Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Оксиген. Квинт Лициний - 8


Оксиген. Квинт Лициний - 8

Сообщений 181 страница 190 из 336

181

Sarboz divona написал(а):

Встреча с Томкой(Мелкой) и Софи...

Красота.

0

182

Sarboz divona написал(а):

На СИ уважаемый Oxygen выложил вставку внутрь текста(+20 кб) "синим цветом"...

Автор наконец-то воплотил в жизнь сюжетное решение, запланированное в январе 2017 года. :)

Oxygen написал(а):

Собственно, основные идеи той комбинации, что хочу положить на бумагу, тут уже прозвучали:
1. Заодно Софи поймет, что все же не "жуть-жуть-жуть" напротив сидит, а все тот же Буратино.
2. Предложение от Софи ГГ: "дай этот проект мне".
3. и дальше переход к вариации п.366...

Фрагмент поста 366 (январь 2017 года) предыдущей темы:

Старуха Шапокляк написал(а):

...вспомнился мне случай, произошедший в 80-х с моим родственником, когда он, будучи еще совсем не старым и темпераментным зам.зав.отделением, сильно увлекся молоденькой медсестричкой, улыбчивой и свежей, как майская роза. Эта роза обладала не только обаятельной улыбкой и высоким бюстом, но и здоровой крестьянской хваткой, и участь моего родственника была уже предрешена. Жена же его, находясь в ожидании второго ребенка, не стала затевать вселенские разборки, а просто пригласила в гости своих приятельниц из секретариата мединститута и той самой больницы, где трудился непутевый муж; за чаепитием умная женщина не преминула пожаловаться гостьям на мужское коварство, и "девочки" решили объявить войну супружеской неверности. И вот в один прекрасный весенний день наш влюбленный, а потому неспособный к критическому мышлению замзав, ненавязчиво влекомый одной из приятельниц своей достойной супруги, заглянул в пустующее помещение своего отделения и обнаружил там предивную картину: букет, конфеты, портвейн, коньяк, живописно смятое одеяло на больничной кровати, полураздетого, разгоряченного двухметрового красавчика-практиканта (которому было уплачено 280 руб. ) и свою Майскую Розу с пунцовыми щечками и туманным взором... Скандал был знатный, на всю больницу, с привлечением профорга и парторга и занесением выговоров по партийной линии "за допущение пьянства на рабочем месте" (еще до Горбачева), "ненадлежащее исполнение обязанностей и использование палат не на благо трудового народа", "неисполнение линии партии в вопросах морально-идеологической подготовки работников" и прочая, прочая, прочая. Медсестричка уволилась и уехала; практикант перевелся в столицу, о чем никогда не жалел, ему, кстати, из института дали замечательную характеристику ; а упомянутая супружеская пара живет по сию пору, говорят, правнуки на подходе...

Старуха Шапокляк
+1!  http://read.amahrov.ru/smile/good.gif

+4

183

Sarboz divona
Дмитрий Александрович

Отслеживание мельчайших изменений в тексте понравившегося произведения - это, конечно, хорошо, однако спешить со ссылками на другие ресурсы, всё же, не стоит, так как в Правилах форума сказано следующее:

...2.6.1. Не надо выкладывать ссылки на произведения. Уважайте читателей ваших произведений. Выкладывайте прозу и поэзию в тело форума...

...6.8. Запрещено размещать на форуме явные или скрытые рекламные сообщения (в том числе в подписи и аватаре) без предварительного согласования с администрацией. Это относится к рекламе Интернет-сайтов...

Oxygen размещает фрагменты своего произведения, в том числе, и на данном форуме, поэтому не нужно пытаться "обогнать" автора - имеет смысл просто подождать, когда он сам выложит новую часть текста в этой теме. :)

0

184

Среда, 19 апреля, день,
Ленинград, Измайловский проспект.

