Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Чистякова » Несносная Херктерент -4.


Несносная Херктерент -4.

Сообщений 691 страница 700 из 710

691

Опять, кто бы сомневался!
– Рекар, – бросает Эр той, что в тиаре, – музыку выключи.
– Другое что поставить?
– Ничего не надо!
– Слушайте, никто из вас отношения к разработке акустического оружия не имеет? – язвительно осведомляется Марина.
– Мариночка, ты просто засмотрелась на танец Рекар... – многозначительно добавляет, – может и на неё саму. Она же потрясающе не только двигается, но и сама по себе потрясающе красива.
Ничего не остаётся сделать, как кулак ей показать. Впрочем, бессмысленно всё равно. Эшбадовки поголовно все наблюдательны. Что-то не замечают, только если очень хотят. О бывшем здесь недавно мысли могли возникнуть только одного плана. Но раз Эр пытается делать вид, будто ничего не происходило. Вернее, не ничего не было, а распространяться об этом не стоит. Тем более, ничего им неизвестного и так не было. И так считают Марину и Эр весьма близкими подругами. Тягу Эр к разнообразию и так прекрасно знают, притом на личном опыте. Похоже, думают, Марина смущается, что её ещё кто-то видела. Кажется у каждой на языке вертится «мне бы твои сложности». Но умны, и помалкивают, ибо прекрасно знают, кем именно Марина является.
Провокатор из Эриды ещё та. Правда, сама она так не считает, ведь она сама почти никогда не принуждала никого другую, к чему-то, что кажется ей самой крайне приятным и интересным. Уже большинством эшбадовок так точно, а Дюгонем с подругами так и вовсе однозначно. Как говорится, наряды – совершенно прямой намёк, что девочки поняли, их не только для танцев зовут. В противном случае, Дюгонь надела бы что-то под украшения, а Рекар озаботилась бы нарядом, благо вещи телесного цвета у них у всех в наличии. Но разноглазую они поняли совершенно правильно. Одной, правда пришлось станцевать, может быть пришлось  бы и другим. Но тут ничего страшного, последние ночи и дни они они если и расслаблялись какими напитками, то значительно менее крепкими, нежели Марина, скорее всего, вовсе градусов не содержавших. Так что, с подвижностью и координацией движений у них было всё отменно. Могли с лёгкостью устроить самое сложное из того, что умеют, а сколько они умеют Марина имеет некоторое представление само-собой всплывает в мозгах невысказанное озорное дополнение Эриды «и не только в этой плоскости». 
Как сама Марина решила, она себе эмоциональную сферу перегружала всеми возможными способами, выражаясь техническим языком, произошло короткое замыкание, притом ничего важного по-настоящему не пережгло, а то, что сгорело уже самостоятельно восстановилось. Человеческое тело в каком-то смысле более хрупкое, нежели машины, а в каком-то и попрочнее будет, во всяком случае есть некоторые способности к саморемонту. Но Эр, кажется, решила, что это у неё много лишнего закоротило, и решила больше не рисковать. К определённому удовольствию Дюгоня, Рекар и всех остальных. Всё-таки, отдыхать куда приятнее нежели работать, особенно, если отдых проходит чуть ли не в лучшем из возможных на Архипелаге, да и пожалуй, во всей Империи, обществ.
Пусть Эр откровенно и заигрывается в подражание героиням произведений «Золотого века», особенно их минимуму нарядов. Так расхаживают почти все. Приглашённые Мариной тоже, за исключением Вьюнка, кто отчаянно смелой была изначально. С другой стороны, кому это мешает, особенно с учётом телесного совершенства большинства островитянок и художественных способностей самой Эр...
Некоторая предубеждённость Марины к излишне лёгким и откровенным нарядам как бы не в детстве кроется. Сордар тогда сказал, ни к кому конкретно не обращаясь,  но так, чтобы совсем маленькие тогда сёстры точно слышали, более того, сказанное относилось к одетому не на них, «такие короткие короткие юбки носят только те, кто выискивают приключений на находящиеся под ними места. Впрочем, не спорю, некоторые специально такое надевают, чтобы поскорее этих приключений да неприятностей нажить». О характере возможных «приключений» на находящееся под юбкой Марина уже знала. Потом несколько лет ходила почти исключительно в брюках, а коротенькие юбки ассоциировались с чем-то плохим. Хотя потом поняла, в самом покрое нет ничего плохого, плохое в основном скрывается в ненадлежащим образом устроенных мозгах. Впрочем, только укрепилась в своей правоте, ибо люди вроде Сордара за спиной для установки этих мозгов на место, присутствуют не всегда.
Эрида придерживалась совершенно иного мнения, «красивое тело незачем прятать, его должно быть видно наилучшим образом». И в последнее время своими и окружения нарядами, а так же их почти полным отсутствием постоянно подтверждает это далеко не бесспорное утверждение. Впрочем, покроями и вырезами в школе сестрёнка с разноглазой вполне могла бы поспорит. Да пожалуй и откровенностью тоже. Это только в Резиденции у Эр включился какой-то полный режим фантазий об Империи Островов, а большинство присутствующих стали ей своим видом подражать. Притом многие и без просьб разноглазой. Хотя при её участии степень прозрачности и откровенности на порядок возрастали, приближаясь к символическим пояскам на талии.
Смотреть – кому как, Марина не настолько поклонница собственного пола.
Многие вполне довольны, что благодаря разноглазой в вечности останутся. Во всяком случае, Марине от подобной неоднозначной «чести» уж точно не отвертеться. Слишком про многое уже сказала Эр «выставляй, где хочешь», но пока не осуществлялось даже на территории школы. Впрочем, полностью Эр понимает только сама Эр, ибо образы крайне юных красавиц появлялись в общем доступе. Образ Инри в классическом образе  «Купальщицы» уже признан шедевром. Эр решила устроить в Резиденции кусочек Империи Островов, но не настоящей, а с тысяч и тысяч картин и статуй, где основным украшением были девичьи тела различной степени обнажённости. Пока есть возможность – пусть играет. Тем более многие из этих тел, по крайней мере с работ Эриды, на деле далеко не столь изнеженны, как она представила. Помнят, на каком Архипелаге живут, и какой рукотворный шторм в теории может на их мир обрушиться. Предложили в сказку поиграть – они и не отказались. Отношения ведь тоже картинно-сказочные, за стенами Резиденции совершенно невозможные.
Марина наконец, соображает, что именно смутило в облике Дюгоня и прочих – все их украшения не имеют никакого отношения не только к Империи Островов, но и вовсе к грэдам. Относятся к условно развитому архипелагу у берегов Спорных Земель. Используются храмовыми танцовщицами, впрочем в тех краях богослужение прекрасно сочетается с ритуалами связанными с плодородием. Остаётся надеяться, что украшения были куплены, а не сорваны с прошлых владелиц. Всё-таки архипелаг сталкивался не только с торговой экспансией, но и с морскими десантами Великих Империй. И на севере, и на Юге есть поговорки, чей смысл сводится к немудрёной мысли «сделанное за морем неподсудно», конечно если в виду имеются исключительно местные. От золота в любую эпоху сходили и сходят с ума. В них самые дикие звери пробуждаются... Впрочем, есть вероятность, что всё что Марина видит перед собой просто куплено представителями соправителя. Местные достаточно быстро уяснили, за какие их изделия владельцы огненных кораблей готовы платить. Моральных терзаний на предмет того, как вещи к Эр попали Марина не испытывает,  куплены у изготовителя или перекупщика – значит куплены, сорваны с чьих-то шеек или выдраны из ушек – значит были сорваны и выдраны. Думать надо было, у кого корабли покупаете да базы предоставляете! Эрида о таком вообще не задумывается, плача над статьями про жестокость охоты на детёнышей тюленей, при этом прекрасно зимой расхаживая в шубе из меха бельков.
Марина с ленцой размышляет, что делать дальше. Очевидно, пока Эр не отдохнёт, а она сейчас разлеглась на берегу, поигрывая с волосами сидящих по богам от неё Крионо и Дюгоня, никто никаких действий предпринимать не будет.  Стоит ли самой заниматься... Тем, что прямо предлагается. Только степень откровенности в этот раз повыше будет?
Заодно Марина, в очередной раз выяснила, как выглядит обстановка абсолютного блаженства. Мысли тут могут быть фактически только об одном. Впрочем, для создания подобной обстановки подобные места и строились. Рекар рядом присела, видимо уловив что-то в разноцветном взгляде, чуть ли не приказ держаться рядом  с Мариной. Фантазии у Эр такие причудливые... Отинг выбралась, и с другого бока рядом сидит, ничем не касается, дисциплинированная наша.
Остальные в крайне живописной позе напротив расположились. Головка одной на коленях другой. Третья просто рядом сидит и смотрит. Четвёртая в такой же позе усаживается с другой стороны парочки. Взгляд  у Третьей по степени яркости и выразительности почти, как у Дюгоня. Вот её-то Марина помнит по прошлому году. Четвёртое имя тоже из головы вылетело. Вот только имя из головы вылетело. Интересно, они не родственницы? Из того, что видно – разный цвет кожи, хотя обе не избегают солнца, цвет волос, разрез глаз и различия в телосложении,  выходит, что нет. У них даже подрасы разные. Притом у обеих ещё и смешанные. Но данный признак мало о чём говорит Софи и Марина – сёстры родные, а подрасы у них разные, Сонька на все сто западно-приморская, фактически прямой потомок высадившихся после катастрофы. Марине удобнее считать себя центральноравнинной западной – смешанная подраса, где и бодроны отметились, и другие, покорённые грэдами народы, впоследствии влившиеся в их состав отметились. Опять же она чуть ли не эталонная представительница. Даже цвет глаз из разряда возможных – Еггтов довольно иного было. Только Чёрная Змея ни в какие критерии не вписывалась. Но тогда и подрасы по сути дела, никто не изучал.
  Вроде, ничего вокруг пока не происходит. Или ничто из того, что тут уже происходило. Но сегодня как-то само-собой слишком уютно получилось. Словно нежнейший пух вокруг, и всё из него сделано, ещё и с роз лепесточками. Хотя, все цветы, что есть, либо висят гирляндами, либо стоят в вазах.
Прогнав ленивую мысль, во сколько обходиться час такого времяпрепровождения с учётом несостоявшихся выступлений, Марина решает о глупостях поболтать. Ибо сбегать из настолько уютненького местечка и невежливо, и просто лень. Интересно, эти спонтанно так сесть-лечь додумались или заранее готовились? С Эр ничего точно знать нельзя.
– Дюгонь, твои родные и правда верят во всяких зверей-покровителей? Может, и тебя учат?
В ответ – весёлый смех, впрочем подвеска вытащена так, чтобы было получше видно.
– Как можно настолько лесной и дикой быть. Никто, конечно, ни во что не верит. Это уже Эрида сказки сочинять начала. Но я на самом деле очень сильно больной была. Вот мама и припомнила, что его прапрабабка что-то такое слышала от своей. Сказки и есть сказки, но когда ребёнок умирает, и не в такое поверишь. Думала, что мне жить – часы. Но вышло по-другому. Врачи справились. Это уже я сама прочла про всякие древние суеверия, когда подросла, самое подходящее подогнала под себя. Потом Эр ещё придумывать стала...
– Это она умеет, – согласно ухмыляется Марина.
Эр чуть голову приподнимает. Уже и наблюдательность стала Херктерент подводить. Не заметила, как разноглазой подушек натаскали. Неужели на тела сверстниц настолько приятнее смотреть, чем она думала?
– Рекар, миленькая, музыку включи. И свет самым ярким сделай.
– «Весенняя гроза», – с наигранной сонливостью в голосе бросает Эр, – потом после этой переключи на «цикл», дальше только то, что мне нравится.
Музыка, во всяком случае, не раздражает Марину. Где управление светильниками, островитянка находит с лёгкостью.
– Похолоднее не сделать?
– Нет, и так хорошо, – безуспешно пытаясь изображать спящую, сообщает Эр. Все, включая Марину согласно кивают.
Как-то неудивительно, что тут ещё система терморегуляции в наличии. Всё-таки комплекс построек принадлежит известному поклоннику внедрения технических новинок везде, где надо и даже не очень. Здания, какими пользуется ЕИВ снаружи могут выглядеть как угодно, но внутри всегда оснащены по самому последнему слову техники. Глупо ожидать, что в Резиденции будет как-то иначе. Даже без учёта Эр легко догадаться, что Херенокт со Смертью в этом павильоне будут не самыми редкими гостями. Для подобных посещений и выстроено.
Подозрительность опять о себе напоминает. Слишком уж хорошо, чтобы наша вечная беда – разноглазая опять бы не всплыла в мозгах. Вспоминается, из всех присутствующих именно она лучше всех разбирается в отравляющих веществах, в том числе и их воздействии на организм. Вполне могла что-то распылить или сжечь для перехода всех в нужное ей состояние. Есть и аргумент против – сознательно Эр вредить никому не будет, а точно дозировать вещества для распыления, да ещё с учётом действия горячего воздуха, что в любой момент может стать холодным плюс воздействие водяных паров крайне сложно. Да и возбуждающие вещества тоже не отличаются простотой дозировки. Для женщин они ещё и технически сложнее. Надо несколько больше, чем обеспечить приток крови к определённому органу. Медицина справляется не всегда. Аргумент, применимый к Эр, только не ясно со знаком «плюс» или «минус» – большинство из лучших кадров вполне у неё консультантами могут быть.
С другой стороны, к чему-то подобному разноглазая Марину уже несколько месяцев подталкивала. Да и обстановка крайне располагала к определённым действиям. Обстановка и окружение иногда весьма способствуют определённым поступкам. Да и самой иногда надо, чтобы к определённым действиям подтолкнули. Иногда так сложно решиться. Тут и Отинг, и сама Эр с Крионо сделали всё, что могли. Ругать-то их в принципе не за что. Встать и уйти Херктерент могла в любой момент. Но не встала, и не ушла. Очевидно, что и сама в итоге была не против, и не то чтобы результаты как-то не понравились.
Кажется, Эр теперь задалась ещё целью собственную тягу к разнообразию привить, Дюгоня с подругами пригласив. С чувствами к одной сестры у Эр не получилось, решила отыграться на другой? Как раз, в случае Эр, если и можно такие мысли допустить, то одним из последних пунктов. Тут скорее, другое «если мне от каких-то действий хорошо, то почему лучшей подруге не может быть столь же хорошо от аналогичных действий? Это болезнь южная, будто в получении и доставления удовольствия есть что-то плохое? Какая разница, кто тебе удовольствие доставляет, если всё по взаимному согласию?» В логике разноглазой иногда сложно отказать, тем более и у Марины крайне близкие взгляды.
При всей общительности Эр, настоящих подруг у неё только Марина, да Крионо с недавнего времени, в прошлом копнуть, ещё Соньку можно вспомнить. Рэда фактически не считается. Да, к разноглазой относится прекрасно, но они абсолютно разные. Хотя во многом именно благодаря Эр подружились Рэда и Марина. Все же остальные... От Эр им чего-то нужно, пусть не сейчас, но в не слишком отдалённом будущем. Всем известно, за какие действия от Эр можно получить если не всё, то многое из желаемого. С точки зрения Марины, разноглазая не столько озабоченная сама по себе, сколько озабоченность эта провоцируется с внешней стороны. Эрида до крайности своим желаниям подвержена. А если ещё и не она просит, а ей осуществить предлагают. Причём, временами те, кого она не осмеливалась попросить, только намекала... Она от такого никогда не отказывалась... Впрочем, её намёки большинство понимало прекрасно. У остальных, по закону подлости, возникали потребности в вещах или ещё в чём-то, что выполнить только Эр могла. Не всегда бесплатно, но чем заплатить – у каждой есть. Впрочем, тут провокации временами носили двусторонний характер.

+2

692

– Знаете, чего, точнее кого, говорят, в таких ситуациях не хватает?
Судя по смешкам, что говорят – знают все, проверяли – только некоторые. Всем остальным друг друга пока хватает. Да и проверявшие решили, что с девушкой – уютнее.
– Морпеха здорового, – крайне томно озвучивает само собой разумеющиеся Рекар.
  Дюгонь на правах старшей слегка треснула ей по шее.
– Маловата ещё о таком думать!
У Рекар получается сделать крайне обиженные глаза, впрочем, выражением лица они тут все прекрасно умеют управлять. Не поймёшь, искренность или игра на публику, особенно что тут Эрида, обожающая жалеть кого надо и не очень.
– Вот это было обидно! – дуется Рекар, – Я хрупкая, но я взрослая, тебя младше всего на восемь месяцев.
Дюгонь примирительно вскидывает ладони.
– Извини, случайно вырвалось, всё не отвыкну с младшими общаться, а у них мысли такие –  две из трёх.
– Что тебе Пантера про местных мальчиков говорила, – любопытствует Эр как-то совсем без энтузиазма и выражения.
– Сказала, если хочу кого-то для встреч не только ночью но и днём и больше чем на один раз, то чтобы к ней сначала заглянула, перспективы моих отношений – слишком важная в масштабах страны вещь, чтобы на самотёк это пускать. Я нашла это разумным, задумаюсь о ком-то постоянном – посоветуюсь с ней. Может, даже воспользуюсь её советом...
– Ну, а если не постоянного, а на одну ночь? – озорно подмигивает Отинг, она-то со «службой поддержки» общалась, и не то чтобы недовольной осталась.
Марина показывает именно ей, а не всем окружающим, язык.
– Тогда я книжкой Кэрдин воспользуюсь. Там вполне есть номера, по каким мальчиков можно вызвать. По словам Пантеры, вполне пригодны. Отличаются здоровьем, – Марина вскидывает согнутую в локте руку с напряжёнными мускулами, – и не болтливостью. Кстати,  Эр если ничего не забыла, у тебя такая же книжечка есть.
– Есть, – кивает разноглазая, – я читала, но не звонила никуда, – заканчивает она значительно тише.
В ответ – дружный смех.
Одна из девчонок, дурачась, лезет целоваться по второй по глазастости после Дюгоня. Принимается. Эр слёзы вытирает, но выступившие от смеха.

