — Окажись это существо настоящим оборотнем, оно бы уже давно высосало из нас всю кровь.
Ко повесила пустую куртку на вешалку, и Форсайт перехватил ее раздраженный взгляд, устремленный на куртку Сорда, небрежно брошенную своим хозяином на вращающийся стул компьютерной станции. Ученый видел, как лицо его лучшей и единственной в данный момент ученицы исказила гримаса недовольства; закрываемая ею дверца шкафа громко лязгнула. Но Адриан прекрасно знал, что это ни к чему не приведет: молодая японка терпеть не могла беспорядка в лаборатории, и больше чем на час ее принципиальности обычно не хватало. Мелоди сколько угодно могла во всеуслышание заявлять, что не нанималась к Сорду в уборщицы, но в конце-концов она все равно поднимала его куртку, разгружала ее и вешала в шкаф. Правда заключалась в том, что Ко действительно была у Галена домохозяйкой — кому-то ведь нужно было исполнять эту роль.
— Может быть, это существо слишком молодо, — наконец изрек Сорд, отбрасывая со лба слипшиеся волосы. — Независимо от того, сколько они живут, каждый из них однажды должен каким-то образом рождаться. — Он наклонился и пристально взглянул в безжизненное лицо пленника.
Форсайт увидел, как Гален зажал свой нос рукой и резко отшатнулся.
— Неприятный запах изо-рта? — поинтересовался ученый.
— Даже хуже, чем у Буб, — ответил Сорд и отошел в сторону, пропуская Жа-Нетт, волокущую бухту провода и присоски электроэнцефалографа.
— Думаю, если он тебя цапнет, ты тоже превратишься в оборотня, — произнесла девочка, сосредоточившись на проводах. Форсайт с завистью отметил, как она принялась перебирать их руками, не прибегая к транслокации, что свидетельствовало о ее крайней усталости.
— Луна сегодня не полная, — отсутствующим тоном ответил Сорд. — Не всегда стоит доверяться старинным легендам. Вспомните того вампира, который ухитрился сбежать средь бела дня.
- Ну, во всяком случае, этот не сбежит, — заметила Жа-Нетт.
Окунувшись в привычную исследовательскую атмосферу, Ко присоединилась к маленькой негритянке и принялась помогать ей прилаживать присоски к голове существа, смазывая соответствующие места проводящим гелем. Когда последний диск был закреплен, Мелоди протянула штекер Жа-Нетт.
— Ну, и куда его втыкать? — поинтересовалась девочка.
Не оборачиваясь, Ко указала на переднюю панель компьютерной станции:
— В любое из трех гнезд под дисководом. Затем включишь компьютер, найдешь в меню директорию "МЕДИЦИНА", выберешь поддиректорию "НЕВРОЛОГИЯ", файл "МОНИТОР", затем введешь номер гнезда, к которому подсоединила датчики, и запустишь ЭЭГ в обычном режиме, отсекая М-эхо и посторонние шумы.
Жа-Нетт даже не шевельнулась:
— Чего-чего?
— Сделай то, что мы уже делали сегодня днем.
— Теперь поняла, — волоча провода за собой, девочка направилась к станции.
— Кофе? — спросил Сорд.
— Как нибудь в другой раз, — отозвалась Ко, внимательно наблюдая через плечо Жа-Нетт за проворно бегающей по меню мерцающей строкой.
Сорд пожал плечами и подошел к Форсайту.
— Это сработает? — поинтересовался он.
— Если не сработает, можешь меня уволить.
— Ну, если наш приятель вдруг разорвет ремни, мне это вряд ли удастся сделать. Тебе когда-нибудь доводилось прежде видеть такую мускулатуру?
Хотя Адриану приходилось сталкиваться с подобным раньше, ученый решил не вдаваться в подробности до получения первых результатов. Он отстучал на синтезаторе всего два слово:"Большая обезьяна".
Сорд кивнул — вся его фигура выражала нетерпение:
— Что ж, подождем твоих выводов.
Из другого конца лаборатории Жа-Нетт сообщила:
— Готово.
Ко тихонько вздохнула, склонилась над плечом девочки и ввела с клавиатуры дополнительную команду. Большой дисплей центрального компьютера мягко засветился, и на нем появилось изображение семи графиков, пересеченных слева направо зигзагообразными золотистыми линиями.
— Ах, да, — спохватилась Жа-Нетт. — Теперь мы точно готовы.
— На большой экран, пожалуйста, — попросил Сорд.
Жа-Нетт щелкнула тумблером на клавиатуре, и графики переместились на восьмифутовый настенный экран. Сорд позаботился о том, чтобы подобными экранами были оснащены все рабочие помещения Голубятни, благодаря чему Форсайт мог прибегать к услугам компьютерной станции независимо от своего местонахождения.
Скрестив руки на груди, Сорд некоторое время внимательно наблюдал за медленно ползущими по координатной сетке ЭЭГ-кривыми.
— Ну, и что это все означает? — наконец осведомился он.
— Он просыпается, — последовал ответ синтезатора.
Жа-Нетт повернулась на вращающемся стуле и попыталась вскочить. Ко удержала ее и приблизилась к Сорду и Форсайту, обойдя испытательное кресло на расстоянии вытянутой руки — а руки у пленника были достаточно длинными.
— Ты уверен? — поинтересовалась японка. — Что-то уж очень быстро. Честно говоря, не ожидала, что с первого раза нам удастся угадать частоту волны. А может быть, это всего-навсего...
— Существо проснулось, — прервал ее  резкий механический голос Форсайта.
— Удивительно быстрый метаболизм, — отметил Сорд.
— Жа-Нетт, — Ко повернулась к девочке и указала на дверцу стального шкафчика. — Газовый пистолет и стрелку с красным оперением.
Жа-Нетт поспешно подскочила к шкафчику. Скрипнула дверца, и Форсайт уловил всплеск на третьем графике.
— Обратите внимание на график три, — позвал он остальных.
— Он явно услышал скрип, — согласилась Ко, принимая от маленькой негритянки пистолет. — Ты сняла его с предохранителя, — Мелоди с неодобрением взглянула на девочку.
— Но ведь оборотень проснулся, — запротестовала Жа-Нетт.
— Ты забыла, как я тебя учила обращаться с оружием?
Жа-Нетт нахмурилась:
— Нет, я, конечно, все помню. Но ведь мы должны быть наготове. Если оборотень прыгнет, времени снимать пистолет с предохранителя у нас не будет.
Ко положила руку ей на плечо и твердо приказала:
— Давай наверх. Сейчас же.
Девочка с недоверием уставилась на нее широко открытыми от удивления глазами. Затем, повернувшись к Сорду, она жалобно протянула:
— Но ведь сейчас начнется самое интересное...
Сорд посмотрел на Ко, и Форсайт почувствовал, как между ними проскочила искра. Ученый искренне восхищался тем, как искусно маленькая девочка умела стравливать Мелоди  и Галена между собой. Теперь японка не успокоится до тех пор, пока не настоит на своем, в то время как Сорду, судя по-всему, было абсолютно безразлично, останется Жа-Нетт в одном помещении с пришедшим в себя оборотнем или нет.
— Иди в свою комнату. Все происходящее ты увидишь на мониторе, — заговорщицким тоном произнесла Ко, демонстративно игнорируя промелькнувшую на лице Сорда гримасу нетерпения. — Только будь начеку — если наш новый приятель что-нибудь выкинет, тебе придется выступить в роли резерва.
— Ну хорошо, — Жа-Нетт на мгновение прижалась к Мелоди и повернулась к Форсайту. — Спокойной ночи, Адриан, — она коснулась его руки и поцеловала в щеку. — Спокойной ночи, Сорд. — Не дожидаясь ответа, девочка вышла из лаборатории.
Когда в глубине здания затихли шаги маленькой негритянки, поднимавшейся по металлической лестнице на четвертый уровень к себе в спальню, Ко сказала:
— Если мы решим держать нашего приятеля здесь, нужно подумать о том, чтобы перевести Жа-Нетт из Голубятни в другое место — ситуация может в любую минуту обостриться.
— Да ничего с ней не случится, — заметил Сорд. — Ей нравится находиться в центре событий.
Гален приблизился к существу в кресле и произнес:
— Оборотень-обезьяна? — в голосе его сквозила неуверенность.
Затем он протянул вперед руки, словно намереваясь похлопать пленника по ушам.
— Не надо, — отрывисто сказала Ко. — Этого ему сейчас не требуется.
— Оно уже проснулось, не так ли? Тогда необходимо каким-то образом заставить его открыть глаза. — Сорд не сводил взгляда с пленника. — Интересно, способно ли оно разговаривать — мне почему-то кажется, что да.
— Черт тебя подери, Сорд, это не   о н о, а  о н. И независимо от того, умеет ли он говорить или нет, давай отнесемся к нему с уважением.
Сорд опустил руки:
— Он оборотень, Мелоди. Целых три года я охотился за ему подобными, и теперь мне нужно знать, сумеет ли он...
— Тогда потерпи еще три минуты и дай ему прийти в себя, — резко прервала его женщина.
— Ну-ка вы, оба — спокойно! — вмешался Форсайт.
Сорд с шумом выпустил из себя воздух и отошел от кресла. Некоторое время он стоял, задумчиво покусывая ноготь большого пальца на руке.
— Ну, и что ты собираешься с ним делать? — наконец изрек Гален. — Предложить ему завтрак?
Ко упрямо вскинула голову:
— А почему бы и нет? У него должны быть просто неимоверные потребности в калориях. Но заметь — в зоомагазин он приходил поиграть с котятами и щенками, а не для того, чтобы их съесть.
— Прекрасно, — сказал Сорд. — Возможно, нам лучше было бы прихватить их с собой, а не тратить время на то, чтобы отыскать разбежавшихся малышей и вернуть их в клетку. Тогда вероятность вступить с нашим приятелем в контакт была бы выше.
— Неплохая мысль, — медленно произнесла Ко. Улыбнувшись Форсайту, Мелоди вытянула губы и издала серию чмокающих звуков.
— О нет, — воскликнул Сорд, — только не ее!
Японка положила пистолет на один из боковых кронштейнов кресла-каталки, рядом с закрепленными в гнездах винтовками, приводимыми в действие посредством встроенного компьютера — Сорд считал, что лучше лишний раз перестраховаться. Затем Ко присела и вытянула руку перед собой:
— Сюда, Буб. Вот какая хорошая девочка. Хорошая девочка.
Форсайт проследил за взглядом Ко. В густой тени, отбрасываемой письменным столом, сверкнули два золотистых глаза.
— Хорошая девочка, Буб, хорошая... — голос Мелоди звучал успокаивающе.
Глаза пришли в движение, и через мгновение стало ясно, что принадлежат они необычайно белой персидской кошке. Вернее, тому, что обладало внешностью кошки, поправил себя ученый.
— Ошейник на ней? — немного нервно спросил Сорд.
— Она перед тобой, не так ли? — вопросом на вопрос ответила Ко, не отрывая взгляда от животного; кошка приближалась к ней с явной опаской.
— Он сидит правильно? — не успокаивался Сорд.
Молодая женщина подхватила кошку на руки и принялась чесать ей подбородок. Даже находясь в добрых шести футах от них, Форсайт отчетливо слышал громкое мелодичное урчание.
— Ну конечно же, ошейник сидит надежно, — лаская белую шерсть, произнесла Ко. — Мы ведь помним, что произошло в прошлый раз — правда, Буб?
Кошка зажмурилась и на мгновение выпустила передние когти, вспарывая воздух.
— Ты все же проверь, — настоятельно посоветовал Сорд.
Мелоди сунула палец под полоску потертой зеленой кожи, охватывавшей шею Буб. Свисавшая с ошейника двухдюймовая хрустальная подвеска располагалась точно на месте.
— Удовлетворился? — спросила Ко.
Сорд саркастически усмехнулся:
— Может быть, наш приятель ее сожрет. Вот тогда я буду удовлетворен полностью.
— Не слушай его, — шепнула женщине на ухо Буб и, приблизившись к испытательному креслу, остановилась перед связанным оборотнем.
Форсайт сдвинул свою каталку в сторону, чтобы лучше видеть происходящее. К его изумлению, кошка лишь на мгновение открыла глаза, принюхалась и вновь заурчала, словно полностью игнорируя присутствие диковинного существа.
Ученый быстро перевел взгляд на большой экран.
— Смотрите, — проскрипел синтезатор. — График три. Пять. Шесть.
— Тебе нравятся кошки, правда? — обращаясь к пленнику, спросила Ко.
— Обрати внимание на его глаза, — вновь произнес синтезатор: Форсайт увидел, как тяжелые веки существа дрогнули.
Ко склонилась к оборотню ниже.
— Ну, давай, — ласково сказал она. — Взгляни на кошку. Ее зовут Буб. Видишь? Она большая, мягкая и белая. Ты любишь кошек?
Существо открыло глаза.
Сорд затаил дыхание.
— Я люблю кошек, — тем временем продолжала Ко. — И мне кажется, ты их тоже любишь.
— Кошшшкиии, — отозвалось существо — голос его был грубый, но слова звучали довольно внятно.
— Эту кошку зовут Буб.
— Буб.
— А у тебя есть имя?
Существо кивнуло.
— Ты мне можешь его открыть?
Пленник отрицательно покачал головой.
Ко нахмурилась:
— Но почему? Меня, например, зовут Мелоди. И я бы хотела узнать твое имя. Ты мне его скажешь?
Она присела рядом с оборотнем, держа кошку таким образом, чтобы животное все время находилось в поле зрения существа.
— Они станут на меня охотиться, — неожиданно произнес пленник. — Они меня поймают. — Он нервно огляделся по сторонам, затем его огромные карие глаза вновь остановились на кошке. — Они меня съедят.
— Кто? — не поняла Ко.
— Смотрители.
Сорд сделал шаг вперед; глаза его расширились.
— У вас есть смотрители? — голос Галена дрожал от волнения. — Люди, присматривающие за вами? У вас есть какая-то организация? Вы...
Существо застонало, изо всех сил зажмурилось и склонило массивную голову к бочкообразной груди.
— Ты можешь заткнуться? — зашипела на Галена Ко. — Ты сейчас все испортишь.
— Все в порядке, — вновь повернувшись к пленнику, мягко произнесла она. — Хочешь, я посажу кошку тебе на колени?
Веки пленника дрогнули.
— Хочешь ее погладить? Она такая мягкая, и ей нравится, когда ее гладят. Слышишь, как она урчит?
— Дааа, — отозвалось существо. Открыв глаза, пленник с опаской взглянул на Сорда.
— Тогда держи, — с этими словами Ко посадила Буб на укрытое одеялом бедро оборотня. Кошка мягко изогнулась и уставилась прямо в склонившееся над ней темное лицо. Существо улыбнулось, и Форсайт даже несколько вспотел, безуспешно пытаясь определить по зубам, к какому из семейств больших обезьян относится этот оборотень.
Ко поднялась и обошла кресло сбоку.
— Ты хорошо подумала? — нарочито безразличным тоном спросил Сорд, угадав ее намерение.
Не удостоив его даже взглядом, Мелоди отвязала правую руку существа.
Глаза пленника быстро перебежали с Галена на Ко, на Буб, спокойно лежавшую на его коленях, затем обратно; после недолгих колебаний оборотень опустил руку и принялся почесывать кошку за ушами. Последняя буквально растеклась по одеялу белой толстой каплей — теперь ее урчание больше напоминало звук работающего двигателя.
— Тебе нравятся кошки, правда? — снова спросила Ко, опускаясь перед существом не колени.
— Да, да, — ухмыляясь, подтвердил пленник. — Мартин любит кошек. Мартин любит... — неожиданно он осекся и, быстро взглянув вверх, нахмурился.
Ко улыбнулась:
— Значит, твое имя Мартин?
Существо хранило молчание.
— Не бойся — твое имя мы сохраним в тайне, и ничего не скажем смотрителям.
Пленник кивнул. Его лицо выражало полную покорность судьбе, и Форсайт мимоходом подумал, как не вяжется подобное выражение с обликом существа.
Сорд приблизился к испытательному креслу и медленно сказал:
— Мартин, посмотри на меня. Тебе известно мое имя?
Форсайт перевел взгляд с Мартина на Сорда. Он помнил потрясение, испытанное Галеном в Греции, когда оборотень, на которого охотился Сорд, назвал его по имени. Знает ли Мартин имя Сорда?
Но существо лишь покачало головой:
— Ты всего-навсего черный охотник.
Мартин снова сосредоточил все свое внимание на кошке.
— Что за черный охотник, Мартин? Расскажи мне, пожалуйста, — в голосе Ко явственно звучали теплые нотки. Она протянула руку, чтобы почесать Буб за ушами. Форсайт видел, что молодая японка всеми силами старается завоевать доверие существа.
Видимо, ей это удалось.
— Черные охотники злые. Черные охотники убивают сородичей.
Сорд глубоко вздохнул:
— Чьих сородичей, Мартин?
— Моих, — существо с удивлением воззрелось на него. — Клан Аркадий.
— Ты принадлежишь к клану, Мартин? Ты не выдумываешь? — Сорд буквально навис над пленником.
Мартин втянул голову в плечи.
— Каждый принадлежит к своему клану, — пробурчал он.
— А мы тоже принадлежим к клану? — спросила Ко, сохраняя направленность беседы, и одновременно с Мартином поглаживая кошку. — Клан... Пендрагон. Ты когда-нибудь слышал о таком?
Глаза Мартина на мгновение блеснули, но он только нахмурился и отвернулся.
— Нет, — больше всего он сейчас напоминал нашкодившего ребенка. — У вас нет кланов. Вы люди. — Мартин издал звук, напоминавший смешок.
Сорд протянул руку к Буб. Кошка немедленно умолкла и, открыв глаза, уставилась на человека. Мартин напрягся. Гален убрал руку, и Буб снова зажмурилась.
— Хорошо, мы люди, Мартин, но кто же ты такой в этом случае?
Пленник задрал подбородок вверх и гордо произнес:
— Я посвященный!
— Посвященный во что? — не понял Сорд.
Мартин нахмурился:
— Я посвященный. Ты человек. Это кошка. Каждое является тем, что оно собой представляет.
— Это просто фантастично! — воскликнул Гален, бросая косой взгляд в сторону Ко; Форсайт еще никогда не видел Сорда таким возбужденным. — Значит, у них целая организация. Смотрители. Еще клан, помимо Пендрагона. — Он повернулся к ученому. — Помнишь, о чем я тебе говорил? Чтобы сохранить себя, они должны организоваться. Я это знал. — Гален снова взглянул на существо. — Итак, вы называете себя посвященными. Так?
— Называй меня Мартин.
Глаза Сорда округлились:
— Но ведь ты посвященный?
Мартин кивнул и устремил свой взгляд на Буб.
— А ты бы мог назвать себя оборотнем? — вмешалась Ко.
Некоторое время пленник размышлял, потом отрицательно покачал головой:
— Мартин не оборотень. Оборотни большие. Оборотни смотрители.
Гален буквально лучился восторгом. Он очень редко раскрывался перед людьми — какие бы мысли и чувства его не обуревали, Сорд обычно держал их при себе, вместе с прочими секретами своей жизни.
Форсайт тоже был доволен подобным поворотом событий.
— Ты видел оборотней? Ты их знаешь? — казалось, даже механический голос синтезатора слегка подрагивает от волнения.
— Мартин из клана Аркадий, — смутившись, пробормотало существо. — Все сородичи перемещенные. Волки, медведи, львы, другие...
Из груди Сорда вырвался победный вопль, и Мартин от неожиданности подпрыгнул в кресле. Буб инстинктивно попыталась сбежать, но Ко мягко придержала кошку.
— Перемещенные! Вот оно! — Гален энергично потрясал в воздухе кулаком.
Его голос далеко разносился по Голубятне. Связанный пленник чувствовал себя очень неуютно.
— Тихо, тихо, все нормально, — склонившись к Мартину, успокаивающе приговаривала Ко, метнув убийственный взгляд в сторону Сорда. — Он не сделает тебе ничего дурного. Просто подобным образом он выражает свою радость — таких, как ты, Гален искал очень, очень долго.
— Зачем? — подозрительно посматривая на Сорда, поинтересовался Мартин.
— Ему нужен оборотень.
Глаза пленника сузились.
— Люди не могут найти оборотней, — задумчиво произнес он. — Оборотни находят людей. Вот почему оборотни смотрители. Они следят за безопасностью всех кланов.
— Всех кланов? — повторил Сорд. — Ты хочешь сказать, что, помимо Аркадия и Пендрагона... — он схватил Мелоди за плечо, и, чтобы сохранить равновесие, молодая женщина вынуждена была опереться о колено Мартина. — Значит, кроме этих двух кланов есть и другие. Именно это ты и хотел сказать?
Мартин перевел взгляд на Ко.
— Смотрители говорили, чтобы я помалкивал. Вы люди. Вы не знаете о Первом мире. Я не должен был говорить, — он умолк и закусил губу: казалось, еще чуть-чуть — и он заплачет.
— Первый мир? — восторженно прошептал Сорд. — Целая организация — да что там, целый мир, основанный на кланах. И все это называется...
— Ты неправ, Мартин, — поспешно произнесла Ко, предотвращая очередную неосознанную попытку Галена снова привести пленника в замешательство. — Мы совсем не походим на большинство людей. И нам известно о существовании Первого мира.
Форсайт видел, что она блефует, но, похоже, Мартин этого не понял.
— Смотри, я сейчас покажу тебе кое-что, — Мелоди вновь усадила кошку пленнику на колени. — Гулять пойдем, Буб?
Кошка немедленно вскочила на все четыре лапы, выжидательно глядя на Ко.
— Мелоди, прекрати, — произнес Сорд. — Не в этой чертовой лаборатории!
— Крепко держи кошку, — обращаясь к Мартину, быстро проговорила японка, — не дай ей вырваться и убежать.
Мартин подхватил животное и осторожно, но крепко прижал к своей груди. Тем временем Мелоди возилась с застежкой ошейника Буб. Подвеска тихонько позванивала под ногтями женщины, словно была изготовлена из легкого металла.
— Мелоди! Я сказал нет!
— Смотри! — Ко одним движением сняла ошейник вместе с подвеской.
Мартин даже отшатнулся, когда кошка, которую он держал в руке, растворилась в воздухе.
— Светлый Клан! — потрясенно прошептал пленник. — С людьми!
— Что он сказал? — резко вскинул голову Сорд. — Какой клан?
— Только не выпусти ее, — предупредила Ко. — Давай-ка лучше наденем ошейник обратно.
Ее руки приблизились к пустому пространству между правой рукой и грудью Мартина, и Форсайт мимоходом подумал, что японке проще было бы делать все это с закрытыми глазами, наощупь. Негромко щелкнув, ошейник охватил пустоту. Послышался дикий вопль, от которого все вздрогнули, и Буб снова стала видимой.
Теперь Сорд стоял за спинкой испытательного кресла.
— Так как ты назвал эту кошку? — повторил он свой вопрос. — К какому клану она принадлежит?
— Светлый Клан, — произнес Мартин таким тоном, словно это само собой разумелось. — Не кошка.
— Тогда что это?
— Заколдована, — Мартин буквально выплюнул это слово, в его устах прозвучавшее как проклятие. — Бедный Луч.
— Невероятно, — покачал головой Гален.
Мартин продолжал поглаживать Буб.
— Бедный заколдованный Луч, — в его голосе звучала неподдельная печаль. — Кто же надел на тебя ошейник?
— Я надел, — прервал его Сорд. — Но это неважно. Ты мне лучше скажи...
— Ты поступил так с Лучом? — Мартин медленно повернул голову к Сорду, и Форсайту очень не понравилось выражение, промелькнувшее в глазах пленника.
— Да-да, я, — нетерпеливо отмахнулся Сорд, не замечая перемены в поведении существа. — Мне пришлось это сделать после того, как тот парень продал ее мне. По крайней мере...
— Надел ошейник на Луч? — голос Мартина вдруг перешел в рычание.
— Эй, Сорд, — медленно отодвигаясь от пленника, встревоженно произнесла Ко, — я бы на твоем месте...
— Я, я надел ошейник на этот чертов Луч, — взорвался Гален. — А теперь послушай...
— Тогда ты  п л о х о й ! — взревел Мартин. Массивный кулак пленника с быстротой молнии обрушился на Сорда; последний отлетел назад и во весь рост растянулся на полу, обливаясь кровью.
Когда Ко бросилась к аптечек, Форсайт не мог себя уже сдерживать. Он улыбался. Сорд наконец заполучил оборотня, о чем давно мечтал, и оборотень поступил с ним по-заслугам.

