Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Чистякова » Несносная Херктерент -4.


Несносная Херктерент -4.

Сообщений 701 страница 710 из 710

701

Глава 101

– Я же тебе говорила уже, – совершенно преподавательским тоном замечает Софи, – я сюда приехала не с определёнными людьми знакомится, тем более они тебе не особенно нравятся, а так сказать, на определённый срез общества посмотреть. Вот тут меня целиком и полностью устраивает увиденное. Хотя бы по той причине, что тебя без этих людей просто бы не было.
– Только я к этим людям уже не отношусь. И не относилась всё то время, что ты меня знаешь. И не надо ничего списывать на мирренское влияние, я сама стала именно такой.
– Я предпочитаю думать, что ты всё-таки играешь в какой-то степени. Ты слишком хорошо со всеми ладишь, включая гремучую смесь из эшбадовок и девчонок Марины, точнее подруг Оэлен. Вот они-то друг дружку буквально ненавидели. Да и среда эшбадовок не слишком однородна. Сейчас всё относительно тихо. Во многом благодаря тебе.
– Не перехваливай, – зевает Хейс, – с опозданием, но включили мозги. Вспомнили, кто такая Марина. Да и та, насколько я знаю, прямо им пригрозила на предмет того, как надлежит себя вести.
– Хм. Я слышала, им мозги прочистила Смерть.
– Они вполне могли сделать это вместе. У них полное взаимопонимание. Что крайне неплохо для взаимоотношений в будущем. Конфликты в семьях такого уровня – слишком известная вещь.
– Всегда тебя обожала за потрясающий оптимизм!
Хейс только довольно усмехается.
– Скоро увидим сильно уменьшенный макет предстоящего значительного события. Формально, церемония подписания всегда проходит одинаково.
– Для этого не надо было так далеко лететь, – скептически хмыкает Хейс, – столица Архипелага – достаточно большой город. Свадьбы бывают ежедневно. Ты и без приглашения могла бы заявиться на абсолютно любую. И все бы искренне обрадовались. Тем более, точно знаю, одна из эшбадовок пару дней отсутствовала – на свадьбу родственницы бегала.
– Странно, что разноглазой там не было! – фыркает Софи.
– Так и знала, что её в негативном свете вспомнишь. Она решила с подобной церемонией знакомится сразу на мероприятии высшего уровня. Тем более, имеет некоторое отношение к подготовке.
– Как ты всё разнюхивать успеваешь?
– Ну так не зря же меня считали, и наверняка, считают до сих пор не то заместителем, не то и вовсе, командиром Смерти... Вот всё и докладывают...  Не смотри ты на меня так. Всё дело в том, что эшбадовки значительно болтливее школьных девчонок. Я же отлично умею слушать. Заметь, не подслушивать, а просто слушать. Они меня, примерно, как охранников путают иногда с предметами обстановки. Сама знаешь, нос до небес задирать – у них почти профессиональное умение. Щёлкать же по этому носу я не всегда желание испытываю. Марина с ними не особенно общается, Эрида такой способностью не обладает. Это вот они очень внимательно по сторонам посматривают, рассчитывая кого-то из персонала зацепить. Если не повыше кого...
– Ты слишком плохо о моих братьях думаешь. Да и напомнишь мне потом, у кого глазки отличаются повышенной стрелючестью.
– Хоть сейчас могу!
Софи мотает головой:
– Могу забыть, до того как вернёмся. Хотя, девчонки ничего плохого не делают. Каждая в жизни старается устроится, как умеет.  Но надо головки им слегка прочистить. Чтобы излишне не обольщались на предмет того, будто одна из Принцесс Империи чего-то не знает.
– Как мне кажется, они ещё и считают не очень хорошо, и элементарно не заметили, что Принцесс Империи здесь не двое, а трое.
Софи хихикает:
– Не хочешь четвёртой стать?
– Мы уже несколько раз обсуждали этот вопрос, – вздыхает Хейс.
– Как знаешь, все мои предложения по-прежнему в силе.
– Мне и так хорошо. Говорила уже много раз – с большой высоты очень больно падать. Про эшбадовок-то, что скажешь?
– Ничего не скажу. Пытаются в жизни устроится вполне допустимым способом. Молодость, как известно, один раз. Эр им ничего не запрещала, да и права такого у неё нет. Могут встречаться с кем хотят. Тем более в женской части персонала Резиденции взгляды Эр многими разделяются. Хотя, у большинства взгляды ещё шире. Лётчицами так и вовсе, все такие.
– С ними в отношении эшбадовок – посложнее, они собственную систему рангов гостей и персонала выстроили. И «ведьмочки» там идут сразу после статусных девушек, гостей из школы и самой Смерти. То есть, почти выше всех, весьма перспективные цели для охоты.
– Думаю, они уже все переели свежатинки, – неприятно скалится Софи, – теперь хочется более изысканных блюд.
– Судя по нравам Архипелага, – беззаботно усмехается Хейс, – отношение к эшбадовкам тут вполне подходящее. Чуть ли не самые яркие и экзотические из местных. Будут не сильно жадными всё-всё у них прекрасно получится. Если вовремя станут вспоминать, люди с доходами Эр – исчезающе малая величина.
– Вроде не сильно глупые, – сердито фыркает Софи, – вроде, в службу поддержки пока все годятся. Некоторые и в ранговые «цветочные» сойдут.
– Что некоторые из них собираются пойти работать на оборонные предприятия, некоторые ждут повестки, а некоторые и вовсе добровольцами идти собираются, такие как Крионо и Отинг тут совсем не исключения, ты представить не можешь?
– Могу вполне, – пожимает плечами Софи, – вот только думала, что им не захочется приключений на свои симпатичные задницы. Ожоги крайне плохо лечатся.
– Как там твоя сестра выражается насчёт думания за других?
Софи только кулачок демонстрирует.
– Служба поддержки вполне приравнена к тыловым частям, – сообщает принцесса, – если с боевыми не уравняли ещё.
Хейс выражением лица, словно переев лимонов вполне доходчиво обозначает, что островное отношение к различным родам деятельности, а так же общая широта взглядов, разделяются ей далеко не во всём. У Софи угол зрения гораздо шире.
  – Ты говоришь, знаешь кто тут взглядов, близких взглядам Эр придерживается. Может, взглянем на них для интереса.
– Я знала много лет назад. В нынешнем поколении не ориентируюсь совершенно. Да и те, кто были в моё время – нет гарантий, что такими же остались. Давление среды тоже не следует недооценивать. Могли уже и забыть о проделках юности. Да и староваты они  уже для нас. Хотя узнать не особо сложно, тем более, слухи о столичных бродят те же самые, что и в моё время.
– Тем более, они частично оправданы, – веселится Софи.
Хейс, между тем, совсем не весело.
– Людей в последнее время стоит оценивать по их половым предпочтениям оценивать, во всяком случае до тех пор, пока это с насилием не связано.
– Я и не собиралась никого оценивать. Сколько раз говорила о принципе добровольности?
– Ладно! – из Хейс словно воздух выпустили, – значит, мне опять что-то послышалось. Как-то не так действует на меня здешняя атмосфера. Словно опять начинаю в местную превращаться.
– Не атмосфера, а ты сама накручиваешь всякое. Попала в обстановку детства – вот и лезет в голову всякое. Воспоминания тех лет – из разряда сильнейших, тем более, если они в основном положительные. Свои обиды ты, в основном, сама себе накрутила. Притом, в основном задним числом. Было на медяк, а накрутила себе на полноценную золотую ведьму. Вот обратно что-то не откручивается. Прежде всего потому, что этого не хочешь ты сама. Почаще вспоминай, что ещё Золоторогая говаривала, особенно про ситуацию внутри страны «плохой мир гораздо лучше хорошей войны». Сама знаешь, во внутренних войнах она разбиралась лучше всех, притом настолько, что при ней эти войны и вовсе кончились.
– Ловко ты одно с другим смешиваешь!
– Мир он почти целиком из таких неявных связей между людьми и состоит. Я их вижу несколько лучше и разбираюсь в них несколько больше, нежели другие. Мне не хочется новых Войн Верховных. Но я уже знаю слишком много людей, кто рвутся их начать. Начиная с сестры родной, себя самой и тебя. Вот так-то, милая!
– Про себя не думала, что так скажешь.
– Ну я не Эр, не в вакууме живу. Достаточно всякого слышала и видела. Сестра чуть на моих глазах не умерла. Притом, в нашем собственном доме. И ведь так и не вычислили виновного. Хотя, скорее знают. Но трогать не хотят. Ибо есть шанс, что может всё посыпаться. Да ещё и снаружи жмут. Любые мелкие конфликты надо стараться гасить, а не старательно поддерживать тлеющее состояние, чтобы в любой момент можно было плеснуть бензину. У тебя – крайне удачный макет, ибо нет даже потенциальной возможности перехода в кровавое состояние. Люди вообще-то, очень хорошо чувствуют, как к ним на самом деле относятся. Твой брат, кого здесь нет, хотя несколько лет тебя не видел, однако же что-то нехорошее с его точки зрения в тебе разглядел.
– Если это не пустые материнские страхи и не последствия фронтовой травмы, – фыркает Хейс, – то стандартная ненависть мужчины к успешной женщине. Здесь это всё гораздо острее воспринимается, чем в Столице. Что до материнских страхов...
– Как мне кажется, твою мать не так-то легко напугать. Да и твоего брата последние несколько лет она видела гораздо чаще тебя.
– Намекаешь, что они не беспочвенны?
– Считай, говорю прямым текстом. «Синдром войны» – совсем не выдумка. Тем более, достаточно часто внешне никак не проявляется. Не стану спорить, ты достаточно резко выделилась, а зависть – достаточно скверное чувство. Но что есть, то есть.
– Не понимаю, кого именно ты осуждаешь?
– Никого. И одновременно всех. Всё общество в целом. Я совсем не уверена в его здоровье. С высоты не только падать больно, но и очень далеко видно.
– Рассмотрела что-нибудь интересное?
Софи пожимает плечами.
– Пока только то, что в этой местности ситуация близка к здоровой. И тебе меня в обратном не убедить.
– Еггту вообще крайне сложно переубедить, вся история нашей страны именно об этом говорит. Сомнительно, что будешь исключением, Еггта моя любимая.
Софи крайне самодовольно усмехается.
– Я вполне могу услышать доводы разума. Но что-то ты в текущий момент времени такового не проявляешь. Ты не сможешь превратиться в ту, кем была когда-то. Жизнь может двигаться только в одну сторону – и это –  вперёд!
– Мне вполне известны случаи деградации, обратного развития, если угодно. Тебе таких примеров известно как бы не больше моего.
– Вот только ты к ним не относишься, и в принципе никогда не сможешь в эту категорию попасть. Даже если будешь очень стараться. Хотя непонятно, зачем это тебе может понадобиться?
– Человеческий мозг – далеко не самая изученная вещь.
– Чтобы там некоторые не говорили, вполне подверженная разным патологиям, как естественного, так и искусственного происхождения.
– Всегда тебя обожала за потрясающий оптимизм.
– Знаешь, поездка, подобная нынешней мне показалась весьма полезной. Не исключаю, в будущем ещё предприму аналогичные. Только в какую-нибудь другую местность. И знаешь, кого ни при каких обстоятельствах не буду брать с собой? – Софи крайне хитренько улыбается.
– Поделись высшей мудростью Империи! – дурачится Хейс в ответ.
– Я никогда не буду брать с собой уроженца той местности, куда направляюсь, особенно достаточно долго прожившую в этой местности. Хочу всё видеть своими глазами, а не чьими-то чужими. Ты уж больно старательно пытаешься заставить смотреть на всё твоими глазами. Но я и сама достаточно наблюдательна. Вижу достаточно искажений в твоём взгляде. При моей склонности к крайностям, допускаю обратную сторону взгляда твоего: стремление приукрасить всё вокруг и всё выкрасить розовеньким. Тем более, приукрашивание всего и вся – крайне распространённая административная черта. Здесь толком разгуляться не успели,  ибо о таких визитах обычно предупреждают как бы не за год. Вот именно тебя брать буду всегда. Никогда не помешает человек рядом, всегда стремящийся отыскать недостатки даже там, где их нет. Ведь так ничего и не нашла, хотя, определённо, старалась.
– Как говорится, спасибо за оказанное доверие, – Хейс ухитряется официальным жестом благодарности, прижав кулак к сердцу.
Софи только смеётся в ответ:
– Какая же ты занудливая временами! Ты мне гораздо больше нравишься, когда весёлая, особенно, находясь рядом со мной.
– Извини, так и не научилась чувства имитировать... Может, когда снова на Архипелаге будем, взять у эшбадовок пару уроков? У них точно хватает умелиц ещё и в этой сфере...
– Я и более квалифицированную актрису могу нанять, – хмыкает Софи, – для тебя так в особенности. Но мне гораздо больше нравится, когда всё по-настоящему. Хотя, уверена, с Эр многие играют, имитируя чувства.
– Что сложно назвать глупым с их стороны. Тем более, кажется сумела определится с выбором. Хотя, Крионо, тоже со странностями.
– Равно, как и сама Эр, и абсолютное большинство гостящих сейчас в Резиденции. Тем более, Эшбад более свободна в выборе, кого к себе, а уж Эрида выбирала уже после неё. Да и сестрёнка где-то там отметилась.  Так что фильтры, что они прошли – с весьма мелкой сеткой.
– Никто не говорила, что золото легко добывается. Притом, с той же Крионо она совсем не специально встретилась.
– Чем дольше живу, – вздыхает Софи, – тем больше убеждаюсь, вблизи личностей, подобных Эриде. Или же мне случайных встреч почти не бывает. Слишком многие вблизи нас играют в самые разные игры. Определённо рассчитывая каким-то образом использовать в них и нас. Меня-то – в особенности. Да и тебе стоит повнимательнее по сторонам смотреть.
– Не думаешь, что меня к тебе кто-то подослал?
– Только косвенно, – с искренним весельем смеётся Принцесса Империи, – и даже знаю кто – ЕИВ, у него много идей – и одна из них – создание человека нового типа, значительно более развитого во всех смыслах слова, нежели существующие. Вот в Сордаровке и отрабатывают разные методики подготовки таких. Пока идеально получилось только с обучением идеально верных ему самому людей. Есть определённые успехи и в некоторых других сферах. Так что в каком-то смысле слова, подосланными ко мне и Марине, являются абсолютно все, кто одновременно с нами находились или находятся в стенах Школы. Включая в это число, разумеется и тебя. Но самый удачный результат в создании этого нового человека пока к Сордаровке имеет только формальное отношение. Это – Осень. Интересно будет почитать всё что написали о воспитании её родители. И странно, что ЕИВ не позвал их возглавить Министерство Просвещения. Это как раз тот случай, когда можно было бы потерпеть на одной должности двух министров. Но чего нет – того нет, и скорее всего, никогда не будет. Может, это и хорошо. Для страны увеличение таких, в целом, результат положительный. Но для таких, как мы с тобой, Маришка или даже, разноглазая, то есть, у появившихся более естественным путём, в целом – не слишком. Они будут превосходить нас во всех сферах, создавать то, что нам не под силам. Тупо занимать все возможные перспективные места. Мы не сможем с ними соревноваться, ибо уступаем им интеллектуально. Слабоватое утешение – возможно, Осень – разовый успех непризнанных гениев. Но, как говорится, то что смог сделать один человек – рано или поздно сделает другой. Да и люди – весьма злобные создания, особенно, в тех случаях, когда некто претендует на то, что ты считаешь своим. Нелюбовь к выскочкам –  как бы не старше Империи Островов.
– В случае с Осенью – это никакая не выскочка, а готовый юный гений. Притом, сознательно созданный.
– И именно поэтому вызывающая особенно сильную неприязнь, у тех, кто сама всего добилась. Ладно, хотя я не настолько зла, чтобы с детьми воевать. Но за Маришку, или даже тебя, уже не поручусь... Как там древние говорили «в чужих головах – непроглядная тьма...»

+1

702

– И именно поэтому вызывающая особенно сильную неприязнь, у тех, кто сама всего добилась. Ладно, хотя я не настолько зла, чтобы с детьми воевать. Но за Маришку, или даже тебя, уже не поручусь... Как там древние говорили «в чужих головах – непроглядная тьма...»

– Люди всегда недолюбливали слишком выделяющихся. Тебе ли это не знать? Хотя, с другой стороны, за ней, как за тобой, высочайший статус. По крайней мере, в первое время с ней все-все дружить захотят. Дальше – как получится, рыбки-прилипалы водились у многих статусных. Сомневаюсь, что этот тип живых существ когда-либо вымрет. У Эриды даже не самая многочисленная свита из виденных мной.

– И кто же успела больше насобирать?

– Насобирал, – поправляет Хейс, называя имя, – выпустился весной, прямо перед твоим преступлением. Не отличался особой щедростью, зато отличался редкостной красотой. Даже не думала, что столького можно добиться только полагаясь только на личные данные. У меня самой к тому возрасту выработалась определённая разборчивость.

Софи крайне скептически качает головой.

– У статусных мальчиков с набором поклонниц обычно нет сложностей. Не все такие хитро устроенные, как мы. Да и ты говорила, что мальчики тебе были симпатичны...

– Равно как и тебе, – Хейс откровенно дразнится.

– Меня в значительной степени статус обязывал вести себя определённым образом. Наличие множества полумёртвых условностей иногда крайне полезно. Ибо люди определённого статуса их поголовно все знают, хотя и сами не очень могут понять, зачем нужно нечто совершенно неприменимое в настоящей жизни.

– Ты только что, объяснила, зачем это нужно. Притом, относительно лично себя. Кстати, ты ведь его наверняка знаешь. Как он теперь поживает?

– Знаю, конечно, как говорится, слой слишком тонок, – Софи хитро щурится, – неужели ожили старые чувства?

– Как могло ожить то, что изначально мертво было? – Хейс возмущается весьма искренне, – Всё-таки иногда интересно, как жизнь сложилась у людей, с кем несколько лет под одной крышей провела.

– Прекрасно всё у него сложилось, можно даже сказать типично, только я не стану говорить, будто заслуженно. Отец приткнул его в министерство, притом в отдел с самым высоким процентом молодого женского персонала. Он мог и не заметить, что школьная жизнь последнего года кончилось.

– Сложно этого за пять-то лет не заметить.

– Некоторые так до старости, точнее до начала определённых возрастных изменений так и не могут научиться думать той головой, что на плечах.

Хейс саркастически хмыкает:

– Как я слышала, сейчас есть препараты, весьма отодвигающие возраста начала этих самых изменений. Во всяком случае, у мужчин.

– Они не изменения отодвигают, этого делать пока толком не научились, кстати, у женщин в особенности, а кровоснабжение определённого органа на какое-то время значительно улучшается. Если учесть, что у некоторых этот орган является основным, препарат крайне полезен. Ибо недостаток кровоснабжения в определённый момент в определённом месте может впоследствии привести к серьёзным нарушениям в работе множества других органов, в том числе тех, что у человека являются основными с точки зрения физиологов, а не по распространённому мнению.

Хейс вздыхает:

– Это ты меня ещё в занудстве обвиняешь? На себя почаще смотри!

Софи показывает язык:

– Зеркало не способно записывать и передавать звук. Во всяком случае, без множества специальных и крайне сложных доработок.

– Всё время забываю старую истину, насколько непродуктивно спорить с Еггтами.

Принцесса-Еггт только смеётся.

– До чего универсальный страх у мужчин во всех социальных слоях, – крайне недобро усмехается Хейс, – потерять, как они выражаются, самое дорогое. Видимо, напряжённо с какими-либо другими ценностями.

Софи дурашливо мурлыкает:

– Очевидно, тебе только клинические пессимисты попадались, у кого, действительно, всё самое ценное утрачено по причине собственной дури, вроде заснул пьяным в сугробе, или более актуального для данной местности – в таком же состоянии переночевал в хлеву. Вот свинка и «чик», – Софи крайне наглядно показывает «ножницы». Хейс почему-то зажимает рот от смешка – видимо, основные ассоциации с этим словом теперь совсем-совсем другие. Но и старые не позабыты. Софи, тоже явно о чём-то вспомнив, понижает голос почти до шепота, – откусила, – заканчивает обычным голосом, даже с насмешкой, – но это пессимисты, у оптимистов приходилось читать нечто иное, притом как раз, про данную утрату «пока есть язык и пальцы, ничего в общении с женщинами ещё не потеряно! Есть даже некоторые преимущества в виде гарантированного отсутствия детей!»

– Где ты берёшь такую литературу, миленькая?

– Я давно уже взрослая девочка! – Софи показывает самый кончик языка.

Хейс хихикает совсем не по взрослому.

– Ну и при отсутствии самого важного какая вообще между мужчинами и женщинами разница? Тем более, аналоги этого органа для использования этого органа девочками притом не только в одиночку, прекрасно выпускаются. В нынешнее время ещё и повышенным спросом, наверное, пользуются.

– И мы обе прекрасно знаем, где такое в районе Дома на Набережной и «Золотой Звезды» такое продаётся...

– И как совместно используется! – переглядываются с понятными только им двоим, усмешками.

– Рэде сейчас очень внимательно по сторонам внимательнее смотреть надо, – Софи умеет моментально переключать свой тон с игривого на совершенно серьёзный, – могут попытаться подвинуть с крайне выгодной должности имени себя самой и главной при Осени, – многозначительное молчание, – всеми возможными способами.

– Надо думать, – кивает Хейс, – Рэда мне степенью прямолинейности иногда напоминает Дину, а у той прямота...

– Как у рельса соответствующего профиля, – смеётся Софи, – вот только в отличии от Кошмара не уверена, что Осень знает о известных нам магазинах. Честно говоря, я не уверена, что о их существовании известно Рэде.

Софи пальцами щёлкает.

– Мне почему-то нравится замечать, когда и твои оценки людей неверны. В определённых вещах Хорт прекрасно разбирается, – в качестве дополнительного доказательства, сообщает понизив голос, – я видела у неё соответствующие изделия... Ну из пайков, только не пайкового выпуска, а те, что и в «Звезде» продавать можно. И она просила воспользоваться «Тайной страстью»... Я не жадная... – Софи загадочно замолкает.

