Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Три искушения отрока Николая


Три искушения отрока Николая

Сообщений 1 страница 10 из 27

1

Книга художественно-документальная, историческая, без всякого попаданчества и почти без фантастики. Будет лишь фантазирование по заполнению белых пятен.
Книга не только моя, а и соавтора, только он пока не готов показаться народу. Но я не могу не упомянуть о его существовании.

Дорога за станицей Абинской совершенно испохабилась наступившей оттепелью. Конские ноги с хлюпаньем входили в жидкую грязь и с подобным же звуком вылезали из нее. Известный охальник и матерщинник Ферапонтов по этому поводу сказал кое-что особо непристойное, но никто во взводе на его сравнение не отреагировал. Из низких облаков сеял мелкий дождичек, и настрой, подобно дождевым каплям, скатывался с одежды и капал под ноги, в жидкую грязь, утопая в ней. Шинели и полушубки потихоньку напитывались водой. Кони чувствовали настрой всадников и тоже еле шли. Что будет дальше? Верста, еще верста, еще десяток, потом будет станица Крымская, потом еще какая-то станица или хутор, а затем море. И нелегкий выбор: куда дальше? За море или? И что это за “или“?
Едущий справа Федот Колентьев поднял лицо к небесам, принял в него с полсотни капель, и со вздохом вытер щеки обшлагом.
–Плачет небушко, словно моя Настасья при проводах, наверное, нас оплакивает...
Взводный обернулся, зыркнул на Федота зверем, тот понял и не стал продолжать.
Мерным шагом, сквозь пелену дождя, вперед, в неизвестность. Тянулась их сотня, полк, армия, и тянулась. Где-то за спиной погромыхивала артиллерия, неявно так, дескать, я здесь, еще сдерживаю красных, а не сброшена под откос, чтобы бежать легче было. Далеко ли стреляют эти пушки?  Знакомые батарейцы говорили, что обычно их пушка бьет не более чем на шесть верст, но если подкопать сошник, то можно гранатою и до восьми верст достать. То есть красные где-то не очень далеко. Правда, это мог стрелять и бронепоезд. А с ним загадывать сложно-закрутит свою машину, и вот он, вылетел на прямой выстрел. Хотя стрелять могли и красные батареи, не только донцы и кубанцы.
Как бы подтверждая горестные думы, правее дороги в высоте поднялись три белых облака. Как раз на минуту дождь лить перестал, словно для того, чтобы все это увидели и с дождевой тучкой не попутали.
Взводный, увидев такую картину, аж почернел, выругался и двинул вперед, расталкивая других, к сотнику.
Федот тоже присвистнул и сказал:
–Дождались мы, Колька, светлого праздника! Что, не видел еще такого?
Это тяжелые пушки шрапнелью бьют. Сейчас будет нам на орехи.
Николай торопливо перекрестился и зашептал: «Господи, иже еси на небеси...»
Над дорогой прозвучал бас сотника:
–Сотняя!
Ему вторил взводный, пересыпая команды руганью, чтобы лучше доходило.
Но выполнить их было уже не суждено–по спине как будто колом врезало. И Гнедко захлебнулся ржанием и грохнулся наземь, придавив ногу Николая. Глаза казака уставились вверх и над дорогой увидели вспухающее белое облако.
Оно заполнило собой серое небо и застило серым глазам белый свет,
...Николай Сергеевич открыл глаза. Нет. это просто кошмарный сон. Вокруг не мерзкая сырость февраля, а летнее тепло августовской ночи. Да и память подсказывала, что не догнала его красная шрапнель на грязной дороге за станицей Абинской. Это вообще не тогда было, а месяцем раньше.
Но, чорт возьми, как сон похож на жизнь, словно он вернулся из кровати обратно на дорогу отступления! Так можно вскочить и бежать, судорожно разыскивая коня, шашку и ожидая, что красные из-за угла кухни вывернутся по его душу!
Все, сердце перестало из груди выскакивать, можно спать дальше. Полоса рассвета еще не крадется в окно, значит, он живой, видит сны, а не наяву под огнем лежит. Глаза закрылись, однако сон, хоть и поменялся, но не ушел из прежней колеи- волны уйгуров, накатывающиеся на их строй. Стоявшие на левом фланге китайцы смылись сразу, но от них ничего другого и не ждали, потому на уступе шел другой «алтайский» полк, что пропустил с улюлюканьем губернаторских китайцев и не дал уйгурам возможности ударить во фланг. Огнем «льюисов» они были отброшены, а потом пришло время сабельной атаки. Оба «алтайских» полка, а также бывшая конница Ма рванули вперед- под звуки горнов и медных труб-карнаев. «Алтайские» кричали «Ура» вперемешку с матом, а хуэйцзу (вот, прости господи, слова-то) визжали что-то по-своему. Вообще эти хуэйцзу от уйгур видом отличались мало, на взгляд Николая Сергеевича- хоть те, хоть эти –какая-то помесь китайца и нормального человека, только китайский вклад в родню у каждого разный. Поэтому ребята Ма в бою повязывали поперек лба белую повязку, чтобы случайно не огрести по тому же лбу шашкой. «Алтайцы» носили бывшее английское обмундирование и казачьи шаровары с лампасами, оттого их не путали, даже если мамаша «алтайца» происходила явно из азиатцев.