– Сиськами мерятся собрались?
Дюгонь отвечает, смеясь.
– Это уже было. Не очень понравилось, так что, больше не будем.
Она, что в секретари Эриды записалась? Который раз за неё отвечает. Вон же, Крионо рядом, чего молчит? Статус особы приближённой даёт не только доступ ко всякому вкусному да ценному, но и определённые обязанности накладывает. С опозданием Марина соображает, кроме того, что в последнее время всё чаще проявляется определённая заторможенность у неё самой, Крионо слишком нравится Эр, значит крайне похожа на неё. Разноглазая бывает языкастой в крайне узком кругу лиц, чаще всего из одной Марины состоящим, она даже когда, кроме Марины, присутствовали только Рэда и Коаэ временами начинала теряется и мямлить что-то маловразумительное. Видимо, Крионо примерно такая же. Поддерживает Эр в основном фактором присутствия, не поспоришь тоже немаловажным. Говорить взялась кто-то другая – они обе и рады. Тем более, у Дюгоня глазки не только яркие, бездонные  и выразительные, но и крайне наблюдательные.
Эр явно за живое задета. Сначала приподнимается на локтях, потом и вовсе усаживается, скрестив ноги. Известное Марине переключения режимов с ленивого и расслабленного сразу если не на форсаж, то на прогрев уж точно. Лучше её как-нибудь выключить, ибо работать по тридцать часов подряд для здоровья крайне не полезно. А подобный приступ будет за лето уже не первым, и даже не вторым. Тем более, переключение Эр в более безопасный режим вполне возможно. Для начала надо начать поддакивать, чтобы не говорила. Судя по кивкам эшбадовок, они и состояние такое знают. Дюгонь и Рекар так и вовсе лично сталкивались. Похоже, повторения не хотят.
– Я не сказала, что они самые красивые, я сказала, девочки самые живописные, это разные вещи немного. Вот ты видела у кого-нибудь такие глаза, как у Дюгоня? Знаю, что нет, вот и я тоже не видала. – несколько раз щёлкнув пальцами, Эр досадливо машет рукой, снова щёлкает пальцами, словно что-то придумав.
–  Марина, этого так просто не объяснишь. Очень сложно и долго объяснять. Проще показать. Девочки, сядьте как на картине «Купание Императрицы Островов». Тем более их там семеро, как и вас. А этот павильон строился по мотивам картины той, да и вещи там похожие... Дюгонь и Рекар и вовсе прямо оттуда... – пока эшбадовки рассаживаются, пододвигая к себе кто подушку, кто покрывало, кто вазу, Эр в двух словах начинает идею объяснять. И не заканчивает. Девушки расположились, как она просила.
  Марина хотела что-то глубокомысленно-насмешливое изречь, но вспомнив Соньку и Вьюнка решила промолчать. Сестрёнка в шустрой девочке рассмотрела в первую очередь именно глаза. И на портрете именно взгляд привлекал внимания. Эр откровенно недооценила модель, уделив внимание, в первую очередь своей любимой тематике. Тем более, говорила, у неё очень мало работ с девочками такого возраста. Вот только в историю войдёт именно Сонькиной работы портрет с крайне незамысловатым названием «Портрет Вьюнка», а не Эр с бесконечными «Купальщицами» да «На солнышке», где та же Вьюнок изображена.
  Пока эшбадовки рассаживаются, пододвигая к себе кто подушку, кто покрывало, кто вазу, Эр в двух словах начинает идею объяснять слушающей вполуха Херктерент. И не заканчивает. Девушки расположились, как просила разноглазая.
И сразу всё становится ясно. Знаменитая картина словно оказалась у соседней стены. Марина даже жалеет, что фотоаппарата не носит.
  – Живые картины, – Марина задумчиво качает головой, их всех разглядывая, – несколько устаревший жанр, но глядя на вас в этом сомневаешься.
  – Картины для представления выбирались не той тематики! – хихикает вторая по большеглазости. Несколько развеяв сказочную атмосферу, что в данных условиях совершенно не лишне. Императрицу изображает Дюгонь, она и возраста почти такого же, и наряд крайне схож. Что при наличии крайне впечатлительной Эр рядом может к не самым лучшим последствиям привести.
Но Эр только спрашивает Марину, притом почему-то шепотом.
– Ну как? Увидела? Поняла, что я тебе объяснить хотела.
– Кажется, да, – кивает Херктерент, – более наглядной демонстрации чего-либо мне никто и никогда не устраивала, причём они совсем-совсем не готовились.  Хотя, несомненно, нечто подобное для тебя проделывали много раз.
– Это я им предложила! – решительно заявляет Эр. В её исполнении так выглядит принять огонь на себя.
– Неправда! – не менее решительно заявляет Дюгонь. – Это мы первыми предложили Эриде по-всякому. – тоже гипотетический гнев на себя принять готова. Похоже, ещё не до конца уяснила. Написанному стоит верить не всегда, и не про всех.
Разноглазая уже успела в картинной позе развалиться. Переключение произошло. Можно расслабиться.
  – Ну, тут и игры всякие есть, – на этот раз сама Эр соизволила пошевелиться.
– Игры... – Марина скептически качает головой, – в таком состоянии тянет только на самые дурацкие, что ты раньше совершенно не любила. Хотя, как знать...
– Не люблю и сейчас, – обиженно дуется разноглазая, словно её уличили в чём-то предосудительном.
Марина снова головой качает:
– Для думания в стиле «Генералов» или «Тайны океанов» тут обстановка располагает ещё меньше, – слишком много всего внимания отвлекает, – медленно замахнувшись, чтобы все видели, куда целится шлёпает Рекар пониже спины. Та, даже не попытавшись увернуться напоказ взвизгивает.
– Ну вот и я о чём говорю! – глубокомысленно изрекает Марина, – в твою любимую «Смерть Императора», пожалуй можно было бы сыграть, но это тебе самой неинтересно, ибо я сомневаюсь, что тут хоть кто-то есть кто тебя в этом переиграет, – заметив странное выражение на лице Эриды, торопливо добавляет, – если же тут такая есть, то я ей оплачу переезд и обучение в Столице, ибо мозги, способные в эту игру саму Эр переиграть, крайне дорого стоят, и разбрасываться ими – преступно, а задницей хорошо вертеть можно только до какого-то возраста.
Дружный смех в ответ, Дюгонь снова говорит за всех, Эр только кивает.
– Спасибо, Марина за предложение, но таких, как ты говоришь, среди нас нет. Наоборот, Эр как-то раз предложила в эту «Смерть» на двадцати пяти досках сыграть, никто-никто не поддавались, но она выиграла двадцать три раза и две ничьих было, причём одна – с твоей Звездой. Эрида её потом очень хвалила.
«Вот так змейка песчаная, – недоуменно думает Марина, – удивляет! Думает всего в жизни добиваться кулаками, раз задница не слишком удалась и рука порченная, хотя налегать-то надо на другие способности. Хотя, с другой стороны, аналогов Эр или меня она до этого лета не видела, а я ничего особенного не рассмотрела. Вот так Эр!»
– Второй кто была?
– Ринн, – чуть ли не корчит гримасу Дюгонь, – чего ещё ждать от самой умной? Один на один Эр бы её разбила, что раньше и бывало, а вот со Звездой – не уверена.
– Попробовали бы ещё раз! – хмыкает Марина.
Переглядываются. Похоже, сейчас опять включится коллективный разум. И точно.
– Мы хотели, но она убежала.
–  Телефоны везде есть. Могли позвонить бы и позвать.
– Мы хотели, но Эр сказала, не хочет навязываться тем, кому она не слишком нравиться.
– На играх по этой «Смерти» никто не смотрит, нравиться кто кому или нет.
– То на играх, – логично замечает большеглазая островитянка, – но тут-то другое. Делаем только то, что всем нравится.
– Да понятно всё с вами фыркает Марина.
Мозги в очередной раз опередили язык не брякнула что-то вроде «некоторым «нравится» настолько, что к Рэде и Осени стали от вас сбегать, чтобы круглые сутки всяким нравящимся не заниматься». Не сказала. Этих-то точно всё целиком и полностью устраивает. Прекрасно отдавали себе отчёт и зачем едут, и к кому. Тем более Эр меньше всего в жизни хочет кого-либо обидеть.
– А разве мы чем-то плохи? – с оттенком обиды замечает Дюгонь.
– Для меня – ничем, – пожимает плечами Марина, – собственно говоря, через меня с Эр некоторые из вас и пересеклись. «Вечные вторые» – показались на саму себя чем-то похожими.
Рекар показывает на Дюгоня:
– Почему «вторые?». Она из основного состава. Мы даже не хотели сначала про неё Эриде говорить, но потом решили, очень нехорошо настолько хорошего человека обманывать, она же просила говорить, про самых красивых из основного, ну и вообще кого мы знаем.
– Да уж, – хмыкает Марина, – такие глазища да ножки пропускать мимо, что основного состава, что внимания Эр было бы самым настоящим преступлением. На глаза даже сама засмотрелась. Ещё на картине.
Дюгонь озорно подмигивает:
– Марин. Ты только скажи, сможешь рассмотреть и потрогать всё, что можно и нельзя. Ты просто очень не любишь говорить людям, что тебе прямо кто-то нравиться. Может и не умеешь, только не признаёшься.
– Если бы из вас, кроме Эр, кого-то надо было выбирать только по внешности, я бы тебя выбрала. Годится?
Дюгонь, задумавшись, вскидывает взгляд. Неожиданно встревает Отинг. Сообщает обиженным, и кажется, искренне голоском.
– А как же я?
Марина её по носу щёлк!
– Научись слушать, что я говорю. Она же сказала, выбор по внешности, а в тебе другие качества я уже успела рассмотреть. Не учитывая внешность, выбрала бы тебя. Хотя совершенством форм ты тут многим проигрываешь...
– Не дуйся, Отти, – смеётся Эрида, – Мариночка всегда и со всеми так шутит. Начиная с детства и с меня.
– Тематика шуток тогда была слегка иная, – ещё слегка дуется Отинг, но раз ещё и Эрида в дело вступила все возможные обиды в адрес Марины окончательно развеялись. Тем более, и были они не слишком серьёзными. Обстановка и общий настрой препятствуют. Тем более, одни прекрасно помнят, что недавно было, другие вполне представляют, что скоро произойдёт. Эр тут всем известна прекрасно.
– Дюгонь, – язвительно сообщает Марина, – ты не думай, я ничего не забыла. Как принимается?
Та машет рукой.
– С учётом поправки на твою статусность, и как следствие, непомерно носик задранный, в целом принимается. Хотя я в свой адрес и нечто получше слыхала. Только словами у тебя бы меня убедить не получилось бы. Ты далеко не в вопросах нежностей.
Разноглазая откровенно веселится.
– Ну и что же окончательно привлекло именно сюда, а не куда-то в другое место? – Марина задаёт вопрос здорово отдающий глупостью, но ничего умного тут совершенно не лезет в голову.
– Статус этого места, – честно отвечает Дюгонь, – возможность побывать там, куда с экскурсиями школьников не водят, например здесь. Потом подарки Эр очень понравились. Сомнительно, что мне на подписание договора столько перепадёт, сколько от неё. Особенно, при учёте, что это всё-только моё. Делится ни с кем не надо будет. Жизнь, как известно, у каждой – одна. Такое один раз выпадает. Тем более тут я поняла, мне на самом деле девочки больше мальчиков нравятся. Что я тебе сказала Марина, полностью истине соответствует. Если ты действительно с кем-то из нас хочешь близости хочешь, но стесняешься спросить – говори, не стесняйся. Мы все согласны, да и приглашение это как бы подразумевало. Ещё и Эр говорила, и нам, и тебе... Может ты решила, что это она про нас так решила пошутить – так вот, она не шутила. Такими вещами вообще лучше не шутить, во всяком случае, часто, – судя по смешкам вокруг спешит добавить Дюгонь, – это действительно очень обидно. К тому же, это и неплохой способ благодарность выразить, ибо нам сделано столько хорошего...
Марина непонятно щурится.
– То есть, если я скажу кому-то из вас, или даже не одной, – тычет пальцем так, чтобы не показалось, направлено на кого-то определённую, пойдём в тот грот, там ложе очень большое и мягкое. Сразу со мной побежите?
– Конечно! – ответ хором, Дюгонь подняв руку, заканчивает за всех, – и сделаем всё-всё, что ты попросишь, ну и сама ты тоже можешь делать всё-всё. Хочешь не одна пойти – мы тоже согласны. Сейчас?
Марина призадумывается. Мысли в голове бродят... Самые разные. Конечно, процентов на шестьдесят за Дюгоня сейчас Эрида говорит, но на остальное-то – сама Дюгонь и остальные эшбадовки.
– На такие предложения «нет» говорить – не очень умно. Так что, благодарю. Тем более, подобные контакты и для здоровья полезны, и способствуют углублению привязанности. Но определённого настроя тоже требуют. Сейчас я могу сказать, у меня нет нужного настроя. Может,  попозже, ибо Эр отсюда ещё долго вылезать не собирается, – Марина хвалит себя за то, что чуть не брякнула «Для «тройничка» я недостаточно пьяна». Хотя, может они бы и не обиделись. Предложение-то было искренним.
Хотя, если припомнить, Пантера предлагала мне нечто близкое организовать. Притом, с числом и полом участников по моему усмотрению. Хотя Красная Кошка считает, мне бы лучше было с мужчиной. Но и Младшая Ягр иногда ошибается...
Разноглазая обхватывает щёки руками. Кажется, какая-то идея её всё-таки посетила, и Марина не уверена, что ей эта идея понравится. Впрочем, у неё за последнее время несколько сместились понятия о допустимом и недопустимом. Что вблизи Эр, в общем-то только вопрос времени. И так неоправданно большой в её случае.
– Ой, девочки, а давайте «Чёрного Корабля» выпьем? От него такие мысли бывают хорошие-прехорошенькие. Прямо, как мы все.
Ожидаемо, все кивают. Согласия Эр только у Херктерент спрашивает.
– Мариночка, ты с нами будешь? Или нет?
Спрашивается, что она теряет? Рядом с Эр поневоле её вкусами заразишься. Тем более, тут ни у кого привлекательность не хромает, а «Чёрный Корабль» и в хорошем, и в плохом смысле отшибает мозги:
– Почему? Буду! Как ЕИВ выражается, «когда дом горит, поздно жалеть окна!»
Эр хихикает.
Отинг очень осторожно касается колена Марины. Рекар –  другого...

+2

693

Глава 99

Прежде чем пойти в массовую серию, было построено около двадцати опытных «Стрел Дины» различавшихся всем, чем только можно. Шасси с носовым или хвостовым колесом, конструкцией основных стоек шасси, однокилевым или двухкилевым оперением, разделением фюзеляжа на отсеки, были даже варианты среднеплана или высокоплана. Главное – количеством и типами силовых установок. Внешне могло показаться, их было от двух до пяти, на деле – от четырёх до десяти. На внешне двухмоторной машине стояли две спарки двигателей. В итоге, признанные неудачными, хотя машины с ними в эксплуатации по сегодняшний день. На десятимоторной машине было четыре спарки на крыльях, и одна, с опытными двигателями, в носу.  Потом в носу этой же машины стоял проходивший испытания опытный сверхмощный мотор, в итоге пошедший на основную серию машины. Император сам принимал участие в испытаниях опытных машин. Как там говорят, «мужчина от мальчика только стоимостью игрушек отличается» – как раз про Саргона. На серийных машинах таких моторов стоит шесть. Доведённый мотор стоит на серийных машинах, включая тот, где Софи и Хейс летят. Основной вариант «Стрелы» – низкоплан, хотя и среднеплан показывал отличные лётные характеристики. Выбор в пользу такой конструкции – отчасти наследство от чудовищных диаметров винтов спаренных двигателей, что нельзя было установить ни на какой другой планер, чтобы они не задевали земли.
Принятая на вооружение машина чем-то напоминает Софи детский конструктор. Какие-то узлы и агрегаты были взяты с каждой из опытных. От машин со спарками двигателей достались очень длинные стойки шасси вместе с гондолами. Несмотря на внешнюю лёгкость и хрупкость они получились очень прочными и надёжными. Софи в детстве забавляло, как стойки слегка поджимались прежде чем убраться окончательно.
С другой стороны, разрабатывалась турели для вооружённого варианта. Но их Софи видела только на моделях. Но затраченные усилия зря не пропали, турели прекрасно прижились не нескольких типах бомбардировщиков.
Установка на скорость и высотность оказалась правильной, за почти четыре года войны ни одна машина потеряна не была. Тем более, во всех проектируемых вариантах закладывался герметичный салон. Хотя миррены считали, на этих машинах летает только высший командный состав и за машинами охотились, правда безуспешно. Да и высший командный состав, начиная с Императора на чём только не летал. Слухи ходят – Тим обещал за сбитую «Стрелу» высшую степень военного ордена с брильянтами вне обычного порядка награждений. Но орден пока остаётся невостребованным, да на и машинах установлены новые моторы, теперь «Стрелы» забираются ещё выше и летают ещё дальше. Правда за счёт некоторого снижения дальности. Но она и так запредельной была, просто так ничто не даётся.
Постепенно чудо техники становится обыденностью. Хотя и сейчас может сравниться размерами со сверхдальними бомбардировщиками. Тем более, крыло с двигателями прекрасно прижилось на военных машинах.
До войны «Стрела» успела побыть ещё и мишенью зубоскальства южан. Мол поглядите, как соседи не умеют тратить деньги. Построили дорогие и бессмысленные игрушки, лучше бы пустили эти средства на настоящих детей и стариков. Хотя на самом деле с обеспечением этих категорий населения у северян и так гораздо лучше, нежели у южан. Перелёты вокруг света тоже ничему не убедили. Мол, таких аэродромов штуки четыре на севере, да и между ними «Стрелы» не смогут летать с полной нагрузкой. Это для массового читателя, в узких кругах Комитет Начальников Штабов вместе с самим Тимом V требовали от всех авиастроительных компаний скорейшего создания аналогичной машины. Обоснованно подозревали, что грэды врут о характеристиках в сторону занижения. Но даже заниженными они были впечатляющими.
Другое тоже не оправдалось – предвоенные времена способствовали росту грузо- и пассажиропотока. Роскошные варианты «Стрел» в итоге все оказались сосредоточены в Транспортному полку спецназначения, на одной из них Софи и Хейс сейчас и летят. Остальные отделкой гораздо проще и легко переоборудуются в военно-транспортные или грузовые.
Южане сразу заметили, «Стрелы» летают куда выше и быстрее заявленного. К тому же разбег и пробег гораздо меньше, чем писали. Плюс ягодка на торте – «Стрелы» могут использовать грунтовые аэродромы, то есть пригодных для них полос в Империи не четыре, а все, что способны принимать тяжёлые бомбардировщики, а таких – сотни и сотни.
Аналога южане так и не построили.

