Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Наталии Курсаниной » Слепой снайпер


Слепой снайпер

Сообщений 371 страница 380 из 453

371

Ника написал(а):

Не любят меня, не комментируют... а я вот тружусь как пчелка в ж... в общем тружусь.

А что комментировать если комментировать нечего?

И не совсем понятно что стоит за тяжкими раздумьями генерала

Ника написал(а):

Почему королева так быстро подписала капитуляцию? Почему пошла на все требования короля? Что стоит за сдачей и резким изменением отношения к Гэссэнду. Вчера еще непримиримые враги, а сегодня если не друзья, то приятели. Балы, приёмы, светские раунды, улыбки, знакомства…

У меня создалось впечатление что та сторона таки "конкретно" проиграла...

0

372

Little написал(а):

И не совсем понятно что стоит за тяжкими раздумьями генерала

Переделала и выделила в последнем эпизоде кусочек. (см. пост 371)

И следующий.

У Лэрса вопросы кто и зачем тоже всплывали, но они не были столь глобальны.
Пришедшее курьерской почтой из столицы письмо в сером невзрачном конверте с одной вложенной газетой перевернуло его планы и поставило новые задачи. Это был и прямой приказ, и намек на то, что брат лично заинтересовался лэрсовым другом, а также выражения недовольства, что такой кадр прошел мимо загребущих ручек департамента. Лэрс бы не удивился еще одному листочку в конверте, но видимо брат посчитал это излишним – и правильно, листочек бы присоединился к таким же в настенной коллекции, украшавшей сортир в его городской квартире.
Он уже некоторое время собирался взять отпуск, но из-за текучки всё откладывал. По "случайности" его заместитель майор Танрес прибыл на два дня раньше запланированного срока и Лэрс, потратив полтора дня на передачу дел, спокойно взял билет на вечерний «офицерский» поезд до Масдара. На который почти три месяца назад не успел его друг.
«Рисманд, - мысли полковника ритмично выстраивались под стук колес, - мой друг и моя самая большая загадка». Или он стал с ним дружить, когда понял, что не может раскусить этого человека? Сначала он думал, что тот аристократ, но ярое отрицание Рисмандом принадлежности к дворянскому сословию его удивило. Сбежавший сынок? Отринутый любовник? Нет. Не было у его друга дворянской спеси, не отворачивался от солдатской грязи и черновых работ. Но в повороте головы, в разговоре, в анализе ситуации, в умении взять на себя ответственность чувствовалось аристократическое воспитание. Лэрс специально затребовал списки аристократических семейств Фарании, но там имени Рисманда не было. А тот, будто издеваясь над аналитическими потугами Лэрса, с удовольствием пошел служить рядовым солдатом, когда по уровню образования мог бы сразу претендовать на офицерский чин. Лэрс терялся в предположениях, пытался выспросить, даже напоить, но Рисманд будто чувствовал грань, когда надо остановиться и замолкал. Эта привычка молчать доводила Лэрса до исступления. Рисманд умел даже мстить молча. Лэрс своими глазами не видел, но очевидцы и агенты были весьма многословны, описывая, как Рисманд отомстил своему капитану не произнеся ни слова.
Это было под Сугетами зимой третьего года войны. Егерям дали устаревшую информацию по дислокации противника и всё отделение оказались между врагами. Ребята отбились, ушли, потеряв всего двоих солдат. Но капитан барон Асэнд имел плохую привычку кричать на всех, кто ниже его по званию, да к тому же не любил признавать своих ошибок. Когда уставшие и злые егеря вернулись, он, не дав им практически отдыха, выстроил на плацу перед всеми и, приказав старшине Рисманду, как командиру отряда, выйти вперед, устроил получасовой ор. Под конец он выдохся и милостиво разрешил старшине вернуться в строй. Тот повернулся, остановился… и вытащил из обоих ушей затычки, бросив их на землю. И только после этого прошел на своё место в строю. Капитан пришел в ярость, но повторить свой монолог в улыбающиеся физиономии егерей уже не смог. С той поры ушные затычки стали появляться везде: на столе капитана, «случайно» забытые на обеденном столе. Барон пытался с этим бороться, но куда там! Затычки появлялись снова и снова. Причем иногда их просто вытаскивали из ушей делая при этом совершенно невинные глаза, мол шел, думал, а чтобы думать не мешали, вставил затычки, я ж не знал, что вы со мной поговорить захотите! Под конец барон понял, что стал посмешищем всего егерского полка и из-за кого? Человека, который ему даже полслова не сказал!
Эту загадку он чуть не потерял в самом конце войны, но она никуда не делась. Привязав его еще больше. Ну, разве обычный человек получивший поместье и дворянское звание отнесся бы к этому спокойно? Тут была какая-то тайна, и она влекла Лэрса как всё необычное. Он пообещал себе, что как только объединение государств завершиться, возьмет отпуск и решит, наконец, эту головоломку. Но Рисманд опять подкинул ему задачку, не усидев спокойно в своей усадьбе и трех месяцев.
Сейчас, глядя в окно на проплывающие мимо развалины деревень и перепаханные воронками поля, Лэрс составлял план действий на завтра. Во-первых – зайти в комендатуру, во-вторых – поговорить с судьей, в-третьих – разыскать и немного прижать писаку-журналиста. В четвертых – Хознань, а там пройтись по всем значимым фигурам и попытаться получить ответы на свои вопросы.
А еще он очень хотел по-простому, по-солдатски набить морду тому, кто так подло подставил его друга.

