Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Чистякова » Несносная Херктерент -4.


Несносная Херктерент -4.

Сообщений 621 страница 630 из 648

621

Глава 82

Делать по-прежнему ничего не хочется. Вплоть до нежелания тратить энергию друг на друга. Может, к ночи желание и появится. Но пока день продолжается. Софи, дурачась, идёт по балюстраде, разведя руки. Шумит море, вниз – довольно высоко. Хейс неторопливо идёт рядом, руку вверх подняла. Софи то и дело пальцев касается. На самом деле, в поддержке не нуждается, ловкость принцессы абсолютная. Обе прекрасно знают.
Путь преграждает мраморная ваза, обозначающая начало спуска на берег. Софи легко спрыгивает. Хейс, конечно, её ловит. Давно привычная игра.
– Сходим вниз? Тут тропинки для прогулок вдоль всего побережья проложили. Хотя именно эта часть острова считается почти невозможной для высадки десанта.
– Какая ты логичная, миленькая. Я ходила для интереса. Там в некоторых местах вдвоём не разойтись. И ограждения – символические.
– Насколько я знаю, мозги у Эшбадовок кривые, да не настолько, – усмехается Софи, – ничем, связанным со смертью, как явлением а не определённым человеком, не увлекаются. Да и объектов под названием «Скалы самоубийц» на территории Резиденции не имеется.
– Они тут самоубиться не смогут, даже если захотят. – Хейс тоже веселится, – Тут под скалами, почти всюду глубоко. Снизу вверх лезть затруднительно, потому и неудобно для десанта, а сверху вниз – очень легко. Я видела, со скал повыше этих пятилетние дети спокойно прыгают.
– Это Архипелаг, – пожимает плечами Софи, – тут не то что дети, тут даже коки воду любят и прекрасно плавают. «Островная бесхвостая» – такая порода.
– Слышала, но терпеть кошек не могу. Вообще, не люблю настолько самовлюблённых и эгоистичных существ что с двумя, что с четырьмя ногами.
– Принципиальная ты моя! – Софи гладит Хейс по плечу., – Впрочем ты права, у меня родовая нелюбовь к кошачьим. Приемлемы только определённые виды в качестве охотничьих трофеев.
– Не охотилась? Ну, как на слоников.
– Нет. Маринообразную рысь ловили вместе. Снежный лев – слишком редок, даже Император запрет на охоту соблюдает. Где тигры водятся – я сама не бывала. Кэретта чуть ли не на пятьдесят километров в радиусе от «Дворца Грёз» во всех населённых пунктах премию учредила за отлов безнадзорных кошек. Потом отменила.
– Почему?
– Разводить стали специально для сдачи тушек и шкур, – хихикает Софи, – впрочем, в парке «Дворца Грёз» кошкам лучше было не появляться – могли на пулю Императрицы нарваться. Она метко стреляет. По кошкам – особенно. Первый раз видела, как зверя бьют точно в глаз. Императрица из «мелкашки» кошку с дерева с высоты метров двадцать сняла. Скотинка думала, что самая прыткая.
– Злюка ты моя миленькая! – Хейс гладит Софи по щеке.
Принцесса отвечает тем же.
Идут вдоль берега. Тропки в скалах действительно узковаты, а ограждение – из тросиков. Софи высоты не боится, то и дело в воду поглядывает. Хейс не настолько бесстрашна, предпочитает держаться у скалы.
Софи чуть впереди. У очередного поворота резко вскидывает руку в знаке «Внимание!» Потом громкий шепот:
– Подойди, только осторожно. За угол глянь.
Хейс выглядывает. За поворотом дорожка снова сужается. В самом узком месте, там даже табличка есть с соответствующим указанием, поперёк дорожки сидит Отинг обхватив колено и прислонившись к стене. Глаза закрыты. Сидит давно. Софи и Хейс довольно долго шли, их никто не обгонял, и они не видели, чтобы кто-то спускался. От другой лестницы до этого места ещё дальше, где влюблённые спускались.
Софи шепчет, злорадно потирая руки:
–  Ну, вот и первая самоубийца на территории Резиденции. Никогда не было и снова началось! К разноглазой приревновала, что та любовь всей жизни увела? Теперь жизнь утратила смысл, без Крионо жизни нет. Хочет прыгнуть, но так как плавает отлично, разбиться не получится, потонуть не сможет, как отходы жизнедеятельности.
Хейс осторожно берёт Софи за руку:
– Злюка ты, любимая. Она совсем не собирается счёты с жизнью сводить. Даже из-за несчастной любви. Но ей плохо, и хочется побыть одной. Это место с берега не просматривается, что-то более уединённое найти сложно...
– Угу. А потом Смерти в качестве последнего поручения на должности, предсвадебным подарочком – разбираться с доставанием трупа. Да и мне очень это надо? Как-то не очень нравится, когда у меня дома мозги себе вышибают.
Хейс снова выглядывает за угол:
– На предмет вышибания мозгов – она безоружна.
– Вообще-то, я заметила, в раздельном купальнике такого покроя оружие прятать негде, а сумочки у неё нет.
– Ты куда?
– Пойду с ней поговорю. Если прыгать надумает – будешь свидетелем, что это она сама, а не я её.
Хейс бросает взгляд на воду:
– В таком месте даже такая островитянка как я, выплывет с лёгкостью.
Софи руки за спину закладывает. Насвистывая что-то беззаботно бессмысленное направляется к Отинг. Та очень медленно открывает глаза. Голову поворачивает медленно, словно в жилах вместо крови – тормозная жидкость.
Софи останавливает в двух шагах. Поворачивается к морю. Некоторое время, не переставая насвистывать, делает вид, что пейзажем любуется. Чувствуется, островитянка не в настроении разговаривать, да и видеть никого не желает.
Но тут до Софи, и в первую очередь, важно кого хочет или не хочет видеть Принцесса Империи.
– Пропустишь? – язвительно осведомляется Софи, – Или, если хочешь, можешь сразу туда идти, – показывает вниз на воду опущенным большим пальцем. – Если что, я не держу, и отговаривать не собираюсь. Только не хочу охрану лишней работой обеспечивать. Кишок в человеке, если не ошибаюсь, больше десяти метров. Кому-то всё это придётся убирать.
– Там нет таких скал, чтобы так разбиться! – сквозь зубы ухмыляется Отинг.
Софи чувствует, будь здесь не она – островитянка сказала бы что-то гораздо более резкое. С другой стороны, хорошо. В реальности пребывает, и видит, кто пред ней.
– Выражусь проще: что ты тут расселась? Не самое удобное место.
– Следила за мной?
– Не многовато ли ли чести? Если с урождённой переспала, то не думай, что в отношении с Принцессой Империи это тебе какие-то преимущества даёт.
Отинг смотрит непонимающе. Бурчит угрюмо:
– Даже не думала ни о чём таком.
– Вернёмся с того, с чего начали: что здесь делаешь?
– Сижу просто. Нельзя? По-моему, сюда всем доступ разрешён.
– Сидеть тут можно всем, – бросает Софи, – только меня крайне твой вид смущает. Что произошло.
– Ничего! – Отинг дёргается, словно ей коснулись против воли, хотя Софи ближе даже не подходила.
– Угу! Оно и заметно. Хейс! Связывайся с охраной пусть шлют сюда, кто умеет с самоубийцами разговаривать... – задумчиво трёт подбородок, – или лучше сразу тех, кто обучен трупы вытаскивать?
– Так и думала, что вы вместе пришли, птички-неразлучники! – шипит Отинг, не вставая пытаясь поглубже в скалу вжаться, хотя дальше уже некуда, а сил у девушки не столько, чтобы камни продавливать.
– Завидовать нехорошо! – цокает языком Софи, – Сама могла бы догадаться, в чью пользу сделают выбор между тобой и урождённой принцессой. Вроде, не глупая. Великие чувства бывают один раз на пару десятков миллионов случаев.
– Я с Крионо не ссорилась! – огрызается Отинг, – И с Эридой у меня всё нормально! Вообще, не в них дело! И не в наших отношениях!
– Да? А в чём тогда. Нечасто люди выглядят так, словно со скалы прыгать собираются. Особенно, когда на краю этой скалы сидят.
– Тут не разобьёшься и не утонешь, даже если захочешь! – Отинг буквально выдавливает из себя кривую ухмылку.
– Умеючи можно утопиться и в тарелке, а насмерть разбиться, со стула упав.
– Я ничего делать с собой не собираюсь, – прижимает кулак к сердцу, – клянусь, как на Присяге! Просто хочу тут посидеть.
Пока нет прецедентов обратного, таким словам от любого приносившего Присягу Императору Принцесса Империи предпочитает верить.
– Верю! – кивает Софи, – Но я тебя не в лучшем виде увидела. У меня тоже обязательства есть. Как хозяйка, я тоже несу ответственность за безопасность гостей. Поэтому предпочту видеть тебя где-нибудь, где до обрыва хотя бы пять метров, а не пол. Хотя, здесь Дворец, где по-настоящему не спрячешься никогда.
– Это я уже заметила! – раздражённо бросает Отинг.
– Я правда-правда, только посижу тут и пойду. Подумать надо!
Софи щурится:
– В одиночку размышляя, будучи в не блестящем состоянии можно додуматься только до какой-нибудь глупости. Вместе посидим! Заодно, и расскажешь, что такого могло произойти, к чему ни Эр, ни Крионо не причастны, а ты на самоубийцу похожа. Хейс! Иди с той стороны садись, а я здесь посижу.
Сев Хейс закуривает. Предлагает Отинг, но островитянка головой мотает. С собой у него ничего нет, хотя на территории Резиденции ничего и не нужно. Софи от сигаретки не отказывается, тем более они одной марке предпочтения отдают.
– Всё в этой жизни повторяется, – философски вздыхает Хейс, – сколько раз сиживала с такими. Чуть ли не до смерти расстроившихся в большинстве случаев по сути дела, на пустом месте...
– Участие в боевых действиях, по-твоему, это пустое? – бросает Отинг. Не агрессивно, но с вызовом.
– Это случай из меньшинства. У тебя кто-то погиб?
– Прежде всего, чуть не убили меня саму. Погибшие... В одном кубрике со мной жили... К одному автомату короба с лентами таскали.
– Короба для двадцатки не то, чтобы лёгкие.
Отинг, сжав кулак сгибает руку в локте, демонстрируя неплохие мускулы.
– Так и я не слабенькая. Вчера вызывали в штаб флота. Островной адмирал медаль вручил. Он здесь старший по должности.
– Какую?
– Флотский вариант «За Отвагу». Нашлись документы. Я уж почти забыла, что была представлена. «Флот своих не забывает» можешь не говорить. Это не Флот. Это Эрида. Если Соправитель интересуется судьбой матроса, всё, связанное с этим матросом очень быстро находится. Нашлась и медаль.
– Что-то ты не рада, награда эта всегда ценилась, и ценится.
– Её бы не было. Без Эр и близкого знакомства в горячих, – Отинг явно грустит.
– Какая разница? Справедливость же восторжествовала. Кстати, и Эр тоже было хорошо. Она любит помогать людям, кто ей нравятся. Да и тебе теперь будет чуть легче, раз попала в поле зрения Члена Ставки Верховного.
– В этом-то и дело. Эр предлагала Крионо и мне оформить перевод в охрану «Сказки» формально, это даже флотская структура, в личных войсках соправителя есть части из все родов войск. Но... Сами всё понимаете, для чего и каким местами я Эр нужна, она не хочет, чтобы я подвергала свою жизнь опасности. В тылу тоже кто-то должен служить, и важные объекты охранять – это из неё неточная цитата, – невесело усмехается Отинг.
– Ну так в чём сложность? Многие мечтают в такое место попасть, где точно до конца всего доживёшь.
– Крионо отказалась. Сказала, пойдёт до конца воевать. Эр плакала, но Крионо не соглашалась. Говорила, «Именно потому, что ты такая хорошая, я и должна уйти. Если не я, то кто будет тебе защищать? И не говори «У Императора много». У тебя есть я, и именно потому, что ты такая, я и должна поступать именно так. Меня не убьют. Я везучая!»
– Страсти из классики, – фыркает Софи, – ты под дверью подслушивала?
– Нет, я рядом лежала, – огрызается Отинг, – потом, вместе Эр успокаивали.
Софи чуть щурится. Понимает, что глупость ляпнула, самой себе заметнее всего, когда допускаешь ошибки.
– Я так понимаю, Крионо щедрое предложение отвергла.
– Да. Сказала, что в случае перевода на новое место службы, она сбежит. И сдастся первому патрулю как уклоняющаяся от мобилизации. Сама знаешь, куда таких отправляют и каковы там шансы на выживание.
– Ну, а ты хотела воспользоваться, но из стадного чувства делать этого не стала. Учти, у нас  у каждой жизнь одна. И только ты сама можешь ей распоряжаться.
– Я знаю... – Отинг говорит глухо, – Но я Эриде в глаза не смогу смотреть, если я буду в «Сказке», а Крионо где-то там. Эрида любит её больше всех.
– Люблю Крионо я, но странною любовью, – хмыкает Софи.
– Я хочу жить в ладах со своей совестью. О нашем прошлом с Крионо. О настоящем с ней и Эр. Но ещё я просто хочу жить. Сталкивалась со смертью. Чуть не умерла. Знаю, что должна, знаю, что пойду. Меня не медаль порадовала. Куда больше – что дополнительный отпуск полтора десятидневья, какой-то хитрый пункт вспомнили, что раненному на момент представления положены дополнительные дни. Рада, что на пятнадцать дней дольше буду далеко от этого всего. Когда меня отбросило, я вот тут шеей ударилась, – показывает, где именно, – ударься чуть выше – пробила бы череп. Соответственно, не разговаривала с тобой. Крионо не встретилась бы с Эридой, ибо это я в тот день предложила на Набережную сходить. Вот тогда я и испугалась. Не когда лежала. Когда уже большую часть повязок сняли и я смогла стоять. Это отражение. В кошмарах снится. – Отинг резко проводит рукой между грудей, – Всё тело вот так! Пополам! Белое с одной стороны и чёрно-синее с другой. Словно живое и мёртвое. Словно чудовище из страшных сказок какого-то племени. Оживший мертвец живой с одной стороны и разлагающийся труп с другой. Фильм даже такой есть. Страшный! Вот и я себя таким чудовищем увидела.
– Помню я этот фильм, – качает головой Софи.
– А я вот не хочу, – фыркает Хейс явно затем, чтобы разрядить обстановку, – За год до тебя показывали. Возрастных ограничений не было. Младшие жутко храбрились. Всё «мы да мы не боимся это чудище». При просмотре некоторые просто описались!
Результат частично достигнут. Отинг вполне весело в кулачок прыскает. Впрочем, частично и есть частично, продолжает островитянка по-прежнему, мрачно.
– И кошмары с этим отражением снились постоянно. Как здесь оказалась – больше не было. Но после того разговора – снова началось. Боюсь не вернуться. Это бело-сине стоит пред глазами. Знаю, должна пойти опять, знаю, есть возможность отказаться. Я боюсь предстоящего. Боюсь, что убьют. По-другому раньше было. Хоть расстройство какое имитируй, чтобы комиссовали. Как идиотку.
– Или расстреляли за попытку дезертирства. Сама знаешь – когда уже сбежавши й добровольно сдаётся – это одна статья, а попытка дезертирства – другая, более тяжкая. Всегда – расстрельная, – скучно сообщает Софи.
  Глаза Отинг превращаются в щёлочки:
– Быть живой намного лучше, чем быть мёртвый. Да и какой угодно ужасный конец, но определённый конец лучше бесконечно длящегося ужаса. «Взгляд морпеха» – знаешь снимок?
– Конечно.
– А я таких живыми видела. Как раз таких грузили к нам, выгружая части на смену. Погрузка и выгрузка – всегда по разным бортам. Чтобы они не видели друг друга. Но экипаж-то видел всех. И этих. Со снимков. Ни мёртвых, ни живых. Я не хочу умирать.
– А они? Они думаешь, хотят?
– Совесть ещё есть. Но согласись Крионо – меня бы здесь уже не было бы. Улетела бы в эту «Сказку» первым же самолётом. Там бы разноглазую ждала. Чтобы подальше от всего!
– Столицу бомбили чаще, чем Архипелаг.
– Чувство опасности – субъективная вещь, – вздыхает Отинг, – там хотя бы из под воды смерти не приходится ждать. Уже легче. Знаю, что пойду всё равно. Не уверена, что вернусь. Ибо буду беречь себя всеми доступными способами... Меня и в тот раз спасла осторожность. Всё надела и везде застегнула. Но, знаешь, суеверие есть, шальной осколок, пуля на излёте всегда попадёт в такого, стремящегося уцелеть. Меня и так чуть не убило пулей на излёте. Второй раз мне так не повезёт. Подумываю на корабли огневой поддержки перевестись.
Софи нервно усмехается:
– Со снабженца – под огонь. Что-то я не понимаю!
– Всё просто. Там меня пуля на излёте не убьёт. Эти установки там в бронированной башне, а не только со щитом, как у нас. В башне бы и в тот раз все бы живы остались.

