Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



2 мая

Сообщений 61 страница 70 из 70

61

Годзилко написал(а):

Ага. Но вы внутри работали, не снаружи.

Внутри, снаружи... Какая разница... Суть-то одна и та же. :dontknow:
Я же Вам вполне конкретно обозначил - "снаружи" работает не та "контора", о которой Вы написали, а пара совсем других служб, выполняющих сопоставимые задачи.
Случай же с похищенными финансами, который Вы упомянули в этой теме, больше напоминает "тематическую разводку" со стороны отдельно взятого сотрудника органов.

Отредактировано Иванов (24-05-2016 02:21:53)

0

62

Годзилко

Блокирование порта никоим боком не относится к внутренним движениям в городе.

Да ты шо  o.O. А ты у тех кто с тех портов кормится спрашивал?

+2

63

А ведь самое чудовищное было не на улицах. И даже не в Доме Профсоюзов. Там было страшно, очень страшно, да. Но чудовищное мурло нацизма вылезло совсем в другом.
Когда мы в кровавых соплях возвращались домой, когда мы харкали выбитыми зубами, когда раненые умирали в больницах...
Слава Украине? Слава интернету.
Именно он показал всему миру - что такое бесы.
Нелюди.
Не люди.
А ведь боевиков сотен майдана я еще понимал - они заточены на убийство. Они жили в прогнивающей стране и у них не было будущего. Ни работы, ни семьи - поколение убийц. Майдан им дал смысл - они стали спасителями Родины. Так им подсказали. Они готовы были идти на смерть ради фантома. Работать их не учили. Их учили ненавидеть. Ненависть за бездарно пропитое родителями будущее они выплеснули на русских украинцев. Я их понимаю. Не прощаю и не принимаю. Но понимаю.
Изнасилованное поколение.
Понимаю и всех этих яценюков. У них бизнес - ничего личного. Им плевать на Украину, на Россию, на Европу и прочие Штаты. Для них боевик "Самообороны Майдана" ничем не отличается от бойца "Народной Дружины Одессы". Донецкий шахтер и тернопольский крестьянин - для них просто мясо, которое можно продать. И не важно кому.
Но вот никогда не понимал - это офисных хомячков. Студентов-"онижедетей", блогеров, журналистов и прочую творческую шваль, которая не умеет творить, а лишь вытворять. Состоявшиеся импотенты, нашедшие себя провокаторами.
Как ни странно, с боевиками я общий язык находил. С украинскими креаклами - никогда. Удивительно лживые и отвратительные люди.
Боевики после второго мая прятались. Не все смогли, конечно, но это другой вопрос.
Зато креаклы радостно плясали на украинских сайтах: "Шашлык из колорадов!", "Они сами себя сожгли!", "Если надо - повторим!". Так повторим или сами себя сожгли?
Сотни раз сказано - первый убитый в Одессе был вовсе не на Греческой площади, а на углу Преображенской и Дерибасовской. При всем желании куликовцы не смогли бы в него выстрелить. Но что с того? У них не держится в памяти больше одного абзаца. Таких одноклеточных я никогда не встречал раньше. Им так проще мечтать, проще посылать на убой мясо - это я понимаю. Я не понимаю - как можно не бояться? Бога, судьбы, ответа? Как? Ведь ты знаешь, что ты не знаешь? Зачем ты врешь, глядя мне в глаза? Вот этого я не понимаю.
Все эти Бори Херсонские и прочие... Вот на сайте "Думской" паразитирует некто "Неравнодушный". В редактора Думской выстрелил майдановец Ходияк - но редактору проплатил Леша Гончаренко и редактор забыл про ранение. Это понятно. Но "Неравнодушного" и близко не было 2 мая. И ему никто не платил. А зовут его Петр Петрович Гребенюк, адвокат с Малой Арнаутской. Старый очкастый хрен сидит себе на сайте "Думской" и раздувает ненависть. Если шо, то они лично вроде и ни шо. Просто оставляет комментарии на одесском сайте. Точно такой же хрен сидит в подмосковном Кратово и тоже адвокат. Только подзуживает кровушку с новороссийской стороны. Для них обоих я враг - потому что живой.
Вот что с ними делать, с двумя старыми гамадрилами?
И да, внезапный удар пришел оттуда, откуда не ждали. После второго мая слали письма и финансовую помощь испанцы, итальянцы, бельгийцы, американцы, немцы, русские, белорусы, казахи, французы, китайцы, японцы, украинцы... Люди помогали Одессе.
Люди... Есть люди, есть нелюди и есть зрители. Зрителям надо движуху и экшн. Чтобы было красиво. Зрителям все равно - как погибли люди. им надо щекотать нервы в прямом эфире. Зрители писали - а чего это Одесса не встала? - и зрители сидят с пивком перед монитором. Зрители давали советы - советы их самоубийственны. Зрители требовали крови - но помогать совершенно не желали. А мы не собирались участвовать в шоу.
Мы не собирались ни сдаваться, ни умирать на потеху публике.
И не собираемся.