– Кто этот счастливец? – Хейс достаточно любопытна, хотя и утверждает временами обратное. Кто этот счастливчик или счастливица? Я его или её или её знаю? Хотя, по логике времени, скорее нет, чем да, особенно, если у Рэды девушка.

– Вот тут ты, миленькая весьма и весьма ошибаешься, – Принцесса одаривает Любимую улыбкой из тех, что для Императорского приёма сберегаются, – Рэда разбирается, но не счастливицы, ни счастливца не было, более того Рэда мнения о них как о мелкой рогатой скотине.

– Все – козлы, как у нас говорят. Правда, иногда добавляют «хряком назовут не каждого», тут это более лестное сравнение.

– Ну и кто же эта... Счастливица, –тоже уведомляется Хейс, уже догадываясь о смысле «сюрприза» Софи. Единицы складывать довольно простая наука.

– Ты ожерелье Рэды видела?

– Застать их отдельно... В смысле, Рэду и ожерелье – нетривиальная задача. Во всяком случае, для меня раньше.

– Ничего и ни с кем у неё никогда не было. Ей кто-то на прошлые новогодние праздники нетривиальной стоимости ожерелье подарил. Да, да, это самое. Хорт почему-то решила, что это подарок, требующий определённого, столь любимого южанами, отдарка.

Хейс хмыкает. Она явно не знает чего-то о чувстве юмора Марины. С другой стороны, она ничего не знает о том, что младшей Херктерент присуще тоже, что и старшей.

Софи, самозабвенно продолжает.

– Ну, а отдаривалка у неё есть только известных тебе сортов. Без золота и платины. К тому же, она решила, что дарителем был либо мальчик... либо мальчик... и, ибо далеко не каждый Великий Дом может себе такое позволить. Вот вскладчину...

Хейс словно взвивается.

– Но теперь уже мне непонятно, что такого есть у Рэды, чего у меня в её возрасте не было. Ибо я от вещи такого уровня при гарантиях даже с животным при свидетелях не отказалась бы. Кто бы это не был, была моя цена названа, относись теперь как хочешь, но за такое бы... Я очень серьёзно подумала. С почти стопроцентной вероятностью на согласие. Делай теперь что хочешь. Но мне никто не предоставил такого выбора.

Софи весело смеётся.

– Мнение останется ровно таким, каким и было! О Рэде тоже останется прежним. Ничего не было и у тогдашней Марины в принципе быть не могло. Это она отгрузила Рэде вещь из Императорской сокровищницы. Ничего у ней с Рэдой быть не могло. Вредина наслаждалась полученным результатом. Возможно, и сейчас наслаждается. Развлечься решила. Получилось! Только за шутки подобного уровня надлежит убивать, возможно, с чрезмерной жестокостью.

– Тебе завидно, – жестоко бросает Хейс, – сама ни до чего подобного не додумалась.

– У меня и так уровень личных контактов – надлежащий. Надо если – вещь аналогичного уровня станет твоей через несколько дней.

– По-моему, ты что о Марине, что о других, излишне зла. Осень не пустят в такой магазин.

– Как раз именно её-то и пустят, – невесело усмехается Софи, – у неё есть удостоверение военнослужащего. Равно как у меня, сестрёнки, Эр и Динки и ещё некоторых. Вот с целью покупке товаров, не положенных по возрасту его только Осень может додуматься использовать. Некоторые вещи мне не особенно нужны были, а для покупки спиртного Маришка предпочитала использовать свою наглую рожу. Ну а у меня был и есть МИДв, кто мне не станет поставлять только запрещённое для продажи всем категориям населения.

– Всегда тебя обожала за выдающуюся честность, – смеётся Хейс.

– По моему, теперь ты уже о Рэде и Осени плоховато думаешь...

– Что не так? – весело усмехается Софи, – Они обе – не мирренки, определённым вещам учить не надо.

– Некоторых – приходится, – хмыкает Хейс.

– Часом не запаздывающих в развитии?

– Можно и так сказать, – усмехается Хейс.

– Хм. Странно, мне казалось мирренские брошюры о вреде подобной привычки до этих мест доходить не должны. Их литературой вроде, торговали только в Столице, Приморьях и на Архипелаге.

– Если картинок нет – никто бы и смотреть не стал, – усмехается Хейс, – в школе некоторые стали язык южан учить. Не затем, чтобы с великой, – Хейс корчит гримасу, – литературой знакомится. Хотя её «величие» мне кажется серьёзно преувеличенным, а чтобы их книги про армию и флот читать и не ждать очередных выпусков «Армии». Не спорю, соответствующую литературу миррены куда лучше нас иллюстриуют. Хотя теперь сборники «Мирренская императорская» читать куда интереснее...во всяком случае, мне. Трофейные команды своё дело знают.

– Ещё бы им не знать! – резко фыркает Софи. – Оттуда вполне могут за некомпетентность в боевые части перевести, а там даже при самом грамотном командовании крайне пониженная выживаемость. Сордар говорил – ему предлагали должность командира первого отдельного корпуса морской пехоты. Но отказал, сказал, пехотную тактику знает в размерах курса училища, и в бою умеет ходить только по стали, а не по земле. Такие назначения утверждает только Император, а он сына слушает. Хотя трофейщикам надо должное отдать, они в колониальных войнах захватили один из новейших палубных истребителей южан, они проверить хотели, насколько он хорош на суше. А чёрные обезьяны, как они были уверены, ни в пилотаж, ни в зенитный огонь не умеют. Насчёт пилотажа я сама не уверена, в Авиации эту расу, мягко говоря, не очень любят. Но вот зенитками они вполне пользоваться умеют. Наша «двадцатка» счетверённая – чуть ли не любимейшее их орудие, даже на герб признанного только Империей государства попала. Они и сейчас двадцатимиллитровые снаряды закупают в огромных количествах. Племенные войны, оказывается, можно вести с любым количеством современной техники. У них племена танки покупали с распределением танк – лояльной условному центру земледельческому, они почти не разводят скот, поселению. Ну вот наёмники южан, а может и они сами и не знали, что это племя зенитки не только покупает, но и своих представителей в наши училища посылает. С успеваемостью у них проблем нет. Даже выпускников пытаются переманить на нашу службу. Некоторые соглашаются. Всё-таки полноправное гражданство Империи дорогого стоит и не зависит от расы. Но эти предпочли уехать туда, где родились. Долг пред племенем был выше всего! Они в занимавшийся штурмовкой истребитель и попали. Надо признать, с вооружением, даже основным, у машины полный порядок, я в такой даже сидела, – откровенно хвастается Софи, Хейс, настроенная больше на ПВО только усмехается, – но ради лёгкости даже бронеспинки и бронестекла не поставили. Хотя прекрасно умеют такие вещи делать. В спину пилоту и попали, тем более огонь вели, защищая родное поселение, как там у классиков не помню, какого мира, «они зверски обстреливали наши самолёты, когда те мирно бомбили их города». Самолёт плюхнулся максимально удачно, насколько возможно при таких повреждениях. Пилота выпотрошило. Ну так не надо было золотую «Ведьму» искать в тех краях, где местные занятия по зенитной стрельбе в наших училищах не прогуливали. На первой трофейной сам Император летал. Машина очень лёгкая даже сейчас, но дальность чудовищная. В теории с авианосца от Большой Дуги могут до Побережья достать. Не делают, ибо прекрасно знают – по дороге слишком много тех, кто метко стреляют. Некоторые – защищая свой дом.

– Ты слишком многих переоцениваешь. Южане побаиваются, что авианосные соединения опять пойдут в бой. Не хотят их провоцировать. Помнят, чем кончилось прошлое. Хотя, скорее, строят свои новые корабли и готовят новые эскадрильи.

– Ты как–то забыла, что я из тех, кто лучше всех знают уровень боевой подготовки флота.

– Враг на то и враг, что обожает делать сюрпризы. Обычно – крайне неприятные.

Хейс недобро усмехается.
– «Чрезмерная жестокость» – ведомственный документ, ты скорее всего, читала но большинству он неизвестен.
– Как ты людей не любишь! – замечает Софи.
– А за что большинство из них любить? Кроме тебя разумеется...
Принцесса хитренько-прехитренько смотрит. Хейс во взглядах возлюбленной очень многое может прочитать. Недовольно хмурится.
– Вот значит каким хитрым путём ты решила меня подвести к тому, чтобы мою родню похвалить. Да, признаю, без дяди-комендора, другого – диверсанта, да и отца родного – бойца штурмовых частей, твоего брата – лейтенанта в то время, да и отца – Верховного нас бы тупо не существовало. Притом, во всех смыслах.
– Я только намекнула. Дальше ты уже сама додумала.
Хейс Софи по носу щёлк!
– Как здорово ощущать что могу Еггту стукнуть, и мне ничего не будет! Голова точно на плечах останется!
Софи недовольно качает головой.
– Стукнуть можешь, но без повода этого лучше не делать. Да и степень жестокости моих предков ты сильно преувеличиваешь. Казнили они далеко не так много, как им приписывают. В боях положили куда больше противостоящих им. Своих бойцов теряли мало. Хотя когда было надо не щадили никого. Начиная при этом с себя. Вот уж не думала, что так начитаешься «Чёрных легенд» про нас. Ведь многое из того, что пишут про вроде бы давным-давно умерших людях в какой-то степени пишут уже и про нас. Кэретта, к сожалению, слишком презрительно относится ко всем, для кого написание чего-либо – способ заработка. Недооценивает их опасность, в том числе и для неё самой.
– Вроде говорила уже, – сердится Хейс, – Я не верю ни в какие легенды про вас. Спроецируй моё отношение к тебе в прошлое. Получишь нечто близкое к тому, какого я мнения о Великих Еггтах. Чёрным Еггтом ты сама себя при мне называла.
- Не будем ссорится на пустом, по сути дела, месте, – тоже не слишком весело вздыхает Софи.
– Самая ненужная вещь, что может быть у любого человека, – хмыкает Хейс, – ссора с тобой, – для некоторых это и вовсе смертельно опасно может быть.
– Только не для тебя, миленькая, – мурлыкает Софи.
– Сколько шагов от любви до ненависти? Подсчитали задолго до нашего рождения... – невесело усмехается рослая красавица.

Отредактировано Чистяков (14-11-2021 02:35:12)

+2

703

– Сколько шагов от любви до ненависти? Подсчитали задолго до нашего рождения... – невесело усмехается рослая красавица.
-- Но нам эти шаги проходить не понадобиться! Я в этом уверена! – заявляет Софи с интонацией, какой и грозная Чёрная Змея, Великая Дина I могла бы позавидовать.
– Обстоятельства часто бывают намного сильнее нас, – грустно вздыхает Хейс.
– Но сейчас-то всё прекрасно! – отмахивается Принцесса Империи, – Хотя где-то вдали и грохочет. Но живём-то мы здесь и сейчас!
  – О будущем надо думать положительно. Я слышала, мысли о плохом могут это плохое за собой притащить
– Может быть, более того, скажу это почти наверняка так и есть. Столько история от воевавших слышала, включая дядю, слишком много историй слышала, слишком много думающие о смерти словно притягивают к себе это явление.
С другой стороны, он не думал ни о чём таком, а вон в каком состоянии вернулся.
– Судя по тому, как ты его описывала, он и правда, не думал. Другого склада человек был. Хотя, я даже от Сордара слышала, сколько по флоту суеверий бродит.
– Неизбежные издержки большой организации, – хмыкает Хейс.
– Сказать, каким словом тебя называть? – посмеивается Софи?
– Ззззз, – с интонациями гигантского комара издаёт нестерпимо противный звук Хейс.
Принцесса показывает кулак. Дурашливо посмеивается.
– Смотри, не пришлось бы «золотую Змею» против тебя брать!
– Против тебя, миленькая, мне никогда- никогда этого делать не придётся, – Хейс убийственно серьёзна, – вот,в том, что не придётся поднимать её против других личностей, на одном с нами языке говорящих, я совершенно не уверена.
– Подсказать куда тебе идти с таким потрясающим «оптимизмом»? – чарующе улыбается принцесса?
– Очень сильно подозреваю буквально на грани уверенности, что у нас немалый шанс в том месте оказаться вдвоём.
Софи с трудом удерживается, чтобы пребольно не треснуть Хейс куда-нибудь. В итоге ограничивается крайне чувствительным шлепком по заду. Хейс ограничивается демонстративным потиранием ушибленного места. Софи помалкивает. Специфическое чувство юмора любимой крайне недалеко от истины. Крайне велик шанс оказаться за одним пулемётом. Боец с ПЕ–Шесть формально один. Но по старой памяти предпочитают использовать двоих. Подносчиков может быть и больше, несмотря на современность конструкции. Патронов, как известно, много не бывает
  – Судя по тому, что я от тебя слышала да читала в отчётах Кэрдин про настроение в определённой среде, вероятность данного события, прямо скажем, ненулевая. Слишком много у определённой среды обязанностей, слишком мало властных полномочий. Достаточно высокий образовательный уровень позволяет это осознать. Сами они считают, что этот уровень у них значительно выше, нежели у находящегося на ключевых постах высшего офицерства. Считают с теми же задачами справятся гораздо лучше.
–  Командованием дивизией или линкором в особенности, – презрительно  хмыкает Хейс, – мой дядя умнейшим человеком, кого только видел, считал командира броненосца. Хотя, тут ещё сказывается, именно этот человек кардинально его жизнь изменил. Хотя и отец был весьма высокого уровня о командирах всех частей, где воевал, правда по моральному облику некоторых весьма резко проходился. Мол, совершенно не ценили людей. Да и до бунта солдат довести – тоже надо постараться. Отца Эриды там, к сожалению не было, кончилось скверно. Хотя и об уме соправителя он высокого мнения.
– Так и твои коллеги и им подобные тоже, что офицерству надо оставить их специфическую сферу деятельности, а не использовать их для должностей управленцев все рангов. Управлять должны они.
– Я лично знаю только двух представителей высшего офицерства – наш Генеральный, но он, скорее к другому слою относится, да и близко рассуждает, но умён, ничего не скажешь, и он и так на ключевом посту находится, и его нахождение там никем не оспаривается, впрочем потому, что специалистов такого уровня на весь шарик, ровно один. Вздохнув, Хейс добавляет. – Хотя, когда он в форме – даже я на него без слёз смотреть не могу, что о нём думают люди с выправкой Сордара – лучше даже не спрашивать. Кстати именно твой брат – второй из высшего офицерства, кого я неплохо узнала за последние дни. Одновременно, мужчина чуть ли не с высочайшим уровнем интеллекта, кого я видела в своей жизни. Даже наш Генеральный, хотя и гений, будет пониже.
– Ты же его только что чуть ли не высмеяла, – хмыкает Софи, – а теперь нахваливаешь.
  Хейс головой качает:
– Над ним я в жизни не стану стану насмехаться. Это другая моя черта – не люблю, когда что-то делают  плохо. Притом, намеренно. Это я про ношение формы. Сама же знаешь, сама я в ней прекрасно смотрюсь.
Софи, почему-то, хихикнув, добавляет:
– И носить прекрасно умеешь. Все виды, – хихикает снова.
Хейс улыбается, вспомнив о совместных играх для взрослых.
– Сама знаешь, ни один патруль не станет останавливать одетого не по форме генерал, а наш Генеральный всего на одно звание ниже Сордара, хотя сильно моложе.
– Я не считаю удачной двигать по карьерной лестнице лиц, по факту почти не относящихся к вооружённым силам, путём присвоения им внеочередных званий, – качает головой Софи, – но сама прекрасно знаешь, моё мнение в данных вопросах не учитывается. Не исключено, что у вашего от больших звёзд на плечах самым примитивным образом закружилась голова от успехов. Тем более, я и сама его вспомнила, ЕИВ выражается про подобных «из молодых, да ранний». На самом деле, самое молодое лицо в звании генерал-майора в Армии. Во Флоте даже нет контр-адмиралов такого возраста.
– Хм. Я и не знала, что про молодых сказал ЕИВ лично.
– В нашем языке прижилось много неявных цитат из него. Хотя, большинство из  этих выражений примитивно переведены им, или оказавшимися тут раньше, с родного языка. Сама-то к какому Командованию сейчас относишься.
– Мы пока в Едином исследовательском центре числимся. Но думаю, нас скоро либо в отдельное выделят, либо исходя из логики мира другого, прикрепят к артиллерийскому, как системы залпового огня. Сама знаешь, на финансировании этих разработок, переподчинение сказалось самым положительным образом. Мне ведь и так скоро должны дать звание лейтенанта запаса артиллерии. Чуть ли не ваш родовой род войск, – усмехается Хейс, – даже формально стану к тебе чуть ближе, нежели сейчас.
– Ближе, чем есть ко мне быть уже невозможно. Это если шутки отставить. Хотя да, у Великих есть полузабытый счёт по происхождению от бойцов Великой Армии. Происходящие от артиллеристов считаются несколько выше происходящих от других. Хотя как раз по этому происхождению всё самым хитрым образом перепутано. Поэтому почти и не используется. В том числе потому, что в ту эпоху артиллеристы слишком часто жили даже меньше бойцов первой линии.
– Что-то только сейчас надумала: ты же работала на «Владыке Морей». Не изменил он себе...
Увидев начавшие округляться глаза Хейс, со смехом добавляет.
– Раз он женщину до работ на корабле допустил, не предлагал он тебе перейти в Линейные силы? Хотя бы для обслуживания того, над чем работала. Точно знаю – некоторые инженеры -артиллеристы и командир орудийной башни – почти одно и тоже.
– Я вроде Золоторогой, – щурит левый глаз Хейс, – прекрасно умею стрелять и  попадать из всего, что создаю.
  – Что-то только сейчас надумала: ты же работала на «Владыке Морей». Не изменил он себе...
Увидев начавшие округляться глаза Хейс, со смехом добавляет.
– Раз он женщину до работ на корабле допустил, не предлагал он тебе перейти в Линейные силы? Хотя бы для обслуживания того, над чем работала. Точно знаю – некоторые инжинеры-артиллеристы и командир орудийной башни – почти одно и тоже.
– Я вроде Золоторогой, – щурит левый глаз Хейс, – прекрасно умею стрелять и  попадать из всего, что создаю. Первые расчёты действительно, будут формировать из представителей КБ, но в учебных центрах, здесь следующую установку, скорее на «Дикобраза» поставят.
– Для этого корабля могут исключение сделать.
– Не в ближайшее время, – качает головой Хейс, – «Владыка» в ближайшее время возвращается в состав действующих сил. Мне командир сказал. И нет, больше он мне ничего не предлагал. Сказал ещё этой крови на броне он видеть не хочет, слишком много раз видел размазанные по броне мозги.
– Сордар как всегда, – хмыкает Софи, – потрясающе вежлив.
– Я видела достаточно фото выведенных из строя расчётов зениток.
– Ты это ему сказала?
– Именно.
– А он?
– Ничего не сказал, снова на технические термины перешёл. Не спрашивай, ты их всё равно не знаешь.
– Всё сделала?
– Ну да. Мне всё-таки не за красивые глаза деньги такие платят.
Софи смотрит прямо в указанном направлении.
Хейс улыбается, всё-таки Принцесса Империи мало на кого смотрит так.
Софи берётся за рацию.
– Поедем, где мы остановились. Всё-таки, такое настроение крайне редко в жизни бывает.

Лежат вместе. Заметил ли кто, кроме тех, кто знает, что они вместе в одну спальню пошли, им наплевать. Тем более Хейс откровенно нравится всех удивлять. Всё, что можно друг другу уже продемонстрировано. Сейчас просто хорошо. Обеим. Благодаря друг другу.
– Хорошо с тобой, – мурлыкает Софи.
– Мне тоже очень-преочень.
Софи слегка пинает Хейс.
– Не говори так.
– Как «так»?
– Как разноглазая. Она обожает слова удваивать. А мне не нравится.
– Ты словно боишься ещё и в неё влюбиться. Ты ведь не однолюбка. Я чувствую это. Тем боле с учётом проведённого с ней куска жизни и широты взглядов разноглазой.
Софи трётся носиком о плечо Хейс.
– Всегда говорила, какая ты мудрая.
– Эрида, в общем-то тоже. Я это ещё тогда поняла.
– Не пойму, ты хвалишь её или ругаешь?
– Сама подумай. Ты ведь тоже крайне мудра.
– Но веду себя временами как безумная!
– Что поделать, – вздыхает Хейс, – юность и молодость – это один раз.
– Мы обе до старости не доживём, – вздыхает Софи.
– Так зачем же что-то откладывать?
Тела вновь переплетаются.

– Хорошо с тобой, – снова мурлыкает Софи.
– Это не может вечно продолжаться.
Принцесса щёлкает возлюбленную по носику.
– Какая же ты у меня пессимистка!
– Какая уж есть! Другой уж не будет никогда!
Прижимаются друг к другу посильнее. Чего-то запретного для прикосновений на телах давно уже нет. На этот ласкают друг друга только руками.