+1

622

Островитянка обмахивается рукой.
– Правда, в башне куда жарче, чем в открытой установке, но тут выбирать не приходится – быть живой гораздо лучше, чем быть мёртвой. Эрида просила писать ей как можно чаще. Не люблю этим заниматься... Но буду, буду, может даже каждый день. Такому адресату всё будет быстро доходить. Не хочу, чтобы такой человек переживала из-за меня. Чтобы страдала, не зная что со мной. Пусть я для неё и не самая важная... Она, на самом деле всех-всех любит и каждой дорожит. Ладно, хоть прочие девчонки поумнее меня с Крионо. Собираются идти на специальности, лающие отсрочку, а то и вовсе бронь. Некоторые тупо собираются ребёнка родить.
– Ты явно осуждаешь тех, кто собирается детей заводить.
– Заводят золотых рыбок, не людей, – совсем как Марина огрызается Отинг, – Дети должны рождаться, когда в них есть потребность, а не из соображений получения чего-то материального за их рождение. Той же отсрочки, что по факту становится бессрочкой, ибо её продлевают рожая второго.
– Вообще, государство должно думать о воспроизведении численности населения. В противном случае, мы останемся без солдат и рабочих.
– Тебе проще, ты государственными категориями можешь рассуждать, а внизу всё не так блестяще выглядит, особенно если сама рождена ради получения каких-то выплат. Те деньги давно кончились, и не очень понимаешь, зачем нужна.
– Это ты? Извини, не знала...
Отинг усмехается.
– К счастью, нет. Но насмотрелась на таких предостаточно. Из тех... Вместе с кем чуть и я не погибла, две именно такие были. Год, когда они родились, был юбилейным годом высадки. Отмечалось. В новогоднем выступлении ЕИВ было объявлено, будут дополнительные выплаты на детей, родившихся в течении двух лет после этого выступления. Я ещё в школе статистические данные проверила – догадываешься, в каких месяцах в тот год был был пик рождаемости?
– И я об этом слышала, – усмехается Хейс, – как раз одной сестрой у меня больше стало благодаря этому указу. Земледельцы люди практичные, не упустят возможности денег получить. Справедливости ради, хотя все знали благодаря чему она родилась, дразнили «указной», но родители относились к ней так же как и ко всем остальным.
– Твои родители похоже, поумнее некоторых личностей, известных мне, – мрачно сообщает Отинг, – Я столько насмотрелась, когда «указной» ребёнок любимейший, а остальных чуть ли не презирают, или наоборот, любят другого, а этот – почти отходы... – островитянка решительно машет рукой, – Ладно, хватит об этом, для себя решила – дети если и будут, то только после того, как всё кончится. Что опять каких-то мыслишек не возникло... Неправильных.
– Не государственного масштаба у тебя ум, Отти.
– Ну так, не всем дано. Ты с сестрой вон есть, чтобы о государственном размышлять, – Отинг озорно усмехается, мечтательно прикрыв глаза, – Вы обе Отти говорите одинаково. Что скрывать, из дурного веселья хотела в горячих произвести на неё впечатление. Крионо с одной принцессой, а я с другой... Вот какие мы прекрасные! Ничего не получилось, но осталось о чём вспомнить! Я Принцессу Империи соблазнить пыталась!
– Видимо, до допускаемых ей пределов не дошла, – хмыкает Софи, – она сильно не любит телесные контакты. Могла бы крайне серьёзно тебя травмировать. Несмотря на рост, она очень сильная. Гвозди может гнуть.
– Я знаю, – весело усмехается Отинг, – Эрида и рассказывала, и гвоздь показала. Я не поверила, нет не потому что Эр нечестная, подумала, что раньше с этим гвоздём её Марина как-то разыграла.
– Мне веришь?
– Да. Попозже я и Эриде поверила, поняла что Марина не разыгрывает её никогда-никогда. Даже жалко, что они не вместе. Так бы здорово смотрелись! – Отинг снова мечтательно прикрывает глаза.
Софи хочется зарычать. Притом не то, чтобы она возражала против подобного развития событий. Разноглазая точно распространяет вокруг себя какую-то заразу, притом передающуюся всеми способами какие только есть или можно придумать. В конце концов, некоторые заболевания даже от солнечных лучей начинаются.
– Медаль хотела с Крионо обмыть. Как на кораблях принято – напиться до умопомрачения. А она с Эр... Тот случай, когда больше им никто не нужен. Да и мысли эти... О бело-синем всяком. Вот и разозлилась на всё. Специально местечко помрачнее искала. Больно уж жизнерадостное тут всё. Оно единственное невесёлое такое.
– Тут большая часть строилась для одного очень светлого и жизнелюбивого человека – мамы моего брата. Нравилось ей всё яркое и быстрое... Словно свет, что быстрее всего... Но она только на стройке бывала. Погибла до того, как всё было завершено... Впрочем, мне тоже о грустном не хочется. Если ты мрачного искала, то совсем не туда пришла. Надо было на склад Сордара идти. Вот там мрачно, так мрачно, – Софи тоже глаза прикрывает, – Черепа, кости, туши заспиртованные, препараты из органов всякие. Орудия всякие для разделки и потрошения...
– Людей? – Отинг вытаращивает глаза, прикрыв рот рукой. Выглядит напуганной.
– Зачем людей? Людей – это в «Замке Ведьм». – смеётся Софи, – Тут только то, что связано с разделкой китов. Да и дельфинов разве не у вас к берегу пригоняют и массово забивают?
– Всё так! – хмыкает Отинг, – Я даже участвовала. Сам он не рыбак, но считает, дети должны знать с чего предки кормились. Хотя ему забивать, похоже, нравилось... Пару раз с отцом была, а один раз уже сама... Когда уже знала, что пойду. Для проверки. Тогда – страха не было. Он потом появился. Честно признаю, дельфиньи языки мне понравились. С нашим уровнем дохода их только там и можно попробовать. Уже тут я ими тупо обожралась как дура.
Софи хмыкает:
– Ну вот тебе дополнительный стимул вернуться – языками обжираться.
Закатив глаза, с мечтательной улыбкой, Отинг поглаживает живот.
– Эр иногда начинает... Ну сразу после всего расспрашивать, про ощущения... Ну, когда убиваешь. Я ведь дельфинов в воде была, а не только туши на берегу разделывала.
– Ко мне могла бы обратиться, – смеётся Хейс, – я бы ей много могла рассказать, как курицам головы рубят, – вертит руки пред глазами.
– С неё бы сталось после этого тебя с топором в руках написать, – смеётся Софи. – она любит людей в необычном состоянии изображать.
– Особенно, без одежды, – усмехается Отинг.
– Как раз это для неё самое обычное состояние человека, – замечает Софи, – даже есть в этом что-то. Мы же такими рождаемся. Но дальше сложности начинаются – не все люди свои тела в надлежащим состоянии поддерживают.
– У меня есть рисунок её с изображением меня. Хороший-прехороший. Дома буду – на стенку повешу.
– Ты там голая? – усмехается Хейс.
– Почему? Одетая. Еле упросила. Она сначала только в купальнике соглашалась, притом самом маленьком, какой был. Одни ниточки. Но я хотела, чтобы портрет настоящий был.
– Ну и что там на тебе?
Отинг хихикает:
– Сарафан. Под ним грудь просвечивает.
– Эрида, я смотрю, верна себе по-прежнему! – скучно сообщает Хейс.
– Угу! Как бы не крупнейший современный живописец определённого жанра, – хмыкает Софи.
  – Зато, у меня теперь есть портрет, настоящим художником сделанный, а не то, что можно на Набережной заказать!
– Сама-то Эр что сказала?
– Так хорошенький-прехорошенький, это её слова. Я чуть не заподозрила, что она дразнится, но поняла, она так никогда-никогда не делает.
Софи опять ругаться хочется. Эта манера речи разноглазой, сквозящая от всех, напоминает утончённое издевательство. Уже над самой Софи. Хотя, если объективной быть в прошлом это удвоение слов совершенно не раздражало.
– Если нравится ей самой, – замечает Софи, – то с художественной точки зрения вопросов ни у кого не будет. Она не про всё так говорит. Значит,  удачная работа на самом деле.
– Она отдавать не хотела. Сказала, позволит забрать только если я соглашусь рисунки взять, где я без одежды. Она один раз нарисовала, как я, уставшая... Ну вы поняли, после чего, отдыхала. Я даже заснула... А она настолько неутомима... Даже работать сразу смогла... Так получилось... Ну, в общем, сразу понятно, чем я недавно занималась. Не хотела брать. И этот, и другие... Даже снимков несколько... Но она сказала, что тогда в сарафане не отдаст. А мне именно тот больше всего нравится. Пришлось взять... Не выкину, хотя и смущают они меня. Если выживу, будет вспомнить, какая была молодой...
– Вы, островитянки, хорошо сохраняетесь, притом неважно, какой расы или подрасы. Иные и в шестьдесят с хвостом на тридцать выглядят.
– Есть такое, – довольно усмехается Отинг, – как тут говорят, солнце весь лишний жир вытапливает.
– Лично мне кажется, что вы такие потому что в воде много времени проводите независимо от возраста.
– Это ты Крионо спрашивай, она в наведении красоты лучше меня разбирается.
– Да я пока и сама отлично справляюсь!
Отинг поднимается:
–Спасибо вам! Помогли мрачные мысли прогнать. Пойду, где повеселее...
– К Эриде с Крионо? – щурится Софи, не спеша вставать.
Отинг капризно вздыхает, словно ребёнок. У кого любимое мороженное отобрали, но взамен дали конфет без ограничений. Они тоже вкусные, но не мороженное.
– Я же сказала... Они долго вдвоём будут. До ночи точно. Тогда ещё кого позовут. Наверное... Они пьют «боевые» таблетки, чтобы долго не уставать. Потом плохо будет, но это будет потом. Да и Эр говорила, у неё последняя модификация, они ведь числятся как боеприпасы. Побочные эффекты к минимуму сведены.
– Знаю! – хмыкает Софи, – Не забывай, это авиационная разработка.
– Ага! – подмигивает Отинг, – Потому и зовутся у матросов конфеты «В полёт!»
– Ты так и не сказала, куда собираешься.
– Да говорила, вроде уже – медаль обмывать. Хочется так нажраться, чтобы потом не встать. С Крионо не выйдет, Эр её надолго от себя не отпустит. Ну, так одна напьюсь.
– Не самая умная идея – когда в одиночку.
Отинг шутя руку протягивает:
– Присоединяйтесь! – Софи эмоции неплохо ощущает, Отинг хочется, чтобы ей дали пройти. Она не приглашает на самом деле. Но люди обычно реагируют на слова, а не на мысли, хотя иногда ощущают и них.
Софи берётся за протянутую руку.
– А и присоединимся, правда, Хейс? Я любою новые ощущения, наград с матросами я ещё не обмывала. К тебе пойдём?

Парадная форма Отинг висит на стуле. Софи замечает, Отинг носит вариант с брюками, а не юбкой, к парадной форме то или другое у женщин по желанию. Отинг отвинчивает с блузы награду. Стол с бутылками уже приготовлен. Судя по количеству, обмывать островитянка собиралась несколько дней. Нашивка за тяжёлое ранение как бы намекает, что имеет право. Приготовлены стаканы.
Отинг довольно усмехается.
– Вот и ещё повод вернуться – не привыкла, чтобы у меня вестовые были, как в адмиральском салоне.
Островитянка откручивает медаль. Заливает спиртным. Бутылка как раз на три полных стакана.
– Залпом! – бросает Отинг с нервными нотками в голосе.
Хм. Она Еггта собралась с ног одни стаканом свалить? Не по адресу обращаешься. Софи отличается повышенной устойчивостью. Хейс просто крупная. На её рост такого мало. Сама Отинг храбрится, плюс во взведённом состоянии, когда действие спиртного на организм ослаблено.
Грохнули по столу пустыми стаканами. Правда, в одном теперь полностью заслуженная медаль. Отинг за горло держится. Хейс статую изображает. Софи посмеивается.
– Что закуски так мало? Настолько хочется брёвнышко изображать?
– Нет. Я же сказала. Хотелось до одури. С Крионо.
– Одуреть ещё успеешь. Возможно, вместе с нами.
Софи оглядывается по-сторонам. Телефон обнаруживается в поле зрения. Звонит на кухню и  приказывает закусок принести. В соответствии с количеством спиртного. Хотя, свои силы Отинг, кажется, переоценивает.
Моряки славятся повышенной тягой к спиртному. Военные – в особенности. Сордару приписывается, что он чуть Столицу не сжёг. Правда, было это ещё до рождения Софи. Отинг точно не Сордар. Резиденции ничего не грозит.
Островитянка, наконец отдышалась. Больше не налила, но и есть ничего не стала. Говорит хрипло.
– Перед Эр надо будет проставиться. Без неё бы этой награды не было.
– Скорее, тогда уж без её отца, – хмыкает Софи.
– Знаешь, миленькая. – Хейс говорит чуть хрипло, – Я с Отти соглашусь. Она обожает всякие неформальные обычаи, особенно если имеет к ним отношения. Можешь собрать, как там у вас на кораблях принято. Она точно рада будет.
– Когда ты её успела так хорошо изучить? – Софи руки в бока упирает.
– Ещё тогда. Да и потом, я видела, чему она радуется.
– Абсолютно всему. Начиная от восхода солнца.
– Потому что за внешней радостью она прячет страх. – Отинг неожиданно серьёзна, – Страх за свои и чужие жизни. В том числе, и за мою. Не так много людей, кто будут меня искренне ждать.
– Эр и постоянство – несовместимые понятия! – змеино ухмыляется Софи, выпитое в первую очередь вызывает желание гадости говорить, – Думаете у неё в школе подружек меньше чем здесь? Не обольщайтесь насчёт собственной уникальности. Сама видишь, ни одной из них здесь нет.
Отинг набирает в лёгкие побольше воздуха, и со скорострельностью авиационного пулемёта выдаёт имена всех «Сордаровок», подружек Эриды. Ещё язвительно добавляет в конце.
– Никого не забыла? Да, я всего лишь одна из. Но любит Эр всех, и переживает тоже обо всех.
Софи с трудом удерживается, чтобы рот не разинуть. По именам знает всех, не знала, что некоторые тоже к окружению Эр относятся. Да уж, скорости у разноглазой ещё те! Но обескуражить Софи ещё никому не удавалось.
Хлоп в ладоши!
– Замечательно! Даже жалею, что у Соправителя родилась дочь, а не сын. Принц с таким количеством девочек был бы настоящей гордостью своего отца и объектом зависти всех мужчин. Но Эр – сама девочка... Так что такая любовь к разнообразию славы ей не прибавляет.
– От неё останется то, что она нарисовала. Через сто лет никто и помнить не будет, с кем она спала. А картины останутся. Может даже я в сарафане. Через сто лет будут моим сиськам завидовать. Благодаря Эриде.
Софи невольно бросает взгляд на грудь островитянки, благо она не сильно прикрыта. Надо быть честной, поводы для гордости у Отинг есть. Обожающую совершенные тела разноглазую вполне можно понять.
– Как художника я её оценивать не собираюсь. Скорее всего, ты права. Меня её поведение как человека не устраивает.
– Притом, ты похоже, единственная такая тут, кому Эрида не нравится!
Софи кулак показывает:
– Разговорчики в строю! – резко бросает принцесса.
Отинг невольно вытягивается, как перед офицером. Бестолково моргает. Только через пару секунд встаёт, как обычно. Почему-то шепотом сообщает.
– Не ожидала, что ты так умеешь командовать!
– Сама удивилась, – хмыкает Софи, – хотя меня, как Принцессу Империи обязан приветствовать уставным приветствием любой военнослужащий.
Отинг снова вытягивается, это самое приветствие изобразив.
– Вольно! – хмыкает Софи, – До строевой подготовки мы уже допились... Какой будет следующая стадия?
– Проснёмся втроём в обнимку в одной постели, – усмехается Хейс, – потом мучительно будем соображать, что было, а что померещилось.
– Нет, всякое бывало, но до такого я напивалась...
– С Принцессой Империи тебе пить тоже не доводилось...
– Почему? – Отинг озорно стреляет глазками, – Вот это как раз, было.
– Ну тогда будешь хвастаться, что пила с обеими... Скоро нормально поесть принесут. Хеёс, наливай!

