Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Наталии Курсаниной » Слепой снайпер


Слепой снайпер

Сообщений 381 страница 390 из 454

381

Ника написал(а):

И с трудом вставшие, со стонами повалились обратно на землю.  Рисманд с трудом сел, вытянул ногу и принялся массировать ноющее бедро.

Очень близко. По-моему, нужен синоним.

Отредактировано Зубатка (05-03-2019 07:29:59)

+1

382

Ну наконец-то дождался продолжения! Начало положено! Отступать не позволю!

0

383

Хорошо написано! И придраться не к чему. Только ГГ жалко...

+1

384

Батяня написал(а):

Отступать не позволю!

Отступать некуда, позади Гэссенд!   http://read.amahrov.ru/smile/girl_smile.gif 

На расстеленном ковре под тенью деревьев сидели управляющий и его помощники в таких же застегнутых наглухо черных костюмах. Рядом, на поваленном стволе расположился начальник охраны. Чуть поодаль присели, традиционно подобрав под себя ноги, несколько изидов, видать нанятых в охрану совсем недавно, так как на них красовались кожаные пояса поверх цветастых рубах, а старинные кинжалы соседствовали с новенькими револьверами и винтовки. Такие моделями Гэссенд использовал в начале войны, до перевооружения, они были тяжелые, нарезные, однозарядные. На второй год войны в армию стали поступать трехзарядные винтовки, значительно облегченные со скользящим затвором, так что сотни тысяч устаревших постепенно возвращали на арсеналы, а с концом войны арсеналы стали небольшими партиями под присмотром военных распродавать на нужды гражданских. Рисманд никогда бы не подумал, что взгляд на эти однозарядные винтовки вызовет у него такую ностальгию – с ними он начинал свой воинский путь и не надеялся, что они еще где-то сохранились.
Ностальгические воспоминания не заставили его забыть где он находится, и кто он теперь.
Он остановился чуть раньше команды «Стой!» и выжидательно уставился на руководство. Стоять было тяжело, кандалы мешали смахнуть пот со лба, и он неприятно заливал лицо. Особенно хотелось пить. Жажду усиливали кружки, стоящие на ковре рядом с управляющими. Они, будто специально издевались над ним, поблескивая кристально прозрачной и явно холодной водой.
Управляющие и охрана тоже рассматривали стоящего перед ним каторжника - угрюмый, с холодным взглядом серых глаз и шрамами на выбритой половине головы, обезобразившими когда-то привлекательное лицо, он был молод, но юношеского задора ни в позе, ни во взгляде давно уже не было, перед ними стоял битый жизнь старик, не боящийся смерти – ни своей, ни чужой.
Начальник охраны взглянул на управляющего и чуть заметно кивнул – они были правы, начальник лагеря подкинул им головную боль. Со зла ли, или от того, что они раньше всех приехали, как некую мелкую месть, - сейчас не спросишь и не узнаешь, но вот с тем, что гэссендский солдат с явно фаранийской мордой может наделать кучу проблем, как сам по себе, так просто фактом своего пребывания, надо было что-то делать. И прикопать по дороге нельзя – принято триста двадцать пять каторжников, значит и привести надо именно столько же, не меньше, и не больше. Хотя, если было бы больше – было бы веселее. А вот за меньшее могут и спросить.
- Ты за что на каторгу угодил? – Когда молчание затянулось, спросил управляющий.
