Добро пожаловать на литературный форум "В вихре времен"!

Здесь вы можете обсудить фантастическую и историческую литературу.
Для начинающих писателей, желающих показать свое произведение критикам и рецензентам, открыт раздел "Конкурс соискателей".
Если Вы хотите стать автором, а не только читателем, обязательно ознакомьтесь с Правилами.
Это поможет вам лучше понять происходящее на форуме и позволит не попадать на первых порах в неловкие ситуации.

В ВИХРЕ ВРЕМЕН

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Наталии Курсаниной » Слепой снайпер


Слепой снайпер

Сообщений 411 страница 420 из 438

411

Перечитывая, я вдруг увидела, что один эпизод был случайно не выложен. Он должен находиться в первой книге во второй главе "Люсдот". Это конец главы - проводы Рисманда. (на форуме он между 76 и 86 постами должен быть).
Исправляюсь и выкладываю.

На лестнице его ждали Бранд и Канс, подхвативший его нехитрый скарб в виде умотанного в брезент плаща и кофра с винтовкой.
Бранд привел их в удобную таверну с десятком столиков, которые занимали его однополчане.
Рисманд попросил себе бокал с местным белым вином и провозгласил:
- За героев Саюмана, которые пытаются переложить бремя почета на чужие плечи. Так что - не получится! За вас ребята! За то, что вы выстояли под атаками фаранийцев и не позволили им ударить нашей армии в тыл! Ура!
- Ура! - подхватили все и пьянка началась.
С Саюмана воспоминания плавно перешли на те битвы, в которых участвовал пятьдесят седьмой пехотный полк, потом на те, где им помогали егеря, а под конец Рисманд заметил, что народа в таверне стало побольше и всё чаще звучали номера полков и названия сражений, в которых он участвовал в составе других подразделений. А их, за пять лет войны набралось немало.
Вдруг входная дверь хлопнула и Бран сорвался с места. Быстрое шушукание, и вот Бран взмахивает рукой, давая команду и все встают.
Рисманд удивленно посмотрел на ставших враз серьезными солдат. Что-то намечалось и это что-то напрямую относилось к нему, поэтому он тоже приосанился.
Бран прошел строевым шагом между столами, держа в руках деревянную коробку и по-уставному отчеканил:
- Господин капитан, разрешите обратиться!
- Разрешаю, сержант!
- Господин капитан! – Бран сделал шаг и торжественно положил на стол коробку, - Разрешите от всех нас, от восьмой егерской роты и пятьдесят седьмого пехотного полка и от всех, кто с вами в разное время в разных частях служил, сделать вам подарок! Вот… этот. Мы тут подумали… и ребята вспомнили, как вы на звук стреляете… вот мы и скинулись…
Зал замер в ожидании. Рисманд не торопился открывать, обводя взглядом всех присутствующих. Большинство были с ним в Саюмане, но не все…
- Капрал Вотсов? Вторая пехотная рота четвертого пехотного полка? Горизаль?
- Так точно! - Радостно отозвался невысокий рыжий солдат. - Вы тогда нам с нами высоту пятнадцать-ноль-семь атаковали!
- Младший лейтенант Бразд?
- Уже старший! Старший лейтенант! Бои у Палёных скал.
Рисманд кивнул – помню. Четыре месяца в жутких скальных горах, которые имеют дурную привычку сыпаться от малейшего прикосновения. Когда твой выстрел может отдаться ужасающим эхом, а вражеский можешь не услышать. Отвратительное место. После него Рис стал ненавидеть любые горы.
- Капрал…? - смутно знакомый, но четко разглядеть не получалось.
- Капрал Виник. - Тот понял замешательство капитана и поспешил представиться сам. - Вы меня можете не помнить, я был одним из тех, кого вы прикрывали при отступлении от Вардон.