Домой из Пулково я привычно добрался на такси. Квартира встретила меня тишиной – родители были еще на работе.
Первым делом я с облегчением избавился от громадного, размером чуть ли не с колесо велосипеда, расписного блюда, что вручили мне на награждении: в чемодан класть его было страшно – работа мастера, а таскать на руках предельно неудобно. Ополоснул, поставил на обеденный стол и принялся делить гостинцы: неизвестную здесь морковь по-корейски, мелкую пахучую клубнику, первую черешню… Моим, Афанасьевым, на Фрунзе, Яське, Паштету… Кхм… Кузе. Готово.
Лишь после этого сунул нос в холодильник, собираясь провести там основательную ревизию, ибо оголодал, но тут хлопнула входная дверь. С удивлением посмотрел на часы: мама, что ли, отпросилась с работы пораньше? Она может… Я с готовностью направился в прихожую хвалиться.
Это был папа. Он привалился к стене и, негромко кряхтя, стягивал обувь.
– Привет, – бодро поприветствовал я, – ты рано сегодня.
Он посмотрел на меня с болезненным недоумением, словно совсем не ожидал увидеть здесь и сейчас.
– А… – протянул, распрямляясь, – уже приехал?
Кожа на лице у него была какой-то серой, тусклой, будто припудренной, и сам он был весь из себя несчастный и усталый.
– Ты здоров? – встревожился я, – что-то случилось?
– Здоров? – негромко и с сомнением переспросил папа, словно вопрос неожиданно поставил его в тупик. Потом воскликнул невпопад: – Да уж конечно! – и боком пошел мимо меня в комнату.
Он уже собирался притворить за собой дверь, но тут вспомнил, что забыл кое-то у меня спросить, и повернулся, чуть покривив лицо:
– Да… Как отрешал-то?
– Хорошо отрешал, – осторожно ответил я, разглядывая его с легкой опаской, – еду летом в Лондон, на международную олимпиаду.
Он чуть оживился, услышав про Лондон:
– Это хорошо: мир посмотришь… А меня осенью вот тоже в Марокко посылают на конференцию. Сразу восемь мест пришло на этой неделе. Кеша поедет, Марьянович, Смирнов… – из груди его вырвался протяжный то ли вздох, то ли стон, и папина речь пресеклась.
Я нахмурился, припоминая: вроде что-то такое было, с Марокко, но несколько позже. Или нет?
– А ты молодец, – папа с усилием распрямил плечи, а потом шагнул ко мне, приобнял и похлопал по лопаткам, – молодец. Надо же… Молодец.
Спиртным от него не пахло, и моя первая гипотеза приказала долго жить.
– Ты выглядишь как-то не здорово, – повторил я с подозрением в голосе.
Он еще раз подвигал плечами и стал чуть выше ростом. Посмотрел на меня строго:
– Женщины, – сказал так, будто этим словом объяснялись сразу все горести мира.
– Клубники хочешь? Черешню? – спросил я после короткого молчания.
– Я полежу… Минут тридцать. Или, вдруг, засну.
– Ну, значит, потом… – сказал я и, словно оправдываясь в чем-то продолжил: – я на нас отложил.
На папином лице проявилась ухмылка.
– На сколько порций делил?
Я мысленно пересчитал:
– Шесть. Но это с Паштетом.
Ухмылка стала шире, и я торопливо добавил:
– Все – друзья. Ну, кроме Томы.