Отредактировано Ника (21-10-2018 04:17:03)

+9

373

Ника написал(а):

Стоял и думал, что каторга будет веселой, если конечно, он дойдет до туда живым.

Возможно лучше "туда".

Отредактировано Margohechka (22-10-2018 11:15:01)

+1

374

В связи с некоторыми переделками, которые я вношу в предыдущий текст (пока в свой) прошу принять к сведению: Лэрс понижен (мной) до подполковника и в должности стал заместителем начальника комендатуры по вопросам личного состава.

В фаранийских городках вокзал всегда выносят за пределы города. Иначе угольна пыль оседала бы на крышах и окнах допропорядочных граждан. Фаранийцы любили чистоту.
Армейский проходящий состав никто не встречал. Ни торговцы, ни пассажиры. Это было на руку зябко кутавшемуся в шинель Лэрсу. Перонный смотритель бросил быстрый взгляд на двух военных, вышедших из вагонов первого класса, но убедившись, что его помощь в вызове носильщика не требуется, перевел внимание на почтовый вагон, который как раз начал загружаться.
Здание вокзала непривычно делилось на два больших зала – зал ожидания и кассовый зал. В гэссэндских вокзалах их объединяли, чтобы занимали меньше места. Лэрс и Карс прошли насквозь, не потревожив заспанных кассирш и дежурных, и оказались на площади. Даже сейчас, после войны, площадь перед вокзалом выглядела ухоженной. Посредине площади на круглой клумбе тянули в серое утреннее небо цветные головки хризантемы. Один из сотен таких же маленьких непримечательных ничем городишков, в которых Лэрс побывал. Заново побеленные выжившими жителями дома, кучи кирпичей на месте разрушенных зданий, вычищенные с маниакальной аккуратностью тротуары, и цветы… везде. Чтобы скрыть поражение, нищету и голод. И страх. Страх перед неопределенностью, перед захватчиками. Цветы бросали вызов Гэссенду своей яркостью, непокорностью, своим стремлением к солнцу, будто фаранийцы намекали, что они как эти цветы всё равно вырастут даже на пепле войны, поднимут головы и будут красоваться не смотря ни на что.
Канц, увидев двух заспанных кучеров, дремавших на передках своих возков, залихватски свистнул. Кучера вздрогнули, но только один тряхнул головой с шапкой нечесаных волос, отгоняя дрёму, и взялся за вожжи.
Внутри простоявшего всю ночь на улице возка было еще сырее и холоднее, чем снаружи. Лэрс недовольно поморщился. Он уже начал отвыкать от военных будней, и тело, быстро привыкшее к мягкой постели и теплым кабинетам, сейчас неприятно знобило. Пришла в голову поднять себе настроение маленькой местью начальнику местной комендатуры, приехав к нему с утра пораньше, но этот детский порыв тут же заглушил голос разума, предложивший сначала хорошо позавтракать с чашечкой горячего кофе, а потом уже совершать подвиги.
- Канц, будь добр, узнай где тут самая лучшая ресторация и пусть милчеловек отвезет нас туда.
- Так точно, подполковник! – Ответил адъютант и, закрыв дверь возка, полез на козлы к кучеру.
Возок тронулся.