+2

64

А это было еще до войны.
Мы с подполковником милиции в отставке пили темное в "Пивном дворике" в Горсаду. Через год некто Боцман будет по стеклянным витринам этого реторанчика палить без продыха из "калаша". Но волшебные пули растворятся в одесском воздухе, не задев зевак, не застряв в деревьях, не разбив стекла. Впрочем, одна повернет на девяносто градусов, полетит по Дерибасовской, огибая прохожих и столбы, выскочит на Александровский и там, чуть потанцевав, выберет себе, наконец, жертву.
По крайней мере, в это поверит подполковник милиции в отставке. Заодно, военный археолог, между прочим. С немаленьким стажем и отличной коллекцией касок времен Второй мировой. Пообещал показать эту коллекцию, но как-то не срослось. Сначала дела, потом война.
Сидели беседовали о поиске, об особенностях работы в степях и болотах, в России и на Украине. Как любой нормальный копарь, он сильно матерился на Верховную Раду, которая никак не принимала закон о воинских захоронениях и поисковой работе. В итоге, ребята работали полуподпольно, искренне завидуя русским коллегам.
А потом речь зашла об истории. И подполковник этот вдруг сказал:
- Ты знаешь, а ведь у бандеровцев была своя правда.
- ???
- Понимаешь, каждая нация имеет право на самоопределение. Согласен.
- Конечно.
- Ну вот УПА и боролось за государственность украинской нации. И не важно, что ее никогда не было. Надо же начинать.
- Погоди, разве право на самоопределение как-то оправдывает ту же Волынскую резню, например? Или войну с собственным народом? Или сотрудничество с гитлеровцами?
А потом пошел русский спор - бессмысленный и беспощадный. Бессмысленный, потому что никакая истина не рождается на токовище глухарей. Беспощадный, потому что соглашаясь на то, что у Чикатило была своя правда - ты сам становишься немножечко Чикатилой. Сначала немножечко, потом еще чуть-чуть и так, по крошке склевывая зло, ты сам становишься злом. И совершенно этого не замечаешь. Сатана всегда борется за свою правду и рядится в белые сияющие одежды.
Нравственный мир вовсе не разноцветный. Есть черное. Есть белое. А между ними сотни оттенков серого. Не бывает своей правды или чужой. Есть просто правда и есть просто ложь.
Если есть право на самоопределение у украинцев Галиции, то почему его нет у русских Новороссии? Разве так было сложно стать федерацией? Нет, оно понятно, банда кровопийц скинула банду воров, прикрываясь красивыми лозунгами. Но ведь теперь кровью замазана половина страны.
Это каким же надо быть наивным инфантилом на пенсии, чтобы везти в Киев на Майдан свою коллекцию касок и раздать их орущим "москаля на ножи, на ножи!" боевикам? Они же кричали не "мир - хижинам, война - дворцам"?
Так я эту коллекцию и не увидел. Хотя, может быть часть ее и видел уже второго мая у одесского Дома Профсоюзов. Когда вокруг здания ходили боевики в немецком флектарне, на головах у них были немецкие каски с рунами СС, а на пряжках ремней красовалось гордое: "Gott mit uns".  Причем, не новоделы, а копаные. Вот такие поисковики копали, потом продавали коллекционерам и реконструкторам. В один прекрасный момент эти любители истории вдруг превратятся в настоящих эсэсовцев.
Ночью они гордо пометят фасад красной краской: "Галичина". И руны, руны, руны...
Своя правда, говорите? Ну, ну...
А потом подполковник в отставке Александр Бабич стал волонтером и начал возить снарягу на Восточный фронт.
В итоге ему кто-то сжег дом. Кто? А не знаю.