Посадку для дозаправки благополучно пропустили. Софи только заметив, что внизу не океан, а земля, догадалась связаться с экипажем и спросить, всё ли в порядке. Оказалось, полёт проходит полностью по графику. Софи подумала, успеет ли к посадке себя в достойный вид привести, ибо Хейс оккупировала зеркало. Но любимая всегда со сборами справлялась быстрее принцессы. Так что, для приведения себя в порядок и принцессе хватило времени.
Вскоре и командир экипажа пришёл, чтобы доложить, машина заходит на посадку. Надобности в докладе не было, мог бы и по внутренней линии связаться. Но мальчишество неистребимо, Принцессы Империи вблизи он ещё не видел, и захотел посмотреть. В прошлом году у Кэретты был другой самолёт и экипаж.
Спальня пребывает в изрядном беспорядке, так что Софи и Хейс перебрались в кабинет. Предусмотрительность, на самом деле, сомнительная. Командиру всё равно доложат о результатах уборки самолёта.
Докладывает, что подлетаем, задаёт пришедший с флота вопрос о наличии претензий. Софи видит, её откровенно разглядывают. Но фыркать не стала. Пусть человек порадуется. Принцессе Империи сейчас слишком хорошо,  пусть и другим примерно так же будет.
– Полёт прошёл по высшей категории! – сообщает командиру экипажа смеющаяся Софи, – Всему личному составу благодарность с занесением.
Впрочем, неясно, кого за категорию полёта Софи стоит больше благодарить – экипаж или Хейс.
Умение самостоятельно приводить себя в парадный вид за минимальное время у Софи чуть ли не в крови, а Хейс это умение уже освоила в совершенстве. Обе выглядят безупречно.
В аэропорту, хотя, скорее даже на аэродроме, к тому же грунтовом не было трапа нужной длины. Новая бетонная полоса строится неподалёку, но так как аэродром двойного назначения, то функционирует и старая.
Но решение с трапом в саму конструкцию «Стрелы» заложено. Есть несколько выдвижных, при рабочих визитах пользуются именно ими. Для тех, что статусом повыше, на грузовой палубе хранится самоходный парадный трап. Проектировавшаяся специально под его погрузку-выгрузку грузовая рампа в итоге прекрасно прижилась и на других типах самолётов, не только на стрелах. Конечно, это приводит к некоторой задержки при высадке. Само собой получается последовать императорской привычке при полёте на тяжёлых машинах, летать, держа в грузовом отсеке личные машины. Часть салона отведена для личной охраны и водителей. Софи знает, личных машин – четыре. В свою очередь, встречающие знают, как Император перемещается, а Софи летела по том же протоколу. Выдумывать что-то новое было совершенно некогда, да и незачем.
Показушно появляться на верхней ступени трапа Софи прекрасно умеет. Ну, конечно, встречающие дополнены оркестром и почётным караулом. Всё-таки, в этой местности множество военных училищ и учебных частей. Да и на аэродроме боевые эскадрильи базируются.
Сразу поехать куда собирались, не получилось, впрочем, обе об этом прекрасно знали. Неизбежные протокольные мероприятия. Тем более, никто из Членов Императорского Дома в этом регионе никогда не появлялся. Смотреть в городе совершенно нечего – центр города незадолго до рождения Хейс перестроен типовыми зданиями. До них тоже типовые были, только построенные по проектам, утверждённым столетие назад. Денег в регионе хватает, но на архитектурные изыски их нет. Да и администрация слишком прижимиста, слишком местная по всем возможным параметрам.
Софи к таким вещам относится философски – высокий статус подразумевает не только больший права, но и определённые обязанности. Её время пока ещё совершенно не стоит денег, а значит, может тратиться так, как взбредёт в хорошенькую головку Принцессы Империи.
Хейс ещё более философски настроена, тем более она в места, где родилась, совершенно не спешит. По-настоящему-то видеться не хочется ни с кем, хотя детские обиды давным-давно прошли. Но слишком резкие, к тому же, несправедливые слова имеют свойство в памяти откладываться.
Пока по городу ехали, Хейс напустила на себя крайне отсутствующий вид. Софи даже хихикает. Любимая удивительно напоминает... Маришку. Та вполне умеет из себя изображать, что это место, или эти люди слишком мелкие для Великой Меня. От Кэретты она набралась гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.
Впрочем, Софи никому не признается, она сама от Кэретты набралась куда больше, нежели Марина. Когда сознательно черты Императрицы проявляются, когда сами вылезают. Это сейчас Софи слишком беззаботно настроена. Это Любимая после посадки всё накручивает и накручивает повышенную серьёзность. Будто заместитель Кэрдин с проверкой в город приехала. Так ведь и заиграться можно!
Самой себе Принцесса Империи не станет признаваться, что от Императрицы набралась значительно больше сестры.
Пусть Хейс и решила всё забыть, но как только оказалась в в общем-то, знакомом городе, сразу же полезло из памяти всякое. Что не больно-то хотела вспоминать. Когда на приём ехали, чуть не попросила водителя к вокзалу свернуть. Захотелось взглянуть на место, где её новая жизнь началась. Её Хейс отсчитывает с момента предъявления присланного с результатами экзаменов и приказом о зачислении, единого железнодорожного билета позволяющего добраться до школы с любым количеством пересадок до определённого дня, лишь бы последующая была ближе к Великому Городу, чем предыдущая. Прямые поезда до Столицы здесь тогда не останавливались. Ходили только региональные. Надо было ехать до железнодорожного узла. Там ещё почти сутки ждать... Хейс взяла и поехала. Трусила, но мысль вернуться не возникла ни разу.

После протокольного фотографирования Хейс начинает хихикать, как маленькая.
– Что смеёшься?
– Ничего. Видела возле административных зданий, левее Памятника Погибшим на Великой войне стенд с фотографиями, что-то вроде «Лучшие люди нашего городка?»
  Софи кулачок ей показывает.
– Не надо над этим иронизировать. У нас в главном корпусе вся стена в фотографиях текущих курсов. Тут там была. Висишь до сих пор.
Хейс от смешка фыркает:
– Теперь я здесь ещё буду висеть. Вместе с другими людьми лучшими. Прямо вон под теми окнами.
Теперь уже Софи хихикает.
– В школе ты меня снять не дала?
– Само как-то получилось. Интересно, мемориальную доску прикрутят, что великая ты здесь училась?
– Скорее уж появится в твою честь, тем более про твоего брата уже висит.
Усмехнувшись, Принцесса Империи замечает:
–  Начнём с того, что он сам эту табличку школе и подарил. Там решили, что лучше принять,  Принцы Империи – больно штучный товар.
– Глянула в Столице рекламную брошюру школы. Оперативно работают. Издано в середине лета, а в списке «обучавшихся» уже Эорен в наличии, Яроорт тоже есть. Естественно, в «проходящих обучение» присутствуют ты, Марина, Эрида и Дина. Надо новую посмотреть – убедиться, Осень включили уже?
– Скептически ты к родным местам настроена.
– Ничего не поделаешь, – пожимает плечами Хейс, – я стала слишком столичной. Где-то фото валяется, может даже увидишь скоро. Я в детстве стою у этой стенки с лучшими людьми. Вполне вероятно, скоро буду висеть на ней. Правда, я очень многого в жизни добилась?
– Мне иногда кажется, ты с Мариной общалась куда больше, нежели знаю я. У неё примерно  такие же шуточки висельника, как и у тебя.
– Неужели не могла приехать тихо, без всего вот этого?
– Нет, не могла. Без всего бы вот этого я бы больше не была той самой Софи Саргон. Я уже говорила про статус и обязанности. Было бы свинством ехать сразу к тебе и не заглянуть в местную администрацию. К тому же, тут немало командиров учебных частей, а я не только дочь, но и представитель Верховного. Все эти встречи должны были произойти. Надо почаще напоминать, что мы в одном мире живём, и одну войну ведём.
– Признаться, как-то об этом не думала...
– Ты, да не думала? Ой ли? – Софи шутя грозит пальцем.
– Ну, забыла! – фыркает Хейс, – Человеческий эгоизм он такой... Весьма сильно способен память портить.
– Если бы только память, – качает головой Софи, – случается, что и жизни...
– Ну, это-то точно не про нас, – беззаботно отмахивается Хейс, – может поедем? Я ведь тоже читала протоколы. Ты тут – с транзитным визитом. Долго задерживаться не обязана. Со всеми местными первыми лицами ты уже снялась. Дальше эти лица начнут плавно превращаться в свиные морды. С этим они прекрасно и без нас справятся. Для украшения компании у них найдутся квалифицированные специалистки.  Кажется, уже видела нескольких. Если ты не собираешься открывать филиал по приёму прошений, то лучше поедем. Как раз, к ночи успеем добраться до мест, где я родилась. Там уже, я думаю, извелись ожиданием.
– Умеешь ты подход к людям найти, – хмыкает Софи, – но согласна, излишне долго заставлять ждать гостей даже моего уровня даже для Принцессы Империи крайне невежливо. Ладно, поехали, пока нас не перехватили.
– Им некоторое время не до нас. Как раз всё разлили.
– Какая ты у меня скептик, – мурлыкает Софи, резко срывает с пояса рацию, прибор на этот раз при ней, а не при Хейс, у той – свой, резко бросает в динамик, – Это я. По машинам!
Руку Хейс протягивает.
– Ну что, побежали?
– Бежим! – смеётся в ответ рослая красавица.

Среди встречающих Софи сразу определяет родственников Хейс. Сказывается высокий рост и определённое сходство в чертах лица, даже у самой маленькой девочки, что стоит держась за мать. Вспоминаются рассказы любимой. Её мать точно в состоянии шеи сворачивать, и если бы за кавалерийскую саблю взялась, точно бы отрубила не ухо, а гораздо больше. Может и вовсе человека пополам. Притом, она не столько крупная, сколько с очень уж решительным лицом.
Хотя сама Хейс выглядит тут величественнее всех. Даже лёгкая обида сквозит. Будь копирование изображений развито похуже, за Принцессу Империи могли бы принять Хейс, а не её. Впрочем, среди встречающих точно есть один бывший диверсант. Таких учили опознавать людей по словесным портретам.

+2

694

Ни в администрации, ни здесь среди встречающих нету никого в псевдонародных костюмах. Логично предположили, если что-то отцу не нравится, то дочь тоже вряд ли симпатии испытывает. Правильно угадали!
Это в прошлом любили изучать псевдонародный стиль, восходящий к доеггтовским временам. Как по Софи, подражание тем нарядам является бредом не в квадрате, а в кубе. Такой стили перестал использоваться фактически с начала фабричного производства тканей, то есть опять же, чуть ли не еггтовских времён.
У мужчин – либо тщательно сохранённая парадная форма, либо награды на гражданском блестят. Призывного возраста очень мало, народ тут здоровый, отсрочек по болезням нет совсем.
– Памятник человеку сделали, по образцу, что ставят навеки ушедшему кораблю.
– Где-то даже логично. И броненосец, и комендор теперь ушли навеки. Он говорил, такое довольно часто делают в Приморье. Большая часть экипажа броненосца были из Приморья, меньшая – с Архипелага. Центральноравнинный только он был. Звали и в гости, и даже совсем пожить. На письма отвечал, но ездил только пару раз. Тяжеловато было ходить на искусственной ноге, хотя говорил он один из лучших протезов получает, и новый выдавали раз в год или два. Костыли тоже выдавали, но он ими не пользовался. Со стороны почти незаметно было, что ноги нет. Только чуть прихрамывал, когда ходил. Палкой стал пользоваться только незадолго до конца. Его первый раз хотели демобилизовать после пожара на броненосце, но он настоял, чтобы остаться. Чувствовал, что всё идёт к генеральному сражению. Не хотел остаться в стороне от больших дел. Он опытный комендор был, решили, пусть на корабле остаётся.
Согласился бы на первую демобилизацию – может жив бы был, – вздыхает Хейс.
– Сложный вопрос, – трёт подбородок Софи, – доживать свой век с медалью «За храбрость» не больно-то сытно. Если бы  демобилизовался  при первом предложении демобилизовался бы – только эта медаль у него и бы была. Степень «Военного ордена» полностью приравнена к Звезде. Даёт много льгот и большую пенсию. С этим орденом гораздо проще жить, особенно не слишком здоровому человеку.
– Это да, – соглашается Хейс, – всё-таки довелось участвовать в значимом событии. Да и первый офицерский клинок в нашей семье. В результате всех стали больше уважать, тут это играет роль, –Хейс невесело усмехается, – всего ничего здесь провела, а большую часть местных представлений уже вспомнила. Словно обратное развитие начинается, а там и деградация уже близко. Только мне казалось, это несколько медленнее начинается. Несколько за больший срок, нежели полдня. Да и вообще... Знаешь, речи, что над умершим произносят – всё-таки совершенно особый жанр литературы. Без разницы, экспромт или нет. Вот недавно попыталась... Я по человеку скорблю искренне, но получились не слова, а глупости какие.
– Не о чем волноваться, родная, – мягко касается Софи руки Хейс, – здесь только я была, и всё слышала. Я же прекрасно знаю, как ты и к живым, и к мёртвым относишься. И что ты по отношению к ним чувствуешь.
– Я всё равно буду знать, что не смогла нормально сказать, хотя несколько лет рассуждала об этом.

– Смотрю, приходят к нему...
– Ещё бы не приходили! – дуется Хейс, – Учитывая, сколько он им всего оставил. Начиная от денег на этот памятник. Даже странно, что сделали из хорошего материала, а не решили сэкономить.
– По-моему, воровать у мёртвых – совсем уж себя не уважать, у твоей родни уважения и к живым, и к мёртвым гораздо больше. Тебе старые обиды глаза застилают. Не забудь, я личность совершенно беспристрастная.

Вблизи места, где лежат мёртвые, никто не осмелится их беспокоить. Значит, пока можно никуда совершенно не спешить. Раз они решили вблизи мёртвых побыть.
– От местных застолий я лопну.
– Пускают пыль в глаза, пытаясь преувеличить собственное благосостояние... Можно подумать, первый раз с этим сталкиваешься. Да и ты в последнюю очередь заинтересована в установлении истинного положения дел. Я в этом заинтересована ещё меньше. Вплоть до того, что готова видеть то, что видела ты. Без разницы, что видела я сама.
Софи качает головой:
– Думала, ты славишься честностью.
Хейс пожимает плечами:
– Я славлюсь объективностью и не непредвзятостью. С тем, что ты говоришь, это несколько разные вещи. Честно пыталась быть не предвзятой. Вижу, что не могу, но и портить никому ничего не собираюсь. Тем более, вижу, тебе здесь нравится.
– Теперь уже меньше, – задумчиво сообщает Софи.
– Можешь не волноваться, больше я ничего не скажу. Да и ты моё недовольство заметила только потому, что слишком хорошо знаешь. Что-либо скрывать – не самая умная вещь в отношениях. Теперь я высказалась, и снова могу делать вид, как всё замечательно.
– Приличную часть жизни именно этим и занималась, – сердито фыркает Софи, – проверила на себе? Каковы ощущения?
Хейс щурит один глаз:
– Скажу, весьма неприятные. Теперь точно уверена, придворной, даже твоей, из меня точно не выйдет.
Софи кисло машет рукой:
– Оставь это, миленькая, человек – скотинка с высочайшей степенью обучаемости. Освоить может всё, что угодно...
– Лучше оставим это. Лучше скажи, чем ты тут чуть не обожралась.
Софи тоже не больно-то охота продолжать неприятный разговор, поэтому отвечает со смешком, даже живот поглаживая.
– Всем!
– Ты же говорила на Больших Императорских обедах гораздо больше перемен блюд.
– Насчёт числа – я уже не уверена, вот порции тоже гораздо больше. Тем более, мясного и жирного очень много.
– Что поделать, – усмехается Хейс, – скотина – основное богатство этих мест.
Принцесса Империи совсем не по-столичному упирает руки в бока:
– Представляешь, я читала статистические справочники.
Подруга-возлюбленная легонько щёлкает Софи по кончику носика.
– Ни секунды не сомневалась в этом, миленькая! – переглядываются со смешками.
– Но я на самом деле никогда не ела столько мяса за раз. У Императрицы основа – приморская кухня, а там преобладает рыба и морепродукты. Притом рыбу не любит она сама, соответственно и все остальные.
– Судя по тому, как Императрица и ты выглядите, правильно она всё делает.
– Не забывай, – посмеивается принцесса, – моё и твоё физическое развитие завершилось в школе, а там нет каких-то кулинарных ограничений. Наоборот, очень чётко рассчитано, сколько растущим организмам для полноценного развития. На превышение этих норм смотрят сквозь пальцы, на рационы не жаловался никто и никогда.
– Случаи переедания я помню, –  усмехается Хейс, – равно как и случаи голодовок ради достижения красивой худотьбы. Всё благополучно разрешилось... Кстати, может ты не заметила, но вчера на столах была прудовая и речная рыба, а так же раки.
– Не из тех прудов, откуда ты воровала?
– Может быть, – усмехается Хейс, – закон детства – чужое – всегда вкуснее. Но я уже тогда быстрее всех бегала. Кстати, знаешь мы сейчас и здесь самые особенные?
– Поясни.
– Из живых только мы тут если островных крабов. Хотя в городе консервы из них вполне продаются.
– Я на Архипелаге тоже видела консервы из материковых раков. Варёных в стеклянных банках. Не думаю, что эшбадовки их пробовали...
– Именно они – как раз пробовали. Сама знаешь, любят всё необычное.
– Ну и как?
– Вполне логично сказали, «Крабы вкуснее, хотя и ползают везде, а этим ракам подавай чистую воду. Привереды!» В общем, не понравилось. Зачем платить за что-то, когда аналогичный продукт даже пятилетний ребёнок может поймать?
– Логично! – со смехом повторяет Софи.
– Самой тоже больше крабы понравились?
– Надо относительно честной быть, в детстве эмоциональные и физические ощущения гораздо сильнее. Как ночью варили раков в ведре под звёздами... М-м-м, – Хейс довольно щурится, – такое не забывается. Тем более раки тут, как крабы там, считались ничьими, лови где хочешь, и сколько хочешь. Числились почти детскими игрушками. Это не крабы, взрослый за ним полезет не всегда, да и некоторые предварительные действия надо совершить. Краба проще добыть, хотя островной краб с биологической точки зрения тоже рак.
  – Как только этих крабов не сожрали за столько лет? Население Архипелага которое десятилетие растёт, а поголовье членистоногих не только не снижается, а даже возрастает. У нас раков как ловили, так и ловят, но и то замечать стали, их всё меньшее, и более мелкие, а на Архипелаге – как было изобилие, так и есть, девчонки говорят их даже больше стало, хотя крупных сами и вылавливают в первую очередь. Притом не на еду, а для хвастовства, самые вкусные – они вот такого размера, –показывает, какого именно.
– Логичная ты у меня, – Софи гладит руку возлюбленной, – но иногда единицы не можешь сложить. Где людей стало больше, там ещё чего количество увеличилось?
– Пищевых отходов.
– Эти крабы от природы всеядны, во и приноровились на помойках и свалках питаться. Плюс друг дружку жрут только так. Вот и растёт поголовье. Взрослые живут на суше, а нерестятся – в воде. Участки нереста никак не затронуты. Хотя взрослые вполне могут потонуть. Мелководные участки – вроде естественного минного поля, затрудняющие причаливание даже шлюпок, а глубины, пригодные для судов – далеко. Угрозы почти никакой нет. На берегу в тех местах крабов мало, следовательно девчонки местные ловят их преимущественно в других местах. Хороших скал для прыжков там тоже нет. Молодь крабов в море живёт, течения в принципе, круговые, так что, те, кого не сожрали вновь на Архипелаге оказываются – и всё повторяется. Колесо жизни вертится. И так всегда будет.
– Весело с тобой. Рассуждаем о крабах за тысячи километров от любого океана. Ещё то радует, что скоро снова у того океана окажемся. Как обратно прилетим – позову эшбадовок или девчонок Марины, смотря кто первыми попадётся, ловить крабов, пить вино и плясать среди огней.
– Может, и не только плясать, – загадочно мурлыкает Софи, – меня не забудь позвать. И если будем не только танцевать, то ночь или две я ни на что не обижусь. Неважно кто с тобой будет.
– Тогда, не обижусь и я... У них есть сколько-то безумных ночей, во времена карнавалов и в другие дни.
– Безумной ночью можно объявить любую, локальную, или на весь Архипелаг. У меня есть такое право, восходящее к самым первобытным временам. Юная Императрица по тому же праву однажды так сделала. Хотела стихию человеческих чувств и страстей в первозданном виде. Говорят, и она, и отец были очень довольны. Говорил «в эту ночь я вновь почувствовал себя молодым. Не, даже лучше, чем в молодости. Она же и так была молодой... Почти юной. Незабываемо было той ночью!»
– Так зачем праздников ждать? Давай устроим, когда прилетим.
– Немного разнообразия – как перец в еде. – понимающе улыбается Софи.
Хейс как маленькая, хихикает.
– Что будет, если Эрида тебя найдёт?
– Ничего! – Софи язычок показывает, – Мы обе прекрасно знаем, происходившее в такие ночи не считается, и началом чего-то большего никогда не становится. Вредный интерес, но охота понять, за что именно её хвалят. Девочки искренне были... Тоже не избегай её, если представится такая возможность... Меня ещё забудь позвать, если не забудешь рацию.
Хейс касается носика Софи.
– Хочется побыть островитянкой? Впрочем мне тоже хочется. Зачем уезжать было, если на расстоянии вон как всё здорово придумалось.
– Больно ты кислая была, – надувает губки Софи, – и когда всего слишком много – плоховато думается. Хорошие мысли приходят в условиях недостатка чего-то.
– Будем вещи своими именами называть, – фыркает Хейс, – то, на что ты намекаешь – связи между девушками и здесь довольно распространённое явление. Сейчас, в виду нехватки мужчин, в особенности. Я даже знаю, с кем можно договорится, с кем можно договориться скрасить одиночество, если мужчину не хочется. Новые кадры благополучно подросли, пока меня не было. Заметь, безо всякого столичного влияния.
– Процесс во многом естественный биологический, – весело смеётся Софи, – ты и вовсе излишне строга к живущим тут.
– Законы биологии действуют на всех, не учитывая социальные статусы и все прочие составляющие. Сознательный выбор утончённых людей, и чуть не инстинктивные влечения рождённых здесь.
Софи только посмеивается. Обе прекрасно знают, насколько легко переупрямить другую – примерно никак. С упрямством у обеих всё хорошо. Мнения о чём-либо тоже меняют крайне плохо. Примерно, как Хейс о местах где родилась – представления крайне негативные.
У Софи другое мнение сложилось. В том числе, и по рассказам Хейс, хотя она добивалась прямо обратного. Ну и результат – они обе оказались, там где оказались. Софи секундному порыву поддалась. Хейс спорить не стала, вдруг вспомнив, что Принцесса Империи – не её уровень. Да и зачем конфликты провоцировать, если без них вполне можно обойтись.
Тем более, полёт тоже имеет положительные последствия – вон какая у Софи граничащая с безумием идея возникла. Именно потому, что сюда полетели. Сидя на месте, ничего бы не придумали. Теперь же... Во первых  – надо ждать, пока полетим обратно, ожидание только добавит новых ощущений, когда, наконец, начнётся во-вторых... Оно уже кажется крайне многообещающим... Хотя бы потому, что будет у Софи и Хейс впервые.