Впрочем, Николай Сергеевич сильно в азиатские лики не приглядывался и предпочитал сначала шашкой, а потом уже думать, это кто там лег в песок или траву? По крайней мере, никто на него не жаловался. Да, конные Ма тогда были с ними и тоже рубали уйгур, а потом сам Ма вылез в мечеть и заявил, что будет воевать с продажным Шенем, но при этом призвал всем стать на помощь верховному хозяину Шеня Чан Кай-ши? Вот и считай их всегда своими и отводи шашку от них?! И это был не последний маневр Ма из лагеря в лагерь, а его братия бегала еще чаще. Поэтому действительно –лучше шашкой, так хоть тебе в спину не выстрелит. На сей раз сон показал, как все было, ну, кроме возвращения Шеневских беглецов и того, как они потом добивали погнавших было их уйгур. Комполка, называемый здесь вслух «вашим благородием», поехал встречать сбежавших, и при помощи переводчика и слов высокого давления пояснил китайцам, что если эти сыновья жабы попробуют стрелять, мешая его бойцам отдыхать, то он сделает с ними то, что уже сделал с мятежниками.  Поэтому работайте, сукины дети, белым оружием!
Китайцы повиновались и пошли добивать оставшихся на поле холодным оружием. У многих из них за спиной висела огромная кривая сабля шириной лезвия с ладонь, которую поднимать надо было двумя руками. Такой только палачу работать, что, собственно, так и было.
Николай Сергеевич, видя, что китайцы занялись привычным делом, и ничего плохого не замышляют, дал отбой пулеметчикам. Теперь уже можно. Китайцы сейчас начнут обшаривать трупы и раненых, что скоро станут трупами, найдут у них терьяк, и тогда уже не опасны. Они сами уже по полю прошлись, и что хорошее заметили, то и взяли- хорошие кони-карабаиры, хорошее оружие (вот с этим было не очень), ну и кому повезло с украшением или кошельком. Провизию не собирали–это пусть китайцы делают, у них солдат что добыл, то и съел: сам собрал, сам сварил, сам сжевал.
А у «алтайцев» армия порядочная, там есть походные кухни и повара, чтобы сварить вечером кашу и чай. Баранину для каши уже обеспечили. А терьяк- пусть им китайцы давятся. В Алтайскую армию любителей опиума не брали, и при подозрении на опиоманию вышибали тут же. У господина Паппенгута на этом был пунктик, и его кукловоды тоже были не против.
А что приходилось делать, когда душа требовала не оолонга по-турфански, а чего-то крепче? Вот тут выручала солдатская смекалка. У паршивых уйгуров, как у всяких магометан, с горячительным было не очень, китайцы вовсю гнали ханжу, но чаще всего такую дрянь. прости господи, что ее надо было вместо наказания давать. Потому ханжу покупали и заново перегоняли, для чего в полковом обозе ехал аппарат, и Тимоха Верещагин в специально отведенное время делал из дерьма конфетку, то есть из ханжи то, что нужно. Конечно, если покупать неоднократно перегнанное байцзю, то можно было Тимоху и не беспокоить, но чаще на продажу приносили явно перегнанное из местного навоза. Верещагин еще добавлял изюм со специями, отчего получалось вполне приличное пойло.
Китайцы свою водку потребляли в подогретом виде и из крохотных чашечек, емкостью где-то в десятую долю стакана. Разумеется, русская душа делала все по-другому, а когда китайское начальство бывало в полку в гостях, его тоже угощали от всей широты души. Обычно гости в этот день уехать не могли, да и утречком тоже не сразу. Было еще одно развлечение- предложить им похмелиться и показать, как это делается. Китайцы для такого не годились –у них на лицах читалось явное отвращение, смешанное со страхом.
Они, конечно, обычно столько сами не пили, но еще могли допустить, что можно показать невиданную отвагу в поглощении байцзю. Но не два дня подряд! Наверное, командир эскадрона Горячев, на их глазах выпивающий стакан водки, казался им потомком демонов огня…
Сон тек и тек, и завершился звонком будильника. Пора было идти на службу. Александра уже приготовила завтрак, и укрыла его, чтобы не остыл, а сама решила досыпать. Аиде оставалась еще неделя каникул. так что девочке можно было посмотреть утренний сон.