Отредактировано Ника (10-11-2018 12:20:31)

+5

375

Ника написал(а):

Даже сейчас, после войны, площадь перед вокзалом выглядела ухоженной. Посредине площади на круглой клумбе тянули в серое утреннее небо цветные головки хризантемы. Один из сотен таких же маленьких непримечательных ничем городишков, в которых Лэрс побывал. Заново побеленные выжившими жителями дома, кучи кирпичей на месте разрушенных зданий, вычищенные с маниакальной аккуратностью тротуары, и цветы… везде. Чтобы скрыть поражение, нищету и голод. И страх. Страх перед неопределенностью, перед захватчиками. Цветы бросали вызов Гэссенду своей яркостью, непокорностью, своим стремлением к солнцу, будто фаранийцы намекали, что они как эти цветы всё равно вырастут даже на пепле войны, поднимут головы и будут красоваться не смотря ни на что.

Не уверен почему, но глаз зацепился в начале за первое предложение (ощущение будто она была ухоженной ВО ВРЕМЯ войны), а потом и за весь абзац... Может стоит перетасовать? В начале прописать как выглядят "типовые фарнийские городки", а потом подчеркнуть что "этот один из них"?

+1

376

Little написал(а):

Может стоит перетасовать? В начале прописать как выглядят "типовые фарнийские городки", а потом подчеркнуть что "этот один из них"?

Переделаю.

