Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Заповедник Великих Писателей » Внизу наш дом


Внизу наш дом

Сообщений 1 страница 10 из 407

1

¬Внизу наш дом

Все когда-нибудь возвращались в прошлое.  Во снах или грёзах. Или, перебирая в памяти дела минувших дней. Дело обычное. Но со мной это произошло иначе. То, что это реальность, я осознавал отчетливо. Потому, что  сон вылезает из подсознания, из тех дебрей, в которых разум недавно блуждал наяву. В мои-то годы понимаешь это отчётливо. А тут – взрывная импровизация на тему давным-давно забытую. Мне наступили на ногу. Сделала это очень красивая девушка старше меня считанными годами. Кыз-бола – говорят про таких на востоке. Чуть-чуть взрослее, чем совсем девочка, хотя всё женское уже при ней.
Так вот – я сразу вспомнил  и её, и каблук её ботиночка, потому что довольно долго был в неё влюблён. И только смерть разделила нас. Не супругами мы были, не любовниками, а хорошими товарищами. Разве что я сох по ней.  Но, как же это было давно!
Вместо того, чтобы шумно возмутиться, я охнул, посмотрев на предмет своих будущих воздыханий незамутнённым страстью взглядом. Ума не приложу, что он выражал. Каблучок ботиночка  – это Вам не шуточки. Больно! Но я сдержал то, что хотел высказать, и только поморщился.  В прошлый раз, лет семьдесят тому назад, крепко ругнулся и приготовился дать ей леща, но остановился. А сейчас даже рта не раскрыл. Произошло это не из-за всплеска понимания, что произойдёт с нами в будущем, а из-за тонкого аромата касторового масла, исходившего от неё.
Назвать этот запах столь возвышенно способен только тот, кто в прошлом всласть поковырялся в моторе «Рон» с вращающимися цилиндрами. Про это сейчас мало кто помнит, но на самолёте У-1 был установлен именно такой. И им, этим самым авиационным мотором, от её уловимо веяло –авиационным двигателем, окончательно и бесповоротно устаревшим к настоящему моменту.
Закончена высадка из вагона на слегка расширенную в этом месте насыпь железнодорожного полотна, и мы шагаем в сторону построек аэроклуба. Год на дворе одна тысяча девятьсот тридцать четвёртый, мне одиннадцать лет и я сегодня сбежал из детдома. Не насовсем сбежал – посмотрю на самолёты и вернусь обратно, за что обязательно буду наказан.
Только всё не так просто. На самом деле мне восемьдесят семь лет – я дожил до две тысячи десятого года. Хотя, уверен, что здесь и сейчас находится не тот состарившийся ветеран, а уже немаленький мальчик, полный энергии, задора и любопытства. В сей момент неожиданно понявший, что знает ответы на все вопросы… ну да, личность человека это его память. Эта память и возникла внезапно в голове воспитанника детского дома – сорванца, забияки, но в целом, не такого уж плохого паренька. Меня. Александра Субботина.
Прикольно, знаете ли, поглядывать на покачивающиеся бёдра идущей впереди Шурочки и знать наперёд всё, что произойдёт с нею в будущем. Через три года я в неё влюблюсь и, чтобы казаться взрослее, сразу вступлю в комсомол. А ей тогда как раз стукнет восемнадцать… или девятнадцать. Она выйдет замуж за Саню Батаева – мне, четырнадцатилетнему тайному воздыхателю не на что надеяться рядом таким красавцем. Он погибнет в сорок втором на штурмовике от зенитного снаряда. А в сорок третьем фоккер очередью из пушек развалит прямо в воздухе истребитель Шурочки.
Ну а я буду участвовать в Берлинской операции уже на Пешке, на которую пересяду со штурмовика после очередного ранения. Хотя начну воевать истребителем. Знаете, сбивали меня много раз, но исключительно зенитки – я был очень хорошим пилотом. Только вот задачи нам ставили подчас убийственные. Чайку-то мою тоже срезали во время штурмовки переправы…
И всё это я знаю об этой пятнадцатилетней девчонке в день знакомства, любуясь на её грацию и изящество взглядом отца троих детей и деда семи внуков. В подсчёте правнуков могу ошибиться – много их у меня. Хотя, нет – это только в воспоминаниях, а на самом деле - всё ещё впереди.
Итак, появившаяся память о будущем, это довольно интересно. Вот сейчас я впервые в жизни появлюсь в аэроклубе, зная по именам добрую половину учлётов и поголовно - весь технический персонал – среди них я «вращался» довольно долго, ожидая, когда подрасту настолько, что меня допустят до полётов. Сейчас повторить предыдущий вариант будет очень сложно чисто психологически. Впрочем, в том, произошедшем (по моему внутреннему календарю семьдесят шесть лет тому назад) случае я обругал Шурочку, когда она сегодня наступила мне на бутс. Путаюсь… Я…, не я…? Тогда…, сейчас…? Сложно правильно выразиться, когда давно прошедшее снова стало реальностью.
- Тебя как зовут, мальчик? – девушка обернулась рядом с невидимой границей, отделяющий остальной мир от волшебного места – аэродрома. Видимо почувствовав спиной мой взгляд.
- Шурик, - ответил я, дурацки улыбаясь.
- Тёзка, значит, - она, как всегда, не поддалась на моё обаяние и смотрела хмуро. – И чего это ты так на меня уставился?