+4

2

Николай Сергеевич считал новейшие изобретения вроде утренней зарядки блажью и причудой для эмансипированных баб. Зачем оно другим? Начнешь готовить снаряжение и коня к походу, так и не надо будет руками махать и ногами тоже. Та же баба, пока мужу и детям на стол все приготовит –зачем ей физкультура?  Это безмужние активистки из женотдела могут долго приходить в тонус, как выражался лекпом Азольский. Работящая баба берет тяпку и на огород идет, если мало завтрака для семьи, чтобы стряхнуть остатки сна.
Но в нынешнее время больно много этих свиристелок слушают. И даже для бойцов такое непотребство внедрили!
Пока Николай Сергеевич в душе рождал сей внутренний монолог, он успел умыться и заняться завтраком. Сегодня не день для бриться, так что все сборы пойдут быстрее. Поел, надел форму, натянул сапоги и, стараясь не сильно греметь подковками на каблуках, вышел их дому.
А уже в палисаднике прицепил шпоры. Тоже трофей из Восточного Туркестана. Еще царские, савеловские! Не звон, а прямо музыка! Хоть и был Николай Сергеевич из казаков, а они, в отличие от армейской кавалерии, шпорами не пользовались, потому всю жизнь обходился без них, но вот такие шпоры отчего-то запали ему в душу. Поскольку учили его верховой езде без их помощи, оттого он и носил шпоры только тогда, когда не требовалось ездить верхом. А когда садился на коня, то уже без них.
И тут из-за угла показалась черная кошка, явно намеревающаяся пересечь дорогу бравому капитану. Ан нет, не на того напала! Отпустить этой скотине пинок было несподручно, поэтому он сработал на опережение, перескочив две линии оградки другого палисадника, и опередив тем наглую тварь. Черная скотина и потоптанные цветы остались позади, и там уже явно кто-то негодовал, потому Николай Сергеевич ускорил шаг и быстро покинул поле брани. И действительно брани- слова «вислюк» и «харцызяка» он точно разобрал. И это было не в адрес Троцкого и кошки. Но - с глаз долой, из сердца вон.
До казарм оставалось еще четыре квартала, на душе было легко и свободно, аж даже снова вспомнилось лихое время загранкомандировки. Жаль, нельзя рассказать, хоть и малость прихвастнув, где он там был и что делал. Давал кучу подписок, а когда малость сболтнул лишнего в подпитии, так пожаловались в партбюро, что разное рассказывает, про какое не принято говорить. Он отругался, что, дескать, был на бровях и ничего не помнит, а потому если что и сделал, то не специально. Сам же втихую сказал секретарю партбюро, что на войне много чего делается негероического, особенного, когда восстания подавляют.  Секретарь тоже негромко ответил, что: «Вот тут ты прав, Коля. Мне самому в плен попались ребята из нашего полка, что бандитствовать стали, и зачем их было в трибунал тащить, чтобы потом им после каждого революционного праздника отсидку на треть сбавляли?»
До разбирательства персонального дела не дошло.
А вспоминания о Восточном Туркестане сегодня аж плыли потоком. Сейчас пришел на память один паренек, что в тамошнем трактире (азиатское название что-то в голове не всплывало) наигрывал на двухструнном дутаре и что-то пел. Николай Сергеевич азиатские песни и музыку с трудом переносил, только политеса ради, но с этим парнем было как-то по-другому.
Потому он оторвал толмача от курения кальяна (тоже еще развлечение) и попросил перевести. Тот уже хорошо курнул, поэтому не сразу собрался и начал переводить. Знал толмач ихний диалект не очень, но кой-как смог, а потом Николай Сергеевич попробовал сделать что-то вроде песни. Вышло:
Ветер бьет в лицо,
Перепел кричит в траве,
Солнца щит в небесах,
А мы в поле!
Ветром пролетим,
Стрелой опустимся,
Копытами затопчем,
Имени не спросим!
Разумеется, все у Николая Сергеевича самого не получилось, пришлось привлекать другого «алтайца» с образованием получше. Вот так и вышло, и не совсем плохо. Вообще уйгур пел не «в поле», а «в степи», но поручик-«алтаец» сказал, что «в поле» будет лучше для русского человека. И пояснил, что русские больше лесные люди, то есть живут в лесу или на краю леса, оттого открытое пространство для них ограничено- либо поляна в лесу, либо поле от леса до леса. А азиатцы привыкли к степи или пустыне, которая суть та же степь, но совсем пересохшая.