Отредактировано Годзилко (04-06-2016 19:18:47)

+3

65

После того, как отбили ребят из УВД - а там были раненые, обожженные, проходившие мимо и попавшие под раздачу - Одесса стала похожа на муравейник.
Со стороны казалось, что город замер. Отнюдь. Внутри все было по другому.
Возвращались арестованные. Их увозили второго вечером сначала в Белгород-Днестровский, оттуда в Винницу, в СИЗО.  Через три дня их начали выпускать - по одному. И добирайтесь сами.
А еще сотни раненых в больницах города. Говорят, раненых даже в детскую областную увозили.
Врачи не делили на местных и понаехавших: они правы. И как сортировать, когда все в шортах и футболках? Бывало, что и куликовца доставляли в бессознательном состоянии с жовто-блакитной ленточкой на груди, бывало и майдановца с георгиевской. Разведчики.
В одной из палат утром очнулись четверо. Трое наших. Один из Житомира. Слово за слово... Если бы не санитарки, то житомирского правосека бы загрызли зубами, больше нечем было. Его начали забивать медицинскими утками.
А мы лихорадочно собирали медикаменты.
Украинская медицина и при Януковиче в дупе была, потом еще глубже залезла. Денег стоило все - от мазей и обезболивающих до операций и зарплат врачам.
- Привез обезбАливающие, - говорю я.
- Шо, с России? - поднимает бровь врач.
- Ты вы шо, я с Черноморки, - обижаюсь.
- Та не трынди, огонь есть? - ухмыляется он.
- Ой, ну немножечко с Вятки, таки подумаешь? - протягиваю зажигалку.
- Таки да, - прикуривает он.
- Или, - соглашаюсь я.
Я знаю, что правильно"обезболивающее". Но я так привык по-вятски и это меня выдает: "ОбезбАливающее". А чому и не?
Потом уже выяснилось, что они нас боялись. Не врачи, нет. Бандеровцы. Одесситы организовали патрули возле больниц. Сидели в кустах и курили. Смотрели, чтобы не понаехали. Нападений на больницы не было.
В это время наши девчонки лихорадочно собирали лекарства. И вы знаете, несли все. Активированный уголь и тот несли.
Несли с оглядкой.
И понимали, что...
Все.
Помощи не будет. Кавалерия не придет. Надо выкарабкиваться самим.
Мы и выкарабкивались. Я писал. Писал то, что мог озвучить. Читатели присылали деньги на Яндекс и Сбер. Девочка Вика из США каждый месяц присылала сто баксов. Я не знаю, кто она и сколько ей лет - она просто девочка для меня. Каждая лепта - в строку.
Я не могу сосчитать - сколько ушло и куда, потому что бухгалтерию вести было невозможно.
Получил на Яндекс, перевел на карту российского банка, моментально снял с ближайшего банкомата - и хрен на комиссию, зато не спалят - поехал, передал из рук в руки наличкой.
Нет, не раненому. И не родственникам убитого. Мне нельзя лично было - я гражданин России, это, типа, не моя война. Так, девчонкам, которые и на Куликово-то ни разу не были. Они просто ездили по адресам и развозили продукты и медикаменты.
Мы учились оглядываться, не доверять и рисковать. До сих пор, получая переводы от Новой Зеландии до Киева - да, да! - я не озвучиваю тех, кто помогает.
Научились. Научились улыбаться и не сдавать. А это сложная наука. Сложнее, чем убивать.
Спасибо вам, читатели.
Спасибо, но помните. Одесса уже давно не улыбка Бога.
Она Его гримаса.
Я боюсь представить, что будет на этих улочках, когда фронт подойдет к последнему Городу-Герою бывшей Украины.