- Ты красивая, - отозвался я, ничуть не смущаясь. – На тебя приятно смотреть. Взгляд просто сам притягивается – ничего прекраснее не видел, - добавил я стандартный комплимент. Внутренне-то я не мальчик, и разговаривать с представительницей прекрасной половины человечества о разных там «отношениях» мне не впервой.
Она сурово нахмурилась, видимо готовясь устроить взбучку малолетнему ловеласу, но вдруг переменила намерение.
- Если не струсишь, покажу тебе сегодня кое-что получше. Ты ведь приперся сюда, чтобы смотреть на самолётики и слюни пускать от желания полетать.
Я кивнул.
- Прокачу тебя за то, что ты не ругачий. Понимаешь, поезд качнуло на стрелке, - добавила она извиняющимся тоном и продолжила: - Мне сегодня ушку облётывать после ремонта. Вот и сядешь в переднюю кабину для центровки. Только, чур не визжать.
- Рта не раскрою, - кивнул я солидно. И удивился нежданному намерению этой строгой во всех отношениях девушки грубо нарушить правила, и без того нарушаемые тем, что руководство аэроклуба выпускаете её – малолетку – в самостоятельные полёты. Неужели простой комплимент растопил чувствительное девичье сердечко!
Техники выкатывали из просторного сарая деревянно-тряпочный биплан с торчащей вперёд противокапотажной лыжей. Машина эта устарела несколько лет тому назад, когда на смену ей пришли знаменитые У-2. Но кое-где ещё сохранились и эти старички – летают, благодаря заботливым рукам техников, и вёдрами пожирают масло.
Спустя несколько минут я устроен и пристёгнут в передней кабине. Упругий поток воздуха, отбрасываемый винтом, пытается забраться мне в рот и надуть щёки, как только голова выставляется из пределов «тени» прозрачного щитка – не могу припомнить, сколько лет не сидел я в открытой кабине летательного аппарата.
Рулёжка завершена, прошёл обмен жестами с руководителем полётами, отчетливо виден разрешающий взмах флажка, и машина разгоняется, вращая не только винтом, но и всеми пятью расположенными по кругу цилиндрами. Шурочка аккуратно взлетает и выполняет около лётного поля «коробочку» - четыре прямых отрезка, соединённых плавными виражами. Она, если серьёзно, лучший лётчик из всех, кто есть здесь и сейчас, просто очень скромная и аккуратная, к тому же не выпендривается лишний раз, вот и считается просто нормальным ответственным курсантом – ей доверяют, словно инструктору. Но по малолетству никакого документа выдать не могут – как бы не замечают её молодости и даже иногда нарочно отворачиваются - кадров реально не хватает, что при техобслуживании машин, что при «вывозе» новичков.
В памяти меня прошлого… э-э… будущего… тьфу, запутался. Короче, сам я не летал годиков пятнадцать, но перед этим лет шестьдесят с гаком уверенно поднимал в воздух поршневые машины самых разных типов. Последнее время, созданные собственными руками. Это уже когда совсем старым стал – тогда и перестал резвиться в эфире. Простите за патетику. Другим любителям-самодельщикам помогал. Больше расчётами или советом, чем руками или примером.
Но сейчас, располагая сильным юным телом, невольно «придерживал» и ручку, и педали, изо всех сил стараясь делать это настолько легко, чтобы пилотесса не заметила моего «участия». Дудки! Шурочка – исключительно чуткое существо. И ещё она совсем не ругачая. Нет, спуску не даст, но сделает внушение без скандала. То есть – сразу в тыкву.
- Курсант, возьмите управление, - это прозвучало прямо в мой коротко стриженый затылок.
Вообще-то у меня пока коротковаты конечности. Не фатально, но изрядно неудобно. Особенно с педалями. Тем не менее, я вцепляюсь в ручку и начинаю «пробовать» машину на вкус – на У-1 я ни разу не летал. Пока вырос, они уже полностью выработали свои возможности и были сданы на утиль. Поэтому подробного знакомства с новой для меня техникой никак не избежать – скольжения, крены, лёгкие плоские повороты – надо прочувствовать планер.
Маневрируя, слышу, что Шурочка тоже легонько «сопровождает» органы управления, но не вмешивается, поскольку ничего опасного я не предпринимаю. Наконец – всё в порядке. Слился я разумом и телом с этой этажеркой. Совершил «коробочку» у аэродрома, закладывая аккуратные виражи, вышел в створ полосы и мягонько, точно по наставлению, приземлился.
Никто мне после этого ничего не сказал. Да и не видно было со стороны, что это я пилотировал, а не Шурочка. Даже «покатавшая» меня лётчица вела себя так, как будто пацаны, умеющие пилотировать, каждый день десятками являются на это лётное поле и, выстроившись в очередь, ждут, когда кто-нибудь наступит им на лапоть, а потом даст полетать, чтобы загладить вину. Однако совсем без последствий произошедшее не осталось.
Начальник аэроклуба застал меня за подачей ключей механику, перебирающему снятый с «аппарата» движок.
- Окончишь школу, получишь аттестат – тогда и приходи к нам, - сказал он дружелюбно. – Где летать-то выучился?
- Само получилось, - потупил я смущённый взор. – Почувствовал машину.
Наш разговор прервал недовольный жест механика, протянувшего руку, в которую я и вложил отвёртку.