Тогда Николай Сергеевич ощутил сначала желание поспорить, поскольку он почитал себя тоже русским, но, как уроженец станицы Боковской Войска Донского, к степи привык сызмальства. Но потом вспомнил, что на Дону многие считали казаков не русскими, а отдельным народом, даже не сословием, а прямо народом. По молодости он это слушал и не встревал поперек, но потом, пообщавшись с умными людьми и книжки почитав, подумал, что все же это не ко всем казакам относится.
Рассуждал он так, что когда-то казаки без царской власти жили. Только изредка на царскую службу шли или даже разбойничали на русской земле, но потом настало время, когда казаки царской власти покорились и стали жить в стране и царевыми верными слугами быть. До того они могли быть и не все русскими- жили они в степи, с азиатцами знались, когда воевали, когда суседились и на азиатских девках женились. так что частью казаки могли быть и нерусского вида, и корня. Но большую часть казаков по рожам сильно от тех же москвичей не отличишь, говорят тоже по-русски, и рязанцы с тамбовцами их понимают.
В тоже время татары казанские под русской рукой уже триста пятьдесят лет, а по-прежнему магометане, и язык у них свой, хотя по-русски говорить тоже могут, но меж собой по-татарски говорят. Те же малоруссы за тот же срок и видом, и хозяйством на русских меньше схожи, чем казаки на русских, и, значит, казаки в основном русского происхождения. Конечно, в каком-то одностаничнике и другая кровь намешана, а калмыки еще дальше, но никто калмыка ни с казаком, ни с русским не перепутает. А вот с торгоутом из Восточного Туркестана –уже можно.
Так что пришел Николай Сергеевич к такому выводу не сразу. путем раздумий, но своих усилий ему стыдно не было.
Надобно сказать, что Николай Сергеевич порхал, аки птица удод, вдоль тропинки бедствий, и не ведал, что составлен против него комплот с решительными целями, отчего благодать вокруг него - только кажущаяся.
Некогда он был искушен, искушению поддался, и с тех пор копился грозный счет, который придется оплатить.
Спустя сорок три года выйдет роман, где прозвучат слова: “И псы ворчали на силу вражью, а он, бес, в сенцах, искушая преосвященного чистоту, смердел мерзко...”
Это уже не про сегодняшнего Николая Сергеевича, это про молодого Кольку, которому тогда было двадцать три неполных года. Куга зеленая, как говорили тогда казаки, хлебнувшие Второй Отечественной войны. А он тогда нахлебался только сожаления, что войны на него уже не будет. И даже в этом ошибся, не поняв, что потихоньку заваривается вокруг.
Потому, что когда казак станицы Белокалитвенной Чернецов выходит в поле с молодыми казачатами, что учились в станице Каменской против казака станицы Новочеркасской Голубова с казаками постарше, то называется это как? Гражданская война, вот как.
В оправдание Коли можно сказать только то, что он был еще темен и малообразован, но прыток и резок. Да и закончил тогда всего-то приходскую школу, что для рядовых казаков тогда самое обычное дело. Были, конечно, те, кто учились дальше, но чаще всего-та самая приходская школа и учебная команда для тех, кто признан годным для унтер-офицерской подготовки (в казачьих частях унтер-офицеры назывались урядниками). И в тогдашней империи высокообразованных людей мало. Даже просто образованных–тоже. Да и сложновато найти на его родном хуторе или станице Боковской книги о. том, что бывает на гражданской войне. Теоретически-то они были, про гражданскую войну в разные времена написали Бальзак в «Шуанах», Загоскин в «Русские в 1612 году», или Сенкевич в трилогии про кровавый потоп в Польше. Букв в них достаточно много, но в показе реалий, конечно, дистиллированная водичка. Увы, тогда именно так литература действовала - не заостряя.
Еще очень рано было до книг вроде «Песни Льда и Огня» или «Черный отряд». Хотя Кмициц ему бы мог понравиться. Тоже летел на встречу грозе и буре, не думая, куда и зачем, как сам Коля.
«Больше скорость-меньше ям» Этому его научили потом, на курсах при Академии Механизации и Моторизации. Когда тебя несет мотор в 90 лошадиных сил, так прямо лететь можно. Вот когда всего одна сила, да еще и на свои кровные купленная: уже сложнее. Но летали. И Николай в раж впадал, его Гнедко и Ветер - тоже.
Особенно последний, взятый у махновца под Ногайском. Ни до, ни после у Николая не было такого коня. А откуда махновец его взял - ответ знает только сам Ветер, но не скажет.
Дивизия, где Николай Сергеевич ныне блистал своими талантами, относилась к уже уходящему типу территориальных дивизий.