+2

695

– Тебе тут не нравится, но как бы без конкретики. Ничего по-настоящему плохого не сказала.
– Так по-сути дела ничего и не было, кроме обид ребёнка. Чего-либо, так уж нарушающего законы Империи поблизости от меня не происходило. Да и то, что было – вполне в поговорку укладывается мусор из дома не выносить.
– Думала, скажешь что-то. Месть холодной вкуснее, а нас друг у друга так, как сейчас раньше не было.
– Мне здесь не особенно нравится. Чувство совершенно иррациональное, никаких оснований для него нет, можешь хоть Кэрдин привлечь для проверки.
– Тебе на слово поверю, – усмехается.
– Я переросла уровень этого места, ещё когда жила здесь. А со смертью дяди оборвалось всё, что меня с этим местом связывало. Большую часть его вещей сохранили. Винтовки его мне не нужны, но спрошу отца, чтобы дал подержать напоследок. Наград просить не буду, хотя тебе бы не отказали. Но слишком старая традиция – награды умерших хранятся у супруга и детей, или если их нет, у родных братьев и сестёр. Отец  в детстве с дядей дружил, хотя совершенно разные люди были. Я тебе, вроде говорила, как отец обалдел, когда он мне за совершенно не детские деньги книгу купил. Сам-то он только техническую и животноводческую литературу покупал. И даже читал. Машины у него и сейчас всем на зависть, хотя и не самые новые. Ещё при мне на цены жаловался.
– Назад дядей подаренную книгу затребуешь?
– Нет, – Хейс улыбается, – пусть её сестрёнка читает, благо умеет уже. Вот «Война на море» ей вряд ли понадобится... Хотя как знать, как знать, как знать репродукции там отличные были, да и схемы кораблей, особенно броненосцев – отменные. Спрошу себе пару томов, всё равно стенку украшают. Хотя его подписки выкупают по-прежнему. Постоянно находятся материалы на дополнительные тома, юридически последнего пока нет.
– Что-то мне кажется, проживи твой дядя подольше, ты бы связи с этим местом куда легче и проще оборвала бы. И уехала фактически не сбежав, с с полноценным прикрытием из взрослых, по крайней мере из него. Это ведь он тебе про «сордаровку» сказки рассказывал.
– Не сказки, – качает головой Хейс, – всё-всё подтвердилось. Даже не представляю, где он всё это вычитал. Мне ещё подозреваю, повезло. В тот год дали команду увеличить набор из земледельческих и скотоводческих регионов.
– Выставочный скотовод Яроорт поступил в один год с тобой, – хихикает Софи.
Хейс с усмешкой отмахивается.
– Такие, как он всегда-всегда попадают, куда хотят. Иногда даже используя мозги.
– Не убили бы его, – вздыхает Софи, – уже несколько раз состав полка менялся.
Лицо Хейс ожесточается.
– Он тоже немало сделал, что там тоже менялись составы полков. Благодаря мне скоро все ударные тоже начнут сокращаться.
– Сордар и с истребителями дрался, – качает головой Софи, – ты слишком много с сухопутными и в море нет полков, у них тоже крылья, как и у нас.
– Перебьём и их! – неприятно щерится Хейс уголком рта, – Головки самонаведения вполне работают с истребительными скоростями. Тем более, эти ракеты уже ставят вокруг столицы. Так что, твою головку теперь ещё и я прикрываю.
– Это я скоро твою буду прикрывать! – смеётся Софи.
– Не, не получится, – веселится рослая красавица,  – ты же в ПВО не собираешься, хотя говорят, там весьма весело... Или передумала?
– Не передумала, – вздыхает Софи, – о веселье я в последнюю очередь думаю. О всех его видах.
– Во фронтовых полках девушек намного меньше.
– Смешанные авиационные полки эффективнее набранных по половому признаку. Это настоящего Генштаба данные, а не того, где Марина главная.
– Ей авиация не подчиняется, – усмехается Хейс, – насколько я знаю, ни здесь, ни в школе в штатную численность не включена.
– Инерция мышления, – усмехается Софи, – правила детских игр меняются хуже всего.
– Не следует забывать, есть ещё опасная-опасная Эрида, кто вполне может всяким-разным бомбы снаряжать. В масштабах страны таких может даже много быть.
– Не надо разговаривать, как она, – дуется Софи, – она во всякое опасное умеет прекрасно, но против тех, кто свои в глобальном смысле никогда не преминет. Увеличивать количество таких – не слишком целесообразно. Это Эр никогда и ни в кого газовую гранату не бросит, другая же запросто.
– Что с разноглазой какие-то эксцессы были? – настораживается Хейс.
– Нет, дурни способные её обижать пока не народились, что не отменяет её познаний в боевой химии.
– Ты наговариваешь на Эр!
– Ты не видела или забыла, на кого были похожи те, в кого попали её гранаты. Отмыться потом не могли очень долго, притом, с использованием всех возможных средств. Думаю, она и в боевое может, только намеренно не делает.
– Я так понимаю, она никому настоящего вреда так и не нанесла, а её аналоги могут оказаться куда более злобными.
– Таких уникальных умов – раз-два на Империю. Тем более, я знаю все три.
Софи усмехается.
– Вспомним, что по понятным причинам, ты симпатий Эр не вызываешь. Она не настолько добрая, как кажется.
– Но и не настолько зла, как считаешь ты, – качает головой Хейс, – мстительности в ней нет вовсе.
– Как ты умудряешься настолько хорошей быть? Притом, ко всем. Тут научилась? Хотя тебе все и не нравятся. Мировых войн не было бы, если все относились к людям, как ты. Человекообразные раньше бы кончились, появись твой аналог раньше на тысячелетия. Некому было бы начинать мировые войны, двуногие обезьяны кончились бы раньше.
– Повторяешься, – усмехается Хейс, – раньше за тобой такого не замечала, – невесело усмехается Хейс.
– Разноглазой здесь, в любом случае, нет, – фыркает Софи, – ты лучше скажи, не про разноглазую узнала что-нибудь новенькое?
– Да много чего, – невесело усмехается Хейс, – сама видишь, братьев моих старших здесь уже нет. Кого из дальних – совсем уже нет. Ладно, хоть не общалась почти.
– Зато, по твоей линии много чего должно быть.
– Да. По линии сестры уже трое, первую родила, когда я ещё школу не кончила. Сейчас три, вроде перерыв должен быть, хотя муж в отпуска приезжает.
Софи смеётся.
– Тогда ты отсчитывай девять месяцев от каждого отпуска – будет новая родственница, тем более тут не особенно заведено предохраняться.
– Не шути так, – качает головой Хейс, – да, она сейчас беременна, но это их совместное решение. После прошлого отпуска была одна... Кто мёртвой на восьмом месяце родилась.
– Жаль...
– Решила не останавливаться на достигнутом. Даже жалела, что у меня детей нет.
Софи хмыкает.
– С государственной точки зрения, у такого качественного материала должны быть потомки.
Хейс смеётся.
– Сестра мне на тоже намекала. Но – обойдётся. Раньше в клинику надо было ложится, а то работала, где надо и не надо, при начавшихся родах и увезли... Я ей прямо сказала, работать надо было меньше – и было бы у меня на одну племяшку больше. Но у неё - устаревшие представления о детской смертности.
Сама знаешь, своих мозгов не вставишь.
– Грустно, что в наше время бывают такие смерти...
– Дуры сами виноваты, – резко бросает Хейс, – сколько средств вкладывается в защиту материнства и детства – всё равно вылезают вещи из диких времён. Дина за такое вешала.
– Она не вешала рожениц и беременных, – усмехается Софи, – вот всех остальных – это да.
   – В некоторых местах, – в тон ей Хейс подхватывает, – как в том городе, что до столицы был, ухитрилась перебить в несколько раз больше народу, чем там вообще жило.
– Талантлива была, что и говорить, – самодовольно ухмыляется Софи.
– Народная память – длинная, считается, что местные жители – потомки воинов Великой Армии Золоторогой. Клинков той эпохи нет ни у кого, доказательства – только косвенное, очень много высоких и крепких. Кто годились и годятся воинами быть.
– Я смотрю в Великую войну твои повоевали изрядно.
– Как и все, – пожимает плечами Хейс, – ещё один брат отца и один материн и вовсе не пришли. Хоть снимки остались. Тоже длинные были. Один пехота, артиллерист другой. Артиллерист даже успел с фронта прислать фото у орудия. Восемьдесят эмэм, полевая «коса смерти», один из символов той войны. Шрапнель мирренского аналога его и скосила. Неудачно встали на прямую наводку. Другой... Там позиционная война до последних дней шла, как в том мире написали совсем про другое, а словно про них «лежал живой на мёртвом и мёртвый на живом». Там границу сдвинули, вся линия фронта стала нашей. Памятник там поставили. Фактически там собрали и кремировали кости, сотни тысяч, наверное даже миллионы костей. На памятнике написали некоторые имена. Тех, кого установили. Его там не было. Не было и в именном списке похороненных в той местности. Мать даже к дяде обращалась – просила помочь «Книгу памяти» заказать. На самом деле несложно, но она этого никогда не делала. Первый раз на моей памяти, когда купила какую-то книгу не нам для школы. Там именные списки погибших, умерших от ран и пропавших без вести. Шрифт мелкий, бумага тонкая, указаны только имена и звания. Хотя обложки роскошные с тиснением золотым. Но томов очень много. Мне смотреть на них страшно было. Брата мать нашла. В списке «пропавших без вести, предположительно, убитых». Все эти тома в один ряд на полке стоят. Фотографии там ещё. И их, и дальней родни. В «Книге памяти» по той «мясорубке» в какой-то степени знакомых и родных нашлось тридцать семь человек, правда, в основном те, с кем отец или мама в школе учились. Но всё равно!
– Ничего себе! – качает головой Софи, спроецировав сказанное любимой на известных ей людей, включая саму Хейс. Некоторые из её выпуска уже мертвы. Есть погибшие и в каждом из последующих. Всего получается... Уже одиннадцать, пусть не из числа близких знакомых. Но если вспомнить людей из окружения Кэретты и Императора... То там даже лучше на начинать считать... Есть лица в самых разных чинах. На торжественных построениях Софи видела почти весь экипаж «Владыки»  и некоторых других кораблей. Получается этих людей она знала, во всяком случае, видела. С огромного линкора уже почти сотня списана навечно. Если ещё вспомнить виденные ей в полном составе крылья авианосцев, и вспомнить, что даже победная «Битва в Заливе» иным из них обошлась почти в тридцать процентов личного состава, а потери были и до, были и после. И это если не говорить о погибших прямо над головой Софи зенитчиках...
Откровенно жутковато становится. Тем более, при сильном невезении, к зенитчикам могла  добавиться и она, и Марина, и ещё очень многие. Притом форму бы носило меньшинство.
Хотя, как раз она и Марина были бы законными целями. Они обе имеют право форму носить. Равно, как и Хейс сейчас, переседевшая тот налёт в бомбоубежище Университетской башни ПВО. Сейчас-то у неё звания нет, но на оборону она работает, как мало кто. Могла и сейчас звание получить, озаботься вопросом аттестации.
А так, как и все остальные, погоны и меч она получит при выпуске. Впрочем, по факту Хейс уже заработала на звание, с такой-то наградой.
– И не говори, – вздыхает Хейс, – за эту войну условно известных мне людей ушло как бы не больше, чем знакомых родителей.
Софи почувствовала лёгкий укол совести. В великих битвах последнего столетия Еггты никак себя не проявили. Только изощрёнными интригами отметились. И то во внутренних делах. Хотя, в итоге чуть внутренняя война не разразилась на радость южанам. Впрочем, в тех событиях не только Еггты отметились. Ладно, хоть обошлось без большой крови.
– И ведь ничего ещё кончаться не собирается.
– И не говори, – теперь уже Хейс повторяется, – Каждый новый пожар разожжённый людьми, всегда сильнее предыдущего. Подозреваю, потомки, если они у нас будут, назовут наш век «Золотым» как мы зовём таковым эпоху Еггтов, хотя они сами звали свой век «железным». Великий врач, спасавший сотни и тысячи жизней вошла в историю, как артиллерийский генерал.
– Что поделать, – вздыхает Софи, – была Золоторогая этим генералом «Старый дракон» и сейчас формально на вооружении. Проверено – он на самом деле боеспособен.
– Те, кто прошли полмира, – усмехается Хейс, – не опускались до лжи по мелочам. Их пушки – стреляли, стрелы – жгли, чтобы не подразумевалось под физическим описание процесса.
– Никто по сегодняшний день не знает, чем Чёрная Змея плавила камни.
– Насколько я знаю, дальность огня современных орудий давно уже превзошла дальность выстрела «бешеных стрел»...
– То артиллерия... Но страшного даже по нынешним временам ручного оружия у нас нет по–прежнему. Иногда мне кажется, Мать и Дочь не только земли с ресурсами с расчётом на будущее захватывали. По отношению к людям, это тоже применялось. Притом, с расчётом на крайне отдалённое будущее. Неспроста же она заприметила твоих предков...
Хейс весело смеётся.
– Даже Чёрная Змея не могла видеть так далеко вперёд, чтобы прогнозировать моё и твоё рождение. Ты слишком перехваливаешь великого предка. Не могла она видеть так далеко вдаль.
– Как знать, как знать... Мы по-прежнему не знаем многого из известного им.
– Или приписали им многое из того, что они не делали. Термины со временем часто меняют значение. Слова древних хроник значат не тоже, что эти слова у нас.
– Сколько раз уже говорила, какая ты временами, зануда, моя любимая!
– Что поделать! У нас профессиональное развлечение – попытки в свободное время изготовить аналог «стрелы» ручной или станковой. Притом, те кто развлекаются попыткой изготовления ручной зачастую не понимают, когда речь заходит о станковый. Притом, что везде пишут, они действовали по аналогичному принципу. Хорошо, хоть в современное оружие у них выходит у них выходит куда лучше, нежели в древнее. Это притом, что есть и лафеты станковых «стрел», и футляр от ручной «стрелы» Дины II. Их чуть ли не под самыми мощными микроскопами исследовали но так ничего и не поняли. Из конструкции лафета ясно – «стрела» была куда легче орудия близких размеров. Ни один ствол лафет бы не выдержал. Ручная «стрела» была близких габаритов с многозарядными ружьями той эпохи.  Но опять же, была легче, хотя и сопоставимых габаритов и судя по всем свидетельствам, это было однозначно одноручное оружие. Ибо и гигант Мать, и невысокая дочь одной рукой выхватывали «стрелу» из кобуры и сразу же открывали огонь, свидетельств множество. Причём, ни разу не фиксировалось, что у ручной были какие-то аналоги осечек. У станковых – случались, но опять же при Дине II, кто вынуждена была эксплуатировать материнские изобретения гораздо дольше всех возможных сроков. Зачем Чёрная Змея не оставила потомкам секрета этого оружия – лично мне совершенно непонятно. Хотя Дочь своим отношением к медицинским технологиям Мать, безусловно, превзошла. Уничтоженное ей гораздо ценнее. И понесённые потери гораздо невысполнимее. Камни плавить мы как-то уже умеем. Такие температуры нами уже достигнуты. А вот как Золоторогая умудрялась восстанавливать необратимо повреждённые органы – мы даже сейчас и близко не стоим. Даже те работы, что она разрешила скопировать перевернули медицину, хотя сохранилась меньшая часть, из известного Дине II. Люди ей именно уничтоженных медицинских знаний не могут простить. Ибо своё время она опережала на столетия, если не тысячелетия.
– Ты веришь в эти легенды?
– Не забывай, я нахожусь в месте, где хранится большая часть сохранившегося. Своим глазам я привыкла доверять. Да и не будем забывать – гипотеза Золоторогой о явлении радиоактивности блестяще подтвердилась. Про её же «периодическую систему элементов» я и вовсе молчу, хотя там автор, возможно, Чёрная Змея.