+3

66

Мова - язык созданный для любви. Свидомые превратили его в язык ненависти.
Любой, кто мову - не гвару! - любит, в глазах ура-роисся-патриотов становится врагом автоматически. А я видел, а я знаю - как в одном строю стояли русские и галичане, немцы и евреи, украинцы и болгары. Нашим общим языком был... Одесский. Русский одесский. мы - интернационалисты.
Я понимал, когда мне кричала девчонка:
- Дiдо, кинь бинти!
Я не один. Ти не одна. Скiльки машин... Мiй телефон - дев"ять один один.
Тогда мы разбежались и стали кучковаться друг во круг друга... Но я ж не один. И ты не одна.
С Мишкой мы пересеклись на концерте "Океана Эльзы". Где самое безопасное место для встречи? В центре бандеровской толпы. Их свезли автобусами и поездами на концерт Стасика Вакарчука.
Мы встретились и Мишка принес вина. "Оксамитно"? Или как-то так... Мы пили и скакали. Скакали под песню русского партизана.
" Я не здамся без бою.".
Вокруг нас прыгали малолетние придурки. Они не ходили в бой. Им оплатили поездку из Запирожья и Тарнополя в Одессу, им сделали красивый вход на стадион "Черноморец".
Но...
- Я не здамся без бою, - это про нас.
Это не про вас, дурни. Пока вас менты обыскивали, лохов, мы планировали очередной бабах в Маме. У вас на глазах. Пока там Вакарчук старался "вiчувать тiбе"... Песня была про нас, про русских партизан.
Це мы кохаем це мiсто.
Было забавно наблюдать, когда молодые ментята обыскивают "Онижедетей" на лестницах стадиона. А мы стояли внизу и хихикали.
Если бы мы хотели, то по очередно, по отдельности пронесли бы элементы взрывного устройства на трибуны. Взяли бы пивка и неспешно удалились бы в туалеты. Потом ушли бы и бахнуло. С сотнями студенческих жертв, ага.
Оно нам надо?
Мы - русские. У нас кондиционеры не взрываются. Лишних жертв у нас не бывает. Только личная ответственность. Не сразу. Медленно и не спешно. И без доказательств. Нам не нужно доказывать. Мы и так караем. Молча, в темноте. Умер и все. Мы селфи не делали.
Поэтому тогда просто сидели на бетонном поребрике и пили вино и слушали Вакара.
"Поглянь, як голос витае..." Как же стыдно за вас, свидомые...
Зачекай и щемись, свидомый. Когда мы вернемся и повесим вас на Куликовом - вечером будем кохать наших  - НАШИХ! - девочек на пляже. Не хочешь? Сдохни раньше, не так стыдно, не в петле.
Потому что мова - язык кохання, а не ненависти.
Если убьют меня - придет Мишка.
А он одессит.
Я один, что ли? Не, нас очень много. И разных.