– Интересно, Эр умеет всё тоже самое, что я?
– Проверь, – беззлобно усмехается Хейс, – у неё там всё устроено точно так же, как у меня или тебя. Кроме наличия или отсутствия волосиков на теле, сомнительно, что бы между нами была бы сильная разница.
– Не преуменьшай достоинства своего тела! – веселится Софи.
Хейс касается её носика.
– Моё совершенство, как и у всех, скоро закончится.
– Хочешь, я тебе пожизненно содержание выплачивать буду? Начиная с сегодняшнего дня? Согласна жизнь по-разному может сложиться, но прекрасные  моменты юности  должны в памяти остаться.
– Они и останутся. Только не надо лишнего говорить. За телом я здесь ухаживать научилась, а не в школе. Сомнительно, что таких навыков не было бы у девушки уровня Эриды.
Софи хмыкает. В своё время некоторым вещам она как раз у окружения Эр научилась. Тогда она дружила с разноглазой. Хотя и сейчас отношения можно возобновить в любой момент. Вот только Эр их точно захочет перевести из дружеских в другую категорию. Чего уже сама Софи не хочет.
– Хотя бы за своим телом разноглазая следить умеет, – фыркает Софи, – Только не говори, что ты ещё и в неё влюбилась. Тут всё-таки не Архипелаг, и оскорбительные названия южан имеет под собой некоторые основания.
– Мне только ты нравишься.
– Время имеет свойство течь. Особенно, когда настоящая Эр рядом.
– Ревность – крайне скверное чувство.
Софи обнимает Хейс:
– Мне не свойственное. Хотя...
– Сама знаешь, я тебе таких поводов не предоставлю... Сама знаешь – тебя обманывать – тупо вредно для здоровья.
– Прости, Любимая. Не знаю, что на меня накатилось.
Хейс гладит Софи.
–  Это ты меня извини. Что о тебе плохо подумала.
– О Принцессе Империи крайне сложно так думать.
– Но ты ведь из немногих, кто может так поступить.
– Не всё, что в состоянии сделать, следует делать на самом деле. Многих сложностей не было бы, контролируй себя люди чуть лучше. 
– Особенно, если бы некоторые сперва думали, потом говорили, – фыркает Софи, – слово – не птичка, вылетит – не поймаешь.
– Но слова иногда ненужными становятся, – Хейс улыбается.
– Это точно, радость моя...

Лежат только за руки держась. Откровенно друг другом пресытились, никому ничего больше не хочется. Только лежать. Отмокать несколько позже пойдут. Софи вспоминает:
– Тут тоже есть аналоги горячих. Может, позовём местных девушек посидеть?
– Не заметила, как у тебя интересы Эр развились. Одной представительницы местных, притом лучшей, тебе мало?
– Ну я только посмотреть, трогать не буду, – посмеивается Софи, – да и они должны отличаться от тебя – несколько иным характер питания был несколько лет, да и продолжает таким оставаться. 
– Развитие консервирования, в первую очередь, холодильной промышленности, а так же транспорта, сближает параметры физического развития по всей стране, почти уничтожает региональные различия, связанные с характером питания. Рост мобильности населения и расовые различия сглаживает. Тот же Архипелаг и частично, Приморье – ярчайшие примеры.  Да и Столица во многом весьма показательна.
– Туда ещё отбросы общества из всех возможных мест Империи стекаются, – невесело усмехается принцесса, давно уже заметившая, любимая любит самый большой город мира в значительно большей степени нежели она сама. И точно, тут же слышаться слова защиты.
– Все лучшие, кто только есть у нас в стране, тоже рано или поздно оказываются в Великом Городе. Ты или я – только лишние подтверждения. Здесь на самом деле Сердце страны, центр нашего мира. Сосредоточение всего лучшего, созданного нами. Ради жизни, или ради смерти – без разницы. Так уж исторически сложилось – всё предназначенное для уничтожения других людей всегда у людей получается гораздо лучше и качественней, чем предназначенное для улучшения жизни.
Софи ловко оказывается сверху Хейс. Пальцы переплетены. Глаза в глаза.
– Объяснишь ты мне когда-нибудь, почему тебя так тянет на обсуждение всего, связанного со смертью?
– Жизнь и смерть всегда рядом. При собственном роде занятий особенно остро это понимаешь. Мы весьма долго занимались всяким разным, крайне связанным с лучшими моментами жизни. Вот мне и лезут мысли, связанные с противоположными явлениями.
– Лучше бы не мрак нагоняла, а вспоминала, как недавно было прекрасно. И нельзя ли сделать друг другу хорошо ещё какими-нибудь способами.
Хейс своим носиком трётся о носик Софи:
– Можно подумать и никогда не размышляла ни о чём подобном? Помниться, как раз ты бывала крайне довольна результатами.
– Помниться, так и ты – моими. Но в этой области. Практика всегда-всегда была и будет намного-намного впереди теории.
– Ну, у нас-то и с теорией, и с практикой всё совершенно замечательно. Дальше всё будет только лучше и лучше.
– Хочется на это надеяться, – вздыхает Софи, – если некто с юга не решит вот это всё разрушить. Как со мной уже бывало однажды. С другой стороны. Мы ведь можем, и даже должны придти первыми, чтобы эти радости жизни для них навсегда кончились.
– Вот, теперь уже ты рассуждаешь, как я. Всё больше удивляюсь, насколько мы похожи... А эти радости, ни для кого вообще не кончатся никогда. Ибо это – не радости, точнее не только они, а один из основных смыслов существования людей как биологического вида.
– Хорошо, что ты решила воевать, а не философией заниматься! – Софи совершенно серьёзна, – Много бы тогда смутила умов. И неясно, в какую сторону.
– Безусловно, с твоего бы начала, любимая!
Вместо ответа принцесса начинает щекотать рослую красавицу всюду, куда дотягивается.

+2

704

Вместо ответа принцесса начинает щекотать рослую красавицу всюду, куда дотягивается.
Хейс отвечает тем же самым. Для понимания некоторых языков слова совершенно не требуются. Вот  только «разговоры» бывают довольно утомительными. Хотя и бесконечно приятными. По крайней мере, у них двоих.

Голова Софи покоится на плече Хейс. Сил хватает только на самые лёгкие ласки. Впрочем, обе прекрасно знают. Хейс куда крупнее, но Софи намного энергичнее. Отдохнуть всегда первой успевает. Впрочем, по итогам недовольной не остаётся. Да и Хейс к темпам возлюбленной несколько приноровилось. Тем более, снова настало время, когда ничего делать не надо. Друг другом можно хоть до бесконечности наслаждаться.
– Не думала, что даже даже усталостью можно наслаждаться, – шепчет принцесса, - особенно, когда причина, её вызвавшая рядышком лежит. Вся такая заласканная довольная!
– Угу! – отзывается Хейс, –Сейчас, я даже жалею, что не Крионо.
Софи со смешной сердитостью смотрит ей прямо в глаза. Хейс пытается рукой махнуть.
– Да не Эридина, а та, в честь кого её назвали. Поэтесса, фреска с чьим портретом на Архипелаге раскопана.
Софи, не прекращая увлекательного занятия – игры с сосками Хейс, удивительно скучным тоном, сообщает.
– Эта девушка, и та поэтесса, обожавшая отношения вроде наших, почти гарантированно, два совершенно разных человека. Притом, поэтесса  точно старше островитянки на пару сотен лет, если не больше. Хотя, не исключено островитянка тоже любила девочек. Впрочем, не исключён вариант, большая часть стихов Крионо – и вовсе подделка, выполненная лет за двести уже до нас. Тогда как раз живописцы любили стиль «морской пены», изображая совершенно невесомые, словно воздушные, девичьи тела. Стихи очень удачно нашлись, являются словно подписями к некоторым произведениям той эпохи, а может и на самом деле, ими.
– Раз снова стали наслаждаться изображениями красоты ранней юности – значит общество стало ощутимо богаче. Вроде, твои коллеги закономерность в изобразительном искусстве выявили – воздушных и худеньких делают в спокойные времена достатка, чем более крепкими становятся изображённые – тем меньше покоя и тишины их окружает.
– Конструктор смертоносного оружия, любящая покой и уют.
– Одно совершенно не противоречит другому.
– И ещё любящая тоненьких девочек.
– Особенно сильно, одну кареглазую, – озорно усмехается Хейс, – Неужели нет ничего интереснее обсуждения эпох живописи?
– Есть конечно... – капризно дуется Софи, – но ты же устала... Ой! – в светло карих глазах задорные огоньки, – Что-то не очень похоже...
Поцелуй в ответ.

Когда снова настало время, когда только разговаривать хочется, Хейс шепотом спрашивает, поглаживая  волосы уткнувшейся в плечо Софи, судя по дыханию, любимая не спит. Но всякое бывает, крайне редко, но бывало, что принцесса первой уставала. Но сейчас она не спит на самом деле.
– Как ты думаешь, те стихи – поздняя подделка, или на самом деле, древние?
– Сама как думаешь?
– Словно про нас написано... Я исхожу из того, что в чём-то люди совершенно не меняются. Что-то между ними происходило всегда и будет происходить вечно. Как та же любовь, хоть поэтическим, хоть биологическим, хоть каким-то иным словом её назови.
– Не знаю.
– Не знаешь? Ты? – Хейс удивляется совершенно искренне.
Софи вскидывает глаза.
– Представь себе, не знаю именно я. Прекрасное остаётся прекрасным независимо от времени создания. Я не торговец древностями, и особо не волнуюсь о цене вещей. Вроде, проводили экспертизу, время создания установлено. Даже опубликовано. Сознательно читать не стала. Прекрасное не перестало прекрасным быть от изменения времени создания. Словно про наши чувства, словно про нас. Под заголовком всегда вместо «подделка» можно написать «подражание древним». Не я первая, кого эти стихи вдохновили на иллюстрации к ним. Наверняка, не я буду и последней. Значит, уже не зря создавались, раз стольких творцов вдохновили. Ведь во «Дворце воды» столько мозаик по мотивам творчества Крионо. Читается очень легко. Не исключено, что именно они окончательно и нас настроили на нужный лад. И это было так прекрасно! – Софи кажется, у бесстрашной красавицы на глазах слёзы.
– Ты плачешь?
– Да. От слов твоих. От всего вместе. Да от счастья просто! Как здорово, что мы друг у друга есть!
– Каждый изгиб твоего великолепного тела, каждая родинка так и стоит пред глазами, – охотно поддакивает Софи, что-то разумное они сейчас не в состоянии говорить, – говорила уже сколько раз почти до безумия счастлива от ощущения тебя где-то рядом.
– Так и я говорила вроде, что высшую степень что счастья, что горя человеку может только другой человек принести. Благодаря тебе, поняла насколько мудры эти слова. Только благодаря тебя по-настоящему поняла, что такое настоящее счастье.
  Софи даже сквозь слёзы может переходить на свою любимую чуть насмешливую интонацию. Но, видимо, сейчас было сказано нечто по-настоящему смешное. Или глупое.
– Попробуй нечто подобное Эриде про счастье и горе сказать.
– И она и то, и другое тут же переведёт на тебя. Она людей использует только как игрушки, чтобы забыться.
– Мне крайне претит такое отношение. Ограничилась бы кем-нибудь.
– Чем тебя та же Крионо-кто-не-поэтесса не устраивает?
– Тем, что скоро поблизости от Эр опять останусь только я, а Софи Саргон – не хрупкая дорогая игрушка, и тем более, не лекарство. Не спорю, обе категории среди людей есть, но я-то ни к одной не отношусь. Но Крионо рвётся именно в те места, где игрушку обязательно разобьют, а лекарство – вылакают. Причём, в «Сказку» островитянка переводится не хочет. Специально спрашивала, причём подчеркнув свой статус. Упрямая дура. Сказала, «никогда за спинами не пряталась, тем более тех людей, кто значительно слабее». Это Эр-то слабее её! Я весь винный погреб Резиденции выпью – но и то до такого не додумаюсь.
– В процессе выпивания ты умрёшь или лопнешь, миленькая. Мне ни того, ни другого совершенно не хочется. Да и сила со слабостью разного рода бывают. Не уверена, насколько здраво Эрида людей оценивает. Но абсолютно уверена – если что-то случится с основным местом, где она хранит свои произведения. Допустим, южане разбомбят ту же «Сказку» – вероятность церемонии весьма статусных похорон станет девяносто девять и девять в периоде процентов. Совершенства в материальном мире возможны, что-либо стопроцентное – нет.
– Замучаются бомбить, – хмыкает Софи, – думаю, догадываешься, в «Сказке» есть убежище высшего класса защиты. Произведения Эр, что хранит для себя именно там находятся.
– Представь даже теоретический вариант. Что тогда с Эридой будет?
Принцесса мотает головой.
– Даже думать о таком не хочу. Я не настолько сильно её не люблю. И смерти ей не желаю.
  – Её отношение к вещам во многом напоминает отношение к собственным детям. Только... – Хейс щёлкает пальцами, подбирая слова, – не столичное, а так сказать, с местной спецификой, то есть преувеличенными представлениями родителей о правах родителей на детей. И вообще,  искажёнными, взглядами сторон на обязанности по отношению друг к другу. Сразу сказать могу – ты не фыркай, ничего такого из распространённых в Великом Городе шуточек про провинциальные нравы мне не известно. Из личных претензий – чем старше становились братья, им всё больше позволялось. Мне, соответственно, всё меньше. Было обидно. Я ведь уже тогда училась в школе лучше всех и считала, что и в обычной жизни мне это должно приносить определённые преимущества. Но выходило с точностью наоборот. Совсем не по-книжному выходило. Я печатному слову предпочитала верить. Но жизнь чаще показывала, что бывает совсем-совсем по-другому, чем в книгах правильных.
– Ну насчёт правильности, милая моя, – Софи щёлкает Хейс по кончику носа, – у тебя у самой сложности. Слишком твой симпатичный носик кверху задран. В Великом Городе это не очень заметно. Здесь ты слишком откровенно царапаешь им местные облака. Люди такое очень хорошо чувствуют, как ты к ним относишься. В свою очередь, ты недооцениваешь степень их наблюдательности. Я тут больше всем понравилась, нежели ты, а должно быть если не наоборот, то хотя бы сопоставимо. Всё-таки мне несколько задранный носик отчасти положен из-за происхождения. Но я этим качеством стараюсь не злоупотреблять. Всё-таки надо помнить, какой ты в глазах людей остаёшься. И какой останешься ты, в некоторой степени повлияет и на меня. Сама знаешь, насколько велико в мире количество самых разных явных и неявных связей.
Хейс беззаботно смеётся.
– Тебе беспокоится не о чем. На фоне такого солнышка как ты, я выгляжу примерно как первая планета, проходящая по диску. Только астроном и заметит, и то только через соответствующие приборы.
– Приборы довольно распространённые. Притом, как в прямом, так и в переносном смыслах. Вполне имеющиеся, допустим, у тебя.
– Ты совершенно малозначимым вещам значение придаёшь, – Хейс качает головой, – люди запомнят только то, что сюда приезжала Принцесса Империи, я одна из сопровождающих, не больше. Моя имя тут уже забывать стали. Называют уже не по имени, а «старшая дочь таких-то». Правда, следует признать, я сама сделала всё от меня зависящее, чтобы именно так стало.
– Правильнее сказать, – хмыкает Софи, – не делала ничего, чтобы стало как-то по-другому.
– Тоже верно, – не стала спорить Хейс, – я всё-таки изначально была настроена на покорение Великого Города. В общем-то даже получилось. Правда не совсем так, как я планировала. Сюда я вовсе не собиралась возвращаться. При самом худшем развитии событий осталась бы в Столице. Там всегда были и будут нужны люди любых специальностей. И если бы не твой каприз, меня бы здесь и вовсе не было бы.
– Знаешь, сейчас даже термин такой есть «городской житель первого поколения?»
– Конечно. Чуть ли не лучшие трудовые и мобилизационные ресурсы из имеющихся в Империи. Сама знаешь, я тоже отношусь не к худшим. Да и приличная часть средств, потраченных на моё образование, мной уже отработана. Сама-собой горжусь!
Софи легонько бьёт её ладошкой:
– Зазнаешься ты у меня!
– Не успею! – Хейс прикрывает рот от зевка, – Убьют гораздо быстрее. Притом, совсем не обязательно, что это южане сделают.
– Какая ты у меня пессимистка! – дуется Софи. Но отрицать не станет. В словах возлюбленной, как всегда, очень много логики. Хотя, взгляд на происходящее довольно специфичен.
– Как уже говорила, любовь и смерть всегда ходили и ходят взявшись за руки. В месте, где кипит жизнь Империи, что-то другое тоже кипит и булькает. Весьма и весьма разрушительное, если вырвется. Я уже слышу. Не знаю, как другие, но я отсутствием слуха не страдаю. И не собираюсь притворяться глухой, слабоумно надеясь, что само как-нибудь рассосётся. Такие вещи не рассасываются. Я уже вижу. Такое надо только выжигать. Я уже знаю, что мне придётся стрелять в говорящих со мной на одном языке. Соответственно, они будут стрелять в меня. Никому неизвестно, кто точнее окажется. Я знаю некоторых людей, кто окажется рядом со мной. Знаю, кто окажется против. И ты ведь тоже этих людей знаешь. Причём и список, наверняка, куда обширнее моего. Мы с этими людьми ходим по одним и тем же улицам. Иногда даже вежливо здороваемся. При этом живём с ними словно в разных мирах. Причём различия между ними как бы не больше, чем у нас с южанами.
– У них тоже есть несколько таких миров, тоже не питающих особой любви друг к другу, – Софи говорит со всей серьёзностью, на какую только способна, – полыхнуть может и на Юге.
– Не спорю, это и там может произойти, – кивает Хейс, – но интуиция мне подсказывает, что это произойдёт здесь. Тем более, кое-что уже было.
– У меня от серьёзных разговоров совсем не серьёзные желания появляются, – капризно надувает губки Софи.

Слова в какой уже раз перестают значение иметь. Снова что-то первобытное овладевает ими. Смех и слёзы, слёзы и смех. Ищущие, и находящие желаемое пальцы и губы.      Перемешавшиеся волосы. Тела сплетаются самыми причудливыми способами. Фантазия у обеих богатейшая,  пробовали всё возможное и нет. Расплетаются, уставшие и счастливые, что бы слиться вновь спустя немногие мгновения. Словно постоянно загораются друг от друга. Что-то не даёт пламени иссякнуть. Хейс – источник огня Софи, Софи – источник Хейс. Они то едины, то снова врозь. Каждая – словно пламя, разожжённой другой. Неугасимое. Чувства, что вспыхивают разы в столетия. Высшее воплощение этих чувств. Кипит огонь эмоций, пылают чувства. Живительный для обеих этот огонь. После него становишься словно обновлённым. С новыми силами для свершений. Некоторое время будет удаваться абсолютно всё. Потом у них ещё останется энергия, чтобы вновь друг друга зажечь. Они знают, так в прошлом было уже множество раз. И бесчисленное число раз случится впредь. Почти нечеловеческие чувства и страсти пылают. Словно на самом деле на землю никогда не существовавшие существа, именующиеся богами. Сущности, в кого в этой части Земли, не верят уже многие столетия. И загорелся огонь нечеловеческих чувств, тот огонь, где по некоторым легендам мир, как таковой родился, а по другим – в подобном он должен и сгореть. Но это всё – прекрасные или ужасные мифы и легенды. Но вот чувства сейчас пылают – живые и настоящие. Любовь сродни безумию, но безумию прекрасному. Не разрушительному, а созидающему. Заставляющему этих двоих становиться всё лучше и лучше. Друг пред другом. Пред целым миром. Пред всем, что было, есть и будет. Хотя всё это Софи и Хейс сейчас видят в глазах друг друга. Мир до зрачков одновременно и сузился, и расширился. Не работают в такие моменты никакие попавшие в учебники, законы. Есть только становящиеся к определённым годам известные подавляющему большинству. Но так никем внятно не записанные. Попытки многие предпринимали. У некоторых даже получалось. Насколько удачно можно описать истинную форму пламени, хотя как оно выглядит, представляет все. Многие прекрасно согревались. Большинство даже обжигалось. Так и с этим пламенем, сжигающим или греющим изнутри. Ожогов тоже хватало, причём куда более болезненных, чем от пламени настоящего. И тоже нередко смертельных, или совершенно неизлечимых. Пламя чувств может не только поддерживать. Может с лёгкостью и сжечь другое. Может и вполне поддерживать другое. Но вдруг погаснуть по любой из возможных причин. Тогда и первое станет обречено, к счастью, далеко не всегда. В противном случае, жило бы на Земле несколько меньше людей. Чаще огонь между людьми разгорается для появления нового сполоха пламени. Но так бывает не всегда. И про этих двоих никто не скажет, будто они зря горят друг в друге.

+2

705

Глава 102

Отинг начинает собираться следом. Хотя Херктерент её за собой не звала. Рекар тоже было поднялась. Но жест разноглазой останавливает.
В общем-то Марина, воспринимает Отинг неподалёку как неизбежность. Да и привыкла к ней за последние дни где-то поблизости. Примерно, как к собачке. Только говорящей. Пёсики тоже могут считать, их равными воспринимают. Ума понять не хватает – физически находятся на разных уровнях развития. Во всех смыслах. Ну не любит Марина людей и ничего с этим не поделать. Привыкнуть – может, примерно как к подчинённым Смерти, всё время находящихся где-то неподалёку, особенно, во время визитов в город или ещё куда. Тем более, в отличии от островитянки они на стараются быть максимально близко. Хотя, если вспомнить некоторые выходки Смерти, не всё так однозначно. Разница-то в уровнях именно такова, что ни в каких законах не прописана. Совершенно разные люди. Одна из которых искренне ошибается. Другая ещё не до конца решила, как она относится к возможности постоянно определённые ощущения испытывать. Но, в общем-то к отрицательному ответу склоняется. И искренне надеется, о решении догадаются, озвучивать не придётся. Ибо слишком хорошо умеет бить словами. Так поступать следует далеко не со всеми, во всяком случае, не с этим человеком так уж точно. С другой стороны, человеческую недогадливость тоже не стоит недооценивать.