– Ага, – кивнул он с сарказмом, – друзья... Только помни, что дружба между мужчиной и женщиной очень слабеет с наступлением ночи.
– Да пока выкручиваюсь, – усмехнулся я, разворачиваясь, – ладно, поспи, действительно.
– И не ведись потом на новеньких, – вдруг хрипло каркнул мне в спину папа, – ведь только верность не уценивается!
– О… – я дернулся, оборачиваясь, – так ты что, уже все? Разобрался?
Он отвел глаза в сторону.
– Пойду, полежу, – сказал после паузы.
Что было отложено на обед в холодильнике, я так и не понял – смел, не разбирая вкуса. Меня распирало возбуждением, как воздушный шарик – гелием.
– Черт, – шептал я с тревогой и подцеплял что-то вилкой, – черт, черт, черт… Сдвинулось! Только бы не сглазить…
Мама примчалась намного раньше положенного, я только домывал посуду.
– Ну? – ворвалась вихрем на кухню.
Я победно улыбнулся, и этого ей оказалось достаточно. Ликовала она от души: шумно и темпераментно. Когда я смог-таки выбраться из удушающего захвата, посмотрела на меня озорно:
– А чего это ты весь в помаде? Стой смирно, а то еще свою Мелкую огорчишь, – и полезла, светясь задорной улыбкой, оттирать мне щеки послюнявленным носовым платком, – не завалил, значит?
– Не-а, – я невольно задрал нос, – летом в Лондон еду.
– Ух… – начала она восклицать что-то и резко прервалась, заметив папу. Он маячил в дверях, молчаливый и неулыбчивый.
Мама судорожно втянула воздух и отвернулась, потерянно глядя в окно. Наступившая тишина с каждой секундой становилась все холодней.
«Что-то я на этой неделе пропустил», – с огорчением понял я.
– Ирочка… – вдруг сказал папа с мольбой в голосе и перебрал ногами, будто собираясь идти к ней, но с места так и не сдвинулся. Глаза его тоскливо поблескивали.
Мамино лицо вздрогнуло удивлением.
«Да», – мелькнула у меня в голове, – «а и верно – я тоже такого давно не слышал».
– Ирочка… – повторил он сдавленным голосом, преданно глядя ей в затылок.
Она неторопливо повернула голову и посмотрела на него длинно и странно, словно оценивая произведение искусства – подлинник или подделка.
Мир на нашей кухне замер, ожидая вердикта. Между двумя моими вздохами уместилась вечность. Потом, когда сорвавшаяся откуда-то промеж моих лопаток щекотливая капелька пота уже докатила до резинки на трусах, мамины глаза нашли меня. Бровь ее повелительно двинулась.
Я немедленно воткнул взгляд в пол и забормотал:
– Ну… Я тогда пойду, да? По своим пробегусь, давно не видел… Там клубника на столе, черешня…
Мама пошевелила пальцами, поторапливая, и я очутился в прихожей. Впрыгнул в ботинки, сгреб в охапку вещи и выскочил на лестницу.
Опасливо придержал дверную ручку, словно кто-то мог вырваться из квартиры вслед за мной, медленно и протяжно выдохнул. Опустил пакет и куртку под ноги, провел подрагивающей ладонью по влажным у корней волосам. Потом меня стало отпускать: здесь и сейчас от Андрея Соколова уже мало что зависело.
«Нет», – покачал я головой, – «к Афанасьевым потом зайду. Сначала надо узнать, не Софи ли это учудила. Узнать и, возможно, наградить».