0

623

– Ну тогда будешь хвастаться, что пила с обеими... Скоро нормально поесть принесут. Хейс, наливай!
Теперь пьют с нормальной скоростью. Хотя, Отинг что-то сильно раскраснелась. Ничего, на рации есть прямой канал к медикам. Да и телефонный номер – две цифры.
Те дельфиньи языки уже кончились. Отинг явно собиралась отшибить спиртным себе мозги. Ну да ничего, теперь на закуску всего много. В том числе и языков дельфинов, притом по другому рецепту приготовленных. В меду. Отинг оценила. Всё-таки тяжесть событий недавнего прошлого явно преувеличила. Мёртвым теперь всё равно, а живым надо дальше жить.
Развалившаяся в кресле Отинг разглядывает обстановку так, словно впервые её видит.
– В младших классах водили, показывали Резиденцию. Представить не могла, что буду тут жить. Как любовница принцессы... Второго... Нет, пожалуй, третьего или четвёртого ранга, – звания имеют отношения только к фантазии островитянки. Эр подружек своих никак не разделяет, сегодня больше нравится одна, а завтра – другая, а то и несколько сразу.
– Вообще-то, когда в Резиденции не живут, Большой парк открыт для посещения всем желающим. Для организованных групп открыт и Большой Дворец. И тут живёшь не как любовница принцессы, а как Гость Императора. Ни к чему придумывать какие-либо ранги сверх уже имеющихся. Это я могу выгнать отсюда кого угодно, притом без разницы, ты это или Эрида.
– Любимая, не надо злится.
Софи выдыхает, Хейс, как всегда, рассуждает более взвешенно, нежели она.
– Как мудры были древние, утверждавшие, что надо меньше пить! – изрекает Отинг.
– Исходя из того, сколько только на этом острове нашли целых и разбитых сосудов для вина, не очень-то они собственным мудростям следовали.
– Ну так! – хмыкает Отинг, – Я в школе неплохо училась. Тут один их холмов – бывшая мусорная куча. Как раз в основном из битых винных сосудов. Тут город уже тогда огромным был.
– Я тебе даже больше скажу. Дине зря приписывают изобретения перегонного куба. Процесс дистилляции был известен в Империи Островов. И при Катастрофе этот важный навык не был утрачен. Дина II в том числе и химиком была. Ну, и да, продуктами производимыми с помощью процесса перегонки пользовалась регулярно.
– По тебе чувствуется, что ты по материнской линии потомок величайшей пьяницы Империи – выпивка на тебя не действует!
Софи кулак показывает. Конечно, в литературе пьянство Дины II серьёзно преувеличивают, но сам факт имел место быть. По мнению Софи, страшно пили все активные участники Войн Верховных. Неважно, к какой из сторон принадлежали. Ибо читать, что они творили, и сейчас жутковато. Они ведь сами видели всё то, о чём писали. Хотя, в тех романах, по которым о Великой Эпохе судит большинство, количество пролитой крови и сотворённых жестокостей и зверств многократно преувеличено. Бумага, как известно, терпит всё.
Одна из грязных легенд про Еггтов, нежно любимая на Юге – что Дина II после взятия Города Бога – того населённого пункта на месте которого стоит нынешняя Столица – Город Кэретты, приказала своим воинам каждому убить по двадцать жителей без различия пола и возраста, а воинов у неё было сто двадцать тысяч.
Ничего кроме дикого смеха у Софи эти бредни не вызывают. Город достиг два миллиона жителей полтора столетия назад. Уже к тому времени занимая площадь намного большую, чем исторический Город Кэретты, в свою очередь почти вчетверо превосходивший по площади взятый город. Никто не спорит, по эту сторону Линии – самый большой. Но Еггты строились с прицелом на будущее.
И кто-то берётся утверждать, что на этом пятачке столетия назад жило под три миллиона человек, ведь многие были убиты при штурме, а молодых женщин оставили в живых.
Но Софи чем дольше живёт, тем больше убеждается – дружащих с логикой людей – подавляющее меньшинство. Ту же Маришку ценишь всё больше и больше.
Отинг, судя по некоторым речевым оборотам, девушка начитанная, вот только читала она не всегда то, что нужно. Хотя, раз довольно умная, то должна разобраться со временем. Может быть. Хотя, тут вполне можно вкусам разноглазой доверять. Пустоголовых вблизи неё не наблюдается.
– Хочешь проверить, как мои кулаки действуют? Они у меня сразу в обе линии удались.
Отинг обводит взглядом Софи и Хейс, словно шансы прикидывая.
– Не не хочу. Даже с одной тобой. А вас тут двое, тем более она – вон какая. Сордару не родственница? Тем более, про него говорят, он взбесившегося быка убил кулаком в лоб.
Стучит пальцем по своему:
– Мне мои косточки ещё дороги. Тем более черепные срастаются хуже всего.
Хейс с усмешкой кивает Софи:
– Дорогая, может, пока Сордар относительно доступен, мне какую «Справку» у него взять, что я не являюсь его родственницей неважно, какой степени близости? Надоели уже намёки по этому поводу.
– Справедливости ради, – глубокомысленно изрекает Софи, – при виде тебя и Сордара не только у Отинг возникали мысли о вашем родстве. Ни одной островитянки выше тебя я никогда не видела.
– Я тоже, – сообщает Отинг, – хотя почти всю жизнь провела... Хотя эта, – щёлкает пальцами, – Длинная, не помню, как её титул звучит...
– Можешь без титулов, как со мной. Она Эорен.
– Значит, Эорен, она по-моему тебя чуть повыше... Хотя она ведь тоже не с Архипелага.
– Эор, на самом деле, меня выше. И может, ещё немного подрастёт.
– Куда уж дальше! – Отинг разводит ладони, – Ей не вверх расти, ей бы в ширину не помешает вырасти слегка... Хотя, как я понимаю, вопрос продолжения рода для неё не в приоритете? Подругу же её косточки вполне устраиваю.
– Какая ты наблюдательная! – фыркает Софи.
– Охота же на человека взглянуть, чей титул в учебке заставляли зубрить. Честно, даже не думала, что это такая... Скелет с диадемой. Её не такой рисуют. Совсем не похожа. Только в лице что-то общее есть.
– Её официальные фото последний раз делались, когда ей было двенадцать или тринадцать лет. Всё последующее – рисунки на их основе. Парадные портреты принцесс – особый жанр там часто и прибавить, и убавить могут сколько-то лет. Да и ретуширование снимков не вчера изобрели.
– Ну, не знаю... Её сестрёнку вот я сразу узнала, хотя видела её только на картинке с собачкой, и там она маленькая. Но личико такое... Двух таких быть просто не может.
– У художника руки растут из нужного места, – с лёгкой завистью бросает Софи, – удаются ему детские портреты. Меня и Маришку в своё время писать отказался сказал «я могу изображать детей, могу взрослых, но не возьмусь за тех, кто ни то, и ни другое».
– Императору отказывать – не признак ума, – качает головой островитянка.
– Не Императору, а Императрице, – поправляет Софи, – она сама в какой-то степени художник, так что поняла и приняла отказ. Динка тебя с ног не сбила при встрече?
– Зачем?
– Затем. Она часто так здоровается. В людей врезается. Считает, что дороги везде, где она перемешается и не волнуется о мнении окружающих.
– Нет. На берегу были вместе со всеми. Эрида показывала и говорила о каждой, кто это. Но Дину я и сама узнала. И да, ты права, она кого-то уронила. Знаешь, что меня поразило? Эрида обо всех сказала только хорошее. Ни про кого ни слова обидного или смешного.
– Ну так, сама же говорила, – криво ухмыляется Софи, – разноглазая всех любит. Когда любят – плохого не говорят.
Отинг трёт подбородок. Кажется, сильно задумчивой.
– Софи, можно про Эриду кое-что спросить... Может быть, неприятное.
– Спрашивай, пока я пьяная и добрая, – кивает принцесса, хотя степень опьянения пока нулевая. Сказывается качество и выпивки, и закуски, и свойства организма самой Софи.
Островитянка переходит на таинственный шепот.
– Вот ты, и Марина часто её разноглазой называете... Видела, это так и есть. Но я заметила, – шепчет так, что едва слышно, – Она способна менять цвет глаз. Иногда по несколько раз на дню. Я видела, и когда глаза у неё и одинакового, и разного, и даже совершенно нереального, золотистого цвета. Я не решилась спросить.  Это как? Какие настоящие? Или все, и она умеет цвета менять? Если да, то как она это делает, и можно ли этому научиться?
Софи весело смеётся.
– Эрида разноглазая, потому что у неё на самом деле разноцветные глаза. И да, она умеет менять их цвет.
Насладившись разинутым ртом Отинг, и чуть ли не слыша как работают её мозги, пытаясь переварить информацию, Софи совершенно спокойно продолжает.
– Она меняет цвет глаз, вставляя в них новые линзы. Такие линзы вещи – из другого мира. Мало у кого есть. Любит она людей удивлять. Силой мысли или как-либо иначе цвет глаз Эрида менять не умеет.
– А какие цвета у неё природные?
– Ты с Крионо с Эр и Мариной в городе познакомились?
– Да.
– Вспоминай, какая она была тогда. Такие линзы Эр носит только там, где её не могут видеть посторонние. Не хочет дразниться, демонстрируя недоступное другим. В школу с собой даже не берёт. Носит только в «Сказке». И получается, здесь.
– Да я помню, – Отинг говорит очень медленно, – когда впервые увидела её глаза так близко... Она радовалась, мне тоже хорошо было. Так близко... Тогда и поняла, как это в сказке. Ибо даже взгляд – нереальный. И хорошо. Так, как никогда не было... Значит, та сказка – настоящей была. Она ни в чём не играла... Мне даже казалось, что это мозги надо мной шутят, искажая её восприятие. И золотой – настоящий цвет её глаз. Как в сказке. Когда она меня касается...
Софи фыркает:
– Выяснила что хотела? Ну вот и чудненько! Больше никакие особенности тела разноглазой я обсуждать не намерена. Тем более, её саму всё-всё устраивает! – Софи довольно ловко подражает голосу Эриды.
Отинг аж дёргается. Торопливо схватив стакан изрядно отпивает.
– Уф! Даже испугалась! Показалось, ты в неё превращаешься. Настолько вышло похоже!
– Что ты тут сама недавно говорила про мудрость предков? Последовать  не желаешь?
Софи крайне многозначительно подносит два пальца ко рту. Отинг зачем-то вытирает салфеткой губы.
– Нет, мне пока нормально.
– Не заметишь, как плохо станет.
– Какие мы опытные!
Софи ловко щёлкает островитянку по носу.
– Ты сама недавно сказала, что я потомок величайшей пьяницы Империи. За мной в этом вопросе – мудрость веков!
Отинг смеётся, потирая переносицу.
– Думала, я что-то злое начну говорить, вы тем же начнёте отвечать. Но как-то не так. Или так, – снова на спинку кресла откидывается, – просто хорошо настолько, что не хочется ничего больше.
– Заметь, ты не сказала, что никого не хочется...
Отинг демонстрирует непристойный жест.
– Кого хочу я, в текущий момент времени не хотят меня. Конечно, знаю, чем совместные пьянки девушек, хорошо знакомых с Эридой временами заканчиваются. Если что, то я совершенно не против с любой из вас или с обеими.
Софи и Хейс переглядываются. Понятно, что островитянка не шутит. Более того, она не отказала бы в близости даже без спиртного в организме.
– Спасибо, конечно, но нам друг с другом настолько хорошо, что какие-либо дополнения излишни.
Отинг вперёд наклоняется. Шепчет с придыханием.
– А посмотреть нельзя? Ну как вам друг с другом хорошо.
Хейс гладит руку Софи. Отинг совершенно вся во взгляд обратилась.
Принцесса усмехается, с трудом удерживаясь от нового щелчка, только с оттяжкой и по лбу. Пальцы у Софи сильные.
– Всё что мы согласны другим показывать, ты уже видела. Всё остальное только нас двоих касается.
  – Правда-правда очень-очень жалко-жалко, что нельзя! – теперь у островитянки получается удивительно точно воспроизвести интонацию разноглазой. Да и пожалуй, озвучить одно из её желаний.
Софи и Хейс смеются.
Тяжко вздохнув, Отинг разливает. Подняв свою ёмкость глубокомысленно сообщает:
– Если что-то не получается, то надо чего-нибудь выпить, и снова обсудить. Возможно, в процессе найдётся какое-либо решение, устраивающее все заинтересованные стороны.
Софи только глаза к потолку вскидывает.
– Только не говори, что это Эр дала тебе задание на подпоить! А потом воспользоваться.
– Нет! – чувствуется, Отинг совершенно серьёзна и искренна, – Ей нравится, когда все... Ну в одинаковом состоянии.
  – Её постельные развлечения я обсуждать не намерена! Хватает того, что я в горячих видела!
– Можно подумать, только смотрела! – островитянка почему-то обижается, – Сама ничего как будто не делала!
– Что в горячих происходит, то там и остаётся! – выдаёт известную поговорку Софи, – Излишне любопытной может быть очень вредно, – добавляет уже от себя.
Отинг зачем-то прикрывает нос рукой.
– Что с тобой?
– Вспомнила, что есть поговорка про оторванный за любопытство нос. Мне мой пока нужен.
– Я не настолько кровожадна. Моя сестра гораздо более любопытная нежели ты, но сама видела – нос у неё на месте.
– Да она сама кому хочешь что угодно оторвёт! Да и... Она же тебе сестра... Многое младшим прощается... Во всяком случае, прощала я... Долго злиться на кого-то не приводит ни к чему хорошему.
Софи садиться. Попивает маленькими глотками, но не цедит. Хейс, навалив на тарелку ароматного крабьего мяса, пододвигает поближе к Софи. Глупо отказываться. Тем более, ракокрабы эти считаются на Архипелаге уместными по любому поводу. Да и вкус их Софи успела полюбить.
– Ничьих родственников я обсуждать не намерена. Не выберешь их. Не нравятся – на расстоянии держись.
– Да мне как-то и одной сейчас неплохо... Не то, чтобы совсем хорошо, – бросает крайне многозначительный взгляд, проигнорированный обеими девушками, – но в общем-то, всё рано неплохо, –  добавляет, поняв, что срекошетировало.
Отинг буквально расплывается в улыбке. Влияние спиртного на такую рожицу есть, но оно не основное.
– Вот уж обмыла медальку, так обмыла! В Императорском дворце с Принцессой Империи и чуть ли не дочкой принца! Рассказать кому – не поверят.
Хейс за голову хватается.
– Завтра можно будет сделать фото со мной официального образца. Ты должна будешь в парадной форме быть, – официальным тоном сообщает Софи.
– Есть! – вскидывает руку к голове островитянка, – У меня уже есть такая фото с Эридой.
– Вы там хоть одетые? – щурится Софи.
– Конечно! Официальный же снимок. Она игры и дело не путает никогда.
Софи некстати подумала, ещё несуществующее фото точно увидит разноглазая. При её познания в фотографии хватит ума сделать фотомонтаж, где с Софи сама Эрида. Или они обе вместе с Отинг. Или ещё что. Степень безумия этой фантазии пока не забыта. Раз уж сказала, отказываться от своих слов Принцесса Империи не намерена.
Островитянка мечтательно прикрывает глаза.
– Один снимок дома повешу, ещё один в кубрике. Даже если потону, всё равно останется память, что я была.
– Картину и все рисунки здесь оставь. Чем меньше их людей увидит – тем лучше.
– Не маленькая, сама всё понимаю, – кивает островитянка, – но с Эр одно фото... Ну где она вся в данном от природы...  Одно фото возьму с собой. Чтобы помнить, какая она вся... Чтобы не забыть, зачем я должна вернуться. Меня никто и никогда не ждал так, как будет ждать она.  В Эриде очень много доброты и любви. Хватит на всех, кто в ней нуждается... – Отинг улыбается совсем, как маленькая, – Знаете, когда с ней буду, попрошу эти линзы померить. И чтобы она тоже надела, и если ещё кто там будет, пусть тоже. Очень-очень хочется посмотреть, когда у всех, как в сказке, золотые-золотые глаза. Я кажется, знаю, как чудо должно выглядеть.
Софи предпочитает промолчать. Хейс зачем-то проводит рукой по глазам.

0

624

Софи предпочитает промолчать. Хейс зачем-то проводит рукой по глазам.
Отинг как-то странно на них посматривает. Носом шмыгнула. Софи очень довольна своей непробиваемостью. Слёзы у неё вызвать крайне сложно. Но у островитянки почти получилось. Причём, это не были сознательные действия. Хотя, может Эр и просила о чём-то таком... Хотя, скорее её могли неправильно понять.
– Софи, знаешь, конечно не моё дело, но попробовали бы вы обе с ней как-то ужиться? Софи, она ведь очень сильно мучается, что ты её игнорируешь. Тебя бы Хейс она приняла в таком качестве, как ты есть. Это плохо, когда хорошие люди мучаются. Эр же очень-очень хорошая.
Софи щурится в ответ.
– Зато я очень-очень плохая, некоторые говорят, вовсе ужасная.
– Милая, не наговаривай на себя лишнего, – замечает Хейс, – ты очень гордая, тебе многие завидует. Но в остальном – у тебя человеческие качества близкие к тем, что есть у Эр.
– Я не понимаю, ты, что согласна с Отти?
– Я всегда согласна с тобой, и только с тобой. Но логичную вещь может сказать любой человек.
– Эр правда-правда очень сильно страдает от того, что ты её избегаешь.
– Мельком видела, она мне показалась вполне довольной жизнью и всеми вами.
– Ты не должна её видеть в плохом состоянии. Она так считает. В её части Резиденции ты не бываешь. А я там ночевала... Она очень плохо спит... Ночами разговариваем... Я не думала, что человек может так влюбиться! Крионо, или девочка, что до неё была, на тебя похожая, обо мне и говорить нечего, это так... Нервное напряжение сбросить. Тебе буквально поклоняется, словно южанка божеству. Таких сильных чувств не видела никогда. И, как мне кажется, они изнутри очень медленно начинают её сжигать. Та же Крионо, Марина, я или кто-то другая только тормозим этот процесс, но не можем совсем-совсем его остановить. Это только в твоих силах и больше – ничьих.
– Я сама предпочитаю решать, на кого и как собственные силы тратить.
– С этим никто и не спорит, – замечает островитянка, – но все люди как-то связаны между собой, пусть эти связи и не всегда очевидны.
– Меня не устраивают слишком обширные её связи...
– Что Эрида готова в любой момент разорвать, если тебе так нужно.
– Пусть лучше не мечтает о недостижимом, а повнимательнее присматривается к Крионо, тебе или ещё кому.
– Ты – объект её самого большого желания.
– А меня кто рядом со мной, и мне не нужна другая или другой! Знаешь ли, любовь одних может выглядеть жестокостью по отношению к другим. В этом смысле я жестока по отношения к Эр, и такой и останусь. Я постоянна в своих привязанностях.
– Эр так не кажется. Она думает, что вы разбежитесь рано или поздно, хотя и сохраните дружеские отношения.
– Пусть помечтает, – Софи изрядно отпивает. Отинг и Хейс делают тоже явно за компанию. А не потому что так уж выпить хочется.
Островитянка вздыхает:
– Будь сейчас мирное время – уехала бы в «Сказку». Чтобы просто быть с ней рядом. Она, кстати пригласила, когда всё кончится. И я согласилась, хотя и думаю, что этого не будет.
– Почему?
– Либо меня убьют, либо она меня забудет.
Софи качает головой:
– За первое никто гарантии не даст, но насчёт второго – у Эр уникальная память. Она никого не забывает из тех, кого изобразила хотя бы один раз.
– Старой я к тому времени буду, даже если доживу.
– Так ведь и Эрида не помолодеет.
– Самая неумная вещь сейчас – строить долгосрочные планы. Совсем недавно я вовсе не знала Эриды, а теперь не представляю, как раньше жила без неё.
– Может, хватит о разноглазой? – цедит сквозь зубы Софи.
– Ну, не мужчин же обсуждать? – озорно усмехается Отинг.
Смеются все трое.
– По-моему, ты с ними близко общалась, – замечает Хейс.
– Ха! А чем моряку ещё заниматься на берегу, особенно при ненулевой перспективе потонуть? Жизнью наслаждаться. Во всех проявлениях. Чем мы и занимались. Не понимала, почему некоторые воздерживались. Теперь поняла. Чувства – конечная величина, и надо думать, на кого их тратить... Хотя, я не уверена, что сдерживаться буду...
– От матроса на войне никто и не ждёт пресловутой верности.
– Эр мне так и сказала, – пожимает плечами Отинг, – вам обеим тоже бы не помешало проще относится к определённым вещам. Это не она, это уже я говорю.
– Советница урождённой принцессы советует Принцессе Империи, – усмехается Софи, – Кстати, Отниг, я уже обратила внимание. Ты слишком умная для матроса. Не думаешь пойти на офицера учиться? Подай рапорт, людей с боевым опытом и наградами мимо офицерских курсов глупо пропускать. Кораблей новых строят много, офицеры нужны.
– К тому же людей известных Соправителю не так уж много, – усмехается Отинг, только глаза серьёзные,  – знаешь, Софи, а ты права, не задумывалась о такой возможности. Если была дорожка, то по ней и шла, не замечая, что другая есть. Может, даже, получше. Подам рапорт. Думаю, удовлетворят. Всяко, целее буду... Хотя, что в рубке, что в башне на таких кораблях броня противоосколочная. Но хоть ещё несколько месяцев побуду вдали от всего... Может, и сны меньше сниться станут. Да и Эр будет спокойнее. Подам рапорт, такие быстро рассматривают.
– Выпьем за твои погоны и офицерский меч!
Дзинь!
– В школе Крионо вечно всё срисовывала у меня. Нет, сначала всё честно пыталась сделать сама. Но выходило плохо. Сама, наверное, часто видела таких подруг – одна – красивая, а вторая – умная.
– Тебе тоже, вроде, не стоит на внешность жаловаться, – замечает Хейс.
Островитянка вызывающе окидывает взглядом её фигуру. Сглатывает. Говорит хрипло.
– Сказала ходячий повод для зависти абсолютно к любым местам... Я фоне Крионо смотрюсь так себе. Такие вещи очень остро чувствуются.
– Ты уже давно не школьница. Да той же Крионо ты понравилась в своё время.
Отинг хмыкает.
– Она как-то раз после дешёвого аналога «Приморской розочки» и предложила попробовать. Совсем по-серьёзному, а не баловство в горячих. Ну и... Обеим понравилось. Решили, что обойдёмся без мальчиков.
Софи косится на бутылки.
– Какая полезная вещь оказывается! Как храбрости способствует. Не зря в боевых частях выдают.
Отинг смеётся:
– Меня теперь куда больше волнует, что приличный процент связей различной степени успешности начался с совместного распития спиртных напитков.
– С Эридой тоже?
– Нет. Когда познакомились, не пили ничего. Только мороженное ели. Потом да... Но, сама понимаешь, приглашение в горячие от едва знакомой, но настолько статусных девушек подразумевает определённое развитие событий. Ну и развилось, – Отинг глуповато хихикает, – крайне удачно, особенно для Крионо... Ну, и мне жаловаться не на что. Конечно, план Дины  в отношении твоей сестры не осуществился, ну так и я очень сильно не Дина.
Отинг наполняет стаканчик. Софи поднимает свой.
– Самой интересно, кто тем человеком окажется, кому Младшая позволит к себе приблизится. Как ни странно, мне только Эр на ум приходит, при этом я точно знаю, что этот вариант следует отбросить.
– Ага! – кивает Отинг, – Эр к Марине относится как к самому близкому человеку, но с кем лучше не переходить определённых границ в общении. Хотя она постоянно и пытается.
– И ты ещё спрашиваешь, – вздыхает Софи, чем мне разноглазая не нравится!
– Она говорит, что отношения как у неё со всеми в будущем будут основными между людьми.
– Честно говоря, не знаю, хорошо это или плохо. Хотя, признаю, Эр со всеми своими странностями, словно не из этого времени. Не знай я разноглазую с раннего детства, могла бы подумать, что и не из этого мира. Хотя, как раз в другом мире люди от тех что здесь не очень-то сильно отличаются.
– Если он один, другой мир этот, – очень тихо говори Отинг, – а если их несколько, ил вовсе, бесчисленное множество?
– Ещё один есть, это непреложный факт. Имеются ли ещё какие... Прямо скажем, не мой уровень доступа. В данном случае, меньше знаешь – крепче спишь. В имеющимся мире гораздо более точное и дальнобойное оружие, нежели у нас. Притом, в первую очередь, как раз авиационное. Они тоже очень любят чужие богатства, но к счастью для нас – абсолютные нули в межпространственной физике, и мы делаем всё, чтобы они такими нулями и оставались. И это не секретная информация. Ещё в нашу пользу – в планетарном масштабе они гораздо более разобщены. Хотя, нечего пинять на кого-то, самые жестокие войны, что у нас, что у южан были между собой. Хотя бы иномирное вторжение нам не угрожает.
– Эр говорила немного об искусстве того мира. Картинки показывала. От неё я узнала чуть ли не больше, чем в школе.
– Ты изучала историю другого мира? – Софи на самом деле слегка издевается. Школьная программа по всей Империи – едина, различаются только факультативные дисциплины, ну и уровень преподавания.
– Формально – да, а фактически – разве можно впихнуть несколько тысячелетней, причём со всеми аспектами человеческой жизни в программу полугода? Хотя, учебник сне понравился, очень хорошо иллюстрирован. Но из искусства – не отложилось ничего. Тем более, акцент был сделан на войнах и сменах социальных формаций. В общем – не впечатлило. Из всей их литературы отложился в памяти только кусок какого-то стихотворения о человек, уехавшем за море, там это гораздо проще, чем здесь. Приехал, рассчитывая на чудесный мир, а увидел «тут героев – как везде, что алмазов в борозде». Люди, в общем-то, везде одинаковые. Мир, как таковой, меня не впечатлил. Ещё один Юг, куда я смогу попасть, только как следует вскопав снарядами их побережье. Однако, Эр нашла в том мире столько прекрасного... Ну да, в основном, на свою любимую тематику, но инстинкты у людей всюду одинаковы. Ещё говорила, что она многим тому миру обязана... Думаю, речь не только о линзах идёт, тем более, я тогда о них не знала, и думала она своей волей цвет глаз меняет.
– Она жива только благодаря медицинским технологиям того мира. У нас такие операции на сердце только учатся делать. Теперь освоят технологии быстрее. Специалисты, делавшие Эр операции, ведь здесь не по своей воли оказались. Прямо были похищены. Вместе с оборудованием. Оно как по мне, так важнее людей.
– И что с ними стало? Океан большой? – «Большой океан» – местная поговорка, означающее бесследное исчезновение человека при невыясненных обстоятельствах.
– Ничего не стало, – пожимает плечами Софи, – работают по прямой специальности. Не следует недооценивать степень материальной заинтересованности и человеческого честолюбия. Там был одним из многих – здесь один из основателей нового направления медицины. Притом уже при жизни признанный.
– Не знаю, что и сказать, – хмыкает Отинг, – о чём-то говорить сложно. Только тем, кто на колючки ядовитой рыбы наступал, стоит об этом друг с другом разговаривать. Но военных моряков, думаю, в обоих мирах предостаточно.
– Они не владеют технологиями межмировых переходов. Более того, им скорее всего, вовсе неизвестно про нас. Во всяком случае, основной массе населения. У нас любой школьник, не прогуливающий уроки, знает кто такие Цезарь, Наполеон, Ленин и Гитлер. Но там никому не известно, кто такие Чёрные Дины или Тим I.
– Эти имена даже я знаю, – хмыкает Отинг, –  более того, из школьной программы только их и запомнила.
– Не скажу, что такой уж плохой выбор.
– Всё и всегда повторяется, – вздыхает островитянка, – пока ты не спросила, сразу скажу, по философии я была лучшей в выпуске. Но награды за окончание не дали. Я ведь хорошо училась только по тем предметам, что мне нравились. А я... Читать люблю, а предмет «Литература» ненавижу. Притом не только из-за конфликтов с преподавателем. Мне там минимально допустимое нарисовали, ибо из выпускного класса за неуспеваемость не выгоняют.
– Ты о философии сказать что-то хотела?
– Только том, как миры похожи... Кто-то похожий на Гитлера у южан сейчас министр колоний, обезьяночеловек у них термин не научный, о вымерших видах, а социальный. К ныне живущим людям относится. Аналоги можно и всем остальным подобрать... Где-то очень хорошо, что у нас не возникнет межмировой фронт.
– Не уверена, что у нас, или у них не рассматривают такой возможности.
– Генштаб для того и создан, чтобы все возможные варианты конфликтов разрабатывать, – пожимает плечами островитянка. С мозгами дружу вроде, вполне могу и в МГШ оказаться.
– Ещё рапорта не подавала, а уже задатки здорового карьеризма проявляешь! – смеётся Софи.
Отинг неожиданно вскакивает. Как ни странно, координация движений нормальная. Почти.
Встаёт в позе Чёрной Змеи с известного памятника.
– Перефразируя великую воительницу, адмиральская звезда лежит в мешке каждого матроса. Может и в моём где-то завалялась!
  Тут даже Хейс рассмеялась. Рослая красавица вскидывает стаканчик.
– Ты знаешь, Отти, я тоже рассчитываю аналогичный предмет найти. Правда, по другому ведомству.
– Это хорошо, что вы амбициозные такие, – глуповато хлопает глазками Соф, – а мне не подскажите, по какому ведомству эти знаки искать?
– А ты разве, уже не нашла, восходящая звезда грэдской живописи? – Хейс совершенно серьёзна, – Созданное тобой переживёт любые твои успехи в кабине истребителя.
– Но этих побед ещё нет!
– Но они будут! Я слишком хорошо тебя знаю.
– И они должны быть, ибо в противном случае, может исчезнуть всё то, что я на земле создала!
– Ты, правда, умеешь самолётом управлять? – Отинг смотрит и спрашивает совершенно, как маленький ребёнок.
– Имею гражданскую квалификацию пилота. Есть лётная книжка с часами налёта и даже боевым вылетом. Причём даже  был контакт с противником... – насладившись квадратными глазами Отинг, вкрадчиво добавляет, – визуальный.
Впрочем, на состояние островитянки последнее слово совершенно не влияет. Софи подходит вплотную. Проводит рукой перед лицом Отинг. Обращается к Хейс.
– Моргает. Зрачки реагируют. Некоторым мозги отшибает в вертикальном положении. Может, поможешь аккуратно её на кровать уронить, а мы пойдём?
Хейс решительно направляется к ним.
Отинг вскидывает руки.
– Ой, девочки! Не надо меня никуда ронять! Я нормальная, и спать не хочу! Давайте ещё посидим!
– Нормальная, говоришь... Посидеть ей хочется, – цедит сквозь зубы Софи, без особых намерений делать что-либо, – Ну так сиди. Только теперь вон в том кресле, – показывает кресло на другой стороне стола, максимально удалённое от текущего местоположения островитянки.
Отинг – человек честный, свои силы оценивает здраво, до указанного места благополучно добирается сохраняя почти вертикальное положение. Впрочем, амплитуда покачивания примерно в пять градусов, с точки зрения Софи, является вполне допустимой. Отинг сначала хотела с ногами  в кресло забраться, но, сообразив, в такой позе гораздо проще заснуть, что в текущий момент времени не является желательным остаётся сидеть даже с прямой спиной. Интересно, сколько продержится? Софи у себя дома, поэтому может вести себя, как ей нравится. В кресло с ногами забирается. От желания устроится в любимой позе сестрёнки – поперёк кресла всё-таки удерживается. Самой за бутылкой тянуться лень, Хейс понимающе, наполняет ей стаканчик.
– За что теперь пьём? – язвительно осведомляется принцесса, – Поводы, вроде бы, перебрали уже все. Я могу, конечно, ещё что-нибудь выдумать, но сейчас мне просто лениво. Ну, так предлагайте!
Хейс саркастически усмехается.
– Не стану оригинальничать. По-моему, нам всем уже настолько хорошо, что единственный вменяемый повод, что приходит на ум, – вскидывает полный стаканчик, – За всё хорошее!
– Жизнь прекрасна! – изрекает островитянка.
– Завтра об этом поговорим! – язвительно улыбается принцесса.
Дзинь!