+1

377

Вечером, сидя в той же ресторации, которую утром им предложил кучер, Лэрс пытался успокоиться за бокалом «Старого медовара» и прокручивал в голове дневные события. Майор Фадес был похож на типичную толстую и вонючую тыловую крысу, которой, по сути, и являлся. Он мало что смог рассказать, постоянно сбиваясь на жалобы, что «если бы он знал, то никогда бы…», и причитания «как я не мог сразу понять». Попутно пытаясь найти золотую середину в соблюдении субординации так как был ниже по званию, но выше по должности. Всё это раздражало Лэрса, но он предпочел сделать вид, что поддерживает майора. В результате он больше узнал об убитом Миндасе, чем об интересующем его Рисманде. Одно было плохо – майор верил в виновность капитана. О проверке фактов преступления он не додумался. И только сейчас, с приездом офицера более высокого звания, всполошился. Просить помощи у Фадеса было равносильно навесить на себя говорящий мешок с дерьмом, который будет мешать и вонять под руку. Так что на заискивающее «я готов вам помочь», Лэрс вежливо поблагодарил и отказался, скрыв злость: «где ж ты, сволочь, был до того, как Рисманда по этапу послали?».
От старичка судьи Лэрс вышел еще более разозлённый. В отличии от начальника комендатуры судья не был полностью уверен в виновности его друга, но… «Вы понимаете, тут такая ситуация… Фаранийцы очень бояться… Прослеживается тенденция и фаранийцам нужно убедиться, что гэссэндские законы одинаковы для всех. Я понимаю… Но факты были представлены так, что сомнений не вызывали… Конечно, конечно… в этом деле не всё чисто, поэтому я не вынес смертный приговор, а, если вы выявите доказательства его невиновности, то дело можно пересмотреть. Вы же понимаете меня? Однако не забывайте – это фаранийская территория, которую мы только-только присоединили… то есть объединили с Гэссендом. Я вас прошу, не настраивайте местных против Гэссенда. И не делайте ничего противозаконного, вы ведь военный». Это последнее высказывание чуть ли не заставило Лэрса выйти из себя – они считают военных беззаконными тварями? А себя, только себя, носителями закона! Грёбаные гражданские! Не успела война закончиться, как военные стали не героями, а изгоями. И теперь эти чиновники диктуют как им поступать и кого судить. Сволочи!
Последнюю точку в его отвратительном настроении поставил журналист. Лэрс не ждал от него никакой помощи или серьезной информации. Поговорить надо было, чтобы составить окончательную характеристику местного менталитета, но то, что его буквально обольют помоями, подполковник не ждал. Журналист относился к тому типу людей, которые имеют на всё свою точку зрения и только её считают правильной. При этом не беря в расчет действительности. Это была типичная идейная гнида, живущая ради минуты славы, когда читатели, прочитав очередную статейку, воскликнут: «Ничего себе! Я бы никогда не подумал!», обсудят вечерком с такими же легковерными обитателями, а утром уже забудут. Но ради этого короткого мига всеобщего восторга он и жил. Искажая факты, выдумывая, приукрашивая или, наоборот, очерняя, он писал вдохновенно и так же вдохновенно врал, глядя в глаза Лэрсу, не представляя, как близко он подошел к тому, чтобы самому стать героем очередного газетного репортажа.
Тыловая крыса, трусливый судья и мерзкий писака – если этот городок обладает таким набором «выдающихся» личностей, то искать тут больше нечего. Все ниточки все-равно тянуться в Хознань. А там? К кому в первую очередь наведаться? И в каком виде? Как друг Рисманда или как подполковник? Братец намекнул на «большую и толстую палку», то есть и как друг и как начальник – большая шишка, да еще и с полными регалиями. Как бы их сразу удар не схватил по его приезду, а то даже поговорить не успеет. Лэрс хмыкнул, отпил вина и решил, что пока не будет составлять отчет брату – информации пока никакой, а личные впечатления к делу не привяжешь.
- Канс! – Позвал он.
- Слушаю, господин подполковник!
- Купи завтра с утра пару коней. Выезжаем в Хознань.
- Будет исполнено! Господин подполковник, ночевать будем здесь?
- А, да! Спроси у гарсонов, где тут лучшая гостиница и купи номера. Я пока тут еще посижу.
- Так точно!
Может быть Лэрс не стал бы так затягивать отъезд, если бы знал, что рано утром, когда его поезд только прибыл на масдарский вокзал, с противоположной стороны города отъехала неприметная повозка направляющаяся в Хознань. Пассажиры которой тоже имели свои виды и свои методы для выяснения правды о судебном деле каторжника Рисманда.

Отредактировано Ника (10-11-2018 16:40:45)