Да, это был рейд назло всем - врагам, погоде, собственному командованию, которое уже списало пятую пехотную дивизию и четырнадцатый кавалерийский полк после поражения в битве под маленьким городком Вардоном. Кавалерия без коней - спешили, чтобы впрясть коней в артиллерийские повозки, пехота, тянущая на собственных плечах пушки, дожди, зачастившие так некстати и холод. Пустые сожженные деревни вдоль дорог - негде обсохнуть, нечего есть, некуда идти. А они идут - голодные, злые, уставшие. Отряд Рисманда в арьергарде сдерживает идущего по следу врага. Днем засады, ночью бег вслед за армией, чтобы не остаться в окружении. Всё это напоминало охоту на раненного зверя, но у зверя были зубы в виде егерей, которыми он постоянно огрызался. После этого отступления в строю остался только каждый пятый егерь. Рисманду повезло оказаться в их числе.
Остальные поспешили представиться сами:
- Рядовой Заид, Устье Дуна.
- Капрал Шед, наступление в Свитском рукаве…
Рисманд только головой кивал - помню, помню… Почти вся география военных действий - с севера до самого юга. Куда только не бросали их - всё сразу и не вспомнишь. И всех. А они его помнят. Пришли проститься.
Наконец, наступила тишина.
- Подарок, капитан… - тихо подсказал стоящий рядом сержант Удигин, - откройте...
Действительно, надо посмотреть. Ребята ведь ждут.
Он открыл деревянную коробку и не веря своему глазу уставился на лежащий на бардовом бархате небольшой семизарядный револьвер. Взял. Револьвер удобно лег в руку. В левую. Правая теперь навсегда занята палкой, да и целится теперь надо приучать себя левым глазом. 
- Это «Шанс» - новая модель. Семь миллиметров калибр, семь патронов. Вы же теперь из винтовки не постреляете, а Бог знает, что у вас в вашем задрыпанске будет. Если что - повесите на стенку, в память о нас.
Бранд высказался за всех и кивнул кому-то.
Перед капитаном тут же легла поясная кобура с подвесами и брезентовая поясная сумочка, набитая патронами.
- Спасибо, ребята! - в груди противно заныло, а единственный глаз предательски увлажнился.
- Спасибо…
Еще раз проговорил он и, повернувшись, обнял капрала. Потом Бранда… затем все подходили по очереди, чтобы обнять или хотя бы пожать руку. На столах появились новые бутылки, но к ним на сей раз была поданы подносы с едой, что было очень кстати.
За едой, выпивкой и разговорами они как-то забыли про первый поезд и спохватились, когда часы на площадной башне гулко пробили восемь вечера. Выскочили веселой толпой и ринулись к вокзалу, успев за десять минут до отхода пассажирско-грузового состава. На проходящий поезд билеты надо было спрашивать у проводников и они, шумя, стали обходить вагоны в надежде обнаружить свободное место и втиснуть туда своего капитана. В офицерских купе мест не было и тогда, Рисманд в категоричном тоне потребовал, чтобы извиняющиеся и чувствующие себя виноватыми собутыльники спросили насчет мест в солдатских вагонах, переделанных из товарных. Места нашлись.
Солдаты внутри вагона с удивлением смотрели на молодого капитана с полузакрытым лицом, устраивающимся на деревянных нарах рядом с ними. Капитан положил сумку с патронами и револьвером под голову вместо подушки, кофр с винтовкой рядом с собой и приготовил плащ вместо одеяла.
- Вольно… - скомандовал он, понимая, что те не смогут заниматься дальше своими делами, пока старший по званию не разрешит. - Не обращайте на меня внимание.
Но солдаты не спешили расслабляться. Тогда Рисманд расстегнул стоячий воротничок мундира, опустил его, скрыв капитанские позументы:
- Ну вот. Вы знаки различия видите. Я нет. Так что расслабьтесь. Я сам из рядовых.
По вагону пронесся легкий звук облегчения. А поезд, выдав протяжный гудок, сначала медленно, а потом всё быстрее и веселее застучал колесами, увозя Рисманда в мирную жизнь.