+34

2

Сергей_Калашников написал(а):

И им, этим самым авиационным мотором, от её уловимо веяло –авиационным двигателем,

неё

Сергей_Калашников написал(а):

Ты ведь приперся сюда, чтобы смотреть на самолётики и слюни пускать от желания полетать.

вопросительный в конце

Сергей_Калашников написал(а):

и без того нарушаемые тем, что руководство аэроклуба выпускаете её – малолетку

выпускает

Сергей_Калашников написал(а):

Неужели простой комплимент растопил чувствительное девичье сердечко!

вопросительный в конце

+1

3

Сергей_Калашников написал(а):

Каблучок ботиночка  – это Вам не шуточки

Чисто вкусовое. Три подряд уменьшительно-ласкательных немного слух режут. Может, стоит "ботиночка" убрать или вместо "шуточки"  - просто "шутки"?

+1

4

tva134, терзаюсь. Я ведь нарочно так "вылепливал", передавая отношение.
С другой стороны, если режет...?

0

5

Сергей_Калашников написал(а):

терзаюсь. Я ведь нарочно так "вылепливал", передавая отношение.

Я отчего-то так и подумал, уважаемый Сергей Александрович.
И, увы, так всегда бывает. Автор терзается, мучается, фразы выстраивая, а потом набегает толпа противных дядек и начинает блох выискивать. :D
Но, в любом случае, терзания Автора - это святое. Иначе нельзя.

А вообще, начало романа весьма интригующее. Надеюсь, и продолжение последует не менее завлекательное. Как говорится, ждем-с.

0

6

tva134 написал(а):

А вообще, начало романа весьма интригующее. Надеюсь, и продолжение последует не менее завлекательное. Как говорится, ждем-с.

ППКС. После такого начала сразу начинаешь крутить в голове массу вариантов, один другого неправдоподобнее... А автор придумает свое. Вот этого и ждем!