+1

4

Глава 3

"Гален Сорд!"
Он услышал, как кто-то назвал его имя.
"Боже правый, это Гален Сорд!"
Свет резал глаза: белый, красный, белый, красный. В Голубятне нет красного света, подумал он.
"Господи, что это было? "Ламборджини"?
Ах, да, несчастный случай, вспомнил он. Значит, это еще до Голубятни. До Форсайта. До Греции. До Асквиза. До всего.
"Может быть, "Феррари"? Немного же от нее осталось"
Белый, красный, белый, красный. Медленно вращаясь, сплетаются в спираль, образуя длинный-предлинный туннель, ведущий прямиком в...в... это было еще до оборотня? За три года до этого. За три года до всего. Это несчастный случай, снова подумал он. Самое начало.
"Сколько же такая штуковина стоит?"
"Ну, слишком дорого для того, чтобы насадиться на столб, подобный этому".
Смех. Их смех в конце туннеля. Он не может смеяться вместе с ними. Похоже, время его смеха  закончилось. Ну и ладно, подумал он. Нечего смеяться. Онемение прошло, и боль в боку полыхала багровым заревом. Нужно откупорить шампанское. Что же он говорил девочкам?  Больше ты не купишь доброго старого "Шате-Лафитт" 64-го года. Сможешь только одолжить его. Интересно, что же с ними стряслось на самом деле?
"Господи, там еще остался кто-нибудь?"
"Еще двое."
"Еще двое? Боже, это та... из журнала?"
"Да, похоже, она."
"Вокруг нее всегда куча парней."
"Да, парней, у которых денег куры не клюют."
Точно, подумал он. Некоторые мечтают о деньгах, а у него их вдоволь. Выбор огромен, но нет возможности побыть наедине. Это хорошо. Нет возможности побыть наедине. Нужно о многом подумать. Нужно многое вспомнить. Вспоминать плохо. Теперь свет начинал его раздражать. Похоже, наступило время нырнуть в туннель, заполненный тьмой. Тьма манит обещанием уюта и покоя. Это со мной сделал оборотень? Нет, это просто несчастный случай. Снова несчастный случай.
"А кто вторая?"
"Ну-ка, дай мне взглянуть...боже всемогущий,Джозеф, это же Мари..."
"Кто?"
"Не могу сказать точно... Не знаю..."
"Лицо все стесано".
В этом бесконечном темном туннеле нужно обезличивание, подумал он.
"Похоже, чертов ублюдок помрет".
"Да, ты только погляди на него — вот-вот копыта отбросит".
Он вдруг почувствовал, что какая-то сила поднимает его в воздух, и он зависает с нескольких милях над землей. Тело его невесомо скользит в носилки, затем в скорую и, сквозь городскую толчею, дальше, вверх по холму, к дому бабушки... Стоп. Не было у меня бабушки, подумал он. Не было ни деда, ни отца, ни матери, ни сестер, никого вообще. Все, что у меня есть — их деньги. Много, слишком много денег.
Снова свет. На этот раз белый, ровный. То и дело подпрыгивая и ударяясь, его тело катится куда-то вниз, но не в туннель. Вниз...по коридору...в операционную.
"Кто это?"
"Бумажник есть?"
"Ого, как набит "зелененькими". Нет, ты только посмотри, сколько у него денег! Да кто он такой, этот парень? Жаль, водительских прав нет."
"Естественно — в прошлом году их у него отобрали".
"Ты-то по чем знаешь?"
"Что, не узнал этого доходягу? Это же Гален Сорд."
"Черт, точно, он. Из этой, как ее - "Пост". У него еще берлога в Трамп Тауэр — хорошо устроился, ублюдок".
"Никогда его там не бывает. Вечно где-то шляется..."
"Думаешь, у него есть кто-то, кому нужно было бы сообщить?"
"Здесь в карточке значатся Асквиз и Марджорибенкс. Адвокаты?"
"Да, адвокаты. Ты что, совсем ничего не помнишь? У этого парня семьи и в помине нет".
"У него вообще ничего нет".
Даже надежды, подумал он. Даже надежды.
"Ну и ночка, джентльмены. Что ж, попробуем сделать все, что в наших силах".
"Приступайте, док." Он ощутил холодный пластик, кольцом охвативший губы. Сквозь сгустившуюся кровь хлынула холодная сухость, раздирая горло, и он непроизвольно глубоко втянул в себя кислород. Обломанные концы ребер обручем сдавили внутренности.
"Давление сто пятьдесят".
Сквозь волну нарастающей боли он почувствовал, как игла глубоко вошла в его тело. Глубже, думал он, еще глубже, а теперь уходи, чтобы не осталось и воспоминаний.
Откуда-то вынырнула мысль:"Странно". Обычно, когда представляешь свои последние минуты, возникает уверенность, что в этот момент перед твоими глазами должна пронестись вся твоя жизнь. Почему же меня обуревает лишь одно желание — забыть обо все? Забыть обо всем...
"Мы должны заставить его заговорить".
"Здесь? С такими-то повреждениями? Ты только взгляни на его ребра — все наружу повылазили".
"Давай, подключай О.Р. Провентилируй легкие, постарайся вернуть его в сознание и молись, чтобы он продержался еще минут пять на этом свете и успел..."
"Черт, кто-то ломится в дверь... Это полиция! Фараоны с минуты на минуту будут здесь. Плохо. Очень плохо".
"Но тогда..."
"Ладно. Давай, док, вперед, у этого парня еще есть шанс. А плакать по нему все равно никто не станет. Поработаешь здесь с мое — поймешь".
Они даже не попрощались. Он услышал лишь легкий шелест простыней, отгородивших его от остального мира. Послышалось тихое бульканье кислорода. У него оставался шанс. Никто по нему не заплачет. И он ни по кому не скучает. Только по тем, кого у него никогда не было. Мать. Отец...
Гален Сорд одинок. Туннель ждет...

"Открой глаза".
И он открыл глаза.
Ибо впервые после того, как в лицо ему ударил свет от фонарного столба в нижней части Манхеттена, на который со скоростью восьмидесяти миль в час натолкнулась его "Теста Росса", Гален Сорд открыл глаза и понял, что до сих пор сохранил способность видеть. Очертания операционной проступали словно в дымке. Голоса полицейских едва доносились сквозь густую пелену забытья. Он гневно глянул перед собой, больше всего на свете желая вновь погрузиться в мягкие объятия темноты. Он глянул перед собой и увидел... себя?
Нет, нет, поспешно подумал он. Мои волосы черные, а этот блондин. Нос у меня ровнее, тоньше, а у него несколько вздернут. Но глаза... Я уже видел прежде эти глаза... глаза его матери?
"Как ты мог?"
Сколько печали в этих глазах, в этом голосе, в этих... да, но ведь он даже не разжимает губ. Сорд попытался ответить вопрошавшему, что тот не прав, что говорить так нехорошо, но был не в силах произнести ни слова.
"У тебя есть предназначение".
Мое тело разрывается от боли, подумал Сорд. Внутри меня полнейшая опустошенность. Я во всем раскаиваюсь и обо всем сожалею, и хочу сдаться — впрочем, так же, как привык сдаваться всю свою жизнь. И никакого предназначения у меня нет.
"Ты должен бороться".
"Я не могу бороться".
"Никто не станет бороться за тебя".
"Я...я не должен бороться".
"Я знаю. Но все это скоро изменится".
"Нет..."
Человек вытянул руки перед собой, ладонями прикрыл Сорду глаза, и почти мгновенно Гален провалился в кромешную тьму туннеля. А затем Сорд осознал, что продолжает видеть  э т о — мягкое голубое свечение, которое, казалось, исходило прямо из ладоней человека.
Нет, застонал про себя Сорд. Он узнал этот свет. Он знал, что не должен был этого делать.
"Должен".
"Я не должен..."
"Вспомни".
"Я не должен".
"Вспомни".
"Я..."
"Вспомни..."

Смех матери. Разве был на свете еще звук, который мог бы с ним сравниться? Который мог бы доставить ему столько радости?
Смех матери в тот день, когда они с ней играли в саду родного анклава.
В небе ярко светило солнце. Его лучи танцевали в маминых волосах, и отражаясь, словно в воде, рассыпали вокруг золотистые искры. Мама засмеялась, и он подхватил этот смех, а затем, поскользнувшись в траве, шлепнулся на землю и залился еще больше. Здесь он не боялся падать, ибо частенько наблюдал за работой садовников, со всеми этими их кристаллами и заклинаниями, поэтому был уверен, что здесь, в саду, нет ничего такого, что могло бы ему навредить. Этого просто никогда не случалось, и он не допускал даже мысли, что подобное могло когда-нибудь произойти. Ведь его отец... его отец...
Хохоча, мама подхватила его на руки и вскинула над собой, в теплое летнее небо. Она звонко поцеловала его в по-детски округлую щеку, и он ответил на поцелуй.
— Мячик! — вдруг закричал он. — Мячик! Мячик!
Его крепкие маленькие ножки стремительно понесли его по шелковистой, мягкой траве непередаваемо изумрудного цвета туда, где его уже дожидался яркий, как само солнце, желтый-прежелтый мяч.
Мальчик буквально упал на него, пытаясь обхватить мяч своими ручонками, и в этот момент уловил за спиной мамины шаги.
Ничего поделать он уже не мог, и только дернулся в беспомощном предвкушении ощущения ее пальцев, пробегающих по худеньким мальчишечьим ребрам. И, прежде чем ее руки действительно коснулись его, он уже корчился на земле от хохота.
Он перекатился через голову и совсем близко увидел ее, присевшую рядом с ним на корточки и вторившую его смеху. Она показалась ему еще более прекрасной, чем за все эти пять долгих лет его жизни.
Эта красота буквально ошеломила его, и он умолк, вдруг ощутив какую-то невидимую и неразрывную связь, вдруг возникшую  между ними, а это прекрасное лицо с бездонными глазами навечно врезалось ему в память.  Ее золотом отливавшие в солнечных лучах волосы. Веселые искорки в ее глазах.  Волшебная выпуклость живота, где, по ее словам, находился подарок для него и его отца. Новый приятель по играм. Сестренка. Или братишка.
Жизнь казалась каким-то непрекращающимся праздником и... даже чем-то еще более прекрасным. Чем-то, что делало это волшебство полным тайного смысла, как и все эти дни, посвященные играм в саду анклава.
Мамины руки нежно обняли его.
— Я люблю тебя, малыш Гален.
От нее пахло летними сочными травами и мягким теплым бризом, и он, зарывшись носом в ее плечо, знал, что вся его жизнь обещает быть просто сказочной.

От нее несло антисептиком, и скальпель в ее руке глубоко вошел ему в грудь...

"Чтоб я сдох — он открыл глаза!"
Свет.
"Не могу в это поверить. Зрачки реагируют!"
"Ты уверен? Взгляни сюда — осколки костей пробили сердце, легкие не работают. Давление...давления вообще нет!"
"Но его чертовы зрачки реагируют на свет!"
"Нужно войти в мозг..."
"Что же нам делать?"
"Немного попрактиковаться, полагаю. Подкачаем кислорода и войдем."
"Сколько же ему еще осталось?"
"Минус десять минут, парень. Вот уже десять минут, как он должен быть мертв".
Давление в пластмассовом кольце вокруг его рта и носа усилилось. Перед глазами завращался световой круг, цвет его менялся от голубого до желтого, затем вдруг круг превратился в сферу и...

Большой желтый мяч взвился в воздух, и он прыгнул за ним чуть раньше, чем требовалось. Мяч стукнул его по голове, отскочил и покатился по земле, и он со всех ног бросился следом, пытаясь его догнать, а мяч продолжал катиться, пока не наткнулся на ствол небольшой яблони и не остановился.
Он подхватил мяч, крепко прижал к себе маленькими ручонками и, смешно переваливаясь, побежал назад, чтобы снова бросить его маме. Не добегая нескольких шагов, он затормозил, сосредоточился, глубоко вздохнул и с силой толкнул мяч. Мама молниеносно качнулась в сторону, и, подбив мяч одной рукой, направила его туда, где могла уже без особого труда поймать его.
— Молодец, малыш Гален, умница, — мама обнимала мяч так же, как недавно обнимала его.
— Еще! — закричал Гален, хлопая в ладоши. — Еще! Еще!
— Нет!
Он сразу узнал этот голос — трудно было представить, что Томас Роф посмеет появиться здесь в отсутствие отца. Руки мальчика бессильно упали вдоль тела, и он опустил голову, не решаясь поднять глаза.
Время игр закончилось.
— Так не хорошо, малыш Гален, — повторил голос. Высокий, темный человек, неторопливо загребая густую траву ногами, приближался к матери Галена. Подойдя к ней вплотную, он забрал у нее мяч.
— Очень плохо, Гален, плохо. Понимаешь?
Гален почувствовал, как его нижняя губа начала дрожать. Не поднимая головы, он принялся носком туфля ковырять землю. Человек подошел ближе, и мальчик из-под лобья взглянул на него.
Томас остановился футах в четырех от него и присел на корточки. Солнечные лучи не играли в его волосах, ибо Роф был абсолютно лыс, если не считать узкой темной бахромы, охватывавшей затылок и чуть приподнятой у висков. Его лицо поражало совершенством и холодно-бесстрастным выражением, и весь его облик живо напомнил Галену горгулию, изображение которой красовалось на стене старой школы. Томас отбрасывал длинную тень, и мальчик физически ощутил ее тяжесть на своей вывернутой в неосознанном желании противиться ступне.
— Смотри, мальчик, как это делается. Мяч нужно бросать вот так.
Желтый мяч покоился на вытянутых вперед ладонях Томаса. Неожиданно мяч подпрыгнул, крутанулся в воздухе, на мгновение завис, затем медленно подплыл к Галену и мягко лег в его машинально подставленные руки.
— Видел? — улыбнулся Томас; его улыбка была подобна неожиданному блеску грани кристалла в темноте. — Вот так нужно бросать мячик, малыш Гален. Тогда все будет хорошо. А теперь попробуй ты.
Гален попытался удержать мяч на вытянутых руках, но тот был слишком тяжел и все время скатывался на землю.
Улыбка темного человека погасла:
— Еще раз, мальчик. Попытайся еще раз.
Гален поднял мяч и снова попытался удержать его так, как учили в старой школе. Это ему удалось, но он не знал, что делать дальше.
Мальчик нерешительно взглянул на мать, но не понял выражения, появившегося в прекрасных маминых глазах. Он перевел взгляд на Томаса; глаза последнего напоминали пустые бездонные колодцы.
Гален почувствовал, как его начинает бить дрожь. Отбросив мяч в сторону, он ринулся к матери, протягивая руки, а по его пылающим щекам заструились слезы.
Она подхватила его, прижала к себе и принялась нашептывать что-то успокаивающее и ласковое слова, но даже этот шепот не мог перекрыть слов темного человека, доносившихся до мальчика в промежутках между всхлипами.
— ... говорил я тебе?... не такой, как мы... что-то не то... врожденный... уродец ... не может больше находиться... находиться...

... оставайся с нами... оставайся с нами... Вот так.
"Ты уверен, что ЭЭГ подсоединен правильно?
"Он дышит, не так ли?"
"Здорово же ты поработал над этим легким. Мне уже казалось, что оно..."
"Что?! Да я даже не касался его разорванного легкого! Оно только... оно..."
"Он снова открыл глаза!"
"Ты можешь заниматься своими прямыми обязанностями — следить за вводом анестетика?"
"Успокойся — все выполняется хрестоматийно, как по учебнику. Вот только метаболизм этого парня совершенно не вяжется с тем, о чем говорится в умных научных книжках".
"Просто поразительно..."
"Как и его легкое, верно?"
"Ладно, ладно, главное, что он до сих пор жив. Давай заштопаем ему эти разрывы в стенках желудочка."
"Какие разрывы, Док?"
"Ну эти, которые... о, черт. Обломки костей... Они ведь..."
"Так что же, получается, ничего не случилось? То есть, я хотел сказать, что это невозможно, правда? Как же это, Док?"

— Это невозможно, — сказал Томас.
Сидя в своем тайном убежище под длинным обеденным столом, надежно скрывшись за лесом потемневших ножек дюжины массивных стульев, Гален, прислушиваясь, поднял голову. Осторожно, стараясь не шуметь, он закрыл лежавшую перед ним на полу книгу. Это был огромный тяжелый фолиант, затянутый в кожу, полный библиотечных запахов, пыли и тайн. Внимание мальчика привлекли две пары ног, появившихся в комнате, и он сразу же распознал медлительную шаркающую походку своего дяди Александра и бодрый, ритмичный шаг Томаса Рофа. Дернув плечом, Гален вновь вернулся к своей книге. Дела взрослых его совершенно не интересовали — он их попросту не понимал.
— Боюсь, он стал помехой, — продолжал Томас. — Как теоретически, так и на практике.
Гален провел кончиками пальцев по буквам и эмблеме, вытесненным на толстой кожаной обложке фолианта. Он еще не владел языком, на котором была написана эта книга, но знал ее название, которое слышал неоднократно. Фолиант являлся неисчерпаемым источником совершенно потрясающих историй, читаемых ему вслух перед сном, историй о "старых добрых временах", как называл их отец, как-то особенно по-доброму при этом улыбаясь. Книга называлась "История великого клана Пендрагон", а эмблемой служили меч и дракон, изображение которых было выгравировано на кольцах его родителей, и Гален знал, что придет время, когда он тоже будет носить такое кольцо. Словом, книга, как нельзя лучше, подходила для чтения в тайном убежище.
— Но почему? — послышался голос Александера, в котором явно проскальзывали нотки усталости. — Ведь сколько поколений мы взрастили правильно!
Гален осторожно раскрыл книгу. Бумага была удивительно тонкой — скорее всего, при ее изготовлении пользовались мастеровыми кристаллами. Будучи отпущенными, страницы столь мягко ложились на место, что даже не шелестели. Да, именно такая книга лучше всего подходила для чтения в укромном тайнике.
— Возможно, — последовал ответ Томаса, — возможно, ошибка и не связана с поколением...
Александер закашлялся, и Гален снова поднял голову.
— Вы осмеливаетесь предположить, что он...он...половинник?
Гален зажал рот ладонями, чтобы не рассмеяться. Никогда прежде не доводилось ему слышать проклятий из уст дяди Александера, и это выглядело довольно комично. Мальчик вновь вернулся к книге и принялся перелистывать ее в поисках картинок.
— Он столь же бессилен, как и человек, — произнес Томас.
— Я не позволю оскорблять мою сестру, — в голосе Александера зазвучал металл. — Просто он развивается медленнее, чем другие. Дайте срок...
Интересно, подумал Гален, кого дядя Александер подразумевает под своей сестрой. Он никогда не слышал, чтобы у старика были маленькие братья или сестры, и тут же решил, что неплохо было бы с ними познакомиться и поиграть: самому Галену едва минуло пять лет.
— Ты прекрасно знаешь, какова ситуация, старик, — гневно прошипел Томас. — Времени больше нет. Как мы сможем предстать перед Собором, зная, что наследник не обладает Способностью?
Мальчик отыскал свою любимую картинку — замысловатый офорт, изображавший эпизод битвы Великой Войны. В самом центре картинки находился доблестный воин, закованный в богато украшенные доспехи, которые, по словам отца, в настоящее время пребывали в каком-то музее, но где именно, Гален уже позабыл. Могучим мечом воин рассекал надвое огромное обезьяноподобное  существо, состоявшее, казалось, из одних клыков и когтей. Гален знал, что подпись под рисунком гласила:"Флоренсийская битва во времена Великой Войны с низшими кланами".
Мальчик провел по картинке пальцем, повторяя движение меча, и постарался представить себе, какой была жизнь в те далекие годы. Он коснулся лица воина, отметил правильную линию чуть заостренных кончиков его ушей, боевой огонь в глазах, отсветом вспыхнувший в Кристалле, что свидетельствовало о присущей воину внутренней мощи.
— Другого выхода нет, — резкий голос Томаса раздался, казалось, над самым ухом Галена, и мальчик вздрогнул. — Малыш Гален должен быть изгнан.
Сорд уронил книгу с колен, и она с громким стуком упала на пол. Значит, все это время речь шла о нем? Изгнать его?
Томас опустился на четвереньки и сквозь частокол ножек стульев уставился на Галена. Какое-то мгновение выражение лица Рофа напоминало лицо обезьяноподобного существа из книги — злобное, безумное и голодное.
— Ну вот, видишь, что я имею в виду, — недовольным тоном произнес Томас. — Он столь бессилен, что даже не обладает аурой — оказывается, все это время он находился здесь.
Александер, покряхтывая, осторожно опустился на четвереньки рядом с Томасом. Лицо дяди было мягче, добрее, и, увидев мальчика и то, что он делает, старик улыбнулся:
— А, малыш Гален — снова просматриваешь семейный альбом?
С этими словами старик отодвинул стул и, протянув руку, поднял книгу с пола. Увидев картинку, которую незадолго до этого рассматривал Гален, дядя снова улыбнулся — казалось, на Томаса он не  обращает никакого внимания.
— Так-так, Лисандер в битве при Флоренсе. Да, великий день для Высших кланов...— он снова протянул руку, приглашая мальчика выбраться из своего убежища. Его улыбка подчеркнула глубокие морщины старческого лица, острые кончики ушей потешно шевельнулись над голыми висками.
—- Лисандер Сорд был великим героем кланов, малыш. — Дядя на секунду бросил взгляд на Томаса, и в его глазах сверкнул недобрый огонь, который, впрочем, тут же погас. — Как тебе известно, Лисандер был моим предком, и, следовательно, независимо от того, что пытаются утверждать некоторые, он также и твой предок.
Гален почувствовал прикосновение дядиной руки — кожа старика была теплой, сухой и дышала покоем.
— Никогда не забывай об этом, малыш. Никогда.
Гален взглянул дяде прямо в глаза, как две капли похожие на мамины, и услышал удаляющиеся шаги Томаса, в ярости покинувшего помещение.
— Я не забуду, — запинаясь, произнес мальчик, не понимая, почему эти лучащиеся глаза вдруг стали наполняться слезами.

"Он снова открыл глаза!"
"Сорд! Вы меня слышите? Вы знаете, где находитесь?"
"Никакой реакции".
"Но ведь зрачки сужаются!"
"И кровяное давление вновь появилось!"
"Невероятно - не так уж много мы в него влили..."
"Не думаю, что нам нужно было в него вливать много, доктор. Больше всего кровоточил его скальп, но когда вы смыли кровь, он оказался не так уж плох".
"Да, но на коже черепа у него вообще нет никаких ран!"
"Что?!"
"В машине, кроме него, находились еще люди. Может быть, их кровь..."
"К черту все — он сейчас в стабильном состоянии? Тогда давайте его на рентген. Мне это все очень не нравится. Очень не нравится..."
"Давай, Сорд, давай. Ты знаешь, где находишься? Ну-ка, взгляни на меня..."