– Бр-р-р! Придумают же такую жуть! – Отинг ещё зябко ежится, показывая на идущих впереди девушек.
Марина с сарказмом смотрит в указанном направлении. Чем это Кошмар и Змеедевочка могли хоть кого-то своей внешностью напугать? К вызывающем виду любых костюмов, а так же различной степени их отсутствия, включая стопроцентную островитянка давным-давно должна была уже привыкнуть. Тем более, сама в такое весьма способна.
Тем более, Отинг плохо знает их обеих, во всяком случае неизвестны причины, по каким они жутковатым прозвищам полностью соответствуют. Тем более, по внешним данным не скажешь ничего. Динка телосложением похожа, скорее на девушку, что полностью соответствует возрасту, хотя по местным меркам и может считаться некоторым отставанием в развитии. Но для Столицы вполне в пределах нормы, хотя и ближе к нижней границе. Вот Змеедевочка во всём, кроме развития мозга, выглядит совершенным ребёнком, хотя на деле старше не только Кошмара, но и самой Марины, правда ненамного.
Отинг – чуть ли не эталонное порождение Архипелага, местные нравы чуть ли не с молоком матери. Наряды у местных видала всякие. Чем же этим двоим удалось чуть ли не до состояния испуга островитянку удивить? Соображает не сразу. Видимо, сказывается, что у зеркала проводит времени гораздо меньше, чем многие.
Своими купальными шапочками!!!
Только с небольшими дополнениями. Затылочная сторона теперь украшена весьма реалистичными изображениями человеческих лиц. У Коаэ ещё и очки  с круглыми стёклами надеты задом наперёд. Причём, простые, не солнцезащитные. Насколько Марина помнит, в использовании очков по медицинским показаниям необходимости Коатликуэ не испытывает.
Если рожу светящейся краской нарисовать, то действительно, особенно ночью, можно было напугать. Ребёнка лет пяти, но не девушку возраста и с жизненным опытом Отинг.
– Чувствуется, ты последние несколько дней смотришь исключительно на меня, и ничего вокруг не замечаешь. Я уже видела такие в городе. По-моему, их производство уже освоила местная «Пантера».
– Мне они не нравятся, ну шапочки такие. И я смотрела последние каталоги «Красной Кошки» их там нет. Их там нет. Это вы уже здесь придумали.
– И кто же? – интересуется Марина, у кого только одна кандидатка на примете.
И я даже знаю кто – вот та, мелкая, из восточного приморья. С дурацким именем.
– Откуда столько агрессии? По мне так Коатликуэ довольно мирная.
– Откуда тогда такое увлечение всякими ужасами? Ночью в темноте увидела... Под налётами не так страшно было, как когда это здесь увидала!
«Насчёт краски – не одна умная такая. Интересно, это опять Коаэ, или кто-то другая? Мелкой гордиться собой надо – наконец-то её творчество признано всеми. При минимуме затрат ввела новую моду! Хотя, по стилю скорее, похоже на какую-то идею Эр, отданную мелкой. Это ведь именно разноглазая внутришкольное помешательство своими очками спровоцировали... Или она тогда заодно с Сонькой действовали? Стареть начинаю. Не помню уже. Да и Отинг похвалить стоит. По сторонам всё-таки смотрит, а не только мне на различные части тела...»
– Скажи им, чтобы такого не носили! По настоящему, пугают.
– Основание. Твой страх им не является. Мне кто что носит нет ни малейшего дела, –
«Интересно, чего Отинг боится? Слишком хорошо известно, настолько трусливой она быть не может. Хочет устроить обычную свару в змеятнике, тем более их сюда отовсюду набросали, только не развилось умение притираться друг к другу, как в той же «Сордаровке». Или у Эшбад. Может, ждёт от Великой Меня каких-то действий, показывающих, что она тут на особом положении. Имеющиеся примеры совершенно не подходят. Хейс и вовсе без Соньки покажет, на каком особом положении она тут находится. Такому нельзя научиться, с таким родятся, Крионо действительно, влюбилась до безумия, и кроме Эр вокруг никого и ничего не замечает, в случае с мирренкой дело не в ней, а как раз, в Эорен, совершенно не умеющей демонстрировать свою значимость, а самая северная из южанок подражает ей в поведении, тем более у Утренней Звезды запущенный в медицинском смысле тяжёлый случай первой любви в возрасте, больше подходящем для подписания брачного договора. Южанка старше, во всех смыслах гораздо опытнее. В теории могла бы чего-то себе вытребовать. Но обижать доверившуюся тебе впервые влюбившуюся девочку... Наёмница не настолько плохая.
С Динкой и Коаэ вовсе непонятно, в каком состоянии их отношения. Теоретически, могут быть в любом из возможных, от воздушных поцелуйчиков до такого, что в фильмах для взрослых показывать не рискнут. Но в любом случае, их возраст сказывается. Не биологический, а тот, что на самом деле. В них обеих слишком много от детей, а у тех в отношениях гораздо больше искренности, нежели у Отинг. Или же, у меня. Осень и Рэда вообще не показатель. У них возраст и вовсе, детский. У Игрушечной, при всей её взрослости, не вышел ещё, а у Хорт обратно туда откатился. Хотя, говорят, так бывает только в значительно более старшем возрасте, и носит необратимый характер, заканчивающийся погребальным костром. Надеюсь, Рэде больше повезёт. Впрочем, стоп вокруг Звезды эшбадовка увивалась, чуть ли не при половине гостей переключение стадий отношений произошло, надо бы сходить, узнать чем у них кончилось... Или успешно продолжается...». – Приказывать, что носить, или не носить персоналу я имею право, но тут никто к ним не относится. Да и относится это только к неуставной форме одежды, крайне тут всеми уважаемой. Теоретически приказать могу, если что-то мешает лично мне. Ты сама не находишь, что потом будут крайне глупо выглядеть мои попытки оправданий «Я приказала, потому что Отти милая попросила». Ты уставы должна была неплохо изучить.
– Признаю, сглупила... – выцеживает островитянка, тоже из тех, кто не любят собственные ошибки признавать. Равно как и сама Марина.

  Словно на несколько дней в прошлое вернулась. Группировка эшбадовок, у кого Ринн главная в том же составе, у того же бассейна. Причём и столы стоят почти так же, вот только лежанок сдвинутых по две-три стало больше. Большинство заняты. Только младшие как творили в воде невесть что, так и творят. Звезды и той эшбадовки ни в воде, ни на суше не видно. Но они точно где-то поблизости. Рация Марине зачем? Она никогда никого не ищет. В Резиденции всегда знают, где интересующий любую из принцесс человек находится. Местонахождение Звезды указали одназначно. Причём, особенно указали, у этого бассейна сейчас многолюдно. Ну, мы знаем хитрецов этих, кто недомолвками способны сказать куда больше, нежели прямым текстом. Сама Марина к таким относится.
  Взгляд первой зацепляется за Коралл. На этот раз, расположилась в плетёном к кресле. Посасывает через трубочку что-то ядовито зелёное. Кресло стоит несколько в сторонке от прочих, что в сложившихся обстоятельствах – положительный признак.
Ринн сидит в том же месте и в той же позе, что и в прошлый раз. Даже купальник по цвету такой же, только его словно обрезали со всех возможных краёв. Даже завязки на плечах стали тоньше. Спокойно пиво из кружки попивает. Кружка явно не первая, но по счёту пока из тех, после которой человек продолжает оставаться просто приятным собеседником, не пытаясь перейти в какую-то иную категорию.
  Марина направляется прямо к ней. Когда народу много, разговор начинать лучше всего с главной, или старшей по званию. Знаков различия тут нет. Сама Ринн от находящихся на берегу не сильно отличается. Но она сама из тех, на ком даже в парной будет написано «Я тут командир».
Ещё более наглядно для Марины деление сордаровок на различные группировки с довольно натянутыми отношениями, хотя и соблюдаемым перемирием. В одной главная Ринн, в другой, похоже, Дюгонь. Если инициатива собраться всем вместе принадлежит не Эр, то поблизости друг от друга этих двоих не увидишь. Что собственно, с Мариной и произошло, на берегу решила крабов половить группировка Ринн. В общем, повсюду до боли знакомая ситуация.
  – Иногда кажется, будто время останавливалось, – хмыкает Марина вместо приветствия,  – Звезда где?
Хихикнув так же, как в прошлый раз, Ринн неопределённо машет рукой в сторону лабиринта. Смешок означать может ровно одно. Всё прекрасно развивается в обозначенном разноглазой направлении.
  – Там. Иногда очень хорошо слышно. С того раза знаешь сколько этих прошлых разов было?
  – Уверена, что для Звезды тогда это было впервые?
Ринн, в отличии от двух Марин, пива брать не стала, сидит, ноги в воду свесив.
– Полагаясь на свои знания... Девочка притворяется умелой, не являясь такой на самом деле... Всё объяснимо, но у них в доме имеет место быть определённый культ первого раза. Начитались южан... И сделали всё наоборот. Им нравится, когда они вроде бы вдвоём, а вроде бы и при всех. Всегда там, где можно подсмотреть. Подглядывать тоже некоторым нравится.  Ещё и намекают для самых тупых, каких тут не водится, куда именно направляются.
  Марина хмыкает. Издержки южной литературы и в Сордаровке имеют место быть.
Хотя почитателей родной литературы куда больше...
Взяв пива, Марина усаживается рядом с Ринн. Отинг за спиной стоит, словно телохранитель.  Марина крайне не любят, когда стоят и смотрят, что она делает. Особенно, сверху вниз. Чтобы там не говорили, а чужие взгляды иногда даже кожей ощущаются. Тем более, Отинг и так не из тех, кто рвётся новые знакомства заводить. Хотя поблизости от Эр это сделать крайне сложно.
Обернувшись вполоборота кивает навязчивой островитянке.
– Тоже бери и садись где-нибудь. Или в воду давай. Только столбом не стой.
Любые слова Марины, обращённые к ней, воспринимаются Отинг как приказ и незамедлительно выполняются. Только тут имеются варианты исполнения. Как и все островитянки, плавает Отинг великолепно. Но предпочитает взять кружку и усесться так близко к Марине, как только возможно. То есть, чуть ли не прижавшись. Со стороны так и может показаться, но на деле между телами есть расстояние буквально в доли миллиметра. Тарелку с вялеными моллюсками ставит с другой стороны от себя.
  Ироничный взгляд Ринн Марина вполне замечает. Отинг чем ближе к Марине находится, тем ближе взгляд исключительно на Херктерент сосредотачивается.
Марина кивает в сторону Коралл:
– Я смотрю, наладили с ними отношения? Только с этими двумя или со всеми.
Ринн довольно-предовольно щурится.
– Вроде говорила уже: В такой обстановке кто угодно подобреет. Мы все не исключения. Да и не особые злюки, если честно. Они, кстати тоже. Такой сладкой житухи, как сейчас ни у кого из нас никогда не было. При случае, благодарю ещё раз, Принцесса Империи, – кулак церемониально прижат к сердцу, – И никогда не будет. Мозги работают ещё. Верх глупости – пытаться испортить себе и другим возможно, лучшие дни жизни. Никогда так хорошо вокруг меня в отношения между людьми не было так хорошо! И уверена скоро опять не будет.
– У некоторых всё даже слишком замечательно! – Марина кивает в ту сторону, где за зеленью должна Звезда находиться. Младшие в воде так шумят, что никаких звуков больше различить невозможно. Да и откровенно далековато.
Ринн, озорно глянув на Марину, кивает Отинг.
– Эрида тебя, конечно, не привязывала, но ты всё с ней была. С Мариной теперь? Эр отпустила или у самих как-то получилось?
– Сами как-то договорились, – отвечает Марина заметив явное смущение Отинг.
– Поздравляю! Рада за вас. Эрида всё переживала, что у тебя, Марина, нет никого... Или вы просто поиграть решили, как ты, Марина, могла бы с любой здесь с самой младшей начиная?
– Сказать, куда Эриде идти со всеми её широченными взглядами.
– На одно из таких мест Эрида точно не захочет, – закатывает глаза к небу.
– У нас скорее да, чем нет, – Марина сразу решает все чёрточки дописать, пока другие этого за неё не сделали, островитянки, кроме всего прочего, крайне глазастые личности, – но не уверена, что надолго.
– Жизнь вообще, вещь крайне короткая и переменчивая, – философски замечает Ринн, – не люблю орать, надо бы кого-нибудь из любительниц подглядывать за Звездой позвать. Обидно ей будет, если узнает, что ты ты приходила, а ей не сказали.
– Не, не обидится, – Марина демонстративно зевает, рот ладонью прикрывает, сами выйдут, когда наиграются, – я тут надолго. Людям лучше не мешать крайне интересными вещами заниматься, – переглянувшись, хихикают втроём.
Ринн плечами пожимает.
– Тебе виднее. Видимо, я уже от жары да пивка тупеть начинаю. Чуть ли не самого важного не спросила: может тебе, точнее уже вам обеим... разнообразия захотелось? Кто-то определённая нужна, или как Эр любит, когда меняются? Тут или пойдём куда? Сама понимаешь, все согласны по определению.
– Ринн, что я сейчас делаю? – Марина демонстративно делает глоток.
– Пиво пьёшь.
– Вот этим и собираюсь заниматься. Разнообразие если и будет, то другим сортом.
– Искренне жаль, – не поймёшь, языкастая островитянка вздыхает искренне или притворно, – а я так надеялась!

                              *     *    *

– Ты же вроде, читаешь достаточно. Возможно, и книги по истории оружия видела. Клевец есть в каждой. В качестве иллюстрации обычно приводят типовые и самые известные образцы. У Кэретты на само деле была «Рука Смерти». Может, кто-то ей и был убит. Но это совершенно не уникальный предмет, якобы разлагавший гости в живом теле. Или наоборот, начисто очищавший кости от плоти. Якобы, «анатомическая машина» разноглазой создана при помощи этого устройства. Хотя это «устройство» – банальный клевец с необычной боевой частью в виде руки, держащей гранёный кинжал. Правды во всех историях – оружие на самом деле так называется.
– Книжку читала. Весьма захватывающую, – начинает Ринн, судя по рожицам читали и все остальные, но спросить решилась она, как самая старшая и смелая, похоже вопросов было много заготовлено... Одна из самых юных, вытащив из сумочки какой-то листок, особо не прячась, рвёт на мелкие части. Наверное, вторая по возрасту после Ринн для уничтожения своего листка предпочла воспользоваться зажигалкой. Все ещё в прошлом году убедились в честности Марины. На прямой вопрос всегда даётся прямой ответ. Сейчас прямым текстом сказано – вещи, о какой расспрашивать собирались, в природе не существует. Теряет смысл при таком раскладе и остальное. Многие также знают, Херктерент крайне раздражает излишнее доверие печатному слову.

+2

706

Переработанная и доработанная вчерашняя версия.

– Бр-р-р! Придумают же такую жуть! – Отинг ещё зябко ежится, показывая на идущих впереди девушек.
Марина с сарказмом смотрит в указанном направлении. Чем это Кошмар и Змеедевочка могли хоть кого-то своей внешностью напугать? К вызывающем виду любых костюмов, а так же различной степени их отсутствия, включая стопроцентную островитянка давным-давно должна была уже привыкнуть. Тем более, сама в такое весьма способна.
Тем более, Отинг плохо знает их обеих, во всяком случае, неизвестны причины, по каким они жутковатым прозвищам полностью соответствуют. Тем более, по внешним данным не скажешь ничего. Динка телосложением и уровнем физического похожа скорее на взрослую девушку, что полностью соответствует возрасту, хотя по местным меркам и может считаться некоторым отставанием в развитии. Но для Столицы вполне в пределах нормы, хотя и ближе к нижней границе. Вот Змеедевочка во всём, кроме развития мозга, выглядит совершенным ребёнком, хотя на деле старше не только Кошмара, но и самой Марины, правда ненамного.
Отинг – чуть ли не эталонное порождение Архипелага, местные нравы чуть ли не с молоком матери. Наряды у местных видала всякие. Чем же этим двоим удалось чуть ли не до состояния испуга островитянку удивить? Соображает не сразу. Видимо, сказывается, что у зеркала проводит времени гораздо меньше, чем многие.
Своими купальными шапочками!!!
Только с небольшими дополнениями. Затылочная сторона теперь украшена весьма реалистичными изображениями человеческих лиц. У Коаэ ещё и очки  с круглыми стёклами надеты задом наперёд. Причём простые, не солнцезащитные. Насколько Марина помнит, в использовании очков по медицинским показаниям необходимости Коатликуэ не испытывает.
Если рожу светящейся краской нарисовать, то действительно, особенно ночью, можно было напугать. Ребёнка лет пяти, но не девушку возраста и с жизненным опытом Отинг.
– Чувствуется, ты последние несколько дней смотришь исключительно на меня, и ничего вокруг не замечаешь. Я уже видела такие в городе. По-моему, их производство уже освоила местная «Пантера».
– Мне они не нравятся, ну шапочки такие. И я смотрела последние каталоги «Красной Кошки» их там нет. Их там нет. Это вы уже здесь придумали.
– И кто же? – интересуется Марина, у кого только одна кандидатка на примете.
И я даже знаю кто – вот та, мелкая, из восточного приморья. С дурацким именем.
– Откуда столько агрессии? По мне так Коатликуэ довольно мирная.
– Откуда тогда такое увлечение всякими ужасами? Ночью в темноте увидела... Под налётами не так страшно было, как когда это здесь увидала!
«Насчёт краски – не одна умная такая. Интересно, это опять Коаэ, или кто-то другая? Мелкой гордиться собой надо – наконец-то её творчество признано всеми. При минимуме затрат ввела новую моду! Хотя, по стилю скорее, похоже на какую-то идею Эр, отданную мелкой. Это ведь именно разноглазая внутришкольное помешательство своими очками спровоцировала... Или она тогда заодно с Сонькой действовали? Стареть начинаю. Не помню уже. Да и Отинг похвалить стоит. По сторонам всё-таки смотрит, а не только мне на различные части тела...»
– Скажи им, чтобы такого не носили! По-настоящему пугают.
– Основание. Твой страх им не является. Мне кто что носит нет ни малейшего дела, –
«Интересно, чего Отинг боится? Слишком хорошо известно, настолько трусливой она быть не может. Хочет устроить обычную свару в змеятнике, тем более их сюда отовсюду набросали, только не развилось умение притираться друг к другу, как в той же «Сордаровке». Или у Эшбад. Может, ждёт от Великой Меня каких-то действий, показывающих, что она тут на особом положении. Имеющиеся примеры совершенно не подходят. Хейс и вовсе без Соньки покажет, на каком особом положении она тут находится. Такому нельзя научиться, с таким родятся, Крионо действительно, влюбилась до безумия, и кроме Эр вокруг никого и ничего не замечает, в случае с мирренкой дело не в ней, а как раз, в Эорен, совершенно не умеющей демонстрировать свою значимость, а самая северная из южанок подражает ей в поведении, тем более у Утренней Звезды запущенный в медицинском смысле тяжёлый случай первой любви в возрасте, больше подходящем для подписания брачного договора. Южанка старше, во всех смыслах гораздо опытнее. В теории могла бы чего-то себе вытребовать. Но обижать доверившуюся тебе впервые влюбившуюся девочку... Наёмница не настолько плохая.
С Динкой и Коаэ вовсе непонятно, в каком состоянии их отношения. Теоретически, могут быть в любом из возможных, от воздушных поцелуйчиков до такого, что в фильмах для взрослых показывать не рискнут. Но в любом случае, их возраст сказывается. Не биологический, а тот, что на самом деле. В них обеих слишком много от детей, а у тех в отношениях гораздо больше искренности, нежели у Отинг. Или же, у меня. Осень и Рэда вообще не показатель. У них возраст и вовсе детский. У Игрушечной, при всей её взрослости, не вышел ещё, а у Хорт обратно туда откатился. Хотя, говорят, так бывает только в значительно более старшем возрасте, и носит необратимый характер, заканчивающийся погребальным костром. Надеюсь, Рэде больше повезёт. Впрочем, стоп вокруг Звезды эшбадовка увивалась, чуть ли не при половине гостей переключение стадий отношений произошло, надо бы сходить, узнать чем у них кончилось... Или успешно продолжается...».
– Приказывать, что носить, или не носить персоналу я имею право, но тут никто к ним не относится. Да и относится это только к неуставной форме одежды, крайне тут всеми уважаемой. Теоретически приказать могу, если что-то мешает лично мне. Ты сама не находишь, что потом будут крайне глупо выглядеть мои попытки оправданий «Я приказала, потому что Отти милая попросила». Ты уставы должна была неплохо изучить.
– Признаю, сглупила... – выцеживает островитянка, тоже из тех, кто не любят собственные ошибки признавать. Равно как и сама Марина.
В общем, Марина сделала вывод, у Кошмара и Коатликуэ несколько иная стадия взаимоотношений, нежели раньше была. Во всяком случае она не спросила, где Марина была и куда сейчас направляется, и можно ли вместе с ними пойти. Отчасти объяснимо и по другому. Если кому-то мало внимания уделять, этот кто-то неизбежно своё внимание переключит на ту, кого хотя бы не надо по всей Резиденции, а то и острову разыскивать. О функциях своей рации Кошмар помнит не всегда. Иначе бы она не была Кошмаром.
В итоге все пошли куда собирались изначально.