+4

67

Возможно, его Васька звали. Как кота. Он пропал в январе четырнадцатого.
Пропал для семьи и до войны.
Его бабушка умерла в декабре тринадцатого. Она пережила румын и немцев, а бандеровцев пережить не захотела.
Возможно, старшего брата звали Петька.
Для литературы младшего я назвал бы, например, Павел. Было бы забавно противопоставить Иуду и Апостола. Но нет, младшего звали Васька, а старшего Петька. Возможно. Не факт.
Младший исчез в январе четырнадцатого. Играл он в танчики и пришли пацаны:
- Чувак, там по двести гривен платят в сутки!
Они и уехали на майдан.
Старший брат вышел на улицы Одессы и оглядывался на меня, на Россию. Именно тогда я понял, что Россия - это я. И никто больше. Оказывается, больше некому.
Младший приехал числа пятого мая домой. Как раз старшего привезли, блюющего кровью из Дома Профсоюзов.
Младший хвалился, как он гордо жег колорадов. Украина превыше всего, да?
Отец и обожженный старший брат молча ломали кости младшему сыну и брату, а мать орала на всю Черноморку диким голосом.
Я бы мог расписать на много слов - как это было. Не хочу. Это... Это страшно. Страшнее, чем второе мая. Правда.
Утром отец и сын уехали в Донецк. Кое-как уехали. Младшего увезла "Скорая". Кое-как увезла. В одну палату с умирающими бойцами Куликова поля. Они бросали в него больничными утками.
Я и Наташка сидели на берегу, она мне рассказывала все вот это. Как она ездила к младшему сыну в больницу со свежей вишней, собранной на участке. Как кормила с рук его и наших парней.
А потом домой в осиротевший дом пришел "Правый Сектор" и выгнал ее из дома.
И Васька больше не знает ее.
А Петька не может вернуться домой.
Муж...
Уже совсем не вернется.
Все вопросы в Верховную Раду, если шо.

+2

68

Стало страшно разговаривать с соседями, друзьями и даже родственниками. Стало смертельно опасно говорить то, что ты думаешь.
Поехали парни в Москву – арестовали на вокзале, прямо у поезда. Обвинили в создании террористической группы, типа поехали в Москву в учебный центр ФСБ. Патриотом Украины быть легко – надо лишь написать донос на инакомыслящего. Ну и флаг вывесить, на всякий случай.
Тетка одна жила летом на туристах, сдавая койкоместа в своем мини-отельчике. Неофициально, конечно. Без всяких налогов. Сразу после второго мая вывесила украинский флаг. Все лето говорила, что вот-вот и поедут туристы из Европы. Туристы не приехали. В сентябре флаг был снят. Вопли о том, что «Порошенко - поц!» не утихали до марта пятнадцатого года. Потом я уехал.
А первыми арестовывали тех, кто жаждал славы в интернете.
Еще в мае начали гореть банкоматы, а затем офисы «Приват-банка». Это было стихийный ответ одесской молодежи. Но у молодежи нет ни опыта, ни элементарной осторожности. Зато азарт и энергия из штанов выплескиваются.
Как-то в июне группа, финансируемая братьями Давидченко, учинила не то теракт, не то диверсию. Не пойми что, в общем.
В тот день хлестал ливень. Украинский блокпост, расположенный где-то под Чабанкой, залило водой за самые бейцы. Ну надо умудриться расположиться в низине. Доблестные бойцы какого-то добробата тут же слиняли в ближайшие домики базы отдыха и там запьянствовали.
Подъехала машина. Из машины выскочил пацан с «Мухой». Выстрелил по стоявшему БТРу. Стрелять тоже надо уметь. Граната пошла вскользь, отрикошетила от брони, попала в колесо и бабахнула.  Хохлы немедленно накатили с перепугу – никто даже не вышел. Ну а чего – ливень тропический идет.
Машина развернулась и домой. Дома «партизан» встретили сотрудники СБУ.  Прямо в квартире. Кто их сдал? Кто-то из своих. А может быть, просто много болтали?
Тех, кого я знал лично, тех я предупреждал: не торопитесь! Вы же ни черта не умеете. Тренируйтесь для начала.  Партизаны войну не выигрывают. Они лишь помогают ее выиграть. Если не удалась  одесская Русская Весна на фоне энтузиазма, когда казалось все легко и просто – надо меняться вслед за обстоятельствами.  Хватит мирных маршей. Но и на боевое столкновение не готовы. Нет оружия, нет ресурсов, а самое главное, нет командиров.
Историю двигают массы, а массами руководят пассионарии. Диалектика.
Кирпичами против пулеметов – войну не выиграть. Красиво, конечно. Для будущего кино. А смысл?
Когда второго мая Евгения Лосинского убил выстрелом в упор евромайдановец Ходияк,  Денис Шатунов – друг Жени – несколько раз сказал вслух, что если Ходияка не арестуют, то его надо линчевать. Какая-то добрая и трусливая душа тут же написала донос в СБУ. В итоге, Ходияк жив-здоров и гуляет на море. Дэну дали десять лет лишения свободы.
Учились молчать, не доверять, и оглядываться.
А без этого в подполье никак.
Да, июнь был пасмурный. Пасмурно было в душах. Очень хотелось рвать зубами и мстить, мстить.
Но месть должна быть расчетлива и холодна.
Для того, чтобы остыть, необходимо было время. И в это же самое время заняться учебой…
А пока на руках раненые и разыскиваемые.
В те дни небо было фиолетовым. А море – черным.