— Взгляни на меня, молодой господин.
Гален с трудом переносил процедуру причесывания. Его волосы были все еще влажными, и кожу на голове больно стягивало, когда мать резкими рывками пыталась уложить их назад. И еще ему не нравился сладковатый цветочный запах, исходящий от стоявшего перед ним миниатюрного существа.
— Малыш Гален, — послышался голос матери. — Смотри на герра Шлаузена, когда он с тобой разговаривает.
Гален украдкой повел глазами в сторону матери. На этот раз на ее волосах не плясали солнечные блики. На дворе стояла ночь, тяжелые шторы наглухо закрывали окна фамильной библиотеки, парящие под потолком осветительные кристаллы были притушены. Мать стояла рядом со стариком, которого Гален прежде никогда не видел; старик устало опирался на трость, словно у него не было сил уже держаться прямо.
— Молодой господин, — мягко повторил герр Шлаузен.
Гален перевел взгляд на существо, едва ли превышавшее его ростом, но казавшееся еще более древним, чем дядя Александер. Глаза старика, наполненные голубой силой, хорошо сочетались с ловко сидящем на изящной фигуре хорошо пошитым костюмом. Сухонькая рука цепко держала желтый шар Кристалла Ожидания.
— Да, сэр? — отозвался Гален. Почему все так печальны? Из-за того, о чем на прошлой неделе говорил Томас? Что малыш Гален должен уйти?
— Взгляни в шар, молодой господин. Посмотри, что в нем возникает.
Гален сосредоточил взгляд в самом центре Кристалла Ожидания. Из прошлых уроков мальчик усвоил, что должен заполнить шар...чем-то. Но чем и как — он не знал.
— Мама... — неуверенно начал Гален.
Взмахом руки старик прервал его. Гален услышал едва сдерживаемое рыдание матери, и краем глаза заметил, как она пошатнулась и ухватилась за плечо старика с тросточкой. Ее живот казался уже таким огромным. Братик. Или сестричка.
— Смотри, молодой господин, — на этот раз губы герра Шлаузена не шевелились. — Кристалл ждет тебя. Что ты видишь в нем? Чем ты можешь его наполнить?
Слезы, только слезы из глаз.
Старик вздохнул, и в ноздри мальчика ударил резкий запах аромат роз. Герр Шлаузен медленно опустил шар и, сокрушенно покачивая маленькой головкой, повернулся к матери Галена.
— Tut mir Leid, meine Dame, — тихо произнес он. — Никаких изменений...ничего. Мне очень жаль...
Мать уткнулась в плечо старика, зажимая себе рот ладонью. Гален увидел, как спина ее задрожала, и ему вдруг стало страшно.
В этот момент в библиотеке появился Томас. Впервые за долгое время Гален видел, что темнолицый чем-то доволен. Роф положил руку на спину матери Сорда:
— Все в порядке, моя госпожа. Обо всем уже договорено. — Он повернулся к герру Шлаузену и кивнул.
Галену вдруг захотелось закричать на Томаса, потребовать, чтобы тот убрал свою руку со спины матери, и вообще выяснить, почему этот человек остался здесь, в то время как отец Гален уехал. Но цветочный запах цепко держал его. Мальчик почему-то не мог отвернуться от стоявшего перед ним старика, в руке которого неизвестно откуда появился хрустальный пузырек, заполненный голубоватой опалесцирующей жидкостью.
— Выпей это, молодой господин, — сказал герр Шлаузен. Когда он говорил, цветочный запах усиливался.
Выбора у Галена не было. Пузырек касался его губ, тело не слушалось. Мать плакала. Томас улыбался. А отец был далеко.
— Выпей это, молодой господин, и забудь.
Забудь отца. Забудь свою мать, эту волнующую округлость будущего брата или сестренки. Забудь свой дом, свой анклав, свои книги,  свои игры.
— Забудь обо всем, — повторил старик, переливаясь всеми оттенками голубого, и цветочный запах снова усилился.
Забудь старую школу и горгулий. Забудь фолиант, Лисандера, дядю. Забудь обо всем.
Голубая жидкость полилась в рот.
— Забудь обо всем.
Обо всем. Забудь.
"У тебя есть предназначение".
Я помню.

— ... вы вспомнили? — похоже, этот голос уже не впервые задавал один и тот же вопрос. — Вы вспомнили, что произошло?
Гален Сорд открыл глаза, и свет буквально ослепил его. Длинный темный туннель исчез.
Над ним склонилась сиделка, одной рукой щупая пульс, а другой слегка похлопывая его по щекам.
— Вы знаете, кто вы?
— Гален Сорд. — Он попытался сесть и обнаружил, что находится в постели. Грубые простыни больно натирали тело.
— Вы знаете, где находитесь?
На какое-то время он задумался. Скорая помощь. Что-то там говорилось о докторе...
— В больнице? — догадался он.
— Вы помните, что произошло?
"Несчастный случай" — это было первое, что пришло ему в голову. Девушки смеялись. Скорость оказалась слишком высока. Неожиданно дорога ушла в сторону, и на машину надвинулось... Да, но ведь было еще что-то, кроме наезда. Некто подходил к нему в операционную. Некто приходил к нему, когда он парил над сумеречной бездной, и этот кто-то сказал ему...сказал ему...
Пальцы Сорда впились в кисть сиделки.
— Мистер Гален, — снова произнесла она, со страхом глядя на него. — Вы помните, что произошло?
— Да, — отозвался Сорд. — Я вспомнил... все...

Впервые, после без малого двадцатилетнего перерыва, он вспомнил все, что было с ним в той, другой, жизни.

+1

5

Глава 4

Маркус Асквиз оторвался от полицейских протоколов, аккуратно разложенных на громадном, обтянутом кожей, столе. Пара тонких пенсне чудом удерживалась на переносице юриста, а сквозь редкие, тщательно прилизанные вверх от висков волосы, розовела блестящая лысина. Однако ум, скрывавшийся за столь непритязательной внешностью, по своей остроте мог посоперничать с умом любого из тех молодых адвокатов, с которыми Маркусу не раз приходилось сталкиваться в суде.
Он откашлялся, давая понять, что собирается говорить.
— Мне сказали, что вы просто счастливчик, Гален, —  не смотря на уже явно слышимое старческое дребезжание, голос юриста был все еще силен, отшлифованный пятидесятилетним стажем произнесения речей перед аудиторией.
Гален Сорд стоял у огромного, во всю стену, окна, задумчиво созерцая раскинувшийся тридцатью этажами ниже Центральный парк. Затем взгляд молодого человека перекочевал на аккуратный прямоугольник гипса, казалось, намертво впечатанный в кисть его левой руки.
— Полиция пришла к выводу, что в тот момент, когда ваша машина наткнулась на фонарный столб, ее скорость достигала восьмидесяти миль в час, — продолжал Асквиз, вновь возвращаясь к лежавшим перед ним протоколам. — Одна из пассажирок погибла, вторая... ну... вторая, судя по-всему, предпочла бы погибнуть тоже, вам же удалось отделаться парой пустячных переломов.
— Моя грудная клетка была полностью раздавлена, — без малейших эмоций возразил Сорд, повторяя только то, чего не было в полицейских протоколах и о чем ему поведала дежурная сиделка. — Пять ребер расколото на мелкие кусочки. Отек легкого. Сердце пробито обломками костей. Сотрясение мозга.
— Вполне возможно, что в первый момент так и показалось, — согласился адвокат с дружеским, хорошо рассчитанным смешком. — По правде говоря, когда мне позвонили, я было решил, что вы снова...э-э...напились, и подумал...
— Так оно и было, — голос Сорда почти терялся в пространстве роскошной, обитой темным деревом, старинной адвокатской конторе.
Асквиз пожал плечами и вновь углубился в изучение страниц, которые держал в руках.
— Медицинское обследование отвергает наличие малейшей дозы алкоголя в вашей крови в момент...
— Я принял кое-что посильнее алкоголя.
— И тем не менее никаких следов чего-бы там ни было в вашей крови, Гален.
Сорд отвернулся от окна и в упор взглянул в лицо собеседнику:
— Я должен был умереть, Маркус.
Некоторое время адвокат изучающе смотрел на своего молодого клиента, затем снял пенсне, аккуратно сложил и его и положил сбоку от пресс-папье на потемневший от времени серебряный поднос.
— Я понимаю, — сказал он, сплетя пальцы перед собой. — В тебе говорит комплекс вины из-за женщин.
— Черт возьми, да! И ваша фирма должна сделать все необходимое, чтобы часть моих средств пошло на компенсацию ущерба, нанесенного им и их...
— Любой подобный шаг может быть воспринят судом как признание вины...
— Во имя Господа, Маркус! Ведь я действительно виновен! —  всплеснул руками Сорд. —  Я был пьян, ничего не соображал и превысил скорость...
Асквиз хлопнул ладонью по столешнице:
— Нет, молодой человек, вы не были ни тем, ни другим, ни третьим. Здесь, передо мною, результаты медицинской экспертизы — ваша кровь была чиста. А вот полицейский протокол — три внушающих доверие свидетеля независимо друг от друга показали, что вы сделали все возможное, чтобы избежать столкновения с такси, пытавшимся перерезать вам дорогу. В худшем случае — я повторяю, в худшем, — ваша единственная вина заключается в том, что в вашей двухместной машине находилось три человека, и вы управляли ею, будучи лишенными водительских прав. И это, молодой человек, все.
В ответ на этот взрыв адвоката Сорд лишь цинично усмехнулся:
— Все это дерьмо, и вы знаете это не хуже моего.
— Ничего я не знаю, — раздраженно буркнул Асквиз и полез в карман пиджака.
Сорд снова отвернулся и уставился в окно.
— Расскажите мне о моих родителях, — не оборачиваясь, попросил он.
— Я не был с ними знаком, — ответил адвокат.
— Вы ответили слишком быстро, — отозвался Гален. — Вы всегда отвечаете слишком поспешно, когда дело касается моего прошлого.
Он подышал на стекло, с интересом наблюдая, как, помутившись вначале, оно вновь стало прозрачным, открывая вид на парк.
— Как же тогда вам удалось стать управляющим моей доверительной собственностью, а, Маркус? Если вы не были знакомы с моими родителями?
Асквиз снова прочистил горло:
— Ваш отец имел дело исключительно с мисс Марджорибенкс...
— Уже который год находящейся на пенсии.
— Верно. Ваш отец заключил договор о вашей доверительной собственности через эту фирму с участием мисс Марджорибенкс в качестве управляющей, которой она и оставалась до своего преждевременного... словом, до того печального случая, после которого ваша собственность была передана под мою опе...
— Расскажите лучше, как умерли мои родители, — теперь Сорд стоял буквально в нескольких шагах от адвоката, вперив в лицо последнего тяжелый взгляд. От него не ускользнуло напряженное выражение, вдруг появившееся в глазах Асквиза. Странно, что раньше он ничего подобного не замечал.
— Авиакатастрофа. Над Новой Зеландией. Вам тогда было всего два года...
— Мне было пять лет, Маркус.
Адвокат опустил глаза и сильно потер лоб.
— Нет, нет. Вам было пять лет, когда мисс Марджорибенкс ушла на пенсию и вас поместили...
— Мне было пять лет, когда мои родители  о т о с л а л и  меня, потому что я не владел силой, — отрубил Сорд. — Такой, какой обладали все остальные из моего клана. Вам что-нибудь говорит имя "Пендрагон"?
Асквиз сидел, как громом пораженный.
— Вы проиграли, Маркус. Отреагируй вы подобным образом в суде, обвинение бы закопало вас.
Асквиз попытался что-то произнести, но у него ничего не вышло. Он, поперхнувшись, закашлялся, и с трудом прохрипел:
— Я... я не понимаю, о чем вы, Гален. Может быть, вам приснился плохой сон? Кошмар, вызванный действием анестетиков. Понятно, никому не хочется быть сиротой — вам просто привиделось, что...
— Я не сирота, Маркус. У меня были и мать, и отец. У меня был дядя по имени Александер. И одного из моих предков звали Лисандер. Боже мой, в тот момент, когда меня высылали, моя мать была беременна, и сейчас у меня где-то есть брат или сестра. У меня... - и тут Сорда словно что-то ударило изнутри. Он вспомнил глаза человека из операционной.
— Господи, Маркус. У меня есть брат!
Лицо Асквиза было белее мела.
— Нет, Гален, вы не поняли. У вас не может быть брата.
Сорд навис над стариком:
— О нет. Это  в ы  не понимаете. По всем правилам я должен был умереть после этого несчастного случая на прошлой неделе. Я уже умирал. Но тут в операционной появился человек, мужчина. И он говорил со мной, Маркус! Он говорил, но губы его оставались неподвижными. И он смотрел на меня. Он смотрел на меня, и его глаза были точной копией глаз моей матери. Глаз нашей с ним матери!
— Нет, — в разом ослабевшем голосе адвоката прозвучала мольба.
— Да, — Сорд выпрямился. — Он говорил со мной, он сказал, чтобы я вспомнил, и я вспомнил. "У тебя есть предназначение" —  вот что он мне сказал.
— Он так сказал?
— И еще — "Ты должен бороться"!
— И это? Брин сказал тебе именно так?
Сорд дернулся, как от удара:
— Брин? Так его зовут Брин? Вы с ним знакомы?
— Нет, — в глазах Асквиза стояли слезы. — Я не знаю его. Я просто не могу его знать. И вы не можете. Вы не должны...
— Как мне отыскать его, а, Маркус? Как мне найти всех их — мою семью?
Асквиз поднес к лицу белый полотняный платок. Шумно высморкавшись, он свернул его, вытер глаза и попытался выровнять дыхание. Когда адвокат заговорил снова, было видно, что самообладание вернулось к нему. Но оно было очень хрупким, и Сорд это почувствовал. Как паутинка.
— Гален, вы хоть имеет представление о том, во сколько оценивается ваше состояние?
Сорд уселся на краешек стола и скрестил руки на груди.
— А какое, собственно говоря, отношение это имеет к делу?
— Нет, ответьте — вы представляете?
Сорд неопределенно покрутил в воздухе ладонью:
— Ну... четырнадцать ... пятнадцать миллионов, где-то так...
Асквиз приподнял брови и покачал головой:
— Двадцать семь и три.
— Так вот, касательно моей семьи, Маркус...
— Я мог бы удвоить ваше состояние, — глаза Асквиза были кристалльно чисты и спокойны. — Я мог бы даже утроить его.
Сорд пристально взглянул на адвоката и понял, что тот не шутит. Однако Галена это заботило сейчас меньше всего — ему нужно было, чтобы Асквиз признал: все, о чем его спрашивали, имеет под собой реальную почву.
— Спасибо, Маркус, — сказал Сорд.
— Все, что вы должны обещать — это не искать... ну, словом, не влезать во все это.
— Ясно. Мои иллюзии. Действие анестетика.
Из груди Асквиза вырвался вздох облегчения:
— Точно, мой мальчик. Точно.
Сорд поднялся и принялся мерить шагами толстый персидский ковер перед столом адвоката.
— Знаете, Маркус, вы были единственным постоянным лицом в моей жизни. Ежегодно я нанимал нового адвоката, но не менее четырех раз в год я появлялся здесь, в вашем офисе... На каникулы вы забирали меня к себе, в Башню. Летом мы вместе отправлялись в Хемптон. Подписывая чеки, вы учили меня жить.
— Я старался, — в голосе Асквиза чувствовалась какая-то неуверенность.
— И каждый раз вы ухитрялись вытягивать меня из всевозможных неурядиц, являвшихся, как это ни парадоксально, результатом именно того, чему вы меня учили.
— Подобная методика срабатывает лишь у тех, у кого есть средства.
— И у меня есть эти средства, не так ли, Маркус?
— Даже более чем...
— А теперь вы предлагаете мне ни мало ни много пятьдесят миллионов долларов, чтобы откупиться от меня, от той проблемы, которая сейчас у вас возникла в связи с моим чрезмерным любопытством.
— Ну, если грубо, то да.
Сорд остановился и в упор взглянул на человека, который в течение двадцати лет заменял ему всех родных и близких.
— Так вот, я предложу эти двадцать семь и три десятых миллиона кому угодно, лишь бы он помог мне справиться с моей проблемой. Мне почему-то кажется, что подобная куча денег вполне способна раскрыть много интересного, верно, Маркус? Например, отыскать многих без вести пропавших людей?
У Асквиза отвисла челюсть:
— Гален, вы не должны... Иначе вам грозит...
— Что? — вскинулся Сорд. — Опасность? Не думаю. На прошлой недели я был уже готов отдать концы, но мой брат — он натянуто улыбнулся старику, — Брин, побывав в операционной, излечил меня. — Сорд взял с подноса на столе Асквиза старинный серебряный нож для вскрывания конвертов, по форме напоминавший кинжал. — Брин возложил свою руку на меня, и она полыхнула голубой силой — видите, Маркус, как много я запомнил? — и мое тело вновь сложилось воедино. — Он поднес кинжал к своему животу. — Думаю, что если кто-то и хотел меня убить, то это он должен был сделать еще тогда, когда мне было всего пять лет. И мне кажется, что я могу заняться поисками своей семьи, не подвергая при этом себя никакой опасности. — Сорд развернул кинжал острием к себе. — Очевидно, если со мной что-либо произойдет, то голубая сила... — с этими словами он отвел руку для удара...
— Не-е-ет!! — Асквиз буквально вылетел из кресла и крепко ухватился за нож. — Нет, — повторил он, и  Сорд вдруг понял, насколько адвокат стар. — Эта...голубая сила, ее действие... не сохраняется. Вы больше не находитесь под ее защитой.
Гален оставил кинжал в дрожащей руке Асквиза.
— А как же она тогда действует?
Адвокат тяжело рухнул в кресло. Сорд ощутил, что именно в этот момент ему наконец-то удалось сделать первый шаг на длинном-предлинном пути.
— Не могу сказать, — голоса адвоката понизился до шепота, —  потому что я... не знаю.
Он взглянул на стоявшего перед ним молодого человека, чью жизнь все эти годы он пытался как-то упорядочить.
— Я не принадлежу к их миру, Гален. Вы должны мне поверить.
Сорд кивнул. По глазам Асквиза было видно, что тот говорит правду: защита проиграла.
— Ну, а что вы можете рассказать мне? — Гален постарался придать своему голосу мягкость, на которую только был способен.
Асквиз медленно покачал головой, и на какое-то мгновение Галену даже показалось, что адвокат забыл о присутствии клиента.
— Я должен испросить разрешения, — наконец произнес юрист. — Это единственный выход.
— Ну, а кто дает подобные разрешения?
Асквиз вздохнул:
— У меня есть номер телефона, по которому я должен позвонить...
Сорд полностью сосредоточился на своем голосе, стараясь, чтобы его интонации звучали как можно более естественно и дружелюбно. Он опасался потерять то мизерное преимущество, которым располагал в данный момент.
— Так все же — от кого зависит получение подобного разрешения?
Асквиз поднял вверх дрожащие руки:
— Честное слово, не знаю. Попроси я о чем-либо подобном еще неделю назад, ответ был бы заведомо отрицательным. Но с появление Брина... Не могу сказать.
Очень мягко Сорд спросил:
— Он мой брат?
Асквиз взглянул мимо Сорда куда-то в окно:
— Прошу вас, Гален, они узнают все, что я говорил, о чем рассказал вам. У них есть возможности... Спросите меня об этом завтра.
— А что, если они запретят вам вообще что-либо говорить мне?
Адвокат сосредоточил все свое внимание на Сорде, словно пытаясь передать ему какое-то скрытое послание, которое не осмеливался произнести вслух.
— Тогда мы вернемся к этому вопросу завтра, Гален. — Он протянул руку к своему клиенту точно таким же жестом, каким протягивал маленькому Галену руку дядя Александер, ободряя мальчика и прося не забывать того, чьим наследником тот является. — Доверьтесь мне и на этот раз. Вы уже столько ждали — так подождите еще день.
Сорд пристально посмотрел в глаза старого адвоката, но так и не сумел расшифровать промелькнувшего в них выражения. Наконец, склонившись над столом, он принял протянутую руку юриста.
— Хорошо, — жестко сказал он. — Еще один день.
Их руки разъединились с некоторым колебанием, словно Сорд боялся утерять нечто, что могло бы приблизить его к цели.
— Тебе бы лучше сейчас уйти, — переходя на "ты", тихо сказал Асквиз.
— И тогда вы сможете позвонить?
Адвокат покачал головой.
— Я не могу сейчас звонить, — и, увидев немой вопрос в глазах Сорда, добавил. — Этот номер отвечает только после... после захода солнца.
Сорд недоумевающе поднял брови.
— Они отвечаю по телефону только после захода солнца? — Он нервно рассмеялся. — Что же это за люди, Маркус, с которыми нам приходится иметь дело?
Адвокат отвел враз помрачневший взгляд, и медленно ответил:
—  Это не люди, Гален. Это вообще не люди.