+1

625

Глава 83

От разноглазой Марина в итоге просто сбежала. Притом, они обе знали, именно этим и кончится. Сначала действительно плавали. Втроём. Вот только Эр считает, в воде допустимы более откровенные прикосновения, чем на суше. Касается всех людей, то есть, в первую очередь, Марины. Остальные, кто тут плавают, и так не против. В других местах уже Эр сдерживается. Из истории с Динни разноглазая выводы сделала. Впрочем, установленных ей самой границ, Эр и раньше не нарушала.
Попытки прикосновений почти сразу начали превосходить обычные при играх в воде. Надо отдать должное Крионо. Дистанцию с Мариной соблюдала строго. Прикосновения к Марине носили случайный характер, спровоцированные неуёмной активностью разноглазой.
Эрида пытается втянуть подругу в любовную игру. Крионо не уклоняется. В конце концов, её именно за этим сюда и позвали. Марина играть не хочет, островитянка понимает, как может уворачивается. Разноглазая словно ни о чём не догадывается.
Ожидаемо заканчивается побегом Марины. А эти двое – пусть играют сколько им хочется. Выйдя, поинтересовалась, какие даны распоряжения относительно других посетителей. Эр себе верна, сказано в любое время пропускать только её и Софи. Хотя они и так могут перемещаться, где им вздумается. Впрочем, доступ к себе Гостей Императора равного и более низких рангов Эрида на самом деле имеет право ограничивать.
Софи же и так сюда не пойдёт.
Запросила, кто где.  Софи с Хейс, ожидаемо, у себя. Динка с Коаэ и Вьюнком, как ни странно, у Эорен и мирренки. Как-то смогли наладить отношения. Кроэн с Динни в библиотеке, кто бы сомневался. Эшбадовки кто на берегу, кто у бассейна, там же распределились и подруги Оэлен, вместе с ней самой. Судя по тому, что Оэлен и Звезда в разных местах, пока всё мирно. Ещё четверо Эшбадовок у Рэды и Осени. Видимо, в качестве приложений к какой-либо игре, где вдвоём играть скучновато.
Отинг бродит в одиночестве, очевидно ревнуя Крионо к Эр, или наоборот. Даже странно, что никто не отправился в город, или родителей посетить, хотя никаких запретов на покидание Резиденции никогда не было. Опять работа коллективного разума?
Остаются только девочка-картинка Инри и школьная Динни. Как ни странно, вместе у Инри. У Марины включаются определённые мысли насчёт этих двоих. Насчёт Инри Марина так окончательно не поняла, нарушила ли разноглазая самой же и установленную границу в отношениях, или, как и со всеми остальными, ограничились позированием. Вот этим островитянка занималась точно больше других. Правда и результат уровня шедевра мирового уровня.
С Динни сложность в другом. Она, как и все тёмненькие островитянки отличаются повышенной живостью. И слишком ранним, даже по меркам Архипелага. Повзрослевшие тоже славятся. Херенокт как-то раз сказал:
  «Если бы я жену выбирал только по постельным умениям, то я бы без разговоров женился бы на тёмненькой с Архипелага. Они совершенно ненасытные. И голова у них никогда не болит».
«Что же ты Ангелочка такого выбрал?» – попыталась съязвить Марина.
Брат только усмехнулся тогда.
«Мне Смерть нравится ещё и примесью этой крови. В ней столько кровей намешано, и от каждой ей досталось самое лучшее. Именно эти умения – от тёмненьких... Впрочем, непомерная ревность – оттуда же»
М-да, кажется ночка у разноглазой негативно влияет на способность соображать. Динни, может, и проявляла излишнюю заинтересованность. Но сейчас развлекаются в полном соответствии с возрастом – сладости с газировкой трескают. Марина вспоминает, вроде бы, главному кондитеру Резиденции, дала рекомендации старший повар «Сказки». Хотя, проще бы было на лето нанять её саму, в «Сказке» нет Эр, а соправитель не любит сладкого. Но за найм персонала не Марина отвечает.
Динни живая. Почти, как Кошмар. Как и Динка, всюду влезает, но в отличии от неё ничего не ломает и никого не роняет. Всеми нейтрально воспринимается, хотя особо близкой дружбы ни с кем не завела. Прилипалы Эр не в счёт. Часто оттирается вблизи них, не прогоняют, но и дают понять, она вроде как с ними, но она не из них.  Степенью отчаянности уступает только Оэлен. Но та, как говорится, с цепи сорвалась, а эта такой родилась. По меркам «Сордаровки» во всём средняя, но значит, в прежней школе была одной из первых. Впрочем, задатков лидера у неё нет, ей главное, лишь бы вокруг постоянно что-то происходило, праздник или мордобой – никакой разницы, обязательно примет участие.
Инри как была девочкой-картинкой в глазах Марины, так и осталась. Причём таковой в школе её теперь все воспринимают, ибо Эрида её увековечила. И Эшбадовки, и подруги Оэлен Инри узнали, ибо они следят за новостями из «Сордаровки», да и сама разноглазая не прочь похвастаться. Благо, её навыки как художника вопросов не вызывают. Личико у неё на самом деле такое, как на картине. Что может быть чревато, ибо именно Динни поклонница ярких цветов в одежде и такого же макияжа.  Зачастую напоминающего боевую раскраску темнокожих племён. Ладно, пока свои навыки к Инри не применяла ещё.
Или, может, дело в другом. Инри довольно много общалась с Эр. Разноглазая при всех своих недостатках, за лицом, телом и волосами ухаживает идеально. Причём, не скрывает, чем именно пользуется. Если спросить, охотно секретами поделится. Инри достаточно умна, и скорее станет слушать Эр, нежели Динни. Впрочем, курчавая островитянка тоже к Эр прислуживается, и за год её макияж стал гораздо менее вызывающим, приобретя своеобразное изящество.
Одевается по-прежнему ярко, но опять же, разноглазая сумела свой вкус привить.
– Лопнуть от обжорства не боитесь? – «любезно» осведомляется Марина.
– Нет! – смеётся Инри. Она в в жизни довольно пугливая, прямо как на картинке. Правда, Марины совершенно не боится. Хоть в чём-то разноглазая сумела повлиять положительно, вложив в эти большущие глазки собственный взгляд на Херктерент. Да той и самой не больно-то нравится пугать совершенно беззащитных людей. Вроде той же Эр.
Динни отправив в рот очередное крошечное пирожное, с показной грустью сообщает.
– Тут столько воды! Могли бы где-нибудь и каток наморозить.
Ну правильно, чуть ли не впервые в жизни увидев снег и лёд не на картинках, островитянка в лыжи и коньки буквально влюбилась. Быстро освоила и на скорость стала показывать чуть ли не лучшие результаты в своей возрастной категории.
Кажется, больше всех расстроилась, когда зима кончилась. Эрида с ней на коньках тоже каталась. Та старых навыков не растеряла, и островитянка в неё буквально влюбилась. Хорошо, хоть пока по-детски и односторонне. Впрочем, разноглазая просто границу пока держит... Поглядим, что следующей зимой будет.
Хорошо, хоть Динни не видела, где на лыжах гоняет Сонька, а не то влюбилась бы ещё и в неё.
– Простите, не подготовились к визиту твоего высочества! Простите уж нам эту недоработку! – Марина даже кланяется по-мирренски.
Динни хихикает.
Марина, усевшись на свободное кресло, и закинув ногу на ногу, сообщает.
– В теории, каток под крышей наморозить не особо сложно. Но тут многое строилось для Императрицы, обожавшей местный климат. Сама знаешь, снег у вас тут не идёт.
– Было один раз, – надуто сообщает Динни, – шестьдесят пять лет назад.
Оглядевшись по сторонам, Марина чуть не ругнулась. На соседнем кресле сидят три куклы. Ладно хоть изображающие девушек, а не детей или розовеньких младенцев.
Впрочем, эти обе пока не в том возрасте, когда можно смеяться над детскими чертами в поведении. Обвинять же детей в том, что они дети – вообще не признак ума. В поле зрения ещё несколько мягких игрушек просматривается. Впрочем, по одной, по две есть и у многих практически взрослых.
– У тебя есть план Резиденции, ещё в школе могла бы заметить, никакого катка тут нет.
– Но помечтать-то можно?
У Марины в голове привычная мысль появляется, Динни в такой степени ещё ребёнок, или издевается? Тем более, точно знает, островитянка близко с Эр и её окружением собирается со дня на день пообщаться. Инри тоже приглашали, только она отказалась. Эр соблюдает границы, но если их решат с той стороны пересечь, то отказываться не будет. Как с той же Оэлен было. Впрочем, она и сейчас выглядит взрослее всех из прошлогоднего набора. Хорошо хоть тут не школа, и на фоне Эшбадовок Оэлен длиной своих юбок совершенно не выделяется.
– Знаешь, даже ругательство есть, обозначающее мечты на пустом месте. Сам ЕИВ такое употребляет!
– Это какое? – оживляются обе, хотя Марина точно знает, Динни блестяще владеет заборной лексикой, Инри – наоборот, смущается от бранных слов. Угу, знаем мы таких девочек-тихонь. То ещё пламя в большинстве скрывается.
– Маниловщина, – оскалясь, сообщает Марина по-русски. Эти двое не поняли, что на другом языке сказано.
– Ма-ни-лов-щи-на, – Инри зачем-то повторяет по слогам. Вероятно для лучшего запоминания, – Это очень плохое слово?
У Динни даже глаза смеются, определённо довольна, что видит как примерная девочка ругается. Да ещё такими словами, что она сама минуту назад не знала.
– Как и любое другое, в зависимости от ситуации, – ухмыляется Марина, – вроде как сучка про собаку уместно всегда, про человека – значительно реже, хотя некоторых двуногих описывает удивительно точно.
Динни кивает, так что голова чуть не отваливается:
– Точно! Встречаются двуногие сучки! Я даже нескольких таких знаю. Одной в старой школе ошейник с поводком подарила на День Рождения.
Марина одобрительно вскидывает палец.
– Злобно! Но надо было дарить намордник. Такие очень любят гавкать не по делу.
– А он там был в комплекте. Вроде как за поводок с ошейником платишь, а намордник в подарок.
– Не обманешь – не продашь, – хмыкает Марина, – к морде подошло?
– Не знаю, я убежала сразу как она коробку открыла. Я ещё на ошейнике «сучка» написала, чтобы не ошиблась!  Залаяла точно получше некоторых настоящих собак. Но вот бегать в отличии от них, из этих никто не умел.
– Коротконогие, видать, породы, – философски вздыхает Марина, – побить не пытались?
– Не-а! – довольно ухмыляется Динни, – Мальчики в девчоночьи драки не лезут, но у меня три двоюродных сестры – песчаные змейки. И из серьёзных школ. Я драться не очень люблю, зато быстро бегаю.
– Самый лучший вид единоборства, – хмыкает Марина, – это бег.
– Но ты же ни от кого не бегаешь.
– Потому что обычно при мне пистолет.
– Здорово! – Динни радуется искренне, очевидно для такой, как она обладание боевым оружием – самый главный признак взрослости, куда важнее любых других. Придирчиво Марину разглядывает, – Но с собой у тебя нет.
– Зачем мне оружие у себя дома?
– Логично, – замечает Инри, чем-то неуловимо напомнив Кроэн.
– Тоже верно, – соглашается Динни.
– Стрельбище, в отличие от катка, здесь есть!
– Ага, знаю, была. Но не очень выходит, с тобой не сравнить.
Марина косится на руки Динни. Та зачем-то прячет их за спину. Руки как руки, нормальные для девочки её возраста.
Марина сжимает кулак, поставив руку на локоть.
– Просто я очень сильная. И легко удержу любое оружие.
– Ага! Я видела. Ты тогда, как раз из штурмового пистолета стреляла. Мне одной рукой его даже держать тяжеловато. А ты... Бах! Бах! И всё по десяткам. Наследственность!
– Ты о чём? – не совсем понимает Марина.
– Так твой же предок сделала самую большую пушку своего времени!
– Такие вещи не наследуются, – хмыкает Марина.
– Ты, всё равно, здорово стреляешь.
– Я Еггт, и Принцесса Империи, – пожимает плечами Марина, –  Обязана хорошо в оружии разбираться. Та же Дина изготавливала самое современное для своего времени оружие.
– Так и ты танком управлять умеешь! – Динни явно неумело пытается польстить. Впрочем, Марина умеет отличать искренность от притворства, белую зависть – от чёрной.
Надо бы о наболевшем спросить.
– С Эридой-то как? Новый шедевр не создаёт? – подмигивает Инри.
Та бросает слегка испуганный взгляд Динни. Но для той запретных тем в разговорах просто не существует.
– Не. Снимала она нас только вместе со всеми. Ну и звала, – крайне двусмысленно ухмыляется, – всякое разное посмотреть. Вживую, Инри не понравилось, а мне – наоборот.
– Обойдусь без подробностей, – хмыкает Марина.
– Ты не волнуйся, – почему-то с оттенком испуга бросает Динни, – она очень-очень хорошая,  я ей всё-всё разрешу, – вздохнув, добавляет, – Только она об этом пока не знает.
– Сегодня, я думаю, не узнает точно!
Динни понимающе ухмыляется в ответ.
– У неё Крионо? Она её любит больше всех.
Спрашивается, чего Марина хотела? Тут Дворец, по-настоящему ничего не спрячешь, да ещё Архипелаг, известный ранним физическим развитием жителей.
Собственно, представители этого военного округа никогда не возражали против снижения призывного возраста. Против были центральноравнинные, поставляющие наибольший процент призывников. Столица как раз на Центральных Равнинах расположена.
– Собираешься не только посмотреть?
– Ага, собираюсь, – островитянка беззаботно пожимает плечами, – неизбежное в любой нормальной жизни, тем более, с людьми хорошими.
– С ума я тут с вами сойду! – вздыхает Марина.
– А ты не сходи, а тоже приходи! Эрида точно будет рада очень-приочень.
Снова непонятна, Динни искренна или издевается?
– Мне смотреть не понравилось, – тихо, но твёрдо говорит Инри.
– Не хочешь –  не смотри! – бросает Марина, – Никто не заставляет. Если попытаются – можешь сразу мне жаловаться. Или Соньке, смотря кто из нас ближе будет. Мы к некоторым вещам относимся одинаково.
– Что ты, что ты, Марина! – девочка даже руки вскидывает, – Никто не заставлял. Они все такие хорошие-хорошие. Почти как Эр сама. Я сама пришла посмотреть, не понравилось – спокойно ушла, никто не держал.
– Вседозволенность обычно плохо действует на людей, – холодно замечает Марина, – внутренние ограничители из строя выходят со страшной скоростью. Запасные включаться не успевают.
– Это ты о каком-то другом месте говоришь! – голосок у Инри может звучать вполне решительно, – Искренне благодарю тебя за приглашение. Мне никогда-никогда так хорошо не было, как этим летом.
Динни закидывает в рот очередную пироженку. Толком не прожевав, ехидно сообщает:
– У неё в детстве мечта была – есть только одни пирожные. Кстати, вон стоят все образцы. Вот и решила детскую мечту осуществить.
  Инри пытается взглянуть свирепо. Получается так себе, примерно как у Эриды, то есть никак. Динни смеётся.
– Растолстеть не боишься? – вредно осведомляется Марина, – Мучное и сладкое этому сильно способствует, а у твоей подрасы особенность есть – усиленное отложение жира в районе ягодиц. У женщин – особенно сильное.
Динни закрывает рот. Откушенное пирожное возвращается на тарелку. Кажется, Марина попала по настоящему страху. С одной стороны, островитянки всех цветов преимущественно стройные и подтянутые. С другой стороны, просмотр этнографического справочника может сильно испортить настроение людям, похожим по расовому типу на изображённых там. Впрочем, уже у Марины нет желания отрицательные эмоции нагнетать.
– Впрочем, можешь трескать сколько хочешь. Только если будешь бегать не меньше чем бегала зимой.
Динни вскакивает:
– Можно, я пойду поплаваю?
– Для состояния мышц и отсутствия жира – вполне равноценная замена, – важно кивает Марина.
– Пойдёте со мной? – почему-то смущается Динни.
– Почему бы и нет? – хмыкает Марина.
Островитянка – не Эрида, в воде она собирается только плавать.