+2

696

– Не забывай, я нахожусь в месте, где хранится большая часть сохранившегося. Своим глазам я привыкла доверять. Да и не будем забывать – гипотеза Золоторогой о явлении радиоактивности блестяще подтвердилась. Про её же «периодическую систему элементов» я и вовсе молчу, хотя там автор, возможно, Чёрная Змея. Хотя, насколько я знаю, Первая и Вторая крайне наплевательски относились к тому, что сейчас называется «правом авторства». Над многим вместе работали, одна доделывала то, что другая начала, это относится к обеим. Дина Вторая выдала за своё немало работ своей матери. Ещё больше ей приписали значительно позднее. Фактически существовал огромный корпус документов «наследие великих», без разбивки кто что писала. Кое-что там Великой Кэреттой написано, а почти все математические сочинения и вовсе Осень Ертгард создала. Это уже потом стали по разным авторам распределять. И то это в основном делали как Дине IV и Сордару III больше нравилось, а они увлекалась эпохой Золоторогой. Ну и несколько принизили в массовом сознании значение Чёрной Змеи. Сама-то Золоторогая матери отдавала должное. Неоднократно писала, что по способностям значительно уступает ей.
– Дина I создала великолепную Армию. Но воспользовалась ей Дина II. Люди всегда любили и будут любить победителей. Битвы Войн Верховных и славы, и позора всем участникам добавили сопоставимое количество.
– И это говорит Чёрный Еггт от первого и до последнего поколения, – невесело усмехается Хейс.
– Да, это именно я говорю. Потому что считаю, не слишком достойно рубиться с говорящими с тобой на одном языке. Еггты были не лучше Эрендорна с Безглазым, а те были не лучше их. Главное – смогли организовать поход за линию. Во многом и поспособствовавший установлению окончательного мира в коренных землях Империи. Грубо говоря, добычи хватило на всех.
– Я этот поход грабительским не считаю. Мы были государствами из разных эпох. Должен был остаться кто-то один. Это что-то вроде закона природы, какие неизменны.
– Сейчас это не самая модная концепция.
– Я смотрю на оставшиеся от тех и от этих предметы материальной культуры. Уровень – несопоставим. Даже мечи разгромленного государства в большинстве имеют клинки нашей выделки. Сравни со своей «Золотой Змеёй».
– Это не массовой работы клинок.
– Но клинки Великой Армии сохранились во множестве. Я не выискиваю у себя следов крови каких-то народов, от каких даже названий не осталось. Когда в институте об этом речь заходила, я удивляла многих, говоря, что я «самая эталонная грэдистая грэдка». Никаких следов древности у себя не искала, и искать не собираюсь.
Софи чуть усмехается:
– Одна из самых грэдистых грэдок, кого я узнала этим летом – на все сто чистокровная мирренка. И при этом – грэдка, да ещё какая! Вот ведь как в жизни бывает.
– Ничего удивительного, – пожимает плечами Хейс, – как там Сордар III говаривал? «Я признаю грэдом любого, кто думает и поступает, как грэд, цвет кожи и разрез меня и волнует, и буду считать дикарём родившегося в Империи, если он поступает, как дикарь». У него «дикарь» было однозначным оскорблением, а не неким воплощением первобытной мощи, чем стало это слово сейчас.
– В общем-то и мне претит воспевание культур низкого уровня развития. Хорошо, у нас из Катастрофы был некоторый откат, а не глобальное проседание уровня развития на тысячелетие и больше, как в том мире случалось. До уровня павшей Империи вновь смогли подняться только через тысячу лет, да и то, далеко не по всем пунктам. Разве, что изобразительное искусство вытянули. Как по мне – один из важнейших признаков, характеризующий развитие общества. Притом, любого. Ведь где-то рядом идут архитектура, а следовательно и общий уровень образования. Кстати, на той территории даже сейчас не везде все умеют писать избежать. Мы до такого не скатились. Хотя религиозность, крайне способствовавшая деградации общества и уничтожившая огромное число произведений культуры, различных знаний, да и просто людей физически была и у нас – Еггты вычистили, в этом их главная заслуга. Столько всего смогли сохранить. Кстати, Великую Библиотеку и у нас религиозники сжечь пытались, мол знания демонов хранятся.
– Вообще, не понимаю, как южане смогли построить цивилизацию, положив в основу религию?
– Спроси, что полегче, – фыркает Софи, – во-первых, к ним из Империи Островов сбежало много так называемого духовенства и верунов. Их церковные историки даже пишут, о существовании в те года какой-то мифической «вселенской церкви» хотя никаких южных документов, адресованных на север, равно как и обратных, в природе не существует, во-вторых наследия Империи им досталось немало трактаты «о постройках» хватало ума сохранять. Остались также математические и географические знания. Это тоже немало, можно что-то строить начинать на этой основе. Они и выстроили. От чего у нас не первую сотню лет голова болит.
– Великих цивилизаций не то, чтобы много. У нас в мире фактически две, в том мире ненамного больше – фактически всё, выросшее из Римской Империи я считаю одной великой цивилизацией. Вторая – это Китай. Так называемый арабский восток или Индию я полноценными цивилизациями не считаю, в первую очередь, из-за чрезмерной роли религии в них, и растущих из этого худших проявлениях дикости. Уровень развития техники – крайне низкий, социальные отношения – отдают даже доеггтовскими временами. Правда и у нас техника отстаёт от тех, кто из римлян выросли. Но мы разрыв сокращаем.
– Все, кто оттуда, найди стабильную дорогу сюда, поведут себя одинаково. Как – думаю читала, и как раз религиозные фанатики наиболее опасны. Отец говорил: «если я слышу рассуждения о боге, я вспоминаю, где у меня пистолет». И я, и и Марина думаем аналогичным образом. Тем более, мы воюем с теми, у кого один из девизов «бог с нами».
– В том мире под этот девиз ухитрились учинить тысячелетний, если не больший застой во всех сферах жизни общества. Заодно своим тупым богословием застопорили развитие мысли. На ту же тысячу лет, если не больше.
  – Забавно, – усмехается Хейс, – рассуждаем о судьбах цивилизаций, находясь чуть ли не в самом глухом месте одной из них.
– Ну не можешь ты удержаться чтобы в родные места иголок не повтыкать. Да и и не такая уж здесь глушь. Аргумент «против» – наличие воинских частей и аэродрома, способного принять «стрелу», а значит и другие тяжёлые машины.
Хейс хитро щурится.
– Аргумент «за», какая именно здесь глушь. Можешь пойти и поймать на выбор любую мою родственницу, или любую местную девочку лет эдак пяти, да расспроси о происходящем. Потом сходи и поговори с кем-нибудь, кому лет семьдесят пять. Тут достаточно тех, кто в этом возрасте вполне с головой дружат. Тоже расспроси,,, – Хейс замолкает крайне многозначительно.
– Не улавливаю, на что ты намекаешь, – качает головой Софи.
– По-моему, очевидно. Ты будешь поражена, насколько одинаковые вещи услышишь. Тут абсолютно, решительно ничего не происходит. Иногда кажется – время застыло. Совершенно чудовищный застой. Никакого развития.
– Разве это плохо? Поверь мне, в наше время растить детей в сытости и спокойной обстановке – дорогого стоит. Да и насчёт отсутствия развития – я видела достаточное количества и личных, и рабочих машин из последних предвоенных каталогов. У твоего отца машина – не старше пяти лет, радиоприёмник – ещё новее, холодильники стоят. А ты говоришь, развития нет.
– Это не внешне, – Хейс стучит себя пальцем по лбу, – это вот тут. Ты сталкивалась с тем, что тебе абсолютно не с кем поговорить? Они не знают ничего из известного тебе. Хотя это всё прочитано в книгах, что вместе с ними покупалось. И ничего, совершенно ничего. Знаю, родители между собой говорили, я подслушивала «хорошо, медицинского ухода не требует, и следить за собой в состоянии. Одну со сдвинутыми мозгами прокормим вполне. Да и братья с сёстрами за ней  приглядят. Такие никому не нужны, даже с доплатой». Было очень обидно.
– Надо думать, – кивает Софи, – в моих-то способностях никто и никогда не сомневался.
  – В некоторых местах, – в тон ей Хейс подхватывает, – как в том городе, что до столицы был, ухитрилась перебить в несколько раз больше народу, чем там вообще жило. А вот Маришка сталкивалась. Хорошо, маленькая была, мало что помнит. Впрочем, я стараюсь не спрашивать. Она ведь очень злопамятна. Притом по отношению ко всем.
  Хейс усмехается:
– Как говорят, просто злая и с хорошей памятью. Она не изобретает себе вымышленных обид, чтобы всегда было кому, и за что мстить.
Помнит только намеренно сделанное, притом именно намеренно, а не по незнанию. Такое она может и забыть.
– Вечно ты защищаешь всех, кого надо и нет, милая моя, – грустно вздыхает Софи.
– Я стараюсь быть объективной.
Софи крепенький кулачок показывает.
– Так и думала, что ты скажешь именно это!
– Что поделать, некоторые вещи в людях не меняются. Я уже дожила до того возраста, когда после перемены уже невозможны.
– Я, в общем-то согласна с Кэрдин, человеческие качества у большинства полностью проявляются уже годам к десяти.
– Много шепчутся, как сильно она не любит людей.
Софи усмехается.
– Вечная история, как по её приказу похищают молоденьких, не особо разбираясь в поле, а она из их крови ванны принимает для омоложения. Иногда похищения случаются и для использования в других целях. Это?
– Да.
– До чего у двуногих фантазия убогая! Что про Великую Кэретту такое рассказывали, что про нынешнюю Кэрдин.
– Сейчас придумали дополнение, – посмеивается Хейс, – особое внимание уделяется девственницам и девственникам. Это притом, что второе практически никак нельзя установить, а для первого очень уж юных надо ловить. Хотя, лично мне непонятно, какие в этой крови могут быть особые компоненты, что южане ей такое значение придают.
– Судя по тому, что ты говоришь, значение придают не только южане. Впрочем над вывихностью столичных мозгов сам ЕИВ больше полувека уже не ржёт. Говорит, что устал. Поневоле веришь, если учесть, сколько я уже слышала бреда, в том числе, про себя саму. Пантера специально мне духи сделала, чтобы по цвету от крови не отличалась. Вру, что та самая, от девственниц. Я их в школе на видном месте держу. Там флаконы интересные – в виде обнажённой женской фигурки. С пробкой в виде черепа. Пантера обожает такие шуточки. Уже несколько раз предлагали крайне крупные суммы за флаконы. Она говорила, если предложат совершенно неприличную сумму, она не удержится. Половину денег вышлет мне за отличную идею. Но пока ничего не поступало.
– Мне ты такие флаконы не показывала.
– Потому что стараюсь глупых вещей при тебе не делать. А для этих – и так сойдёт. Ещё и Пантера врёт всем, кто постатуснее, что такое изготавливает только для меня и Кэретты.  С использованием очень редкого ингредиента.
– М-да, – хмыкает Хейс, – с поисками девственниц в столице действительно, могут возникнуть сложности. Детишки всё быстрее развиваются.
– Можно подумать, где-то в других местах ситуация иная, про Архипелаг вообще молчу, но думаю, и здесь сложности возникнут.
– И не говори, – посмеивается Хейс, – тут даже «Прошение» на Высочайшее имя подавали, чтобы регионально снизить возраст заключения брачных договоров для местных уроженцев. Ты говорила, на такие прошения всегда поступает тот или иной ответ, так вот по этому пока не было никакого. И традиционный срок рассмотрения ещё не вышел. Мне не отсюда сообщили, прочла в «Правительственном Вестнике».
– Тут под наш визит не решили парочку договоров перенести?
– Люди, если им надо, способны очень быстро организоваться. Должно быть через два дня, притом готовились раньше. Меня тут все воспринимают как твоего личного секретаря. Придраться не к чему – договор перед призывом, как у многих. Ждать тут не любят. Определённый прагматизм – если убьют, будут какие-то деньги как супруге «погибшего при защите Родины». Что-то до совершеннолетия будет положено и ребёнку, если появится. Тут вроде, уже намечается. Да и возраст нормальный по здешним меркам – девятнадцать и двадцать лет. Почти перестарка вроде меня. Во всяком случае, у женщин моего возраста дети есть уже у всех. Некоторые в школу скоро пойдут.
– Ты сама выбрала жизнь по другим законам.
– О чём ни капельки не жалею. Скорости жизни в разных частях страны очень уж сильно различаются. При этом здесь каким-то немыслимым образом умудряется ничего не происходить. Мировая война – для большинства – род хозяйственной деятельности. Чуть поопаснее прочих, но в общем, но в общем, ничего особенного. Почти поездка на заработки. С Севера тоже можно не приехать обратно.
– Тебе молодые не родня?
– Тут почти все родственники. Матери. Крайне дальняя.
– Можешь передать, мы будем. Всё равно, никого значимее нас двоих тут ещё долго не появится. Зря не согласилась, чтобы я тебя принцессой сделала.
  – Сейчас кто повестки ждёт, кто идёт добровольцем, иногда даже возраста не дожидаясь. Больше смотрят на физические данные, а не документы. Тут многие биологически старше на пару лет, чем фактически.
– Ты призыву не подлежишь?
– Ты же знаешь. На специальности – бронь. Так бы вполне могла быть призвана, ибо не стала бы применять простейший способ для женщины для получения отсрочки – беременность. Снижение возраста договоров с этим же связано. Но я не настолько хитрая, избежала более сложным путём. Кстати, идти добровольцем сейчас более распространено, нежели в ту войну. Когда всё кончится – чуть проще в жизни будет.
– В ту войну льготы добровольцам ввели уже сильно позже окончания боевых действий.
– Но ведь ввели, сейчас они есть изначально. Мы уже пили с одной, кто воспользовалась.
– Кстати, от местной свадьбы ты напрасно ждёшь чего-то необычного. Пока не поздно – не изъявляй согласия. Тут самое распространённое – устроить всё, как в большом городе. Даже в путешествие после церемонии едут по известным местам. Сорят деньгами как никогда в жизни. Как мои родители плавали на трансокеанском лайнере. Правда, не знаю, как с этим сейчас – много закрытых регионов, да и доступ в Столицу ограничен. Городских церемоний уверена ты предостаточно видела. На ещё одной, думаю, не увидишь ничего нового для себя.
– Милая ты моя, милая – качает головой Софи, – до чего же у тебя предубеждённость сильная. И насколько же ты упрямая! Нет, мы будем на этой церемонии.
– Да? А в чём? – Хейс делает вид, будто случайно «вспоминает» насколько налегке они улетели.
Софи с хитрой ухмылкой победоносно вскидывает ладонь.
– Спокойно! Без паники! За что в МИДв деньги платят? Со мной всегда летит этакий тревожный чемодан, где сложены наряды на все возможные церемонии, где предполагается моё участие. Свадьба одна из самых вероятных церемоний.
Так как ты постоянно сопровождаешь меня, такая вещь Сформирована и для тебя. Работало окружение Пантеры, так что, всё там безупречно.
– И те красные духи есть?
– Конечно, они ведь и предназначены для чувственных встреч.
– Подари невесте!
Софи качает головой:
– Они не столько статусные и ценные, сколько в красивом футляре. Я им славу создала в основном болтовнёй и то, по большей части в школе. Стоимость там средняя.
– Но клеймо Красной Кошки настоящее?
– Это да, и флаконы на самом деле, номерные.
– Для данной местности – сойдёт! – Хейс решительно машет рукой.
  Софи смотрит хмуро.
– Тогда я точно подарю что-нибудь другое. Не хочу, чтобы кто-то, даже ненамеренно пострадал от шуток Пантеры или моих. Я уже сказала – там флакон ценнее содержимого.
Хейс мечтательно щурится:
– Как по мне, так лучшая шутка – это та, чей смысл понял крайне ограниченный круг лиц. Чем он ограниченее тем лучше.
– Я считаю аналогично. Но думаю, что в данном случае в отношении этих людей это было бы совершенно не уместно. Как уже говорила, статус накладывает определённые обязанности. Заставляет строго определённым образом поступать. Но по отношению к этим людям я так никогда не поступлю. Будет Подарок, достойный Принцессы Империи.