0

6

Глава 5

Хотя с момента несчастного случая прошла уже неделя, Гален Сорд по-прежнему ощущал себя призраком в собственном доме — словно он не принадлежал к окружавшему его миру, а находился где-то далеко, в реальности своего прошлого. После всего, что сделал с ним его брат Брин в предоперационной, вырвав из объятий смерти, Гален понимал: его старая жизнь окончилась в ночь катастрофы. Однако он не имел ни малейшего представления о том, что же ожидает его в будущем.
Было еще очень рано, и Гален неторопливо расхаживал по мраморным плитам большого зала своих апартаментов в Трампет Тауэр. Если ему и удалось сомкнуть глаз прошлой ночью, то этого он не помнил. Была какая-то новизна в том, что вечер накануне он провел не будучи одурманенным алкоголем или чем-нибудь похуже. Наблюдая за восходом солнца с тридцатого этажа вознесшегося над Пятым авеню здания — золотые лучи светила длинными копьями пробивались сквозь каньон городских домов — он вдруг осознал, что не встречал рассвета с незамутненными глазами с тех пор, как был... как был ребенком. И сам город казался обновленным.
Сорд потянулся в утреннем сиянии и осторожно пошевелил кистью в короткой гипсовой повязке, удивляясь про себя, почему он излечился полностью, за исключением этого места. Однако у него были более важные дела, требовавшие самого пристального внимания.  День — точнее, ночь — срок, который просил Асквиз для связи с теми, от кого зависело разрешение открыть его клиенту правду, уже минул, и после без малого двадцати лет жизни в неведении Гален не мог ждать больше. Он поспешно вернулся в кабинет: настало время позвонить адвокату.
Кабинет был оборудован со вкусом — точнее, в последнем уверил Сорда разрабатывавший его дизайнер — с античными дубовыми панелями, воскрешавшими в памяти образ громадного особняка тех времен, когда на Манхеттене севернее Хьюстон-стрит раскинулись фермы; великолепный встроенный аквариум с соленой водой, заполненный существами, название которых он не рискнул бы произнести из опасения сломать язык и уход за которым осуществлялся регулярно раз в две недели... И на всех стенах и полках — воспоминания о его потугах на поприще археологии со всего мира: погребальные маски с Микен, грубые глиняные горшки и пенаты из Римской Галлии, и даже причудливый артефакт, предположительно, финикийский, из раскопа Старки у подножия горы Айер в Австралии.
Гален на мгновение замер на пороге, охватывая взглядом предметы, столь элегантно и в то же время бессмысленно расставленные по всему кабинету. Условия доверительной собственности были более чем ясны: смехотворная сумма в обмен на университетское образование и карьеру по его выбору в области, которая бы помогла человечеству расширить знания о себе. Возможно, Сорд наконец осознал, что в своих скитаниях он искал свое прошлое, а не прошлое всего человечества.
Но что бы ни питало это призвание его прошлой жизни — основанное, впрочем, в чем он прекрасно отдавал себе отчет, на деньгах, которые он в качестве дотаций мог вкладывать в различные полевые партии, а отнюдь не на его академических способностях — применение и ценность его занятий археологией без труда можно было обнаружить в подсвеченной изнутри стеклянной горке, разместившейся позади длинного кожаного дивана рядом с камином. Шкафчик был полон совершенно непрофессиональной подборкой роскошных фаллосов, эротических скульптур и фетишей плодородия, охватывавших три тысячелетия и полтора десятка культур. Эта  коллекция оказывала воистину магическое действие на Сорда каждый раз, когда он располагался на диване с очередной женщиной — сколько их у него было, он не помнил, просто сбился со счета. Гален отвел взгляд от горки. В это утро, когда город предстал перед ним совершенно в новом свете, он совершенно неожиданно обнаружил, что его кабинет наполнен печалью и пустотой. Теперь моя жизнь должна измениться, подумал он. Настало время все обновить.
Сорд подошел к столу, еще одной антикварной бессмыслице, купленной просто так, по случаю. Он протянул руку к телефону и, отодвинув в сторону кипу нераспечатанных писем и журналов, открыл окошко автоответчика. Оно мерцало зеленым светом: кто-то явно старался дозвониться до него ночью, когда Сорд в тщетной попытке уснуть невидящими глазами смотрел перед собой в темному.
Би-и-и-п. "Гален, это Маркус. Ты дома? Если да, то сними трубку. Гален! Черт тебя подери, ну возьми же трубку..." Затем наступила пауза — очевидно, адвокат молчал столь долго, что акустическая система автоматически отключилась.
Затем последовал второй звонок. На этот раз Сорд уловил в голосе Асквиза нотки, о существовании которых раньше даже не подозревал. Старик был явно пьян — самому Галену подобное состояние было хорошо знакомо.
"Это снова Маркус. Звоню относительно.. что такое, уже полночь? Серьезно? Надо же... Я не... Послушай, Сорд. Я звонил, выяснял. Я ведь пообещал, что спрошу, и спросил... и... и они сказали "нет". Если честно, я особо не удивился: они мне и не могли этого позволить." Старик горько рассмеялся. "Они скрывали это от тебя почти два десятилетия. Поэтому не стоило и ожидать, что они откажутся от этого и больше не станут делать тайны из твоего прошлого. Твое прошлое по-прежнему не подлежит разглашению, и так будет еще очень, очень долго. Очень долго." Асквиз снова умолк. Затем послышался вздох, глубокий и тяжкий. Пьяный старик в полночь. Пауза опять затянулась, и автоответчик снова отключился.
А потом прозвучал третий звонок. "Это Маркус. Я... Мне бы очень хотелось извиниться перед тобой, Гален. Я пытался как-то помочь тебе, ты это знаешь. Старался дать тебе все, чего только может пожелать... человек". Волосы на голове  Сорда зашевелились. "Это все, на что я оказался способен. Это все... Видишь ли, им приходится использовать многих из нас. В прошлом, когда все было гораздо проще, не так, как теперь — со всеми этими компьютерами, спутниками и прочими машинами — ну, они могли позаботиться о себе сами. По крайней мере, в основном. Полагаю, именно тогда было положено начало большинству легенд. Когда они совершали ошибки. 
А затем ситуация несколько... усложнилась. Маленькие просчеты повлекли за собой неожиданные последствия. Поэтому им понадобились мы, чтобы многое по-прежнему сохранялось в... тайне. Сохранить все, как есть"
Он снова засмеялся и закашлялся. Сорд услышал, как адвокат отхлебнул из стакана; упавший в него кубик льда издал негромкий стук.
"Я имею в виду, что мне приходилось в свое время видеть кое-кого из них. Тех, настоящих. Конечно, это не выглядело так, словно они могли... ну, просто зайти в банк и подписать собственные чеки." Еще один вздох. "Прости меня, Гален, за то, что говорю бессвязно. Я стар. А мне нужно еще столько тебе рассказать. Еще за столько извиниться".
Пауза. И щелчок отключившегося автоответчика.
Четвертый звонок. Сухой, дребезжащий голос Асквиза. "Ты не принадлежишь этому миру, Гален. Но ты и не изгнанник. По-крайней мере, это выражение в отношении тебя они не использовали. Но тебе стоит разыскать тех, кто был изгнан. О, конечно, они пытались уверить меня в том, что таковых здесь нет, что все это лишь пришедшие из глубины веков предания и легенды. Но они все же есть — в сумерках. Именно там ты и должен искать. На полпути. В сумерках."
— Что искать? — крикнул Сорд автоответчику. — Кого я должен искать?
"Как здесь жарко", продолжал голос. "Как поздно, и как я устал. Прости, Гален. Или я тебе уже это говорил? Искренне сожалею о том, как они поступили с твоими родителями. Но... но это было уже после. Ты и не мог ничего знать. Даже Брин..." Адвокат опять вздохнул, на этот раз глубоко, словно старался освежить память. "Послушай. Я лучше начну сначала, так как... так как они больше не дадут мне встретиться с тобой. Они не могут рисковать. Ты это поймешь, когда я расскажу тебе, почему тебя отослали. Почему они..." Послышался звук, словно адвокат принялся напевать себе под нос — на одной ноте. Пение продолжалось не более секунды. Или этот звук раздался откуда-то из другого места, а не из телефона?
Асквиз продолжил:"Тебя действительно зовут Гален Сорд. Они повязаны столькими клятвами, что уж этого просто не могли у тебя отнять, ибо таковым было одно из условий. Я точно не знаю, какие еще были поставлены условия, но именно это мне известно достоверно." Еще один короткий напев. "Так вот слушай: ты был рожден первым в своей линии, наследником Виктора из Высшего Клана Пендрагона. Брин прав, Гален — у тебя есть предназначение. Ты должен сражаться. Вначале за свой клан, а затем и за ос..."
Асквиз вдруг умолк — ни хрипа, ни кашля, ни дыхания. Лишь легкое потрескивание статических разрядов на перематывающейся пленке, затем стук упавшей телефонной трубки, и тишина. Спустя минуту аппарат в очередной раз отключился автоматически.
Пятого звонка не последовало.

В столь раннее утро поймать такси не составляло особого труда, да и движение на улицах было не столь оживленным, так что Сорд рассчитывал добраться до небоскреба Асквиза на 64-й Восточной в считанные минуты. Но пожарная машина, скорая помощь и несколько полицейских автомобилей у блока, где находилась квартира юриста, застопорили движение во всей округе. Последние два квартала Сорд буквально бежал; он был почему-то абсолютно уверен в том, что присутствие здесь всех трех служб связанно именно с Маркусом Асквизом.
Все, что осталось от юриста, было уже упаковано и отправлено в судмедэкспертизу, поэтому для Сорда не составило большого труда преодолеть полицейский кордон, сославшись на то, что он является старинным другом семьи Асквиза и что они вчера вечером условились сегодня вместе позавтракать. О пленке в своем автоответчике Сорд не обмолвился и словом.
Одетый в штатское детектив, отрекомендовавшийся как Транк, толстяк со скучающим, тусклым взглядом, ввел Сорда в кухню Асквиза.
— Посмотрите — что-нибудь здесь пропало? — поинтересовался детектив.
Сорд сделал вид, что внимательно осматривает помещение. Все столы и шкафчики сверкали девственно-белой чистотой. Медные кастрюли и прочая утварь с завидной аккуратностью были развешаны на прикрученной к стене решетке из нержавеющей стали. Это была хорошо оснащенная кухня, которой могли позавидовать иные рестораны. И лишь несколько деталей рассеивали иллюзию того, что в любой момент здесь может появиться сам хозяин, чтобы приготовить одно из своих легендарных воскресных блюд.
Откупоренная бутылка "Транквери Стерлинг" на столике возле холодильника. Серебристый ярлык надорван и буквально чудом удерживался на стекле. Рядом с бутылкой поблескивал хрустальный бокал, надтреснутый и почерневший с одной стороны.
В самом центре окрашенного водоэмульсионной краской потолка коробилось уродливое черное пятно. Прямо под ним, на краю стола, валялся белый телефонный аппарат с дюжиной дополнительных кнопок. Идущий от него провод у самого пола был словно обрезан ножом. Именно здесь, на полу, и находилась самая леденящая из всех подробностей прошедшей ночи. Судебные медэксперты для оконтуривания того, что осталось от тела Асквиза, использовали широкую белую клейкую ленту. Абрис представлял собой почти правильный круг не более трех футов в диаметре. Пол внутри круга был черен, виниловое покрытие расплавилось и топорщилось на деревянной подложке.
— Что здесь стряслось? — спросил Сорд, непонимающе озираясь по сторонам.
Транк потер переносицу:
— Ааа, это все эти, панки. Вломились сюда, облили его бензином. Сделали из старика живой факел. От него осталась кучка пепла.
Хотя на автоответчике после четвертого звонка Асквиза не было записано ни звука, Сорд как-то выпустил эту деталь из виду — слишком много других вещей содержалось на пленке.
— Но зачем? — в голосе Сорда звучала растерянность. — Во имя господа, за что?
— Нууу, психи какие-то. Это уже не первый случай. — Детектив оторвал полоску от свернутого рулоном бумажного полотенца, висевшего под шкафчиком, шумно высморкался и принялся внимательно изучать содержимое полоски.
— Но, — осторожно произнес Гален, — если это был бензин, то почему же больше ничего не загорелось?   Он огляделся еще раз: пятно на потолке, черное пятно на полу — и все, если, конечно, не считать потекшего от жары ярлыка на водочной бутылке в пяти футах от места пожара. На белом телефоне, кроме обрезанного провода и исчезнувшей трубки, никаких повреждений заметно не было.
— Одна из тайн нашей жизни, сынок, — без особого убеждения пояснил детектив. — Значит, вы утверждаете, что в целом кухня выглядит, как обычно, верно?
— Да, — отозвался Сорд.
— И что же — ничего не исчезло? Ну, там, телефонный справочник? Какая-нибудь шкатулка или редкостная кухонная утварь?
— Только телефонная трубка.
— Ах, да, нам это известно. Пришлось ее отрезать, так как этот парень намертво вцепился в нее, и другого выхода просто не было.
Сорд еще раз взглянул на правильный круг, обозначенный клейкой лентой.
— Мне показалось, вы сказали, что от него ничего не осталось, кроме пепла.
Детектив скомкал полотенце и сунул в карман мятого пиджака:
— Ну, в основном здесь был только пепел. Но, видите ли, его рука, да, его рука, так вот — она вообще не пострадала от огня. Она просто лежала на кучке пепла, все еще сжимая телефонную трубку. Наверное, адвокат пытался позвать кого-нибудь на помощь.
Пытался оказать помощь, про себя возразил Сорд, вслед за Транком покидая кухню и давая возможность видеооператору репортерской группы "Канала 5" приступить к съемку для дневного выпуска новостей.
— И все же я не могу понять, — обращаясь к детективу, произнес Сорд, — каким образом... каким образом человек может полностью сгореть, за исключением руки, и чтобы вокруг ничего больше не пострадало.
Детектив уже стоял в дверях и задумчиво наблюдал за тем, как луч юпитера, подобно прожектору в тумане, перебегает с одного участка помещения на другой.
— Что значит — ничего  больше не пострадало? — рассеянно бросил он. — Взгляните хотя-бы на потолок.
— Погляди-те ка лучше на столешницу, — возразил Сорд. —  Пластиковое покрытие должно было бы пойти пузырями. Да и у телефона пластмассовый корпус — уж он-то, по крайней мере, должен был расплавиться.
Никакие это не головорезы, вдруг осознал Гален. Юриста остановили в тот момент, когда он хотел сообщить то, о чем знал. Асквиз попросил разрешения, ему отказали, подозревая, что адвокат наговорит Сорду лишнего, и некто позаботился о том, чтобы старик умолк навеки. Но каким образом?
Словно в ответ, в его мозгу вновь прозвучали слова Асквиза, сказанные им накануне вечером: "Они не люди, Гален. Они вообще не люди". И еще юрист утверждал, что сам Сорд тоже не принадлежит к миру людей.
— Великий боже, — тихонько вздохнул Гален. — Кто же я на самом деле?
— А-а, не суши себе мозги, сынок, — толком не расслышав сказанного Сордом, отозвался детектив. — Знаешь, подобное случается. Весь город катится ко всем чертям. Парень был стар и жил, как умел. Просто представь себе, что пришло его время, и все.
Сорд резко повернулся к толстяку, но микрофон, неожиданно оказавшийся у него перед лицом, заставил замереть проклятие, готовое сорваться с его губ.
— Кендалл Марш, "Новости из Первых Рук". — Хорошо поставленный голос принадлежал высокой широкоплечей чернокожей женщине с чарующей улыбкой и тщательно уложенной прической. — Вы были знакомы с жертвой, сэр?
Гален оторвал завороженный взгляд от светящегося глазка видеокамеры и отвернулся.
Ничуть не обескуражившись, Марш движением промышленного робота, подающего деталь к станку, протянула микрофон детективу.
— Детектив Транк, у вас уже есть версия, почему Маркус Аврелиус Асквиз, видный юрист и личный друг мэра, пал жертвой столь ужасной смерти?
Транк нетерпеливо отмахнулся от камеры:
— Никаких комментариев до тех пор, пока не будут получены результаты вскрытия.
Марш шагнула ближе, взмахнув микрофоном, словно мечом:
— Но, детектив, из достоверных источников нам стало известно, что в данном случае не осталось ничего, что могло бы подлежать вскрытию. Так как же вас понимать?
— Ну-у... кое-что от тела осталось... — детектив Транк, — произнесла Марш искренним голосом, — насколько я могу понять, все, что осталось от погибшего — это рука.
Транк с силой одернул пиджак, правда, без видимого успеха, и снизу вверх взглянул на Марш.
— рука — это тоже неплохо. Можно исследовать ее ткани. Знаете, всякая там малоаппетитная работа, и все такое прочее.
— А вам не кажется, сэр, что обстоятельства гибели мистера Асквиза в точности совпадают с другими известными случаями самопроизвольного сгорания человека?
Широко разевая рот, Транк расхохотался:
— О да, конечно. Сразу после того, как его забрало НЛО. Ладно, милочка, позвольте мне пройти.
Глаза Марш посветлели, и она обернулась к камере.
— Итак, вы уже все поняли, — конфиденциальным голосом, в котором проскальзывали драматические нотки, начала она. — Официальный представитель полицейского управления подтвердил предположение о причастности НЛО к трагической гибели в результате ССЧ выдающегося адвоката Маркуса Аврелиуса Асквиза, который был найден сегодня утром мертвым в возрасте семидесяти четырех лет в своей...
Сорд вышел на улицу, оставив детектива и репортера продолжать игру. Усевшись на каменную балюстраду рядом с открытой дверью, он устремил вдоль улицы невидящий взгляд. Пожарная машина и скорая помощь уже уехали. У тротуара оставались автомобиль инспектора пожарного департамента и две полицейских машины, загородившие всю проезжую часть, так что мусоровоз, остановившийся сразу за ними, не мог протиснуться вперед. Команда мусорщиков сгрудилась вокруг своего грузовика, неторопливо попивая кофе из бумажных стаканчиков, и, похоже, ничуть не расстраиваясь из-за вынужденной задержки, поскольку оплата им шла почасово, а на остальное было наплевать.
Гален чувствовал себя в положении человека, утерявшего тропинку в свое прошлое, едва обретя ее. Даже Асквиз не знал, куда его партнер, мисс Марджорибенкс, подевалась после того, что с ней стряслось. Возможно, это послужило бы зацепкой — ведь она знала его родителей. Вероятно, Марджорибенкс еще жива. А может быть, и его родители...
— Пошли давай, — голос, в котором явственно чувствовалось рычание, донесся из глубины подъезда, и в дверях возник видеооператор из команды Кендалл Марш. "Бетакам" раскачивался на его плече как базука. Оператор осторожно поставил камеру на каменный парапет, извлек пачку сигарет и закурил.
— Прямо какое-то атомное колдовство, не так ли?
Сорд жестом отказался от предложенной сигареты, мимоходом, с долей некоторого удивления, отметив, что не курил уже больше недели. С момента того самого несчастного случая.
— Когда-нибудь сталкивался с чем-то подобным? — осведомился он.
— С самопроизвольным сгоранием человека? — оператор рассмеялся, затем закашлялся. — Не-а, по-настоящему не приходилось.
— Просто не приходилось, или не воспринимал это по-настоящему?
Оператор сделал глубокую затяжку; глаза его сузились.
— Никогда не сталкивался с этим по-настоящему. А вы кто — детектив или что-то в этом роде?
Сорд отрицательно покачал головой:
— Но вы, по-крайней мере, слышали о подобном? Об этом... сгорании?
— Да, конечно, — отозвался собеседник. — Кенни всегда старается влезть в подобное дерьмо. Оч-чень  способствует удержанию рейтинга при очередной чистке. Астрологи, психологи, НЛО. Одним словом, всякая чертовщина. Людям это нравится.
— А где еще наблюдались случи самопроизвольного сгорания человека?
— ССЧ, — поправил его оператор. — Так проще. Черт его знает, где. То есть, насколько я понимаю, подобные вещи происходят повсеместно на протяжении вот уже пары сотен лет. В пятидесятых был очень крупный случай, во Флориде — тогда к расследованию привлекли даже ФБР. Представьте себе: сидит человек в кресле, смотрит телевизор. И вдруг — пуфф — человек поджаривается, кресло испепеляется, ничего больше в комнате не пострадало, кроме... что же там было... ах, да, пластиковой рамки вокруг телевизионного экрана в противоположном углу помещения. Ее всю покоробило, словно от перегрева. И все. Больше никаких следов. Просто кучка пепла, и ноги парня, по-прежнему обутые в тапочки. Полиция тогда сделала много снимков.
— Вы это серьезно? — спросил Сорд. Прежде ему никогда не доводилось слышать о чем-либо подобном, или, тут же поправил он себя, если даже и приходилось, то молниеносно выветривалось из памяти за ненадобностью.
Оператор пожал плечами:
— Именно так и произошло, приятель. Я всего-навсего пересказал то, о чем передавали в специальном выпуске новостей.
Возможно, что между случаями ССЧ существует какая-то связь, подумал Сорд. Очевидно, благодаря этому можно будет попытаться отыскать новую тропинку. Увязав смерть Асквиза с другими подобными смертями. Занявшись поисками образчика, словно на раскопе в археологической экспедиции.
— У вас проводилось какое-нибудь расследования, результаты которого сохранились на вашей студии? — поинтересовался Сорд.
Оператор бросил окурок на тротуар и растер его каблуком:
—  Мы не занимаемся этим, приятель. И без нас хватает независимых сыщиков, так что Кенни обычно просто заходит в ближайший книжный магазин и покупает несколько книг по интересующему нас вопросу. Кстати, вам бы тоже следовало так поступить. Недавно мы интервьюировали нескольких владельцев книжных магазинов — знаете, эти лавчонки оккультного толка в Гринвиче. Почему бы вам не заглянуть в одну из них? Плавающее Око в пирамиде и иже с ним. У них там полно всякого колдовского дерьма. Книги обо всем. Может, сумеете найти что-нибудь для себя интересное. Лады?
Он вновь взвалил свой "Бетакам" на плечо.
— Извините, мне пора двигать. Приятно было поболтать. — С этими словами оператор вновь скрылся в дверном проеме.
Книжные магазины, мысленно повторил Сорд. Конечно же, это там — сколько раз, проходя мимо, он не удосуживался даже заглянуть внутрь! Сколько раз на вечеринках, если кто-то из присутствующих заводил разговор о явлениях психофизического порядка, он старался уйти или сменить тему беседы! Как будто его сознание было заблокировано. Словно он получил вводную даже не думать о подобных вещах, не интересоваться ими.
Чтобы случайно не вспомнить...
В сумерках, говорил Асквиз. Вот где нужно искать. На полпути...
Этим утром перед Галеном Сордом вдруг открылась новая тропа. Он еще не имел ни малейшего представления о том, куда она его приведет, но, по-крайней мере, Гален знал, где эта тропа начинается.
В сумерках.