+6

412

Переделала последний эпизод (что-то у меня пошло время исправлений):

Канс в это время тоже разговаривал. Кляня себя за самодеятельность и за самоуверенность. Начальство ничего не знало о том, к кому решился пойти старший лейтенант и если с ним что-то случиться, то вряд ли узнает.
Было у Канса подозрения, на которые он хотел пролить свет, поэтому с утра, увидев на базаре высокого чернобородого мужика, он сдуру устремился за ним. Вчера ему болтливые торговки рассказали, кем является чернобородый и у Канса мелькнула мысль, что может быть удастся узнать у палача в неофициальном разговоре больше, чем если к тому придет с официальным визитом подполковник. Кто ж захочет говорить с тем, чьего друга он пытал?
С такими мыслями Канс дошел за палачом практически до конца города, где одноэтажные домики сменялись огородами и деревьями. Повернув за очередную хату Кансу пришлось резко остановиться, почти уперевшись носом в широкую грудь преследуемого.
- Ну? – Донеслось сверху.
Канс отошел на шаг и быстро выдохнул подготовленную заранее фразу:
- Простите пожалуйста, мне очень нужно с вами поговорить. Это личное. Я бы не хотел, чтобы мой начальник узнал. Поэтому я шел за вами…
Палач помолчал, глядя на немного растерянного, но решительного паренька и пробасил опять:
- Ну?
Канс понял, что разрешение на разговор получено.
- Меня зовут Канс. – Представился он уже более спокойно. – Я адъютант подполковника, который приехал позавчера…
- Ну.
- Мой командир является другом помещика, которого недавно судили здесь… и я… я бы хотел поговорить с вами о нем.
- О чем?
Канс был не уверен, правильно ли он начал разговор, всё-таки быть помощником контрразведчика, это не тоже самое, что быть самим оперативным сотрудником. А с другой стороны здесь было не только официальное дело, но и личное.
- Мне бы не хотелось это обсуждать посреди улицы…
Палач посмотрел вдоль улицы, обернулся и пробасил:
- Тут никого нет. Говори тут.
Канс прокашлялся, будто запершило в горле, он не ожидал, что разговаривать они будут на улице, для приватной беседы он уже подготовил вопросы, но вот так на улице… весь план шел к собакам.
- Я хотел спросить: Вы работали с Рисмандом?
- Ну.
Опять это «Ну». Как бы его переступить?
- Скажите, кто вам отдал приказ на работу с ним?
- Приказ? – В спокойном басе палача прорезались задумчивые нотки. – Приказ – никто.
- Тогда как? – Растерялся Канс.
- Заплатили. Я не работаю в управе. Меня можно только привлечь. Если заплатят.
- И кто платил?
- Пражес.
Канс радостно вздохнул, но тут же выдохнул, испугавшись, что слишком ярко показал эмоции.
- Много?
- Слышь, парень, что ты конкретно хочешь услышать?
После односложных ответов и нуканья столь длинное предложение ошарашило Канса. Был бы тут Лэрс, он бы знал, как добиться своего, но Канс всего-навсего адъютант, то есть – принеси-подай, ну иногда еще и узнай-сообщи. В этот раз Канс действовал по собственной инициативе, о чем уже сто раз пожалел. Но отвечать надо было и Канс постарался взять себя в руки:
- Пожалуйста, расскажите, что вы делали с Рисмандом и кто это заказал?
- Вот так прямо и рассказать?
В этот раз в голосе было явная издёвка, не понравившаяся Кансу, но он упорно повторил:
- Пожалуйста… что возможно.
Палач помолчал, насмешливо рассматривая стушевавшегося молоденького лейтенанта. Что-то в последнее время он стал популярным – сначала майор два раза приходил. Неприятно было услышать, что у его давнишнего ученика оказалась профессиональная деформация, но тот еще во время учебы показывал себя не с лучшей стороны, из-за чего и был в конце концов отстранен от работы. «Искусствовед» хренов! Знал бы раньше, он бы этого «искусствоведа» сам прибил, чтобы профессию не позорил, а теперь что? Искать его? Не хочется с места срываться – пусть уж этот майор сам ищет, у него личные причины.
У этого же «посетителя» была некая подкупающая мальчишечья прямолинейность. Ведь пошел за ним не подумав, что его могут завести и просто прикончить? Или это наплевательское отношение к смерти, присуще тем, кто прошел горнило войны. У его последнего «клиента» было такое же…
- Хорошо. Пойдем что ли, ко мне…
Скрывать или стыдится ему было нечего – он не калечил ради удовольствия, работал только в пределах инструкции, хотя чего таить, профессия палача всегда вызывала о обывателей ненависть и страх, так что работай, не работай, а мясником тебя как за глаза звали, так звать и будут.
Обратно Канс шел, пребывая в пришибленном состоянии. Палач ничего не скрывал, спокойно и подробно рассказав и о споре, и о том, что из этого получилось. Пожалел, что не смог заполучить винтовку, и о том, что потерял целых пять золотых монет. В общем был достаточно красноречив, чтобы Канс не только представил, но и прочувствовал через что пришлось пройти отставному капитану. И сейчас, идя обратно в таверну, он думал, как рассказать подполковнику о винтовке, умолчав о других деталях. И с досадой понимал, что не получиться. А значит, настроение у подполковника перед балом будет однозначно испорчено.
Ну и хрен с ним, с балом!

Отредактировано Ника (26-06-2019 12:37:41)

+6

413

Позанудствую...

Ника написал(а):

Рисманд кивнул – помню. Четыре месяца в жутких скальных горах, которые имеют дурную привычку сыпаться от малейшего прикосновения.


Необщепринятый оборот. Осмелюсь предложить вариант "... четыре месяца среди выветренных известняковых скал, которые ..."

Ника написал(а):

Да, это был рейд назло всем - врагам, погоде, собственному командованию, ... Кавалерия без коней - спешили, чтобы впрясть коней в артиллерийские повозки, пехота, тянущая на собственных плечах пушки, дожди, зачастившие так некстати и холод.