+2

69

Ее я назову – Женщина, его – Мужчина.  Они не муж и жена, отнюдь. Они просто товарищи. Ни он, ни она не были знакомы до майского Сожжения. Познакомились уже позже, когда… Впрочем, по порядку.
Написали мне из НТВ, попросили дать интервью. Ребята приехали в Одессу через Кишинев, с молдавскими паспортами.
Появиться в Одессе с русским паспортом в те дни – подписать себе смертный приговор. Или хотя бы сесть в СИЗО. Кровь Одессы жгла руки убийцам. Что-то человеческое еще было в их сатанинских душах. Им хотелось избавиться от чувства вины – и вот в Доме Профсоюзов «сами себя сожгли русские диверсанты».  Изворотлива человечья подлость. С одной стороны не виноват – сами же себя. С другой стороны – герой, спас Украину, ага. И - всегда, всегда! – «меня там не было!» - стоит только на пах тяжело наступить.
Мы поехали на Куликово, все еще пахнущее дымом и горем. Там мы пересеклись с Мужчиной. С ним я давно был знаком, еще с марта. Слово за слово, он представил нас Женщине.
А потом мы поехали в Еврейскую больницу, куда Женщина и Мужчина огромными сумками возили лекарства и продукты.
«Ерунда какая» - скажет кто-то.
Около входа в больницу дежурил наряд тогда еще одесской милиции. А во дворе оперативники СБУ. Допросы раненых шли постоянно. Допрашивали только куликовцев. Раненые правосеки хоть и лежали в той же больнице, их никто не трогал.
А знаете, иногда и в одной палате. Врачам недосуг разбираться, кто прав, кто виноват – они на свободные места смотрят. Сунули правосека в палату, где лежали куликовцы. Через несколько секунд у правосека появилась еще одна травма. Оскольчатый перелом ключицы. И не дожил бы до утра, да вовремя его перевели в коридор.
Некоторых куликовцев прямо с больничных коек увозили в СИЗО.
Безпечники беседовали с родственниками и друзьями. Тем не менее, Мужчина и Женщина возили сумками лекарства и продукты. Хотя и не были родственниками и даже друзьями.
Просто они решили, что так надо.
Я не знаю, сколько они потратили, я знаю, чем они рисковали. Всем.
Мне было проще, я просто переводил им деньги. Анонимно, разумеется или через граждан Украины.
Женщина сейчас в Одессе, живет, работает. Она всегда была вне политики.
Мужчина сейчас мотается между Луганском и Москвой, перебивается случайными заработками. Многие из вас его знают – это Игорь Сивак.
Вот и вся награда за их подвиг.