0

7

Глава 6

Он очнулся, когда за окном опустились сумерки, и улицы города вспыхивали зловещим огнем.  Неожиданно перед взором Сорда вырос столб, рванувшийся сквозь ветровое стекло ему  навстречу. Столб, покрытый мехом... и когтистая лапа... Кулак оборотня по имени Мартин.
Гален открыл глаза, и Ко прекратила промакивать ему лицо.
—  Ты как — в порядке? — без особого сочувствия поинтересовалась она.
Он попытался при подняться с пола — шею и плечи пронзило резкая боль. Гален расслабился, с трудом втягивая в себя воздух. Его голова покоилась на чем-то мягком — через некоторое время он сообразил, что это его собственная куртка.
— Может, все-таки соизволишь ответить, чтобы я знала, что мне делать дальше, — произнесла  японка. — Что тебе сейчас нужно — скорая помощь, катафалк, или еще что-нибудь?
Сорд взглянул через ее плечо на успокаивающе мерцавшие огни главного компьютера.
— Который час? — спросил он, стараясь не двигать челюстью. Сколько же времени он провалялся без сознания?
Несколько секунд Ко изучающе смотрела на него, затем легко поднялась на ноги, видимо, прийдя к выводу, что он ранен не так уж серьезно.
— Ты был без сознания около десяти минут.
Сорд осторожно притронулся к месту, куда угодил кулак Мартина, Кожа была горячей и из-за обширной припухлости казалась натянутой. Он попытался двинуть челюстью и убедился, что ему
это по силам, хотя каждое движение отдавало острой болью в шее и плече.
— Даже не успел уловить его движения, — произнес он.
Пошарив взглядом вокруг, Сорд вдруг обнаружил, что испытательное кресло пустует, и резко сел, мучительно застонав.
— Где оно? — встревожено осведомился он.
Развязанный Мартин, прикрытый лишь одеялом, которое выдала ему Ко, съежился в углу лаборатории. Рядом с ним на коленях стояла Жа-Нетт, целиком поглощенная своим занятием и  совершенно не обращая внимания на то, в каком состоянии в данный момент пребывал Сорд. Между маленькой негритянкой и пленником в прямо воздухе плавала небольшая цепь из ярко раскрашенных бумажных звеньев. Форсайт наблюдал за их игрой с расстояния в несколько футов.
— Замерз, — кивнув на Мартина, пояснила Ко. Затем, повернувшись к Сорду, поинтересовалась. — Попытаешься встать?
Со второй попытки Сорду, наконец, удалось подняться на ноги. Голову перекосило вправо, и он, не переставая, массировал себе шею.
— Думаете, это безопасно? Жа-Нетт рядом с этой тварью?
— Я все ему растолковала насчет Буб, — пояснила Ко. — Как только Мартин убедился, что не ты заколдовал Луч, он сразу же успокоился. Наверное, под "заколдована" он подразумевал "заклята".
— Ну, и что же ты рассказала о Буб? — Сорд с интересом следил за нарочито неуклюжими движениями Мартина в попытке ухватить порхавшую в воздухе бумажную цепь; при этом пленник тихо смеялся, когда Жа-Нетт усилием воли каждый раз заставляла ее отскакивать за пределы досягаемости. Мимоходом Гален подумал, что девочка уж слишком расточительно пользуется присущей ей способностью. Транслокация, как ему было известно, отнимала довольно много энергии у маленькой негритянки, и ей стоило бы сохранить силы для дела. Но в данный момент Сорда интересовало совсем другое — нужно было как можно больше узнать о существе по имени Мартин, и в особенности о том, как оно отреагировало на неожиданное вмешательство в его игру со щенками и котятами.
— Я рассказала ему правду о Буб, — бросив косой взгляд на Сорда, продолжила Ко. — Радикальный шаг, понимаю. Но это сработало. Я сказала Мартину, что на ней уже были и этот кристалл, и этот ошейник, когда ты купил ее у того парня в Новом Орлеане.
— И этого оказалось достаточно, чтобы он поверил в то, что я больше не "плохой"?
— Я позволила ему осмотреть ошейник Буб. Мартин сказал, что он не мог быть изготовлен человеком. Это предмет определенно из Первого Мира. — Мелоди улыбнулась Сорду, ожидая от него естественного вопроса.
Вопросы посыпались из Галена, как из рога изобилия:
— Так он тебе рассказал, что представляет собой Первый Мир? Где он находится? Как отыскать...
— Здесь все гораздо проще, — останавливая его движением руки, пояснила Ко. — В целом термин "Первый Мир", похоже, обозначает то же самое, что мы привыкли называть Скрытым Миром. По крайней мере, так его называют посвященные, то есть...э...жители Первого Мира — во всяком случае, так следует из объяснений Мартина, — поспешно добавила японка, тем самым давая понять, что лично она не полностью доверяет всему услышанному.
— То есть, иными словами, это не какое-то определенное географическое место? — Сорд не сумел скрыть своего разочарования.
— Вся эта их организация, кланы, смотрители... какая-то бессмыслица...
Сорд задумчиво кивнул:
— Если я подойду к нему, он не попытается снова напасть на меня?
Ко пожала плечами, словно демонстрируя свое незнание или безразличие, и Гален та к и не понял, сделала ли она это искренне или просто изводила его. Все это по отношению к нему молодая японка проделывала уже неоднократно, гораздо чаще, чем сама об этом подозревала, и до сих пор он не мог придумать, как убедить ее в том, что он не холодный и невнимательный фанатик, каковым Мелоди его считала. Однако он не терял надежды, что однажды, когда-нибудь, ему удастся заставить ее понять...Сорду нужна была эта женщина не меньше, чем Форсайту, хотя он сам боялся себе в этом признаться.
— Прикрой меня, — обращаясь к Мелоди, бросил Сорд, и осторожно двинулся по направлению к Жа-Нетт и Мартину.
— Ну как всегда, — проворчала Ко ему в спину.
Когда Сорд приблизился, Жа-Нетт подняла голову, и цепь спланировала на пол.
— А, Сорд, — приветствовала его девочка. — С тобой все в порядке?
— Превосходно, — Гален устремил взгляд на Мартина. Существо быстро глянуло вверх, затем, опустив глаза, уставилось в пол и принялось теребить неподвижную бумажную цепь пальцем с черным
твердым ногтем.
— Я хочу задать тебе несколько вопросов...Мартин.
Не поднимая глаз, Мартин упрямо мотнул головой:
— Мелоди сказала Мартин может уйти в любое время. Свободно уйти. Ничего не делать.
Сорд на мгновение оскалился, закатив глаза к потолку.
— Ну хорошо, хорошо, только позволь мне все-таки кое о чем тебя спросить, — начал было он, но тут Ко, вынырнув из-за его спины, прервала Галена:
— Минутку, Сорд. Пока ты валялся на полу, я объяснила Мартину, что нам очень хочется стать его друзьями. Не об этом ли ты всегда говорил? Настоящий друг из Первого Мира для Буб и Жа-Нетт. А друзья могут приходить у уходить в любое время, по своему желанию. Когда бы им ни захотелось.
— И друзей нельзя заставлять делать то, чего им не хочется, — обращаясь к бумажной цепи, пробурчал Мартин.
Сорд повернулся к японке, чувствуя, как неповрежденная часть лица вспыхнула от ярости:
— Я ухлопал три года, охотясь на оборотня...
— Но это совсем не означает, что сейчас он у тебя в руках, — выдохнула Ко.
Повернувшись к существу, она скомандовала:
— Ну-ка, Мартин, скажи Сорду, оборотень ты или нет?
— Я уже сказал, что нет, — пленник по-прежнему не поднимал глаз.
— Мартин, — продолжила Ко, — как ты думаешь, Сорд сумел бы поймать оборотня?
На этот раз существо подняло голову и взглянуло на Галена. Затем, медленно покачав головой, произнесло:
— Не Аркадского оборотня. Аркадский оборотень проглотит твое сердце прежде, чем ты обнаружишь, что он за тобой охотится.
— Я видел умирающего оборотня, — с достоинством парировал Сорд.
— Не Аркадского оборотня, — по-прежнему качая головой, возразил Мартин.
— Я видел, как человек, женщина, в Греции убила оборотня одним выстрелом!
Голова Мартина застыла, глаза его расширились.
— Серебряная пуля, — с благоговейным ужасом прошептал он.
Сорд с триумфом улыбнулся Ко и снова обратил свой взор к Мартину:
— Так, значит, существуют еще кланы оборотней? Кланы перемещенных?
— Множество, — просто ответило существо.
Сорд моргнул:
— Сколько?
Мартин пожал плечами.
— Ну, а все-таки, хотя бы приблизительно? — продолжал настаивать Гален.
— Много.
Сорд схватился за голову и разразился проклятиями.
— Пятилетний, — неожиданно послышался сзади механический голос Форсайта.
Ко повернулась к ученому, неподвижно сидящему в кресле.
— Похоже на правду, — согласилась она.
— Что похоже на правду? — не понял Гален.
— Уровень развития Мартина, — пояснила Ко. — Сколько тебе лет, Мартин?
— Два с половиной, — гордо ответил тот.
— Года? — с неподдельным изумлением в голосе уточнил Сорд, лихорадочно пытаясь сообразить, каким образом за столь короткий срок могло вырасти и сформироваться физически и умственно сидевшее перед ним существо.
— Изменений, — ответил Мартин. — Два с половиной Превращения.
— Сколько же длится Превращение? — вмешалась Ко. — Сколько лет?
— Много, — сказал Мартин.
— О господи, — для Сорда это было уже слишком. Он застонал, не скрывая своего разочарования, и повернулся, чтобы уйти.
Мелоди ухватила его за рукав:
— Что-то не вижу в глазах восторга. Ты что, не понимаешь, какие сейчас перед тобой открываются возможности? Или теперь ты хочешь все это перекрутить как-то по другому, а, Сорд?
Сцепив зубы, Гален буквально прошипел в лицо женщине:
— Не смей с этим даже шутить, Мелоди. Тебе не понять, что они со мной сделали, что они у меня отняли. И я знаю, что делаю.
За спиной у Ко скорчился Мартин. Устремив пристальный взгляд на Сорда, он слегка приоткрыл рот и принялся негромко рычать.
— Так какого черта ты собираешься делать? — с вызовом в голосе осведомилась японка.
— Попытаюсь получить ответы на кое-какие вопросы.
— Ты уже получил их, черт тебя дери! Взгляни на Мартина. — Ко наклонилась и положила ладонь на голову пленника. Рычание стихло, и он даже зажмурился от удовольствия. — Он из Первого Мира, Сорд. Он часть его — то, что ты хотел. И он знает ответы на твои вопросы.
— Ты слышала то же, что и я, — в голосе Галена послышались нотки отчаяния. — Беда в том, что он не знает, как именно отвечать на мои вопросы.
Сорд принялся нежно массировать висок.
Ко покачала головой:
— Беда в том, Сорд, что ты не знаешь, как задать правильный вопрос. — Она махнула рукой. — Ладно, иди лучше приготовь кофе или что там еще. Позволь мне все уладить самой. Хорошо? Ты его все время только расстраиваешь.
Сорд с силой сдавил голову в ладонях:
— Великолепно! Во всяком случае, я ухожу.
Уже поднявшись на первую ступеньку лестницы, он вдруг остановился:
— Прошу тебя, будь осторожнее. Не доверяй ему слишком.
В ответ раздалось довольно громкое рычание Мартина.

Солнце уже взошло, когда Мелоди вошла в обиталище Сорда, но ни один луч не проникал сквозь зашторенные тяжелыми портьерами окна. Сам хозяин сидел в темноте, упершись локтями в ручки покрытого пледом кресла и уперев подбородок в переплетенные пальцы рук. Не считая простого эбонитового шкафчика японской работы и незастеленной футоновой постели, кресло составляло всю
мебель спальни.
— Войдите, — негромко произнес Сорд в ответ на осторожный стук Ко.
Японка вошла, сжимая в руке восьмимиллиметровую видеокассету.
— Здесь, на пленке, довольно много интересного. Думаю, тебе это понравится.
— Ну, и есть что-либо из того, о чем я предполагал? — голос Галена слегка подрагивал от волнения.
Ко отрицательно покачала головой.
— Итак, три года впустую, — мрачно изрек он. Поимка Мартина должна была стать наградой за все. Возвращением в Скрытый  Мир — Первый Мир, как назвал его пленник. Возвращением к своей семье и своему предназначению, что бы это ни означало. И вместо всего этого Мартин стал величайшим провалом в его жизни.
Женщина помедлила с ответом, оглядывая комнату, едва освещенную проникавшим сквозь приоткрытую дверь светом из коридора. Голые стены наводили тоску. Прямо монашеская келья, подумала она.
— Не впустую, Сорд, — наконец произнесла японка, и он поразился отсутствию в ее голосе ставших уже привычными язвительных ноток. Сейчас она разговаривала с ним так, как обычно говорила с Форсайтом. — Несколько не в том направлении — возможно. Но это было необходимо.
— Необходимо для чего? — Гален напрягся в ожидании ее всегдашнего резкого ответа.
Вместо этого он услышал, как она вздохнула:
— Что же заставило тебя все это делать? Что позволило тебе зайти так далеко?
Сорд хранил молчание.
— Тогда послушай меня, дурачок, — продолжила она. — У тебя была пленка из автоответчика с последним сообщением твоего адвоката. Ну... какие-то неясные намеки на твое прошлое, когда ты был ребенком. Большинство из них казались бессмыслицей. Затем детектив Транк просветил тебя в вопросе загадочных преступлений,  совершенных в этом городе. Ты повстречал двух журналистов, специализирующихся по этим преступлениям. А затем у тебя была Греция. Четыре горьких дня в Греции, когда ты был столь же близок к Первому Миру, как и сейчас, но и этот шанс у тебя отобрали.
— Не забудь еще того вампира, о котором мы слышали, — негромко вставил Сорд. — Или Жа-Нетт.
— Или то, что случилось с Адрианом, — как она ни пыталась, ей не удалось скрыть горечи, прозвучавшей в ее голосе. — Мы подобрались к ним уже совсем близко, Сорд, и не знаем только, что они собой представляют. Но ты единственный, кто наиболее близок к пониманию, как до них добраться. Именно благодаря тебе мы продвинулись так далеко в наших поисках.
Она снова взяла кассету в руки.
— Мартин действительно часть этого мира? Один из них?
Ко кивнула:
— Он слишком молод или слишком...глуп, чтобы лгать. Лично я склоняюсь к первому.
— Но ведь он не оборотень?
— Если верить ему, то все это гораздо больше, чем просто оборотни. По его словам получается, что весь Первый Мир намного сложнее, чем мы предполагали. И оборотни — всего лишь небольшая его часть.
— ТОгда что же он такое?
В полутьме он заметил, как молодая женщина пожала плечами:
— Не могу сказать. Присутствие Буб и Жа-Нетт действует на него умиротворяюще, поэтому не думаю, что он боится своих...смотрителей. Мне кажется, Мартин не раскрывается перед нами, потому что он... ну, стесняется, что ли.
— А может быть, он просто не знает, — такое объяснение казалось Сорду более естественным, чем то, о котором говорила Ко.
— Может быть, и не знает. — В голосе японки звучало нетипичное для нее понимание, словно она читала мысли собеседника. — Возможно, он — именно то, поисками чего рекомендовал тебе заняться твой адвокат. Своего рода изгой. Нечто, захваченное на полпути между Первым Миром и нашим.
— Но он знает, к какому клану принадлежит. И где это клан находится. Верно?
— Он ушел к ним, обратно, — вместо ответа негромко произнесла Мелоди.
Сорд закрыл глаза: ее слова поразили его в самое сердце. То же, что и в Греции — шанс вновь ускользнул от него. Была ли права Ко? Делал ли он все это продуманно или по наитию?
— Но, — поспешно добавила она, — он сказал, что вернется.
— Для чего? — слова прозвучали сухо и горько. Все начиналось сызново, и Гален знал, что теперь ему будет в десять раз труднее.
— Для того, чтобы помочь Буб, — ответила Ко. — Он спросил, не хотим ли мы помочь Буб снять наложенное на нее заклятие, и, когда я ответила, что да, Мартин пообещал вернуться и помочь в этом.
— Когда?
— Сегодня вечером. Ему нужно было уйти до рассвета. Но, уходя, Мартин повторил, что вернется к нам вечером.
— Помочь Буб.
— Да.
Сорд нахмурился:
— Мы до сих пор так и не сумели определить, что вообще представляет из себя Буб.
— Это только начало, — вставила Ко, — всего лишь начало.
Несколько минут прошло в молчании, прежде чем Сорд заговорил снова:
— Я...э-э... хотел бы извиниться за то, что сказал... ну, когда ты спросила меня, не сделал ли я все это намеренно.
— Ты все время разговариваешь подобным тоном, — холодно отрезала Мелоди.
— Прости, — почти прошептал Гален.
— Ладно, не имеет значения.
— Но, — продолжил он, пропустив мимо ушей ее слова, — если я и делаю что-то не так, то не по злому умыслу. Меня заставили обо всем забыть, Мелоди. Меня вынудили забыть слишком много. А затем меня... заблокировали, запретив даже думать о многих вещах. Об оборотнях, о кристаллах, о чем-либо из их мира, и вообще... - Он снова вздохнул и закрыл глаза. — Мне... очень трудно сосредоточиться на всем этом, Мелоди. Очень трудно...
Она приблизилась к его креслу и остановилась перед ним:
— Я знаю, Сорд. Это трудно всем нам.
Он продолжал сидеть с закрытыми глазами:
— Все-то ты знаешь.
Последовала продолжительная пауза, затем молодая японка осторожно положила небольшую видеокассету на ручку кресла, не касаясь Галена.
— Если хочешь, я открою шторы, — произнесла она. — Принести тебе кофе?
В устах Ко это означало окончательное примирение.
— Оставь их задернутыми, — сквозь зубы проговорил Сорд.
— Снова голова?
Он едва кивнул, страдальчески зажмурившись.
— Тебе чего-нибудь хочется?
— Только остаться одному.
Подойдя к двери, Ко остановилась, и, взявшись за ручку, нерешительно повернулась к нему:
— И ты прости меня, Сорд. Если тебе что-нибудь понадобится —  дай знать.
— Я хочу, чтобы наступил вечер, — донесся из темноты слабый голос Галена. — И я хочу, чтобы он вернулся.
— Я тоже этого хочу, — ответила женщина, тихо прикрывая за собой дверь.
— Я хочу, чтобы он вернулся и помог мне, — повторил Сорд в обступившую черноту, а затем головная боль навалилась не него со всей яростью.

0

8

Глава 7

Леонардо и Рафаэлю грозила верная гибель от руки Шреддера, когда со стороны окна послышался скребущий звук. Голова Жа-Нетт слегка повернулась вправо, и рукоятка громкости на панели телевизора последовала за головой, приглушая боевой клич Черепашек-Ниндзя, вступивших в схватку. Затем взгляд девочки переместился в направлении окна.
Ее спальня располагалась на четвертом этаже и не имела балкона. Жа-Нетт прекрасно знала, что наружная стена совершенно гладкая и что пожарная лестница на ней отсутствует. И, тем не менее, прижимаясь к наружной стороне оконного стекла, на маленькую негритянку смотрел Мартин. Его большой рот рассекал всю нижнюю часть лица, в бликах телевизионного экрана тускло отсвечивали длинные клыки — Мартин улыбался.
—  Отлично! — восторженно воскликнула Жа-Нетт, соскакивая с постели и устремляясь к окну. Но прежде чем она успела даже коснуться оконной рамы, Мартин поднял могучую руку, и над оконным шпингалетом на мгновение вспыхнул почти незаметный шарик голубого света. Створка распахнулась, казалось, сама по себе, и из наступивших сумерек в комнату ворвался порыв прохладного воздуха.
Мартин мягко скользнул в образовавшийся проем и бесшумно приземлился на ноги.
— Ух ты, — поразилась Жа-Нетт. — Я и не знала, что ты тоже владеешь транслокацией. Об этом ты мне не говорил.
Мартин растерянно заморгал:
— Ты не знала, что я владею чем?
Жа-Нетт улыбнулась:
— Не так, Мартин. Если ты не понимаешь, что тебе говорят, нужно спросить "Чего-чего?" Договорились? Повтори.
Широкие брови Мартина сошлись на переносице:
— Чего-чего? — неуверенно повторил он.
— Ты все понял правильно, — радостно засмеялась Жа-Нетт. — А то, о чем я упоминала, происходило вчера вечером, точнее, сегодня утром, когда я заставила бумажную цепь плясать в воздухе, а ты не сказал мне, что тоже, как и я, умеешь заставлять предметы перемещаться самостоятельно.
Мартин покачал головой, пытаясь увязать все эти слова воедино.
— Как ты открыл окно, Мартин? — в конце-концов спросила девочка.
— Голубой силой, — просто ответил он, и, оглядев спальню Жа-Нетт, рассмеялся, увидев огромный цветной плакат, висевший над столом.
— Какая еще голубая сила? И что тут смешного?
Мартин налег грудью на стол, пристально вглядываясь в плакат, на котором был изображен мужчина с гривой золотых волос и симметрично рассеченной губой, напоминавшей кошачью; жестом защиты он обнимал женщину в переливающейся мантии.
— Голубая сила делает разные вещи. Моя закрывает и открывает.
Он указал на мужчину на плакате:
— Глупо, глупо. Не Аркадский оборотень. Не Аркадский перемещенный.
Мартин снова засмеялся и постучал рукой по плакату.
— Это всего-навсего киношный оборотень, — подойдя к нему, возразила Жа-Нетт. — Так именно поэтому я увидела голубую вспышку или что-то подобное, когда окно открылось? Ты делаешь свет?
Мартин повернулся к девочке и присел. Его невероятных размеров брови оказались на одном уровне с ее бровями:
— Голубая сила создает свет сама. Голубая сила открывает для Мартина двери.
— Когда я транслоцирую предметы, голубого свечения не возникает, — пояснила Жа-Нетт.
У Жа-Нетт нет голубой силы, — односложно ответил Мартин. Его  глаза еще раз прошлись по комнате и вдруг расширились. — Телевизор, — восторженно прошептал он, устремляясь к нему. На экране неуклюжего бородавочника забрасывали пиццами, летящими словно сюрикены.
— Так какая же разница между твоей голубой силой и тем, что делаю я? И то, и то заставляет предметы двигаться самостоятельно, без прикосновения к ним, верно?
— Зеленые твари обижают хорошего посвященного, — указывая на экран, прокомментировал Мартин. Он наугад нажал несколько кнопок, но ничего не произошло. Мартин повернулся к Жа-Нетт:
— Жа-Нетт заставляет предметы двигаться. Голубая сила Мартина открывает предметы. Большая6 очень большая разница.
Он вновь вернулся к созерцанию экрана:
— Что, время для сражений? Халк Хоган? Рауди Родди?
Девочка огляделась по сторонам в поисках телепрограммы:
— Не думаю. Но как происходит, что, когда я заставляю предметы двигаться, голубого света или чего-либо подобного не возникает ?
Жа-Нетт опустилась на колени и принялась рыться в стопке книг, журналов и комиксов возле своей кровати.
— Жа-Нетт живет с родителями? — поинтересовался Мартин.
Маленькая негритянка на мгновение замерла:
— Не поняла?
— Черный охотник? — допытывался Мартин. — Маленькая женщина?
Жа-Нетт на секунду задумалась.
— Ты подразумеваешь Сорда и Мелоди?
— Да, мой друг Мелоди6 — улыбаясь, подтвердил Мартин. — И плохой человек, Гален Сорд.
Жа-Нетт уселась на пол, скрестив ноги:
Сорд вообще-то неплохой, Мартин. Он просто... Не знаю. Он слишком занят своими делами и временами бывает груб. Понимаешь?
— Родители Жа-Нетт? — продолжал настаивать Мартин. — Мелоди Гален Сорд?
— Да нет же! — воскликнула Жа-Нетт, одновременно пытаясь сохранить серьезность и не рассмеяться, в то же время ощущая щемящую боль, как всегда, когда задумывалась о своих родителях. — Мелоди и Сорд, они только... присматривают за мной, вот и все.
Мартин кивнул и устремил взгляд на кипу журналов между ними.
— А ты знаешь, где твои родители? — по-прежнему не глядя на девочку, поинтересовался он. Точно так же сегодня утром он вел себя с Галеном, когда всем было ясно, что Мартин неуютно себя чувствует из-за предмета разговора.
Теперь и Жа-Нетт разделяла настроение Мартина:
— Нет. Не знаю.
— А-а... — не поднимая головы, протянул Мартин.
— А чего тебя это вдруг заинтересовало?
Мартин принялся задумчиво перебирать рассыпанные перед ним журналы.
— Жа-Нетт знает о своих родителях что-нибудь? Мелоди Гален Сорд рассказывали о родителях?
— Нет, — неуверенно произнесла маленькая негритянка, не желая тревожить тени прошлого. — Во всяком случае, немного. А что?
— Тогда они хорошие люди. Не рассказывали Жа-Нетт... о плохом.
Девочка резко наклонилась вперед, встревоженная его словами:
— Что ты имеешь в виду под "плохим"? В моей маме ничего плохого не было! О чем ты говоришь?
Лицо Мартина перекосилось, и он быстро отвернулся к телевизору.
— Ну, давай, Мартин. Что ты подразумевал под "плохим"?
Мартин безмолвствовал. Усилием воли Жа-Нетт заставила  встать стоймя всю черную кустистую шевелюру на его голове.
— Я с тобой разговариваю! — выкрикнула она.
Схватившись обеими руками за голову, Мартин взвизгнул и скатился с кровати. Громко стукнувшись коленями о пол, он принялся яростно приглаживать вздыбившиеся волосы.
— Довольно весело, — придя в себя, хмыкнул он. — Жа-Нетт удивила Мартина.
— Ну ладно, ладно. Я удивлю тебя еще раз, если ты сейчас же не объяснишь мне, почему ты назвал мою маму плохой. — девочка старалась говорить гневно, но ее голос предательски дрожал от еле сдерживаемого смеха при взгляде на Мартина. — Ну, и неплохо было бы тебе надеть на себя что-нибудь.
Мартин поднялся — он был полностью обнажен, как тогда, в зоомагазине.
— Зачем? — удивился он.
— Затем, дорогуша, что ты совершенно голый, — отворачиваясь, Жа-Нетт не выдержала и прыснула. Мартин был достаточно мохнат, и некоторые анатомические подробности были скрыты до тех пор, пока он не скатился с кровати.
— Ладно, возьми это, — она стянула покрывало с кровати и, не глядя на Мартина, подала ему.
— Так лучше? — спросил он.
Жа-Нетт осмелилась поднять глаза. Голова Мартина потешно торчала из складок расцвеченного всеми цветами радуги покрывала, обернутого вокруг его тела.
— Намного лучше, — заверила его маленькая негритянка, всеми силами стараясь не расхохотаться. — А теперь или ты расскажешь мне о моих родителях, или... — тут ее лицо приняло сосредоточенное выражение.
— Нет. Нет, — поспешно сказал Мартин, прикрывая голову руками. — Мартин расскажет.
— Ты знаешь моих маму и папу? — спросила Жа-Нетт. Гален и Мелоди, во всяком случае, говорили, что им о них ничего не известно. Или просто скрывали он нее что-то — Жа-Нетт все время чувствовала, что они что-то недоговаривают, что-то очень важное, касающееся ее прошлого. Как будто было что-то еще, что ей хотелось бы знать о своем папе!
— Мартин не знает маму и папу Жа-Нетт, — печально покачал головой Мартин. — Но он может рассказать Жа-Нетт о них.
Неожиданно он резко прервался и, повернув голову к двери, ведущей из спальни в коридор, прислушался. Его большие ноздри расширились.
— Мелоди стоит за дверью. — Он снова принюхался. — У нее оружие, которое усыпляет.
Жа-Нетт нахмурилась.
— Мелоди! — громко позвала она. — Ты здесь?
Из-за закрытой двери донесся спокойный и уравновешенный голос Ко:
— С тобой все в порядке, Жа-Нетт?
— В порядке.
— Мартин с тобой?
— Да. — Ответила Жа-Нетт. — И твой пистолет тебе не понадобится.
— Мне можно войти?
Девочка заколебалась. Она ничего лично не имела против Мелоди. Но ей не терпелось узнать, о чем именно хотел поведать ей Мартин, и у нее были веские основания подозревать, что в присутствии Ко ее новый приятель будет молчать. Быстро взглянув на закутанного в покрывало Мартина, Жа-Нетт приняла решение.
— Можешь минутку обождать? — обращаясь к Ко, осведомилась маленькая негритянка. — Он сейчас выйдет.
Она снова взглянула на Мартина:
— Ты ведь выйдешь к ней, хорошо?
Мартин молча кивнул, соглашаясь.
— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — настойчиво повторила Мелоди, по-прежнему не входя в комнату. — Просто грохот был порядочный.
— Да все нормально, — в голосе Жа-Нетт слышалось нетерпение. — Еще минут пять, ладно?
— Я буду внизу, в гостиной, — вместо ответа сказал Ко.
Мартин изучающе поглядел на дверь и принюхался. Некоторое время спустя он негромко произнес:
— Мелоди ушла. Забрала пистолет с собой.
— Просто она встревожилась из-за меня, — пояснила Жа-Нетт. — Заслышав шум, который ты учинил, она, видимо, решила, что ко мне в спальню ворвался оборотень.
Мартин перевел взгляд на раскрытое окно. На город опустилась ночь, небо укрыла чернота.
— Мартин не оборотень, — мягко возразил он. — Родители Мартина походи на родителей Жа-Нетт.
Он взглянул на маленькую девочку, и его глаза наполнились нежностью и печалью:
— Мартин похож на Жа-Нетт.
— Как это понимать, Мартин?
Мартин опустился на колени и придвинулся ближе к Жа-Нетт. Оглядевшись по сторонам, он едва слышно прошептал:
— Отец Мартина — Аркадский перемещенный. Большой перемещенный. Сильный перемещенный. Прошел много Превращений. Человекоподобный перемещенный. Много раз перемещался туда и обратно. Хороший охотник. Хороший смотритель. — Мартин принялся раскачиваться вперед-назад, словно успокаивая самого себя этими словами.
— Как его звали? — спросила Жа-Нетт.
— Астар, — с гордостью ответил Мартин, по-прежнему не повышая голоса. — Могущественный Аркадский перемещенный.
— А твоя мама?
Вместо ответа Мартин высвободил руку из-под покрывала и прикрыл себе рот ладонью.
— Мама Жа-Нетт посвященная, — сменил он тему.
— Чего-чего?
— Мама Жа-Нетт — могущественная посвященная. Из Первопосвященных. Мартин думает, Высший клан.
— Как клан Аркадий? — Жа-Нетт лихорадочно пыталась собрать воедино все то, что раскрывал перед ней новый приятель.
— Нет-нет, — поспешно ответил Мартин, опуская глаза. — Клан Аркадий — клан перемещенных. Первопосвященные — другой клан. Клан Хироеси. Клан Пендрагон. Клан Марратин. Мартин думает, что
мама Жа-Нетт принадлежит к одному из этих кланов.
— Почему? — выдохнула Жа-Нетт. Она почти прижалась к нему, ощущая тепло его тела, проникавшее даже сквозь толстую ткань покрывала, вдыхая запах его пота. — Почему ты так считаешь?
Мартин поджал нижнюю губу и задумчиво пожевал ее. Затем он заговорил, медленно, словно с трудом, подбирая каждое слово:
— Голубая сила... от отца. Сила от мамы — не голубая. Разная сила. Как у Жа-Нетт. Не голубая.
Девочка кивнула, наконец уловив то, что уже имело хоть какой-то смысл.
— Поняла. Твоя сила передалась тебе от твоего отца, и это голубая сила. Моя же сила передалась мне от мамы, и это... что? Невидимая сила?
Мартин покачал головой вперед-назад:
— Не невидимая. Не голубая сила. Трудно сказать. Мартину трудно вспомнить и подобрать правильное слово.
А как насчет твоей мамы? — поинтересовалась девочка. — Что ты перенял от нее?
Мартин вздрогнул и втянул голову в плечи.
— То же, что Жа-Нетт переняла от своего папы. — Он сделал движение, словно собирался взглянуть на маленькую негритянку, но глаза его продолжали упорно смотреть в сторону. — Ничего.
Жа-Нетт снова смутилась:
— Мне не совсем понятно. Почему ничего?
— Папа Жа-Нетт, мама Мартина... — своей рукой он сжал руку девочки, и ее маленькие пальчики утонули в его ладони. — Оба ничего не имели, оба были... были людьми.
В первый момент до Жа-Нетт не дошло все сказанное Мартином. Она непонимающе уставилась на него, ожидая продолжения, но он молчал. А затем ее вдруг словно что-то ударило изнутри.
— Подожди, — воскликнула она, выдергивая руку из его ладони. — Ты хочешь сказать, что я только наполовину человек?
Мартин, наконец, взглянул ей прямо в глаза и кивнул.
— А чтоб тебя... — в сердцах бросила Жа-Нетт.
— Плохое слово, — извиняющимся тоном произнес Мартин. — Мартин знает, что это очень плохое слово.
— Что именно?
— Слово для Жа-Нетт, — пояснил Мартин. — Слово для... Мартина.
Он снова потянулся к ее руке и снизил голос до шепота.
— Мы... половинники. — Мартин в смущении покачал головой. — Плохое, плохое слово.
— Половинники?
От звука ее голоса Мартин вздрогнул.
— Не люди. Не посвященные. Половина и половина, — пояснил он. 
— Половинники? Полулюди, полупосвященные? Так это мы?
Мартин снова кивнул.
— Мартин сожалеет, что ему приходится это говорить. Мелоди и Сорд молодцы, что не говорили Жа-Нетт об этом раньше. Плохое, плохое слово.
Жа-Нетт откинулась на спинку кровати, подтянув колени к подбородку и обхватив руками ноги. Где-то глубоко в ее душе происходила увязка фактов. Все, о чем говорил Мартин, имело для нее больше смысла, чем то, что она последнее время слышала от Ко и Форсайта. Что касается Сорда, то Гален редко беседовал с ней о подобных вещах — похоже, эта тема ввергала его в печаль.
— Знаешь, Мартин, — начала девочка, прерывая затянувшееся молчание. — Я бы хотела, чтобы мне об этом рассказали раньше. Ведь во всем сказанном тобой заложен глубокий смысл, понимаешь? Я всегда чувствовала себя отличной от других. Ненамного, но все же отличной. И не только потому, что обладаю способностью перемещать предметы на расстоянии, отнюдь нет — я  научилась хорошо все это скрывать и контролировать себя. После того, как мой папа... ну... покинул меня. Но у меня сохранились неясные воспоминания о моей маме. Такие зыбкие — ведь с тех пор прошло очень много времени. Когда я была еще младенцем. Моя мама тоже отличалась от окружающих, наверное, но для меня она оставалась просто мамой. — Жа-Нетт с силой стиснула колени, словно пытаясь вспомнить руки матери.
— Чем отличалась? — тихо спросил Мартин.
— У нее были черные глаза, — смежив веки, чтобы воспоминания стали отчетливее, ответила Жа-Нетт. — Совсем черные, без белков, без радужин... безо всего вообще. Это довольно жутко, но меня эти глаза никогда не пугали. Я воспринимала все это будто так и должно быть.
— Черные глаза, — повторил Мартин. — Клан Марратин. Мама Жа-Нетт из клана Марратин.
Девочка быстро открыла глаза и возбужденно повернулась к Мартину:
— Да? Правда? Ты знаешь, откуда моя мама родом?
— Не откуда, — поправил ее Мартин. — Мартин не знает, где находится анклав клана Марратин. Но черные глаза принадлежат клану Марратин. Могущественные Первопосвященные. Высший клан.
— Фьюить, — присвистнула негритянка. — Выходит, я часть могущественного клана. Здорово.
— О нет, — прервал ее приятель. — Жа-Нетт не часть клана. Жа-Нетт проклята. Жа-Нетт некудышняя.
Он снова опустил глаза.
— Жа-Нетт половинник.
От негодования у девочки на мгновение перехватило дыхание. Вскочив на ноги, она буквально выпалила в лицо собеседнику:
— Ты соображаешь, что говоришь? Я Жа-Нетт Конрой. Я не проклята. И я не некудышняя.
— Но Жа-Нетт половинник, — печально повторил Мартин. — Совсем как Мартин.
— А ты не проклят и не никудышний?
Мартин тяжело вздохнул:
— Жа-Нетт половинник. Мартин половинник. Мы прокляты и никудышние.
Жа-Нетт протянула к нему руку.
— Мартин, — твердо произнесла она. — Нам с тобой нужно очень серьезно обсудить наше положение.