Во-первых, это скорее марш. Рейд - действие наступательное, активное, а тут - ответная реакция. Во-вторых, "впрячь" (от "впрягать"). И по жизни всадники, одетые, вооруженные и обученные для действий в конном строю, в пешем строю выглядят бледно. Может, переименовать полк из кавалерийского в драгунский? И - если пушки тащат лошади, зачем в них впрягается пехота? Может, как переформулировать? Скажем, "... спешили, чтобы пополнить артиллерийские упряжки ..." , "... пехота, вытаскивающая их из грязи..." или "на руках перетаскивающая их через ручьи"

Ника написал(а):

После этого отступления в строю остался только каждый пятый егерь. Рисманду повезло оказаться в их числе.


Нутром чую, что можно сказать лучше. Осмелюсь предложить вариант "Когда отряд соединился с основными силами, из пятисот егерей в строю оставалось девяность семь".

Ника написал(а):

у уставился на лежащий на бардовом бархате небольшой семизарядный револьвер.


Цвет бордовый - от Бордо.

Ника написал(а):

Перед капитаном тут же легла поясная кобура с подвесами и брезентовая поясная сумочка, набитая патронами.


Близкий повтор. Может, как-нибудь разбавить или переиначить?

Ника написал(а):

Солдаты внутри вагона с удивлением смотрели на молодого капитана с полузакрытым лицом,


Это как это? Повязку на глазу представляю, шрамы на лице - тоже, но описанное по-моему технически трудно осуществить. Может, переиначить на "на молодого капитана с повязкой на пол-лица"?

Ника написал(а):

Тогда Рисманд расстегнул стоячий воротничок мундира, опустил его, скрыв капитанские позументы:


Ещё одно действие, которое мне трудно представить. Может, вашему герою замотать шею и, главное, воротник шарфом?

Ника написал(а):

Было у Канса подозрения, на которые он хотел пролить свет,


Несогласованность числа. Если "было", то "подозрение".

Ника написал(а):

С такими мыслями Канс дошел за палачом практически до конца города,


Конец обычно у улицы. У города окраина.

Ника написал(а):

Я адъютант подполковника, который приехал позавчера…


Тут логично было бы назвать фамилию подполковника, или объяснить, почему фамилию не называют.

+1

414

Ларс был необычайно весел. Вернее даже будет сказать – навеселе. Хотя алкоголем от него не пахло. А вот сбитая набок фуражка давала понять, что подполковник не прочь покуражиться. Кансу только и оставалось вздыхать, предчувствуя стыд и вину за то, что вскоре произойдет. Но в глубине души он полностью поддерживал начальство – кутить, так кутить, мстить, так мстить. И пусть никто не уйдет не обиженным!
От озера до поместья  тянулась прямая, как древко копья, дорога. Игнорировавшая холмы и низины – что было выше, скопали, что ниже – насыпали, лес вырубили, а камни и скалы разрушили. На древке, как и полагает копью, был нанизан белый наконечник дома с высокой крышей и стройными колонами главного строения. От центра к крыльям этажность дома понижалось, что отвечало архитектурной задумке представить дом как наконечник копья. Сзади дома вырисовывалась далекая вершина горы. Ларс хмыкнул, оценив эффектное решение давно уже умершего гения. Для поместья барона такой домик был явно не по карману, а вот для графа или князя – вполне. То, что сейчас поместье занимал барон Эвенвар только говорило об общем упадке Фарании, где графские поместья занимают бароны, а баронские вообще идут с молотка торговцам. Выглядело это неприлично, с точки зрения Ларса, привыкшего к четкости Гэссенда, где поношенный мундир большего размера никогда не наденет худосочный новичок – если нет денег купить новый или построить себе собственный дом, отвечающий статусу, то какой ты, к демонам, аристократ!
Их встречали с полным парадом. Выстроенные на лестнице родичи барона, сам барон с семьей, приглашенные гости, слуги, крестьяне – все занимали отведенные им места с маниакальной скрупулезностью подобранные под каждого. Даже слуги были построены по росту.
Коней подхватили под узды два рослых конюха, а один уже нес подполковнику небольшую скамеечку, чтобы удобнее было слазить. Но Лэрс проигнорировал услугу и спрыгнул на землю.
- Канс, - Сказал он громко, - когда я буду стар и немощен, не забудь обеспечить каждого моего коня подобной лесенкой!
- Так точно! – По-строевому отчеканил адъютант, а про себя усмехнулся – его командир начал игру и теперь его черед, отбросив стыд и сомнения, присоединиться к представлению.

Отредактировано Ника (26-07-2019 12:21:04)

+6

415

Спасибо
А как там наш снайпер в лагере среди солдат чужой армии почему не   http://read.amahrov.ru/smile/roast.gif  спасают Ведь уже поняли,что подстава

0

416

Ugo81 написал(а):

почему не     спасают Ведь уже поняли,что подстава

Еще не доложили наверх и решение не принято. Фактор времени... Мобильных нет, телефонов нет, телеграф только в крупных городах.