+4

3

Поскольку читатели эту эпоху явно не застали, то они нуждаются в разъяснениях. После гражданской войны и последующей разрухи выяснилась финансовая невозможность иметь в стране армию численностью в миллион-полтора человек. Хватало на тысяч шестьсот, но такая армия для большой страны была слабовата, а самое главное-все молодые люди, подлежащие призыву, будут не охвачены военной подготовкой. И с каждым годом в запасе будут прибавляться новые тысячи «рядовых необученных». В то же время как никто не мог гарантировать, что нужно потерпеть пару лет и все наладится, деньги на полноценную числом армию отыщутся, а эти полмиллиона- миллион неученых потом как-то удастся подтянуть.
  Никто не был против полнокомплектной кадровой армии, но надо было придумать, как в пределах скромного бюджета дать подготовку тем, для кого на место в строю денег не находилось.
  И была проведена реформа Фрунзе, названная по имени тогдашнего наркомвоенмора.
  Наличные стрелковые дивизии были разделены на две большие группы.
  А. Кадровые дивизии, количеством около сорока, с численностью каждой около 6000 человек. Они в основном располагались в приграничных военных округах. Штатная численность же тогдашней дивизии предполагалась в 12800 человек. В нее приходили призванные молодые люди, которые в ней отбывали воинскую службу в течении двух лет, то бишь получали нормальную для тех лет подготовку.
  На случай войны эта заготовка стрелковой дивизии должна была быстренько получить недостающий человеческий и конский состав по мобилизации и идти сокрушать недругов.
  Б. Другой тип-территориальные. Вместо 12800 человек постоянного состава в ней было около двух тысяч человек, то есть немного артиллерии, штаб, «зародыши» некоторых специальных служб и комсостав, а рядовых-самый мизер. Это была структура для обучения новобранцев с минимальным отрывом от производства. То бишь заканчивались основные полевые работы, и подлежащие обучению молодые люди проходили обучение без двухлетнего отрыва на службу, в виде коротких сборов. Для городских жителей можно было организовать и вечернюю учебу во нерабочее время. Таких дивизий тоже было около сорока, ну и несколько смешанных, где часть полков было кадровых, а часть территориальных.
  Таким образом, по замыслу разработчиков, где-то половина призывного контингента нормальную службу проходила, а половина тоже хоть что-то, но усваивала. По прикидкам, эти территориалы требовали на себя только треть средств, которые требовались на нормальную службу.
  Конечно, расчеты оказались сильно оптимистичными, денег и на такую армию хватать не хватало, потому численность войск пришлось сокращать с шестисот тысяч до пятисот шестидесяти тысяч, обучение же в территориальных дивизиях, как выяснилось. оказалось никуда не годным. Но все понимали, что это временная мера, а вот, когда деньги появятся, тогда эта богомерзкая система будет ликвидирована. Увы. полная ликвидация территориального ужаса относится к периоду 1937-1939 годов. Плюс в запасе остались многие тысячи тех, что обучался в тердивизиях и еще не снят с учета, но чему он обучен?
  В 1941 году под город Минск направлен мобилизованный товарищ в тамошний пулеметный батальон. По документам он обучен пулеметному делу, по факту он рассказал, что некогда работал на ТОЗе и участвовал в изготовлении оных пулеметов, а именно ладыжки пулеметного замка (и только ее). Конечно, квалифицированный слесарь нужен и в частях, но товарищ числится, как пулеметчик, а он в качестве номера совершено негоден.
  И с обороной страны от войск возможных противников все было не столь гладко, но как-то с случившимися вызовами справились.
  Да, на территориальный принцип комплектования переводись стрелковые войска, кавалерия и частично бронепоезда. Специальные войска-нет.
  Это еще не все беды от безденежья. Например, от недостатка подготовки и практики страдали не только пулеметчики и стрелки, а и высший командный состав. Тогда стрелковой дивизией мог командовать товарищ в воинском звании комбрига (ввести звание генерала еще не решились). Таких нужно около сотни на наличные девяносто с небольшим дивизий на 1936-37 год. И эти люди были, поскольку в списках репрессированных числятся 338 человек в этом звании плюс еще сколько-то нерепрессированых (скорее всего, столько же). А вот теперь простая задачка на арифметику из пятого класса-сколько в среднем за период с 1922 по 1937 года мог прослужить этот самый комбриг, командуя именно дивизией? Если взять «тупо в лоб», как пишут ныне в интернете, то максимум два года. В среднем, конечно. Из них у половины приходится на командование вот этой самой двухтысячной территориальной дивизией, то есть полноценную дивизию этот комбриг в бой или на маневры целиком никогда не водил-ну, кроме тех счастливцев, кто в гражданскую дивизией командовал и не пошел выше. Да, это очень упрощенный подсчет, и по факту будет выше, потому что ряд комбригов уже в войсках не служили, преподавали, занимались разведкой противника в Разведупре РККА. командовали невоенной структурой. Дорогое это дело, содержание армии и ее подготовка. Но экономия на ней чревата еще большими потерями.
  **
  Так что сегодня Николаю Сергеевичу достались начинающие подготовку двадцатилетние парни из Григоро-Бригадировского района, а тема занятий: «Что такое Красная Армия, из кого состоит Красная Армия и ее задачи». В принципе она доступна для проведения и политруку, и зеленому лейтенанту, только что выпущенному из училища, и даже старшине-сверхсрочнику.
  Но принято было в разведдивизионе, что ее начинает либо командир дивизиона, либо военком. А их обоих нет на месте- командир болен, а военком в Яреськовском лагере подменяет заболевшего командира, изображая условного противника для семьдесят третьего полка. И вот, пока он служит аналогом польского улана или румынского рошиори, то отдувается кто? Помощник командира дивизиона, то бишь Николай Сергеевич. Ну ничего, сейчас расскажет, а потом плавно, без рывков передаст их командиру батареи. Вон он, лейтенант Иголкин. по прозвищу «Секретный», ждет своего часа.

+3

4

AD написал(а):

Будет лишь фантазирование по заполнению белых пятен.

Почему админы не банят за преступление против русского языка? Или нужно делать писание о том почему не делают забанивание?🤕

0

5

Это вы о чем?