Ко статуей застыла на краю металлической лестницы, ведущей с жилого этажа Голубятни вниз, в рабочее помещение. Ее руки сжимали транквилизирующую винтовку, а глаза молодой женщины были устремлены на дверь в комнату Жа-Нетт. Хотя Мелоди все это не нравилось, она сумела пересилить себя и дать Жа-Нетт возможность наладить более близкий контакт с новым приятелем. Девочку и Мартина связывала какая-то безмолвная тяга друг к другу, возникшая в тот момент, когда сегодня под утро, сидя в углу лаборатории, они играли бумажной цепью, и Ко не без основания подозревала, что между ними установилось что-то вроде дружбы. Если бы она услышала какой-нибудь шум, типа того, который так встревожил ее несколько минут назад, она бы без колебания вышибла дверь и ворвалась в комнату. Но время шло, из спальни не доносилось ни звука, и Мелоди постепенно успокоилась, надеясь, что Жа-Нетт сумела взять ситуацию в руки именно таким образом, как ее учили.
Наконец, по прошествии примерно десяти минут после беседы Ко с маленькой негритянкой, дверь в спальню отворилась, и на пороге, держась за руки, появились Жа-Нетт и Мартин. Свободной рукой Мартин придерживал странное одеяние, в котором японка узнала покрывало своей питомицы.
— Привет, Мартин, — сказала Ко, стараясь. чтобы ее голос звучал как обычно: ей не хотелось показывать, какое громадное облегчение она испытала при виде их.  Существо улыбнулось ей, но тут же взгляд его упал на винтовку, и улыбка погасла.
Не колеблясь ни секунды, Ко переломила винтовку, извлекла транквилизирующую обойму, проверила, пуст ли ствол, и отложила оружие в сторону.
— Все в порядке, Мартин, — сказала Мелоди. — Теперь оно неопасно. Можешь его взять.
Глаза Мартина встретились с ее глазами, Ко поняла свою правоту, когда утверждала, что не стоит его недооценивать. Нельзя связывать ограниченность словарного запаса с отсутствием разума и эмоционального начала, подумала она. Мартин сразу понял, что означало ее предложение принять оружие — вернуть себе доверие в его глазах.
— Спасибо, Мелоди, — осторожно сказал он и отрицательно покачал головой. Нет нужды видеть ее безоружной. Предложение Ко и мягкий отказ Мартина принять оружие укрепили зарождавшуюся связь доверия между ними. Молодая японка подняла винтовку и улыбнулась; на этот раз ответная улыбка была широкой и искренней.
— Мартин сказал, что мы половинники, — выпалила Жа-Нетт.
Ко с изумлением отметила, что при этих словах Мартин вздрогнул.
Девочка повернулась к приятелю.
— Что я тебе говорила? И совсем это не плохое слово. Очень даже  хорошее слово — оно означает, что мы с тобой особенные. —  Жа-Нетт взглянула на японку. — Ведь правда, Мелоди?
— Ты у нас особенная, — голос Ко дрогнул. Подойдя к девочке,  она обняла ее, и тут почувствовала взгляд Мартина.
— Мартин особенный тоже? — робко спросил он.
А почему бы и нет, подумала Ко, другой рукой крепко прижимая  к себе Мартина, ощущая под пальцами гладкую сталь его могучих  мускулов.
— Но вы должны мне кое-что рассказать, — отступив на шаг,  продолжила Ко. — Что такое "половинник"?
Мартин вздохнул, и Жа-Нетт, нахмурившись, посмотрела на него.
—  Он думает, что это плохое слово, — пояснила девочка, — но  оно всего-навсего означает, что моя мама была посвященной, а  папа — человеком. Частично я принадлежу к клану Марратин, —  с гордостью добавила она.
— Это правда? — тихо спросила Ко. Когда нибудь, напомнила она  себе, ей пришлось бы рассказать девочке все, что ей известно о  ее матери, не взирая на все запреты Сорда.
— А папа Мартина был Аркадским перемещенным, — тем временем  продолжала Жа-Нетт, — а человеком была его мама.
— Ага, — воскликнула Мелоди. — Это многое проясняет.
Она принялась поспешно спускаться вниз по лестнице; Жа-Нетт и  Мартин последовали за ней.
По пути девочка радостно болтала:
— Мартин владеет голубой силой, способной открывать любые  запоры, и эту силу он унаследовал от своего папы; а то, чем  обладаю я — это не голубая сила, что-то другое — досталось мне  от моей мамы, и даже Мартин не знает, как оно называется, но,  тем не менее, мы с ним одинаковые. — Она засмеялась. — Ну,  словом, похожие.
— Похоже, вы успели многое обсудить, — вставила Ко. Они как  раз миновали третий уровень Голубятни, и Мелоди бросила быстрый  взгляд на большие стеклянные двери, ведущие в апартаменты  Форсайта и к его кабинету. Не останавливаясь, она перешла на  лестницу, идущую в главную лабораторию на втором уровне.
— Да, — ответила Жа-Нетт, одновременно наступая на   волочащийся по полу край импровизированного одеяния Мартина, тем  самым мешая ему двигаться, хотя Ко подозревала, что вряд-ли  по-настоящему он способен идти столь неуклюже. — Мы друзья.
— Замечательно! — отозвалась Мелоди. Приятно сознавать, что у  кого-то еще остались друзья в столь бурное время.

Форсайт находился в главной лаборатории, у компьютерной станции,  на дисплее которой Ко наметанным глазом уловила расшифрованные  кривые электрофореза из образцов ДНК, отобранных у Мартина.  Подойдя ближе к неподвижно сидевшему в кресле ученому, Мелоди  негромко произнесла:
— Получеловек. С материнской стороны.
Пальцы левой руки Форсайта пришли в движение.
— Точно, — проскрипел синтезатор. — Откуда ты знаешь?
— Мартин рассказал, — молодая женщина указала в глубину  помещения, и кресло Адриана немедленно развернулось. Резиновые  головки балансиров со скрежетом прошлись по округлым выпуклостям
черного напольного покрытия фирмы Пирелли.
— Привет, Мартин, — вновь произнес синтезатор, едва Жа-Нетт и  ее новый друг оказались в поле зрения ученого.
В ответ Мартин молча кивнул. Склонив голову на бок, он  внимательно следил за цветным псевдоизображением  своей ДНК,  спроецированным на большой экран над компьютерной станцией.
— Сорд все еще наверху? — поинтересовалась Мелоди.
— Он позади тебя, — отозвался механический голос.
Ко повернулась как раз в тот момент, когда Гален Сорд появился  на ступеньках пролета, соединявшего главную лабораторию с  инструментальной мастерской, расположенной в центральном крыле. Глаза его казались ввалившимися, кожа выглядела бледнее обычного  —  все еще давал о себе знать утренний приступ мигрени, посещавшей его при понижении атмосферного давления, словно он  мог существовать только в условиях повышенного нервного и  физического напряжения.
— Итак, — подойдя к Мартину, произнес он. — Каким образом он  проник в Голубятню, Мелоди?
— Через мое окно, — любезно пояснила Жа-Нетт.
Сорд кивнул.
— Думаю, будет лучше, если мы забаррикадируем окно твоей  спальни. Мне казалось, что четвертый этаж уже сам по себе  является достаточной защитой. —  Гален сверху вниз взглянул на  стоявшего перед ним Мартина. — И мы обучим тебя пользоваться  дверью. Теперь, насколько я понял, ты прибыл сюда, чтобы помочь  нам снять заклятие с Буб. Верно?
Мартин кивнул:
— Буб заколдована.
—  Ну, и как же нам ее расколдовать?
Мартин оторвался от дисплея:
— Чего-чего?
Сорд моргнул, и Жа-Нетт расхохоталась.
— Превосходно, Мартин, — ее маленькая черная ладошка звонко  шлепнула его по руке.
— И как же мы поможем Буб? — сделал еще одну попытку Сорд.
Мартин поднялся с корточек:
— Может быть, Мартин возьмет вас... в то место, где, наверное,  Буб смогут оказать помощь.
— Где же это, Мартин? — на мгновение у Сорда перехватило  дыхание.
Мартин заколебался, словно не решаясь открыть секрет.
— Ну, где-то..., — начал он, затем, собравшись с духом,  выпалил . — Сначала Гален Сорд должен кое-что пообещать Мартину.
Ко заметила, как Гален нервно сунул ладони в задние карманы  своих джинсов. Руки его подрагивали.
— Разумеется, — согласился он. — И что же я должен пообещать?
— Гален Сорд должен пообещать быть хорошим, — торжественно  объявил Мартин.
— А это еще зачем? — растерялся Сорд.
Ко покачала головой. Ну когда же Гален научится держать себя в  руках?
— Если Гален Сорд не будет хорошим в том месте, куда его отведет Мартин, Гален Сорд будет мертв.