0

417

Хотела по-другому, но не получается - и фиг с ним. А то застряла на всё лето из-за коротенького эпизода, даже злость взяла. Так что как есть... так и будет. Может быть, позже получится переделать.... Но пока вот так.

Дамы на балу были представлены тремя группами: почтенные, пытающиеся казаться высокомерными, матроны, легкомысленные или даже ближе сказать, пустоголовые, девки на выданье и вдовица, бросавшая на Канса не менее откровенные и жадные взгляды. Причем каждая группа вырядилась в разные оттенки. Матроны прохаживались в голубых и розовых платьях, что смотрелись на их располневших телах по-свински, о чем Ларс не преминул громко поделиться с адъютантом, молодое поколение порхало в желтых и белых, давно вышедших из моды, похожих на ночнушки, платьях, что тоже было замечено и озвучено, и единственная великовозрастная шлюха в красном. О ней Ларс умолчал.
Молодое поколение фаранийских периферийных дворян блистало провинциальными манерами и плохим знанием реалий. Ларсу откровенно издевался над ними, рассказывая армейские байки, в которых главными дураками выставлялись дворянские сынки. Иногда он отвешивал комплименты на грани пошлости очередной выплывавшей у него перед глазами девице, пытающейся его соблазнить.
Канс, не будь он расстроен, постарался бы сдержать некоторые уж очень откровенные издевательства Ларса, но сейчас ему хотелось тоже поучаствовать в этом хамовито-эгоистичном цирке. Он с большим удовольствием наступил на длиннющий шлейф платья, и нагло улыбнулся в перепуганное лицо девицы, изобразив тупого солдафона. Лэрс поощрительно кивнул – два вояки гармонично бесили окружающих, один циничным армейским юмором, другой наигранной неуклюжестью и отсутствием манер.

- Отец! – Белобрысый юноша выскочил из зала на балкон, - Отец! Я вызову его на дуэль!
Барон повернулся от перил и хмуро уставился на сына. Блистательный бал, после которого он рассчитывал получить преференции у гессендской знати, превращался усилиями всего лишь двух человек в смесь армейской попойки с бесстыдным издевательством. Матроны были в шоке, а молодежь периодически то смеялась, то ревела. Причем герцог умело контролировал настроение, используя смеющихся, чтобы развеселить обиженных, и обиженных, чтобы разгневать смеющихся. Самое обидное во всем этом было то, что он, барон, на своей земле, в своем поместье, на своем балу, не мог даже сделать намек или замечание. Оставалось только сжав зубы молиться, чтобы младший герцог поскорее напился и покинул их. Но у того оказалась стальная печень и весьма обширные знания во всех темах, которыми хотели блеснуть гости. В результате опьяневший подполковник с лёгкостью высмеивал их познания.
- Отец! – Молодой человек снова окликнул задумавшего барона. – Позволь мне вызвать это пьяного кавалериста на дуэль!
- Ты дурак! – Встрепенулся барон. – Какая к чертям дуэль? Ты против этого солдафона и секунды не выстоишь! Господь, за что мне такое наказание?
- Отец, но он Лизку обижает!
- Не убудет с Лизки! Поревет и успокоиться! А ты, если полезешь, там и поляжешь! За Лизку хочешь сдохнуть? А мне как потом? А матери твоей как?
- Так он и мамку тоже…
- Что тоже?
- Свиньей обозвал!
- А мамка?
- Улыбнулась… - Растерянно пробормотал отпрыск.
- Потому что умная женщина! – Выдохнул барон. – Это же герцог! Да еще и боевой подполковник! Куда ты, невоенная сошка против него?
- Ну, примерно он так и сказал!
Барон с огорчением стукнул по балюстраде балкона. Герцог устроил из них посмешище. И ведь ничего не сделаешь! Он и по статусу, и по званию их выше. Остается только обтереться и терпеливо поддакивать на откровенные насмешки.
- Отец!
- Цыть! Я кому сказал! И вообще – пошел бы ты спать!
- Но Лизка!
- Лизка! Не сдалась ему твоя Лизка! Он вон уже на графиню глаз положил!
- Так что делать? – Растерянно спросил младший.
- Молиться! – Отозвался барон. – Молиться, чтобы эта стерва забрала его к себе и пусть там хоть затрахает до смерти!
- Отец! – Пораженно выдохнул молодой человек в ужасе глядя на всегда сдержанного и благовоспитанного отца, не позволявшего раньше ни одного бранного слова.
- Иди, сын. – Взял себя в руки Эвальман, - И прошу – никаких вызовов! Ты мой единственный сын и если мы сумели выжить даже в войну, то как я могу допустить потерять тебя сейчас, в мирное время? Считай этот бал нашей платой за поражение в войне… Стисни зубы и терпи. Теперь вся Фарания оккупирована такими ублюдками. И мы должны показать, что можем жить даже униженными.
Молодой человек склонил голову перед столь мудрым решением. Мысль о вызове уже не терзала его. Он был горд, что своим показным послушанием он бросают вызов гэссендсцу, и даже, может быть, всему Гэссенду в лице хамоватого подполковника.