Тот же день, ранний вечер,
Ленинград, ул. Фрунзе.

«Сегодня меня здесь не ждут: пока доеду с аэропорта, пока пообщаюсь с Томкой, с родителями… Сюрприз!» – я мечтательно улыбался, тихо-тихо проворачивая ключ.
Петли чуть скрипнули, и мои ноздри жадно затрепетали, уловив аромат крепкого бульона с корешками и специями. Я сглотнул набежавшую слюну и вытянул шею, прислушиваясь к долетающим из глубины квартиры тихим неразборчивым голосам и нерезким звукам. 
«Дома, обе дома», – порадовался, быстро скидывая куртку на вешалку.
За углом было темно, лишь вертикальная полоска света вдоль косяка у дальней комнаты указывала мне путь.
– … надежный, да, – донесся приглушенный Софьин голос, – доверяй. Но не так же безоглядно!
Я притормозил и наклонился к дверной щелке: у окна, выглядывая что-то на улице, стояла Мелкая. У нее за спиной, положив ей руку на плечо, пристроилась Софья.
– Ты же наверняка слышала, что девушкам следует быть осторожными, – нравоучительно увещевала Софья, – и это так, уж мне-то поверь! Семь раз отмерь – и не отрезай.
Мелкая чуть передернула худыми плечиками и опять промолчала.
Софья негромко фыркнула:
– Знаешь, иногда вот такое впечатление, что скажи он тебе «прыгай с крыши и лети» – и ты действительно прыгнешь.
– Да, – раздался, наконец, ответ, и я различил в голосе Мелкой мечтательную нотку, – прыгну, – она подняла голову и посмотрела в небо, – и полечу.
Мои мысли брызнули во все стороны, оставив за себя пустоту. Я испугано отпрянул от двери и тихо-тихо, на носочках, попятился обратно в прихожую. Сердце глухо бухало о ребра.
– Да чтоб меня… – пробормотал, торопливо одеваясь обратно.
Постоял, растирая лицо ладонями. Тяжело это… Тяжело быть единственным, кто нужен. Для кого молчат и смеются. Сквозь которого смотрят на мир.
Высокая планка… Очень.
Но ведь не слишком же?
Я опустил руки и продышался, как перед прыжком в неспокойное море, а потом отринул все и начал действовать: громко хлопнул входной дверью и включил свет.
На пару секунд в квартире воцарилась полная тишина, потом послышались легкие, все ускоряющиеся шаги. Мелкая вылетела из-за угла, замерла на миг… Рука ее дернулась было заправить выбившуюся прядку, но тут мы встретились глазами, и в следующий миг она уже тепло и доверчиво дышала мне в шею.
Меня омыло тихой радостью. На душе сразу стало правильно: легко и чисто.
Следом подоспела Софья. Посмотрела на меня удивленно:
– Приехал…
– А я тебя проглядела! – Мелкая подняла на меня счастливое лицо, – представляешь?!
Софи взглянула на нее высоко задрав брови и тяжело, напоказ, вздохнула.
– Да я на такси… Сразу к подъезду, – повинился я перед Мелкой и коснулся губами лба.
Мы еще постояли так, замерев под нечитаемым взглядом Софьи, потом Мелкая чуть шевельнулась, и я выпустил ее из рук.
Похоже, для нее я не обязательно должен быть совсем рядом, а просто должен быть.
– Вот, – кивнул на тяжелогруженный пакет, – привет из Ташкента. Там на дне сверток – это от бабушки. Что уж там – не знаю.
Софи тем временем принялась, глядя на наручные часики, что-то высчитывать в уме. Потом на лице ее появилось понимание, а следом и чуть ехидная улыбка:
– А, так ты, наверное, своего… – тут она споткнулась, поиграла ямочками на щечках, стрельнула глазами на Мелкую и продолжила с отчетливым нетерпением: – Ну… видел уже?
– Видел, видел, – покивал я. Лицо мое неудержимо расплывалось вширь, – то, что надо. Твоя работа?
– Да! – громко выкрикнула она и вдруг высоко подпрыгнула, а потом раскинула руки в стороны и закружилась, запрокинув голову к потолку, – получилось, получилось, получилось! – резко остановилась и воскликнула с радостным азартом, – вот прямо сегодня, наконец, и получилось!
– Извини, – я виновато посмотрел на Мелкую и развел руками, – не мой секрет.
– Да хоть бы и твой, – небрежно отмахнулась она и наклонилась за пакетом, – пошли на кухню, суп готов. С фрикадельками.