  Словно на несколько дней назад в прошлое вернулась. Группировка эшбадовок, у кого Ринн главная в том же составе, у того же бассейна. Причём и столы стоят почти так же, вот только лежанок сдвинутых по две-три стало больше. Большинство заняты. Только младшие как творили в воде невесть что, так и творят. Звезды и той эшбадовки ни в воде, ни на суше не видно. Но они точно где-то поблизости. Рация Марине зачем? Она никогда никого не ищет. В Резиденции всегда знают, где интересующий любую из принцесс человек находится. Местонахождение Звезды указали однозначно. Причём, особенно указали, у этого бассейна сейчас многолюдно. Ну, мы знаем хитрецов этих, кто недомолвками способны сказать куда больше, нежели прямым текстом. Сама Марина к таким относится.
  Взгляд первой зацепляется за Коралл. На этот раз расположилась в плетёном к кресле. Посасывает через трубочку что-то ядовито-зелёное. Кресло стоит несколько в сторонке от прочих, что в сложившихся обстоятельствах – положительный признак.
Ринн сидит в том же месте и в той же позе, что и в прошлый раз. Даже купальник по цвету такой же, только его словно обрезали со всех возможных краёв. Даже завязки на плечах стали тоньше. Спокойно пиво из кружки попивает. Кружка явно не первая, но по счёту пока из тех, после которой человек продолжает оставаться просто приятным собеседником, не пытаясь перейти в какую-то иную категорию.
  Марина направляется прямо к ней. Когда народу много, разговор начинать лучше всего с главной, или старшей по званию. Знаков различия тут нет. Сама Ринн от находящихся на берегу не сильно отличается. Но она сама из тех, на ком даже в самой жаркой парной будет написано «Я тут командир».
Ещё более наглядно для Марины деление сордаровок на различные группировки с довольно натянутыми отношениями, хотя и соблюдаемым перемирием. В одной главная Ринн, в другой, похоже, Дюгонь. Если инициатива собраться всем вместе принадлежит не Эр, то поблизости друг от друга этих двоих не увидишь. Что собственно, с Мариной и произошло, на берегу решила крабов половить группировка Ринн. В общем, повсюду до боли знакомая ситуация. Кажется, по территории Резиденции проведено несколько негласных границ между всеми имеющимися группами, общим, похоже считается только бухта Эриды, где бывать могут все. Это разноглазой может казаться, что повсюду мир и дружба. На деле, всё гораздо сложнее. Сордаровки довольно договороспособны и все и всем группам и группочкам выгодно соблюдать сдержанный нейтралитет между собой. Тем более, имеются сдерживающие факторы в виде трёх принцесс. Эорен проходит по категории взрослых, живущих в своём мире, Осень воспринимается стопроцентной страшно хрупкой  хрустальной игрушкой, вблизи кого дышать бояться, а Кошмар, как и в школе мало кто воспринимает всерьёз.
  – Иногда кажется, будто время останавливалось, – хмыкает Марина вместо приветствия,  – Звезда где?
Хихикнув так же, как в прошлый раз, Ринн неопределённо машет рукой в сторону лабиринта. Смешок означать может ровно одно. Всё прекрасно развивается в обозначенном разноглазой направлении.
  – Там. Иногда очень хорошо слышно. С того раза знаешь сколько этих прошлых разов было?
  – Уверена, что для Звезды тогда это было впервые?
Ринн, в отличии от двух Марин, пива брать не стала, сидит, ноги в воду свесив.
– Полагаясь на свои знания... Девочка притворяется умелой, не являясь такой на самом деле... Всё объяснимо, но у них в детском доме имеет место быть определённый культ первого раза. Начитались южан... И сделали всё наоборот. Им нравится, когда они вроде бы вдвоём, а вроде бы и при всех. Всегда там, где можно подсмотреть. Подглядывать тоже некоторым нравится.  Ещё и намекают для самых тупых, каких тут не водится, куда именно направляются.
  Марина хмыкает. Издержки южной литературы и в Сордаровке имеют место быть.
Хотя почитателей родной литературы куда больше...
Взяв пива, Марина усаживается рядом с Ринн. Отинг за спиной стоит, словно телохранитель.  Марина крайне не любят, когда стоят и смотрят, что она делает. Особенно сверху вниз. Чтобы там не говорили, а чужие взгляды иногда даже кожей ощущаются. Тем более, Отинг и так не из тех, кто рвётся новые знакомства заводить. Хотя поблизости от Эр это сделать крайне сложно.
Обернувшись вполоборота кивает навязчивой островитянке.
– Тоже бери и садись где-нибудь. Или в воду давай. Только столбом не стой.
Любые слова Марины, обращённые к ней, воспринимаются Отинг как приказ и незамедлительно выполняются. Только тут имеются варианты исполнения. Как и все островитянки, плавает Отинг великолепно. Но предпочитает взять кружку и усесться так близко к Марине, как только возможно. То есть, чуть ли не прижавшись. Со стороны так и может показаться, но на деле между телами есть расстояние буквально в доли миллиметра. Тарелку с вялеными моллюсками ставит с другой стороны от себя.
  Ироничный взгляд Ринн Марина вполне замечает. Отинг чем ближе к Марине находится, тем ближе взгляд исключительно на Херктерент сосредотачивается.
Марина кивает в сторону Коралл:
– Я смотрю, наладили с ними отношения? Только с этими двумя или со всеми?
Ринн довольно-предовольно щурится.
– Вроде говорила уже: в такой обстановке кто угодно подобреет. Мы все не исключения. Да и не особые злюки, если честно. Они, кстати тоже. Такой сладкой житухи, как сейчас ни у кого из нас никогда не было. При случае, благодарю ещё раз, Принцесса Империи, – кулак церемониально прижат к сердцу, – И никогда не будет. Мозги работают ещё. Верх глупости – пытаться испортить себе и другим возможно, лучшие дни жизни. Никогда так хорошо вокруг меня в отношения между людьми не было так хорошо! И уверена скоро опять не будет.
– Хм. Почему тогда их только двое?
– У остальных тоже всё хорошо, – косится на рацию Марины, – в чём ты сама можешь с лёгкостью убедится. Вьюнок полностью соответствует своему имени, да и твоя Оэлен крайне похожа. Не могут и не любят подолгу на одном месте сидеть. Звезда слишком серьёзная временами, Коралл – из них самая ленивая. Поэтому и могут себе позволить не таскаться за ними повсюду. Тем более, Оэлен твоя носа из Резиденции не показывает. Словно боится чего-то. Она, по-моему за всё это время только за своими подругами ездила, да и то вроде свитской при тебе.
– Всё собираюсь её в город вытащить, – хмыкает Марина, – да руки не доходят. Боятся ей нечего, главные страхи, как и у многих, у неё в голове.
– Меня удивляет, что она способна чего-то боятся, – качает головой Ринн, – мне казалось она не в состоянии боятся. Её дня за три дня успели «Бешеной» прозвать. Да и вообще... Я знаю, сколько ей лет. Но она уже бывала у Эр. Не отказывалась и с другими, кто предлагали. Кроме Эр второй раз никому не хотелось. Говорили, она слишком слишком злая. Своим опытом поделиться не могу, ибо с ней опыта нет. В мои представления о наслаждении жизнью не входит получение болезненных ощущений. Знаю, некоторые думают по-другому. Сдерживаются, потому что здесь Эрида, а она даже упоминаний о таком терпеть не может. Повторюсь, у подруг Оэлен всё хорошо, что не так у неё самой – ты знаешь лучше меня. Во всяком случае, могу ручаться, никто из здесь присутствующих к этому не причаста.
– У некоторых всё даже слишком замечательно! – Марина кивает в ту сторону, где за зеленью должна Звезда находиться. Младшие в воде так шумят, что никаких звуков больше различить невозможно. Да и откровенно далековато.
Ринн, озорно глянув на Марину, кивает Отинг.
– Эрида тебя, конечно, не привязывала, но ты всё с ней была. С Мариной теперь? Эр отпустила или у самих как-то получилось?
– Сами как-то договорились, – отвечает Марина заметив явное смущение Отинг, не удерживается от колкости, – сама знаешь, разноглазая у нас очень щедрая, обожает делиться.
– Поздравляю! Рада за вас. Эрида всё переживала, что у тебя, Марина, нет никого... Или вы просто поиграть решили, как ты, Марина, могла бы с любой здесь с самой младшей начиная, сама только что сказала, какая Эрида не жадная?
– Сказать, куда Эриде идти со всеми её широченными взглядами? – интересуется Марина, на всякие случай продемонстрировав кулак как напоминание
– На одно из таких мест Эрида точно не захочет, – Ринн закатывает глаза к небу.
– У нас скорее да, чем нет, – Марина сразу решает все чёрточки дописать, пока другие этого за неё не сделали, островитянки, кроме всего прочего, крайне глазастые личности, – но не уверена, что надолго.
– Жизнь вообще вещь крайне короткая и переменчивая, – философски замечает Ринн, – не люблю орать, надо бы кого-нибудь из любительниц подглядывать за Звездой позвать. Обидно ей будет, если узнает, что ты ты приходила, а ей не сказали.
– Не, не обидится, – Марина демонстративно зевает, рот ладонью прикрывает, – сами выйдут, когда наиграются – я тут надолго. Людям лучше не мешать крайне интересными вещами заниматься, а то обидятся, – переглянувшись, хихикают втроём.
Ринн плечами пожимает.
– Тебе виднее. Видимо, я уже от жары да пивка тупеть начинаю. Чуть ли не самого важного не спросила: может тебе, точнее уже вам обеим... разнообразия захотелось? Кто-то определённая нужна, или как Эр любит, тебе тоже нравится когда подругами меняются? Тут или пойдём куда? Сама понимаешь, все согласны по определению.
– Ринн, что я сейчас делаю? – Марина демонстративно делает глоток.
– Пиво пьёшь.
– Вот этим и собираюсь заниматься. Разнообразие если и будет, то другим сортом.
– Искренне жаль, – не поймёшь, языкастая островитянка вздыхает искренне или притворно, – а я так надеялась!
  Марина вполглаза за разговорами поглядывает на другую сторону бассейна. Сразу замечает, как из одного входа в лабиринт, по насмешке судьбы тому же, что в прошлый раз появляется Звезда в обнимку с Онит. Довольные – с другого берега видно. Объятия – естественно, вовсе не дружеские. Не оставляющие сомнений в характере отношений. Ближе уже не бывает.
Отинг оживляется, начиная новую парочку  эрид разглядывать. Эти для неё представляют интерес. Первая знакомая парочка в Резиденции, про кого  точно знает, они равного статуса, а не как Эорен с мирренкой, у кого по статусам разница куда больше чем даже между Хейс и Софи. Рослая красавица всё-таки чистокровная грэдка, плюс дочь солдата Великой Войны и родственница имеющего высшую награду офицера. Принадлежность к низкоранговым домам стопроцентная. Огрэдившаяся южанка, по происхождению дочь человека не участвовавшего в боевых действиях, а только приравненного к ним из-за службы на Дальнем Севере. Да и гражданство не по рождению, а выслуженное... Хотя, это скорее плюс в пользу наёмницы, по крайней мере, с точки зрения Марины.
Звезда наблюдательность не пролюбила. Издав визг, перекрывающий шумящих детишек,  совсем по-детски чмокает Онит в щёчку и по взрослому хлопнув по заднице с разбега бросается в воду с таким радостным воплем «Марина!» будто вечность не виделись. Обуви на Звезде и так нет, одежды столько, что непонятно, имеется ли она вообще. Плывёт настолько стремительно, что можно заподозрить полурыбью сущность, как и у большинства островитянок.
Вынырнув возле ног Марины пытается выбраться, что сесть рядом с ней. Но и Ринн, и Отинг отказываются пошевелиться.
– Ну и задницу ты себе отожрала, Ринка, – бросает она, выбираясь из воды и усаживается рядом с Отинг. Старшая островитянка вертит в воздухе оскорбительный жест.
Марина удивлённо приподнимает бровь. Кого это в шкурку Звезды запихнули? Ни  резкости в движениях, ни взгляда нахмурено. Смеющаяся довольная жизнью девушка. Даже недостаток внешности словно стал менее заметен. Наверняка, от того, что перестали пытаться скрывать. Мешает изуродованная рука Звезде примерно как зелёные глаза самой Марине. Есть и есть, плакать не буду. Люди с тремя ногами и хвостом бывают. Я на фоне таких – вовсе красавица, а кто сомневается – дам в глаз. Больно.
Что-то уж сильно разительные изменения произошли. Видимо, сказывается, что у Херктерент перекошена эмоциональная сфера. Недавно проскрипела-проскрипела. Вроде даже пару оборотов сделала. Но крутится как у прочих так и не стала.
Вот Звезду теперь надо обозначать не тем иероглифом, каким обозначают иглокожее животное, а предназначенными для обозначения небесного тела. Марина точно не помнит, бывают ли светящиеся морские звёзды. Вот небесные светятся абсолютно все. Во всяком случае, видимые человеческим глазом весьма ярко сияют.
Видно, как Звезду распирает от переполняющих её положительных эмоций. Больше всего сейчас напоминает как раз именно Эр. Та довольно часто бывает рада всему и всем, окружающим её. Другое дело, что для изуродованной сироты такое состояние крайне нехарактерно. Впрочем, сейчас по ней можно судить только о том, что про все неприятности, случившиеся в жизни она давным-давно позабыла. Хочет что-то значимое сказать или сделать. Но по-прежнему слегка стесняется Марины. Или не может придумать ничего умного, или наоборот, достаточно безумного.
  Суёт Марине Марине под нос увешанную браслетами и цепочками больную руку. Бросается в глаза переплетение довольно массивных золотых цепочек, носимое на запястье, закрывающее всю кисть, и крепящееся на среднем пальце. Любимый стиль разноглазой в украшениях. Правда, ей носится в основном, на теле и больше похоже на крайне откровенную одежду.
Звезда показывает на браслет из цепочек.
– Марина! Смотри! Это нам Эрида подарила! – подозрения подтверждаются, разноглазая себе верна, – Два одинаковых! Мне и Онит! В знак того, что мы вместе теперь! Я так рада! Спасибо тебе! Ни с кем бы не познакомилась, если бы не ты! И-и-и-и!!!
Тональность визга Эриды воспроизведена в точности. Уши закладывает. Марина привычная. Достаточно часто эти звуки слышала.
Звезда ничего умнее не придумывает, чем лезет к Отинг целоваться. Та не отказывается, очевидно ошеломлённая неожиданным натиском. Только глаза испуганно косит на Марину, не обидеться ли?
Херктерент дела нет. В свою очередь пытается рассмотреть Онит, не злится ли. А то обиды в такой области крайне плохо забываются и прощаются. Но нет, на той стороне ситуация опасений не вызывает. Онит весело смеётся, вскинув палец в одобрительном жесте.
Как это Марина забыла? Тут же поголовно все, кто постарше, поголовно больны безумием разноглазой. Происходящее между Звездой и Отинг наверняка бывало между ними и раньше. Причём в этой среде считается абсолютно безобидным развлечением уровня щелчка по носу. Впрочем, Марине после недавних событий вообще сложно представить, что в этой среде недопустимым считается. Пусть там была другая группировка, но среда-то та же. И самое  главное, там была сама Эр. Она точно вокруг себя какое-то излучение распространяет, действующее на людей строго определённым образом. У Марины устойчивость была повышенная ввиду самого длинного срока общения с разноглазой. Но в конце концов и она не сдержалась. Биология у всех примерно одинаковая.
Звезда в итоге повалила Отинг на спину. Впрочем, сразу же садиться, весело смеясь. Логично решает что для более откровенных ласок на глазах Марины пока рановато. Или вовсе нельзя.
Херктерент, демонстрирует взглядом, насколько ей дела нет до всего, происходившего недавно.
Звезда продолжает руками вертеть, откровенно хвастаясь. Хотя тут почти у всех есть примерно столько же. У многих и больше.
– Это мне мне Эр подарила за первый раз с ней!
Кого она тут такой вещью удивить пытается? Подобное есть у всех эшбадовок постарше. У некоторых – ещё с зимы имеется. У некоторых – вовсе с прошлого года.
Звезда слишком уж откровенно сияет. В том числе, и от золота. Марина не любит столь откровенный блеск.
Переводит взгляд на нижнюю часть тела купающейся в золоте сироты.
Незамедлительно обнаруживаются две цепочки на талии разного плетения. Три цепочки на одной щиколотке, две на другой. Ещё по колечку на пальцах правой ноги – на втором и на мизинце. На левой – одно кольцо на третьем пальце.
Марина вздыхает.
Разноглазая давным-давно окончательно рехнулась. Впрочем, не Марине её теперь осуждать.
На песке отношение к украшениям однозначное – они запрещены. Любые, включая браслеты. Все его отношение у песчаных змеек самое разнообразное. Одни вне песка носят столько же, сколько на нём – нисколько. Другие, каковых большинство, придерживаются принятых на Архипелаге норм. Третьи нацепляют на себя всё, что у них есть из ювелирного. У успешных и известных есть, и зачастую очень помногу. Если Звезда доберётся до песка, и не будет необратимо покалечена в первых схватках, то она обязательно станет именно такой. Марине даже жалко немного, что Смерть юной островитянке так и не наподдала. Уже видно, Звезде вскружили голову не только чувства, но в не меньшей, если не большей степени она пьянеет от золота. Что особенно важно – своего золота. Пусть и не за какие-то особые заслуги полученного. Но зато ставшим её абсолютно честным и законным образом – эти пункты пока ешё волнуют островитянку.
  – Тебя же вроде просили во всех смыслах за девочками приглядывать, – насмешливо качает головой Марина, – пренебрегаешь обязанностями.
– А что, я ничего! – смеётся Ринн, – Меня просили приглядывать, чтобы не злоупотребляли общением с мальчиками, ну и о безопасности помнили. Это, кстати, были в том числе и родители подруги Звезды. Про девочек мне никто ничего не говорил.
  Постепенно все вокруг собираются. Даже младшие поближе подплывают. Марина тут не самая частая гостья. А Звезда уж очень шумно и активно себя повела. Хотя вряд ли кто-то видела хоть что-то неизвестное.
По соседству тёзка возлежит. Слушает, буквально навострив ушки. В прямом смысле, в отличии от Соньки, она так делать не умеет. Хотя сейчас выглядит зеркальным отражением сестрёнки. Выглядит слегка недовольной. Марине кажется, понятной причина. Разноглазая, кажется уяснившая, что живой человек со всеми своими достоинствами и недостатками гораздо лучше, чем попытка скопировать кого-то другую. Ей всё равно не станешь. Вот собой вполне можешь перестать быть. Тем более обидно, это у неё чуть было с самой Мариной не получилось. Упустила шанс, что выпадает единственный раз в жизни. Есть поводы злится.
   Херктерент достаточно наблюдательна, и умеет крайне безапелляционной быть.
  – Марин, по-моему у тебя приступ ревности.
  – Ревновать? Урождённую принцессу? – вроде бы весело смеётся тёзка, – Сестра, конечно постоянно меня дурой дразнит. Но таких ревнивиц не бывает в природе! Я тупо отправлена в отставку! – не слишком весело заканчивает Марина.
Из чего Херктерент заключает, чувства тёзки разноглазая всё-таки обидела, найдя себе единственную в лице Крионо. Конечно же, Эр никого обижать не хотела, намеренно вредить и вовсе не собиралась. Вот только получилось нечто не слишком приятное, можно даже сказать, откровенно скверноватое. Ладно, хоть ситуация изначально была – по определению все довольными остаться не могли. Впрочем, с Эр всегда, вредит даже не думая. Само как-то получается. Интересно, из островитянок больше никто ничего не затаил? С них станется, многие девочки на самом деле весьма и весьма недобрые. Устроили тут сказочный спектакль с Эридой в главной роли, пофыркивая друг на друга втихомолку.
Хорошо хоть в Резиденции полный порядок с ушами у стен.
Островитянка тут же опровергает собственные слова, решив поддеть Отинг, кому в жизни повезло куда больше, нежели её. Хотя именно у неё шансы были гораздо выше в виде более раннего знакомства, лучшей внешности и определённых совместных действий вместе с Мариной. Принцессу пытаться задеть – Марина для этого слишком умна. Вот с Отинг они птицы одного полёта.
– Отинг, почему ты решила идти на войну? Могла бы подождать ещё. Сейчас струсила просто? – резко бросает в сторону Отинг, видимо, завидуя, кто, как ей кажется, оказалась куда успешнее её, хотя по внешним данным танцовщица безусловно переигрывает матроса  I класса.
– Буду ждать я, ты, кто-то другая. А потом придут они. Знаете что они сделают со всеми? А многих из вас после ещё и убьют с особой жестокостью. Хотите? Вот и решила, если в двух словах:
Если ты не убьёшь миррена,
То никто его не убьёт.
И у нас, и у них воюют многие миллионы. Можно легко придумать оправдание собственной трусости вроде «у Императора много»... Во многом это так и есть, – грустно вздыхает матрос I класса, – И одновременно, на счету каждая, способная держать оружие. Запомните, каждая!
Я – способна. Потому и пошла.
Сколько раз увижу его,
Столько раз его и убью.
Всё просто, у меня есть дом. Потому и ушла из него, чтобы было куда вернуться.
Словно ледяной водой на всех плеснули посреди жаркого дня. Даже Херктерент стало как-то холоднее. Наверное именно так выглядит чувство страха. Идущего от животных времён присущего любому живому существу страха за собственную жизнь. Причём у причины страха имя есть. Как в первобытные времена идя на опасного зверя, люди старались не называть его имени, придумывая какие-то нейтральные названия. Называть мирренов южанами – нечто идущее от тех. На Юге ведь тоже говорят не грэды, а северяне. Или ещё как, похуже. Чтобы зверя по имени называть, надо определённой смелостью обладать. Ибо он всегда приходит туда, где позвали. И если придёт... Как говорится, тогда кто кого!
– Мы тут все пока, все, кроме неё за чьими-то спинами отсиживаемся, – замечает Марина, – список длинный-предлинный, за чьими именно. И она тоже уже есть в этом списке.
– Пожалуй, я первой из вас в этом списке вскоре окажусь, – Звезда убийственно серьёзна.
– Учти, когда кости ломаются – это очень больно, – кисло усмехается Отинг.
  Сирота вертит у неё пред носом искалеченной рукой:
– Это я и так знаю. То, что ты видишь, держать оружие мне совершенно не мешает.
От сказанного Отинг значительно тише становятся. Как-то все сразу вспомнили, что происходит сильно далеко от стен Резиденции, но одновременно, касается каждой.
Кажется, произошла определённая перегрузка эмоциями. Всем, как по команде притихли.
Но дыхнувший холодок так легко не выветривается.
Ринн спрашивает осторожно.
– Марина, что такое «Рука Смерти» Великой Кэретты?
– Ты же вроде, читаешь достаточно. Возможно, и книги по истории оружия видела. Клевец есть в каждой. В качестве иллюстрации обычно приводят типовые и самые известные образцы. У Кэретты на само деле была «Рука Смерти». Может, кто-то ей и был убит. Но это совершенно не уникальный артефакт, якобы разлагавший гости в живом теле дистанционно,  или по желанию хозяйки, начисто очищавший кости от плоти. Якобы, «анатомическая машина» разноглазой создана при помощи этого устройства. Хотя это «устройство» – обыкновенный клевец с необычной боевой частью в виде руки, держащей гранёный кинжал. Правды во всех историях – оружие на самом деле так называется. Я сама «Руку Смерти» держала в руках...
– Книжку читала. Весьма захватывающую, – начинает Ринн, судя по рожицам читали и все остальные, но спросить решилась она, как самая старшая и смелая, похоже вопросов было много заготовлено... Одна из самых юных, вытащив из сумочки какой-то листок, особо не прячась, рвёт на мелкие части. Наверное, вторая по возрасту после Ринн для уничтожения своего листка предпочла воспользоваться зажигалкой. Все ещё в прошлом году убедились в честности Марины. На прямой вопрос всегда даётся прямой ответ. Сейчас прямым текстом сказано – вещи, о какой расспрашивать собирались, в природе не существует. Теряет смысл при таком раскладе и остальное. Многие также знают, Херктерент крайне раздражает излишнее доверие печатному слову.