+9

378

Хознань – как городок, так и огромная, поросшая лесом долина с виднеющимися на горизонте шапками Мрева, открылась сразу, как только они пересекли высокий каменный мост над быстрой широкой рекой Хозаре. Именно благодаря ей, и её сестре, такой же полноводной и яростной Нанде войска Фарании не стали оборонять долину, понимая, что загонят сами себя в тупик. Да и оборонять тут было нечего. С десяток поместий местного дворянства и парочку аристократических имений, и городок, который легче срыть с лица земли артиллерией, чем штурмовать и терять солдат. Через горы проходы были, но нужно было договариваться с изидами, которые хоть и не поддержали напрямую Гэссенд, но и к старым хозяевам фаранийцам испытывали далеко не подданнические чувства. Так что армия Фарании просто бросила эту долину в пасть Гэссенду, как обгрызенную кость. Гэссенд тоже туда не сунулся. Поначалу. Предпочтя занять оба моста, отогнать подальше фаранийцев, и только когда жители сами осознали, что оборонять и защищать их от врага никто не будет, послали туда пару фуражирных команд под командованием опытного офицера. Как и рассчитывали стратеги, местные сами открыли ворота. Собрав продовольствия меньше, чем могли бы, но больше, чем рассчитывали, майор Дэрсог объяснил требования армии и нового государства, с чем и оставил.
О Хознани на несколько лет просто забыли.
Теперь оглядывая непривычно мирные угодья, поля, без воронок и окопов, смеющихся крестьянок в ярких юбках и подобострастно, но без страха, кланяющихся крестьян, Лэрс ощутил мимолетную зависть к этим людям, не знавшим войны и злость на тех, которые выгнали его друга из этого райского уголка. От этого он еще больше захотел выяснить, что же произошло, и главное, вернуть Рисманду его законное поместье. Уж кто-кто, а Рисманд, это заслужил.
На главной площади Хознани первой бросалась в глаза церковь. Ее покатая высокая крыша с кругом возвышалась над городком будто пастырь над стадом овец. Справа от церкви стояло единственное двухэтажное здание, на котором соседствовали две вывески: «Трактир» и «Мэрия». По диагонали через площадь, напротив церкви расположилось приземистое каменное строение с решетками на окнах. Тут даже на надо было вывески. И так было понятно, что это жандармерия.
Лэрс повертел головой. Конь под ним перебирал копытами, разворачивая круп в сторону жандармерии, а морду в сторону трактира. Видно чуял, скотина, правильное направление. Подполковник, считавший лошадей умнее некоторых известных ему людей, решил не противиться столь очевидному выбору. Тем более с мэром поговорить тоже было необходимо. А уж если тут и кормят при этом…
Они с Кансом передали коней выбежавшему служке и зашли в зал.
Гул голосов, присутствующий во всех местах, где собирается больше трех человек, постепенно стих и все присутствующие уставились на двух офицеров. Канс хмыкнул – стоило одевать подполковнику парадный мундир со всеми орденами, чтобы поразить местных горожан! Они бы и так раскрыли рты при виде него. Среди выпученных глаз и отвисших челюстей встрепенулись два человека. Первый – невысокий рыжий мужик, подобрался, шумно вдохнув воздух крючковатым носом, скинул с плеча на стол полотенце и одернул жилетку, прямо и открыто глядя на подполковника. Второй – одетый в гэссендский унтер-офицерский жандармский мундир чернобородый, наоборот, отвел взгляд. Попытался спрятать руки, но тут же выложил их на стол, оперся на них и тяжело, нехотя поднялся. Постоял секунду в раздумье и вдруг рванулся к двери.
- Стоять! – Негромко произнес Лэрс.
Жандарм застыл не пробежав и двух шагов. Холод голоса, подполковничьи позументы, сверкающие настоящим золотом, а самое главное взгляд вошедшего не оставили даже помысла о сопротивлении. Тем более между жандармом и дверью тенью материализовался второй офицер с очень недоброй улыбкой и прищуренным, не обещающим ничего хорошего, взглядом.
- Кто ты?
Пражес понял, что уйти не получится. Но ему надо! Очень надо!