+2

697

Глава 100

Хейс закуривает:
– Признаю, попытка шутки была не самой удачной.
– Хорошо, хоть мне сказала, а не начала сама действовать. Ты достаточными средствами можешь распоряжаться.
– Не сказать тебе я не могла, тем более, именно ты и натолкнула меня на идею. Но из-за меня ты бы не попала в двусмысленное положение.
– Знаешь, даже в плохое идее есть хорошее. Могу и отдать, но подчеркну что это –  шутка.
– Жирно не будет? Вещи, имеющие номера от Пантеры со временем только в цене будут увеличиваться.
– Знаешь, а мне наплевать, я не настолько меркантильна, чтобы задумываться о том, что сколько будет стоить через десять-пятнадцать лет. Тем более, духи банально пролиться могут.  Хотя там аромат крайне специфический, но весьма стойкий. Красная Кошка дело знает.
– Так-то будешь дарить?
– Крайне неоригинально – деньги. Гостей такого уровня затем и зовут, рассчитывая получить нечто ценное. Это от социального слоя совершенно не зависит.
– Дядю любили на праздники звать, где подарки положено дарить, – хмыкает Хейс, – знали, в накладе не останутся. Даже жалею, никогда не узнаю, чтобы он подарил на свадьбу мне.
– За всё в жизни приходится расплачиваться.
– Кстати, тогда и мне понадобиться что-то подарить. Раз уж меня воспринимают, как твоего адъютанта.
– Ну, по сути дела это так и есть. Какую сумму выделить? Формальные правила я всегда соблюдаю.
– У тебя, наверняка, есть инструкции по данному вопросу. По ним и действуй.
– Как же ты тут всех не любишь. Хотя многие не сделали тебе решительно ничего, кроме факта своего существования.
– Именно этим фактом своего существования они меня и оскорбляют. Особенно, своей примитивностью и неразвитостью.
– Ты тоже произошла из этой среды. К счастью, в руководстве страны меньшинство рассуждает, как ты, ты обеспечило тебе возможность получения образования. Сейчас даже южане отменяют ограничения в зависимости от происхождения. Хотя бы из соображений «алмаз теоретически можно в любой навозной куче найти, чтобы не упустить немыслимую ценность эти кучи надо хотя бы бегло просматривать». Ты таким алмазом оказалась, тебе повезло, что система отбора перспективных умов у нас столетиями отрабатывалась. И то в твоей судьбе определённую роль сыграл случай в виде команды сверху.
Хейс тяжело вздыхает:
– Сама же говорила сколько раз, слишком высоко взлетела. Надо почаще вниз посматривать.
– Притом нормально, а не как ты собиралась. Может, кто-то другая и нашла бы это очень смешным, но точно не я. Ты сама говорила, как важно учитывать при воспитании индивидуальные особенности личности.
– Вплоть до того, что с некоторыми лучше превентивно усыплять, – почти огрызается Хейс, – ибо тратить средства на их развитие не только бессмысленно, но, временами даже преступно.
– Тебя саму чуть было не сочли недоразвитой.
– Притом заметь,  это сделали родители, а не профессиональные медики. С их точки зрения я развивалась абсолютно нормально. Даже была чуть крупновата для своего возраста.
– Ну это-то с той поры не переменилось, – пытается разрядить  обстановку Софи, скорее получается, нежели нет. Да и у Хейс есть понимание, что она сунулась под огонь слишком крупных калибров. Но тут никуда не денешь и совершенное неумение отступать. Прямота чаще всего помогала добиться своего. Но вот сейчас получилось неловко.
– Не стоит слишком уж увлекаться социальным критерием в воспитании. Ты, как и многие до тебя, обратила внимание на фактор статуса. В наше уже не играющий такой роли, как раньше. Важнейшее – личные способности, что блестяще сработало на тебе. Почему отрицаешь, что может сработать ещё на кем-то? Знаешь ли, есть и законы биологии. Ты же не первый человек с большими способностями. Почему не может обнаружиться некто третий. Хотя бы этот намечающийся ребёнок этой пары?
Отступать Хейс не станет, но вполне может применить манёвр для уклонения от огня.
– Видимо, настолько переобщалась с младшими, что обрела неприязнь ко всем, не относящимся к нескольким определённым слоям. Отравилась, если угодно.
– У меня упомянутые тобой люди не вызывают неприязни, хотя дистанция между нами гораздо выше. Странно, что ты склоняешься к введению ограничения на получение образования по социальному признаку. Как по мне – это путь в никуда, только к усилению раскола в обществе. В перспективе – социальному взрыву, вплоть до новой Войны Верховных на радость южан. Меньше всего думала, что заподозрю тебя в пособничестве.
– Я слишком хорошо вижу, насколько сильно отличаюсь от среды, откуда вышла. И насколько они не в состоянии понять то, что понимаю я.  Да я прекрасно знаю, люди всё это пробовали неоднократно, зачастую вводя дополнительные ограничения в виде расовых или национальных особенностей, временами их в абсолют возводя. Имущественные ограничения на мой взгляд, выглядят более эффективными
– Это оказалось путём в тупики, далеко не из всех удалось найти выход. Путь, прокладываемый нами мне кажется наиболее эффективным. Хотя бы потому, что именно он свёл нас вместе. Сама знаешь, существуй хоть какие-то из предлагаемых тобой барьеров – ничего бы не было.
– Ты на самом деле за всеобщее равенство?
– Скорее, за равные возможности. За равенство – это Марина. Странно, что против ты. Мне казалось, это ты должна быть крайне убеждённой сторонницей. Тем более, твоя жизнь – довольно удачная иллюстрация, что эта теория скорее работает, нежели нет.
– Работает в идеальных, можно сказать, химически чистых условиях.
– Но ведь работает! – не соглашается Софи.
– В среде, какую очень тщательно просеивали, прежде чем в идеальные условия поместить, прежде чем сработало. Да и то, чуть серьёзный сбой не произошёл в лице Эорен.
– Советую тебе повнимательнее посмотреться в зеркало, можешь ещё на рожицы Коатликуэ, Кроэнрин, Оэлен, Медузы или в меньшей степени, Рэды там же полюбоваться. По-моему, примеры достаточно многочисленны. Коаэ и вовсе выглядит почти полным аналогом тебя с поправкой на определённую сферу деятельности, а не продуктом тщательного отбора. Жизнь сложилась удачно, потом дополнительно повезло, что со мной и Мариной встретилась. Кстати, как и ты довольно регулярно на родню пофыркивает, кто до сих пор недовольны, что старшая родилась девочкой.
– Тут тоже значительно больше ценят сыновей, нежели дочек. Сказывается во многом и на многих. Мне повезло с наличием родственника,  у кого были лишние средства но отсутствовал объект их приложения. Фактически содержать чужого ребёнка выходило куда дешевле, нежели собственную подругу.
– Этот самый твой родственник, вполне возможно, не стал адмиралом исключительно из-за того, что в его жизни несколько раз недостаточно тщательно просеивали эту самую среду, выискивая эти самые алмазы. Да и возможностей заботится о чужих детях, если у него была такая потребность, представлялись бы значительно лучшими...Вот и упустили достаточно крупный, просеивая недостаточно тщательно, сначала школьников, причём несколько раз, потом призывников. Твой дядя и так совершил почти невероятное в то время – континентал, заслуживший флотский длинный клинок. За ту войну таких было чуть больше полусотни. Да и у тебя стартовые возможности, как у племяшки высокопоставленного офицера были бы получше. Смогли только доработать методику отбора, в результате чего, тебя или Коатликуэ уже не пропустили. Реализуй твои идеи – какой бы раз была бы сейчас беременной? Пятый или шестой? Сколько бы голов скота было?
– Со скотиной бы не обидели! – кисло усмехается Хейс. Любимая в очередной раз кругом права, а вот она сама – не очень.
Слабоватое утешение, и то, скорее на очень отдалённую перспективу. При всех недостатках грэдских систем отбора учащихся в учебные заведения самых разных уровней, эти системы выглядят значительно более совершенными, нежели применяемые  южанами. Особенно, это касается всех систем, касающихся отбора девочек.
Известен исторический анекдот про мирренского Сордара VI, жившего через полвека после Дины IV женщинам в то время запрещалось учиться профессии художника, соответственно и получать звание академика живописи. Но главной любовницей Императора была художница-любительница. Не особо талантливая, но имевшая влияние и крайне упорная. Император не мог отказать её просьбе. Женщинам стало можно учиться на живописца. Кого сделали первым академиком-женщиной – догадаться несложно. Император умер. Введённое им новшество прижилось. У северян художницы со званиями ещё за столетия до Сордара VI в Империи Островов встречались. И после Катастрофы никуда не делись. Видимо, некоторые цветы вполне способны расти в весьма суровых условиях.
Софи смотрит грустно:
– Вот уж не думала, что здесь встречу одного своего почти знакомого.
– Это кого? – недоумевает Хейс.
– Среди тех, кого я видела только один с повязкой на глазу...
Хейс прикрывает глаза, вспоминая.
– Довольно молодой, но почему-то не призван, – уточняет принцесса.
– Троюродный брат отца, – кивает Хейс, – не призван, потому что после службы признан полностью негодным. Хотя из таких уж явных повреждений – только глаз стеклянный, хотя он предпочитает поверх него повязку носить. Разглядела может, у него нашивок за ранения одиннадцать, шесть тяжёлые. Да разглядела, точно, у тебя же зрительная память абсолютная, а у него все нашивки – куда больше размерам, чем по «Правилам» положены. Дядя свои редко когда носил, хотя к нему вопросов не было. К этому были, потом пропали, он правду говорил, все настоящие были
– Разумеется, рассмотрела. Особенно, его орден. По нему и узнала
– Все удивлялись. Такой был, но уже в Великую войну не вручался. А он уже после служил. Но орден действующий, все документы оформлены как надо. Хвастался, что ему орден вручал лично Имперский Комиссар. Самое смешное – такой в то время действительно был. И подпись – её, подпись-то многие видели.
– Ничего смешного тут, – качает головой Софи, – Имперский Комиссар – представитель отца с чрезвычайными полномочиями. Назначается при серьёзных стихийных бедствиях в какую-то местность. Или при сильных внутренних неурядицах. Как Кэрдин тогда. Ей абсолютную полноту власти дали. Древнее право «жизни и смерти» вспомнили. Она ни перед кем не должна была отчитываться, кроме Императора. Лишь бы подавила восстание с признаками расовой и религиозной войны, охватившее огромную территорию в оспариваемом регионе. На самом деле убивали за цвет кожи и разрез глаз, как в самые дикие времена. Войск было мало, но боеспособность – высокая. Смелости очень способствуют, когда знаешь – попадёшь к ним – сожгут заживо. Или сдерут кожу. Вот она и подавила. Ордена эти... Распотрошила местный арсенал. Там и нашла. С Войны про них просто забыли. Вручала только лично. Известным ей людям. Всего произвела триста двадцать семь награждений. Один – это твой родственник, другого теперь знают все – это Хорт. Тогда ещё не отец Рэды и не автор знаменитых книг, хотя литературой уже баловался. Но что он про подавление восстания написал – до сих пор литература под грифами. Я читала, поняла почему грифы не отменены, заодно и уяснила почему Рэда так низко ценит человеческие жизни и с такой лёгкостью хватается за оружие. Он немало дочке мог рассказать. Может и экземплярчик у себя придержал. Кэрдин говорила, выступая пред личным составом и местными «Я – Имперский Комиссар, и я тут вместо Императора. Всё, что сделаю – Им уже заранее одобрено». И делала. Много всего.
– Родственник говорил – с него кожу содрать хотели. С выдумкой – разрезать рёбра на спине и вытащить рёбра наружу. Как крылья у птицы. Но вместо этого на них летучий отряд Имперского Комиссара налетел на городишко. Комиссар лично зарубила того, кто собирался ему резать спину. Пленных не брали, потом всех, живых и мёртвых повесили – у них смерть от удавления считается самой позорной. Говорит, помогал вешать. Его только побить успели. Потом хвастался как Комиссар лично орден ему вручала. Говорил, словно от Императора получил.
– С формальной точки зрения, был полностью прав. У Комиссара в той области были Императорские полномочия. Отец придумал в память о том мире представителей Императора Комиссарами называть. У Кэрдин тоже отменная память на лица, – кивает Софи, – теперь видишь, какая у нас страна в сущности, крошечная повсюду встречаются знакомые.
Хейс кисло фыркает:
– Хорошо, мои малолетние родственницы  ещё не наладили с тобой дружеских отношений. Иначе бы тебе прохода не было от вопросов про Хорта, хотя больше его дочь и её связь с персонажами книг.
– Ничего бы интересного не вышло, – хмыкает Софи, – самого Хорта я видела пару раз и то мельком, Рэда скорее подруга Марины, а не не моя. Кстати, сама только что выдала очередное противоречие собственному описанию негативного образа местных: местные девочки читают те же книжки, что и столичные соответствующего возраста.
– Ты считаешь их глупыми.
– Ты тоже, но они миллионам привили любовь к чтению, поэтому их роль следует признать крайне положительной.
– Дать бы этим детишкам почитать то, что Хорт для взрослых писал. Уж насколько я в детстве привыкла к крови, когда скотину били. Сама, бывало забивала...
– Ага, из штурмового пистолета свинью, – хихикает Софи.
– Но мне от его текстов кошмары снились, – невозмутимо продолжает Хейс, –  Родственник своими рассказами так не пугал, теперь ещё, оказывается я не читала как Хорт самые «яркие» свои похождения описывал. Как он из головореза признанным мастером подростковой литературы сумел стать?
– Человек – скотина, – хмыкает Софи, – но крайне сложно устроенная скотина. Мозг – даже сейчас далеко не лучшим образом изученный орган. Та же самая Кэрдин может ходить в кавалерийские атаки, может вешать людей за самые разные места, а может и задумываться о том, как мыслит маленькая больная девочка. Причём, со всеми названными видами деятельности просто блестяще справилась.
– Родственник до сих пор больше всего гордится знакомством с ней.
– Знаешь, если встретятся она его вспомнит. Не забывает никого из тех, с кем вместе сражалась. Пусть и не в самых славных делах. Хотя за те события я никому не возьмусь оценку давать. Некоторые дела о тех временах под грифами даже для меня... Слушай, а что твой родственник не хвастается знакомством с Хортом?
Хейс снова криво усмехается.
– Если и были знакомы, то знал его только по военной специальности. Что тот ещё книги пишет... Родственник из тех, что книги не по хозяйственным вопросам нужны только затем, чтобы под ножку стула подкладывать, если шатается.

+2

698

– Как много можно узнать о тех, с кем вроде бы рядом жила от тех, кто их не видел никогда.
– Что поделать, мир с каждым днём сжимается всё сильнее.
– Его уважают, но совершенно не верят, что говорит. Что и воевал в глуши, и ранен был – это да. А остальное – враки. Вояки все сильно способны врать, а он только врать и мог. Имперский Комиссар, человек, что по должности соправителя выше, без дураков второй после Императора за руку с ним здоровалась да ордена вручала.
Софи усмехается.
– В теории, Кэрдин способна и на то, и на другое. Собственно на войнах в глуши она и стала той, кем её знают. Грубо говоря, Смерть прошлого или даже позапрошлого поколения. Даже в хороших отношениях с одними и теми же людьми.
– Нет, – качает головой Хейс, – у Ягр куда больше амбиций. Иначе давно уже сидела в своём дворце, да «Воспоминания» писала. Её даже Хорт такой вывел – матёрая волкодавиха, кого прислали командовать дорвавшимися до крови щенками с зубами молочными. Я пытаюсь представить – и не могу, что общего у того хищника, взглядом останавливающей атаки – и изящной женщине одетой по последней моде, с безупречным макияжем и маникюром, мило улыбающейся, сидя напротив меня. Пыталась представить. Потом только поняла – у них глаза одинаковые были. Те, про какие я у Хорта прочла – и те, что смотрели прямо на меня. Если увидишь такие у врага – тебе не жить. Умрёшь. Причём именно так и тогда, как ей надо будет. Притом, признаю, сказывается влияние среды, при последней встрече я её больше опасалась нежели до того. Хотя она вас обеих считала и считает почти за своих дочек.
Про дочек Софи решает пропустить мимо ушей, тем более, в отношении Марины в общем-то верно. Что сестрёнка живёт в общем-то нормально – целиком и полностью заслуга «чёрной жемчужины», и с этим даже Кэретта не спорит. Лучше на нейтральные темы опять перейти.
-- Признак таланта, как пом мне–узнаёшь описание знакомого человека по одному предложению. Даже если не названо имя. Его там в итоге и не было, словно безымянное воплощение имперской мощи и несокрушимости. И одновременно прекрасно известный тебе человек. Я была из немногих, кто сразу видела и то, и другое.
– Родственнику знаешь ещё почему не верили – никто такого оружия в руках не держал. Про отдельные образцы слышали краем уха.
  Софи усмехается:
– Не знали, тот регион негласно считается испытательным полигоном, куда шлют опытные партии оружия, а потом там же и оставляют для территориалов. Местным выдавать что-то опаснее обожжённой на костре палке – таких дурных нет. Вот и пылиться на складах всякая экзотика.
– Так и я о том, чем там вооружены узнал уже после того,  как несколько лет не видела родственника. Не знала, что там под видом «полевых мастерских» есть полноценный завод с представителями большинства оружейных КБ. Вот и берутся странные винтовки, автоматы и пулемёты, из тех, что выпустили тысячами, а не сотнями миллионов. У них даже бронетехника была из опытных партий. Он говорил, не верили. Хотя, никто не сомневался в том, что он был там, где из крупносерийного  были только патроны. И верёвки. Отец, дядя и брат матери ему не очень верили. Особо не дружили, но делить им было нечего, вот и пошли поспрашивать. Они-то первыми потом и сказали, родственник хвастун, но не врун.
– Лучше бы девочек местных поспрашивали. – хмыкает Софи.
– Я Хорта пересмотрела – он родственника не видел, в лучшем случае, мельком упомянул. Хотя, при ударе по казне пленных был пулемётчиком в броневике.
– А Кэрдин была с шашкой. Кавалерийские панцири – вымерший вид вооружения.
– По книге, она больше автоматом действовала, стреляя с коня. Шашка в дело пошла, когда некоторые решили, что законы войны на них работают. Угу. Хорт честно писал – послали бы пошёл бы на сдавшихся хоть с ломом, головы разбивать, хоть с топором, они сами себя из списка людей вычеркнули. Но без него справились. А освобождённые сами очень охотно помогали местных по сучьям развешивать. Так что он даже из броневика только покурить вылезал. На трёхбашенном был. Не думала, что они ещё используются.
Софи посмеивается:
– Ты невнимательна, милая. Хотя в моём случае сказывается общение с Мариной. Хорт в описаниях очень точен. Я тоже удивилась, прочтя про такой броневик. У сестрёнки спросила.  Она даже внимания не обратила. Оказалась – относительно новая разработка, специально для действий в спорных местностях. Башен столько – в тех краях выгоднее при сопровождении колонн иметь много стволов, особенно при недостатке у местных вооружения. Но машина оказалась не очень. Для сопровождения оказалось выгоднее бронировать тяжёлые грузовики – и ставить пулемёты за щитами – сколько влезет на борт. Такое бронирование даже стали на заводах изготавливать и в ту местность отправлять – монтаж возможен в любых мастерских при наличии минимума оборудования. В теории броню можно снять и обратно обычный грузовик получить. Там сейчас вроде как мир, но грузовики так и не разбронировали. Техника-ка туда как шла, так и идёт по остаточному признаку. Хотя самые взбесившиеся с гарантией кончились.
  – Всё таки, не вполне понимаю, почему туда именно Кэрдин направили, да ещё на такую должность назначили. Там в итоге дел-то было на кого-то уровня Смерти.
– Хорта ты невнимательно читала, – качает головой Софи.
– Что он там про стратегию писал, да часть боёв действительно, пропускала, – чуть опускает глаза Хейс, – мне про отношения между людьми было больше интересно.
Софи пальцами щёлкает.
– Тут уже я глупости сказала. В версии для печати этого не было. Война в глуши, и война в глуши, тем более Хорт приличный кусок жизни на таких войнах провёл. Это потом на подростковую литературу совсем уж с девочковым уклоном переключился.
– Мальчики про аналог Рэды тоже читают, но вернёмся к менее приятному. Ты между строк прекрасно читаешь и намёки улавливаешь. Там нужна была, может и не именно Кэрдин, но кто-то с совершенно чрезвычайными полномочиями, так точно. Тот чьи решения ни при каких обстоятельствах не пришло бы в голову оспаривать. Это народное движение слишком уж свихнулось на расовых вопросах, и очень уж древние и красивые, – Софи крайне неприятно скалит зубы, – обычаи воскресило...
– Не тяни.
– Если вещи своими именами называть, то с такими следовало уже не воевать, а охотится как на диких зверей, с переработкой тел на комбикорм, а костей на муку для удобрений. Они только внешне оставались похожими на людей. Но стали нелюдям крайней степени...
– Прошу же, не тяни, а говори по-человечески.
– Не получится по-человечески, – злобно ухмыляется Софи, – приносящие людей в жертву и людоеды к человечеству не относятся. Это ходящие на двух ногах и пользующиеся орудиями, животные. Со скотами по-скотски и надо разговаривать. Не все в состоянии забыть, пред тобой не люди, а существа, человеческий облик уже утратившие. Кэрдин очень хорошо различает, кто человек, а кто – уже нет. Путь обратно из мира людей в мир животных, оказывается очень короток. Кстати, думаю твой родственник потому и врёт. С одной стороны о тех событиях литературное произведение выпустили, не говоря уж об «Отчёте» самой Кэрдин, к нему даже у меня с сестрой доступа нет, с другой с участников взяли подписки о неразглашении. Люди Кэрдин могут быть очень убедительны. О таких вещах не говорят, но в себе держать могут не все. Вот и получается, что получается.
– Будет время – извинюсь перед ним. Дразнила его, будучи ребёнком, конечно вместе с другими детьми. Но быть-то надо в ладах с собственной совестью, пока это возможно.
– Что тебе мешает сделать это прямо сейчас? Разве ты занята чем-то? Или спеси слишком много накопилось?
Хейс решительно разворачивается.
– Вот возьму, и пойду прямо сейчас. С собой не зову,  это  только моей совести дело.
– Если пойти захочу, прогонишь?
– Разумеется, нет.
– Пойдём или поедем?
– Пойдём. Охота ещё немного время протянуть. Тяжело свои ошибки признавать. Раньше мне близко было. Сейчас обленилась.
– Прогуляемся. Ноги у меня длинные в том числе и затем, чтобы ходить.
– Твои ножки, – Хейс хихикает, – точнее...
Софи подносит ей палец к губам. Мурлыкает:
– Я не хуже тебя знаю, что «точнее». Но не пытайся искать отсрочку по времени. Я сказала! Сначала дело, всё остальное – потом! Вот так-то, миленькая моя!