+2

7

***

Закончить школу – отличная мысль! Мне сейчас не так уж трудно ответить на большинство вопросов, которые способны задать преподаватели. Могу кое о чём и сам рассказать им нечто новое. Конечно, всех аспектов школьной программы я уже не помню, но учебники от меня никто не прячет. А хорошо организованная память взрослого человека, имеющего инженерный склад ума уж, надеюсь, меня не подведёт. Так что вопрос о завершении школьного образования экстерном представляется мне вполне решаемым – ну не просиживать же штаны за партой ещё шесть лет, изнывая от скуки и разными дурацкими выходками выводя учителей из себя.
Опять же, драться с пацанами по поводам, которых сейчас совершенно не могу припомнить – глупо. Хотя, Ваську Клюкина вздуть просто необходимо за то, что сплюнул мне на бутс… нет, воздержусь, хотя точно знаю, что он специально. Васька, кстати, тоже воевал и вернулся с фронта без левой ступни – служил он в артиллерии. Не стану его лупить, потому что уважаю, пусть даже за то, чего он ещё не совершил. Займусь, лучше, настоящим делом.
С чего его начать? Конечно с разговоров с предметниками. Не за жизнь с ними балаболить, а про преподаваемые дисциплины. И к каждому такому «рауту» необходимо хорошенько полистать буквари за будущие классы, за те, сидеть в которых мне ни капельки не хочется.
Проще всего было с математиком. Он «спёкся» на пятом варианте доказательства теоремы Пифагора. Откуда я их столько знаю? Старший внук услышал где-то про то, что известно около двадцати пяти способов подтвердить равенство суммы квадратов катетов квадрату гипотенузы. Я показал ему второй – в его годы в школе преподавали не тот приём, которому учили меня. А потом мы с ним хорошо поковырялись в библиотеках и разыскали ещё несколько таких, что не требуют знания высшей математики.
Решение квадратичных и кубических уравнений этого старого сморчка почему-то ни в чём не убедили, а в зоне стереометрии он вообще ограничился выслушиванием нескольких определений, после чего заявил:
- Вам, юноша, я бы с удовольствием выдал аттестат, но посмотрим, что скажут другие учителя.
С физиком я почти поссорился из-за разногласий относительно взглядов на строение вещества. Нет, ничего принципиального, на мой вкус. Но, когда я уверенно рассказал ему устройство атомного ядра, он нахмурился и буркнул:
- Довольно фантазировать, - на минуту призадумался, потом добавил: - Впрочем, курс вы знаете на отлично. Что же касается смелости, с которой вы рассуждаете о нейтрино, то это, скорее говорит о том, что чтение последних научных публикаций не повергает в уныние столь юный разум.
С химичкой мы легко обо всём договорились потому, что сама она предмет знала слабовато и вообще не любила. Ей оказалось достаточно того, что отвечая на вопросы, я вещал долго и уверенно. С литераторшей мы просто обстоятельно поговорили. О Пушкине, конечно. О Лермонтове. Я откровенно сознался, что у Толстого мне нравятся только его короткие произведения. Ещё помянули Беляева. Добрая женщина, узнав, что четвероклассник дерзнул сдать экстерном все предметы за десятилетку, прониклась ко мне искренним сочувствием. Но, Маяковский ей тоже не очень нравился, а о Блоке и Есенине мы в два счёта сблизили позиции. Фет, Тютчев, Некрасов, Крылов… я многое читал, когда учились дети. Да и с внуком иногда спорил, отчего перечитывал вещи из школьной программы. Поэтому в отношении Чехова и Куприна согласились – эти писатели насочиняли кучу просто замечательных вещей. А «Куст сирени» она, оказывается, не прочитала. «Пять, Субботин», - приговорила она. И пригласила захаживать к ней поболтать об интересных книгах. Уловила книгочея со сложившимся вкусом, отчасти совпадающим с её, и не стала настаивать на чём-то большем.
Так потихонечку я за конец апреля и май месяц «выхлопотал» себе совершенно честный аттестат зрелости. Впрочем, это название сложилось позднее, но для себя я его полагаю именно таковым – так и назову. Не понял только, отчего преподаватели школы стол единодушно согласились со мной расстаться – я ведь немало досаждал им раньше. Или именно в силу этой самой причины? Чтобы избавиться поскорее от проказника и драчуна? Хотя, перерывая учебники за все годы и назад и вперёд, чтобы освежить в памяти давным-давно пройденное, я был тише воды, ниже травы.