- Убийство. – Рисманд привычно не стал вдаваться в подробности.
- Солдат?
- Да. – Говорить, что он вообще-то офицер, Рисманд тоже не стал.
Но управляющему и охране понятно стало и так. А ведь была мысль, что форма с чужого плеча… Но солдат, привыкший убивать, и не испытывавший от этого угрызений совести, это даже хуже вора, до которого можно с трудом, но достучаться.
- Значит так, солдат, - Начал начальник охраны, - война закончилась, и ты сейчас снимаешь свою форму и надеваешь то, что тебе дают. Я не хочу от тебя проблем, а ты сейчас как красная тряпка среди быков. Понятно? Подайте ему рубаху и портки.
Рисманд позволил себе глубоко вдохнуть и не спеша выдохнуть и только после этого произнес:
- Нет.
Поляна замерла.
Бывший охотник недобро сузил глаза и переспросил:
- Что?
- Я. Сказал. Нет. – Медленно, с расстановкой, спокойно повторил Рисманд.
- Да какое ты право имеешь тут пререкаться! Ты каторжник! Каторжник, понял! – Закричал, вскакивая один из помощников управляющего.
- Тихо… Успокойся, Финарин. – Поднял руку управляющий. – Мальчик просто недавно только из армии, вот и не привык. Понимаешь, - он обратился к Рисманду, - мы же тебе добра хотим. В этой форме у тебя нет будущего.
Рисманд усмехнулся. Шрамы превратили его косую усмешку в гримассу:
- Без неё у меня нет прошлого. А будущего у меня и так нет.
- Значит, жить не хочешь? – Понимающе спросил охранник.
- Смогу – выживу. Но менять форму не буду. – Заупрямился Рисманд.
- Дурак ты парень, просто дурак. – Управляющему было жаль солдатика. – Эта твоя «солдатская честь» здесь, на каторге, пустой звук. Мы тебе даем возможность повысить твои шансы на выживание, а ты упрямишься. Кристон правильно сказал, война закончилась. А ты тащишь ее за собой как бесполезный груз. Кому ты хочешь показать свою верность? Гэссендской армии? Так она списала тебя – каторжники уже не солдаты, они даже не добропорядочные люди. Это шваль, которой заменили смерть на работу во благо других. Так что твои принципы тут пустой звук. А вот то, что тебя на ближайшей ночевке или придушат, или придавят – это, я тебе говорю, точно. Не противься. Снимай и покончим с этим. А то обед пропустишь и до вечера будешь голодным.
Доброжелательный тон, с которым говорил управляющий и сочувствующий взгляд казалось сломили сопротивление Рисманда. Он опустил голову. В глубине души он чувствовал обиду на Гэссенд, которому верно и честно служил, и который его осудил, бросил, в тот момент, когда даже одно маленькое слово могло его спасти и оставить на свободе. Действительно ли он так соблюдет честь мундира? Или это только его бредни?
«Дурак!» - Выругал он сам себя, но вслух ответил совсем другое:
- Нет.
Управляющий вопросительно посмотрел на начальника охраны и с сожалением вздохнул:
- Ну что ж, нет так нет… Верните его в последнюю десятку.
Молодой помощник, тот, что эмоционально влез в разговор в начале, ахнул:
- Так там же… - И, спохватившись, замолк.
«Сявки там, да?!» - понял Рисманд. – «Значит сравняли солдата с сявкой? Ладно, дойдем… если дойдем… а там посмотрим».
Он вскинул по-военному голову, выпрямился и спросил:
- Разрешите идти?
- Иди. – Махнул рукой управляющий, и отвернулся, не желая больше тратить свое драгоценное внимание на неблагодарных дураков.