0

6

Николай Сергеевич его не любил и даже был против его назначения комбатом-нет в том командирской лихости и понимания людей, да и тактическая подготовка хромает. Вообразил себе, что как он на карте видит, читая статью про оборону Царицына, так ее и видели казачьи генералы и красные командиры. Сейчас-да, все видно и можно понять, кто что правильно делает, а вот тогда - нет! Потому казачьи генералы готовили штурм Царицына, готовили, а никто не ведал, что начдив Дмитрий Жлоба поругается с своим начальством далеко отсюда, плюнет и уведет дивизию через степь к Царицыну, аккурат в тыл казакам. Поэтому однажды утром астраханские казаки получили сокрушительный удар в тыл. Один фланг осады Царицына оказался развеян по степи. На том бои не закончились, но смысл-то какой: будь всегда готов ко всему, не жди, что враг будет с тобой плясать, как девка в хороводе-куда ты ее ведешь, туда и она! А Иголкин того не понимает. Вот пока не дозрел, то и нечего ставить таких на командные должности. Но тут этому чуду судьба улыбалась- он в батарее только один средний командир, а пока второго дадут, так и все жданки прождешь.
  Вот и ходит «Секретный» в комбатах, не заслуживая этого. Прозвище он заработал тоже благодаря своей дурости. Должны им в эту батарею были поставить новейшую технику, вроде бы какие-то специальные, очень легкие пушки на автомобильном ходу, чтобы они аж летали и конников-разведчиков поддерживали огнем, когда нужно. Что это были за пушки, так никто и не узнал. Иголкин и будущие командиры орудий в секретной части под надзором особого отдела сидели и зубрили, после чего у них конспекты и брошюрки забирали и прятали. А вышло как - эти новые пушки не дали, а поставили четыре обычных полковых пушки, каких в дивизии много, и обычные же полуторки. Чтобы НАЗы не плелись, щадя не приспособленную к мехтяге ходовую часть пушки, а ездили нормально, то сделали из досок направляющие и вкатывали их в кузов машины. Тогда пушка едет с той скоростью, что мотор выжимает, только расчет дважды гимнастикой занимается– пушку то в кузов, то обратно. Ну, а Иголкин заработал такое прозвище, потому как аж раздувался от гордости, что ему эти пушки доверили (можно подумать, за какие-то его лично достижения) и таинственно намекал, что вот, дескать, ему доверили секретную технику и только ему, и он даже сказать не может, что за страшные тайны знает...Тьфу, пудоросток!
   ___
  Николай Сергеевич свое отношение к Иголкину не счел нужным маскировать, благодаря чему тот тоже испытывал к начальству чувства, далекие от любви. И, буквально не отходя от кассы, Николай Сергеевич дал возможность комбату перевести чувство личной неприязни в политическую плоскость.
  Ибо наш герой был озадачен вопросом григоробригадировцев про то, когда будет построен социализм в СССР. Правильный ответ звучал так, что он уже построен. В основном. Этого было вполне достаточно, если дискуссия не шла в столь почтенном учебном заведении типа Коммунистического университета имени Я. М. Свердлова или на пленуме ЦК. Там можно было влезть в детали, упоминая то, что именно говорил Ленин, а что говорил Фольмар, и кто когда и как изменил своим прежним взглядом. Возможно было просто сказать, что товарищ из Григоро-Бригадировского района политически незрел и задает вопросы, на которые уже дан исчерпывающий ответ. Не хватало еще того, чтобы он сомневался в том, что солнце завтра встанет на востоке, и дети берутся не именно оттуда.
  Николай Сергеевич в тот момент пребывал в состоянии, противоположном тому, о чем постулировал, когда вещал: «будь всегда готов ко всему не жди, что враг будет с тобой плясать, как девка в хороводе». Ну да, быть всегда на высоте сложновато, поэтому он и заявил, что до этого еще не скоро, потому как надо сильно изменить сознание людей, а пока это не произойдет, о построении социализма говорить рано. Или как-то в этом роде, но с тем же смыслом.
  А вот это уже сильно напоминало троцкистскую ересь по данному вопросу, что для члена партии нехорошо пахло. За такое можно было и исключение из рядов заработать и другие неприятные вещи, проистекающие из исключения. Потому Иголкин мысленно потер руки и сделал зарубку в памяти. Как воспользоваться этим проляпсусом, он еще не решил, но делать это непременно придется.
  А Николай Сергеевич подобно вольноопределяющемуся Мареку возгордился от ниспосланного небесами ревматизму и оборзел, выражаясь более поздними терминами от собственной не...сравненности. И, подобно этому литературному герою, понес свой «Кранкенбух» дальше.
  Следующим актом «кранкенбухизма» стал политический спор с одной дамочкой с перчаточной фабрики. Сие предприятие было одним из шефствующих над дивизией и делало много хорошего (и остальные шефы тоже). Шефы материально помогали дивизии, организовывали концерты самодеятельности, плюс многие товарищи, увольняясь в запас, могли рассчитывать на хорошее место, трудоустраиваясь на эту фабрику. Безработицы в стране уже не было, но вот рабочие места были очень разные. Потому заедаться с представителями по пустяковому поводу–это было опять же «кранкенбухизмом», то бишь ненужной бравадой во вред себе.
  Николай Сергеевич же по своему воспитанию был пещерным антисемитом, что среди донских казаков было не так уж редким явлением, и даже в условиях СССР от этих воззрений не отказался, хотя и сбавил обороты и градус его выраженности.
  Тем более, если честно, то и сам наш герой не мог конкретно сказать, за что он конкретно евреев не любит, поскольку нелюбовь возникла тогда, когда Николушка даже еще на службу не попал, а тех самых евреев практически не видел. Так что такой настрой почти целиком вложен был в него обучающим молодых казаков урядником.
  Ежели Николая Сергеевича морально распотрошить, то можно было бы выяснить, что он был знаком с многими лично храбрыми евреями, вроде комбрига Шмидта, командира 20 дивизии Майстраха или его нынешнего комдива Зюка. Это были люди, значительно превосходившие в бесшабашности самого Николая Сергеевича, что сильно подрывало ценность теории о системности плохих качеств у евреев.
  Впрочем, Николай Сергеевич, как многие люди действия, частично не замечал, что его позиции не всегда логичны и обоснованы, ибо рациональная сторона не была сильна в его натуре. Или, выражаясь неполиткорректно, был он вроде пресловутого Кита Китыча Брускова, то бишь тип, склонный к самодурству.
  В условиях СССР слишком резко высказывать антисемитские взгляды было чревато даже для беспартийных и темных, как погреб, людей. Оттого приходилось говорить рвущееся из души завуалированно. Ольга Михайловна Земнухина, мастер цеха, пришедшая в тот день в составе делегации в дивизию, была явно не еврейкой, потому неожиданно для бравого капитана обиделась за его фразу, что все троцкисты- евреи. Николай Сергеевич именно так попытался придать своим взглядам политкорректный вид, но не преуспел.
  Тем более, что сам он, глядя на нее, ощущал, что «азъ прелюбодѣйствіе с ней свершилъ бы», и, честно говоря, она тоже, если бы не враг рода человеческого подтолкнул его беседовать о вещах, о которых с приличными дамами не говорят.
  Но “There are souls more sick of pleasure than you are sick of pain;
  There is a game of April Fool that's played behind its door,
  Where the fool remains for ever and the April comes no more”.
  В переводе это звучало как-то вроде:
 