                                *        *       *

– Думала, тяжелее всё будет, – вздыхает Хейс.
– Не пойму, чего ты опасалась? – хмыкает Софи, – После пережитого всерьёз воспринимать по сути дела, детские шалости. Мягко говоря, не слишком достойно. К тому же, начни он на ваши выходки всерьёз реагировать – сам имел шансы перестать быть человек. Ему голову повредили в куда меньшей степени, чем ты думала в детстве.
– В общем, одной сложностью в моей жизни стало меньше. Теперь я спокойна. Хотя, я абсолютно уверена, в том что всё так быстро и хорошо кончилось важнейшая роль относится к фактору твоего присутствия.
– Не преувеличивай степень моего значения.
– Я, её скорее, преуменьшаю. Говорила вроде, по степени почитания Императора местных только наши миррены могут превзойти, и то сомневаюсь. Не очень привычно, особенно после лёгкой оппозиционности столицы.
– Я, в общем-то, это заметила.
– Знала бы, сколько после каждой «Сводки» стратегов уровня генералов Генштаба появляется! Стараюсь не спорить, хотя слушать противно! Их послушаешь – даже поражаешься, почем они не в Генштабе? Действовали бы в соответствии с их предложениями – давно бы на южном берегу материка были.
– Почему замолчать не заставишь? Ведь прекрасно умеешь. Одним взглядом в некоторых случаях справлялась.
– Потому что, они на самом деле, работают на оборону. Некоторые даже повоевать успели в самом начале. Чуть ли не самые большие любители о стратегии рассуждать – на самом деле, демобилизованы по ранениям. Не переведены в тыл «для сохранения ценных кадров», как многие и не получили бронь, потому что ещё учатся на ценную специальность, как я. Таким рты затыкать – себя не уважать, да и врагов нажить можно. Везде, где пахнет деньгами и наградами – жуткий змеятник. Половой вопрос ни малейшей роли не играет.
– Болтунам, в любом случае, следует научиться молчать, соответствующий плакат не просто так нарисовали.
– Как по мне, подобная болтовня, пусть не нравящаяся лично мне – вполне допустимый способ стравливать пар, сбрасывая напряжение. Тем более, там не ходят чужие.
– Однако, откуда-то берутся обвинения в шпионаже и враждебной деятельности...
– Человеческую жадность частенько недооценивают. Особенно потому, что у борцов это качество часто отсутствует.
– Зато, другие присутствуют.
– Не стану спорить. Хотя, не очень понимаю. Ведь с работающими на Юг смогут расплатиться, в лучшем случае, только после восстановления дипломатических отношений. То есть, как мне кажется, примерно никогда.
– Считаешь, что нет работающих за идею?
– Ты уроженцу какой местности это говоришь? В данном вопросе моё происхождение – положительный признак.
– Ты недооцениваешь влияние пропаганды. В ней у южан успехи существенно выше наших. К примеру, они снимают более качественные фильмы и делают радиоспектакли. Да и иллюстрированные журналы у них более качественные. Особенно, для тех, кто только картинки разглядывает. Нету мирренов, стремящихся подражать персонажам наших произведений. Обратные персонажи – встречаются. Причём даже в той среде, откуда я происхожу. Для меня – это крайне опасные признаки. Влюблённый в Юг уже готов на них работать. Достаточно пальцем поманить. Тем более, таких потенциальных союзников южан очень сложно выявлять, ибо они могут до какого-то времени себя никак не проявлять. Полно же глупцов, верящих в пресловутые «свободы Юга» и в то, что у нас чуть ли не рабство. Конфликт начался в более выгодное для нас, нежели для них время. Ещё десятилетие, максимум два – количество полумирренов во всех слоях населения увеличилось бы в разы. О последствиях лучше даже не гадать. Когда у отца последний раз была, дали мне «Доклад о негативных настроениях» прочитать. Я в самом настоящем ужасе была. «О неразглашении» ничего не подписывала, так что могу рассказать. Арестовали одну «за распространение пораженческих слухов». Вроде, даже художницу, правда я про неё раньше ничего не слышала, и надеюсь больше никогда не услышать. Там выдержки из её дневников приведены. Где она обстановку всеобщего страха нашла мне бы очень хотелось знать. Что атмосфера гнетущая и серая – сама виновата, атмосферу вокруг себя человек во многом сам создаёт. Но, это, как ЕИВ выражается, цветочки, ягодки были другими. Во первых – абсолютно лютая ненависть ко всему, что нас окружает, в первую очередь, – одаривает Хейс крайне ядовитым прищуром, – к «серым и ограниченным полулюдям-полуживотным, способным только к удовлетворению физиологических потребностей». Но главное всё-таки в другом. Происходящие вокруг события это существо всё-таки замечает. В том числе, и тот налёт на Столицу, где чуть не погибла я с сестрой. Так вот, знаешь что написано было? «Город бомбят, но никто не боится, ведь бомбы-то освободительные!» Я как прочла. Честно скажу захотелось взять этот текст, взять авторку и на башню «Софи» отвезти. Их не переформировали, только пополнили, достаточное количество личного состава помнит налёт. Тем более, многие видели сколько в башне было женщин и детей. Зачитать им «Дневник»... Интересно, чтобы они с ней сделали?
  – На ствол «близнеца», как леденец на палочку бы насадили, да холостым пальнули? – кровожадно предполагает Хейс, – хотя, можно и просто с балкона уронить. Там внизу бетон.
– Может не разбиться – мозги из этого же самого материала. Как ты сначала предлагала – раскалёнными газами через естественное отверстие – надёжнее.
– Тебя вполне можно понять – сложно чего-то другого желать существу, что приветствовало бы твою гибель. Но вот чего я понять не могу – откуда такие деятели берутся... Подозреваю если бы её привезли сюда, да зачитали бы этот «дневник»... Мы бы очень много нового узнали бы про жестокость. Хотя мне кажется, я что-то понимаю, по-моему одна из Дин писала «когда готовишься к войне – постарайся сделать так, чтобы наместник провинции во вражеской стране завидовал землекопу в твоей. Считал, что у землекопа есть что-то, чего нет у него, и он жаждал бы этим обладать. Сможешь так сделать – это половина победы и даже больше!» Вот миррены и прочли внимательно твоего предка, а мы теперь начинаем пожинать плоды этого.
– Я отцу посоветовала, как следует проверить как у нас расходуются средства на культуру и пропаганду. Ибо чем-то крайне нездоровым уже во «Дворце Грёз» пованивало. Мне самые концентрированные отходы в виде выдержек из этого «дневника» прямо под нос сунули. Явно из соображений напугать. Да и настроить против определённой среды. Я потом попросила полный вариант. Похоже отец на такую мою реакцию и рассчитывал, он был где-то близко ибо принесли через пятнадцать минут. Конечно, дурь и дичь ещё та. Хотя бы по той причине, что не всё о чём думаешь, следует записывать. Особенно в сложные времена. Дополнительное омерзение знаешь что ещё вызвало? Это свихнувшееся на ненависти к грэдскому и любви к мирренскому существо, оказывается мечтала быть приглашённой во «Дворец Грёз». Шанс даже от нуля отличался – писатели, сотрудничавшие с редакцией где она числилась и некоторые сотрудники там действительно, бывали...
– Получается, опухоль разрослась куда сильнее, чем мне показалось на первый взгляд.
– Да, ты права. Это рак, самый настоящий рак, присутствующий в жизненно важных органах Империи. Его надо резать. Иначе мы все можем погибнуть. Вместе со страной. Ведь на Юге понимают – сокрушить нас на поле боя – крайне затруднительно. К тому же, испытания сплачивают общество. Противника такого уровня надо бить изнутри. Привить свои ценности,  свои представления обо всём... Мы на этом направлении действуем недостаточно эффективно.  Собственно, война общество сплачивает. Это существо слушали несколько лет. Сама она в поле зрение нелетающих орлов не попадала. От пишущих от многих оппозиционностью пованивает. Ну вот кто-то из них и не выдержал накала бреда. Даже прямо написал, что империя ему дороже южных свобод, хотя он со многим в стране и не согласен.
– Говоря по-простому, – усмехается Хейс, – написал донос. Ну или проявил бдительность. Всё зависит от точки зрения.
– Нехороший признак, что ты допускаешь существования другой точки зрения, – качает головой Софи.

+2

699

– Нехороший признак, что ты допускаешь существования другой точки зрения, – качает головой Софи.
– Я всего-навсего констатирую факт существования этих точек зрения. Да, я знаю о наличии в обществе определённых настроений, причём именно в среде, где я сейчас вращаюсь. Согласна, некоторых носителей следует уничтожать, возможно даже во внесудебном порядке.  Но это не отменяет саму проблему, более того, мне непонятно, почему недовольные сосредоточены в обеспеченных слоях населения?
Софи с хрустом зевает, чуть челюсть не вывернув:
– Тебе сложно ответить или просто?
– Как считаешь нужным, ведь это задевает тебя лично.
– Сложно объяснить – не смогу. Тут несколько министерств справиться не могут. А если просто – уложусь в одно, притом весьма народное слово – зажрались. Могу ещё добавить – на все сто, даже двести процентов. К счастью, война несколько выветрила дурь из голов. Но идиоты, считающие, что южане идут сюда ради разрушения существующего строя, чтобы привести их к власти, и чтобы они по своим идейкам могли строить «новую прекрасную Империю будущего» – преступно глупы. Первое ради чего южане сражаются – контроль над нашими ресурсами, второе – контроль над территориями, третье – контроль над умами населения. Шарик слишком мал для двух государств такого масштаба. Должен остаться кто-то один. Притом на фронте «битвы за умы» у нас всё гораздо хуже, чем на настоящем. Сейчас   ситуация несколько выправилась, но не из-за наших успехов, а из-за их промахов. Всё-таки у идеологической войны и обычной разные законы. Хотя цель – одна уничтожение противника, причём сделать это идеологически куда важнее, нежели физически. Знамёна можно свернуть до лучших времён, но когда разрушат смысл того, за что сражаться, когда объяснят, твои ценности ложны, герои прошлого – не герои, а преступники, да ты и сама по сути дела, не разумный человек, а потребитель, способная только жрать, испражняться и сношаться биомасса. Вот тогда-то и наступает крах всего. У нас появился шанс не докатиться до такого именно в тот момент, когда заговорили пушки. Вспомни, сколько было всяких компаний по «разоблачению мифов», «установлению исторической правды» и тому подобного.
Хейс невесело усмехается.
– Я только один случай знаю, когда «разоблачению мифов» было оказано решительное сопротивление.
Ухмыляется и Софи:
– Не спорю, испытание «Старого Дракона» было не только эффективным, но и крайне эффектным. Ещё можно вспомнить несколько крайне успешных фильмов, но там в производство прямо вложились МИДв и Безопасность. Из-за очень жесткого контроля «творческого процесса» потому так красочно и получилось. Герои – это герои, а не страдающие много от чего сложные личности.
– Помню некоторые из этих фильмов, – вздыхает Хейс, – от кино, снятого в «натуралистичном стиле» плевались все поголовно. Когда в школе была, такого и вовсе не показывали. И правильно делали, нельзя детям показывать, что предки ходили в рванье, жили в дерьме и сражались заострёнными палками. Искажённое восприятие формирует соответствующее отношение к прошлому, а значит – и к себе самим.
– Ещё есть академические издания, что тоже борются с созданием «Чёрного мифа». Но какие у них тиражи, и кто их читает? Наша и мирренская жадность и недоговороспособность, а так же их, ну и наша жадность и неумение ждать, в итоге помогли именно нам. О некоторых вещах сейчас говорить не станут. О других сами согласились забыть... По крайней мере, до конца всего.
– Да и образ Юга существенно поблёкнет, особенно в глазах тех, кто с южанами рубился столько лет. Здесь и сейчас одно из самых сильных оскорблений «южанин» или «миррен».
– Может, и так, – вздыхает Софи, – но я всё меньше верю в людей. Раньше мне никого лично не хотелось уничтожать физически. Включая те же южан. Воевать с ними воспринималось как разновидность трудовой деятельности. Но вот недавно появилось такое желание, причём я хочу убивать говорящих со мной на одном языке. Более того, принадлежащих к той же среде, что и я. Это страшно, когда не знаешь, кто из вроде бы давным-давно знакомых людей к тебе искренен, а кто мило улыбаясь, желает тебе смерти. И ведь это уже есть, сидит в нашем обществе. Раскол всё сильнее. Всего не спишешь на влияние южан, хотя они и старались. Тут много нашего, внутреннего. Ты вот это место не любишь, тебе многие кажутся сильно неразвитыми. Но сама уже видела – они такими именно выглядят. И это как раз ты невнимательно смотрела. У меня же другое – здесь никто-никто не видит во мне врага.  Людям просто нравится, что персонажи с картинок и голоса с радио, лица с киноплёнок, не где-то там, в своём собственном мире живут, а иногда вспоминают о народе. Отец похожие встречи раньше проводил довольно часто. Теперь вот и я решила устроить.
– Сама знаешь, на деле всё не совсем так. Отсутствуй я – ты бы и не вспомнила, что в стране есть и такой регион.
– Может да, а может, нет. Вспомнила бы о каком-нибудь другом. На некоторых церемониях я присутствовать обязана. И не собираюсь кого-то посылать вместо себя. Так уж вышло, что в масштабах страны я больше всего годна для представительских функций. Иногда, правда, замещая отца. Ты уже сражаешься за Империю, я собираюсь в дальнейшем заняться этим же. У нас недоработали, сделав основной упор в противостоянии на военный аспект. Никто не спорит, он очень важен... Но при цивилизационном конфликте не менее важен упор на внутреннее ослабление противника, на уничтожение его ценностей, на подмену их понятий. «Если их дети станут читать наши книги, мы уничтожим их не сделав ни одного выстрела. Воспитанные на наших ценностях они перестанут быть теми, кто противостояли нам». Жадность переселила. Посчитали, что при прямом военном столкновении смогут взять всё. Не захотели ещё тридцать-сорок лет вести культурную и идеологическую войну. Дождались бы пока у нас полностью сменятся поколения, тогда голыми руками можно было бы брать. Заметила, сколько на юге было всяких учреждений, изучавших всё грэдское? У одного «Грэдского института» подчинённых ему структур – как не у всякого министерства. Кого тщательнее всего изучают? – Софи словно задаёт вопрос, на деле ничего не спрашивая, ибо ответ очевиден.
– Того, кого больше хотят уничтожить, – Хейс говорит глухо, понимает Софи старательно намекает, мирренское влияние зацепило и её, по крайней мере Принцесса Империи так кажется.
– Говорила же, какая ты умничка, – совсем другим тоном бросает Софи, – но не забывай, хотя уничтожить всю нашу цивилизацию как таковую. Уже всеми силами стремятся внести в общество раскол, играя с настроениями окраин. В общем уж и в столице слышно о «великих народах, уничтоженных заморскими завоевателями». Придумывают им какие-то достижения... Словно не понимают. Они не «к корням возвращаются». Они стремятся расколоть единство Империи, поделив нас на приморских, центральноравнинных, северных, окраинных, южных и ещё неизвестно каких. На юге диалекты объявляют языками, у нас некоторые разрабатывают, хотя утверждают, что возрождают, для каждого свою грамматику и письменность. Словно не понимая, это не стремление «сохранить древние наследие» какого в таком виде представляют никогда не существовало. Это стремление расколоть то, что есть здесь и сейчас. Разрушительные движения по своей сути. Ты хочешь, чтобы здесь появилась какая-нибудь область, где основа идеологии – противостояние со Столичными, поколениями угнетавшими и грабившими древний и самобытный народ с уникальной культурой, причём большая часть достижений этой культуры Столицей нагло украдена? Это сейчас тебе смешно, но подобным образом расколоть вполне монолитное общество вполне возможно. Более того, успешно проделано совсем недавно. Законы по каким существует общество – довольно едины. Что проделали в одном мире – можно проделать и в другом. Тем более мы сделали приличную часть ошибок, что на прародине отца в том мире. К счастью, южане тоже люди, и тоже ошибаются. Они зря расчехлили пушки. Прямое военное столкновение приносит нам больше выгоды. Культурная война была выгодна южанам. Залпами и бомбами они разрушили немало собственных достижений. В первую очередь тех, что создавались в мозгах. «Освободительные бомбы» просто так не появляются. Хотя, это уже клиника, где медицина бессильна. Всё-таки, некоторые головы «освободительные»  бомбы всё-таки прочистили от иллюзий про «воющих с режимом, но не с народом».
– Тебя послушаешь, во всех наших бедах южане виноваты.
– Не во всех, но достаточно во многих. Многие процессы, что кажутся естественными, на деле запущены ими. Раньше даже контролировались.
– Хочешь сказать, что только оборонялись, даже не пытаясь бить по ним.
– Почему? Пытались. Даже, как они пытались бить по мозгам. Только, как это у нас заведено, больше налегая на так сказать, военную а не культурную составляющую удара. В последние предвоенные годы у южан, особенно в неполноправных областях, наблюдался рост наркоторговли и наркопотребления. Так этим занимались группировки, условно придерживающиеся прогрэдской ориентации. Относительно эффективно, но действует только на одно поколение. В этом проклятом лесу демаркацией границы заниматься никто и никогда не пытался. Часть местных и вовсе не знают, что они в той или иной стране живут. Но людей других цветов все видели. И знают, за что эти люди готовы платить. Там и местные вооружённые формирования бродят, и наёмники великих. Много чего в Великом лесу есть, кроме отравленных стрел и пуль старых винтовок. По одной из версий, нашу Смерть именно в тех краях прозвали именно так, какое у неё имя. Сомневаюсь, что она не участвовала в поставки отравы в мирренизированные как бы страны. Наверняка, и до метрополии доехало немало. Хотя бы исходя из того, насколько в современном искусстве южан распространены сюжеты связанные, с курением опиума, а так же вызванными ими галлюцинациями. Впрочем , насколько я могу судить по той же Коатликуэ, для самых жутких фантазий можно и без опиума или морфия обходиться.
– Следующего поколения просто не будет, – злорадно усмехается Хейс, – или оно будет гораздо более малочисленным, тупым и больным. В стратегическом смысле – эффективность сомнительна. Охват – региональный. Людей, в теории, можно и из другой местности привезти.
– Культурная война – тем и опаснее, – действует на всё общество сразу. Или на более широкие его слои. Эффективно противодействовать – очень сложно. Тебе достаточно сильно повезло – родилась и выросла в регионе, совершенно не затронутыми залпами культурной войны. Столицу и регион накрыло полностью. Примерно, как газовым облаком. Как по мне, и по тому «Докладу о настроениях» уже пошёл процесс разрушения. Причём, неизвестно, удастся ли его остановить. По крайней мере, докачка новых объёмов газа значительно сокращена.
– Раз о газах речь зашла, мне почему вспомнилась возможность биологической войны. Тот же Хорт вспомнился. Почему в тех лесах, где он воевал, не применяли микроорганизмы, вызывающие болезни растений? Это бы спасло много жизней. 
–  Там не применяют биологическое оружие.  Никаких договоров нет, хотя за их соблюдением всё равно некому следить. Но негласное иногда работает лучше. Сама знаешь, в плане биологии миры очень похожи. Врата перехода с так и не выясненной периодичностью открываются в самых различных местностях. Так вот, точно известно на территории этого Великого Леса есть множество врат. Но проходимых только для микроорганизмов. Врат здесь довольно много, только многие из них расположены в крайне труднодоступных местах. И несанкционированное проникновение оттуда, равно как и санкционированное от нас заканчивается мгновенной смертью по прибытии. К примеру, сумели установить, где открываются врата, через какие сюда попал отец. Известен географический пункт. Только врата срабатывают на высоте примерно трёх тысяч метров над ним, на той стороне проход расположен ещё и над морем. Сама знаешь, люди только относительно недавно обрели возможность подниматься и уверенно перемещаться на таких высотах. Что здесь, что там. Врата, к тому же фиксированного диаметра. Самолёт, за каким гнался отец тоже оказался здесь. Но он упал и все погибли. В момент перехода ему обрубило законцовки крыльев. К тому же, стрелял отец метко. У его машины был меньше размах крыльев... Чуть ли не главная причина, почему у меня есть возможность с тобой разговаривать. Обломки той машины давным-давно найдены. Равно как и обгоревшие останки экипажа. В Великом Лесу таких врат множество, только, как уже сказала, подавляющее большинство только для микроорганизмов проницаемы. В обеих мирах практически одинакова микрофауна. Поэтому мы болеем одним и тем же. И полностью совместимы биологически. Чему одним из блестящих подтверждений являюсь я. Во многом совпадает и животный мир. Те же птицы научились летать куда раньше людей. Собственно, даже неизвестно в каком из миров жизнь зародилась, а куда она проникла. Плюс выверты со временем... Те же южноамериканские обезьяны того мира по всей видимости, происходят как раз от обезьян Великого Леса. Можно и другие примеры найти. Самый разрушительный для того мира – их Чёрная Смерть. Эти микробы точно попали от нас. С другой стороны, эпидемия при Сордаре III, массовые захоронения умерших тогда сейчас пытаются выдать за жертв Еггтовского завоевания... Хотя в могилах найдены даже монеты времён Сордара... Не применяют биологического оружия в Великом Лесу, ибо и в его эффективности есть сомнения, да и боятся возможного противодействия оттуда. Все естественные врата в том мире имеют жёсткую географическую привязку. Так вот, Великий Лес накрывает территорию Китая того мира. Быстро развивающейся страны, где даже численность населения сопоставима с нашей. Великий Лес плохо изучен во всех смыслах. Неизвестно, сколько болезней ещё скрывается в нём. Пока нет ни одной, где можно заподозрить искусственное происхождение. Но я уверена, это только пока.
– Чем больше узнаю наш мир, – невесело усмехается Хейс, – тем всё более жутким он мне кажется.
– Сказала человек, занимающаяся весьма разрушительными вещами, – хмыкает Софи.
– Этих врагов хотя бы видно. Знаешь, я читала в том мире относительно недавно была эпидемия, перебившая чуть ли не больше людей, чем мировая война незадолго до того. «Испанка», кажется. Это тоже от нас занесло?
– Интересовалась этим вопросом, – весьма кисло кривит губы принцесса, – насколько может судить современная наука, та мутация вируса к нашему миру не имеет ни малейшего отношения. К нам проникла, но к счастью в малонаселённую местность, и то где-то во владениях южан.
– Хм. Раз эти врата научились фиксировать, то что будет если через них человек или животное пройдёт?
– Они микронного диаметра. Что будет, если из тела вырвет микронный кусок, пусть и на всю глубину? Сомневаюсь, что убьёт даже при попадании в мозг. А ко всяким болезненным ощущениям люди, проводящие много времени в тех местах, привыкли. Вспомни, сколько у Смерти шрамов. Про половину она и сама не помнит уже, где она их получила. У брата ситуация похожая. Они по Лесу тому шлялись вдоль и поперёк. Местные говаривали им про странные места, просто проходя по ним можно умереть. Там чувствуют присутствие духов, кто пытаются в человека проникнуть. Побывав там бывают, сходят с ума. Но чаще просто умирают. Видимо, от этих микронных ударов. Брат говорил, из дурного озорства одно такое место прошёл. Участок леса, и всё тут. Местные даже границы отметили. Говорил, ничего особенного. Пару раз словно иглами кольнуло. Но местные насекомые кусаются очень больно. Хотя только у меньшинства укусы представляют какую-то опасность. Так – сама видела, жив-здоров, как там у него с репродуктивными функциями – скоро узнаем. У Смерти точно ничего не нарушено, хотя она в тех краях гораздо больше времени, чем Херенокт провела.