+3

70

Дождь идет.
Идет по улице человек. Навстречу другой человек. Улица пуста. Пляшут капли в лужах. Бесстыжие, бескожие платаны подставляют листья под июльский дождь. Он стекает по стеклам домов, по лицам редких прохожих.
Человек идет. И другой человек идет. Глаза в глаза, сквозь теплый дождь. Она тонет в его глазах. Он тонет в ее глазах. Они тонут в дожде и друг в друге.
Это было бы хорошим началом французского фильма. Или финалом. Глаза в глаза, зрачки в зрачках. Мокрые руки в нежных руках. И теплый, ласковый дождь. И титры.
Но это не Париж. Это Одесса.
И это не любовь. Это война.
Опять затопило Балковскую. На Дерибасовской ручьи. По всему городу ливневую канализацию оккупировала одесская лень.
Они никогда не видели друг друга. Он ее узнал по красному зонтику. Она его по желтым сандалетам. Они будут стоять, держать друг друга за руки. Смотреть в глаза друг другу.
Самое смешное, что они больше никогда друг друга не увидят. И забудут этот эпизод как случайный, нелепый, смешной?
Это была тренировка двух связных. Просто передать друг другу записки. В записках ничего особенного. Он переписал ей стихи Юрия Визбора. «И вновь передо мной красавица Одесса. Волнующий момент свидания пришел…». Она ему подарила бумажку со стихами Андрея Вознесенского: «Я тебя никогда не увижу. Я тебя никогда не забуду».
Потом они ушли в кафе сидели и трепались обо всем на свете. Что жена сошла по Майдану с ума, что муж требует от детей учить «Ще не сдохла», ой не вмерла.
Когда к столику подходил официант, они молчали и смотрели друг другу в глаза. Он держал ее за руку. Слева от рук  пахла белая роза. Справа сочился ароматом двойной эспрессо.
Через час – после бесплодных, но милых разговоров – они разошлись. Листочки со стихами утонули в полных от дождя урнах.
Они никогда больше не увиделись, потому что надо менять связников и каналы связи.
Тренировка.
Тренировка, тренировка и еще раз тренировка. Сложно жить современному человеку без телефона. Когда в одесское СБУ прибыла партия груза для отслеживания звонков, а вместе с ней прибыли и аналитики, подпольщикам, готовившим атаку на майдаун-центры, пришлось продумывать систему связи.
Человек с телефоном уязвим. Человек без телефона – подозрителен. Следовательно, надо иметь телефон. И делать с него массу звонков. В такси, к родственникам, друзьям – максимально изображать социальную активность. А общаться только лично, только с теми, кому ты своих детей можешь доверить. И быть как все – ходить на работу, на Привоз, на пляж.
И не знай никого. Ты не знаешь химика, который варит аммонал и готовит взрыватели. Не знаешь разведку, которая снимает камеры наблюдения возле объекта подрыва. Не знаешь тех, кто понесет пластиковую полторашку в пакете к месту подрыва. Ты законопослушный мирняк, которому на все наплевать.
Когда к тебе подойдет парень или девчонка, которые скажут тебе внезапно – «На Брайтон-Бич идут дожди» - ты идешь и выполняешь свою функцию. Химик ты, разведчик или подрывник – не важно. Сделай дело и забей. А можно цифровой пароль придумать. Сегодня 24 июля? Значит пароль – 31. Пароль – 15, например. Отзыв – 16.
А когда тебе скажут, например, что «Алиса в зазеркалье» - у тебя есть три часа, чтобы свалить из дома, из Одессы, из Украины.
Это означает, что кого-то взяли. И тот, кого взяли, продержится не больше трех часов. Пока разговаривают, пока везут, пока допрашивают…  А потом ему говорят: «Мужик, я сейчас звоню правосекам и они едут к твоей семье домой. Или ты рассказываешь». С Жуковского, дом 36, до Поскота доехать, например, минут сорок. Даже если тот, кого арестовали, пожертвует своей дочерью ради тебя – у тебя все равно только три часа. Но пожертвует ли он?
Вот так тренировались в конспирации и стирали себе сердца в кровь.
Да, я знаю, что все это дилетантизм и самодеятельность.
И шо?

+6