+1

707

Марина честно попыталась внимание от Отинг отвлечь. Та не слишком-то любит собственное прошлое обсуждать. Но эшбадовки – это эшбадовки, если им что-то нужно – узнают всё равно. Тем более одна из любимейших тем, ожидаемо, отношения. Естественны и различные не слишком умные вопросы. Чем больше людей в одном месте, тем выше шансы именно такой услышать. Что и происходит. Видимо от Эриды можно подцепить не самое лучшее её умение – стремясь сделать лучше делать только хуже.
Поэтому из-за спины Ринн раздаётся не то вопрос, не то утверждение:
– Теперь у тебя Эрида есть, к ней надо стремится вернутся. Наверное, сможешь и вообще больше не идти К тому же она из тех, кто не способен держать оружие.
  Марина видит, как Ринн, скосив глаза на неё, чуть заметно мотает головой, шипя сквозь зубы: «Дура!! Какая же она дура!!!» В общем-то, и сама Марина не думала, что среди Эшбадовок бывают настолько не сообразительные. Остальные как-то сразу сообразили, раз Марина не с Эридой пришла, то как минимум не стоит прошлое, то есть Эриду вспоминать. Сама Марина, хотя бы из элементарной вежливости разъяснит, кто с ней и какие их связывают отношения. Все ведь прекрасно знают, взгляды у Марины и разноглазой. Насколько стало меньше отличий пока лучше не уточнять, сама-то Эр точно не проболтается. Вот только они в гроте не вдвоём были. А в среде эшбадовок секреты долго не хранятся. Другое дело, разболтать пока некому, ибо из грота ушли только Марина и Отинг.
Вопрос вызвал некоторое замешательство матроса I класса. Она недоуменно молчит, ибо совсем к другому человеку чувства испытывает, причём Марина об этом буквально только что сказала прямым текстом.
Ринн тем временем продолжает шипеть, понимая, времени остаётся всё меньше, а мнение Марины пока непонятно.
«Если Отти захочет эту побить, разнимать не будем, поделом дуре попадёт!»
Отти сказано только из соображений, так выйдет короче. Марина разглядела, кто это ляпнула. Сордаровки невзначай показали, в стороны отодвинувшись. М-да, Отинг физически куда крепче, да и к дракам более привычная. Ринн озвучила своё мнение. Но если скомандует Марина, дерущихся растащат. Марина скомандует. Как всегда, всё хорошее быстро закончилось, опять ссорой поблизости пахнет. Но положительные эмоции ещё не выветрились до конца, так что какие-то травмы поблизости Херктерент совершенно не нужны. Впрочем, эшбадовке даже синяк под глазом тоже совершено ни к чему.
К счастью, у Отинг приятные воспоминания тоже из головы не выветрились. Поэтому просто встаёт, смерив совсем юную девушку крайне тяжёлым взглядом. И так невысокая, она ещё и съёживается. Глазками хлоп-хлоп. Взгляд потрясающе выразительный, наверное именно из-за него и держат. Впрочем, среди эшбадовок вещь не уникальная. Правда у прочих большеглазых и другие способности имеются.
– Ты права, уже есть любимый человек, к кому я мечтаю вернуться.
Почти все всё поняли, только мозги от жары не потекли, как у этой, поэтому смотрят и слушают серьёзно.
– Но человек сама сказала, я должна снова вернуться.
И не поспоришь. Тем более, фраза и к Эриде, и к Марине в равной степени относится.
– Ты права, мне надо к ней вернуться, но если я к ней сбегу, меня первой возненавидят.
Марина с усмешкой щурится. Отинг снова ухитряется фразу подобрать, что не умненькая девочка воспримет, как сказанную про разноглазую. Все остальные всё поняли правильно.
– И ещё больше возненавидят, если человек вместо того, чтобы идти, нашла какую-то отсрочку.
Вот это уже не очень похоже на Эр, ибо она не умеет ненавидеть. Но к трусам относится примерно как Херктерент.
– Именно теперь, когда такой человек у меня появился, я куда больше, чем раньше, обязана идти.
Теперь уже Марина слушать не может, как её нахваливают, тем более, что речь идёт именно о ней, понятно почти всем, за единственным исключением. Херктерент встаёт и толкает Отинг. Та теряет равновесие и, заверещав, валится с бортика. Марина прыгает следом. Как команда отдана, следом попрыгали и все остальные. Неумную просто скинули, по руки-ноги подхватив. Ещё и раскачав. Они тут островитянки все друг-дружку и гораздо большей высоты в воду столкнут не задумываясь. Ничего не произошло и на этот раз.
Несмотря на временную оживлённость в воде, это чуть ли не самое уединённое место здесь. Во всяком случае, можно схватить Отинг руку и прошептать на ухо.
– Это ты здесь главная влюблённая дура!
Островитянка смотрит с какой-то странноватой бессмысленностью, шепча в ответ.
– Так бы и слушала как ты о любви говоришь. Хотя бы так. Всё равно не умеешь, или скорее не хочешь как-то по-другому.
Слов нет. Остаётся только перевернуться в воде и отплыть подальше. Всё равно Отинг будет смотреть исключительно в её сторону.
Из воды вскоре все вылезли, Марина одной из первых. Усаживается на бортик, свесив ноги в воду. Сбоку, как по команде устраивается Ринн. Вот Отинг замешкалась, очевидно любуясь на движения Марины. То не насмотрелась за несколько дней на разные, включая гораздо более откровенные. С другого бока проворно Онит. Ещё и нос замершей вертикально в воде Отинг показала. У Марины просто зла не хватает. Взрослые детишки. Обе!!! Почти старухой себя на их фоне Херктерент ощущает. Хотя Отинг не так уж сильно старше Эр, кого всю жизнь воспринимаешь младше себя. Правда, есть ровесница Эр Сонька, кто всю жизнь непонятно какого возраста.
Марина почти ожидала, что Отинг усядется рядом с Ринн, но та, сердито глянув почему-то именно на Ринн и брызнув в них, причём недолёт был очевиден заранее, решает поплавать ещё. Видимо, во взрослые игры наигралась, или поняла, продолжения не предвидится, и решила поиграть в детские, благо сама ещё не слишком далеко от этого возраста, тем более более, чтобы присоединится, долго упрашивать никого не надо.
Марина решает продолжить развлекаться как взрослая. Но не как нравится Эриде, а исключительно ей самой: пиво пить. Тем более в далеко не худшем из возможных обществ.
Примеру Отинг из старших ещё несколько человек решили последовать. В среде эшбадовок статус участницы боевых действий весьма котируется. Кажется, среди собравшихся статус участницы сделал Отинг третьей после Марины и Ринн. Потому обратно за ней в  воду и прыгнули. Включился коллективный девчоночий разум, помноженный на команду младшего флагмана «Делай как я!» Хотя Отинг ничего и не приказывала. Но гораздо больше решили, раз  оба старших флагмана встали на мёртвый якорь из пустых пивных бокалов, они не вертикали подчинения младшего, то и её команды для них не обязательны и предпочли остаться на берегу. Тёзка приняла половинчатое решение. В воду не полезла, но уселась как они вчетвером. Только не рядом с ними, а в сторонке.
Впрочем, имеющих Отинг вполне достаточно. Даже пересыщенной впечатлениями вполне достаточно для наблюдения. Тем более расшалившиеся младшие стремятся произвести на Принцессу Империи, если учесть что им преподают водные танцы и акробатику, то они такое способны вытворять... Даже Эр была под впечатлением, чтобы про неё не говорили, красоту даже в просто разноглазая способна оценить. Тем более, ценит в крайне сложных движениях, да ещё и воде. Но сейчас просто в игры играют, да и Эр тут нет. Марина не особенно любит подобное, зато Отинг всё откровенно нравится. Довольна настолько, что кажется возраст откатился на несколько лет назад.
Ринн вредно посмеивается:
– Есть всё-таки в мире справедливости. Не перевели меня когда-то в основной состав. Ревела, как дура, а вот как всё повернулось. Я в Резиденции ЕИВ, в гостях у Принцессы Империи, скоро на свадьбе Принца Империи побываю. А эти сейчас номера отрабатывают до упаду, чтобы всё идеально прошло.
– Они тоже приглашены, – замечает Марина.
– После того, как отработают за что им уплочено. Отчасти работать и продолжат – живыми украшениями мероприятия. А я – полноценная гостья. Танцевать буду только с тем, с кем мне захочется.
– Или голой на столе, если напьёшься, – в тон ей поддакивает Марина.
Ринн только бокалом салютует:
– За справедливость! Пусть её побольше у всех будет... Даже у этих... Из первого состава.
– Тут тоже змеятник!
– Что поделать, свойство пола, – философски вздыхает Ринн.
Марина продолжает по сторонам оглядываться. Младшие не все в воде. Неподалёку сидит  маленькая по возрасту Орени. Херктерент по именам знает, вообще-то всех, не очень любит использовать при личном общении. Видимо из-за Эр, точнее её любви к уменьшительно-ласкательным формам. Чем-то привлекательно личико с правильными чертами, высоким лбом и распущенными волосами. Быстрыми чёрными глазками чем-то Кошмар напоминает. В отличие от многих островитянок, большая раса у неё такая же, как у Марины, ещё она как ни странно, умудрилась совершенно не загореть, по крайней мере, если судить по лицу и ногам. Ибо девочка откровенно подражая взрослым, в белую мужскую рубашку вырядилась. Рукава даже не подвернула. Пантера изрядно хихикала, показывая Марине запросы из Резиденции. Марина всё понимает, но зачем в этом климате могли понадобиться зимние вещи! Мужские рубашки на этом фоне выглядят совершенно безобидно. Светлокожестью ухитряется ухитряется разноглазую и сестрёнку превзойти, а это ой как непросто. Прячущаяся от солнца Кроэн и то не такая светлая.
Бокал тоже у малявки взрослый. С содержимым, намекающим на изрядное количеством спиртного. Марина открывает рот, намереваясь высказать неудовольствие. Понятно, что больше всего запрещённого хочется, сама такая была, но эшбадовки  уж слишком откровенно потакают не таким уж маленьким слабостям младшим.
Ринн взгляд и гримасу Марины замечает. Всё-таки она тоже тут не зря за флагмана. Кивает в сторону бокала Орени.
– Там нет спиртного. Сделано из соков, сиропов, кусочков фруктов и льда. По мне, так слишком сладко. Можешь попробовать, если не веришь.
– Верю! – бросает Марина, продолжая разглядывать красивую девочку. Как-то понятнее взгляды Эриды становятся. Тем более, с недавних пор с разноглазой у Марины стало гораздо больше общего.
Орени встаёт и берёт сигареты. Насколько Марина знает, по действующим среди эшбадовок негласным нормам, курить можно с более юного возраста, чем спиртные напитки употреблять. В общем и в школе есть аналогичные правила, как официальные, так и не очень. Вот с их соблюдением, как и всё в стране крайне разнообразно.
Марина так окончательно и не разобралась, по какой шкале оценивает привлекательность Эрида,  но по собственной шкале привлекательности Херктерент, сколько-то очков привлекательности сигаретка Орени добавила.
Ринн взгляд Марины замечает, но понимает крайне своеобразно.
– Орени, сними рубашку, Марина на тебя посмотреть хотела.
Никаких возражений не последовало, хотя Марина ни о чём и не просила. Девочка между делом избавляется от одеяния, оставшись в одном браслете.
– Повернись! – не то просит, не то командует Ринн.
Выполнено. Не всегда, когда тайна исчезает, становится лучше, нежели было раньше. Но вот Орени стала симпатичнее. Телом куда взрослее, чем ожидала Марина, вот только личико осталось прежним. Сигаретка во уголке рта совершенно детского личика. Сочетание детского и взрослого крайне притягательно.
Ринн откровенно разглядывает Орени. Подмигивает Марине.
– Хороша! Думаю, с ней уже можно. Если хочешь... Она покажет, где тут можно... Можешь и прямо здесь... Орени, подойди.
Девочка делает шаг, не проявляя никаких эмоций. Ничего страшного с её точки зрения не происходит. Только неизбежное, тем более неоднократно виденное.
Марина резко сгибает руку в локте, вскинув ладонь.
– Стой, где стояла! Мне от тебя сейчас ничего не надо...
– Марина, я не против, – совершенно буднично сообщает девочка, – наоборот будет чем гордится!
– Ох уж мне эта островная мораль! – тяжело вздыхает Принцесса Империи, – Не то, чтобы я против была неё была, но здесь и сейчас мне от тебя, Орени, ничего не надо. Да и на будущее, где и с кем решать тебе и только тебе. У Эр, кроме позирования, ничем не занималась?
– Нет.
– Ей тоже можешь отказывать. Заставлять тебя, – Марина крайне выразительно смотрит в глаза Ринн, островитянка отводит взгляд, – тебя никто не в праве. Даже я.
  Девочка непонимающе пожимает плечами.
– Так и не заставляла же никто. Я и сама не против. Тем более, кто ты, а кто я. Я же видела, как ты на меня смотрела...
Херктерент зарычать хочется. Хотя, если память напрячь, злится хочется всё меньше и меньше.
– У меня взгляд и дело – совершенно между собой не связаны. Ринн не советую и дальше играть в придворную, предугадывая желания Принцессы Империи, во-первых, я этого не люблю, а во-вторых, у тебя это не очень получается. Орени, ты чего стоишь? Иди куда хочешь, и чем хочешь занимайся.
Девочка возвращается на лежанку. Берётся за бокал. Рубашку так и не подняла. Но Марина в ту сторону уже не смотрит.
  Принцесса Империи кивает Ринн.
– Вообще-то, попытка к принуждению собой торговать – вполне себе преступление...
– О чём ты? – делает круглые глаза островитянка, – Ты же сама слышала, она была на что угодно с тобой согласна...
Марина шутя грозит пальцем.
– Она несколько иначе выразилась. Да и возраст её учтём. Почти повсюду сиськи вырастают раньше мозгов.
Ринн качает головой.
– Можешь мне поверить, у неё и то, и другое развито надлежащим образом. Прекрасно осознавала, на что собиралась пойти. Ты даже её немного обидела, ибо тут абсолютно все мечтают попробовать с одной из Принцесс Империи.
Марина изучающие разглядывает её. С внешностью проблем нет, как и у всех эшбадовок. Отношение к некоторым вещам уже у Марины успело измениться.
– Говоришь, абсолютно все... Значит ты тоже?
  Ринн разводит руками.
– Значит, и я. Ничем от других не отличаюсь. Правда мне Софи несколько больше нравится, но она слишком уж недоступная.
– А я, выходит, доступная?
– Нет, ты более приземлённая. По одной с нами земле ходишь, а не летаешь где-то там, как сестра. Даже спорили по-дурному, у кого получится. Орени уже, наверное, подумала, что она выиграла.
Марина не собирается делать тайну из известного больше, чем двоим. Отвечает, зевнув.
– Спорили только твои или эшбадовки в целом?
– Там все были...
– Рано Орени обрадовалась. Не у неё из ваших первой получилось, – хмыкает Марина, – правда, без разноглазой вряд ли бы, что получилось.
– Тогда Орени радовалась не рано, – важно заявляет Ринн, – мы тогда договорились, что если там ещё Эрида будет, то не считается. Она на всех-всех дурманящее действует. Словно себя не контролируешь, когда она рядом. Может так, может нет, не знаю, я изначально не против была. Поэтому, наверное, всё и получилось так хорошо.
– Ох мне эта мораль островная! – полупритворно вздыхает Марина.
– Эрида почти так же говорит. Только смысл другой вкладывает, – замечает Ринн.
– Мой смысл крайне приблизился к её, – не стала скрывать Херктерент, – даже не знаю, хорошо это или плохо.
– Всё, происходящее по взаимному согласию по определению не может быть плохим, – спешит заверить принцессу островитянка.
– Вот и разноглазая точно так же говорит, – вздыхает Херктерент с непонятной для самой себя, интонацией.