+1

626

С водой у Динни так же, как у всех островитянок. Можно заподозрить родство с рыбами и наличие жабр. Какой-либо бассейн в Резиденции всегда близко, ближайший, ещё и самой подходящей формы, прямоугольный. Оказавшись в воде, Динни сразу плывёт как на состязаниях. У дальней стенки переворачивается, и плывёт обратно. Снова. И снова. На пятой попытке переплыть бассейн это состязание не пойми с чем или кем, надоедает уже Марине.
– Давай вылезай! По–моему, тебе снова пора за пироженки браться
Островитянка голову на руках устраивает, но вылезать не спешит. Отдышаться пытается. Видно, умеет дыхание восстанавливать.
– Да? А зачем?
– Энергию восстановить, – хмыкает Марина, – лишний жир, если и был, то ты его сожгла. И не надо себя сзади разглядывать. Зеркала тут всё равно нет.
– Ты поплавать обещала.
– Не находишь, что плавать и состязаться в плавании – нес колко разные вещи?
– Нахожу. Извини.
Протягивает руку. Марина помогает ей выбраться.
– Если хочешь, поплаваем попозже, надо чтобы ощущение неполноценности прошло после твоих способностей.
– Тут у меня результаты средние были. В школе нашего возраста – только Медузка лучше меня результат показала, – Динни откровенно хвастается.
– Ладно, что будешь? Пошли, вон там сядем.
– Тут телефона нет...
– Рация мне на что?
– Инри, как эти вкусняшки все вместе называются? Ты говорила, да я забыла.
– «Коралловый риф».

Динни гораздо больше  нравится сладости уплетать, чем физическими упражнениями себя нагружать. Но Марина случайно попала по больному месту. Придуманные страхи часто действуют сильнее настоящих. Страх располнеть относится к разряду всеобщих. У таких, как Динни, с расовой предрасположенностью к полноте – в особенности.
– Почему ты такая ладненькая, Инри, сейчас уже видно, нигде ничего лишнего никогда не прибавится?
Девочка смущённо улыбается. Кажется, такой вопрос слышит далеко не впервые, притом не только от Динни.
– Всегда такой была. Красивой только мама с папой называли. Тут меня Эр такой назвала. Впервые от постороннего человека столько про свою внешность услышала...
Марина решает,разноглазой и восторгов в её адрес с неё на сегодня предостаточно. Да и тут не мешает холодненького плеснуть. Переглядывается с Динни. За счёт Эр она обзавелась очками с розовыми стёклами. Но в переносном смысле к ношению таких предметов вовсе не склонна.
– Интересно, есть хотя одна, кому Эр не говорила, какая она красавица?
– Хотела бы я на такую посмотреть... – задумчиво трёт подбородок Динни.
Инри... Нет, не вспыхивает, но испуганные глазки с картины, оказывается, могут смотреть и весьма решительно.
– Но она первая из не родственников, кто мне так сказала. Было очень приятно. Притом, от подметила именно то, что есть на самом деле. Да, потом я стала слышать похвалы и от других, а после картины – уже и от многих. Прекрасно знаю, некоторые меня хвалят, потому что знают, так Эр понравится. Другие более искренны. Но всё равно, именно она так сказала первой. Картина ведь всем нравится. Картина создана Эр, картина во многом она сама. Но ведь и я там есть. Немножко.
Инри вздыхает:
– Эрида столько хорошего для меня сделала. Я так рада, что встретила её. Не думала, что бессмертной стану.
Марина и Динни переглядываются слегка обалдело. Пусть речь идёт о прекрасно известной всем троим вещи. Но после такого заявления критиковать Эр у Марину уже язык не поворачивается.
Тем более, Инри только добрые чувства к разноглазой испытывает. Марина даже жалеет, что даже случайно обидеть девочку-картинку у Эр не получилось. Нет, намеренно она не обижает никого. Вот само-собой получается только так. Слишком уж своеобразные у Эр представления о мире и людях. Даже о роли денег весьма своеобразные представления. По крайней мере, смогла понять, что их можно использовать для получения практически всего, её интересующего в любых сферах, а так же для извинений, если что-то по ошибке будет сделано не так.
Разноглазая по-прежнему считает, что своими действиями не может нанести кому-то физического или морального вреда. Даже случай с Динни-блондинкой. Ведь Эр никаких действий совершить не успела, значит, ничего в сущности и не было.
Ладно, про Эр можно и нейтральный вопрос задать.
– Инри, у тебя сколько вариантов «Купальщицы»?
– Два. Этот и ещё один дома. Всем очень понравилось.
Марина чуть не брякнула «особенно, имя автора и должность её отца». Судя по ухмылке Динни, она подумала о чём-то аналогичном.
– У тебя же тоже должны быть... Конечно, не «Купальщица», но тематика аналогичная...
– Так и есть! – невозмутимо хмыкает курчавенькая, – В школе в ящике стола заперла. Родственничков близкого к моему возрасту слишком много. Все, в полном соответствии с возрастом, озабоченные. Чести им много фото меня, такой красивенькой, смотреть.
– Надо было наоборот, привезти. В разных позах. Только самые интересные места графитовой пастой замазать. На замазанном написать. «Хочешь увидеть меня обнажённой?» Каждому подарить.
– Тут же стирать кинуться, – зевает Динни.
– Конечно! Только вместо желаемого увидят ещё одну надпись: «Не много ли ты хочешь?»
Динни от смеха чуть не подавилась.
– Жаль, раньше не придумала. Теперь уже поздно...
– Почему? Эрида-то здесь, все негативы возит с собой. Да и новые фото сделает с лёгкостью. Когда будет не сильно занята, – многозначительно добавляет Марина. Островитянка хихикает.
– Ей такое точно понравится, – продолжает Марина, – она думает, что если что-то у тебя не так, вдвойне весело смеяться над тем, у кого тоже самое. Такая ретушь для неё – простенькая.
Динни хихикает довольно злобно.
– Я ещё злее придумала. Пусть впечатает мне изображение самого мощного мужского органа что только найдёт. Даже знаю, кому подарю...
Марина важно кивает:
– Я так понимаю, это должен быть изящный посыл на этот самый орган?
– Ага! И ещё подальше куда.
– Не боишься, что сначала на словах пошлют туда?
Динни беззаботно ухмыляется:
– Я же девочка, меня туда посылать – далеко не всегда оскорбление. Тем более, большинство лиц одного со мной пола там и так побывают.
Инри не может сдержать смешок.
– А в другом смысле? – хмыкает Марина.
– Ты имеешь ввиду неумение орган в штанах держать? Так у меня вполне есть, кто могут яйца оторвать и сказать, что так и было. Даже твоя сестра намекала, что можно к ней обращаться, если возникнут по-настоящему серьёзные сложности...
– Подтверждаю, – кивает Марина, – обращаться можешь к любой из нас, кто ближе окажется. – мысленно Марина злиться, сестрёнка и здесь ухитрилась её обойти, – Сама понимаешь, это только в случае чего-то по настоящему серьёзного.
– Не маленькая, – Динни выглядит почти мрачной, что несвойственно её весёлому нраву. – Но, думаю, это не понадобиться. Поймут, что я не шучу, ну а остальные – поржут в итоге, жалко только, я не увижу их рож.
– Хорошо, если ты уверена в их понятливости, – хмыкает Марина, – хотя это качество у других людей сильно преувеличивается.
– Я в город езжу только в гости к родителям. Просто гулять мне там разонравилось. Всё, что есть там, есть и здесь. Притом, лучшего качества.
– Если всё можешь купить, то в город, чаще всего, ездят ради людей. А вы тут вдвоём сидите.
Динни хмыкает совсем по-взрослому.
– Сама знаешь, большую часть девчонок сюда пригласила Эрида. Так вот, мне иногда кажется, она взяла сито для промывки золотосодержащего песка, и промыла всех городских. Песчинки ушли, золотые крупинки – остались. Я раньше и подумать не могла, что столько хороших может в одном месте собраться. Сейчас мне в Резиденции лучше даже чем в школе. Там есть некоторые, ну кто не очень. А тут таких нет.
С одной стороны, становится понятнее, как именно Динни в «Сордаровке» оказалась. В головке у неё явно больше содержимого, чем на первый взгляд кажется, с другой стороны, Эшбадовки тоже не дуры, прекрасно понимают, Принцессы Империи або кого с собой не позовут. С приближёнными столь статусных людей как минимум лучше быть вежливыми.
– Что же вы не с ними?
– Причина примерно та же, почему здесь нет Дины, – замечает островитянка, –  она хорошая, но временами слишком много шумит. Примерно, как и они. Мне тишины захотелось. Инри – самая тихая изо всех, кого я знаю.
Марина мысленно соглашается насчёт тишины. Динни весьма удачная иллюстрация к картинке, когда человек намного умнее, чем выглядит. Да и оценкой можно согласиться. Внешне тихоня Кроэн вполне может быть страшноватенькой.
Инри по степени неприспособленности к миру вполне сравнима с самой разноглазой.
Даже удивительно, что Эр своим вниманием ухитрилась девочку не напугать. Но, видимо заметила определённое сходство.
– Ты что скажешь, Инри?
– Соглашусь. Они все хорошие. Особенно, младшие... Но только... Та же Вьюнок или Актиния... Я думала, наша Дина шумная... Я очень сильно ошибалась. По сравнению с ними, она довольно тихая девочка.
Младшие в большинстве младше самой Инри на год-полтора. Но знаменитая школа словно добавляет лет и важности. Причём, не столько Инри самой, сколько ей в глазах Эшбадовок подруг Оэлен.
Интересно, Инри настолько стремится вежливой быть, ибо отлично знающая Динку Марина тихой бы не назвала Кошмар ни при каких обстоятельствах. Даже обожающая сестру Эорен и то иногда жалуется, какая младшая шумная.
Хотя с тем, что Актиния, и, в особенности, Вьюнок способны шуметь больше Кошмара Марина полностью согласна.
– Они меня всё время расспрашивали про лыжи и коньки. Даже просто про снег, – мечтательно улыбается Динни, – Хотя на водных лыжах они все катались. И умеют на роликовых коньках. Впрочем, я тоже этот навык не утратила... Но на снегу и льду – совсем другое...
Марина невесело усмехается.
– Тут хотели развлекательный центр построить с катком и даже горным склоном. Но только котлован вырыть успели. Сами знаете куда все средства уходят.
  Обе островитянки грустно вздыхают.
– Стройка отменена? – спрашивает более практичная Динни.
– Заморожена, – хмыкает Марина, – не уверена, что оттает в ближайшее время.
– Хорошо, хоть в Столице зимой холодно!
Марина только хмыкает. У на все сто южной грэдки Динни увлечения северянки. Особенно смешно, что сверстницы-северянки проигрывали тёмненькой лыжные гонки. Впрочем, северянки из тех, кто умеют проигрывать, и вполне продолжали общаться с Динни и после её побед. Вполне могли вместе смеяться.
– Меня зимой на Дальний Север звали. Настоящие снега посмотреть.
– Так езжай, если хочешь. Я не держу, – пожимает плечами Марина.
– Ты меня отпустишь?
– И мыслей не было тебя задерживать. Что ты там ещё выдумала? Хочешь – можешь в Загородный, хочешь сюда, на Север, или ещё куда. Даже в школе можешь сидеть, если так нравится.
– Ой! Как здорово!
Степень восторга кажется слегка преувеличенной.
Чья-либо жизнерадостность вблизи Марины на неё действует не лучшим образом. Тем более, вчерашнее ещё не выветрилось из головы окончательно. От мрачности есть неплохое средство, янтарного такого цвета. Хотя пиво с «Коралловым Рифом» проходит по разряду почти извращений.
Марина берётся за рацию.
Вскоре прикатили столик, уставленный запотевшими бокалами.
  Марина берёт один. Приглашающее кивает.
– Будете? Берите!
Островитянки с опаской переглядываются:
– Нам нельзя, – почему-то шепотом сообщает Динни, а Инри кивает.
– Кто запретил? – Марина чувствует лёгкое раздражение. Запретов пиво пить для Гостей Императора нет. Конечно, они могут о чём-то не знать, но чтобы такая жизнелюбивая личность как Динни за столько времени да не разнюхала, что тут можно, а что нельзя? Как-то не верится.
Снова переглядываются, явно не уверенные, стоит ли говорить. Но что здесь дом Марины они уже уяснили.
– Эрида. Ещё когда в бухте бывали. Она со своими... Но младшим всем... Не то что бы запретила, просто посоветовала воздерживаться. Правда «Приморской Розы» всем разрешила попробовать. Немного.
– Прибью я разноглазую за её манеру в любом месте распоряжаться, будто вокруг сплошная «Сказка», – сердито бурчит Марина, – Хотя, с формальной точки зрения она не так уж неправа. Обилие спиртного, да в столь нежном возрасте... Но все мы знаем, если чего-то нельзя, но очень хочется, то можно. Запрета для вас ни на какие напитки нет. Это вам я, как хозяйка этого места, говорю. Берите пиво, я тут всё-таки главнее, нежели она.
Динни бокал берёт, Инри воздерживается. Марина заставлять никого не собирается. Ограничилась бокалом с газировкой, ну так её выбор. Тем более, Динни своим желанием пробовать всё, что не очень-то можно, чем-то напоминает Оэлен. Вот только степенью смелости значительно уступает. Скорее всего, правильно делает. Тем более, не все любители близкого общения с очень юными девушками похожи на разноглазую.
Ну точно, Динни и раньше пробовала. Марина сама не сразу вспомнила зиму в Загородном. Определённые навыки вырабатываются очень быстро. Эриды там не было. Интересно, с чего это Динни с Инри её послушали. Или заметили проведённую ей возрастную границу и решили не ввязываться в возможный конфликт? Ведь прекрасно знают, Эр в замечательных отношениях с Мариной. Прекрасно знают, насколько Марина нетерпима даже к считающейся многими безобидной «травке».
Про курение Марина спрашивать не стала. Вот тут, чтобы Эрида не сказала, но Динни стреляла у Марины сигаретки. Неоднократно курили вместе. Впрочем, Эр похоже, по сегодняшний день не курит. Это притом, что у той же Соньки одна из неотъемлемых вещей – янтарный мундштук. Неясно, чем приглянулся, особой ценности в материальном плане не имеет. Причём примерно такие же появились у всех курящих старшеклассниц. Стадное чувство сработало. Ещё и зажигалки теперь у всех крайне похожие.
Марина предложила сестре носить огромную шуточную зажигалку из гильзы от пятидесяти миллиметрового снаряда. Причём такая зажигалка у Софи даже есть, пушки-то стреляющие такими снарядами вполне себе авиационные, устанавливаются на перехватчиках. Зажигалку Софи держит на столе, может быть, когда одна и использует по прямому назначению. Но шутки Софи не оценила. Посмеялась, конечно, но сказала, не любит тяжести таскать.