  «Где люди умны и счастья полны, но все идет вверх дном.
  Есть вещи, лучше их не знать, они вам не нужны.
  От счастья гибнет больше душ, чем с горя и нужды.»
 
  Итого оба остались недовольными друг другом, а Николай Сергеевич выставил себя дважды дураком, ибо вместо разных приятностей на пустом месте нашел врага, да еще какого! Поскольку, коль Ольга Михайловна начала возмущаться антисемитизмом у доселе незнакомого ей капитана, да так, что накатала заявление на Сергеевича, то можете представить, каков ее жар души, и что ожидало бы Николая Сергеевича, если бы он повел себя не как самовлюбленный болван!
  Даже если бы она заставила капитана уйти от Александры, это было бы менее опасно, нежели антисемитизм и троцкизм (а Болван Сергеевич и в пылу спора и в этом замарался). Тьфу, прости господи.
 
   _______

+1

7

Да простят меня читатели за реакцию Костанжогло.
  Остальная часть дня прошла тихо. без дискуссий, в изучении и подписании разных бумаг вместо командира. Увы, тогда уже были не те легендарные древние времена, когда полководец видел всю свою армию, знал лично изрядную часть своих бойцов, а вопросы логистики (вот неправославное словечко) решались им в стиле: кого сейчас пойдем грабить- Мак-Нубов или Мак-Набов? Было же времечко... Которое сейчас пришло к такому итогу, что генеральское звание тебе дадут очень нескоро, и пока генеральские (или аналогичные) знаки различия украсят твои плечи, петлицы, каску и прочие детали (нужное подчеркнуть), ты давно утратишь пыл юности в борьбе с интендантами, рутиной и бумагами. И вот только тогда МОЖЕТ представиться шанс прославить себя в качестве полководца. Может быть. А, пока ты еще капитан, надо закаляться в борьбе с бумагами и начертанными на них планами и резолюциями.
  Вот Николай Сергеевич и проходил термообработку, поскольку еще не утратил желания делать карьеру и не устал до степени: «Гори оно все огнем» и ушел на гражданку. Вообще в составлении планов при должной опытности нет ничего особо сложного. И до тебя писали планы, и после тебя писать будут. А раз «До»–значит, план уже существует и может быть в улучшенном виде использован. Нужно только помнить один немаловажный момент: выполнение оных. Точнее, кто их будет выполнять. Поэтому, если ты составляешь план мероприятий по гарнизону, то бишь с задействованием многих других, то основной объем дел или самые неприятные из них должны быть по возможности свалены на других. А если пишешь внутренний план, то на других лиц, а не автора лично. А если ты сам упоминаешься в числе исполнителей, то должен фигурировать в тех, где написано «Проконтролировать», «Изучить», а не в «Выполнить» и «Осуществить». Разумеется, не все зависит от тебя, но, составляя план, именно так нужно делать. А если начальник все же навалил на тебя ту работу, от которой ты предусмотрительно попытался избавиться, то куда ты денешься...
  К этой части сегодняшнего труда Николай Сергеевич отнесся внимательно и аккуратно, в результате чего не увеличилось количества Зла, направленного против него лично. Три орфографических ошибки и бездну не туда поставленных или вообще забытых запятых -учитывать не будем. Все равно машинистка штаба, автоматически исправляя одни ошибки, делала другие.
  Дома все тоже прошло тихо и мирно. Правда, Аида намекнула, что кошка Хромцовых скоро окотится, и хозяева могут отдать котят другим, и замолкла, ожидая, что скажут взрослые. В случае чего- она ведь не просила!
  Александра сказала со значением:
  –Хорошо бы котята Хромцовых помогали детям в школе учиться. тогда бы за ними очередь стояла! Особенно по географии!
  Аида ощутила, что ей нечем аргументировать против.
  Николай Сергеевич после ужина был в благодушном состоянии, потому спросил, бывали ли у кошки раньше котята черного цвета?
  Оказалось, что в прошлом и позапрошлом годах все котята шли в мать, то бишь серо-белыми случились.
  Поэтому Николай Сергеевич сказал, что если не черные, то он не против, но подтянуть успеваемость девочке все-таки придется.
  Александра выставила еще ряд условий, но в принципе дала добро тоже. Аида, не задумываясь, согласилась на все. А чего бы не соглашаться? Кошка еще не окотилась, котенка ей еще не дали, и даже учебный год не начался. Ничего пока делать не надо, только пообещать. Правда, Александра была женщиной предусмотрительной и умела заставить дочку выполнять обещанное.