– Повезло тебе, – удивленно покачала головой Софья, глядя ей вслед, а потом неожиданно призналась: – Я бы из тебя всю кровь выпила. Всю-всю-всю…
– Ну, какие твои годы, – утешил ее я, – еще выпьешь, – подождал, пока глаза у нее изумленно распахнутся, и уточнил со смешинкой: – Из кого-нибудь.
Софьино лицо внезапно полыхнуло жаром.
– Негодяй, – надулась она после короткой заминки и, добавив патетики в голос, воскликнула громче: – нет, какой негодяй! – потом приблизилась ко мне почти вплотную и, возбужденно блестя глазами, прошептала, торопливо и требовательно: – И как отец?
– Раздавлен и растерт, – тихо-тихо сказал я нетерпеливо переминающейся девушке, – маму теперь любит – аж сам не свой. Не знаю, как тебе это удалось…
– А я расскажу! – она с готовностью заломила руки у груди. Ей было явно невтерпеж.
Я стер с лица улыбку и сказал серьезно:
– Спасибо, синеглазка. Для меня это было очень важно.
– О! – с нее словно сдуло дурашливость. Она отступила и чуть склонила голову на бок, как будто к чему-то прислушиваясь. Помолчала, потом произнесла с каким-то удивлением: – Для меня, оказывается, тоже.
– О! – невольно повторил я. Задумчиво потер подбородок и спросил: – Но ведь это неплохо?
Софья зашарила взглядом по полу. В голосе ее появилась неуверенность:
– Возможно… – пробормотала она и повторила: – Возможно… – потом вскинула голову и сказала, словно бросаясь с кручи: – Знаешь, в прошлый раз мне после такого было очень больно.
– Понимаю, – я на секунду прикрыл веки и поморщился, – представляю. Со мной тоже может быть плохо. Но не так.
Софи посмотрела на меня в тягостном недоумении, словно сомневаясь в правильности услышанного. Пару раз недоуменно моргнула, а затем вдруг порывисто шагнула ко мне и схватила за ворот.
– Девятый класс, говоришь? – через силу усмехнулась мне в лицо и многозначительно добавила: – Ну-ну.
Я еще раз поморщился, теперь досадливо, и промолчал.
Софья отпустила мою рубашку, тряханула головой и воскликнула, негромко и с горечью:
– Нет, ну почему? Почему у меня никогда не бывает просто?!
На кухне призывно загрохотала посуда.
– Морозим тему, – сказал я твердо, – а еще лучше – закрываем. Ты можешь, – я поднял руку и уперся указательным пальцем ей в ямку между ключицами. Там было неспокойно. Я повторил: – Ты можешь на меня опираться. В этом я не подведу.
Она заторможено кивнула.
– Все, – подвел я черту, – остальное расскажешь после ужина.
Суп был хорош, а Софья молчалива. Первым делом я убедился, что у Мелкой все в эти дни было хорошо: ни отчим, ни милиция на горизонте не появлялись. Тренировочный выезд отряда под Красное Село прошел весело. А еще она открыла для себя рассказы Джека Лондона и теперь глотала их взахлеб, но до «Мексиканца» пока не добралась. Я выслушал с полуулыбкой, но поставил себе на вид вернуться к этому позже. Это будет хороший повод поговорить о моей тревоге: подслушанное мне не понравилось. Сейчас же я просто плюнул на все и отдыхал, откровенно любуясь Мелкой.
Она вся была в постоянном движении, но то была не суета – жесты и действия перетекали друг в друга с естественной грациозностью. И лицо у нее было подвижно, словно игра света на воде. На меня она смотрела чистым, лучистым взглядом. У взрослых такой встречается очень редко, с годами он мутнеет от наслоений прожитого.
– Законсервировать, – сказал я.
– А? – вскинулась Мелкая с недоумением.
– Законсервировать бы тебя, – повторил я с сожалением, – лет на двадцать. Потом распечатать и наслаждаться – таких уже не будет.
Она неуверенно улыбнулась.
– Ладно, – я с сожалением вернул на стол ложку и встал, – мы сейчас с Софи пошушукаемся с полчасика и вернемся чай пить. Расскажу, как съездил, как с бабушкой повстречались…
По лицу Мелкой мелькнула тень.
– Там… – нерешительно начала она, – а как… Я остаюсь?
– Все хорошо, – я взмахнул руками, прогоняя испуг из ее глаз, – мы разошлись, довольные друг другом. В посылке письмо должно быть.
Мелкая вцепилась в сумку и начала торопливо разгружать ее.