+1

627

Марина ловит себя на мысли, что сумочка теперь почти всегда при себе, а вот ножны и кобура надеваются редко когда, хотя раньше именно ножны были неотъемлемой частью её образа. Особенно, в те времена года, когда погода позволяла держать открытыми руки и ноги.
  Очередное небезынтересное наблюдение насколько живописна всем-всем в жизни довольная Инри. Лучше понимаешь разноглазую как художника, почему она так ценит островитянку в качестве модели. Не только тело, но и личико крайне своеобразные. Марина сама неплохо в искусстве разбирается, особенно как раз, в творчестве разноглазой.
Хотя, насколько Марина помнит спиртное при производстве пирожных вполне используется, Иногда прямо пропитывается. Да и фрукты зачастую не в сахарном сиропе. Правда,  ничего на «Коралловом Рифе» Марина не пробовала, а сушёных кальмаров к пиву ей принесли, запомнили, что Принцесса Империи любит.
Так что, отчего именно нашей живой картинке хорошо, вызывает некоторые вопросы. Опьянеть можно и с начинки конфет, особенно с непривычки и повышенной любви к сладенькому.
Динни тоже вполне довольной жизнью выглядит.
Марина на всякий случай к тишине начинает прислушиваться, она её всегда настораживает. Шумные наши все отсюда далековато. Да и построено так чтобы живущие поменьше мешали друг другу.
Чувство опасности Еггты спит, но спит очень чутко.
Ну, не любит Марина тишину. Хотя здесь её могут разорвать только фейерверки, если Эр или Осень дурить начнут. Но Эр похоже, ещё очень долго всего один вопрос будет интересовать. Осень разрешения спросит у неё или Софи, когда Принцессы Империи в Резиденции. Разумеется, все статусы игрушечная принцесса помнит лучше всех.
Где-то даже неприятно, что всё внимание Рэды теперь всецело сосредоточено на маленькой принцессе. От Кошмара поблизости достаточно быстро устаёт сама Марина. Ну, да у Динки Эорен имеется. И кажется мирренка сумела произвести на Дину положительное впечатление. Впрочем, Кошмар искренне рада, что у любимой сестры снова всё хорошо.
– Хоть бы это лето не кончалось, – вздыхает Инри.
– Календарь посмотри, там всё записано, – хмыкает Марина.
– Знаю, но всё равно. Я так счастлива никогда не была.
– Хочешь, настроение испорчу?
– Попробуй! – смеётся девочка.
Марина многозначительно окидывает взглядом уже активно разрушаемый стараниями Инри «Риф». Важно кивает, и прищурившись, сообщает.
– Пироженки трескаешь? Ну так сходи, до весов прогуляйся. Настроение само испортится.
Инри только смеётся в ответ.
– Я нисколечко не потолстела. Немножко, да потяжелела, но я ведь ещё расту.
– В ширину, – буркает Марина.
– А вот и не правда! – она ещё за новое пирожное берётся. Словно издевается, самое большое из имеющихся разновидностей взяла.
– Эрида сказала, с этого учебного года все автоматы торгующие шоколадками и печеньем будут бесплатными, – довольно сообщает девочка.
– Раз Эр сказала – значит, так и сделают, – угрюмо сообщает Марина, припоминая, что ещё разноглазая любит, кроме кофе. Конфеты и шоколадки она предпочитает лопать другой ценовой категории, чем заряженные в автоматы. Однако, достаточно наблюдательна, видит же не у всех вокруг количество денег сравнимо с имеющимся у неё. Хотя и так всё продающееся в школьных автоматах стоит значительно дешевле, чем та же продукция в таких же автоматах в Столице. Но если Эр что-то решает, то отговаривать её бесполезно. К тому же, Марина не любит сладкое.
– Сомнительно, что у тебя не водится монеток на шоколадки! – щурится Марина.
– Но бесплатное всегда вкуснее! – отвечает Динни вместо неё.
– Марина просто сладкое не любит, – хихикает Инри.
Возразить нечего, информация не является секретной и известна не только разноглазой.
– Ага! И монетки у меня всегда водятся, – не слишком вежливо сообщает Марина другую, всем известную, вещь.
Но кажется, островитянкам сейчас настолько хорошо, что они совершенно забыли о существовании денег. Тем более, за время пребывания в Резиденции сомнительно, чтобы каждая хотя бы несколько «Ведьм» потратила. Тем более, Инри только в гостях у родителей бывала. Предпочитает сидеть в Резиденции. Видимо, «Рифы» оценила.
– Ага! С монетками оно, конечно, всегда лучше, – замечает Динни, – Но и бесплатные шоколадки тоже неплохо. Тем более, я могу так сделать, чтобы автомат мне шоколадку без монетки выдал. Жаль, с кофейным так нельзя, там механика другая. А вот с торгующим колбасками так можно.
– Преступница малолетняя! – шутя грозит пальцем Марина. Шутки вполне уместны, ибо за времени пребывания Динни в школе ни у кого никакие вещи бесследно не пропадали. Пропавшее в тоге находилось, ибо забывчивостью страдают многие.
– Не-а! – Динни довольно мотает головой, – Когда я так в магазинах делала, меня не ловили. А в школе я так не поступала, ибо это получается крысить у своих.
Впрочем тёмненькая и раньше показывала, что много чем владеет из арсенала уличной ребятни. Хотя, и сама Марина знает немало, чего принцессе знать не полагается. Сказалось общение с детьми отцовских механиков. Но вот такого умения она не освоила. Хотя теоретически с устройством автоматов знакома.
– Покажешь потом, как ты это делала.
– Конечно! – кальмаров в рот можно закидывать точно так же, как и пирожные. Динни определённо нравится вкусненькое ртом ловить, – Могу показать даже на тех, что тут стоят. Раз всё бесплатное, то нажимание не там, где надо, это ведь не воровство?
– Не воровство, – кивает Марина, – перераспределение ценностей.
– Мы и рыбу эрэсами глушили, – довольно сообщает малолетняя разбойница.
Марина вздыхает совершенно философски. По материалам Архипелага можно книгу писать «Миллион и один способ использования боеприпасов для добычи океанских пищевых ресурсов». Ходит же байка, приписываемая то торпедоносцам с авианосных соединений, то экипажам эсминцев, как они применили торпеду против синего кита. Марина ставит скорее на торпедоносцев, у них торпеды меньших калибров. И от туши после попадания больше останется. Но команды эсминцев отличаются большей безголовостью.
Не так давно новый вид рыб открыли – существо подобрал эскортный корабль после потопления подводной лодки. Кроме обломков заметили и странную рыбину. Учёный составивший научное описание, имел полное право дать существу свое имя, но правом этим не воспользовался. Рыба зовётся по имени командира эскортника.
   – Если бы я точно не знала, как рыбу глушат из бомбомёта, могла бы поинтересоваться, откуда боеприпасы?
Марина смотрит пристально. Динни не из тех, кто может выдержать взгляд Еггта. С показным смущением отводит глаза. Реактивные снаряды давным-давно израсходованы. Списаны, как потраченные на стрельбах. Способов много есть, как скрывать улетевшее не туда. Рыба  тем более давным-давно съедена.
– Сордар сам рыбу ловить любит...
– Он по китам больше, – хмыкает Марина, даже интересно, в какую сторону островитянка уведёт разговор от потенциально опасной темы хищения боеприпасов. Вариант с Сордаром кажется беспроигрышным. Тем более, всей Империи известно какие эпические нарушения дисциплины допускал адмирал.
– Так с линкора и их бить можно с лёгкостью. Он, говорят, даже две гарпунные пушки на «Владыке» смонтировал. Даже объявление войны на несколько часов отложили.
– Это как?
– Так его ждали. Когда он с китов вернётся. Без него бы не начали...
– Без него обойтись не могли? – сердито ворчит Марина, уже понявшая, куда гнёт островитянка.
Динни глаза закатывает.
– Без него бы, наверное, обошлись бы. Вот без «Владыки» было бы значительно сложнее. Он на линкоре на кита ходил.
Марина зевает. Империя огромна, а шуточки про одних и тех же людей в разных частях совершенно одинаковы.
– Знаешь, что в этой шутке самое смешное?
– Что?
– То, что автор её – сам Сордар. Во всяком случае именно от него услышала впервые. Причём шуточка ещё довоенная, только тогда отменяли Императорский смотр флота, а ездил он рыбалку.
– На кого ходил не сказал? – Динни довольно успешно притворяется совершенно серьёзной, – У нас тут есть китовые акулы, но мало и их сложно искать. Хотя да, рыбку в двадцать метров с линкора ловить самое то. Манты тоже неплохо, у них не длину считают, а размах плавников, как размах крыльев у птиц. Метров пять бывают. Но эти рыбы хрящевые. Самая тяжёлая из костных рыб луна-рыба – тоже подходящая добыча. Кому-то кажется вкусной, мне не очень.
– Нет, он такими подробностями не делился. Видимо врать ребёнку не хотел. Даже о размерах улова. Об этом ведь врут все и всегда!
– Подтверждаю! – кивает Динни, – Врут все, сама этим занималась.
Инри хихикнув, замечает.
  – Я кажется, знаю ровно одного человека, что не станет врать о размерах пойманной рыбы. Потому что врать некому.
– Это кто? – Динни тянет руку, словно на уроке.
– Вы обе её прекрасно знаете. Это Оэлен.
– С чего ты, – начинает было Динни и тут же замолкает, начав что-то соображать.
– Кому ей хвастаться? Все мы ту рыбищу видели, Эрида даже снимала. Своим подружкам она эти фото отправила. На одно рыбина лежала с линейкой и на весах. Больше у неё на Архипелаге никого нет, с кем бы она общалась.
– А ведь точно! Я тоже с той рыбиной снялась. Домой отправила. Честно-честно, не написала, что поймала её я. Написала только: «поглядите, какие в Столице рыбы водятся!»
– Что это твой трофей – дома сами додумали? – хмыкает Марина.
– Конечно! – кивает Динни, – Я всё-таки девочка честная, не написала, что я поймала!
– Провокатор ты ещё тот, – снова хмыкает Марина, – хотя о чём это я? В одном бульоне варимся.
– Оэлен ко мне в гости напросилась. Одна, без подруг. Сказала, что я самая добрая из всех, кого она знает. И ей очень-очень хочется хотя бы посмотреть на нормальную семью. Она у меня всем понравилась. Когда обратно приехали, она плакала. Жаловалась на жизнь... Одновременно, очень-очень тебя хвалила. За то, что здесь оказалась.
– Как-то не задумывалась об этом. Что у Оэлен ситуация крайне невесёлая – знала. Да и степень ненормальности у неё дома в общем-то представляла. Это надо суметь человека довести, чтобы при живых формально нормальных, родителях, завидовать детдомовкам! Хотя, когда школу кончит, все документы будут на руках, сама себе голова будет. Тут появляться больше не обязана. Приглашения вроде нынешних – мне не тяжело будет ещё несколько лет рисовать. Даже если убьют – Эр останется. Она людей тоже хорошо запоминает.
– Кто может покусится на тебя, Марина? – недоумевает Инри.
– Да те же самые, кто и на всех остальных, – внешне беззаботно хмыкает принцесса, – южане. Тем более, они один раз уже чуть меня не убили.
– Мы знаем, – Инри отвечает за двоих, – Это при попадании бомбы в ту башню ПВО, что сейчас «Софи» называется?
Марина только кривится. Почему жизнь к ней так несправедлива? Она ведь тоже в башне была. Тоже жизнью рисковала. Собственно, это она Соньке дорогу к башне показывала. Но вся слава опять досталась Софи. Личный состав её словно не заметил, хотя они там вместе были. Что-то там разноглазая говорила про крайнюю фотогеничность Софи?
Как говорится, почти на своей шкуре убедилась, это так и есть. Рисковали обе, а запомнили одну. Несправедливо.
Сонька довольна, что башня названа её именем. Не первый уже образец вооружения, где её имя присутствует. Слабоватое утешение, почти на уровне оскорбления, хотя Марина прекрасно понимает, как-то задевать её ни у кого и в мыслях не было, на стволах «близнецов» на башне «Софи» красуется надпись «Марина». Но это всё-таки неофициальное название. Немного, но её тоже заметили. Тем более, снимки принцесс у повреждённой башни не ретушировали. Они там были обе.
– Ну, было и было, – чуть раздражённо бросает Марина, – Ни ей, ни мне гордиться нечем. Благодарить надо архитектора со строителями. Ну, ещё немного самого Императора – именно он приказал строить башню именно в этом месте. Так что, название красивое, но не по делу. Особенно, с учётом того, что свою задачу башня выполнила только частично, послужив бомбоубежищем. С ведением огня у них в тот раз было не очень. Впрочем, именно в этом вина зенитных расчётов минимальна. Ну, и да, лучше самой сказать, пока сами лишнего не подумали. Мне не нравиться, что башня так называется. На бетоне могло бы и моё имя быть.
– Тебя это так волнует? – Инри спрашивает с совершенно непонятной интонацией. Марина чуть не ругнулась. Забывать стала, пред ней не ожившая картинка, а очень умная девочка. В противном случае, прекрасные глазки не помогли бы ей в «Сордаровку» попасть. Сейчас она больше всего напоминает Марине Осень, игрушечная принцесса Херктерент не больно-то нравится. Впрочем, к счастью или нет, но островитянка далеко не настолько проницательна, как маленькая принцесса.
Инри просто очень любили и любят родители. Из неё не пытались создать совершенного человека для совершенного мира. Возможно, даже первого представителя нового вида людей. Значительно превосходящую имеющихся по всем характеристикам.
Непризнанные гении преподавания и воспитания. Ведь у них получилось. Слишком хорошо, что тоже плохо. Наблюдательных людей довольно много. Видят, игрушечная принцесса превосходит любую, за что не возьмётся. Притом она искренне не понимает, почему у других выходит хуже, нежели у неё?
У Инри, похоже, близкий к Осени тип личности. Только она гораздо менее решительна, чем игрушечная принцесса.
Хотя и у той от игрушки остались только размеры. Всё остальное уже, мозги в первую очередь, взрослые. Осень ни злая, и не добрая. Она почти до отвратительности логичная и объективная. Такую очень хорошо иметь союзником, и смертельно опасно – врагом. В первую очередь, из-за ужасающей логичности.
Но Осени здесь нет, тут Инри, и не очень умно мысли об одной проецировать на другую. Хотя, некоторые общие чёрточки просматриваются. Да и вопросы Инри задаёт не самые удобные. Вот как вредно на картинку заглядываться!
Перестаёшь замечать, живой человек совсем другой. Разноглазая запечатлела то, что в состоянии была увидеть только она одна. Теперь все могут полюбоваться. Как обычно и бывает, человек и изображение уже живут двумя разными жизнями.
Их не стоит смешивать, чем их раньше разделить, тем лучше. Марина чуть в ловушку не попалась, смешав написанную и живую девочек в одну. Да плюс ещё светофильтр под названием «Эрида» добавилась.
Разноглазая часто видит недоступное другим. Одновременно, вполне способна не замечать всем очевидное.
Инри – не девочка-картинка. Это личность, куда больше похожая на слепленную из одних странностей Осень. Причём, странности-то касаются абсолютно всего.
Осень пока не умеет наслаждаться собственным превосходством и совершенством. Вопрос только в том, как долго продлится это «пока». Это могут быть часы, вполне могут оказаться и годы. Не ясно, какой из Осени может получиться друг, но ясно одно, враг из неё может выйти страшнейший.
Но снова и снова надо себе напоминать, вон тут, рядом Инри, а не Осень. Логики в ней – поменьше, эмоциональности – побольше. В Марине видит друга, а не соперника. Вот только Еггтовская подозрительность – то ещё зверёк. Мордочку из норки просто так не высовывает. Если начал принюхиваться – значит, чем-то от человека уже веет. Чаще всего – опасностью.