Покрывшись потом, жандарм вытянулся и отдал честь:
- Начальник хознаньской жандармерии унтер-офицер Пражес!
- Что тебя так испугало, Пражес? – с легкой улыбкой, будто по-дружески, спросил подполковник.
От этого вопроса жандарма кинуло в жар.
- Ничего… Ничего, господин подполковник! Я только хотел вернуться на рабочее место!
«Точно! Я ведь не должен здесь быть в рабочее время!» – В голове Пражеса начал складываться оправдание.
- Я забежал на минутку, господин полковник! Я понимаю… - Он специально запнулся, будто почувствовав за собой вину, изменил тон, - я нарушил. Простите, господин офицер!
- Нарушил что? – Не понял Лэрс.
А Пражес, уже пришедший в себя, продолжал самозабвенно врать:
- Инструкцию! Но поймите, пока я с одним офицером дознанье проводил… обед пропустил. Время, конечно, рабочее… Но я без обеда…
- Каким офицером? – Лэрс заинтересованно прищурился.
- Так перед вами майор приезжал. Я обязан был уделить ему время! Простите! Можно я в жандармерию вернусь? У меня работа там! Я ведь на минутку сюда зашел!
«Жандарм или боится, или что-то скрывает, - подумал Лэрс, - но в любом случае здесь, среди народа не поговорить».
- Хорошо. Иди. Я скоро зайду. – Принял решение подполковник, махнув рукой Кансу, чтобы тот освободил проход.
Жандарм вылетел за дверь как будто за ним гналась вся гэссендская армия.
- Любезный! – Окликнул Лэрс рыжего, но тот уже спешил к ним.
- Добрый день! Позвольте представиться – мэр Хознани Храстив. Ну и трактирщик по совместительству. Прикажете подать на стол? Или вы сначала хотели поговорить?
- А совместить можно?
- Конечно, господин офицер!
Храстив махнул рукой и, будто ожидая этой команды, столы стали быстро пустеть, а на самом центральном появилась белая скатерть, фарфоровая посуда и поднос с аппетитно пахнущим гусем.
Храстив, помог жене накрыть на стол, а потом, взяв табурет, чинно устроился с торца – мол, и не за столом, и, в тоже время, рядом и готов отвечать на любые вопросы господина офицера.
Скрывать и бояться ему было нечего.
Первые вопросы вызвали у него удивление и горькую улыбку. О Рисманде он мог сказать только хорошее. Поэтому, не скрывая, обрисовал ситуацию, которая с его точки зрения была нелепой, но зацепок, как надеялся Лэрс, он дать не смог. Только предложить свою помощь.
В этот раз Лэрс не стал отказываться. Предложение было сделано искренне и от всего сердца. Тем более что разговор был не окончен – это понимали оба.
Время приближалось к вечеру, а Лэрс, не желая откладывать на завтра, заторопился посетить начальника жандармерии, подозрительно быстро убежавшего в свою жандармерию. Будто хотел спрятаться. В таком случае времени давать на раздумье не следует. Тем более что чутье подсказывало подполковнику увидится с Пражесом как можно быстрее.
Идя к жандармери Лэрс внезапно остановился и насторожился. На площади было пусто. Ни горожан, спешащих по своим делам, ни торговцев, ни крестьян. Только ветер пробегает по трем сходящимся улочкам.
Канс хотел что-то сказать, но его прервал выстрел, раздавшийся в здании жандармерии.
Офицеры среагировали мгновенно. Выхватив револьверы, они кинулись к зданию.
Прижавшись к стене по обе стороны двери они выждали пару секунд, но поняв, что выстрелов больше не слышно, Лэрс распахнул дверь и вбежал в коридор. В коридор выходили пять дверей, непонятно было из-за которой прозвучал выстрел.
- Канс! – Кивком указал Лэрс на правые двери, а сам направился к левым.
- Подполковник! – Позвал по-военному адъютант не двигаясь и указывая стволом револьвера на центральную.
Лэрс повернулся и сам увидел, что дверь немного приоткрыта. Они медленно подошли, страхуя друг друга и бросая быстрые взгляды на другие двери. В этот раз на ручку надавил Канс. Из-за двери не донеслось ни звука, и он резко ее толкнул.
Они ворвались вместе и так же вместе застыли.
Посреди кабинета лежал, разбросав руки, начальник местной жандармерии унтер-офицер Пражес.
Мертвый.