– Клубника… – Софья неверяще потыкала пальцем в покрывшуюся алыми пятнами газету.
– Я вам сейчас принесу, – с готовностью кивнула Мелкая.
– Без меня, – я направился в комнату, – на югах объелся.
Софья пришла через несколько минут: дверь отворила ногой, в руках – по глубокой тарелке с ягодами. Молча села на другой конец дивана, выставив угощение ровно между нами.
– Не, – отмахнулся я, – ешь сама. Я, правда, не буду.
Она передернула плечами и переместила одну из тарелок к себе. Темная ягода, вся в разводах тающего сахара, отправилась в рот. Софи сладко зажмурилась и поджала под себя ноги.
– Хорошо… – протянула довольно и, приоткрыв один глаз, выжидающе посмотрела на меня.
– И что видно? – участливо поинтересовался я.
– Бур-р-ратину… На голову стукнутого, – глаза ее сердито блеснули.
– Плодотворная идея, – охотно согласился я, – ее и будем разрабатывать.
Мы пободались взглядами, и победа осталась за мной. Софья обиженно засопела и потянулась за следующей ягодой.
– Так, – я провел рукой перед собой, словно сметая все повисшие в воздухе вопросы в сторону, – а теперь я хочу много сочных подробностей. Как тебе удалось это провернуть?
Нет, все же говорить о своих победах легко и приятно. Софьин рассказ, начатый неохотно, ни шатко, ни валко, быстро раскочегарился – и вот уже тарелка отставлена в сторону, в глазах – азарт, и Софья, сама того не замечая, подползает по дивану все ближе и ближе.
– А самое главное что? – она наклонилась ко мне и воздела вверх указательный палец, а потом сама же и ответила: – самое главное, что женщины в клинике ее не любят. Фифа с деревенской хваткой!  Подумаешь, что грудь высокая! А вот отца твоего, между прочим, жалеют... Дальше уже проще было: я стол накрыла, и все вместе думали. А девчонки там, кстати, славные, хорошо так посидели, – глаза ее мечтательно затуманились.
– Песни не орали? – деловито уточнил я.
Софи попыталась сначала принять вид оскорбленной невинности, а затем передумала и звонко захохотала.
– Нет, – сказала, отсмеявшись, – все было нормуль. А потом еще ординаторы с коньяком подсели… – она покосилась на меня из-под ресниц.
– Да не стесняйся, – подбодрил я ее.
– Тьфу на тебя, полено чудесатое, – беззлобно ругнулась Софья и потянулась, закинув руки над головой, – в общем, нашли живчика-добровольца: под два метра роста, кровь с молоком… Закуток ему с койкой выделили. Он эту вашу бабетту за две недели и охмурил по-тихому. С меня конфеты были, цветы и вино. Вот, кстати… – она достала кошелек и вынула из него пачку разномастных купюр, – триста двадцать, что осталось. И долг за сапоги.
– Угу, – кивнул я и сгреб все в карман, – а дальше как?
– А что дальше… – голос у Софьи чуть погрустнел, – дальше надо было в нужный момент отправить твоего отца в тот закуток. Ему как раз аппаратура пришла, так пару ящиков с какими-то датчиками мы прямо под ту койку засунули – вроде как по ошибке. Дождались свиданки у голубчиков, да и подсказали ему, где искать. И ключ запасной вручили. А там картина маслом: роза его с лепестками помятыми у молодого красавчика под боком, винишко с конфетами, цветы…
– Шикарно, – сказал я с сарказмом, а потом встал с дивана и подошел к окну.
Солнце уже умыкнулось за дома, и на город наползла густая серая тень. Люди муравьями растекались по квартирам – делить свои горе и радости.
– Грустно это все, – я, наконец, совладал со своим лицом и повернулся.
Софья молчала, с сочувствием глядя на меня.
– Грустно и печально, – повторил я, возвращаясь на насиженное место, – отца жалко. Последняя любовь… Кровоточить будет долго. Но лучше так – прижечь. Наверное…
Я устало помассировал виски.
Софья опустила глаза и потянулась за очередной ягодой.
– Ладно, – я откинулся на спинку и посмотрел в потолок, – это остается на мне. А ты – молодец. Нет, правда: я бы так никогда не додумался. Лиса… Настоящая женщина. Зачет. Ну что ж, – я наклонился к ней, – давай теперь поговорим о тебе.

