– Безвестности потом не боишься? Ну, словно в песне «жизнь прошла, как не было. Не поговорили».
Марина щурится получше знающий, решил бы что опасно. Но тут её не знают совершенно.
– Ты у нас поэт юный стиля песен загубленной молодости. Если что, я это направление совсем не уважаю. В основном потому, что ему как болезни подвержены в основном те,и у кого собственная юность началась недавно. И сейчас есть множество способов ее со смыслом потратить. А загубить это еще постараться надо. Да и песня в основном про людскую лень и наплевательство. Из года в год собирался встретится с кем-то, наконец собрался, спустя много лет. А человека уже и нет. Умер. И винить некого, сам время тянул. Меня не забудут.
– Ты не всегда будешь красивой и молодой.
– Меня редко красивой зовут.
– За что-то иное в свой адрес убиваешь сразу? – кажется, светлое в голову дало. Осмелел.
– И да, и нет. Я очень метко стреляю. И не люблю слов не по делу. Особенно про себя. А меткость в наше время ценится превыше многих качеств. Меня хотя бы за меткость не сразу забудут.
– Думаешь, часто из пистолета придётся не на спор стрелять?
– Я всеми видами оружия пехоты владею одинаково. Включая орудия. Умею водить бронетехнику. Мы лучшие.
– С такими девушками у нас южанам точно конец.
– Значит, признаёшь, что солдаты у них сильнее?
Смутился. Марина откровенно стукнула. Сильно по-больному месту быть не могло – ему не столько лет, чтобы прочно забыть кого-то. Ну, а если ухитрился – тем хуже для него.
– Я не веду пораженческих разговоров.
Хотя в его возрасте они распространены. Во дворце Грёз Марина наслушалась всякого. Притом, преимущественно от сверстников, не обращавших внимание на её малолетство. Хотя та же Кэретта всегда думала, что говорила. На слове её никогда не ловили.
Даже хватило ума на шаги к примирению. Но тут Императрица права была, как не посмотри, а количество полнородных и полноправных Еггтов стало слишком мало. А плохой мир всегда лучше хорошей войны.
– Про одиночество и ненужность сочиняют те, кто ещё своих не нашёл. На войне друзей быстро находят. Смерть – она сближает.
– Иногда даже чересчур.
  Оба играют словами, демонстрируя лихость и храбрость.  Пиво на язык и разум пока не подействовало. Это у Марины скорость мышления и память не ухудшаются. У большинства же – наоборот. Ещё и интерес к привлекательным объектам противоположного или собственного пола повышается. Хотя Марина из живых целей даже по слоняткам не стреляла, в отличии от сестрёнки. Правда, у них обеих получилось сразу бронебойными по людям. Правда, там всё-таки была броня... Невероятная еггтовская интуиция, в прошлом многократно выручавшая их в боях помогла нынешнему поколению и Марина сумел высмотреть незакалённый участок брони? Вроде танк потом изучали и пришли к выводу, что при изготовлении были большие нарушения, особенно при производстве крупных броневых деталей. Возможно, нарушения были намеренными, но Марина предпочитает думать, что у южан, так же как и у противников крайне распространено обилие на ответственных работах лиц, у кого руки не из того места растут. Лентяи и глупцы часто  куда опаснее диверсантов. Ибо тем надо затратить ресурсы и время для проникновения куда-либо. А криворукие и безмозглые уже внутри.

– А имя-то у тебя есть, лучшая ты наша?
–Конечно. Хотя я вовсе не ваша. Своя собственная, – быстро добавляет Марина, предвосхищая неприятный вопрос «чья?». Память о мёртвых нормах поведения часто с неожиданной стороны вылезает. – Именем я тоже наилучшая. Как принцесса.
– Софи... –лаже в лице изменился, сестрёнка оказывается первой в самых неожиданных местах.
– Нет. Марина. Двухсотая или трехсотая знакомая с таким именем?
– Ты права, многих знаю. Возрасту, вроде соответствуешь...
Марина, кроме островитянки, не знает никого. Такое впечатление, что в определённый год МИДв или ЕИВ, или они вместе, дали команду не принимать девочек с определёнными именами. Что и было выполнено. А то в обычных школах родившихся во вторую половину определённого года Марин  чуть ли не каждая вторая. Иногда оригинальничали, называя дочерей второй половинкой имени. Тут не придирёшься, Дина – одно из самых распространённых имён. Кошмар своим именем страшно горда. Потому что её как принцессу Империи зовут. Пусть и в уполовиненом варианте. Хотя она и урождённая, и высокоранговая. Но она не завидует. Просто не умеет.
Хотя, занятно было бы, будь вокруг множество Марин, она брюнетка, другая блондинка, третья шатенка, как сестрёнка, четвёртая и вовсе рыжая. Но есть только текущая реальность, в ней Марина только с неугомонным Кошмаром. Коаэ так... Время весело проводить. И их обеих это полностью устраивает. Конечно, есть ещё Эр, она-то Кошмар удесятерённый. Только выглядит мирно.
– Тебя принцессой, случайно не зовут? А то Марин множество...