Конец 1 книги.

Отредактировано Ника (11-11-2018 00:01:38)

+6

379

Ника написал(а):

Посреди кабинета лежал, разбросав руки, начальник местной жандармерии унтер-офицер Пражес.

Вроде не тот характер, что-бы самостоятельно "уходить"... Вопрос только, кто ему "помог"?

0

380

Дабы не плодить сучности, я решила выкладывать вторую книгу сюда же.

Предупреждаю, могут быть мелкие расхождения с первой, это связано с тем, что некоторые моменты переосмысливаются и меняются, а в тексте исправлены только в моем. Так что если вы видите полковника, который резко стал подполковником и т.д. то не вините себя за невнимательность.

Ну, приступим, помолясь.

Слепой снайпер. Книга 2.
Подназвание (возможно временное) "Контрольный выстрел".

Глава 1. С чужого плеча.

«На все воля Божья!» - так говорил священник. Воля, которая сбивала с ног ударной волной от артиллерийского снаряда. Воля, которая ударяла молнией в верхушку дерева. Это была действительно Воля Бога.
Все остальное, что с ним и вокруг него случалось, Рисманд привычно рассматривал, как человеческие решения. Стечения обстоятельств, схватка человеческих желаний и возможностей, решения, принимаемые под давлением или просто слабости тела и духа – так ему виделся мир.
И в этом мире он, стиснув зубы, шаг за шагом, хромая и задыхаясь в пыли сотни впереди идущих ног, упрямо шел вперед.
Остановку объявили в тот момент, когда горящие от боли ноги, готовы были подкоситься. Колона остановилась неровной змеей. Некоторые, особенно молодые, тут же повалились в пыль. Старики, как более мудрые не спешили. И правильно сделали. Охрана несколько раз проехала вдоль колонны, поднимая ударами коротких плетенных хлыстов присевших, и только после того, как пожилой, но еще крепкий с цепким взглядом бывалого охотника, начальник охраны и похожий на галку, высокий, весь в черном с черным цилиндром на голове, управляющий проехали от начала в хвост и обратно, раздалась команда «Отдых!». И с трудом вставшие, со стонами повалились обратно на землю. 
Рисманд с трудом сел, вытянул ногу и принялся массировать ноющее бедро. За полгода в госпитале и потом в имении, он привык к палочке. Теперь приходилось отвыкать. Как и от того, что рядом есть сослуживцы, врачи, ординарцы. К хорошему привыкаешь быстро. Больно от этого отвыкать.
- Эй! – Раздалось сзади. Рисманд сначала не понял, что зовут его.
В спину чувствительно ударили ногой: «Эй!». В этот раз сомнений не осталось.
Он обернулся, хмуро и пристально уставившись в толкнувшего. Широкоплечий детина в зеленой щегольской рубахе надвинутой на глаза кепке блеснул золотым зубом и нагло поинтересовался:
- Где прикид откопал, залетный?
Бандитский жаргон Рисманд не знал. Слышал иногда, в самые первые месяцы в армии, как несколько новичков так разговаривали между собой, но сержанту это не нравилось и через пару десятков зуботычин и нарядов вне очереди, бывшие бандиты стали разговаривать как все остальные солдаты.
Но что такое «прикид» понял, хоть и неприятно было слышать «откопал» применительно к тому, что он сам купил форму на свои же деньги.
- Не твоё дело. – Ответил он сухо, уже понимая, что щеголь скорее всего «волк» и конфликта не избежать. Но это еще цветочки по сравнению с тем, когда они узнают, что он гэссендский офицер. Забъют ночью насмерть? Возможно. Но отступать перед тыловыми крысами, хоть и размером с волка, он не собирался.
- Борзый? Да? – скривился «волк».
Из-за его спины и с боков уже начали приподниматься подпевалы, на разные лады костеря Рисманда. 
Но вдруг враз присмирели. Сзади донесся топот копыт.
Рисманду пришлось повернуться обратно и пока он это делал, стараясь не опираться на левую ногу, конь остановился около них и перед глазами Рисманда оказалась конские передние ноги.
- Эй, ты! – донеслось сверху. – Встать!