  Автор не сомневался бы в том, что она способна заявить, что коли дочка не исправила свое знание географии, то пусть котенка отдают кому-то другому, и стойко выдержать поток слез и обещаний, что все-все будет сделано, только пусть позволят принести котенка в дом!
   Сон сегодня не был собранием воспоминаний о прошлом. Потому, проснувшись, Николай Сергеевич его и не вспомнил. Вроде был, а про что-неизвестно. Раз небеса предупреждений не послали, то надо заняться знакомым и привычным каждому военному делом: действовать при резком недостатке сведений о противнике.
  Поэтому Иголкин получил втык за невнимание к чистке оружия подчиненными- в пирамиде аж две недочищенных винтовки! Плюс третья, у которой хлябают ложевые кольца. Тут, конечно, больше вина оружейного мастера, что месяц назад проверил оружие и забирал эту винтовку в ремонт, но и комбат тоже должен ответить, как командир, который отвечает за все! Ответивший за все решил не откладывать кровавую месть Николаю Сергеевичу, и в этот день не исполнил ее токмо по уважительной причине-свидание ему помешало. Но даже, обнимая свою Лелю, он помнил, что следует сделать поскорее, и это не ее соблазнение–оно само получалось, без зарубок на памяти и записей в записной книжке.
  Николай Сергеевич же достойно завершил вечер в Доме Красной Армии, благо капитану Хрущенко родные из Келеберды привезли копченых лЯщей (лЕщей привезли кому-то другому), а он поделился закусью с двумя знакомыми капитанами. Буфетчику, чтобы не ныл, тоже сделали приятное, купив немного закуски у него, и погуляли на славу. Завтра был выходной день, и дежурства по части или чего-то еще не было, так что сегодня можно было и того-с, и завтра отоспаться.
  Александру тоже вниманием не обошли, поэтому она на храп Николая Сергеевича жаловалась больше для порядку, чем от сердца.
  После обеда семейство предалось культурному отдыху. Сегодня было не пиво, а мороженое и кино «Веселые ребята». Оба его уже смотрели, но не отказались от просмотра еще разок. Плюс женскому обществу города был продемонстрирован Николай Сергеевич в видах того, как бы: «Смотрите и завидуйте! И те, у кого никого нет, и те, у которых что-то есть, но вот именно, что что-то!»
  Аиду тоже можно было бы взять, и даже они хотели, но ее компания девчонок куда-то из двора смоталась, отчего ей не досталось ни мороженого, ни кино. Впрочем, ее не забыли и купили ей сладкого сахарного петуха. Пищевая краска при сосании птицы на полдня окрашивала язык, словно марганцовка, но Аида с этим мирилась, и ее подружки тоже.
  Поэтому, когда она вернулась, то узнала, что упустила шанс побывать в кино и все такое прочее, отчего слегка разнюнилась, но быстро успокоилась, получив сахарного петуха.
  Николаю Сергеевичу же было потом на ушко прошептано, что Аиду бы надо тоже порадовать кино и мороженым, на что он, засыпая, дал согласие, если, конечно, ничего не случиться вроде отправки в Яреськи или войны.
  Но после них-обязательно!

+1

8

AD написал(а):

Но потом вспомнил, что на Дону многие считали казаков не русскими, а отдельным народом, даже не сословием, а прямо народом.

Вообще-то это сами казаки такое проповедовали. Вместе с презрительным отношением к "гречкосеям" и прочим "не казакам". Считая себя чуть ли не "высшей расой" - не все, но очень и очень многие.

А царское правительство, для которого казаки были главным и едва ли не единственным инструментом подавления крестьянских бунтов, эту рознь всеми силами поддерживали, дабы усмиряемые не имели шансов договориться с усмирителями.

Как результат - и "расказачивание" как ликвидация именно "особого казачьего народа" была логичным и неизбежным следствием всего этого. А из-за отношения казаков к окружающим - те самые окружающие приняли этот процесс с большим энтузиазмом.

0

9

Wild Cat написал(а):

Вообще-то это сами казаки такое проповедовали.

Ну да, о чем я прямо м сказал. что "многие на Дону".

0

10

Wild Cat написал(а):

Вообще-то это сами казаки такое проповедовали. Вместе с презрительным отношением к "гречкосеям" и прочим "не казакам". Считая себя чуть ли не "высшей расой" - не все, но очень и очень многие.

последствие замкнутости Войска Донского. Которое где-то со второй четверти XVIII в. превратилось в закрытую практически структуру. В отличие от уральских и сибирских казаков.

Отредактировано Пушок (07-08-2022 17:12:09)

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Конкурс соискателей » Три искушения отрока Николая