0

9

Глава 8

Гален Сорд задумчиво барабанил пальцами по обшивке фургона, стараясь не обращать внимания на яростный шепот Ко, примостившейся у пожарного гидранта. Вцепившись в спинку переднего сидения, Мартин кивнул и дрожащим от возбуждения голосом произнес "Здесь, здесь". Его могучие руки тоже дрожали, от чего сидения ходили ходуном и весь фургон содрогался.
—  Успокойся, Мартин, — Жа-Нетт коснулась плеча приятеля. — Охолонь, ладно?
Мартин похлопал девочку по рук.
— В этом нельзя быть холодным. — На нем была надета черная брезентовая куртка, врученная ему Ко, и пара серых походных штанов — подарок Форсайта. Мартин сам выразил желание приодеться — это просто необходимо для посещения Межветрия, пояснил он, не вдаваясь, однако, в подробности, что именно из себя представляет это самое Межветрие. При этом Ко поспешила растолковать Сорду, что Мартин, скорее всего, не умышленно скрывает информацию. Просто никто из них не сумел задать ему вопрос в понятной для него форму.
— Ну, и где же точно должно находиться это Межветрие? — пристально вглядываясь сквозь ветровое стекло, осведомился Сорд. Фургон был припаркован в деловой части города, и все, что удалось рассмотреть Галену — это нескончаемый ряд строений с металлическими ставнями и небольшой бар на самом углу, с вывеской, возвещавшей, что Арт Энгорон откладывается. Пейзаж навевал тоску. — В этом баре?
Мартин фыркнул:
— Бар человеческий. Межветрие нет. Отсюда мы пойдем.
С этими словами он принялся хвататься за все выступы на боковой дверце фургона, пытаясь ее открыть.
— Дай-ка мне, — подскочила к приятелю Жа-Нетт.
Из кормовой части фургона, где располагалось универсальное кресло Форсайта, донесся механический голос ученого:
— Не забудьте трансиверы и локаторы.
Сорд поднял правую руку, проверяя, включен ли его локатор. Последний представлял собой гладкий черный металлический браслет шириной в два и толщиной в четверть дюйма. На внешней поверхности браслета слабо мерцали четыре жидкокристаллических окошка, а прозрачная плексигласовая пластина предохраняла четыре небольших кнопки от случайного нажатия. С помощью этих кнопок
путем набора определенной комбинации подавался звуковой либо вибрационный сигнал, улавливаемый другими локаторами связи; при необходимости это устройство служило своеобразным маяком, по сигналу которого владельца браслета можно было отыскать. Форсайт спроектировал браслеты как вспомогательные устройства к радиотрансиверам, которыми был оснащен каждый член группы, а Ко с присущим ей вкусом и воображением ухитрилась втиснуть все устройство в изящный корпус, выполненный в виде браслета. Краем глаза Сорд заметил, что Ко с Жа-Нетт тоже проверяют свои локаторы.
— Как только выйдем, сразу же дадим вам настройку по частоте, — обращаясь к Форсайту, произнес Сорд и, распахнув дверцу, выскользнул из фургона. Ко незамедлительно последовала за ним.
— Нет, нет! — возопил Мартин, потешно размахивая руками.
Сорд и Мелоди вновь вернулись в фургон.
— Не все пойдут в Межветрие. Мартин не может всех взять с собой.
— Почему? — удивилась Ко.
Мартин пожал плечами.
Гален Сорд купил Буб. Гален Сорд идет в Межветрие за помощью. Это все.
Сорд быстро глянул на Ко.
— Мартин, а в Межветрии очень опасно? — спросила японка.
Не какое-то время Мартин задумался.
— Не для Мартина, — наконец произнес он.
— Мне это не нравится, Сорд, — покачала головой Мелоди. — Не зная, что это такое, мы...
— Межветрие — место, где помогут, — поспешно вставил Мартин.
— Это часть Первого Мира? — осведомился Сорд.
Мартин отрицательно мотнул головой.
— Но ведь это и не часть Второго Мира, верно? — Ко употребила термин, которым, по словам Мартина, посвященные называли обычный мир людей.
— Межветрие принадлежит Сумеречному Миру, — тихо ответил Мартин. — Половина на половину.
Он взглянул на Жа-Нетт и попытался улыбнуться:
— Особенный. Как Мартин.
— А люди в Межветрии тоже встречаются? — поинтересовался Гален.
— Иногда.
Сорд сделал неопределенный жест, адресуясь к японке:
— Похоже, для меня это безопасно.
Однако Ко не так-то просто было убедить:
— А оборотни в Межветрии тоже встречаются? Могущественные перемещенные?
— Иногда, — повторил Мартин. — Много людей, много посвященных. В Межветрии можно встретить кого угодно.
— Ладно, я иду, — решительно сказал Сорд. — И не нужно спорить. Вы останетесь здесь. — Он захлопнул заднюю дверцу и откатил в сторону бортовую. — Давай, Мартин, нанесем визит в Сумеречный Мир.
Одним прыжком Мартин вынесся из фургона и заковылял по тротуару в направлении к бару. На каждый третий или четвертый шаг он низко наклонялся вперед, касаясь ладонями земли. Остановившись у бара, он махнул Сорду, приглашая присоединиться.
Сорд на мгновение задержался у опущенного стекла фургона:
— Неужели ты не хочешь сказать мне, чтобы я не сотворил какую-нибудь глупость?
— Напрасная трата сил.
— А почему бы тебе немного не подать вперед, тогда вам было бы видно, куда мы войдем.
— Точно — здравая мысль, Сорд. И почему мне это сразу не пришло в голову? — Ко переключилась на первую передачу, и фургон медленно покатился вперед.
Сорд присоединился к Мартину.
— Куда теперь? — поинтересовался он.
— Межветрие, — коротко отозвался собеседник, ныряя в проход между домами.
Гален бросил быстрый взгляд на через плечо на фургон и бегом бросился вслед за Мартином, боясь потерять его в сгущавшихся сумерках. Добравшись до первого поворота, Сорд на какой-то момент в растерянности остановился, и вдруг почувствовал тяжелую руку Мартина, клещами сжавшую его локоть.
— Очень медленно. И много шума, — неодобрительно произнес Мартин.
Сорд коснулся шарика трансивера, вставленного в ухо, и постарался, насколько это было возможно, отдышаться — резкая остановка сбила его с ритма.
— Мы на первом углу. Фиксируете?
— Да, — прошептал в ухе механический голос Форсайта.
Мартин подозрительно оглядел Галена:
— Тебя слышат в фургоне?
Сорд кивнул и еще раз коснулся наушника.
— Радио, — коротко пояснил он.
— Здорово, — восхитился Мартин, и и повернулся к стене здания. Боковым зрением Сорд обнаружил во мраке дверь, причем там, где ее, по всем законам, попросту не могло быть. Дверь была заперта на три висячих замка и намертво приколочена к толстой деревянной раме, вмурованной в потемневшую кирпичную стену. Мартин шагнул к двери и что-то прошептал — что именно, Сорд не расслышал. Дверь скрипнула, но оставалась закрытой. Из рук Мартина неожиданно вырвалось голубое пламя и, обежав дверь по периметру, погасло, оставив в глазах Галена желтый плавающий прямоугольник.
Дверь распахнулась вместе с рамой, и Сорд понял, что это была всего-навсего маскировка. Мартин шагнул в образовавшийся проход, который при этом как-то странно замерцал. Где-то в глубине, в струящихся сверху  потоках призрачного свечения, с трудом пробивавшегося сквозь плотную дымную пелену, проступали очертания части стены. До слуха Галена донеслась музыка и гул голосов. То, что скрывалось за дымкой, живо напомнило ему пещеру.
— И как давно Межветрие здесь находится? — осведомился Сорд в ответ на приглашающий жест Мартина следовать за ним.
Тот пожал плечами.
— Оно перемещается. Не стоит на месте. Нужно спрашивать. Разные места в разное время. Межветрие, — добавил он таким тоном, словно последнее все объясняло. — Быстрее, Быстрее, Гален Сорд. Дверь должна закрываться.
Сорд шагнул через порог с ощущением того, что сейчас что-то произойдет, что его, по-крайней мере, куда-то телепортируют. Однако дверь оказалась просто дверью, а помещение, в которое она вела — просто помещением, обычной частью обычного здания. Только музыка совершенно не вязалась с обстановкой — жуткий инструментал, вызывавший в памяти ассоциацию с перуанскими трубами, исполнявшими песню моря.
Как только Сорд вошел, дверь за его спиной со стуком захлопнулась, и шум, царивший в помещении, сделался почти таким же назойливым, как и запах. В основном здесь доминировал запах табака, но такой тяжелый и резкий, словно перед просушкой его долго вымачивали в крепком вине. Помимо табачного в воздухе стоял аромат золы, корицы и других, незнакомых Галену, пряностей. Еще несло потом, острым и едким, и — как ему показалось — воняло старым пивом.
Сорд наклонился к Мартину и почти проорал тому в самое ухо:
— Как бы это место ни называлось, все-таки это бар, верно?
— Межветрие, — односложно ответил Мартин и двинулся вперед, огибая выступ стены, отгораживавший прихожую от остальной части огромной комнаты.
Гален последовал за ним. Неожиданно из трансивера послышался голос Ко:
— У нас тут возникли некоторые сложности со связью, сорд. Так что не будем попусту тратить слов. Если ты меня слышишь и у тебя все в порядке, подай сигнал браслетом.
Сорд поднял руку, сдвинул в сторону плексигласовую крышку и надавил одновременно две кнопки, посылая сигнал подтверждения на браслет Мелоди.
— Отлично, — отозвалась японка. — Сработало. Используй браслет, как только в этом возникнет необходимость. Только что в вашем направлении проследовало четверо. Крепкие ребята. Должно быть, место довольно оживленное.
Сорд послал еще один подтверждающий сигнал и, подняв голову, обнаружил, что шедший впереди Мартин вдруг замер. И перед Сордом во всей своей красе раскрылось Межветрие.
Судя по-всему, изначально помещение предназначалось под склад. Ширина его достигала примерно трехсот футов, а потолок с прикрепленной к нему осветительной арматурой, возвышался в добрых двадцати футах над головой. Все — стены, потолок и опорные колоны — было сработано из огромных деревянных балок, опоясанных стальными лентами. Пол, также деревянный, был, похоже, гладко отполирован, однако в данный момент его покрывал толстый слой древесной стружки. Сорд усмехнулся.
Мартин взял Галена за руку и повлек за собой в центр помещения, лавируя между многочисленными разнокалиберными столами, придвинутыми друг к другу почти вплотную. На каждом столе громоздилась батарея бутылок и стаканов, и у Сорда на мгновение мелькнула мысль, что его затащили в хорошо оборудованный кабак, в котором посетители полулегально обеспечивались безлицензионным спиртным в любое время суток. Но тут его внимание переключилось на людей, сидевших за столиками — вернее, на тех, большинство из которых только напоминали людей, поправил он себя.
Гален вдруг ощутил, что сердце в его груди забилось быстрее. Возможно, половина присутствующих действительно являлись обычными полуночными посетителями кабачка в деловой части города. Но вторая половина... Здесь был мужчина с заостренными кверху ушами и посверкивающими глазками. Столик по соседству оккупировала компания  существ, очень похожих на Мартина, но покрытых роскошным красным мехом. Рядом располагался столик, за которым несколько невысоких, необычайно тучных женщин, казалось, вели яростный спор с покрытым орнаментом медным ящиком — Восточная Индия, наметанным глазом определил Сорд — который, находясь в центре стола, раскачивался из стороны в сторону.
В помещении было шумно; разноголосица назойливо лезла в уши Сорда. Три года затратил он на поиски хотя бы одного представителя Первого Мира, и всего лишь за одну ночь, буквально в одно мгновение, он вдруг оказался в окружении сотен таких существ. Гален попытался глубоко вздохнуть, чтобы прояснилось в голове, но в спертом задымленном воздухе это не так-то просто было сделать. Сорд на секунду замешкался, и тут же почувствовал руку Мартина, потянувшую его вперед.
— Нет, Гален Сорд, нет, — быстро проговорил Мартин. — Нужно все время двигаться. Все время двигаться.
Сорд натолкнулся на стол и увидел устремленные на него фиолетовые глаза. Вокруг сновали гномы с уставленными бутылками подносами в руках. Вороная лошадь — л о ш а д ь! — была привязана к длинному, окованному металлом, столбу в дальнем конце помещения; на попоне серебристо  поблескивал знак в виде стрелообразной молнии. Из того, что говорили вокруг, Сорд, как ни старался, не мог уловить ни слова, и поэтому больше полагался на зрение. Впечатления обрушивались на него лавиной, забивая мозг — все, что его здесь окружало, казалось слишком удивительным, слишком чужим. Чувства Галена притупились и, не сознавая, что он делает, Сорд застыл на месте. Сильный  толчок Мартина не вывел его из оцепенения, и он вдруг с удивление обнаружил, что сидит на деревянном стуле.
Помещение, казалось, несколько угомонилось. Напротив Галена, у небольшого круглого стола, сидел Мартин. Наклонившись вперед, он взял Сорда за руки. Гален сосредоточился на более-менее знакомом лице Мартина и немного успокоился.
— Просто невероятно, — прошептал он, — это...
— Межветрие, — докончил за него Мартин.
У столика вдруг возникло существо небольшого роста, с белыми напомаженными усами и лицом, густо испещренным тонкими морщинами, одетое в голубой передник. Когда оно открыло рот, в нос Галену ударил резкий запах роз, и тут же перед его мысленным взором возникло лицо герра Шлаузена в фамильной библиотеке, в тот вечер, когда маленький Сорд стал изгоем...
— Guten Abend, герр Аркадий, — обращаясь к Мартину, произнесло существо, и, кивнув на Сорда, осведомилось. — В первый раз?
Мартин кивнул.
— Воды для друга, — распорядился он, и до Сорда, наконец, дошло, что невысокое существо было их официантом. — Воды для Аркадия.
Когда официант удалился, Сорд не мог удержаться от смеха: надо же, официант из Первого Мира! Перегнувшись через стол к Мартину, он спросил:
— Кто это был? Из какого клана?
— Здесь не задают вопросов, Гален Сорд, — покачал головой Мартин. — Те, кто ходят сюда, знают об этом. Много ушей. Никаких вопросов.
— Но позже? Позже ты мне ответишь?
— Если ты по-прежнему будешь этого хотеть, — загадочно ответил Мартин.
Сорд решил не настаивать. и огляделся по сторонам. Теперь, сидя у стола, Гален гораздо спокойнее воспринимал окружающее. Мартин привел его в ту часть помещения, где большинство посетителей были людьми. Сорд даже узнал двоих — музыкантов, которых как-то видел в одном из ночных шоу, — и быстро отвел взгляд, чтобы не вызывать к себе повышенного внимания.
Пока Сорд озирался, к их столико присела тонкая нервная женщина в грязноватом костюме и с наголо бритой головой. Ее широкие черные брови придавали лицу какое-то диковатое, животное выражение, делавшее ее похожей на хорька. Устроившись поудобнее, она придвинулась к столу ближе и, наклонившись вперед, вперила в сидевших острый взгляд. Протянув сжатый кулак Мартину, она в
знак приветствия произнесла:
— Аркадий.
Мартин выпростал руку из-под стола и, проведя костяшками пальцев по костяшкам кулака женщины, в свою очередь сказал:
— Танту.
Танту резко повернула голову и протянула кулак Сорду.
— Человек, — поспешно пояснил Мартин прежде, чем Гален успел назваться.
Танту кивнула, ничуть не удивившись подобному ограничению роли Сорда, и быстро провела костяшками пальцев по его сжатому кулаку, как это только что сделал Мартин по отношению к ней. Гален начал улавливать иерархическую структуру собравшейся публики.
Скрестив руки на груди, Танту принялась покачивать головой в такт ужасающей какофонии, именуемой здесь музыкой.
— Итак, ты тот самый парень с заколдованным Лучом, который хотел со мной встретиться? — наконец осведомилась она.
— Он, — кивнул Мартин на Сорда.
Взгляд собеседницы быстро перебежал с Мартина на человека и обратно.
— Так с кем мне вести дело, Аркадий?
— С Аркадием.
— Но ведь это его Луч?
Мартин кивнул.
— Мне это не нравится, Аркадий. Начнем сначала, а то я чувствую себя как-то не в своей тарелке. — Она вновь повернулась к Сорду. — Как тебя зовут, приятель?
— Друг Аркадия, — Мартин поднял руку, призывая Сорда к молчанию.
Танту улыбнулась и откинулась на спинку стула, Глаза ее сузились:
— Ну, так в чем же дело, Аркадий?
— Все очень просто, — Сорд видел, как напряглась верхняя губа Мартина, за которой прятались острые клыки. — Друг Аркадия купил Луч. Хороший Луч. Заколдованный луч. Колдовство мягкое, трудно распознаваемое. Друг Аркадия не знает, как. Аркадий помогает другу. Аркадий помогает лучу. Танту поможет Аркадию.
Танту молча потерла кончик носа, затем искоса взглянула на Сорда:
— Где ты купил этого Луча?
Гален посмотрел на Мартина. Последний ободряюще кивнул, и Сорд односложно ответил:
— В Новом Орлеане, — собственно говоря, этим исчерпывались сведения, которыми он располагал о Буб.
Танту кивнула, словно ответ был именно таким, какой она ожидала — похоже, иначе, как в Новом Орлеане, кошки-невидимки не продаются.
— Взял ее у парня по имени...
Мартин постучал по столу костяшками пальцев.
— Межветрие, — предостерег он Галена.
Танту поерзала на стуле, подняла свой воротничок и снова на клонилась к Мартину.
— Послушай, мой разговорчивый друг. В моей работе нельзя ходить вокруг да около, когда дело касается снятия заклятия. Если я разрушу чары, наложенные в качестве наказания, у меня отрастет второй подбородок. Понимаешь, что я имею в виду?
— Это не наказание, — возразил Мартин. — Связующий Кристалл чистый.
Танту выпятила нижнюю губу и принялась ее задумчиво теребить.
— Ладно, звучит довольно правдоподобно, — наконец произнесла она и переключилась на Сорда. — Ну, и как выглядит этот Луч в заколдованном состоянии?
И тут же добавила, адресуясь к Мартину:
— Если мне, конечно, будет позволено узнать. Если же нет, то давайте лучше сразу же распрощаемся.
— Говори, — кивнул Мартин Сорду.
— Это кошка.
— Точнее — лев, тигр, саблезубый...
— Персидская. Белая персидская кошка. Двадцать фунтов живого веса.
— Домашняя кошка? — Танту нахмурилась. — Ну, и чего же вы так переполошились.
Она покачала головой:
— Ну ладно, выкладывайте, как на ней закреплен Связующий Кристалл: на поводке или ошейнике?
— На ошейнике, — ответил Сорд. Для него звучало несколько странным то, что Танту совершенно обыденно говорит о подобных вещах — хотя, если вспомнить род ее работы...
— Из зеленой кожи? Потертый и потрескавшийся?
— Точно, он.
— Ну, ничего еще не он. Подобные вещи довольно распространены. — И, переведя взгляд на Мартина, поспешно добавила, — что, однако, не снижает стоимости работы, Аркадий. — И снова, обращаясь к Сорду:
— А ошейник снимается?
— Да.
— Ну и?... — поторопила Танту. — Кошка превращается в рептилию? В змею там, или еще во что-нибудь подобное?
Сорд отрицательно покачал головой:
— Становится... невидимой.
Глаза Танту расширились, и она оперлась на стол, словно ей вдруг понадобилась опора.
— Но ведь ты только что сказал, что это всего-навсего белая персидская кошка?
— Выглядит как кошка, — уточнил Сорд.
— Ну да, да, конечно , выглядит как кошка, — замахала руками танту. — Должно быть там, во Втором Мbре, ты работаешь юристом — верно, приятель?
Она повернулась к Мартину:
— Послушай, Аркадий. Надеюсь, твой друг выложил не очень много блестящих за этот Луч. Понимаешь, о чем я? Имеется в виду, что как-то уж не очень расточительно расходовать невидимость на какую-то там двадцатифутовую домашнюю кошку. Следовательно, кто-то имел на нее зуб, да еще какой....
Танту снова покачала головой.
— Ну ладно, в любом случае, принимая, что под мехом и ошейником с чистым Связующим Кристаллом скрывается Луч, поговорим о том, каким образом снять заклятие —  это самое "мягкое колдовство".
Обращаясь к Сорду, она вдруг осведомилась:
— Кстати, приятель, а кто тебе сказал, что под личиной кошки скрывается именно Луч? Ты уверен, что тебя не разыграли?
Гален быстро взглянул на Мартина: до него вдруг дошло, что все может выглядеть совсем не так. Ведь именно Мартин определил принадлежность Буб к Светлому клану, или как там его еще. А что, если мартин ошибся? Сорд с трудом подавил в себе желание сграбастать танту и протащить в Голубятню, чтобы допросить как следует. Сколькими еще секретами обладает эта уродина, что позволяет себе крутить носом?
— Ну, если для Танту эта работа слишком сложна, — ответил Мартин, игнорируя вопрос, — Аркадий найдет другого, кто мог бы с этим справиться.
Танту резко выпрямилась, словно слова Мартина ее больно задели.
— Эй-эй, Аркадий. На всем Северном побережье ты не отыщешь специалиста лучше меня, понимаешь? Я могу снять заклятие, — она метнула убийственный взгляд в сторону Сорда, — если ты уверен, приятель, что именно этого ты хочешь.
Она снова переключилась на Мартина:
— В чем я не уверена — так это в том, сумеете ли вы должным образом отблагодарить меня за снятие столь сильного заклинания. Понимаешь, что я имею в виду?
Наконец-то разговор коснулся той темы, в которой Сорд кое-что смыслил. Если люди Сумеречного Мира столь же падки на деньги, как и жители Второго Мира — что ж , у него достаточно средств для того, чтобы купить ответы на все интересующие его вопросы.
— Сколько это будет стоить?
Танту некоторое время задумчиво смотрела на него, шевеля губами, словно что-то прикидывая в уме.
— Полсотни, — наконец изрекла она. — Это будет стоить тебе полсотни.
Сорд понимал, что речь идет не о пятидесяти долларах. Значит, здесь может быть лишь одно объяснение.
— Ты имеешь в виду тысяч? — чтобы удостовериться в правильности своего предположения, осведомился он, неожиданно почувствовав приступ облегчения. Если здесь все так дешево, то с несколькими миллионами в кармане он буквально завтра к вечеру окажется в самом центре Первого Мира.
Но Танту лишь неодобрительно покачала головой:
— Что значит — пятьдесят тысяч, приятель? Подразумевается пятьдесят миллионов. Да что там — пятьдесят миллиардов!
Отодвинув свой стул, она скорчила недовольную мину в адрес Мартина.
— Давай не будем зря терять время, Аркадий. Я-то думала, что имею дело с солидными клиентами, а не с дилетантами. Причем с абсолютными невеждами, — Танту начала подниматься.
— Танту имеет в виду пятьдесят "целых", — объяснил Мартин Галену. — Танту не в состоянии снять заклятие и поэтому запрашивает глупую цену. Танту бессильна и зря занимает время Аркадия.
Танту, не двинувшись с места, принялась озираться по сторонам в поисках какой-то другой Танту, о которой, должно быть, и говорил Мартин. Затем она недоверчиво уставилась на него:
— Эй, Аркадий. Здесь только одна Танту. Но ты не можешь так говорить обо мне.
— Пятьдесят "целых" за снятие чистого Связующего Кристалла? — скептически спросил Мартин.
Танту еще раз огляделась по сторонам, зачем-то посмотрела на потолок, затем вновь перевела взгляд на Мартина.
— Ладно, Аркадий. Называй свою цену.
Мартин облизнул губы:
— Аркадий говорит... десять "целых".
Глаза Танту чуть не вылезли из орбит.
— Ты меня обижаешь! — Она повернулась к сидевшим за соседним столиком и возопила. — Лучший чистильщик на всем Северном Побережье, а он меня так оскорбляет!
Тяжело рухнув на стул, Танту придвинулась ближе к Мартину:
— Что я тебе сделала плохого, а, Аркадий? Зачем ты меня так обижаешь?
Сорд откинулся на спинку стула, стараясь сохранить серьезность. Он не знал, о какой валюте идет речь, но не сомневался, что Мартин назвал реальную цену, поскольку Танту продолжала оставаться за столом с явным намерением торговаться. Похоже, Ко оказалась все-таки права — Мартин не столь уж медлителен, по крайней мере, в тех вопросах, в которых Сорд не разбирался.
Торговля шла еще минут пять. Танту картинно взмахивала руками, воздевала очи горе, в отчаянии билась лбом о столешницу, но не делала даже попытки подняться и уйти. Этот спектакль она прекратила только тогда, когда давешний официант принес два стакана, наполненные жидкостью, очень напоминавшей обычную воду. Как только официант удалился, торговля возобновилась с новой силой, и Сорд, прислушиваясь к ней, почувствовал, как растет его симпатия к Мартину, спокойно отметавшему одно требование Танту за другим. Наконец, торговля достигла наивысшей точки. Танту твердо стояла на двадцати "целых" — что бы это ни значило, тогда как Мартин настаивал на тридцати в четырех тоже непонятно чего.
— Послушай Аркадий, — говорила Танту, для вящей убедительности ударяя себя в грудь. — Я несу издержки. Не меньше десяти "целых" понадобится для снятия заклятия, а мне еще нужно кушать, знаешь ли.
Мартин отвел взгляд в сторону:
— Для снятия возьмешь шесть из десяти.
Танту подперла щеку ладонью и тяжело вздохнула. Сорд почувствовал, что дело движется к развязке.
— Послушай, Аркадий, похоже, у нас с тобой различное мнение относительно того, что собой представляет снятие заклятие с Луча. Или нет?
Мартин молча уставился на нее.
— О'кей, тогда у меня есть следующее предложение: ты даешь мне пятнадцать "целых" и пять "целых". — Она подняла руку, предупреждая возражения собеседника. — Это двадцать в двух. И, кроме того, ты обеспечиваешь всем, что понадобится для снятия заклятия. Если это составит шесть из десяти —  хорошо, но, если это составит десять "целых", тебе придется доплатить разницу.
Некоторое время Мартин обдумывал услышанное.
— Аркадий заплатит только за снятие заклятия? — наконец спросил он.
— Плюс пятнадцать "целых" и пять "целых".
— Не пятнадцать, — возразил Мартин. — Ровно двадцать в двух.
Танту нахмурилась: было заметно, что она колеблется.
Мартин поднял кулак и выставил костяшками наружу:
— Все, на что может рассчитывать Танту — это на две по десять "целых".
— Ладно, черт с тобой, — махнула рукой Танту и провела костяшками по его кулаку. Затем повернулась к Сорду. — Твой мохнатый приятель, похоже, неплохо обтяпал это дело, верно?
Она опять поправила воротничок и добавила:
— Наверное, мне нужно было начинать торговаться сразу с Кристалла Превращения Аркадий и забрать его прямо сейчас, верно, парень?
Сорд неопределенно улыбнулся:
— Да, конечно.
Но ответил он не очень уверенно, и это не ускользнуло от цепкого взгляда женщины.
— Кристалл Превращения Аркадий, — повторила она. — Ты что-нибудь о нем слышал?
Сорд в растерянности посмотрел на Мартина, не зная, что отвечать.
— А ну, не смотри на него! — вскричала Танту. Схватив Галена за подбородок, она резко отвернула его голову в сторону, не давая встретиться взглядом с Мартином. — Смотри мне прямо в глаза! Ну-ка, расскажи, что такое Кристалл Превращения Аркадий, быстро!
Сорд крепко ухватил кисть женщины и, оторвав от своего подбородка, припечатал к столешнице ее руку.
— Я не знаю, — прошипел он.
— Значит, ты не друг Аркадия! — гневно воскликнула она, и резко повернулась к Мартину. — А ты! Пришел сюда с недоноском, который даже не знает, что такое Превращение. И вообще — с чего это вдруг вы оказались в эти дни в городе?
Неожиданно глаза ее сузились, и она устремила пристальный взгляд в лицо Мартина.
— Постой-ка, — пробормотала она. С этими словами она схватила Мартина за подбородок, как только что Сорда.
Мартин зарычал, обнажив клыки. Танту рассмеялась и быстро отдернула руку.
— Я говорила тебе, мой клыкастый друг, — сплюнула она, поднимаясь из-за стола, — вам не удастся втянуть Танту в ваши межклановые конфликты. Ты либо остановился на полпути в момент своего последнего Превращения, либо ты... сейшенский половинник!
Мартин взревел и бросился на женщину. Стол развалился под ударом его кулака. Сорд отпихнулся от стола и вскочил на ноги. Он увидел Танту, мчавшуюся куда-то вглубь помещения, и повисшего на ее плечах Мартина. Послышался истошный визг. Сорд ухватил Мартина за шкирку, пытаясь оторвать от женщины, и в этот момент в его плечи словно впилось два стальных крюка.
У Галена перехватило дыхание. Он чувствовал, как все тело его содрогается, словно под действием электрического тока, как судорогой сводит трапециевидные мышцы. О том, чтобы поднять руку и пощупать, что же его схватило, не могло быть и речи. Затем в обоих плечах что-то хрустнуло — мышцы не выдержали и принялись рваться. Неожиданно одно плечо оказалось свободным, и Гален ощутил, как он медленно начинает поворачиваться вокруг своей оси. Перед его затуманившимся взором пронеслась панорама растревоженного Межветрия, сменившаяся затем голубой тканью и резным серебряным распятием, извивавшимся, словно ветви дерева.
Сорд помотал головой. Перед глазами прояснилось, и он понял, что  смотрит на чью-то грудь, причем какого-то очень высокого ростом  существа, по-прежнему державшего его на весу. Гален поднял  голову и встретился взглядом с пустыми глазницами черепа.
Это было то, что воспрепятствовало Сорду помочь Мартину: живой  скелет с обтянутым полупрозрачной белой кожей черепом, изрытой  ямками и рябью, словно под ней никогда не было живой плоти и крови. То, что служило существу губами, напоминало две тонких  нити, сложенных в бессмысленной гримасе поверх длинных, не имеющих десен, зубов, иссеченных ржавыми трещинами. Но страшнее всего были глаза чудовища, от пристального взгляда которых Гален  вдруг почувствовал, как душа ушла в пятки, а волосы на голове  встали дыбом, словно наэлектризованные. Глаза скелета, повисшие буквально в дюйме от лица Сорда, напоминали теперь жесткие шары  насыщенно-голубого цвета, испещренные серебристо мерцавшими  блестками, вместе с тем совершенно непрозрачные, так что внутреннего строения разглядеть было невозможно.
Чудовище, не отрываясь, смотрело на Сорда. Затем нити его губ слегка растянулись в некоем подобии улыбки. Рядом с головой человека вдруг оказалась громадная уродливая рука, как и череп, обтянутая белой кожей, с длинными гибкими пальцами, увенчанными перламутровыми когтями добрых два дюйма в длину. Гален содрогнулся, почувствовав прикосновение одного из когтей к своей  голове. Затем он ощутил острую боль, пронзившую все его  существо, и, немного придя в себя, обнаружил руку скелета, отведенную в сторону.  Костистые пальцы сжимали клок волос,  выдранный из головы Сорда вместе с лоскутом окровавленной кожи.
— Плохо,— произнесло чудовище. Голос его был глух и нес в себе смрад могильной земли и смерти.
Сорда едва не стошнило. Неожиданно железная хватка ослабла, и он рухнул вниз. Ударившись о засыпанный стружкой пол, Гален некоторое время лежал неподвижно. Руки казались неживыми и какими-то чужими. Откуда-то из глубины зала доносилось рычание Мартина и визг Танту. В уши Сорду назойливо лез чей-то голос, и он вдруг сообразил, что это Ко. Собрав все силы, он заставил себя приподняться на четвереньки, и в этот момент боевой рев Мартина сменился криком ужаса и боли. Преодолевая тошноту и слабость, Гален поднялся.
Чудовище нависло над Мартином. Остальные посетители заведения благоразумно ретировались.
— Мартин! — отчаянно завопил Сорд.
Гигантский скелет, одетый в кое-как скроенные штаны и рубашку, сомкнул уродливые пальцы на шее Мартина и легко, словно пушинку, поднял извивающегося Аркадия в воздух.
Танту вскочила на ноги. На лице ее застыло выражение ужаса. Вскинув руку в направлении Мартина, словно в ней был зажат пистолет, хотя вместо металла ее пальцы сжимали мягко поблескивающий собственным внутренним светом красный кристалл, она истошно завизжала:
— Проклятый половинник!
Чудовище запустило руку в бок Мартина и, по-прежнему держа его на весу, повернуло лицом к себе. В глазах половинника отразился ужас, когда он понял, что его схватило. Из губ вырвался отчаянный вопль. Скелет поднес коготь к голове Аркадия и принялся выдирать клок редких черных волос.
Сорд решил, что насмотрелся достаточно. Бросившись вперед, он выставил перед собой обе руки, сцепленные в замок, и всей тяжестью тела ударил чудовище в позвоночник. Это было все равно, что бить мраморную статую. Однако двойной удар заставил  скелета  выпустить Мартина и повернуться лицом к новому противнику.
Огромный рот хищно искривился, расколов череп чуть ли не  пополам. Не размахиваясь, скелет нанес удар Сорду раскрытой  ладонью, который, словно пушинку, бросил человека на пол. Затем,  вытянув вторую руку, по-прежнему зажатую в кулак, перед собой,  чудовище медленно разжало ладонь и показало Галену, что в ней  пряталось.
Сорд заморгал, стараясь вернуть резкость зрению. На ладони  скелета покоился клок окровавленных волос, выдранных перед этим  из головы Галена. Вторая ладонь скелета легла на первую, накрыв  волосы. Где-то, казалось, в отдалении, сотня глоток одновременно вскрикнула от изумления. Послышался грохот  переворачиваемых столов и стульев, звон разбитой посуды и  затихающий топот множества ног, лап и копыт по засыпанному  древесной стружкой полу.
А затем Гален услышал пение, негромкое и чистое, тем не менее,  перекрывшее весь остальной шум. Пение, которое он распознал  сразу, не смотря на охватившую вдруг его дрожь. Пение, которое  до сих пор хранилось у него на магнитной ленте. Последнее  послание Асквиза.
Голубое пламя вырвалось из пальцев чудовища. Голубым пламенем  вспыхнули ставшие полупрозрачными глаза скелета.
Боевой клич Мартина распорол воздух.
Скелет дернулся вперед, когда ноги Аркадия сильно ударили его в  спину. Массивная серебряная цепь с распятием слетела с шеи  чудовища. Скелет сделал попытку ее поймать, и Сорд увидел, как  вспыхнули в воздухе выроненные чудовищем волосы.
А затем рука Мартина вцепилась в плечо Галена и потащила его  мимо пустых уже столов. Сорд не мог разобрать, что именно кричит  ему половинник, но по тону последнего понял, что нужно  сматываться как можно быстрее.
Следуя за Мартином, Сорд все-таки ухитрился оглянуться. Скелет,  стоя на четвереньках, слепо метался из стороны в сторону в  поисках своего распятия. Глаза чудовища были черные, невидящие и  пустые.
Гален больно ударился о выступ стены, когда Мартин резко толкнул  его по направлению к выходу. Половинник налег на дверь могучим  плечом, она подалась, и в мгновение ока оба оказались на  давешней улице.