+43

185

Третья книга закончена, выложена на СИ.

+4

186

Перед глазами возник образ белого шара, безликий и абстрактный. Мысленно толкнул его, и он, ускоряясь, завращался вокруг оси. Я на миг расслабился, наблюдая, и подсознание тут же начало свои игрища: поверхность шара подернулась неровной колеблющейся дымкой, потом поплыла разводами... Строгий объект быстро превращался в светло-туманное облачко, точно молочная капля, упавшая в кофе.
   "Кофе", - уцепился я за образ, - "черный! Стоять-бояться!"
   Шар испуганно замер, деформировавшись в торможении, а затем торжественно вернулся в идеальную форму. Я придирчиво проверил - идеал как он есть, но уже далеко не безликий: в поверхность его были теперь впаяны антрацитово-черные пятна, словно кто-то погонял им в футбол на угольном складе.
   "Мяч", - мысленно потискал я его, а затем, повинуясь интуиции, решительно рассек на две половины и вложил получившиеся полусферы друг в друга.
   "И..?" - с недоумением посмотрел я на результат своих манипуляций. Внимание мое на миг уплыло, и полусферы начали опалесцировать.

Во всём добавленном фрагменте ни черта не понял, но...
Но вспомнил сокурсника - великий тормоз в бытовых вещах, однако мастер рисовать на доске трехмерные фигуры исходя только из уравнений с тремя неизвестными. Причём на любое изменение параметра мгновенно следовало преображение.
Браво! Вам удалось передать то, во что я старался заглянуть (правда, безуспешно) во времена студенчества.

+1

187

Oxygen написал(а):

Третья книга закончена, выложена на СИ.

Напоминаю Вам о пункте 2.6.1 Правил форума:

...2.6.1... ...Уважайте читателей ваших произведений. Выкладывайте прозу и поэзию в тело форума...

0

188

Последний вставленный фрагмент:

Пятница, 14 апреля 1978, утро
Ташкент, Политехнический институт

После утренней пробежки голова была свежей, и позавтракал я специально не плотно. Впрочем, такой умный я оказался не один: на удивление многие олимпиадники не забывали о разминках.
Да, сегодня и завтра нам понадобятся все наши интеллектуальные возможности, чтобы быть в состязании в числе первых. Конкуренции, впрочем, не чувствовалось – отношения оставались дружелюбными.
Я выбрал стол у громадного окна, положил перед собой стопочку пока еще девственно чистых листов.  Собрался и поднял взгляд на текст первой задачи:
«На белой сфере двенадцать процентов площади поверхности закрашено в черный цвет. Докажите, что существует вписанный в сферу прямоугольный параллелепипед, все вершины которого находятся в белых точках».
– Так-с, – многозначительно прокряхтел мой внутренний голос и повторил с натугой: – так-с… Чем задача звучит проще, тем она сложней?
Перед глазами возник образ белого шара, безликий и абстрактный. Мысленно толкнул его, и он, ускоряясь, завращался вокруг оси. Я на миг расслабился, наблюдая, и подсознание тут же начало свои игрища: поверхность шара подернулась неровной колеблющейся дымкой, потом поплыла разводами… Строгий объект быстро превращался в светло-туманное облачко, точно молочная капля, упавшая в кофе.
«Кофе», – уцепился я за образ, – «черный! Стоять-бояться!»
Шар испуганно замер, деформировавшись в торможении, а затем торжественно вернулся в идеальную форму. Я придирчиво проверил – идеал как он есть, но уже далеко не безликий: в поверхность его были теперь впаяны антрацитово-черные пятна, словно кто-то погонял им в футбол на угольном складе.
«Мяч», – мысленно потискал я его, а затем, повинуясь интуиции, решительно рассек на две половины и вложил получившиеся полусферы друг в друга.
«И..?» – с недоумением посмотрел я на результат своих манипуляций. Внимание мое на миг уплыло, и полусферы начали опалесцировать.
«Эффект Тиндаля», – выскочило в памяти, – «рассеянье Рэлея, и вот почему небо голубого цвета…»
Чернота пятен начала решительно просвечивать сквозь белизну, разводнившуюся словно молоко у недобросовестного продавца.
«Оп!» – довольно хлопнул я себя по лбу и схватился за ручку, торопливо фиксируя первое решение: – «Спроецируем полусферу на другую параллельной проекцией таким образом, чтобы цвет точки проекции был чёрным, и в случае, если он изначально был чёрным, и в случае, если на него спроецировалась точка чёрного цвета. Теперь в черный цвет окрашено от двенадцати до двадцати четырех процентов поверхности полусферы».
Еще раз мысленно рубанул полусферы, уже на четвертинки, и спроецировал на тех же условиях.
«От двенадцати до сорока восьми процентов…»
И еще раз.
«От двенадцати до девяносто шести процентов. Ха! Есть! Есть, остались белые точки. А, следовательно, есть белые точки, которые при параллельном проецировании попадают друг на друга. Значит, есть и прямоугольный параллелепипед, образующийся при соединении этих точек в соответствии с проецированием».
Я оглянулся с победным видом. Девица из автобуса покосилась на меня с завистью, но большинство все так же смотрели куда-то вдаль остекленевшими глазами, и лишь Книжник, склонив голову к плечу, старательно рисовал какую-то схему. Я отвернулся, чтобы не подглядеть ненароком. Хотя и так понятно: вводит систему координат, и «подробности письмом».
«А и верно», – поморгал я, – «можно ведь через параметризацию сферы прямоугольными параллелепипедами… Индексируем вершины согласно знакам октантов, а дальше от противного: предположим, каждый параллелепипед имеет вершину в чёрной области. Делим множество параллелепипедов на восемь частей согласно индексу верхней-правой-передней из вершин, попадающей в черную область. Это непересекающиеся множества. Сумма их площадей получается меньше площади сферы. Противоречие, однако...
А, кстати, тут можно и похулиганить: порассуждать про измеряемость площади по Лебегу, парадокс Банаха-Тарского. А отсюда и до скандалов с аксиомой выбора рукой подать. Интересно, как Колмогоров оценивает всю эту борьбу с проблемами в самом основании математики? У нас ведь сейчас не одна, а сразу несколько математик, ни одна из которых не является внутренне непротиворечивой… Не существует решенных математических проблем, существуют только проблемы более или менее решенные. Даже, строго говоря, не понятно, что считать математически доказанным. А, в итоге, все сводится к тому же: открываем мы математические факты или же изобретаем, и тогда математика, по сути, становится наукой экспериментальной…».
Я еще погонял немного эти мысли, а потом погнал их прочь: и в двадцать первом веке эта щель, зияющая в основании нашего миропонимания, не заросла, а лишь расширилась. Как бы туда не ухнуло все нами наработанное за предыдущие столетия…
Тряхнул головой и взялся за вторую задачу. Итак:
«Сколько существует положений стрелок часов, по которым нельзя определить время, если не знать, какая стрелка часовая, а какая — минутная? (Положения стрелок можно определить точно, но следить за движением стрелок нельзя)»…

Отредактировано Oxygen (18-02-2018 18:07:28)

+32

189

KANDZI написал(а):

полную подборку можно скачать на...

В приличном обществе данный ресурс упоминать не принято.

*****
Процитированное наименование пиратского ресурса удалено модератором.

Отредактировано Злобный смотритель форума (20-03-2018 20:11:07)

0

190

KANDZI
Процитирую для Вас фрагменты пунктов Правил форума:

6.8. Запрещено размещать на форуме явные или скрытые рекламные сообщения (в том числе в подписи и аватаре) без предварительного согласования с администрацией. Это относится к рекламе Интернет-сайтов, товаров, услуг и всего прочего...
6.10. Запрещено размещать прямые ссылки на пиратские библиотеки...

KANDZI, внимательно изучите Правила форума, чтобы в дальнейшем не допускать подобных нарушений.

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Лауреаты Конкурса Соискателей » Оксиген. Квинт Лициний - 8