Этот похоже, считает, что одинаковые имена дают носительницам некоторые черты самой известной.
– Нет, не зовут. Все кому надо и так знают, что я единственная и неповторимая Марина.
– Что эта Марина злая и дерзкая не говорят?
Херктерент зевает.  Разговор пока её забавляет. А так роскошно как на парадных портретах она не умеет улыбаться. Да и её округлости отличаются от изображений в меньшую сторону, выглядят всё равно, достойно. Хотя у этого возраст такой, что мысли исключительно о горизонтальном общении, причём с любой, кто чутка от доски по гладкости отличается. Хотя если Коаэ верить, доски тоже в опасности. В регионах основной признак взрослости с округлостью фигуры связан не особо. Помнится, Змеедевочка говорила, что в свое время была очень довольна поступлением ещё и потому, что у столичных степень озабоченности ниже. Марина по обыкновению спросила её прямо, и она засмущавшись ответила, что с мальчиками не была, хоть над ней и смеялись. Ну да, степень озабоченности столичных Змеедевочка точно сильно занизила... Но мальчиков она явно остерегается. Похоже в своё время она что-то неподобающее видела. Невольно на себя примерила... Когда все сверстники помешались на отношениях, предпочла общаться исключительно с девушками. Хотя, быть может, всё дело было в статусности этих самых девушек....
Похоже этому просто интересно поболтать. Ну правильно, возраст такой, девушки начинают затмевать старых друзей. Тем более тут звезда непонятной величины.

– Есть хоть что-нибудь, чего ты не знаешь?
– Не уверена, – хмыкает Марина.

– Многие ведут себя как та лягушка, что огромными ложными глазами хищников отпугивает. Тоже нужной для себя реакции добиваются. Только не отпугивают, а наоборот, внимание привлекают. Я такой уж выросла, что с этой стороны выгляжу лучше всего. Но не использую её в охотничьих целях, как многие. Как на меня смотрят. И что говорят, знаю прекрасно. В виде шутки. Размеры этой, равно как и других частей тела одежда подчёркивает, а не искажает в какую-либо сторону.
– Вот загнула!
– Надо уметь. Я лучшая, или кто?
– Лягушка. Сама себя так назвала.
– Тем более, как то земноводное, успешно произвожу впечатление местом произрастания задних конечностей. Вон сколько вас за мной побежало! Не попрёшь против биологии. Огромными глазами, там где их нет, притягивает внимание, чтобы отпугнуть. У меня задняя часть тела – объект пристального внимания. Настоящими глазами приходится отпугивать.
Спрашивает, почему-то воровато озираясь и голос понизив.
– А правда что у вас там... – ещё голос понижает, – Принцессы Империи учатся. Обе!
– Правда, – флегматично кивает Марина, хорошо её официальные портреты имеют весьма относительное сходство с оригиналом, предвосхищая следующий вопрос, добавляет, – коридорные знакомые, не больше. Если кратко, злюки каких поискать. Лучше подальше держаться. Ну, я и держусь. Хотя они в общем-то неплохие, почти равными считают всех имеющих отношение к военному сословию. Сословий сколько лет уже нет, а слава есть. В общем они почти ко всем равно относятся. Естественно, как и все девушки жутко уникальными себя. Поэтому в сторонке уютнее всего. Я нравится не умею, за дешевой славой не гонюсь.
Смешок.
– Мне бы такую дешёвую славу – с принцессами быть знакомым.
– Сказала уже – они обе – злюки ужасные. И минусах в подобных знакомствах больше чем плюсов: наверху изрядно припекает. Даже под ними. Ну и тем, кто рядом перепадает.
– С пистолетом зачем ходишь?
– Потому что могу.

– В подводное командование девушек не берут.
– Скоро начнут, – хмыкает Марина. В будущем она собирается поспособствовать нежной любви Медузы к подводному флоту. Тем более на современных больших лодках, а они они теперь основной тип, бытовые условия терпимые, тем более человек сама хочет туда лезть. Марина – убеждённая надводница. Ну и пусть, что может с Сордаром ссора выйти. Брат сам говорил, что все, хоть как-то связаные с кораблестроением, строго делятся на подводников и надводников, сильно не любящих друг друга. Ну, а ей, хотя и надводник, подводница Медуза нравится. Пусть мечта судится! Сордар, конечно, адмирал, но и Принцессы Империи имеют в Морском Генеральном Штабе некоторый вес. Тем более, можно не совсем по правилам сыграть, подключив Императора. А любитель диковинок точно обратит внимание на девушку влюблённую в подводный флот. Тем более, с ней уже знаком, правда тогда Медуза своих склонностей не проявляла. Зато теперь в школу привезли современный учебный торпедный аппарат и много другого имущества с лодок. Сказали – подарок подводного командования. Причина подарка не старалась делать вид, что её тут нет. Щедрые подводники Медузе даже знак «10 Походов» вручили. Хотя настоящий был только один, да и тот учебный, но такие засчитывают. Медузу даже в море искупали за пересечение экватора. Правда не её одну... Но мальчишки есть мальчишки, без разницы сколько им лет. Тем более игрушка появилась, какой ни у кого нет.