+2

708

– Что такого плохого, когда всем хорошо? – недоумевает Ринн, но, кажется, не вполне искренне.
– Ты слишком умная, чтобы глупой выглядеть, – бросает Марина, – сама будто не догадываешься...
Но островитянка явно продолжает о своём думать.
– Эриде про Орэни надо сказать... Может, заинтересуется. Ей такое состояние тела очень-очень нравится. Тем более, Орэни – девочка смелая. У Эриды на самом деле есть возрастная граница, когда возникают вопросы о допустимости – всегда её придерживается.
– Вот только Эр предпочитает ориентироваться на физическое состояние, – хмыкает Марина, –   вспомни ту же Оэлен, – кивает старательно греющей уши Звезде.
Та только хихикает в ответ. Ничего и никому Херктерент не разбалтывала и не собиралась. Сама Оэлен обожает хвастаться своими достижениями, причём надо ей должное отдать, ничего не придумывает, говорит только о том, что на самом деле было. Эрида, помнится даже поражена была напором очень уж юной островитянки. Но отказываться от близких контактов не стала. Разноглазая во всех смыслах слова известная любительница нежненького да сладенького. Марина невольно окидывает взглядом бассейн. Из младших почти каждой можно дать на несколько лет больше, чем есть на самом деле. Истинный возраст, как и в случае с Орэни только лица выдают, да и то не у всех.
– Вот только Эриде в последнее время, кроме Крионо, мало кто нужен! – морщит носик тоже навострившая ушки Орэни.
– Вот тут ты ошибаешься, – хмыкает Марина, – очень сильно ошибаешься.
– Так ты не считаешься! – Орэни, как и большинство островитянок отличается повышенной языкастостью.
Херктерент кулак ей показывает:
– Дожила! В чём-то уже сама я не считаюсь!
– Так я про Эр говорила! – беззаботно отмахивается островитянка, – Про тебя кто что говорит, но я думала, ты с Эр уже давно...
– Вредно думать за других, – хмыкает Марина, видимо, упомянутый Ринн спор прошёл мимо ушек Орэни, – особенно, в таких вопросах.
– Эрида совершенно не ревнива, – глубокомысленно сообщает Орэни, – я совершенно точно знаю!
От кулаков Марины островитянку спасает только то, что Херктерент никогда не бьёт тех, кто настолько слабее её... Хотя даже Осень временами напрашивалась. Ладно, лучше поболтать о так занимающем эту личность вопросе. Может, собственная  злость куда уйдёт.
– И стала бы со мной, прямо здесь, перед всеми, если бы я согласилась?
Островитянка руками по телу, говорит приглушённо.
– Почему бы нет... Никто сказать после не сможет, будто я что-то придумала. Я много всего видела, и думаю всё-всё повторить смогу.
– Молодость склонна к самоуверенности, – хмыкает Марина.
Девочка резко вскакивает.
– Могу доказать! Я не болтушка! – выпаливает девочка.
– Не надо... – Марина решает немного повредничать, – Если я сначала посмотреть хочу, что и как ты умеешь, покажешь с кем-нибудь?
Орэни, серьёзно хмурясь, смотрит на пол, с ноги на ногу переминается.
– Покажу... Только ты сначала покажи, пожалуйста, с кем, а то мне тут не все нравятся...
– Заставлять глупости делать я не люблю. – Марина озирается по сторонам, делая вид, что ищет кого-то у Орэни на лице – испуг пополам с надеждой. Херктерент  вредно тыкает пальцем в тёзку.
– Да вот хотя бы с ней. Тем более, мы все знаем на кого она похожа. Занятное зрелище намечается!
Орэни облегчённо выдыхает. Кажется, Марина попала в не худший из возможных вариантов.  Маленькая островитянка торопливо кивает.
– С ней – я согласна. Она хорошая...
– А разве меня сначала спросить не надо, хочу ли я с ней? – сердито, но беззлобно осведомляется тёзка.
– А что я сейчас делаю? – осведомляется Марина, – Как раз, спрашиваю! Очень не люблю, когда без согласия...
В общем-то, намекает, если Другая Марина скажет нет, то Херктерент не обидеться. Но у тёзки уж слишком отравленное разноглазой серое вещество в черепной коробке. Повнимательнее Орэни разглядывает, будто раньше никогда не видела. Откинувшись на лежанке лениво машет рукой.
– Тело хорошее, про неё саму тоже ничего плохого сказать не могу. С ней вполне можно, сейчас или когда скажешь. Эр и не о таком просила. Но мне всё-таки нравится, когда смотрят поменьше. Хотя, можно и прямо сейчас. Итак? Мне самой раздеться или пусть она этим займётся?
Орэни смотрит вопросительно. Без малейшего оттенка испуга.
– Ох уж мне эти нравы островные! – сердито бросает Марина, – Так и не выучились мои шутки понимать. Особенно, Морская, это к тебе относится!
– Не первый год знакомы! – хохотнула та, – Ты, мелкая, не трусь, что там твои пальчики с язычком умеют, показывать будешь точно не сегодня, и не факт, что мне. Ведь так, Марина? – шутя грозит Херктерент пальцем:
– Раньше говорила, что детей дразнить нехорошо, а сама-то...
– В зеркало сперва глянь, – фыркает принцесса, – я что ли виновата, что детки такие пошли?
– Чудные детки! – смеётся озорно тёзка, – Слышь, мелкая, раз Принцесса Империи тебя взрослой признала, то значит, тебе можно всё-всё тоже самое, что и нам... Спать ночью скучно будет – можешь ко мне приходить. Приглашаю! – делает широкий жест рукой от себя, – Не то что, бы мне совсем уж не нравилась, но я не гарантирую, что буду одна... Видеть ты такое видела, но как относишься – не знаю...
Орэни смотрит почему-то именно на Херктерент, словно спрашивая разрешения. Ох уж эти взрослые детишки да нравы Архипелага! Остаётся только кивнуть. Орени смотрит недоуменно. Херктерент кивает ещё раз. Глазки просияли.  Зачем ограничивать то, что тут и так самыми пышными цветами цветёт. Ядовитыми эти цветки называть Марина больше не имеет права. Да и яд являлся таковым по большей части с точки зрения южан и немного, Сордара.
– Можно когда я приду ты будешь одна? Хоть сегодня вечером...
– Договорились! – смеётся тёзка, в глазах нечто такое, напрочь у Соньки отсутствующее, или скорее, Марина в таком состоянии сестры не видела, – Как говорится, если никто не возражает.. Или присоединится не надумала...
Кивает и Марине, и Оэрин.
– Ведь с нами обеими не откажешься, мелкая?
– Не откажусь. Но только если вы вдвоём будете...
– Гарантирую только своё присутствие! – смеётся тёзка.
– Я подумаю, – сообщает Херктерент загадочно, безумие разноглазой совершенно точно заразно.
Тёзка показывает глазами Орэни на стол со взрослыми напитками.
– Орэни, это всё теперь тоже можно. Пойдём, отметим твою взрослость.
– Эй, Морская, смотри не спои мне ребёнка раньше времени! – кричит им вслед Херктерент.
Тёзка вскидывает руку.
– Не бойсь! Я ещё свой первый неудачный опыт общения со спиртным не забыла, с другими такого не допущу. Да и мне самой надо, чтобы она до вечера бодренькой и свеженькой была!
Тут только непристойный жест в ответ уместен.
Ринн весьма весёленькая. И из-за безумной обстановки, и из-за выпитого. Марина решает уточнить подзабытый вопрос.
– Эрида через кого-то из ваших про Дюгонь узнала? Её же тут не было в прошлом году да и из её команды вроде не помню никого.
Ринн слишком хорошо, но связь с реальностью не утрачена. Хотя отвечает, хихикнув.
– Узнала от меня. Сама понимаешь, это морское млекопитающее мне не больно-то нравится. Но такую красоту скрывать от Эриды просто преступление. Тем более, разноглазая зимой просила, кроме наших младших ещё каких красавиц Архипелага пригласить. Про Дюгоня и её... подружек вспомнили все. А говорить выпало мне. Обрисовала ситуацию. Она вдохновилась. Сказала пошлёт Эриде свои фото. Какие именно – не знаю, но подозреваю, она там только в тиаре была!
– Именно! – хмыкает Марина, – Я вспомнила, где её раньше видела. На фото у Эр. Она мне другие показывала, мелькнула и эта.
– Ну вот! Дюгонь весной ко мне подошла. Показала «Приглашение» от разноглазой и предложила на время забыть о старых распрях. Причём не в Резиденции, а прямо с текущего момента. Я согласилась, тем более сама собиралась к ней с тем же самым идти. Слишком хорошо должно было быть, чтобы всё дрязгами отравлять. Вроде, всё получилось. Все держаться...
Ринн шмыгает носом. Он слёз пытается сдерживаться. Но голос дрожит:
– Жаль, ты с ними, а не с нами... Даже обидно... Немного... Ведь они все там были. Наверняка... Красотки с дальних островов! – кажется, последняя фраза была узкопрофессиональным ругательством. Марина решает свою версию событий озвучить.
– Насколько я помню, праздники где участниц сильно больше двух, разноглазая очень сильно любит. Меня зовёт постоянно. В теории, она и ваших могла позвать... Ну, получилось то, что получилось. Сама знаешь, как поблизости от Эр тянет на взаимодействие. В общем-то, благодарить следует её, потом Отти, она, кстати вовсе не из ваших, а с флота... Ну а потом... Сама знаешь, как воспоминания смешиваются, когда возбуждение перемешено с вином и всякими средствами... Постоянной как Эр и Отти были, так они и остались... С остальными просто очень хорошо время провели... Без каких-либо взаимных обязанностей.
– Ещё бы ты... Этим стала какие-то обещания давать, – злобненько хихикает Ринн, – рожами тюленьими не вышли!
– Дюгонь к другому отряду животных относится.
– Ну, слоновьими... Помню кой-что по биологии... Ну, ты меня в общем, поняла.
Ринн поднимается. На ногах практически прямо стоит.
– Сейчас пойду...
– Ты обещала ни с кем не ссорится. Напоминаю, ты у меня дома находишься.
– Да я не им, морды да жир вытапливать бить иду. Я за добавкой. Бутылки на гусеничном ходу пока не изобрели... Тебе что принести?
Чтобы несколько раз потом не вставать, возвращается с подносом, полным бутылками и закусками. Умудрилась принести, не уронив, и нормально рядом с Мариной поставила. Профессиональную координацию движений не пропьёшь!
Глядя в дно стаканчика, сообщает.
– В сезон пойду на забой дельфинов, когда их к берегу пригонят. Одного помечу Дюгонь назову, и заберу. Язык сожру, голову домой принесу. С целой туши чучело бы заказала, да место у нас мало! Жаль, Дюгони хотя и прибрежные, и на мелководье живут, на берег совсем не выходят. Лодки, чтобы за ними в море идти, у нас нет. А то бы, забила. Как пишут, и Восточном Приморье, и в Западном есть пресноводная дюгоневская родня. Живёт во всяких протоках. Вот их наверное, гораздо легче бить...
– Один вид к добыче запрещён, – зевает Марина.
– Чём он такой ценный? Или просто вкусный и почти выбит, а теперь восстановления поголовья ждут?
– Насчёт вкусовых качеств не знаю, но вроде, съедобный. Пользу определённую приносит – жрёт много водорослей и другой растительности, помогая поддерживать мелкие реки в судоходном состоянии.
– Я как узнала, что тут мы можем заказать всё, что захотим, заказала мясо дюгоня, – Ринн скалится, –  и съела. Чуть ли не обожралась.
– Трогательная «дружба» девушек, – саркастически усмехается Херктерент, – такое, я смотрю, всё знакомое и родное. Словно в Окрестностях Столицы сижу, а не за многие тысяч километров от неё. С чего хоть так взъелись друг на друга? Одна другую отвергла? Подругу увели? Или друга?
– Почему она лучшая, а я так не могу? – вопросом на вопрос отвечает Ринн, приведя Марину в замешательство. Хотя, если память поднапрячь, можно вспомнить, Эрида нечто подобное про Соньку говаривала. При всех своих недостатках, разноглазая на самом деле абсолютно беззлобный человек. Плакать от настоящей или выдуманной обиды будет. Жаловаться или мстить – никогда. Ещё и отговаривать будет, если кто-то с зелёными глазами ради мести за Эр соберётся своих гвардейцев поднимать. Некоторые в школе живы только потому, что Эрида такая добрая, а Марина к ней прислушивается. Хотя бы иногда.
Кажется, спиртное в организме того и гляди вышибет слёзы из глаз Ринн.
– Как всё знакомо! – качает головой Марина, – У творческих людей, пусть и в совершенно разных сферах, есть нечто общее. Злейший враг – всего лишь соперник в чём-то преуспевший больше тебя. Слушай, ты маслом лестницы не поливала и верёвок поперёк коридора не натягивала, где Дюгонь часто ходит? Свалилась бы, сломала себе что-нибудь, когда бы срослось – не смогла бы лучше тебя быть, если бы вообще смогла этим заниматься.
– Совесть не пропили ещё! – Ринн энергично опустошает стаканчик, сама при этом выглядит совершенно трезвой.
– А она тебе такого не устраивала? – интересуется Марина. Как там древние считали? Совершенное тело подразумевает совершенный ум. Но времена значительно испортились. Впрочем, Марина считает, что улучшились. Но прямой связи тела и ума не было ни тогда, ни сейчас.
Ринн ничего не говорит. Только глазами сверкает.
– Как бы очевиден ответ, – констатирует Херктерент.
– Встречу я её как-нибудь, где потемнее, – шипит Ринн, – да сама без затей руки-ноги ей переломаю!
–  Мило! – хмыкает Марина, – Ты Эриде своими внезапно проснувшимися охотничьими инстинктами первобытного человека случайно, не хвасталась?
– Нет. Думаешь, я не знаю, как она всё мягкое да пушистое любит?
– При этом, видела бы какие меха зимой носит. Некоторые, как раз из меха детёнышей сделаны.
– Я примерно так про неё и подумала, – усмехается Ринн, переживать о зверюшках, – и носить меха – в точности её стиль. Шарфы-удавы для вечерних платьев она многим подарила. В том числе, и мне. Рисунки и снимки есть где некоторые только в этом шарфе. Бедные зверики!
– Не переживай особо, – хмыкает Марина – Там промысловых зверей меха нет почти. Этих  разводят. Ни для чего другого они не годятся.
– Мне скотины не жаль, – пожимает плечами Ринн, – она нужна только для удовлетворения наших потребностей. Никакой красоты я в комках меха не нахожу. Живу на потухшем вулкане, какой в, как-говорят, самое приятное для жизни место в Империи превратили люди. Хотя бы тем, что истребили малярийных комаров. Без этого здесь бы ничего не построили, включая дом, где я живу. И сделали всё это не благодаря природе, а вопреки ей. Слепая стихия однажды изгнала людей отсюда. Но мы – скоты упорные. Вернулись снова. Теперь уже навсегда. Думаю, скоро что-нибудь придумают, чтобы таких как Коралл больше никогда не было. Заткнём вулканы, там, где они нам мешают. Новые откроем, если вдруг понадобятся. Вроде, в лаве много всяких ценных веществ. Так что, я допускаю такую возможность. Да и столица южан есть, вместо которой действующий вулкан совсем не помешает. Может, и думают умники наши, как такое устроить...
– Может и думают... – соглашается Марина, прекрасно знающая, о чём-то подобном думают и на Юге. И даже делают. Не слишком успешно, но Марину с Софи планирующей бомбой не так давно чуть не убило. Будь бомба потяжелее – бетон мог бы и не выдержать. И плевать бы тогда было, что налёт был ответным за грэдский удар, в результате которого один из символов империи, собор, где столетиями короновались императоры, считая нынешнего, ныне лежит в руинах, а множество бесценных реликвий, помнивших ещё Империю Островов  погибло.
– Чем скорее такое будет – тем лучше будет для всех для нас. И в какой-то степени, – Ринн хищно и неприятно скалится, – даже для них.
– Ринн, а ты не думала, что не только мы сможем научиться зажигать рукотворные звёзды, испепеляющие города? – Херктерент крайне невесело. Слишком хорошо знает силы сторон. Островитянка излишне жизнерадостна.
– Зачем мне об этом думать? Я всё равно, не умею этих звёзд зажигать. Но я другое делать могу. И судя по тому, как орал и выл от восторга личный состав частей, пред которыми выступали, мы тоже немаловажные дело делаем.
– Тут не поспоришь, – хмыкает сестра адмирала, весьма хвалившего выступления эшбадовок.

Отредактировано Чистяков (02-12-2021 17:25:46)

+2

709

Глава 103

– Весело вы тут отдыхаете! – замечает Марина, кивнув в сторону направившихся в лабиринт ещё двух парочек. Тёзка и Орени пока здесь, но и вечер скоро. Хотя судя по всему тут смены дня и ночи не замечают, благо освещение включается и выключается автоматически. Звезда и Онит видимо, наобщались сегодня достаточно. Сидят, тихонько переговариваются. Ни до кого и ни до чего вокруг им дела нет. Только они двое. Отинг на берег выбралась. Устроилась в кресле, кажется, дремлет. Впрочем, Херктерент уже заметила, в выносливости островитянка ей уступает, хотя это она, а не Марина короба со снарядами раньше таскала. Только мелкие неугомонны по-прежнему.
– Живём один раз! – философски констатирует Ринн, опустошая очередной стаканчик. Пьёт, как воду, голова болеть будет завтра. Впрочем, тут есть специалисты – мёртвого на ноги поднимут.
Марина окидывает бассейн взглядом. Бросает Ринн.
– Все хоть здесь? Никто не утонула?
Та смотрит несколько дольше Марины. Усмехается.
– Утонувшая островитянка... Не надо так больше шутить. Все-все на месте. Дочь Архипелага только шторм может погибнуть. И то, скорее о скалы разобьёт. Ну, и при попытке самоубийства, но мы таких не держим.
– Тебе виднее...
– Могу перекличку устроить. Тем более им это будет вроде мелкого развлечения.
– Ты несёшь ответственность в большей степени, нежели я. Не доверять тебе у меня нет оснований.
Марина и сама согласна – чтобы островитянка в бассейне захлебнулась – большую глупость на Архипелаге придумать сложно.
– Я сильно сомневаюсь, что вы все такие уж противницы отношений с мальчиками, как пред разноглазой рисуетесь.
Ринн даже не удивилась.
– Тебе на Архипелаге врать бесполезно в силу целой кучи причин. Да, у многих есть близкие друзья за территорией Резиденции. Некоторые бегают к ним пообщаться. Эрида знает, но делает вид, будто ничего не замечает. Ей все за это так благодарны, что она не потребовала отношения разрывать. А то есть некоторые, – Ринн гримаску корчит, – «Хочешь общаться со мной – порви с этой». «Этой» однажды оказалась я...  Но вот те четверо, мальчиками не интересуются, – Ринн кивает в сторону Лабиринта, – похоже, точно только друг с другом. Эриды до мозга костей. Я – ещё не определилась, равно как и Онит, тёзка твоя и твоя же Звезда. Лично я сравнивала, с кем лучше, с мальчиком или с девочкой. Орэни – до утра подождём, посмотрим, какая прибежит, счастливая или заплаканная. Хотя, на тёзку твою никто не жаловался.
– Ну и каковы результаты сравнительных испытаний?
Ринн пожимает плечами:
– Сказала же, не определилась ещё. Во всяком случае, с тем, с кем пробовала отношения возобновлять точно не буду. Мы не в выдуманном мире живём, а я жадин не люблю. Предпочитаю, чтобы на мне не экономили. Как источник различных материальных благ, девочка предпочтительнее.
Марина качает головой.
– Ага! Особенно, одна строго определённая.
Ринн хмыкает:
– И это тоже, но полученные блага и на меня накладывают определённые обязанности. Всё-таки Эр немало сделала для улучшения нашего материального положения. При минимальных усилиях с нашей стороны. Такое людям не забывают. Да и то, что она просто хорошая тоже роль играют.
– Ну, а вообще как здесь смотрят на такие отношения?
– В принципе, никак. Считается, в молодости положено с ума сходить, а молодых мужчин сейчас маловато. Живая замена всё-таки лучше резиновой да струи душа. Человеку статуса Эр положено содержать близких подруг или друзей. Эр не делает ничего неожиданного. Тем более, есть распространённое мнение, что среди статусных такие как Эр чуть ли не поголовно. Пока то, что вижу это полностью подтверждает. Даже ты не удержалась. Хотя, помнится, тебя и в прошлом году прорывало. Я вот думаю, не хочет ли тёзка у тебя ревность вызвать, так откровенно таща в постель Орени?
Марина зевает:
– Даже если хочет, то не вызовет. Я в этом уверена. Марина может веселится с кем ей нравится. Мне абсолютно наплевать. Она помнится, меня к Кроэн ревновала...
Ринн уточняет, еле сдерживая смех:
– Это к сестре своей? К этой очкастой замухрышке?
– Представь себе. Марина-то тут была, а Кроэн на соседнем этаже жила.
– Мне казалась твоя тёзка более нормальная... Саму тебя подозревать в интересе к детям.
– Дети имеют свойство расти. Островные – особенно быстро. То-то ты мне проверку с Оэрин устроила.
– Я знала, что она по нашим представлениям почти взрослая, на днях хотела сказать, – не стала отрицать Ринн, – что ей теперь всё можно. Но ты это лучше сделала.
– Изменений с Кроэн не заметила?
– Она в обтягивающем ходить не любит. А в её балахонах что там с фигурой не очень видно.
– Больше ничего не заметила?
Ринн плечами пожимает:
– Она очки стала значительно реже носить. Раньше без них – никуда. А сейчас... Я даже читающей её без очков видела. Помню, Марина говорила, если не поступит, её в Столицу везти собирались, чтобы глазами заняться. Я через её очки как-то раз глянула... Это же ужас что такое! Хорошие в столице клиники, раз Кро от очков избавили.
– Это не клиники, вернее не только они. Там ей кое-что подправили, да очки правильные подобрали. За счёт школы сделано, а она себе вбила в голову, что за Императорский и персонально, Еггтовский. Хотя умная, а так тупит. Что она без очков ходит, это опять разноглазая, подарила ей линзы, что в том мире делают. Специально для таких глаз, как у неё.
– Заплатила за позирование, – хмыкает Ринн, – меня тоже спрашивала, может мне что-то определённое нужно. Но лучше «ведьм» люди ещё ничего не придумали.
– Кроэн ничего не просила, и денег не взяла, считала после того, что для неё сделали это такая мелочь... Эрида уже сама разнюхала, что именно Кроэн надо. Причём, сама Эр видит прекрасно. Сама линзы носит только для красоты.
– Видела её с золотыми глазами. Даже, думала что показалось... Это оно?
– Да. У неё такого много. Но медицинские она специально искала.
– Несложно с её-то деньгами.
– Не каждая будет что-то для других делать, уже получив желаемое.
– Вот тут ты права, – задумчиво кивает Ринн, – в теории, никого не имея в виду, нужно бы мне было что-то – конечно бы заплатила. Но досталось бы просто так – ничего бы больше делать не стала.
– Я, скорее всего, точно так же поступила. Эрида предпочла подарить нужную редкость. Тоже ничего не попросив взамен.
– Не сразу узнала Кроэн без очков, – замечает Ринн, – Как говорится, сделать всех счастливыми даже у Эриды не хватит денег, но в список отобранных попала я, чем очень довольна.
– Цинично, но по сути, верно, – хмыкает Марина.
– Тем более, с появлением Крионо и так не сильно большие усилия, что приходилось затрачивать вообще до нулевой отметки упали. Для позирования иногда зовёт. Но Эр – это Эр, намёками не разговаривает, что говорит, то и делает. Некоторые переживают, ценного с Эр теперь можно получить куда меньше, чем раньше... Я не знала, что некоторые настолько жадненькие, – Ринн довольно злобно усмехается, – когда отсюда уедем, в отличии от Дюгоня им повнимательнее надо будет под ноги смотреть. Полы бывают весьма скользкими...
– Твоё дело, за наглость, конечно стоит учить, но ты учти, Эр не понравится, если кто-то, пусть и косвенно, из-за неё пострадал. Да и упомянутые тобой личности напридумывали себе лишнего. Возможность что-то у Эр попросить никак не связана с взаимодействиями определённого рода.  В любой момент можно прийти к Эр и попросить нужное. Это относится абсолютно ко всем, кого пригласила она. Мне она сказала, к моим девочкам это тоже относится, ибо она считает, что я на её фоне немножко  жадноватая и недогадливая.  А этим девочкам ценности нужнее, чем вам.  Могут хоть полный список написать, что им от Эр нужно. Всё будет. Что я тебе говорю – это позиция Эриды. Сама некоторым скажу. Ты тоже можешь говорить, прямо на Эр ссылаясь. Но думай, кому. Мне тут тоже поведение некоторых личностей не нравится. Правда, пока они ещё держаться в рамках допустимого, в противном случае, примитивно указала бы на дверь, если бы не было более серьёзных последствий. Я ведь не только Дочь Императора, но и родственница Кэрдин, причём по степени родственных чувств гораздо более близкая, чем по крови.
Ринн смотрит весьма хитро.
– Ты вот меня про предпочтения спрашивала. Но я ведь помню, это ты в прошлом году с мальчиком была. Так сильно саму тебя обидел, что на других пропало желание смотреть? Или что-то другое?
– Что-то другое, – сердито бросает Марина, – думал не головой, а чем в его возрасте обычно думают. Смотрел туда же, куда все в его возрасте смотрят. В результате и меня потерял, и её не приобрёл.
– Это такая, – Ринн делает рукой круг от груди, – Рэдрия зовут. Их видели несколько раз вместе.
– Тут у стен не только ухи растут, но ещё и глаза.
– Сильно он тебя оскорбил, что другую нашёл, – островитянка качает головой, – особенно учитывая, что прекрасно знал, кто ты такая.
– Ну, я так сказать, из несговорчивых. В голову бьёт не пойми что, вот мозг и поменялся местами с другим органом. Тем более, у Рэды действительно самые большие груди. Вот и решил, что доступ к ним высший приоритет... Приоритеты он тоже, оказывается, выбирать не умел, двух месяцев не прошло – рассорился с Рэдой насмерть. В прямом смысле, на клинках дрались. Я видела и поняла, почему у матери Рэды, кого она ненавидит было прозвище «Бешеная». Дочь вся в мать пошла, к отцовскому неудовольствию.
– Ну и кто кого? – в глазах Ринн мелькает хищный азарт.
– Никто никого, – хмыкает Херктерент, – Довольно глупо идти с клинком против пистолета. Особенно, если оружие в руках меткого стрелка...
– Вроде тебя? – догадывается островитянка, – Все хоть живы остались?
– Именно, – зевает Марина, – Наставила пистолет, и велела детишкам не играть во взрослые игры. С Рэдой я даже помирилась...
– Но его не простила...
– Я – Еггта, прощать не умею. Головой думать надо было, а не другими частями тела! Пусть радуется, что вообще жив остался! Мне Императрица предлагала ему что-нибудь оторвать, а то и вовсе его целиком закопать. Возможно, даже живьём. Но в итоге мы обе решили, что для такого Чёрные Еггты слишком современные люди. Вот только, прощать не умеем. В теории, какие-то чувства имели шанс появиться. Но сам сделал всё от себя зависящее, чтобы шансы испарились. Мозги включил. Только слишком поздно, вблизи него сейчас никто не крутится. Попытки были – провалились.
– Может, просто неспособный? – задумчиво изрекает Ринн, – Потому Рэда за клинок и схватилась, оскорблённой себя почувствовала.
– Всё там нормально, –  скалится Марина, – ненормально в голове, но такое не лечится.
– Что поделать, – вздыхает Ринн, – множество глупостей делается только потому, что все мысли у мужчин только о том, что у нас между ног.
– В каком-то смысле верно и обратное. Биология! И ничего с этим не сделать. Мы как были видом обезьян, так навсегда им и останемся.
– Эр довольно много говорит о следующем этапе в развитии человеческих отношений.
– Скромно намекая при этом на себя любимую, – хмыкает Марина, – и ещё прямым текстом заявляя, что их разноглазие родилась слишком рано.
– Мы не можем выбирать эпохи, в какие нам.
– Иногда получается переделывать имеющиеся под свои требования...
  Ринн ухмыляется.
– Теперь уже ты скромно намекаешь на своих предков.
– Но ведь у них получилось! Что один человек сделала, когда-нибудь сможет другой повторить.
Ринн ответить не успевает. Подходит Отинг. Кажется, самые перекошенные мозги сейчас у неё. Марина даже начинает подозревать, о комингс люка головой её приложило куда сильнее, чем было в «заключении». Тем более, почти всё, связанное с работой мозга изучено недостаточно. Определённо, не может видеть Марину где-то далеко от себя. Настораживается, когда она с другими разговаривает. Тем более, с теми, у кого достоинства внешности превосходят её собственные. Попахивает ревностью в чистом виде. Ведь прекрасно осознаёт, степень привязанности Марины к ней в разы сильнее обратной. Наверное, примерно так разноглазая к Софи относится. Только у них отношения куда дальше зашли. Опять же, не без влияния той же самой разноглазой. Но сказки кончаются очень быстро. Отинг это даже понимает, но отказывается самой себе признать. Впрочем, глаза на месте, видит определённого интереса во взгляде Марины на Ринн не присутствует.
– Ой, девочки! Что такое интересное обсуждаете?
– Мою личную жизнь! – вредно буркает Марина в ответ.
Отинг смеётся. По крайней мере ещё в состоянии понимать, когда Херктерент шутит.
– Обожаю всякие тайны узнавать!
– Тебе может не понравится.
– Ты на мирренскую скромницу не похожа. Я тоже. Как бы очевидно, в прошлом всякое разное было.
– Ценное наблюдение, – хмыкает Марина.
Ринн приподнимается.
– Я лучше пойду...
– Сиди! – вскидывает руку принцесса, – Я совершенно не в настроении свидания устраивать, или ещё как близко взаимодействовать. А то, я смотрю, у вас с этим тут излишне просто всё...
– Но ты же ничего не запрещала! – логично замечает Ринн.
– И сейчас не собираюсь, – хмыкает Марина, кивает дёрнувшимся было друг от друга Звезде и Онит, – продолжайте заниматься, чем занимались. Мне вы совершенно не мешаете.
Видимо, кто-то рядом им совершено не помеха на самом деле, тут же возвращаются к прерванному занятию. К тому же, самой с собой честной надо быть – совсем недавно и не такое видела. Чьи-то губы на теле невольно вспоминаются, и воспоминания не назовёшь неприятными. Всё-таки, что слово «нежность» означает Эрида знает лучше всех, и смогла других научить, на всю голову больная разноглазая!
Впрочем, Марина уже привычную стенку выстраивает, снова отгораживаясь от всех. Эриде не желает уподобляться, на предмет расширения близких контактов. Сама разноглазая тоже ведь пошла на известное сокращение числа. По крайней мере, на какое-то время. Хе-хе! В школе поглядим, что будет. Очевидно, список опять резко расширится. В противном случае, Херктерент Эриду совершенно не знает.
Отинг понимает молчание по-своему.
– Ой, а не хотите втроём попробовать? – всё-таки с Эр она провела слишком много времени. С другой стороны, если первый день знакомства вспомнить. И происходившее между Эр, Крионо и Отинг тогда. Марина тогда видела достаточно. И не то, что не вызывало никаких эмоций. Скорее, механически фиксировала в памяти, как фотоаппарат на плёнку. В тот раз разноглазая в отношении Марины настойчивости не проявила. Потом было по-другому. Впрочем, если Эрида задастся какой-либо целью, поставленную задачу она выполнит. Любой ценой не считаясь с затраченными средствами. Хорошо, что она никогда не будет армиями командовать. Точно с потерями бы не считалась. Это её отец прославился бережным отношением к личному составу, насколько это было возможно в мясорубке Великой войны. Но страшные как мирренские демоны штурмовики-окопники отношение представителя Ставки заметили.
Будь вместо генерала кто-то с некоторыми чертами характера его дочери – был бы самым ненавидимым окопниками персонажем. В первую очередь, своей граничащей с безумием целеустремлённостью. В конце концов, сама Херктерент не смогла противостоять разноглазому натиску. Хотя, на деле это между ними обеими на деле можно устраивать состязание в степени неправильности. У кого выше? Единственная сложность – как решать, что именно правильным считать?
В качестве ответа Отинг получает крайне оскорбительный жест. Эту разновидность языка Херктерент она уже освоила. И не обиделась. Вот Ринн предложение явно заинтересовало. Но мнение Херктерент приорететнее...