Сорд лежал на спине, ощущая сквозь куртку холод сырой земли.  Сознание медленно возвращалось к нему. После задымленного  помещения городской воздух казался свежим и чистым. Плечи  раздирала боль, предплечья глухо ныли после удара о скелета, и  тем не менее Галена вдруг охватило какое-то  умиротворение.  Где-то поблизости послышалось всхлипывание Мартина и,  приподнявшись на локте, Сорд увидел приятеля, скорчившегося у  стены.
— Ты не ранен? — спросил Гален, с трудом поднимаясь на ноги. В  ушах вдруг зазвенело от давящей тишины. Шагнув к Мартину, он  опустился рядом с ним на колени.
— С тобой все в порядке, Мартин? — повторил он. — Нам нужно  убегать?
Мартин покачал головой.
— Межветрие ушло, — пробормотал он и умолк. Сорд положил руку  на плечо половинника и тоже замолчал, решив, что, если Мартин  чувствует себя здесь в безопасности, то бежать нет  необходимости. Постепенно глаза привыкли к темноте, и он вдруг  обнаружил, что это совсем не та улица, с которой они попали в  Межветрие. Должно быть, там были еще двери, подумал Сорд, хотя  у него вдруг возникла уверенность, что уходили они тем же путем,  которым пришли.
Сорд коснулся  пальцем уха и понял, что потерял трансивер в пылу  драки; тогда он включил соответствующий сигнал на браслете,  давая знать Ко, что настало время приехать за ними. В темноте  ярко замерцал красный индикатор. Сорд обнял Мартина за плечи, все еще чувствуя ток адреналина в них обоих.
— Все будет хорошо, Мартин, — сказал Сорд и вдруг понял, что,  не смотря на неудачу, он искренне верит в свои слова. Первый шаг  в Первый Мир был сделан.
Но Мартин по-прежнему продолжал плакать, время от времени громко  всхлипывая.
— Не хорошо, — судорожно вздохнул он, не отнимая ладоней от  своего лица. — Никогда снова не будет хорошо.
— Почему, Мартин? Что ты такое говоришь?
— Дмитрий постарается убить Галена Сорда.
Значит, у скелета есть имя, мелькнуло у Галена в голове.
— Но ведь ему не удалось, — вслух произнес он. — Дмитрий  проиграл.
Мартин в ответ покачал головой и снова втянул в себя воздух.
— Дмитрий никогда не проигрывает. Дмитрий старается снова и  снова. — Он повернулся к Сорду и взглянул на него глазами,  полными слез.  — Дмитрий никогда не проигрывает.

Отредактировано Rockwell (14-11-2012 18:50:00)

0

10

Глава 9

Форсайт зажмурился и почувствовал, как главная лаборатория закружилась вокруг него; каждым своим призрачным суставом ученый ощущал движение воздуха. Адриан все еще не мог понять, каким образом его тело реагирует на все, что с ним произошло. В его нервной системе не было и намека на физическое повреждение, что более двух лет назад подтвердили светила в области медицины, нанятые на деньги Сорда. Анализируя свои ощущения, то возбуждение, которое охватило его после рассказа Сорда о месте, называемом Межветрие, он пришел к выводу, что с эндокринной системой тоже все в порядке. Но почему он продолжает чувствовать себя словно парализованным? Почему, когда глаза его открыты, физические ощущения проникают лишь сквозь шею, голову и два пальца левой руки? Почему, стоило ему зажмуриться, возникала иллюзия чувства всего тела? Почему в ним такое сотворили? Почему Сорд это допустил? Весь мир сейчас пришел в движение. Почему?
—  Адриан, с тобой все в порядке?
Форсайт открыл глаза, и ощущение вращения испарилось. Перед ним, внимательно всматриваясь в лицо ученого, склонился Сорд. Адриан коснулся пальцами левой руки вмонтированной в ручку кресла панели и отстучал: "Нормально".
— Если хочешь, можем сделать перерыв, — предложил Сорд. Лицо Галена было покрыто капельками пота, на голой груди запеклась кровь. Но в глазах читалось то же выражение подъема, которое чувствовал сам Форсайт. Дьявол, на это раз они подобрались совсем близко. И как Сорду только могло прийти в голову прерваться хотя бы на мгновение?
— Нет, нет, нет, — проскрежетал синтезатор.
— Хорошо, — Сорд выставил руки перед собой. Адриан видел, что они все еще дрожат после пережитого. — Я только хотел убедиться, что с тобой все в порядке.
— Угомонись, Сорд, — сказала Ко. Она стояла позади испытательного кресла, в котором незадолго до этого находился Гален. В руках, затянутых в хирургические перчатки, японка держала ватный тампон, смоченный в дезинфицирующем растворе. — Или ты собираешься истечь кровью?
— В другой раз, — отозвался Сорд, вновь усаживаясь в кресло.
— Продолжай, — поторопил его синтезатор.
— Осторожней! — Гален дернулся, когда Ко попыталась прочистить раны на его плече, оставленные существом по имени Дмитрий.
— Хочешь заняться этим сам? — Мелоди бросила окровавленный тампон в пластиковое ведро.
Форсайт коснулся клавиши повторения, и синтезатор вновь поторопил Сорда. Ученый поражался, насколько спокойно Гален относился к вспыльчивому характеру молодой женщины, не взирая на то, что сам Форсайт чрезвычайно высоко ценил ее услуги. Если бы Ко не настояла на том, что большую часть времени она будет жить вне Голубятни, Адриан был уверен, что сейчас у них с Сордом дошло бы уже до рукопашной. Однако все это лишь отсрочивало, но отнюдь не предотвращало, подобного инцидента.
— Ладно, ладно, — Гален содрогнулся, когда Мелоди промыла три рваных отметины на его плече. — Я рассказывал тебе о торге с Танту. Ну, это скорее не ее собственное имя, а название клана, к которому она принадлежит. Во всяком случае, за время нашего пребывания там все называли Мартина "Аркадий".
— А тебя как называли? — поинтересовался Форсайт.
Сорд на мгновение запнулся.
— Мартин не позволил мне воспользоваться своим именем, — наконец произнес он. — Он только сообщил Танту, что я человек и... пару раз она назвала меня "недоноском" — иронически, я полагаю.
— Другое, — скомандовала Ко, разворачивая Сорда таким образом, чтобы дотянуться до его второго плеча.
— Как бы там ни было, — продолжал тем временем Гален, — Мартин мне после растолковал, что все расчеты при торговле велись в кристаллах. Когда Танту потребовала в качестве гонорара за снятия заклятия с Буб пятьдесят "целых", это означало, что она хотела заполучить драгоценный камень весом в пятьдесят карат. Цена, на которой они сошлись — двадцать в двух — означает, что Мартину нужно было бы уплатить ей двумя кристаллами общим весом в двадцать карат. То есть, это могло быть пять и пятнадцать или два по десять "целых".
— Тип кристалла? — отстучал на клавиатуре Форсайт.
— Какой-то красный кристалл. Мартин не знает, как его называют люди.
— Рубины? — вставила Ко, распечатывая новую упаковку ватных тампонов.
— Думаешь, мне это сразу не пришло в голову? — бросив взгляд на Мелоди через плечо, съехидничал Сорд. — Мартин сообщил, что даже ему известна разница между рубинами и по-настоящему ценными кристаллами.
Ко залила дезинфицирующим раствором все четыре кровавые отметины на плече Сорда и улыбнулась, когда он содрогнулся.
— О, прошу прощения, — голос ее звучал подозрительно дружелюбно.
Сорд повернулся к Форсайту.
— Как бы там ни было, Мартин провернул хорошее дельце в торговле с этой женщиной, и они сговорились о цене. В Первом Мире вместо рукопожатия проводят костяшками пальцев по кулаку собеседника. Тот, чей статус ниже, сжимает кулак сильнее.
Фонема за фонемой ученый выстучал на клавиатуре новое слово:
"Воинственный".
Сорд кивнул:
— Да, похоже, ритуальный боевой жест. Должно быть, произошел именно от этого. Во втором Мире люди пожимаю друг другу руки, тем самым показывая, что у них не оружия; посвященные же в Первом Мире обмениваются между собой легкими тычками, чтобы подтвердить свое равенство между собой. Пожалуй, это единственное приемлемое объяснение.
Пальцы Форсайта вновь пришли в движение:
— Милитаристская культура.
— Как и то, что "может оказаться опасной" — верно? — уточнил Сорд.
— Нам это уже известно, — Ко, упершись в плечо Галена, сухим тампоном снимала с него излишки раствора.
— Дальше, — проскрипел синтезатор.
— Ну, а потом дело расстроилось. Танту что-то сказала мне по поводу... Кристалла Превращения... да, Кристалла Превращения Аркадий, и очень встревожилась, когда я не понял, что имеется в виду. И вообще, она все время находилась настороже. Первое, что заявила Танту — так это то, что у нее возникли подозрения по поводу некоего надувательства с нашей стороны.
— А почему? — спросила Ко, отрывая полосу пластыря от катушки.
Сорд пожал плечами, и тут же его плечо перекосилось от боли.
— Не знаю. В беседе между собой она и Мартин называли то, что случилось с Буб, "мягким заклятием". Причем Танту чрезвычайно скептически отнеслась к тому, что кому-то вдруг пришло в голову
использовать столь сильное заклятие для того, чтобы сделать невидимой обычную домашнюю кошку.
— А что же, по ее мнению, нужно было сделать с кошкой? — лучезарно улыбаясь, поинтересовалась Ко.
— Танту предполагала, что Буб превращается в рептилию или змею, — вполне серьезно ответил Сорд.
— О...
— Словом, когда я признался, что не имею ни малейшего представления о Кристалле Превращения, Танту буквально охватило безумие.
— И она обозвала тебя "недоноском"? — Ко наложила чистую ватную повязку на раны.
— И она обозвала меня ... ничего не знающим выскочкой- недоноском. Кроме того, Танту распознала в Мартине половинника, и тут же заявила, что он не Аркадий. Сказала, что он... этот...как его... Сейшен. Тогда Мартин на нее набросился, и тут появился Дмитрий.
— Вышибала, — заметил Форсайт.
Сорд усмехнулся:
— Ты совершенно прав, Адриан. Вышибала Межветрия. Совершеннейший нечеловек. Мартин сказал, что он из клана Ронин.
— Клана Ронин или просто Ронин? — уточнила Ко.
— Просто Ронин, — подумав, согласился Сорд. — А, ты имеешь в виду что-то типа японского самурая, работающего по найму?  Отличная мысль — в этой скелетине лояльности ни на грош.
Он задумчиво покачал головой, в то время как Мелоди крепила ватную повязку на место. Затем тихо добавил:
— Дмитрий — это тот, кто убил Маркуса Асквиза.
— Повтори, — проскрипел синтезатор.
— Подробнее, пожалуйста, — вставила Ко.
Упорно глядя себе под ноги, Сорд продолжил:
— Он что-то сделал с выдранными из моей головы волосами... сжал их меж ладоней.
Сорд поднял голову и посмотрел на Форсайта.
— У него голубая сила, которую скелет сфокусировал на волосах. Я... я это прочувствовал.
— Что прочувствовал? — Ко обошла кресло и остановилась перед Сордом.
— Тепло, — пояснил Гален. — Тепло, переданное им в этот клок волос.
— ССЧ? — спросила Ко. — Ты что же, утверждаешь, что этот Дмитрий способен... индуцировать его у других?
— Я ничего не утверждаю. __ Сорд резко поднялся. — Я это чувствовал. И я это слышал.
— Слышал? — переспросила японка.
— Тот же чертов звук, что и на последней пленке Маркуса. Пение без слов. Помнишь его? Оно слышится в записи дважды. Техник, нанятый мною из акустической лаборатории ФБР, сообщил только,
что этот звук вызван не телефонной системой или автоответчиком. Это каким-то образом связано с процессом сгорания. Должно быть связано, по крайней мере.
Форсайт коснулся джойстика и подъехал ближе к Сорду.
— Ты видел других, похожих на Мартина. Почему же ты считаешь, что там не могло быть других, похожих на Дмитрия? Почему ты так уверен, что это именно его рук дело? — пальцы Адриана на приборной доске непрерывно шевелились, вводя в синтезатор новые слова и их комбинации.
Гален опустился рядом с креслом ученого на колени и своей рукой накрыл его ладонь.
— Потому, что я это чувствую, Адриан. Я прочел это в его... Глазах. Если, конечно, их можно назвать глазами... Асквиза убил именно Дмитрий.
Ко аккуратно укладывала аптечку:
— В чем дело, Сорд? Тебе удалось уловить что-то необычное в этих магнитофонных записях их Первого Мира?
— Знаю, что в это трудно поверить, — Сорд снова поднялся, — но я побывал там. Это именно так.
Мелоди стянула хирургические перчатки и, скомкав, бросила их в пластиковое ведро.
— Я верю в то, что вижу, Сорд. Ты выследил Мартина, поскольку Транк скормил тебе несколько малоправдоподобных сведений, и я верю в существование Мартина. Говоришь, твой адвокат самопроизвольно...э-э... воспламенился? Я видела полицейские фотографии и верю в то, что он мертв, и в его смерти было замешано значительное количество тепла. Но, поскольку я не могу с полной уверенностью утверждать,  ч т о   именно убило Асквиза, то незачем говорить, что результатом его гибели явилось "самопроизвольное сгорание человека" или как там его. Я руководствуюсь только тем, что вижу, слышу, могу попробовать или пощупать. Если нечто находится прямо передо мной, я в него верю. Но все эти объяснения... кланы... кристаллы, и...
— Мы вышли из Межветрия на другую улицу, а, Мелоди? В пяти кварталах от того места, где вошли. Что-то... переместило нас.
Ко покачала головой:
— Ну и что здесь такого? Ты ведь не знаешь, как далеко завел тебя Мартин.
— Ну, а как насчет кристалла Буб? — прервал ее Сорд. — Ведь ты не можешь не признать, что он срабатывает?
— Что-то срабатывает, Сорд. Какая-то штуковина. Может быть, кристалл. Или ошейник. Или какое-нибудь сочетание того и другого, о котором мы даже не подозреваем. А может быть, даже просто каприз Буб — она делает себя прозрачной для фотонов, когда с нее снимают совершенно бесполезный ошейник. Да, феномен реален — нет вопросов — но использовать все, что ты наговорил, в качестве объяснения... не знаю...
Форсайт развернул кресло лицом к Мелоди. Никогда прежде ему  не  доводилось видеть ее в столь эмоциональном состоянии. Похоже,  молодую женщину беспокоило еще  что-то, но ученый слишком мало  знал о ее личной жизни, чтобы понять, что именно. А Сорд, как  обычно, был слишком одержим своими поисками, чтобы обратить на это внимание.
— Мартин в это верит, — заявил Гален, скрестив руки на груди.
— У Мартина уровень интеллектуального развития пятилетнего  ребенка, — парировала Ко. — Кто знает, что ему наплели те, кто  его воспитывал? Большинство пятилетних верят в Санта Клауса и Щелкунчика.
— Ну, может быть, и так. Вполне возможно, все здесь основано на легендах Первого Мира. Именно об этом и упоминал Асквиз. Время от времени кланы попадают в переделки, совершают ошибки, и тогда рождаются легенды!
— Ладно, давайте отдыхать, — Ко, неглядя, открыла дверцу шкафа и зашвырнула в него аптечку, ни мало не беспокоясь, куда именно попадет коробка.
Но Сорд уже вошел в раж. Повернувшись к Форсайту, он буквально вцепился в ручки кресла ученого:
— Адриан, это должно быть именно так! Во всем этом есть смысл! Целая плеяда сверхъестественных существ... Особей, отличных от нас... Ну, ты меня понимаешь — как кроманьонцы, неандертальцы и... посвященные, назовем их так. Их особые способности, особые условия позволили им развиться быстрее. Каждое последующее поколение воспроизводилось исключительно в пределах своего клана, скрытно от всего остального мира. Когда население планеты не отличалось численностью, сохранить все в тайне было достаточно легко. Но когда обычное человечество принялось расширять свое жизненное пространство, возникли первые трудности. Сталкиваясь с посвященными, люди, не зная толком, кто это, вместе с тем видели достаточно, чтобы дать пищу своему воображению. Так возникли легенды — все легенды. Оборотни, вампиры, ведьмы, колдуны, демоны...
В глазах Сорда вспыхнул свирепый огонь, словно все, о чем он  говорил, Гален видел перед собой.
— Только не забудь "зеленых человечков" и Лохнесское чудовище,  — язвительно вставила Ко.
Сорд резко повернулся к ней:
— Черт, а почему бы и нет?
— Ладно, Сорд, не заливай, хватит.
Гален шагнул к ней и схватил женщину за плечи.
— Я не заливаю! Я был там! Я видел их в Межветрии! — Голос его  понизился до шепота, словно он хотел, чтобы японка лучше поняла  все сказанное им. — Они — это то, что я помню, то, что было у  меня отнято. И я принадлежу к ним!
— Нет, не принадлежишь! — вскинулась Мелоди. — Это безумие!  Ты не похож на Мартина, ты не похож на Жа-Нетт. Ты всего-навсего  обычный человек. Мужчина. Все эти твои искания не более чем
придурь, и с каждой минутой становятся все безумнее.
Резко дернувшись назад, она освободилась от его хватки:
— Танту, Межветрие, Ронин... Все это не может быть серьезно...  Просто не может!
Сорд никак не отреагировал на ее неожиданный взрыв. "Неужели он действительно видел все, о чем говорит?", пронеслось в голове у Форсайта. "Или он сказал Мелоди еще что-нибудь, что ее расстроило и чего я не уловил?"

— Я говорю вполне серьезно, — просто ответил Гален. — Умереть мне на месте.
— Умереть! — Ко быстрым яростным жестом вытерла глаза. — Вот именно, Сорд. Да ты знаешь, что эти раны на твоих плечах едва не  задели артерию?.
Мелоди резко мотнула головой. Форсайт видел, что она с трудом сдерживает слезы.
— Черт возьми, Гален, сегодня ночью ты чуть не погиб!
Сорд поднял руку — в его голосе прозвучало замешательство: он, наконец, уловил то, что скрывалось за ее гневом:
— Мелоди...?
— Это больше не игра для богатого парня. Это жизнь. И смерть, которая тоже стала реальностью. — Отвернувшись, японка бегом бросилась к лестнице, ведущей на первый этаж.
Сорд смущенно повернулся к Форсайту:
— Адриан? Что я должен...?
— СТОЙ! — выстучал ученый на синтезаторе, больше, чем обычно, проклиная свою немоту.
По глазам собеседника Гален понял, что Адриан борется сам с собой.
— Стоять... и ожидать твоих пояснений? — тихо спросил Сорд.
— Нет, — отозвался синтезатор. — Ждать возвращения Мартина.
— Он был слишком напуган, — покачал головой Гален. — Не думаю, что он вернется, Адриан.
— Он должен вернуться — хотя бы ради Жа-Нетт.
— Но ведь они оба половинники, — возразил Сорд. — И не принадлежат к нашему миру.
Пальцы левой руки ученого пришли в движение, вводя новые фонемы  в память компьютера, и через несколько секунд механический голос синтезатора изрек:
— Равно как и ты, Гален Сорд.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Литературные переводы » Белокуров Д.Э. "Хроники Галена Сорда: Перемещенный"