+1

628

Если начал принюхиваться – значит, чем-то от человека уже веет. Чаще всего – опасностью.
– Представь себе, волнует и очень сильно. Рисковали жизнью примерно одинаково, а вся слава досталась ей.
– Я... -начинает было Инри, но взглянув на Динни торопливо поправляется, – То есть, мы...
Марина чуть не рявкнула её крайне раздражают даже минимальные проявления коллективного девчоночьего разума. Самозарождается что ли это явление, когда вроде бы подруг собирается больше двух?
– Мы сначала подумали, когда фото увидели, вы приезжали в район, что бомбили. Тем более, там так было написано. Это мы уже в школе узнали, что вы под бомбёжку попали. И чуть не погибли.
– В таких делах «чуть» особенно сильно не считается, – недовольно бурчит Марина, – были обе, слава досталась одной. И ничего не изменишь при всём желании. Хотя, во всём следует положительные стороны искать, бетон-то выдержал, а быть живой всё-таки лучше, чем быть мёртвой.
– Согласитесь «посетили пострадавший от бомбёжки район» звучит гораздо лучше, чем «прятались в бомбоубежище»?
– Если честно, то я не знаю, что лучше, – сейчас Инри особенно сильно напоминает Осень, –  Правду иногда лучше скрыть. Ведь по фото не очень видно, что вы у башни ПВО.
Марина хмыкает:
– Ага! Южан можно было бы обвинить, что они детей убивают, только ведь башня ПВО – военный объект и законная цель. Мы-то что там делали? Все погибшие на башне были военнослужащими, из гражданского населения никто не пострадал, если не считать подпорченных нервов. Да и то, помощь на месте была оказана. Притом, что из расчётов зенитных орудий впоследствии ещё двадцать семь человек комиссовали в связи с получением инвалидности.
– Софи увековечили... – Инри словно мыслит вслух. Осень тоже так делает.
– Причём, по просьбе уцелевшего личного состава, – фыркает Марина, –  У меня иногда получалось незаметной быть. Но настолько сильно оказаться незамеченной... Где в этом мире справедливость?
– Я поговорку слышала, «Справедливость умерла вместе с Чёрной Змеёй»... – замечает Динни.
  Марина кривит лицо, словно от зубной боли.
– И тут ложь. Это поговорка придумана. Ста лет с той поры не прошло. Однако. Прижилась. Это из второй части романа «Сталь и Кровь. Молодые годы Дины II». Как раз там хватает намёков, что она причастна к смерти собственной матери. По мне так даже название отдаёт идиотизмом. По меркам тех лет, молодым можно было называть лет до двадцати двух-двадцати трёх. Там основные события происходят незадолго до смерти Чёрной Змеи, а Дине II  тогда уже было за тридцать.
– Меня тоже название смутило...
– Твои родители читали, – хмыкает Марина, – читала ты, вероятно будут читать твои дети. И вероятно, будут думать, что так всё и было, критический склад ума не всем свойственен.
– А твои будут смеяться, как смеёшься ты сейчас, ибо точно будут знать, что всё было не так?
– Ты последнюю страницу книги смотрела? Ну, где тираж? Сколько там сотен тысяч, если не миллионов экземпляров? Сколько из прочитавших будут думать, что так всё и было, и почему Еггтам тогда ставят памятники и называют в их честь корабли? Можешь примерно представить, сколько будет Чёрных Еггтов в следующем поколении.
– Тогда почему вы не боретесь? Это ведь клевета в чистом виде!
– Смысл? Тратить энергию, силы и средства на борьбу с призраками. Знаешь, сколько лжи можно спрятать под нейтральной фразой «художественный вымысел».
– За умы тоже войны идут...
– Сейчас они вторичны. При наличии внешнего врага многие разногласия в обществе отходят на второй план.
– Хотелось бы так думать! – невесело вздыхает Динни. Марина для себя отмечает, несмотря на некоторые уличные замашки, в «Сордаровке» Динни оказалась определённо не зря.
– Марин, раз уж всё равно о внешних врагах заговорили, то можно тебя спросить... – Динни говорит торопливо, словно боится, не успеет задать какой-то крайне важный для неё вопрос.
– Спрашивай. – устало бурчит Марина, – Если в пределах моего уровня доступа, отвечу. Учти, влезешь в сферы под грифами, ответа не жди. Ты хитра настолько, что почти получалось простенькой девочкой выглядеть.
Динни ухмыляется самодовольно, но не заданный вопрос слишком важен, притом явно касается не только её одну.
– Помнишь ту здоровую лодку, что в прошлом году подбили? Ну, её ещё потом вместе с нами на лайнере везли.
– Ну, помню, –  пожимает плечами Марина, – давным-давно по винтикам раскрутили. Частично обратно привели. Одну из башен вместе с пушкой и вовсе скопировали, ставят сейчас на многие корабли, где сейчас есть лёгкие зенитки.
– Да я не об этом. Мои видели это самолёт. Очень испугались. Подумали, это был разведчик для подготовке большого налёта.
– Одна из функций этого самолёта – действительно, дальний разведчик. Но здесь он был не за этим. Машины выпускаются очень малой серией. Да и летающие лодки вообще как бомбардировщики – так себе. Нет, они не готовят налёта. Слишком мало сухопутных машин такой дальности. Да и бомбардировки портов и кораблей с большой высоты – неэффективны. Да и сама знать должна – самолёты над Архипелагом не появлялись.
– Но этот-то был. Зачем-то его сюда посылали...
Марина усмехается.
– На всю голову больными южанами надо быть, чтобы до такого додуматься. Собирались искать контакта с древними чудовищами да силами потусторонними. В здешних водах их логово.
Динни глаза вытаращивает. Шепчет:
– Правда? Я слышала такие легенды. И даже читала цикл романов...
– Разумеется, всё это бред, ни чудовищ, ни тех сил, во что они всем югом верят не существует. Хотя даже приборы на самолёт поставили для контактов с потусторонним. Очень смешно было. Потеряли ценный самолёт и опытный экипаж. Ещё и новинок технических нам подкинули. Понесли потери из-за изначально мертворождённой идеи. Побольше бы им таких.
– Значит, налёта не будет?
– Я не бомбардировочное командование южан. Только в общих чертах знаю, что они там разрабатывают. Не знаю, но уверена, это никак не будет связано с тем самолётом. Да и у вас в скалах столько убежищ выдолбили – классом защиты лучше, чем в Столице. Не говоря уж о численности всех сил ПВО.
– В Столице они тоже были, – логично замечает Динни, – но произошло то, что произошло.
– Новая тактика из тех, что срабатывает один раз, – кривит губы Марина, – методы противодействия таким налётам уже выработали. По объектам в глубине нашей территории стараются больше не наносить удары. Потери стали чрезмерными. Здесь концентрация зенитных орудий и истребителей выше чем в Столице. Тем более, главная защита Архипелага – это флот. Его боеспособность как раз на юге вызывает меньше всего вопросов.
– Я знаю, – кивает Динни, – но всё равно, несмотря на бомбовые удары по Столице, и отсутствию их здесь, мне хочется вернутся именно туда. Корабли возвращаются не всегда. Я больше не хочу в эту жуткую лотерею играть, гадая, какой силуэт исчезнет навсегда. Здесь слишком заметны потери. Там больше людей, и потери не так остро чувствуются. Может, это жестоко звучит, но разбитую часть можно воссоздать... Погибший кораблю не вернётся никогда. Мне тяжелее читать названия погибших кораблей, чем номера разбитых дивизий. Тем более, дивизии погибли где-то там. А исчезновение кораблей куда заметнее. Хотя, понимаю, свои гибнут и там, и здесь. Но не могу по-другому.
– От Сордара слышала подобное. Для него поражение или победа равны поражению или победе Объединённого флота Империи. Что творится на суше – не главное. С побережья южан не выдавишь без кораблей.
– Вопрос в том, как до этого побережья добраться? – логично замечает Инри.
– Я, как и многие, думала об этом, – усмехается Марина, – знаю, Сордару это не понравится, но я уверена, исход войны будет решаться на суше.
– Тут такого лучше не говорить, – замечает Динни.
– Особенно среди мальчиков примерно нашего возраста, – охотно поддакивает Инри.
– Распространено мнение, что главную войну ведёт Архипелаг, а все остальные чуть ли не прохлаждаются. Я-то знаю, что это не так совершенно, но спорить с массовым мнением... Я смелая, но не настолько. Сордар многими тут воспринимается словно ещё один соправитель.
– Ему самому такие рассуждения крайне не нравятся, – замечает Марина.
– Но его присутствие здесь только подчёркивает для большинства важность Архипелага. Да и Херенокт...
– Тебе подсказать о вреде таких настроений или сама догадаешься.
– Я то догадываюсь, умею чуть дальше своего носа смотреть. Но я всегда в меньшинстве. Иногда лучше промолчать. Жизнь у меня одна. Длинный язык много кого жизни лишил. При этом, на самых разных уровнях.
– Надо будет Кэрдин спросить, –  пожимает плечами Марина, – не собирается ли она в ближайшее время Архипелаг посетить?
– Прошлый визит крайне запомнился... – не слишком весело усмехается Динни, а Инри кивает.
– Хотя, в общем-то я подумаю, не остаться ли после школы в столице. Всё-таки, Великий город – это примерно половина Империи. Центр мира, где я живу. Конечно, таких как я там всегда было и будет очень много. И вряд ли в ближайшее их станет меньше.
– Вот за эту столицу и недолюбливают, – усмехается Марина, – оседает в Великом Городе талантливая молодёжь. На Родине никто не остаётся, а местные кадры из кого-то формировать надо. 
– Я тоже сюда не хочу возвращаться, – замечает Инри, – Много кто писал про «незабываемый воздух Великого Города», так вот, я этот воздух почувствовала. Тут нет таких людей, что я увидела там... Начиная с Эриды, ну и разумеется, вас двоих.
  Марина чуть не фыркнула. Всё-таки Сонька, да ещё разноглазая, а она сама вроде приложения к ним. Сдержалась.
В «Сордаровке» абсолютно все, включая саму Марину, помешаны на собственной значимости и уникальности. Причём, достижения, это подтверждающие, далеко не у всех имеются. Как раз у Соньки и разноглазой они есть.
Впрочем, у всех у них есть одно безусловное и объединяющее достижение. Их всех, без разбора, хотели убить. Причём собирались сделать это лица, говорившие с ними на одном языке. Более того, родня некоторых учеников. Хотели уничтожить «новую поросль ядовитой травы» окружения Саргона. Среди захваченных документов были самые настоящие ориентировки на тех, кого в «районе №7» – район школы по принятой у мятежников терминологии надлежало уничтожать в первую очередь. Саму Марину. Софи. Разноглазую.
Впрочем, о таких планах известно далеко не всем из-за каких-то мутных соображений. Некоторые и сейчас идеям заговора втихаря сочувствуют. Соправитель захотел строго определённые головы мятежников, и он их получил. Судя по тем документам, что Марина видела Эр в списки включили в память у матери, так сказать. Женщина легко и непринуждённо оттаптывала любимые мозоли. С изумительной лёгкостью наживала врагов. Ей ничего не забыли. Побег от столь ядовитого корня должен был быть вырван и сожжён.
Впрочем, старая змея Кэрдин всё-таки успела ударить на опережение. Планировавших захват школы и «специальную акцию» повязали тёпленькими. Они были уверены, что «День Ноль» пойдёт идеально. Они не думали, что в «День Минус Один» что-то может пойти не так. Для некоторых из них этот день стал последним. Многие из тех, кто уцелели потом им завидовали. Марина весьма жёсткие протоколы допросов читала. И прекрасно видела, ей не показали куда больше нежели показали.
Да и о дате «Дня Ноль» толком договорится так и не смогли. Поэтому дошло до стрельбы. Даже из «близнецов». Не зря Император так тщательно подбирал личный состав Крепостных полков. Когда возникла необходимость, они не раздумывая стали стрелять. Сто тридцать прямой наводкой замечательно прочищает мозги, если не вышибает их вовсе.
Интересно, что об этих событиях эти двое думают? Мутноваты мысли на Архипелаге бродят, в Столице их, впрочем, гораздо больше. Их жизням тогда в принципе ничего не могло угрожать по причине отсутствия в столице. Но какой объём слухов до них дошёл? Ведь при Марине или же Софи говорят далеко не всё.
С другой стороны, Архипелаг – это Архипелаг. И тут почитание Императора больше всего напоминает мирренский религиозный культ. Впрочем, самой Марине это всё только выгодно.
Если не несколько «но», главное из которых – вычистили далеко не всех. Не исключено, что нити заговора куда глубже тянулись. Вполне возможно, настоящие организаторы и вовсе не пострадали. Намерено отдали Императору на растерзание всех своих буйных. Только затем, чтобы получше укрепится и подготовится к новой попытке. А она будет – про грызню в верха Марина знает чуть ли не столько же времени, сколько себя помнит.
В обозримом прошлом один из нарывов был проткнут, выдавлен и прижжён, но наверняка уже вызревает новый. 
Ладно, отложим-ка пока мрачные мысли на будущее.
– Тебе, что Эрида приплачивает, чтобы ты при мне о ней только в превосходных степенях отзывалась?
– Нет, – Инри выглядит несколько удивлённой, – Она мне по-человечески очень-очень нравится. Не понимаю, зачем вообще говорить плохое о хороших людях?
– Ну, есть у некоторых такая потребность. Захвалить человека тоже очень легко. Мысль, как все вокруг тебя любят, сама по себе достаточно опасна.
– Про тебя другое говорят, – хмыкает Динни, – Что ты всех людей совершенно одинаково не любишь. Чем большему количеству людей вокруг кто-то не нравится, тем скорее это человек понравится тебе. Обычно так говорят про Рэду и Дину. Иногда Коаэ вспоминают. Ну и мы все, в смысле островитянки почему-то не нравимся большинству столичных. Поэтому ты нас и выделяешь.
– Тебе никто не говорил, какая ты логичная?
– Многие и часто. Раз уж вблизи тебя оказалась, то надо поддерживать определённую репутацию.
– Хорошо у тебя выходит маски носить. Почти до сегодняшнего дня ты настоящая почти не проявлялась.
– Что поделать? – пожимает плечами Динни, – Играть роль простоватой и даже глуповатой девочки из рабочего района иногда очень удобно. Тебя не воспринимают серьёзно. Говорят много лишнего. Я умею делать не самые очевидные выводы.
– Не пойму, чего ты хочешь?
– Пока только удерживаться там, где я уже нахожусь. Знаешь, наверное, многие воспринимают нас как твою своеобразную свиту.   Меня такое положение устраивает. Некоторые утверждают, мы такого же рода, как окружение Эриды.
– Да меня тоже, в общем-то, всё устраивает. Люди – животные стайные. Такой, как мне иметь персональную стаю фактически обязательно. Зазнаваться вот только не советую, сладкоежки.
– Что поделать, возрастным слабостям мы подвержены.
Марина нехорошо щурится.
– Иногда мне кажется, что вас пятерых ко мне приставили. Скорее всего, Кэрдин. Больно уж часто лезет из вас всякое... Возрасту не соответствующее.
– Считай, как кажется нужным, Марина. Но мы на самом деле те, чьи имена ты знаешь. Кажемся взрослее – это да, но мы собственно, за этим и стремились сюда пробиться. Я пока полностью удовлетворена все происходящим со мной. Извини, что кажусь тебе кем-то другой. Это не моя вина, пред тобой я никогда не притворялась. Да, я на самом деле такая, жутко серьёзная и логичная. Согласна, не слишком с моей внешностью вяжется. Но в твой адрес у меня нет никаких недружественных намерений.
Марина внимательнее Динни разглядывает. Похоже что-то не то ей на самом деле, померещилось. В теории, можно даже продолжать всё списывать на «Чёрный корабль» вчера и пиво уже сегодня. Насколько эта теория верна?
Да как-то не хочется проверять.
Марина чуть морщится.
– Ладно. Хватит о серьёзном. Давайте ещё пива выпьем.
На этот раз бокал взяла и Инри. Притом, судя по рожице, вкус напитка для неё в новинку.

+1

629

Глава 84

  Приходится признать, разумеется себе самой, Динни и Инри недооценила. С другой стороны, они и сами особо не старались на глаза попадаться. На будущее, надо бы к ним присмотреться получше, благо предстоит ещё какое-то время в одних стенах провести.
Раз пока особо заняться нечем, надо бы пойти повнимательнее присмотреться к тем, с кем времени предстоит провести значительно меньше.
На Эшбадовок в своё время вышла именно Марина, впечатления от них были, скорее положительные. Но в дело вмешалась Эр со всей своей непредсказуемостью. Сказался куда более лёгкий и открытый характер разноглазой. В общем, с достоинствами и недостатками прошлогодних Эшбадовок пусть теперь Эрида разбирается. Тем более, с прошлогодним составом общается весьма близко. Да и с новенькими... Тут по возрасту не все как Динни-блондинка или Актиния. Есть и постарше. Как и большинство островитянок весьма активные... Но опять же, пусть у Эриды голова болит. Тем более выводы она прекрасно делать умеет. В том числе, и из собственных ошибок.
Но подруги Оэлен оказались здесь благодаря Марине, и не мешает периодически интересоваться, что у них происходит.
Лучше всех устроилась Вьюнок, подружившаяся с Кошмаром и наладившая неплохие отношения с Осенью.
Вот с остальными были сложности, правда виноваты в них Эшбадовки. Вроде бы мир сейчас. Вот это и проверим, насколько прочный. Тем более Звезда и Коралл сейчас у бассейна, где многие из крайне близких к Эр, включая другую Марину. И вроде как старшую Эшбадовку Ринн. Впрочем, их всех серьёзно воспринимать у Марины крайне плохо получается.
Хотя, на конфликты они вполне способны. Правда, выводы из происходящего тоже делать умеют.
Впрочем, они все уже довольно давно в одном месте. Интересно, никто никого не притопил?
Марина, на всякий случай, ускоряет шаги.
Внешне всё выглядит мирно. Лежанки пустуют. Кто постарше – собрались у стоячих столиков. Кто помладше – в воде.
Звезда вполне мирно болтает, словно в качестве насмешки, с Ринн, Мариной и Лилией. Коралл в воде пока во вполне обычном положении, а не спиной кверху.
Несколько непривычно – рука у Звезды не замотана. Странновато, особенно на фоне великолепно следящих за своими телами, Эшбадовок. 
Марина бросает вместо приветствия.
– Смотрю, все ещё живы...
В ответ – дружный смех.
Марина кивает Звезде.
– Тебе Смерть ничего не отбила?
Вместо неё, хихикнув и стрельнув глазками, отвечает тёзка.
– Мы решили, что ей сейчас несколько не до этого, а потом и вовсе не до нас будет.
– Как знать, как знать... Это я уеду, а вы все с ней на одном острове останетесь... Память у неё хорошая...
– Так она Эшбад не любит, а не нас, да и с ней мирно живёт.
– Логично! – хмыкает Марина, кивает Звезде, – Сама-то на песочек идти не раздумала?
– Колеблюсь, хорошо всё слишком вокруг меня. Разозлиться как следует не смогу, а как по мне – так нужный настрой – половина победы. Сейчас – не на что просто злиться, – обменивается взглядами с одной из девушек. Та чуть заметно кивает. Похоже, одна из тех, с кем поцапалась не так давно. Но Хейс пришла вовремя, а дальше уж и сама Эрида подключилась. Они обе умеют быть крайне убедительными. Правда, совершенно по-разному. Но тут важен конечный результат, пока Марину вполне устраивающий.
– Да и блёкленько песочек будет смотреться на фоне свадьбы принца, – логично замечает Ринн.
Звезда хитро переглядывается с некоторыми девушками. Сдержанные смешки.
Марина подготовке к торжествам не особенно интересуется. Что по протоколу полагается – выучила вскоре после того, как стала нормально разговаривать. Пантера снабдила всем, чем можно и нельзя. Даже распорядилась, кого из штата «Красной Кошки» может вызывать в любое время дня и ночи для консультаций по любым вопросам. Вполне ожидаемо, сама Пантера доступна будет не всегда.
Зато Марина братца и Смерти неплохо знает.
– Херенокт не предлагал провести бои в рамках свадебных торжеств? Он говаривал, девушки из-за него дрались. Теперь будут драться в его честь?
  Судя по смешкам и старательно отводимым глазам, Марина в очередной раз угадала.
– Только не в его честь, а в её, – хихикает Лилия, – как-никак, это её путь в Принцессы Империи начался на песке, твой брат Принцем родился.
– Притом, их обоих вскоре после рождения уронили вниз головой о бетон. С тех пор мозги и отшибленные, – хмыкает Марина.
Звезда часто-часто моргает, сжимая и разжимая кулак на изуродованной руке.
– Если я ничего не путаю, песок как раз и применяется для изготовления бетона.
Марина щурит один глаз. Доверительно сообщает:
– Будь ты на несколько лет старше, у тебя у самой был бы шанс на Херенокта.
Звезда не менее доверительно кивает в ответ.
– Не вариант. За эти несколько лет меня бы точно убили. Причём, совсем не обязательно, что за морем.
Откровенно подмигивает старой знакомой. Та отвечает тем. Их шансы в противостоянии Марина расценивает как приблизительно равные. У Эшбадовки даже чуть повыше, так как она несколько ловчее из-за танцевальной подготовки.
Марина не очень-то верит, что после того, что после сказанного Звезде они сумели подружиться по настоящему. Скорее, все достаточно разумные, поняли, что именно не нравится хозяйкам Резиденции. И что предупреждают они ровно один раз. Лимит на предупреждения уже выработан. Лучше делать вид, что всё нормально. Тем более, множество типов отношений на самых разных уровнях как раз на притворстве и держится. Временами даже неплохо стоит. Иногда даже ещё и работает.
Подруги Оэлен явно прекрасно понимают, им и дальше на Архипелаге жить, и не к чему лишних врагов наживать. Тем более, вполне расположенной к ним Марины на Острове скоро не будет, а письма имеют свойство с опозданием приходить.
Хватило ума не устраивать показной грызни в том числе и из-за нежелания упускать возможность улучшить своё материальное положение. Марина щедростью Эр не страдает, но подруги Оэлен теперь тоже в Пантере ходят. Да и некоторые суммы Марина распорядилась им выделить. Сказала, что если что-то особенное понадобиться, могут спрашивать. Она рассмотрит вопрос.
Но нет, ни за чем не обращались. Персонал докладывал, все ценные безделушки, стоящие в их комнатах максимум переставлены, но по-прежнему все в наличии.
Хотя нет, один запрос был. От Вьюнка. Но не воспринимать же серьёзно просьбу ребёнка на пять кило конфет определённой марки, тем более она ухитрилась не обожраться. Похоже, у Эриды гораздо лучше обеспеченные девушки клянчат гораздо больше, чем сироты у Марины. Гордые слишком. Вьюнок деньгами, полученными от Эриды и Софи хвасталась, но это честный заработок, а не попрошайничество. Тем более, остальные четверо тоже от Эр получили стандартную плату за работу натурщицей. Эрида себе верна, новые лица и тела не пропускает. Вот только Софи их внешность, кроме Вьюнка, не заинтересовала.
Причём, девочки показали себя достаточно разумными, положив деньги на свои счета. Даже Вьюнок так сделала. К этим счетам доступ имеют только они сами, до совершеннолетия тратить деньги могут крайне ограничено. Но и доступ какому-либо лицу к этому счёту не может быть предоставлен. Впрочем, у Звезды дата уже скоро. Но она выглядит достаточно разумной.
– Звезда, ты как платье на основную церемонию подобрала.
– Да, – безадресно кивает в сторону Эшбадовок, – они помогли разобраться. Никогда не думала, что буду выглядеть так...
– Так – это как? – настораживается Марина, по определению, Эшбадовки в нарядах разбираются лучше детдомовской сироты и вполне могли учинить какой-нибудь злобный розыгрыш. Инстинкт самосохранения мог их и подвести. Ведь если что-то не так пойдёт на свадьбе самой Принцессы Империи Чёрная Смерть... То тела виновников точно не найдут, да и не будут особо искать.
– Это вот так! – Ринн начинает в сумочке рыться. Достаточно быстро извлекает фотографию размером с открытку, протягивает Марине, – Это фото с примерки.
Марина разглядывает снимок. Эшбадовки определённо решили не создавать себе лишних сложностей и не дразнить смертельно ядовитых змей в их логове. На фото втроём Ринн, Звезда и Марина. Типичное фото девушек со свадьбы в Великом Доме. Все платья выглядят безупречно. У Звезды – покрой с одним рукавом. Что-то подобное Марина точно видела у Кэретты зимой. Общение с Пантерой сказывается, но до уровня Красной Кошки Принцессе Империи ещё далеко, как такое называется.
Но не придерёшься. Платье Звезды выглядит самым роскошным. У других не хуже, но чуточку проще. Фото в Резиденции делалось, так что протокол соблюдён. На таких снимках в центре всегда самая статусная. Что интересно, с формальной точки зрения Звезда именно таковой и является. Ибо хотя родителей Звезды статуса и лишили, но лишили лично их. Титул перешёл дочери. Хотя, самой Звезде это в жизни не очень бы помогло. Рассчитывать бы пришлось на собственные способности. Хотя бы на умение драться. Чем Звезда и собиралась заняться. В школе, похоже был довольно распространённый симбиоз мозгов Коралла, Розы, Фрилиэ и Оэлен с кулаками и бешеным нравом Звезды. Находили в друг в друге то, чём сами испытывали недостаток. Вьюнок при них была примерно на положении котёнка, кого все гладят и вкусненьким подкармливают. Всё-таки потребности о ком-то заботится девчонки не утратили.
Марина фото внимательно рассматривает, выискивая, к чему бы придраться. Пока при всём желании, не получается. На пустом месте Эшбадовки решили не вредничать даже не слишком симпатичной им личности. У Звезды тоже с мозгами всё в порядке.
Хотя... Марина чуть щурится. На всех троих украшения из «Золотого запаса» разноглазой. Притом на Марине-островитянке как раз всё то, что некогда брала Софи поносить.
– Золотишко у Эриды попросили?
– Она сама предложила, – отвечает тёзка, –  Мимо проходила, когда снимки делали. Зашла посмотреть. Сказала, что эти платья без драгоценностей не носят. Распорядилась принести свои. Мне помогала выбирать. Сказала, что эти подойдут лучше всего. И что нам всем можно будет взять на праздник, что на снимках. Она запомнила, что кому подходит и не даст другим.  Даже сказала, можем себе оставить, но Звезда отказалась, сказала, что очень дорого. Ну и мы тоже брать не стали, – вздыхает разочарованно.
Марина только саркастически ухмыляется. Разноглазая себе верна. Островитянка похожа на Софи, платье сама подобрала такого образца, что Сонька вполне может надеть. Драгоценности Софи точно узнает. Сразу определит проделки разноглазой. Весь вопрос как отреагирует, увидев вторую себя, или что там нашепчет Эр в ушко одной из своих любимиц на предмет причёски и макияжа, можно не сомневаться.
Марина знают, подобные указания разноглазой среди выросших в морской крепости девушек, почитаются на уровне пунктов устава.
Для себя уже решила – вмешиваться никак не будет. В сторонке постоит. Тем более, крайне сомнительно, что Сонька не запланировала какой-нибудь блестящей выходки. Всё-таки, юная красота имеет некоторые преимущества над более зрелой, и чтобы Сонька, да не попыталась как-то это подчеркнуть! Тем более, очевидно, умница-Смерть такую выходку стерпит. Но только от двух других Принцесс Империи. Статус-то теперь равный у всех троих.
Звезда достаточно гордой себя показала. Интересно, разобралась уже, что это золото Эрида ей всё равно навяжет. Ведь такие платья без драгоценностей не носят, а платье всяко у Звезды остаётся. Причём Эр именно навяжет, даже не намекнув, что ей нужно что-то взамен. Впрочем, островитянка из разряда сообразительных. Знает, за ценный подарок принято отдариваться... Хе-хе!
Марина поворачивает снимок к Звезде.
– Ну и как? Тебе нравится?
– Да! Всё совершенно замечательно! Я на свадьбе Принца и Принцессы Империи. Да и сама почти как принцесса. Здорово!
Звезда взвизгивает, крутанувшись на месте. Марина только вздыхает. Эмоциональность у неё всегда хромала. Тёзке не сказала ничего. Вредничать можно и по-белому. Тем более, средство вредничанья сама ничего не заподозрит.
Марина возвращает снимок Ринн.
– Это фото будет в общем альбоме, – довольно сообщает островитянка, – отпечатают номерные экземпляры для каждого из гостей.
– Показывали макет, – вздыхает Звезда, – красивый, но мне его негде хранит будет. Придётся, видимо, в библиотеку сдать.
– Не забывай, их там будет минимум пять, – хмыкает Марина.
– Ой, точно! – щёлкает пальцами островитянка, – Мне ведь все наши говорили, что их тоже сняли для этого альбома.
– На аренду нестандартной банковской ячейки с вашего счёта можно деньги перевести, – зевает Марина, – не так много денег уйдёт. Впрочем, я эту аренду вам всем оплачу, так как причастна что вы в этом издании окажитесь. Десять лет плюс годы до совершеннолетия. Думаю, за это время появятся места, где сможете хранить. Если что, это воля Принцессы Империи, так что, обсуждению не подлежит!
– Спасибо, Марина, – кажется, бесстрашная Звезда готова заплакать.
Благодарить Марину начинают и все остальные, хотя их это никак не касается. Впрочем, догадались позвать из воды Коралл. Вкратце объяснили, в чём дело. Та, хоть и завизжала, но, как умненькая девочка, обниматься полезла не к Марине, а к Звезде. Видимо, Оэлен или Эрида успели объяснить, что Принцессе Империи сильно не нравится. Островитянка к подобным проявлениям чувств вполне привычная. Впрочем объятий и поцелуев в щёчку перепало и Ринн, и Марине, и ещё некоторым. Впрочем, стиль объятий и поцелуев не из числа любимых разноглазой. Хотя тут почти все знают, что именно Эриде нравится. При этом, прекрасно осведомлены, что нравится, а что не нравится Марине.
  Марина-островитянка посмеивается с крайне знакомым выражением. Не то сама такая, не то научилась Соньке подражать. В общем-то, умненькая, болтливостью не отличается. Но пить вместе с ней надо с осторожностью. Иначе есть шанс проснуться не совсем там, где хочется.
Всё-таки, вкус губ тоже не та вещь, что быстро забывается.
Хорошо, что тогда только этим и ограничились. Ведь островитянка достаточна быстро показала, что была согласна на гораздо большее. Упущенный шанс, о котором судя по всему, не жалеет ни одна из Марин.
Принцесса Империи это, конечно, очень и очень хорошо. Но урождённая гораздо легче в общении и намного-намного добрее.
Было и прошло. Только в памяти осталось. В том числе, как в упор глядят эти светло-карие глаза. Почти такие же, как у Софи. Где-то даже понятнее, почему разноглазую так волнует этот и одновременно, совсем другой взгляд.
Но с реализацией своих фантазий разноглазая пусть уж сама разбирается. Тем более, опыт уже изрядный накоплен.
У Марины-островитянки точно есть одно умение, напрочь у Эриды отсутствующее. Она умеет останавливаться.  Впрочем, у Херктерент тоже эта способность тоже присутствует. Сделали год назад ровно столько глупостей, сколько сделали.
Вот у Эриды при виде человека, настолько на Софи похожую, мозги напрочь отключились. И в определённых вопросах, похоже не собираются включаться по сегодняшний день. К крайней степени близкого общения разноглазая первой перешла именно с этой Мариной. Точнее, даже не столько с ней, сколько с образом, что видела в ней разноглазая. Впрочем, та тоже не против была. Впрочем, Марина испытывает некоторые сомнения, не увидела ли она тогда в тёзке другой, совершенно неправильный в её случае, образ. И не думала ли она тогда совсем о другом взгляде?
В общем, в прошлом надо копаться по меньше. К счастью, островитянки водичку в бассейнах любят не только пресную, но и холодненькую. Этот бассейна наполовину крытый. Так что, вполне можно нырнуть, закипающие мозги остудить. Что Марина и делает.

