- Так вы хорошо обмозговали, братцы? - спросил Эссен. - Вот ты, Скрыпник - окончательно решил? Смотри, не поздно передумать. Если останешься - все рады будут, специалист ты отменный, да и служака, каких поискать. Там, куда мы отправляемся - сам знаешь, всю технику заново строить надо, такие как ты наперечет. Как сыр в масле будешь кататься!
- Спасибо на добром слове, вашбродие, а только нет, не передумаем. - ответил сорокалетний гальванер с унтер-офицерскими нашивками. - Все, сколько нас есть, одиннадцать душ твердо решили - остаемся. Ежели надо, бумаги могем подписать, что все решились своей доброй волей. Чтобы, значит, с вас спросу не было за недостачу команды.
- Да какие там бумаги? - махнул рукой лейтенант. - Сам, небось, знаешь, куда мы отправляемся.. - Я только удивляюсь - зачем вам это? Трудно ведь будет, ох, как трудно!
Гальванер усмехнулся в усы.
- Мы, вашбродие господин лейтенант там, в ихнем будущем, не только ананасы с мороженым трескали да фильму всякую по этому... тивизиру глядели. Мы еще и научились кое-чему. Так что, воля ваша, а теперь наши дороги расходятся. Здесь простые люди новую жисть строят - ну так мы им малость подсобим. Спасибо видели, какая это должна быть жизнь. Верно я говорю, братва?
Матросы закивали - мол, все правильно.
- Так что, прощевайте, вашсокородие, и легкой вам дороги! А у нас и тут дел невпроворот. Да ведь нешто вы и сами не понимаете? Небось, по одним книжкам нам историю преподавали!
- Ну, коли так... - медленно произнес Эссен, - Коли так, то и вам, братцы, удачи!
Когда отбываете, ваше благородие?
Эсен показал на стоящие борт о борт «Можайск с «Помором».
Эти два завтра утром, с седьмой склянкой отойдут. На них, кстати, семеро наших, с «Алмаза» - один офицер, двое кондукторов да четыре матроса.
- Захотели, значит, легкой жизни. - унтер покачал головой. - Что ж, виноватить не стану: намаялись люди, наскитались. Пущай теперь булок с маслом пожуют вволю.
- Они, Степан Парамоныч, все семейные, а которые - с малыми детьми. - сказал сигнальщик Рубцов. - Хлобыстов вон, семью нашел и уж как радовался! Я, говорит, в раю земном пожил - так пусть у детишков моих тоже такая жисть будет! Чем оне тамошних хужее?
- да ничем, оно конечно. - согласился гальванер. Пушай их. Ежели для детишков - так оно и понятно
- Ну а наш «Алмаз» когда отправится? - поинтересовался третий матрос
- А мы вечером, после третьей склянки. Сам видишь, сколько еще...
И лейтенант обвел рукой штабеля ящиков рядом с укутанным брезентом фюзеляжем "Сопвича".
- Ну ин ладно. Тогда мы, вашбродие, малеха братве подсобим, с погрузкой. На прощание, значит.