Есть у меня и другая версия – как раз в этот период вышло постановление об упорядочении всеобщего образования, в котором не только разделили школу на начальную, среднюю и неполную среднюю, но и потребовали от директоров этих учебных заведений наличия профильного образования. Похоже, под кем-то зашаталось кресло. И в этот момент четвероклассник успешно сдаёт экстерном за десятилетку – отличный повод для составления победной реляции о том, как преподавательский коллектив под руководством партии добивается невиданных успехов на почве народного образования. Думаю, мне крепко подыграли.
Словом, выправив документ о среднем образовании, я явился с ним на аэродром, где и получил должность ученика моториста и место в общежитии. Так, чтобы взаправду летать – конечно, меня не допустили. Зато прокатиться с пилотом в пробном полёте после ремонта машины – это считалось в порядке вещей. Ну а уж «подержаться» за ручку ребята мне позволяли всегда. В общем, былое мастерство возвращалось, хотя, до фигур высшего пилотажа дело не доходило – я не был уверен в том, что моё юное тело способно с ними справиться. Его (тело) следовало, и подкормить, и натренировать. Турник, брусья, акробатика – я же помнил, какие моменты особенно важны, хоть для обеспечения высокой подвижности машины, хоть для уверенной ориентации.
Скажем, висение вниз головой на кольцах необходимо для тренировки сосудов головного мозга при работе в условиях самых неприятных перегрузок - отрицательных.
Режим у меня образовался довольно благоприятный – в аэроклубовской столовой ученика моториста поставили на довольствие, а общежитием назвали койку в казарме тут же. Хотя, напрасно я нарёк эту заставленную кроватями комнату казармой – особых строгостей здесь заведено не было. В просторной многоместной спальне ночевали и учлёты, и технический состав. Народ приезжал и уезжал в соответствии с графиками и планами Бассейнового отделения Осоавиахима, на которые накладывались «перебои» с лётной погодой или в поставках горючесмазочных материалов.
После лётных происшествий тоже всё сбивалось, а мы пахали, латая машины, которые в будущем будут носить гордое название «рус фанер». Зачем мне это нужно? Закопошилась под причёской одна мыслишка. Началось всё со списания в конец износившегося У-1, на мотор которого я положил глаз. А потом – и лапу. Начальник вообще-то приветствовал разного рода самодельное творчество, а желающих построить самолёт своими руками в это время хватало. Комсомол эту увлечённость поддерживал, даже некоторые средства где-то изыскивал для энтузиастов.
В общем, снял я со списанной машины старичка «Рона», сидения, и много разных других полезных мелочей – не делать же своими руками в кустарных условиях ремонтной мастерской решительно всё! И призадумался – чего бы такого сотворить? Ведь моё увлечение авиацией так и не прошло… с одной стороны. И знаю я о ней столько, что и сам порой понять не могу, чего ещё хочу.

+24

8

Сергей_Калашников написал(а):

Началось всё со списания в конец износившегося У-1, на мотор которого я положил глаз.

слитно

+1

9

Сергей_Калашников написал(а):

Могу кое о чём и сам рассказать им нечто новое

ПМСМ, фраза не слишком понятная (явно лишнее в ней что-то).

Сергей_Калашников написал(а):

Не понял только, отчего преподаватели школы стол единодушно согласились со мной расстаться

опечатка "столь"

Сергей_Калашников написал(а):

В общем, снял я со списанной машины старичка «Рона», сидения,

Возможно, ошибаюсь, но вроде бы "сиденья".

+1

10

Сергей_Калашников написал(а):

аттестат зрелости. Впрочем, это название сложилось позднее, но для себя я его полагаю именно таковым – так и назову.

Удивлен..
Вот ведь:

Среди них были и дарственные  экземпляры,  о
чем   свидетельствовала   надпись  на  крышке:  "Любимому  сыну
Сереженьке  Кастраки  в  день  сдачи  экзаменов   на   аттестат
зрелости".

"Золотой теленок" Классика, 1931-й год
Чего-то тут не то...

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Заповедник Великих Писателей » Внизу наш дом