+2

710

– Отти, – ядовито мурлыкает Марина, – ты степень моей озабоченности сильно переоцениваешь. Если что-то было, то совсем необязательно, что я быстро вновь окажусь в нужном состоянии. Но тебе я ничего не запрещаю, тем более и формального права такого не имею. Можешь договориться с кем-нибудь. Хоть прямо здесь и сейчас, тем более, я смотрю, Ринн заинтересовалась...
В общем-то, возможные реакции Отинг вполне просчитываются. Последовавшая относилась к числу наименее вероятных. Островитянка сплетает руки.
– Нет. Без тебя я не хочу. Это так... Полушутка была.
– Шути осторожнее с такими вещами...
– Если захочешь только со мной... Или с кем-то ещё, я всегда-всегда согласна...
Не получив ответа Марины, спрашивает.
– Можно, я пойду, поплаваю?
– Я тебя, вроде бы, не держу...
Отинг разворачивается и убегает. Благо, недалеко.
Ринн качает головой, глядя ей вслед.
– Не, как во второй дивизии авианосцев выражаются, не взлетит у тебя с Отинг.
– Самой не очень надо.
– Ты со второй знаешь кого?
– Старшие братья двоюродные и по отцу, и по матери, все там. У всех – награды за Залив. Один там обгорел, когда «Разрушительного» спасали. Мать надеялась, что демобилизуют, но его признали годным. Тем более, он сам этого хотел.
– Сордар авианосников недолюбливает...
– У них к линейным примерно тоже самое.
– Где логика?
– Померла задолго до нашего рождения.
– Логично!
Ринн фыркает от смеха.
– А с другой кем? – хитро щурится Ринн – У Дюгоня-то – сплошь красотки, не то, что мы.
– Рожи с фигурами вполне нормальные, – пожимает плечами Марина, – что у вас, что у них. Эр вас не различала, пока Крионо не появилась. А уж она-то ценительница девичьей красоты.
– Ты не ответила.
– Сама понимаешь, если с самой Эр не взлетело, хотя всю жизнь её знаю, то и у подруг Дюгоня, включая её саму, вовсе шансов не было на что-то большее одного раза со мной.
– Как раз то, что ты их мало знаешь могло бы способствовать развитию отношений. То, что Эр слишком хорошо знаешь – как раз препятствие, чтобы ты её в качестве возлюбленной восприняла.
– Только не надо мне трагическую историю её любви к моей сестре пересказывать. Ты забыла, я свидетель этой истории с самого начала. Притом со стороны Эриды.
– Пострадавшую сторону она из себя она обожает изображать, – хмыкает Ринн, – хотя при её эмоциональности...
– Это-то и плохо. Слишком на Соньке заклинило. Думала оттает с вами общаясь. Но вижу, только всё вглубь загоняет. В столице избегать Софи будет гораздо сложнее.
– Но это же не завтра будет, вы обе обожаете говорить, что одним днём живёте.
– Ага! Только смыслы разные вкладываем.
– В любом случае, здесь её нет, а там где она сейчас, ей явно неплохо, так что все сложности, с Эр связанные можно отложить на завтра.
– «Подумаю об этом завтра», – хмыкает Марина, – где-то я это уже читала.
– Кто и где в книге, как я говорит?
– Не помню.
  Ринн вздыхает с оттенком трагизма.
– Опять эту книг колекционерку вылавливать!
– Заодно, узнаешь, где здесь библиотека находится,– хмыкает Марина.
–Разве тут тоже есть?
– Представь себе. Заодно и Динни найдёшь.
– Тот-то, я её нигде не вижу, – Ринн задумчиво трёт подбородок, – равно как и сестрицу твоей тёзки.
Марина кивает, ухмыляясь до  ушей.
– Представь, себе её ты тоже там сможешь найти. Но я уверена – в числе пайковых книг, этой нет. В библиотеке книга есть. Но я не уверена, нашла ли её Динни. Сама можешь поисками заняться.
– Ты же знаешь название!
– Знаю, – не стала врать Марина,– но не скажу. Самую известную цитату сказала, её назовёшь – книгу найдут. Только не уверена, что у них есть вариант на грэдском.
– Я читаю на языке южан, – не слишком уверенно сообщает Ринн.
Марина вздыхает.
– На этом тоже может не быть...
– Как так? Всё, что в этом мире стоит читать написано на одном из великих языков.
– Так-то оно так, – хмыкает Марина, –но мир-то не один. И там тоже великие народы живут...
– И как и здесь, насмерть рубятся... Знаю, читала.
– Раньше так и было, – кивает Марина, – а сейчас... В дерьме они в общем тонут сейчас большей частью шарика, притом, в дерьме собственном. Ну, в общем, так им и надо! Хороший нам пример, как самим уничтожить Империю почти без единого выстрела. Читаешь отчёты оттуда – зла не хватает, какое там вырождение и деградация. Причём у победителей не сильно лучше, чем у побеждённых.
– Как такое может быть?
– А вот попытайся представить. Мне и то кажется, про Родину отца я дурацкий сон вижу... Кажется, и он сам временами думает тоже самое... Только мы оба знаем – это не ночной кошмар, а самая реальная реальность. Учёные аж писают кипятком от восторга. Сколько технологий раздобыли совсем дёшево. Всё продаётся и всё покупается! Не Империя, а чудовищная помойка, с их всех щелей лезущим всем худшим, что только есть в людях, и религиозное ханжество мирренского образца. Там тоже пытались религиозною гадину задавить. Им не повезло, сейчас тварь оправилась от ударов и бьёт уже сама. Впрочем, люди сами те ещё тупицы. Даже там есть в сказках глупцы, что думают, будто деньги на деревьях растут, а прикосновение к тухлым костям болезни излечивает... – Марина резко машет рукой, – И всё! Не хочу об этом больше! На самом деле, просто не хватает зла!
  Марина хмыкает. Истории аналогичного содержания она и от Сордара слышала. Легенды о страшном пьянстве моряков они сами поддерживают, притом в основном словом, а не делом. Околонулевой уровень любых правонарушений на Архипелаге – косвенное тому подтверждение. Как говорится, чисто не там где метут, а там, где не сорят.
Разлили и выпили крепкого. Звезда и Онит друг от дружки отклеились, решив присоединится. Тёзка и Орэни тоже подошли. Видимо более опытная и разговорчивая Марина порядком уши девочке нагрела. Та вся раскрасневшаяся, разрумянившаяся... Вроде из поля зрения надолго не пропадали. Хотя,может напридумывала себе всякого,  фантазия богатая, теоретическая база хорошая, тёзка по-настоящему красива. Вот девочка и изнывает в предвкушении вечера, хотя прямо сейчас, могли бы пойти поглубже в лабиринт. Впрочем, и прямо тут, вздумай заняться тем, для чего обычно уединяются, никто бы внимания не обратила бы внимания. Тем более, Орэни как ходила, так и ходит в одном браслете.
Херктерент нет-нет, да на неё поглядывает. Даже мысль мелькнула, не попробовать ли с ней? Тем более, никто возражать не будет... Тем более, может оказаться первой... Хотя Марина не поклонница мирренского культа девственной плевы. Да и в правильности взглядов Эр теперь уже гораздо больше сомнений чем несколько часов назад. Впрочем, фактор отсутствия разноглазой играет скорее, положительную роль, по крайней мере определённых мыслей в голове значительно меньше. Хотя, не надо ответственность на других переваливать. Произошло только то, чего хотела сама Марина.
В общем Орэни и тёзка пусть сами между собой разбираются. Марина  вмешиваться не собирается. Как говорится, надеемся девочка довольна останется. Тем более раньше Эрида очень уж тёзку нахваливала, на что-то крайне толсто Херктерент намекая. С учётом сходства тёзки с Сонькой всё выглядит не слишком симпатично. Впрочем, подобные мыслишки разноглазую головку покинули. Словам доже было уделено достаточно времени.
Даже развлекалась Эр преимущественно с Крионо. Хотя и остальным внимание уделила. Как и они все друг другу. Воспоминания опять в голову лезут. Пусть и очень приятные.
Хотя, приятное вызывает мысли и не о самом веселом: ведь речь идёт про Эр. Она вполне может заявиться сюда. Понятно, зачем. Потянет на действия определённого рода. В том числе, и с Мариной. Вдвоём бы Марина отказываться не стала. Но тут зрительниц слишком много. И к таким играм Марина не готова. Если Эр идёт сюда, Херктерент крайне неоригинально сбежит.
Хватается за рацию. После доклада испытывает определённое облегчение. Эр, Крионо, Дюгонь, Рекар и остальные как были в гроте так и остались. Буквально полчаса назад дополнительно еды и напитков заказали. Судя по обилию сладкого, сладенького и не слишком крепкого, собираются продолжить наслаждаться жизнью и друг друга. Марина вспоминает, рацию Эр с собой таскать не забывает. И технически грамотна разноглазая, любые чертежи и схемы читает с лёгкостью.
   Ринн о чём-то догадывается.
– Эрида уже давно здесь не появляется.
– Я становлюсь предсказуемой...
– Несложно догадаться. Людей, чьё мнение для тебя важно, здесь не слишком много. Что-то важное у тебя недавно только с Эр было. Видимо, тебе не слишком понравилось, и продолжения тебе не хочется. Место прятаться – не самое удачное выбрано. Она, если захочет тебя найти, отсюда начнёт.
Марина фыркает.
– Она, если захочет меня найти, свяжется по прямому каналу. Или запросит охрану, и они доложат, где я. Если не приказано обратного, а я ничего не приказывала, ей доложат, что я тут нахожусь. Но, надеюсь, разноглазой сегодня не захочется со мной видеться.
  – В Резиденции, по-моему тебя видят только те, кому ты разрешаешь. Без разрешения с тобой только Софи может пересечься, это ведь и её дом
– Ценное наблюдение, – хмыкает Марина, – мне разноглазую не хочется обижать, а сейчас я ей вполне могу только гадостей наговорить.
– После всего, что было?
– Именно после всего. Даже устоявшиеся парочки, бывает чуть ли не насмерть ссорятся, а мы все так... Летом сильно нечем заняться нечем было, перед собой надо честной быть.
– Отинг знает?
– Догадывается. Понимает, что у таких отношений будущего нет... Но в иллюзиях жить так приятно. Я ведь тоже вот это всё потом как сказку буду вспоминать.
– Эр хорошего людям не забывает. Абсолютная память на лица. Ей и с художественной точки зрения на Архипелаге очень–очень нравится. Она будет здесь ещё появляться. Если проживёт ещё достаточно долго. Не спеши себе задницу отъедать, что бывает с многими, бросившими занятия, требовавшие поддержания тела в идеальном состоянии.
– Ты много тут жирных тёток видела? – обижается за всех островитянок Ринн.
– Чего не было, того не было, – кивает Марина, – наверное потому так, что столько морепродуктов едите. Начиная от тех же крабов, весьма поспособствовавших нашему знакомству.
Островитянка усмехается:
– Удачно крабиков половили, ничего не скажешь!
– Что-то больше этими не занимаетесь!
– Самое сильное человеческое качество – лень. И раньше ловля крабов была прелюдией к совместному распитию самых разных напитков и другим интересным занятиям. Не танцами же среди огней нам заниматься!
  Теперь уже Марине смешно.
– Я уже тогда подозревала, что вы для меня импровизированный спектакль. А потом ещё для разноглазой добавили.
– Ну так она нас лучше всех оценила. Во всех смыслах. Всё–таки некоторыми рисунками и фото будут восторгаться спустя столетия. И будут знать, кто это такая. Эр всегда-всегда подписывает, как зовут изображённую, если об обратном не просят.
– Знаю. Я столько её работ видела. Ты там тоже по-всякому представлена...
– То я не знаю, там вообще все-все представлены. Как только время нашла? Ведь одних там существенно больше, чем других. Я знаю, сколько эти работы времени занимают. И сколько мы здесь времени провели. Когда только работать успевает. А она ведь ещё и очень активно личной жизнью занимается. Я бы такой темп не выдержала бы.
– Я тоже, – честно признаётся Марина, – а у Эриды сердце больное. Она словно сжигает орган, как мотор в форсажном режиме. Сжигает саму себя... Моторы портятся очень быстро. Сердца гораздо более выносливы. Причина такого поведения Эриды – Софи собственной персоной. Она столь же невероятно талантлива, как и Эр, но в отличии от разноглазой, Софи невероятно жестока. Ты шипишь на Дюгоня, она – на тебя, ну так это детские игры на фоне Софи и Эр. Причём вы-то зубастые обе, а Эр не в состоянии атаковать. Но погибнуть может из-за установленного для себя режима. Соправитель мне не верит, считает, что между всеми нами тремя непонятная девчоночья грызня. С непонятными для него мотивами. Когда он вмешается, будет уже слишком поздно.
Ринн присвистнула:
– Вот так, вроде бы простое оказывается немыслимо сложным.
– Как и всё в нашей жизни. У вечного праздника и обратная сторона есть.
– Знала, что у Эриды многое не так, не представляла, что до такое степени...
– Именно до такой. Разноглазая может умереть. И довольно скоро. Вот только никто ничего с этим сделать не в состоянии. Софи никогда не подчинит своей жизни чьим-либо чужим интересам. Слишком любит себя. Свою жизнь никогда никому не подчинит. Себя в жертву принести – не для неё.
– Некоторые считают это достоинством.
– Мы обе относимся к другим. Я достаточно злая и вредная. Тебе, да и другим надлежит знать, кого благодарить, если разноглазой в течении года-полутора не станет.
– Софи же тебе сестра...
– Эрида тоже, знаешь ли не чужая.
– Умеете вы в Столице создавать дикие многоугольники в отношениях.
– Так у вас ничуть не лучше. Притом мы обе про одно и тоже место с одними и теми же людьми говорим.
– Один-один! – невесело кивает островитянка.
Взгляд Марины снова за фигурку Оэрин зацепляется. Только на этот раз ничего из того, что разноглазая обычно видит, Херктерент не замечает, рассмотрела нечто другое. Кивает Ринн в сторону девочки.
– Слушай, я что-то не очень понимаю, почему она в одном браслете ходит? Вроде бы Эр как модель её не игнорировала, и золотишка у неё должно быть не меньше, чем у любой из вас, а тут что-то бедненько... Внутренним перераспределением ценностей занимаетесь? Учтите, я такое очень не люблю.
– Что ты, что, Марина, – испуганно закрывается руками Ринн, – у нас тоже определённые представления есть, что можно, а чего нельзя. На что ты намекаешь – под строжайшим запретом. Можешь хоть сейчас к ней подойти и попросить показать, что ей Эрида подарила. Там не меньше, чем у прочих. Это у Оэрин стиль такой, из ценностей – только браслет носить. С ним какая-то история связана. Они в прошлом относились к Домам II ранга, но давным-давно статус и богатство утратили. Браслет – чуть ли не единственное, оставшееся от тех времён. Потому в обычные дни и носится без других украшений. Её даже «принцесской» пытались дразнить, но кулачки у неё тоже на месте. Сейчас всё это прошло уже. Эрида тоже самое, что и ты заметила. То же самое спрашивала, причём именно у меня, как у главной.
Марина трёт подбородок. Выглядит правдоподобно. Но как люди умеют врать, и как ЕИВ выражается, «прятать концы в воду» Херктерент слишком хорошо знает. Конкретно эшбадовки ещё и бить умеют так, чтобы синяков не оставалось. Кожа должна в идеальном состоянии быть. Грим не всегда может помочь. Впрочем, сама Марина умеет бить не оставляя следов. С учётом общей повышенной драчливости островитянок, пока больше шансов, что Ринн правду говорит... Врать Принцессе Империи в её доме – в безумие такой степени уже Херктерент не верит. Хотя с безумцами ничего точно знать нельзя. Здравомыслящими они частенько вполне удачно притворяются.
– Ладно, убедила! – хмыкает Марина, – После Эриды никаким вывертам мозгов я уже не удивляюсь. –«Но Орени про ценности спрошу обязательно, причём именно сегодня или завтра, причём не только спрошу, но и попрошу показать, в зависимости от результата демонстрации и буду дальше действовать. Кстати, как раз про Эр в первую очередь и не надо забывать. Поговорить сперва с ней надо. У разноглазой абсолютная память на предмет того, что и кому она подарила. Вплоть до коробок конфет и заколок для волос. Если есть какие-то сомнения, всегда надо проверять. Чем меньше верить на слово, тем выше шансы помереть от старости в своей постели. А мне жить пока нравится! В том числе и благодаря Эр!»

+2


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Владимира Чистякова » Несносная Херктерент -4.