В этот раз Рисманд понял, что обращаются к нему. И, судя по тому, как враз присмирели и затихли бандиты, сидящий на коне был не рядовым охранником.
Рисманд с трудом подтянул левую ногу, встал на правое колено и остро пожалел, что нет трости, на которую можно опереться. Пришлось двумя руками опираясь на правое колено вставать. На левую ногу все же пришлось немного опереться, и резкая боль чуть не бросила его обратно на землю. Весь в холодном поту он разогнулся, чтобы увидеть равнодушно-насмешливый взгляд охранника.
- Что, калека, сам дошкандыбаешь или помочь?
Ничего хорошего от «помощи» охранника ждать не приходилось, так что Рисманд выпрямился и нагло глядя в глаза, спросил:
- Идти куда?
- Туда!- Указал направление хлыстом всадник. – Давай, ползи, хромоножка…
Сидящие с интересом и злорадством следили за ним, поворачиваясь и демонстративно ухмыляясь. Другого, может они бы в такой ситуации пожалели, а своего бы даже поддержали хоть словом, хоть жестом, но между Рисмандом и остальными фаранийцами зримой и непреодолимой стеной стояла его темно-зеленая гимнастерка. В глазах у некоторых при взгляде на эту форму загоралась ненависть. Не все они были ворами и бандитами по призванию, многих на этот путь толкнула смерть родных, не по своей воле они потеряли дома, работу, мирную жизнь. Никто из них не думал о том, почему началась эта война, победил Гэссенд, а значит он и виноват в том, что они лишились всего. Но Гэссенд был недосягаем, его законы – чужды, солдаты – сильны. Оставалось только скрипя зубами ненавидеть. А тут, перед ними, на расстоянии вытянутой руки, хромает все олицетворение этой ненависти – без оружия, слабый, свергнутый с пьедестала своей мощи, солдат ненавистной армии, да еще и фараниец, а значит – предатель, ненавидимый вдвойне. То, что он вынужден ковылять пока другие отдыхают, наполняло их мелочным злорадством.
Идти вдоль колонны оказалось сложнее чем вдоль строя в комендатуре. Колонна казалась бесконечной, а стук копыт насмешливым.
Чтобы не видеть эти злорадные усмешки и плевки он поднял голову и стал смотреть прямо. На горизонте поднимались островерхие горы, перед ними дорога плавно опускалась в долину реки, через которую был перекинут массивный каменный мост. Над горами висели облака, будто обнимая их убеленные сединой главы, а на более низкие, надеваясь как шапки. Это был Мревский хребет, разделивший Фаранию на две неравные половины. За хребтом раскинулись ровные как полотно, степи, где хозяйничали ветер и ярины на своих низеньких степных скакунах. И север, вернее основную плодородную землю, которая и считалась основной Фаранией. В самих горах жили горцы – изиды, упорно не желавшие считаться с Фаранией, но и на Гэссенд смотревшие, как седые старики на малолеток – придут и уйдут государства у подножия вечных Мревских гор, а сами горы, и горцы, будут стоять вечно.
Только недавно, по меркам изидов, пришел в горы неразумный человек, стал горы долбить, взрывать, копать, чтобы забрать из недр таящуюся там железную руду и другие минералы. Зашли в горы, казалось вот все что хочешь, бери – но горы тряхнули седыми пиками и обвалились шахты. Но люди придумали небывалое – протянуть через горы железную дорогу, через самый краешек гор, но всё же. Горы задумались, а с ними и изиды – стоит ли дать возможность молодым государствам баловаться дальше или показать где их место? Ведь когда-то, тысячелетием раньше и они, изиды, молодые, дерзкие пришли покорять Мрев. Хотели цветных камней и тяжелое серебро, но остались, влюбившись в чистые ручьи и холодные ветра. Стали мастерами, пастухами, ювелирами. Теперь следующим нужны уже не камни, а металлы. А горы мудро не спешили ни отдавать своё, ни принимать чужаков. Они ждали.

Отредактировано Ника (05-03-2019 00:04:39)

+12


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Наталии Курсаниной » Слепой снайпер