Стук копыт разорвал тишину леса. Пара гнедых с восседающими на них кавалеристами в красных мундирах появилась со стороны Хознани ближе к обеду. Графиня ждала их только к вечеру, но ничего, примет сейчас. Подполковниками не разбрасываются, а тем более герцогами. Она набросила на плечи алый халат и цикнула на лежащего в ее постели мальчишку. Тот сразу вскочил и начал одеваться.
Лэрс подозвал Канса, шепнул пару слов и махнул рукой, отпуская. Его взгляд был направлен на лестницу, на которой замерла на верхней ступени красная фигура графини. Та стояла, жеманно покачиваясь, давая рассмотреть через приоткрывающийся вырез стройные ножки. И не плохие! Лэрс плотоядно улыбнулся, представив, как забросит их на плечи. Соблазнительно виляя бедрами, Агасита спустилась вниз и остановилась возле подполковника.
- Куда вы отослали адъютанта? – Игриво спросила она.
- Вам интересен он? Не я? – Так же игриво обижаясь поинтересовался Лэрс.
- Ну что, вы, полковник! – Томно выгнулась графиня. – Вы и только вы!
- Тогда забудьте о нем. – Бросил Лэрс сгребая графиню за талию и усаживая на колени как девку из кабака.
Графиня только ойкнула. И тут же томно закатила глаза:
- А вы довольно дерзкий!
Лэрс усмехнулся, обдав ее запахом вина:
- Мы, гэссендские офицеры – все такие! – Выдохнул Лэрс энергично и тут же спохватился: - Ах, как я мог забыть?! Откуда же вам, фаранийкам, знать какие мы!
Почувствовал легкое напряжение под платьем и довольно, про себя, усмехнулся: «Вот и среагировала, графинюшка! Значит получала уже оплеуху от гэссендского офицера? А офицер тут до меня был один…»
Оставалось только доиграть свою партию, трахнуть графиню и можно ехать на доклад к брату.

Отредактировано Ника (13-09-2019 01:53:20)

+4

418

Ника, есть парочка предложений.  Если мужчина хочет нанести завуалированное оскорбление женщине, то можно действовать по нескольким направлениям:
1. Из комплимента воспевающего молодость девушки должно следовать, что она еще ребенок, которому пока еще нужно играть в куклы, а женщине средних лет - то, что она "поистине совершает героические действия, дабы КАЗАТЬСЯ молодой;
2. Комплимент по поводу платья, примерно так: "Мадам, Ваш туалет великолепен, помнится еще моя (тетушка, матушка, бабушка) блистала в нечто аналогичном".
И, вообще, вот мнение ЭКСПЕРТА:

"Комплимент" вину и кухне: "Великолепное вино, помнится когда наш отряд в деревне..... проходил мимо харчевни ......., то каналья трактирщик наливал точно такое же".

Барон, Ваши музыканты великолепны, но если бы сыграли наши полковые, то тогда прозвучала бы настоящая музыка".

Отредактировано Череп (13-09-2019 07:03:46)

+1

419

Череп написал(а):

Ника, есть парочка предложений.

Спасибо.
Может еще кто подкинет подобных предложений?
Чем больше накидаете, тем веселее будет эпизод!

+1

420

Ну а пока следующий:

За озером Канс развернул коня и оглянулся. Никто за ним не увязался. Он слез с коня и сошел с дороги. Если он хорошо помнил карту, а карты Канс всегда запоминал отменно, то именно за этим озером можно было спрямить путь и выйти на другую дорогу, идущую к Церкви. Приказ, отданный Лэрсом был прост: «Найди и поговори». Видя настороженные взгляды челяди, подозрительно смотрящей как он запрягает и выводит коня, он понял, что подполковник прав в том, что ехать прямо за пацанёнком нельзя. Поэтому он свернул на дорогу к поместью Эвермана и, только когда выехал за пределы графского поместья, повернул к озеру, недалеко от которого изгибалась нужная дорога и где можно было перехватить мальчишку.
Он шел осторожно, ведя коня в поводу, постоянно прислушиваясь. Но вокруг раздавалось только пение птиц. Канс не забывал постоянно осматриваться, годы войны приучили быть настороже даже местах, далеких от сражений. На дорогу он вышел примерно там, где и предполагал. Осмотрелся – мальчишки не было.
- Ну что, - Он погладил фыркающего коня по морде, - куда пойдем? Направо – догонять, или налево – встречать?
Конь фыркнул налево. Канс посмотрел в ту сторону. Куда бы он не поехал, а с пацаном встретиться должен, так что вопрос он задавал риторический. Но конь, переступая копытами, упрямо тянул влево, так что Канс решил не противиться умному животному, а запрыгнув в седло, подбодрил:
- Ну, давай, вези…
Через пару минут неспешной езды Канс увидел за изгибом дороги, между деревьями какое-то движение. Он тут же спешился и остановился, делая озабоченный вид, будто потерялся и не знает, что делать.
На появившегося из-за поворота дороги мальчишку он среагировал, как человек попавший в затруднительное положение и, наконец, увидевший возможность из него выпутаться.
- Молодой человек! Уф! Наконец-то по этой дороге кто-то ходит! А я уже час как пытаюсь разобраться где я! Вы меня выручите?! Вы же местный! Подскажите, как доехать до города?!
Малец сначала опешил, а потом, поняв, что опасности нет, медленно подошел:
- Вы заблудились? – Спросил он и услышав положительный ответ, немного улыбнулся.
- Я думал военные не путаются. У вас же карты есть?
- Да какие карты этой дыры?! – Воскликнул Лэрс все больше входя в роль. – Тут десяток троп и две дороги, а я, как последний дурак, решил срезать угол! Боже, подполковник узнает, что я заблудился, он меня месяц этим доставать будет! Никогда не думал, что заблужусь в трех соснах!
Мальчик хмыкнул. Он был невысокого роста, темноволосый, с ясными голубыми глазами, простая серая мешковатая рубашка и темные плотные брюки не скрывали развитое телосложение.
- Что тут смешного? – Расстроенно спросил Канс.
- Я не над вами! – Испуганно проговорил мальчик, перепугавшись, что солдат примет его смех за дерзость. – Просто у нас такой край, где заблудиться очень сложно. Вот там – озера, справа – горы, а по любой дороге можно выйти в город.
- А, ясно… - Канс состроил скорбную физиономию и повернул коня сторону, откуда пришел малец.
- Подождите! Вам не туда!
- А? – Притормозил Канс.
- Вам надо ехать в другую сторону, а потом свернуть налево, потом направо!
Канс подозрительно прищурил глаз:
- Слышь, парень, а ты говорил, что у вас все дороги, как проспекты, прямые.
- Нет, нет! Я сказал, что по любой до города доехать можно. Только если ехать этой прямо, то упретесь в Церковь, а там круг до города.
- А если – туда? – Махнул рукой Канс.
- Туда – в поместье графини.
- А… - Сделав вид, что он, наконец, понял, где находится, радостно произнес Канс. – Это, получается, когда обратно поеду… А поворот на город покажешь?
- Покажу.
Мальчик совсем перестал бояться солдата в красном мундире, и они пошли вместе по дороге.
- А тебя как зовут?
- Меня – Сутард. А вас?
- Канс.
Общение стало налаживаться и Кансу больше не приходилось строить из себя туповатого служаку.
- А вы правда из гэссендской армии?
- Правда.
- Наш священник говорит, что вы всех убиваете. И вы плохие…
- Ну и дурак твой священник! Войну начала Фарания, а плохие мы? Я тебе честно скажу – нет на войне хороших и плохих. Это война. Там действительно убивают и калечат… и те, и другие. Хорошо, что она закончилась!
- А еще священник говорит, что мы должности не получим, из-за того, что Гэссенд новые законы вводит. Вон, один гэссендец здесь был, так он свадьбу по вашим законам устроил – люди говорили, что правильно. А наш священник – что нет. Кому верить?
- Что плохого в свадьбе?
- Так он же вдов женил!
- И что?
- А, вы же не знаете! – Оживился Сутард. – Вдовам второй раз замуж нельзя!
- Почему? – Искренне удивился Канс.
- Ну, не знаю… - стушевался мальчишка. – Нельзя и всё! Наш священник говорит, что это старый закон.