Отредактировано Ника (05-03-2019 22:57:38)

+11

385

http://read.amahrov.ru/smile/rose.gif

0

386

Ника написал(а):

так как на них красовались кожаные пояса поверх цветастых рубах, а старинные кинжалы соседствовали с новенькими револьверами и винтовкАМИ?.

+1

387

Второй проход вдоль из конца в конец колоны забрал остатки сил.
Было уже всё равно рядом с кем поставили. Кроме судорожной боли, разрывающей ногу на части, всё остальное потеряло значение. Рисманд даже не понял, когда раздался сигнал двигаться дальше. Механически переставляя ноги, он думал только как мягче поставить ступню и так же мягко, без рывка оторвать от земли. Перетерпеть. И сделать следующий шаг.
Возле него глухо бубнил мужчина с копной нечесаных седых волос. Сзади кто-то всхлипывал. Идти с сявками было неприятно, но удобно – в конце колоны собрали самых немощных и слабых, если бы не строгое правило, что до каторги дойти должны все, то таких пристрелили на первом же переходе, чтобы не тратить еду и воду на доходяг.
Несколько раз навстречу попадались повозки и даже пару раз кареты. Один раз кто-то сильно поругался с возницей сопровождающего фургона. Ругань велась громко и долго, даже охранник вынужден был покинуть своё место с боку и уладить конфликт. Этим можно было воспользоваться для побега, но сявки были слишком слабы и безынициативны, чтобы сделать подобное. Ругань слегка оживила Рисманда, услышавшего крепкие армейские выражения, которыми крыл оппонента один из ругавшихся. Посмотреть назад он не рискнул, но посмотрев вперед, вместо колоны увидел пустую дорогу, сворачивающую к большому полю возле реки. Вот на нем и расположились каторжане. И еще он увидел, как со стороны гор надвигаются иссиня-черные тучи, соединенные с землей косыми белыми росчерками.
Дождь увидел не только он. Во временном лагере уже вовсю шла подготовка к ночевке под дождем. Каторжан поместили в центр поля, отгородив от дороги и реки фургонами, между которыми протянули веревки. В нескольких местах между ними натянули брезентовые навесы для охраны. Оставался еще один незакрытый проход, через который ждали сявок и последний фургон, который должен был закрыть периметр.
После засушливого лета, дождь ожидался как благо, но Рисманд понимал, что ночь под дождем — это полбеды, а вот налипающая на ботинки грязь и размытая дорога станут настоящим испытанием для его больных ног.
Ночь действительно выдалась ужасной. Дождь принес не только избавление от жары, но и холодный порывистый ветер в добавок к тяжелым водяным струям. Поле было с небольшим наклоном в сторону реки, иначе каторжников просто бы затопило.
Если с началом дождя некоторые каторжники радостно подставляли лицо под капли, то, когда ливень вошел в полную силу, каторжники сбились в кучу, образовав одну мокрую, жмущуюся к друг другу, однородную массу.
Сявки, пришедшие последними, оказались с самого края. В общую гурьбу их не взяли. А Рисманд и вовсе предпочел, насколько возможно, дистанцироваться от остальных. Он лежал свернувшись клубочком на правом боку, обняв левую ногу – так боль меньше дергала, и прикрыв ладонью лицо, чтобы вода не заливала глаза. Спать под дождем он умел, но рвущая боль позволяла лишь на несколько мгновений впадать в дремоту, а дождь, барабанивший по недавно поджившим ранам на спине выбивал последние остатки сна.
И всё же к утру, сморенный усталостью, он вырубился. Тело само решило взять отдых и вогнало сознание в темную воронку забытья.
Неожиданно раздался едва слышимый шорох. Рисманд мгновенно проснулся и настороженно замер. Дождь еще шел, но меньше. Было темно. Натренированным в егерях чутьем он понял, что до рассвета недалеко. Еще час-полтора и начнет светать. Еле слышный шум донесся повторно. Не из навеса, где сидела охрана, а со спины. Почти неслышно несколько фигур скользнуло к боковому фургону. Рисманд всмотрелся – у одного из каторжан на голове была кепка, а вот кандалов на руках у бегущих не было.
Продолжавшийся дождь скрыл фигуры бандитов и, сколько Рисманд не прислушивался, звуков или лязга затворов не услышал. Самым правильным было бы сейчас поднять охрану, но не самым разумным. Решившиеся на побег не зря выбрали такое время и место, а ливень им еще и помог, да и для снятия кандалов нужно было иметь при себе пару отмычек. Может в толпе каторжан были их подельники, которые готовились прикрыть побег, а значит это было не спонтанное решение. Рисманд прикрыл глаза - чтобы не случилось, он не должен делать вид, что он видел побег, не надо привлекать к себе излишнего внимания охраны и тем более каторжников. Ни те, ни другие не скажут ему «спасибо», а вот проблем может прибавиться в арифметической прогрессии.

Отредактировано Ника (06-03-2019 21:24:07)

+13

388

Кстати, никто не заметил, что первую книгу я начала выкладывать 05.03.2018? А вторую 05.03.2019.    http://read.amahrov.ru/smile/girl_laugh.gif 
Сама не увидела, как так получилось, что я начала писать вторую книгу ровно в тот же день через год.   http://read.amahrov.ru/smile/girl_brainy.gif 
Видно у меня весной начинается зуд в пальцах, а к осени он стихает, зимой так вообще ни строчки.   http://read.amahrov.ru/smile/girl_sigh.gif 
Вот, блин, у кого-то месячные, а у меня годовые циклы  http://read.amahrov.ru/smile/girl_dance.gif