+1

630

В общем, в прошлом надо копаться поменьше. К счастью, островитянки водичку в бассейнах любят не только пресную, но и холодненькую. Этот бассейн наполовину крытый. Так что, вполне можно нырнуть, закипающие мозги остудить. Что Марина и делает. 
Все бывшие на берегу, вслед за ней тоже оказываются в воде.  Марина чуть не ругнулась. Терпеть не может настолько откровенные проявления стадного чувства. Хотя, с другой стороны, они ведь привыкли к Эриде, а когда та в воде, лучше находиться поблизости для её же безопасности, и, опосредованно, для своей собственной.
Но Звезда и Коралл тоже в воде, хотя к этой стае не относятся. Или стадное чувство настолько сильно, что заставляет меньшую часть повторять то, что делает большая?
Марина даже жалеет, что они все чуть ли не с рождения умеющие плавать островитянки, и никто из-за проявленной стадности тонуть не начнёт. Будь на их месте южанки, могло бы выйти гораздо веселее. Там даже принцесса плавать не умеет. Проверить способности окружения дочери и иных родственниц Тима V возможности не было. Тут столько южанок физически не найдёшь. В относительной доступности только одна, да и та по отношению к способности перемещаться в воде, совершенно огрэдившаяся. Попутно она ещё совершенно обэридилась, правда, по отношению ровно к одному человеку, а не как разноглазая. Причём, инициативу проявила другая сторона, а не она. Эорен захотелось попробовать неизвестной ей стороны жизни. Если какой-то целью задаётся – целеустремлённости у нескладной принцессы становится вровень с Кошмаром. Та летит, как бронебойный снаряд, либо расколотится от удара, либо прошибёт броню. При этом нисколько не задумываясь о толщине брони и собственной бронепробиваемости. Достигнутый  результат Эорен полностью удовлетворил.
Тоже в какой-то степени стадное чувство на неё подействовало. У двух девушек более высокого статуса – близкие отношения, притом у одной – сразу со многими, плюс непонятные отношения у любимой сестрицы. Даже ожидаемо что-то подобное было от Эор, большую часть жизнь испытывавшую откровенный недостаток общения, граничивший с откровенными издевательствами. Более старший и не такой отчаянный вариант Оэлен.
Вместо одних неправильных мыслей в голову лезут другие. Ещё и настроение портится. Эшбадовки и говорили, и показывали, что умеют какие-то танцы в плавании. Правда Марина в этом году смотрела краем глаза, зато разноглазой всё-всё понравилось. В том числе, и благодаря умению Эшбадовок в воде передвигаться.
Грубо говоря, они все плавают значительно лучше Марины. Хотя, сейчас стараются и не выделяться. Но для них плавание и дыхание – явления одного порядка. Совершенно естественные. Чуть ли не врождённые. А вот Марина плавать училась. Причём, с этим умением у неё даже сейчас хуже чем у сестрёнки. Кто значительно уступает в умении всем эшбадовкам. Притом, именно эти лучшие из них только с точки зрения разноглазой. Есть ведь и другой состав, эти-то из вторых, в прошлом году здесь оказались за компанию.
Впрочем, желаемого – популярности в определённом кругу лиц, Эшбадовки добились. Пусть несколько не теми, кем планировали, но сомнительно, что такое развитие событий не планировалось. Правда, прицел высоковато взяли, но в общем-то, цель накрыли. Материальных благ смогли раздобыть куда больше чем плата за выступления. Правда, блага эти получены не теми, кем планировали и не от тех лиц. Но любые планы крайне плохо переносят контакт с противником. Тем более, и сложившийся вариант наверняка проходил как запасная цель. Эшбад тоже в людях разбирается неплохо. Черта, роднящая её со Смертью, хотя танцовщица с наёмницей и не любят друг друга. Не исключено, что степень нелюбви в последнее значительно выросла. Херенокт ведь со многими красавицами  Архипелага близкие знакомства водил. Смерть и Эшбад практически ровесницы. На Архипелаге Эшбад знают все, а не определённый круг, как Смерть. Притом Херенокт и тому, и к другому кругам относится... Что тоже дружбе между Смертью и Эшбад не способствует.
В общем, кажется вблизи определённых людей определённые мысли сами собой в голову лезут и будут продолжать лезть. Что несколько хуже – вокруг большинство именно такие мысли вызывает.
Марина из воды вылезает – большинство, как по команде – вслед за ней. С одной стороны от неё усаживается Звезда и Коралл, с другой – Ринн и Марина. Почти все младшие в воде остались. У Эшбадовок явно порядок заведён, кто к принцессе должен ближе всех находиться. Эр-то может и не замечать, она только в одних вещах наблюдательна, в других – зрение её подводит регулярно. Хотя благодаря ей порядок размещения и меняется с завидной регулярностью.
Звезда более опытна во взаимоотношениях между группами, прекрасно понимает, относится к другой, где порядки первой не действуют. Поэтому и устроилась поближе к Марине.
Двора у разноглазой нет и не привидеться, но худшие придворные обычаи как-то сами собой действовать начинают. На кого определённое лицо посмотрело, или с кем заговорило.
Вот к установлению подобных норм поведения Эр точно не имеет ни малейшего отношения.  Хорошо хоть её уникальная память и непредсказуемость не даёт возможности какие-либо ранги ввести. А тут некоторые точно бы попытались установить иерархию. Как раз островитянка Марина тут бы и первенствовала. Но Эр общается, с кем ей нравится, совершенно не интересуясь, всех ли вокруг это устраивает или нет. Даже странно, никто из Эшбадовок из ближнего круга Эр к медикам не попадал. Никто случайно на лестнице не оступилась, или на скользком полу не подскользнулась ради увеличения дистанции между пострадавшей и Эр, с сокращения расстояния с кем-то другой. 
В школе-то прецеденты были, но обошлось без серьёзного вреда здоровью. Да и тех девочек Марина знает хуже, чем этих, тем более там нет аналога тёзки не говоря уж о Крионо. Наличие учебного времени не способствует сближению. Притом в следующем году этого времени должно только больше стать.
Впрочем, после перерыва в общении отношение к некоторым у разноглазой может и измениться. Хотя она «шкалу красивости» составила. И там положение у всех неизменное. Причём Эр ещё и рассчитала, у кого через сколько лет или месяцев пик красоты с точки зрения разноглазой.
Информация была доступна всему окружению Эр. Естественно, вскоре знала вся школа. Некоторые пофыркивали, но в открытую никто не возмущался. Эрида может быть и удивительно точной. Велика вероятность, что круг общения расширять не будет. И в прошлом году новым набором интересовалась не особо. Хотя, новых людей не игнорирует. Вполне проявила интерес к некоторым гостям, кто были постарше и посмелее Динни.
Марина даже призадумывается, что Эр будет делать без Крионо? Ибо привязанность к этой личности, целиком завязанная на  способность Крионо доставлять удовольствие – наивысшая.
Вот умение ждать у Эриды не особенно развито. Посмотрим, как она эту сложность решать... Впрочем, при таком количестве желающих ей помочь – скорее всего, справится.
Вещи, когда-то казавшиеся жизненно важными, во многом значение утратили, вроде того же противостояния с Кэреттой. Умиротворяющая обстановка способствует мирным мыслям, в отношении людей, для кого конфликты с родственниками тоже играли немалую роль.
Можно, конечно пойти к человеку и прямо спросить. Но лень вставать и куда-то идти.
– Звезда, ты не знаешь, Оэлен с местом проживания родных не связывалась?
Коралл глуповато хихикает, Звезда смотрит с крайней степенью недоумения.
– Это ты шутишь так, да?
– Нет, – хмыкает Марина.
– Она часто в охрану наведывается. Всё расспрашивает, может ли на территорию проникнуть посторонний. Им надоело, предложили проникнуть ей самой, но она отказалась, ибо боится за территорией находиться. Тогда они предложили ей попытаться покинуть территорию, не поставив никого в известность. Ловили уже несколько раз. Кажется, она наконец успокоилась, когда её сильно собаки напугали, загнав на дерево. Сама знаешь, у псов есть некоторые сложности с чтением инструкций. Одновременно, она была очень довольна, ибо окончательно убедилась, даже её на всю голову больная матушка, сюда не проникнет. Она, как та мышка из басни, считает, что не зверя страшнее кошки.
– Сильно же её запугали!
– И не говори, в первом письме от неё мало что было, кроме слова «Свобода!» написанного разными карандашами и чернилами, восклицательных знаков и звёздочек. Я чуть было не подумала, что она от радости от того, что отсюда вырвалась, спятила. Ошиблась к счастью. Нормальное письмо пришло на следующий день, он бумагу только слезами залила. От счастья плакала.
– Говорила, как ей плохо дома было, – хмыкает Марина, – не говорила, насколько именно. Её всерьёз собирались на расстоянии контролировать?
– Недооценили, – злорадно усмехается Звезда, – Её мать на нас, всех прочих её одноклассников, хотя они с ней вовсе не разговаривали, и даже администрацию школы, причём и нашу, и вашу, заявила, что все вместе организовали побег её дочери. Потребовали вернуть кровиночку и виновных наказать.
Марина от смеха самым натуральным образом хрюкает.
– Ей где мозги отбили? Администрация «Сордаровки» попечительскому совету подчиняется. Там формальный глава – Император, а один из членов – министр образования.
– Мы все тоже очень смеялись! – весело добавляет Коралл. – Хотя и испугались сначала. Ибо нас в безопасность вызвали. Но только затем, чтобы все эти «заявления» показать, чтобы мы знали, какие идиоты живут вблизи нас. Кажется, даже этой дуре сумели объяснить ошибочность её претензий. Хотя, Оэлен многовато написала о том, сколько она напробавалась всего, что ей разрешали. Вроде, говорила тебе уже. Я и верить, и читать перестала, когда она написала, что с принцессой переспала. Думала, совсем на радостях завралась.
  Коралл довольно усмехается, Ринн и другая Марина хихикают. За спиной тоже смешки слышны.
– Ну, и когда поверила?
– После того, как она прислала свои голые фото. Она страшно смущалась раньше. Тут на ней только драгоценности были. Видно, что настоящие. И рисунки с ней. Тоже видно, настоящий художник делала.
– А мы ей верить и не переставали, – встревает Коралл.
– Ну ошиблась я тогда! – выпаливает Звезда в её сторону, – Я извинилась уже. И даже Оэлен написала. Она сказала, что и не думала обижаться. Писала, поняла, что значит, счастливой быть... Потом ты нам это чудо устроила. Признаюсь, несколько дней поверить не могла, что это всё-всё взаправду. Думала засну – как проснусь – ничего этого нет. Ещё раз, благодарю тебя, Марина. Столько всего-всего хорошего на меня свалилось...
Марина в полную силу пинает Звезду в бок. Вокруг все смеются:
– Теперь наглядно, что это всё не сон?
Островитянка потирает ушибленное место. Сообщает:
– Да я ещё раньше поверила уже. Сначала смотрелась во все зеркала, какие только видела. Читала где-то, во сне в зеркало нельзя посмотреться. Но всё равно не верила, что всё по-настоящему.
– По-моему, ты повторяешься, – зевает Марина. Хотя от обстановки беззаботности и умиротворённости сама Херктерент уже начинает забывать кто и что ей говорил, и с кем и о чём сама разговаривала.
– Не знаю. Тут почти каждый день готова переживать снова и снова. Да пусть любой бесконечно повторяется.
– Угу. Помниться, ты чуть ли не напрашивалась, чтобы Смерть тебе сломала хребет? Представляешь, каждый день повторяется, с утра – целый. Вечером – сломан. И каждый день – по разному, да не в том месте, что вчера. Когда только ноги отнимаются, а когда – всё, что ниже шеи.
Звезда смеётся чуть ли не громче всех.
– Мало что даётся бесплатно, восприняла, как своеобразную плату, что берут с меня. В таком доме, как этот просто обязан быть человек вроде Смерти. Тут столько ценностей – только собаками не устеречь. Да и хозяев могут попытаться убить...
– Верно подметила! – Марина со смешком щёлкает Звезду по носу. Та с опозданием вскидывает руку.
– Не стоит тебе на песок, – замечает Марина, – я давно не упражнялась, а всё равно быстрее тебя. Некоторых в прошлом году я с трудом прошла. Легко это только со стороны выглядело.
– Я же сказала, я ещё думаю... Хотя да, уже вижу, что ты быстрее. Но ведь и ты не всегда первой была. Может, следующая первая – это я?
– Угу! Особенно, там, где точно не будет меня. Я же вон, в воде состязаться на лезу. Вижу же что умения хуже, чем у любой здесь, кроме некоторых помладше. Даже с тобой бы не стала связываться. Ибо люблю только побеждать, а не проигрывать.
– Проигрывать никто не любит, – замечает Ринн, – даже в «Тайну Океанов» или «Генералов». Я теперь просто боюсь при Осени браться за фишки. Когда по твоему самомнению на «Драконе» сначала проезжаются, а потом ещё и разворачиваются... У неё, что  корабельный баллистический вычислитель вместо мозга? Человек не может столько сразу в голове держать! Но она же держит. Притом, она не издевается, на самом деле не понимает, почему люди вокруг не могут мыслить с такой скоростью, как она?
Судя по согласному гомону, с маленькой принцессой за игровым полем сталкивались многие. Марина даже рада, что не взялась способности игрушечной принцессы проверять. Можно было ну очень серьёзное разочарование испытать.
Марина вздыхает:
– Высказалась о наболевшем... Честно признаться, даже я эту личность слегка опасаюсь. Даже рада, что знаю всего одну такую. Будь таких много...
– Было бы страшно, – Марина-островитянка изрекает тоном рассказчика ужасных историй поздно вечером в спальне. Кажется, даже холодком повеяло. Во всяком случае, Ринн и Звезда зябко ёжатся.
– Притом, что этой Осени-то всего ничего, – замечает Ринн, ей то ни к чему переживать из-за роста и форм. Всё замечательно и с тем, и с другим, – вроде, ребёнок как ребёнок.  Но я таких раньше не видела, и совершенно не горю желанием видеть таких во множестве. Просто страшновато за собственное будущее становиться. Думала, что на многое способна, но вдруг понимаешь, что только для удовлетворения инстинктов годишься, а твой мозг – совершенно ничтожен.
– За счёт помощи в удовлетворении инстинктов тоже неплохо можно жить, – кто-то пытается пошутить, но всем слишком уж невесело.
– Чувствуешь себя машиной, кого завтра отправят на свалку, ибо выпустили что-то новенькое и гораздо более совершенное, – подытоживает Марина.
Ибо это мелкое совершенство не получается воспринимать в ироничном ключе. Слишком серьёзна во всём, хотя пытается соответствовать возрасту. Кажется, банально недооценивает собственные способности. К немалой радости окружающих.
Только вот сама Осень весьма высокого мнения о своих способностях. Что же будет, когда она начнёт оценивать окружающих, и поймёт, насколько она превосходит их всех? Амбиции-то могут пробудиться весьма разнообразные. Пока Марине кажется, что к к моменту их пробуждения, лучше всего будет находиться на другом континенте. Можно даже и вовсе в другом мире. Причём, крайне желательно, чтобы Осень оказалась там, а Марина осталась тут. Слишком крупнокалиберная личность из игрушечной принцесс может получиться. Или не получиться, ибо люди не любят слишком выдающихся. Могут захотеть устранить. Причём, даже не со зла. Из за древнего, как мир, инстинкта самосохранения.

+1


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Чистякова » Несносная Херктерент -4.