- До разделения Лангара на Фаранию и Гэссенд такого не было. Это ваши фаранийсцы придумали.
- Да? – Удивился мальчик. – Значит у вас вдовы могут повторно замуж выйти?
- Конечно!
Мальчик замолчал. Канс искоса смотрел на задумчивого паренька, не спеша прерывать его мысли.
Наконец, мальчик, поднял голову и остановился. Канс остановился тоже.
- Скажите, - не по-детски серьезно глядя в глаза Кансу спросил мальчик, - а в Гэссенде вдовы берут «племянников»?
- Кого? – Не понял Канс. – Каких племянников?
Вместо ответа мальчик опустил голову и отвернулся. Но Канс не собирался заканчивать разговор, может быть, это та информация, за которой послал его подполковник.
- Сутард, давай присядем. Я, кажется, устал идти пешком – все на коне, да не коне. Давно так долго не ходил.
Мальчик кивнул, соглашаясь, но при этом обдумывая, что-то своё.
Они присели на поваленное дерево. Канс снял с седла флягу.
- Будешь?
- Ага. – Потянулся малец за флягой.
- Слушай, - Продолжил разговор Канс, - а что за племянники? Мне просто интересно…
- А вы никому не скажите?
Канс сначала не понял, почему нельзя никому рассказывать, но поняв, что для мальчика это почему-то важно, принял правила игры и поклялся:
- Честное военное! Не скажу!
Мальчонка вздохнул, покрутил флягу, отпил еще раз, и заговорил:
- У нас в приюте при Церкви так заведено, что если приглянулся графине, то становишься её «племянником». А потом она, когда вырастешь, пристраивает тебя в чиновники и берет следующего. Священник говорит, что без её покровительства никуда не возьмут. Поэтому надо её слушаться и хорошо ублажать.
Кансу показалось, что он ослышался. Стиснув зубы, он удержал рвущийся вопрос и позволил мальчику говорить дальше.
- А я, - Безвольно свесив руки и опустив голову, продолжал Сутард, - не хочу. Она противная. Старая и морщинистая. И еще она бьет. Я бы давно уже убежал, если бы было можно. Но священник говорит, что найдут всё равно. И тогда убьют. Она же графиня. А я кто? Я просто сирота. Я не хочу больше к ней ходить… - Внезапно мальчонка вскинул голову и щенячьими глазами впился в Канса, - А вы можете забрать меня в Гэссенд? Заберите пожалуйста! Я лучше солдатом стану, чем «племянником»! Пожалуйста!
У Канса сжалось сердце. С одной стороны, очень захотелось пристрелить старуху-графиню, насилующую мальчишек ради своего удовольствия. А с другой, он понимал, что это не единичный случай – это система. И сиротский приют с идиотом-священником только один из сотен или даже тысяч. Тысячи лишенных детства мальчишек!
Что может он сделать? Сейчас – ничего. Только доложиться.
Но мальчишка смотрел на него с такой надеждой, что Канс решился на авантюру:
- Сутард, хочешь я тебе открою тайну?
Мальчишка закивал. Какой же подросток не хочет быть посвящен в нечто запретное?!
- Только ты тоже никому не рассказывай!  - Продолжал Канс, - Это настоящая военная тайна! Мы с моим начальником сюда не развлекаться приехали. Мы – разведчики! Да. Мы знаем, что тут происходят плохие вещи и наше начальство хочет знать – какие. Есть люди, которые не хотят объединения Гэссенда и Фарании, а хотят дальше использовать детей для плохих вещей. Это отвратительно! То, что ты мне сейчас рассказал, поверь, это очень важно! Очень! Я могу тебя сказать, что такие приюты не должны существовать. Вы – дети, и никто не должен заставлять вас быть «племянниками». Я обещаю – что как только доложусь, тут появится комиссия и ваш священник, и графиня предстанут перед судом!
- Правда? – В детских глазах светилась такая радость, что Канс поклялся сам себе, что даже если подполковник будет против, он сам, лично, напишет в Кабинет по образованию и нравственности. И пусть за это его даже отправят в отставку, но система «племянников» должна быть разрушена.
- Правда! – Серьезно, положив руку на сердце, поклялся Канс. – Я обещаю тебе.
- Ну… тогда хорошо. Я потерплю. Только пусть эта комиссия пораньше приезжает, хорошо?
- Я постараюсь.
Мальчик встал, отряхнул брюки. Теперь он выглядел значительно старше своих лет.
- Вы пообещали!
- Да.
Они пошли молча, но теперь между ними возникло чувство, что их объединяла настоящая тайна и два человека – фараниец и гэссенец, ребенок и взрослый, гражданский и военный обязаны поменять этот несправедливый мир.
- Вам туда. –  Махнул рукой Сутард. – Я буду ждать!
Кансу нечего было еще сказать. Он вскочил в седло, коротко кивнул, получил такой же серьезный короткий кивок, и пустил лошадь по боковой дороге.
Прилично отъехав, остановился. Подождал. Развернул коня и уже шагом направился обратно.

+5


Вы здесь » В ВИХРЕ ВРЕМЕН » Произведения Наталии Курсаниной » Слепой снайпер