+2

389

Как ни странно, но утром не было паники. Хотя после утреннего построения обнаружились и лишние кандалы, и отсутствие шестерых каторжан.
Рисманд думал, что охрана должна как-то отреагировать на побег, но все происходило буднично, спокойно, без ажиотажа и криков. Каторжников разделили на три части, приказали сесть, разнесли завтрак, состоящий из лепешек и слабого, но горячего чая. Охрана грелась у костров, обслуга, состоящая из четверых возниц и двоих деревенского вида мужиков, готовила в больших чанах кашу, управляющие годили между рекой и фургонами и чего-то ждали. То ли того, когда подсохнет земля и слякоть на дороге слегка подсохнет или чего-то другого, но для Рисманда эти несколько часов были как рай на земле – никто не запрещал ему откинуться на спину и бездумно смотреть за облаками. А еще наслаждаться тем, что боль стала терпимой и больше не вгрызалась в кости, довольствуясь малым.
Ближе к середине дня случилось три события. Во-первых - роздали миски с наваристой горячей кашей, от которой сразу у многих поднялось настроение и уровень общения. Рисманда тоже пытались втянуть в разговор, но он предпочел сделать вид, что не слышит. Пнуть его сявки не решились, и, немного погундосив о «гэссендских сволочах», отстали. Во-вторых, управляющие в очередной раз сходив к дороге и к реке, вернулись довольные. Хоть земля еще не до конца высохла, но колеса фургонов уже не будут застревать, а значит ехать можно. И в-третьих – позади раздался топот копыт и из-за поворота выехали довольные изиды. Рисманд только сейчас понял, что вот их он с утра и не видел среди охранников, хотя цветные рубашки должны были сразу привлечь его внимание. За лошадьми изидов на длинной веревке бежали шесть мужчин. Сразу стало понятно почему не было переполоха утром и куда уезжали охранники.
Изиды, помимо того, что были отменными ювелирами и оружейниками прекрасно обращались с этим самым оружием. Их молодежь садилась на коней раньше, чем отрывалось от материнской сиськи. А первого волка убивали до того, как получали личный кинжал из рук отца. Стоило бы подумать, что в охране Железнорудной Компании не будет охотников на волков. То, что волки имели не четыре, а две ноги, не играло, в сущности никакой роли.
Подельники беглецов, уже праздновавшие удачный побег своих «волков», угрюмо насупились. Другие заинтересованно загалдели, торжествуя и предвкушая развлечение. Третьи растерянно смотрели на беглецов, не помнимая, что сейчас будет и зачем вообще их притащили обратно, а не пристрелили сразу. Рисманд тоже не знал, что задумал управляющий и поэтому с интересом наблюдал за событиями.
Беглецам снова надели их же кандалы. Вывели перед строем и подтолкнули, заставляя упасть на колени.
Начальник охраны вышел вперед. Насмешливо оглядел неровный строй каторжан и не повышая голоса заговорил:
- Мне весьма скорбно, что наше путешествие началось с такого неприятного инцидента. Некоторые из вас считаю себя весьма рисковыми ребятами и мастерами побегов. Может быть… не буду спорить. Но это было до того, как вы были переданы Железнорудной Компании господина Аюстарда. Смею вас заверить, что за последние пять лет, невзирая на войну, которую вели на этой земле, Компания была и остается самой крупной железодобывающей компанией этих гор. А знаете почему? Потому, что мы придерживаемся самых строгих правил! Во-первых – мы всегда доводим то, за что взялись до конца. Во-вторых, мы нанимаем только высококлассных специалистов во всех сферах деятельности. В-третьих – мы очень не любим людей, которые не знают своего места. Ваше место – на рудниках нашей компании. И вы там будете ни смотря на все ваши ухищрения. А теперь небольшое представление, чтобы вы немного прочувствовали то, что я вам сказал.
«Небольшое представление» началось сразу. Волков, до этого стоявших на коленях и зло глядящих на охранников, снова толкнули в спину, чтобы они оперлись на руки. У некоторых каторжников вырвались смешки, но, вопреки их ожиданиям, штаны у беглецов оставили в покое.
Одного из беглецов Рисманд узнал. Это был тот «волк», который приставал к нему с вопросами о форме на первом привале. Теперь он был уже без своей кепки, а щегольская шелковая рубаха была разорвана и покрыта грязью. Вид у него уже не был такой заносчивый. Он смотрел как-то растерянно, не так опасаясь наказания, как пытаясь понять, как его, такого умного и предусмотрительного смогли легко и быстро поймать. До этого свой приговор он не считал окончательным, заранее распланировав побег и все дальнейшие действия. Даже место заранее выбрал. И вот… Взяли как какого-то сявку!
От злости он не сразу понял, почему острая боль обожгла его ягодицы. Потом еще раз, и еще. Наказание было не только болезненным, так как удары хлыстов приходились по самому мягкому месту, но и обидным. Никто раньше не драл его как ребенка по жопе!
Бандит взвыл, дернулся, но новый удар так ловко пришелся между двух половинок, что вой превратился в визг. Рядом так же подвывали его подельники.
Не ожидавшие подобного каторжники пораженно молчали.
Даже Рисманд ошеломленно замер понимая, что захоти начальник охраны наказать после вчерашней дерзости, то стоять в такой колено-локтевой позе было бы для него хуже хознаньской пытки. В этом было чудовищное унижение, которое не позволить бандитам претендовать на звание «волков» больше никогда.
А вот то, что после такой порки они хромать будут еще хуже его, выяснилось чуть позже, когда потрясенная колона каторжников отправилась дальше. Бывших «волков» поставили сзади десятки Рисманда и он с удовлетворением слушал их приглушенную ругань, становившуюся всё тише и тише по мере того, как выдыхались новые «сявки».

+12

390

Рад видеть продолжение! Тем более, что сегодня я нашел, к чему придраться:

Ника написал(а):

А первого волка убивали до того, как получали личный кинжал из рук отца.


Это намёк на инициацию? Или ещё какое обязательное испытание? Если да, то лучше был бы другой порядок, что-то вроде "А чтобы получить кинжал вместо детского ножика, подросток-изид должен был убить волка"

0


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Наталии Курсаниной » Слепой снайпер