Отредактировано Чистяков (03-11-2021 08:50:38)

+2

700

– Ближайшее нехорошее место, про какое я слышала, в сотнях километрах отсюда. Здесь тихо, скорее всего. Будем надеяться, они не откроют портал прямо в наши края. Из существующих там систем ни одна у меня ни малейшей симпатии не вызывает. Во всех есть достаточно жёсткое деление на своих и чужих. Равно, как и у нас. Как по мне, наиболее оптимальной системой взаимоотношений является существующая.
– Мы всё равно даже на неё не в силах повлиять. Хорошо, пока не без нашего влияния, работы в этом направлении почти не ведутся. Но мы можем знать не всё...
– Я так понимаю, в том мире мы следим и за сосредоточением и перемещением войск. Это довольно сложно скрыть. Особенно при подготовке масштабного конфликта. Конечно, я знаю пропаганда там работает интенсивнее, чем у нас. Наш мир довольно легко смогут представить населённым чудовищами. Но нас очень много, и малыми силами не добьёшься ничего... В общем, как мне кажется, подготовку вторжения мы сможем заметить. Но пока ожидание сродни ожиданию удара из другой звёздной системы.
– Миров за пределами нашей звёздной слишком много. Там тоже может кто-то быть.
– Софи, ты излучаешь совершенно неземной оптимизм!
Принцесса только усмехается.
– Поговорка про сухой порох одинаково работает всюду, где люди живут.
– Ну, или не совсем люди, – усмехается Хейс.
– Целый Юг считает таковыми именно нас.
– Мы их – тоже.
– Не на уровне официальной пропаганды. Мы же тоже воюем с режимом, а не народом, – саркастически усмехается Софи.
– Один из законов пропаганды, – в тон ей отзывается Хейс, – как можно скорейшее расчеловечивание противника, чтобы последний обозник знал – мы воюем не с людьми, а с какими-то чудовищами. В общем-то, получилось.
– В столице хуже всего получается считать их чудовищами, хотя на город бомбы падали...
– Может, хватит о грустном?
– Ты, по-моему, последнее время только от одного веселиться способна...
Хейс усмехается значительно веселее.
– Ну, так разве не твоя заслуга, что мне так хорошо бывает?
Софи глуповато хихикает. Кажется опять тот случай, когда серьёзные рассуждения пробуждают желания о чём-то, где-то тоже серьёзном, но крайне приятные мысли пробуждающем. Замкнутом у них друг на друге.
– У тебя даже подарки в последнее время все об этом, – Хейс самым обыкновенным образом весело от нахлынувших приятных воспоминаний. Хитренькая улыбка Софи и смеющиеся карие глазки только улучшают настроение. Притом, рассуждениями самой Софи и подпорченное.
– Это ты про какие? – хитренько щурится Софи.
– Ты не волнуйся, я все-все помню! Последние, что ты мне недавно сделала. Не знала, что ты умеешь писать миниатюры. Хотя, по-моему, проще бы было фотографии вклеить. Эти три футлярчика у меня и сейчас с собой.
– Фотографии было бы неинтересно! – надувает губки Софи, – Изображения тех частей меня, что больше всего тебя во мне привлекают, моей же рукой и выполненные. Правда, миленько и оригинально получилось? Ты лучше всех можешь оценить степень сходства. У меня и побольше варианты есть. Тех же самых местечек, – мурлыкает Софи, – тебе какие больше всего нравятся?
– Та миниатюра, где ты свои грудки изобразила! – смеётся Хейс, – По крайней мере они там выглядят частью настоящей картины побольше. А не кусочком, вырезанным из фильма для взрослых. Очень уж ты там всё тщательно выписала. Всё ведь и так постоянно стоит у меня перед глазами.
Софи, веселясь, проводит себя по грудям. Хейс накрывает её руки своими.
– Сейчас?
– Можно и подождать немного, – зевает Софи, – предпочту остаться в памяти «Ледяной принцессой», а не образцом возбуждённости и невоздержанности, такой, если хочешь, я в Резиденции побуду. Здесь же почти у каждого пенька есть маленькие любопытные глазки и очень остро слышащие, ушки. Тут ведь в поле зрения, кроме охраны, точно крутятся местные детишки. Может, и твои родственницы. Наш протокол охраны аналогичен отцовскому. Некоторым, – Софи крайне знакомым Хейс выразительным взглядом посматривает в левую сторону, – только кажется будто они невидимы. В том числе и для тех, у кого винтовки с оптикой.
Хейс не уверена, показалось ей или нет шебуршание в кустах неподалёку. В конце концов, родственник-диверсант всех желающих детей учил ходить бесшумно. Сомнительно, что прекратил эту практику, тем более, саму Хейс он никогда не выделял. Даже шутя припоминал ей старые проделки. Хотя он же первым заметил насколько сильна Хейс, и сестре об этом сказал. В отличии от того, как брат мужа её старшую дочку нахваливал, то как родной брат племянницу хвалил, женщине понравилось. Впрочем, Хейс ещё в детском возраст поняла, одобрения неважно каким своим действиям следует искать где угодно, только не дома. В лучшем случае, была иногда полезным в хозяйстве предметом. Потому и покинула дом с такой лёгкостью. Человека, кто её во всём поддерживал не стало, без всех прочих она могла с лёгкостью обойтись. Видели уже, девочка –  волевая, недооценили насколько именно.
– Надеюсь, какие-нибудь подслушивающие устройства начального уровня сложности местные детишки здесь не додумались установить, – Софи веселится по-прежнему, – Маришка мне показывала такие – помню, делаются чуть ли не из спичечных коробков, но саму конструкцию я совершенно не запомнила. Надеюсь, военные игры здесь проводятся всё-таки где-то в другой местности, а не то здесь может оказаться неприятно высоким инженерное оборудование территории.
– Нет, – не слишком весело усмехается Хейс, – играть здесь предпочитают в другом месте. Тут всё-таки слишком много мёртвых рядом. Их почитают. Да и относительно игр – относительно школьных, я бы сказала тут сильно недооценивают значение всех видов связи. Когда к мёртвым приходят – стараются не мешать. Думаю, меня потому и не сразу схватились. Я сказала, сюда иду. А дядя недавно умер, вот и подумали, могу задержаться, да ещё по окрестностям гулять пойду. Когда искать взялись – уже поздно было.
Софи трёт переносицу:
– Вроде, ты раньше говорила что-то другое.
– Может быть, – пожимает плечами Хейс, – но, оказывается, на меня ещё действует местное суеверие. В таких местах стараются не врать, особенно тем, кого любят или стараются доверять. Сама знаешь, связанных миров минимум два. Есть что-то вроде детской сказки – их не два, а гораздо больше. В один из них уходят наши мёртвые. И в таких местах особенно тонка грань между мирами... Они могут слышать нас. И как-то реагировать в зависимости от того, врём мы или нет.
– Теперь ты взялась жуть нагонять, – фыркает Софи, – мистика уместна только как жанр развлекательной литературы. Уж от тебя-то, милая, проблесков религиозного сознания я ожидала меньше всего. Выкинь эти глупости из головы, пока они не начали перерастать в нечто более серьёзное. Подозреваю, ты местных недолюбливаешь ещё и за слишком большую приверженность культу предков...
– Ты как всегда, удивительно проницательна, любимая, – соглашается Хейс, – насчёт выкинуть из головы – полностью согласна с тобой. Хотя этот культ не принадлежит к числу запрещённых. Более того, оба твоих Дома и даже ты сама в какой-то степени его придерживаются.
Софи в шутку бьёт Хейс кулачком в плечо.
– Вот зануда вредная! Саму меня в местные суеверия ухитрилась впихнуть!
– Разве это не так? – вздыхает Хейс, – Что поделать, у каждого из нас уже кто-то умер.
– И кто говорила, что это я нагнетаю мрачную атмосферу? – Софи слегка сердита, любимая смогла-таки её зацепить, может даже сама этого не желая, – А сама-то, сама?
– Разве я в чём-то не права? Твоё фото, расправляющая ленточку на официальном венке, возлагаемом на памятник Дине II в день её смерти я видела в школьном учебнике младшей сестры за начальный класс. В моём на этом месте было фото Ея Величества. Люблю сравнивать разные издания книжек с картинками. Учебники – чуть ли не самые показательные.
– Вспомнила бы лучше, сколько мне лет на этом фото! – Софи сердится всё сильнее, ибо любимая снова, как обычно, права.
– Вполне достаточно, чтобы тебя можно было узнать без подписи! То была далеко не первый официально опубликованный твой снимок.
– Угу! – снова фыркает Софи, – То я не знаю, что на первом мне и вовсе десять дней и я там на руках у родителей. Могли бы и куклу снять, вместо меня, всё равно не очень видно, кто там был завёрнут, мне говорили, я во время съёмок заплакала.
– У тебя, конечно, мозги уникальные, но сомнительно, что ты помнишь об этом событии.
В ответ Софи только язык показывает.
– А тебе на твоём первом снимке сколько?
– Где-то с месяц. Тут тоже заведено делать фото после рождения каждого ребёнка фото делать. Отражающую текущее количество детей на стене дома висит, предыдущие в альбоме хранятся. У всех есть такие для важных снимков со значимыми моментами в жизни членов семьи. У дяди следующая фото матери со всеми детьми на стене висело. Притом у дяди не было снимков, где все его братья живы, а у него – нога на месте.
– Зачем ему этот снимок понадобился? Сама же говорила, он с твоей матерью особо не дружил.
– Зато, дружил со мной. Я на том снимке вполне присутствую. Сама стоять захотела, мне говорили, была против чтобы меня на руках держали.
– Ты всегда предпочитала идти своим путём, – смеётся Софи.
– Наверное, именно поэтому сейчас рядом с тобой и стою.
– Без моего, не до конца осознанного в тот момент желания, вовсе ничего бы не было.
– Вроде бы, я с этим никогда и не спорила.
– И начинать не надо, а то я прекрасно помню, насколько сильно ты этим любишь заниматься.
– Вроде, в текущий момент между нами нет никаких противоречий?
– Мне с тобой хорошо... Разве нужно что-то ещё?
– Ты слишком сложная.
– Разве это плохо? Анатомически и эмоционально мы устроены одинаково. Нравится и не нравится нам примерно одно и тоже.
Хейс касается указательным пальцем кончика носика Софи.
– Человеческое общество так устроено, что меня всегда настораживает, когда слишком долго, неважно на таком уровне, всё слишком хорошо. Сама знаешь, какую роль в нашей судьбе сыграло то, что на башню ПВО, что сейчас называется «Софи» на самом деле пошёл цемент высшего качества.
– Мне бы в таком случае было бы уже всё равно. А Императрица в таком случае скорее всего, снова бы была беременна. У неё физиология близка к моей. Никаких возрастных изменений нет совсем. Есть договор с Императором, сколько в нынешнем поколении должно быть Еггтов. Договора такого уровня ЕИВ соблюдает.  Ещё и потому, что крайне уважительно относится к Великим Еггтам. Кэретта про то фото из учебника даже сказала «это словно я в детстве, а не ты». Её на эти церемонии в детстве вытаскивали. Показала своё фото с того же ракурса, действительно, сходство изумительное особенно с учётом, что снимали с того же ракурса и на на нас платья одинакового покроя. Кстати, у нас и сейчас совершенно одинаковые фигуры. Что в её случае несколько удивительно, особенно с учётом того, что никаких диет она не соблюдает.
Хейс хихикает:
– Видела бы ты сколько в Университете и вокруг худеющих по вроде бы её статьям. Так как тут не школа, все люди взрослые, то за их режимом питания никто не следит, кроме них самих. А с самоконтролем у большинства людей не очень?
– Ну, и как успехи? – посмеивается Софи.
– Скажем так, я лично не наблюдала ни голодных обмороков, ни значительно расширившихся задниц от «Диет Императрицы».
Софи хихикает как девочка:
– Знали бы дурочки, что она ни одной не следует, а над ними самым натуральным образом издевается? Причём, находит в этом какое-то извращённое удовольствие. Кстати, молчаливыми сообщницами являются матери Эорен, Осени и Пантера. Они-то Кэретту давным-давно раскусили, но предпочитают помалкивать. Максимум – хихикают над глуповатыми низшими.
– Возможно, есть и другие догадавшиеся. Нам в школе постоянно говорили, чтобы мы не следовали никаким диетам и иным рекомендациям, направленным на поддержание фигуры из журналов в ярких обложках, да и к опубликованным в медицинским обращались только после консультаций с врачами. Я тут таблицу с соотношениям роста к весу и возрасту в зависимости от региональных и расовых подгрупп хоть сейчас по памяти воспроизведу. Глазомер у меня намётанный. Как многие здесь могу вычислить вес по внешнему виду. В общем, числится за мной несколько прекращённых голодовок. До капельниц и зондов дело ни разу ни дошло.
– Ах ты, хвастунишка моя любимая! – посмеивается Софи.
– А что? – не менее весело отвечает Хейс, – Я ещё тут усвоила – сама себя забудешь похвалить, другие этого и подавно не сделают. Тем более, я говорю только о том, что совершила на самом деле, ничего себе не приписывая. Мне чужого не надо, но и скрывать мной сделанного я не собираюсь.
– По-моему, твои заслуги оценивались и оцениваются довольно справедливо.
Хейс кивает:
– Признаться, за работу на линкоре столь высокой степени ордена я не ожидала. Даже мысль была, что это Сордар столь хитрым способом решил тебе сделать подарок. Даже я знаю – подписанные им представления всеми командования утверждаются без понижения.
Софи хитренько щурится:
– Я вот что-то понять не могу, ты Сордара похвалила, или обругала?
– Как ты повсюду любишь выискивать двойные толкования!
Принцесса снова язык показывает.
– Потому что их обычно не два, а гораздо больше. В случае с любой деятельностью Сордара – в особенности. Простейший пример, связанный с ним – его считают лютым женоненавистником, но он позаботился о тебе.
Хейс весело смеётся:
– Тут-то как раз всё просто: у самого страшного женоненавистника могут быть любимые младшие сёстры, у тех, соответственно подруги. Вместо того, чтобы вникать в работу примитивных женских мозгов, иногда сделать, что глупенькие маленькие девочки просят.
Софи цокает языком:
– Объяснение довольно логичное, как и всё у тебя. Если бы не одно «но», содействие тебе он решил оказать по своей инициативе, мы ни о чём его не успели попросить.
– Очки не нужны, чтобы рассмотреть, что я с его сёстрами дружу, – пожимает плечами Хейс, – да и ваши мысли прочесть не особенно сложно было.
– Или он в какой-то степени таким образом показал симпатию к тебе, – Софи откровенно дразнится, – возможно, рассчитывал на определённые ответные действия с твоей стороны. Как и многие мужчины, он плохо умеет симпатию словами выражать. Если добавить к этому взгляды ЕИВ, то тебе как раз я должна не слишком нравиться. Ведь именно я фактически разрушила твой шанс стать Принцессой Империи.
– Миленькая, ты, конечно, солнышко, но далеко не все тела вертятся вокруг тебя, – посмеивается Хейс, – в моих планах всегда налаживание личной жизни стояло и стоит на одном из последних мест. Тем более, я тебе много раз говорила уже – с большой высоты очень больно падать. Сама же знаешь, я никогда особо наверх не стремилась. Как-то само получилось как получилось. Ведь одна из самых больших загадок природы – почему одни люди нравятся другим настолько, что в одной постели оказываются?
– Ну, уж я-то на этот вопрос точно ответа не буду искать, – смеётся Софи, – потому что, уже нашла. И тоже не особенно интересно, почему именно так получилось. Но пусть и дальше всё так же продолжается. Ведь это так прекрасно! – протягивает к Хейс руки, – Миленькая! Поцелуй меня! И наплевать, видит нас кто или нет сейчас.
Хейс протягивает руки в ответ.
Объятия.
Губы девушек сливаются.

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Чистякова » Несносная Херктерент -4.