Марине где-то даже завидно: она в таком качестве на линкорах не воспринималась. «Сестра адмирала» да и всё тут. Даже без титула. Хотя именно у моряков сёстры и подцепили равное отношение между чинами. Хотя, говоря о родном мире, Император и упоминал, как матросы офицеров ненавидели. И до чего эта не ненависть доходила. Бунт на линкоре всё-таки не ежедневное явление. Впрочем, в итоге, взбунтовались и флот, и армия. Притом, во время войны. Марина достаточно изучала историю того мира, чтобы понять неизбежность конфликтов. Да о том, как чуть не дошло до стрельбы по офицерам говорил и Сордар.
  Назревавший кошмар внутренней войны предотвратила смерть Императора, избрание новым Принца Империи Саргона оживило слишком много надежд. Принц за дело взялся рьяно за несколько лет разрешив или заглушив множество конфликтов. О тех годах говорить не любил, официальная история выходила слишком уж прилизанной. Марина только недавно поняла истинный смысл фразы отца «мы тогда не дали второму месяцу перерасти в одиннадцатый, февраль не стал октябрём»... О календарях другого мира принцесса имела представление. Но далеко не сразу разобралась с историей. До стрельбы тогда всё-таки доходило но десятки убитых всё-таки лучше чем сотни тысяч смертей.
  Хотя в последнее время термин «революционная ситуация» Император снова стал использовать в настоящем времени. «История повторяется» – так он тоже любит говорить. Правда считал, что большой внешний конфликт позволит сбросить копящиеся социальной напряжение и вновь сплотить потрескивающее общество. В общем Саргон определённо гордился тем, что много лет то и дело возникавшие в обществе трещины успешно замазывал, не позволяя им разрастись и расколоть страну. Частично выходило, но новые возникали постоянно.
С глобального стоит переключится на то, что поближе. Слабое спиртное на Марину почти не действует. Но она тут не одна. А истории о том, что вытворяют люди перебрав копятся с тех времён, когда люди письменность изобрели.
Болтливость и интерес к противоположному полу сперва повышается. Причём, часто не особо мнением этого самого пола интересуясь. Немало связей разной степени успешности именно таким образом началось. Впрочем и историй о пьяных кутежах Марина знает немало. Некоторые от непосредственных участников слышала. Конечно, там привирают изрядно, но логика пьяного от логики трезвого отличается изрядно. Да и тормоза частенько отказывают вопреки желанию. У неё-то непонятно откуда в организме взялся биологический преобразователь спиртного, позволяющий употребить ей очень много, без заметного вреда и каких-либо последствий. Но у других=то такого нет, а желание «подвигами» похвастать, или хуже того, их совершить, чтобы впечатление на яркую личность произвести вполне может возникнуть. Марина перебирает в голове приёмы самообороны и рукопашного боя. Координация движений у неё нисколько не нарушена. Хотя показать она старается обратное.
Но у этого похоже нет настроения ненужный «героизм», временами заканчивающийся длительными поездками на Дальний Север за государственный счёт, проявлять. Даже помочь пытался, когда Марина рамки с деталями обратно в пакет складывала. Тем более, они склонны одна за другую целятся. И  сложить их можно только в определённом порядке, какой не сразу удаётся вспомнить. Хотя зачем помнить? Раз уж достал, собирать надо. У Марины рамки с начатым обычно на столе валялись, а детали отделялись от них по мере надобности, или в зависимости от настроения. Иногда интересно было посмотреть, как те или иные узлы смотрятся на машине, где их никогда не было. Сказывается общение в детстве с отцовскими механиками и водителями. Они-то нечто подобное делали на самом деле. Нарушая множество технических норм. Да и сам Император считал иногда что некоторые физические законы для него не существуют. Причём иногда это даже работало. Хотя ни один из автомобилей Императора в отличии от самолётов, серийным так и не стал. Слишком уж сильно над двигателями сухопутных машин глумились. Над авиационными моторами Саргон так не издевался. Тогда Марина и выучила слово «форсаж», означающее впрыск в двигатель водно-спиртовой смеси, что кратковременно повышало мощность. Обычно применялось в бою. Но частое использование приводило к снижению мощности мотора. И требовало его замены. Частое применение водно-спиртовых смесей человеком тоже приводило к кратковременному повышению некоторых характеристик. За что приходилось расплачиваться падением работоспособности самых разных органов. В первую очередь, сердца, что тоже могло раньше времени выйти из строя. В отличии от моторов, сердца менять пока не научились. Хотя Марина считает, что это только вопрос времени. Жила же голова одной собаки на теле другой. Недолго, правда, но жила. Да и функционирование опять же собачьей головы отдельно от тела приборы могли поддерживать какое-то время.
Опять же, от соправителя Марина знает, что в том мире уже умеют менять сердца. Как целиком, так и отдельные части. Могут и искусственные делать. Одно плохо – чтобы сердце заменить, новое надо достать из кого-то, что возможно далеко не всегда. Но как говорится, начало положено. А в возможности человеческого разума Марина верит практически слепо.